Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Патриция Вентворт - Серая маска : Книга 4

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Патриция Вентворт - Серая маска:Книга 4

 Глава 35


В тот же вечер мисс Силвер позвонила миссис Фостер. Мисс Грету Вильсон она не застала, потому что Грета с Арчи Милларом отправилась обедать и танцевать. В сущности, миссис Фостер их выставила.
— Так не пойдет, Арчи. Я ее взяла, чтобы угодить тебе, но я не собираюсь накрывать для нее стол. Там уже восемь человек, и больше не требуется. Так что ты уж забирай ее, потанцуй, она будет только рада.
Грета пришла в восторг.
— А Чарлз так же хорошо танцует, как ты?
— О нет. Не хочу разрушать твои иллюзии, но после того как он четыре года исследовал пустыни, я не удивлюсь, если старина Чарлз не лучший среди танцоров.
Вдруг Грета вскрикнула:
— О, Арчи! Там Амброз!
— Кто такой Амброз?
— Вон он! Амброз Кимберлей — он однажды приходил к нам, когда Маргарет не было дома. А я пошла с ним гулять, а Чарлз рассердился до безобразия. По моему, Чарлз очень темпераментный, как ты думаешь? Из за Амброза он просто вышел из себя. О, Арчи, он меня увидел! Он помахал рукой! Ты видел? Правда, он красив до безобразия?
Арчи холодно оглядел мистера Кимберлея.
— Этот сорт выращивают специально для Голливуда: доброе старое киношное вино, богатый букет, мягкий вкус, сладкий, как крем, и такой же распутный.
Грета хихикнула.
— У него чудные ресницы. Чарлз разозлился до безобразия, когда я сказала, что у Амброза ресницы длиннее, чем у него.
— У мужчин не бывает ресниц, — строго сказал Арчи. — Им их не делают.
Отобедав в одиночестве, Чарлз пошел на Торнхил сквер. Он решил, что не мешает поговорить с миссис Латтери.
— Думаю, я перееду в дом на следующей неделе, — начал он, и ему пришлось скрепя сердце выслушать обширные планы миссис Латтери по благоустройству.
— Не знаю, будете ли вы устраивать прием, сэр.
— Возможно, — сказал Чарлз.
Миссис Латтери подняла вопрос о необходимости расширить штат прислуги.
— Мой брат ищет себе место, сэр. Не знаю, может, вы с ним поговорите? Он служил в очень хороших домах.
— В качестве кого?
— Дворецким, сэр. Он служил в очень хороших домах.
Чарлз проявил интерес к кандидатуре брата миссис Латтери.
— Пуллен его фамилия, сэр, да, Пуллен. Он был у леди Перинхам, сэр, а до того у мистера Макалея. Он везде получил хорошие характеристики.
— А где он сейчас?
— Он служил у последнего мистера Стандинга, сэр. Но я слыхала, что дом закрывают, и мой брат — Пуллен его фамилия, сэр, — он ищет место, вот я и подумала…
— Да, да, конечно, — сказал Чарлз, Интересно, Вильям Коул, он же Леонард Морисон, тоже желает у него служить? Интересно, что будет, если он возьмет к себе эту прелюбопытную парочку?
Он ушел и направился к Маргарет. Было уже полдевятого. Он поднялся по крутой узкой лестнице и остановился на тускло освещенной площадке. Ему необходимо было встретиться с Маргарет, но когда он пришел, то готов был повернуться и уйти. Он медленно подошел к двери и в нерешительности остановился. Вдруг он заметил, что дверь слегка приоткрыта. Он толкнул ее и услышал легкий щелчок. Кто то выключил свет.
Один шаг, и Чарлз пересек коридорчик, распахнув дверь гостиной. В комнате было темно. Он позвал: «Маргарет!» — и нащупал выключатель. Кто то с огромной силой вытолкнул его обратно в крохотный коридор, и он с грохотом врезался в стену.
Затем последовала борьба — он схватил мужчину за горло, тот яростно ударил его ногой в голень, Чарлз разжал руки. У противника было длинное, худое тело, необычайно сильное и необычайно гибкое; он было схватил его за костлявую руку, но тот вырвался. Хлопнула дверь. Чарлз распахнул ее, выскочил, но незнакомец убежал раньше, чем Чарлз достиг входной двери. Оглядевшись по сторонам, он вернулся в квартиру и зажег свет.
На столе лежала зеленая настольная книга — она была вывернута. Ящики бюро стояли на полу.
Чарлз присвистнул. Он подошел к спальне, постучал, и вдруг его охватил безотчетный страх. Он зажег свет. На спинке стула висело черное платье Маргарет. Комната была пуста. Кухня тоже. Маргарет дома не было.
Чарлз вернулся в гостиную и сел дожидаться ее прихода. В комнате царил беспорядок, и, глядя на него, Чарлз глубоко задумался.
Маргарет… во что же она вляпалась! Фредди, осел несчастный! Как раз в духе Фредди туда ввязаться! Со всей искренностью, из лучших побуждений… Он представил себе, как Фредди, полный веселого и настырного энтузиазма, полный нелепого рвения, внезапно обнаруживает, что сидит на крючке, на множестве крючков, и пугается до смерти. Дурачок с благими намерениями. Но Маргарет! Как быть с Маргарет? Она попала в эту переделку, чтобы спасти шкуру Фредди! Ее нужно вытащить, вопроса нет; и коль скоро Фредди ее туда завлек, ему и вытаскивать. Нужно забрать те заявления, что она подписала. Не мог Фредди двадцать пять лет якшаться с Серой Маской и ничего не знать! Наверное, он знает, где хранятся бумаги… навряд ли у него самого. Нужно срочно поговорить с Фредди.
Маргарет пришла в одиннадцать.
— Чарлз?! Что это значит?
— Я еще больше удивился, когда пришел и застал грабителя.
— Грабителя?
— А ты думаешь, это я разворошил ящики и книгу?
Маргарет посмотрела на ящики, на разобранную на части книгу.
— Зачем он приходил и что унес? — спросил Чарлз.
— О! Я оставляла его запертым… — сказала Маргарет.
— Бюро?
— Этот ящик… — Она перебрала в беспорядке лежащие бумаги. — Чарлз, его нет!
— Чего?
— Того свидетельства. Вернее, это было не свидетельство, а конверт из под него. Я забыла… ты же не знаешь, что Грета его нашла. Чарлз, знаешь, кто мать Греты? Сестра моей матери! Маргарет Брандон. Свидетельство было в маминой настольной книге. Грета моя кузина.
— Вы нашли свидетельство?
— Нет, только конверт из под него. Брак был тайный, шотландский брак по декларации. Всю эту историю я услышала от маминой старой подруги. — Она рассказала ему то, что услышала от Лесбии Равенны. — Не знаю, как этот конверт очутился в маминой книге…
— Ты говоришь, Стандинг вернул декларацию миссис Фаринг. Возможно, она боялась хранить ее у себя. Но не уничтожила, чтобы обезопасить себя и ребенка на случай, если история выплывет наружу. Видимо, она отдала ее на хранение сестре.
— Но конверт был пустой.
— Что ж… — сказал Чарлз, — миссис Фаринг оказалась виновна в двоемужестве. Они испугались и решили, что безопаснее вообще не хранить эту декларацию.
— Но они хранили конверт…
— Ну что за женщины! Обожают что нибудь хранить. Нет чтобы довести дело до конца, подчистить все следы прошлого, как это делают мужчины. Говоришь, украли конверт?
— Да. Он лежал вот здесь. Смотри, замок сломан!
— Что там было?
— Надпись. Грета сразу узнала почерк своего отца. «Наша декларация о браке. Э.С.». Мне кажется, Маргарет Брандон его тоже подписала, потому что там что то было стерто. Похоже, это и были инициалы. По моему, вторая буква была «Б». Следы еле различимы.
— И в конверте ничего не было?
— Ничего.
В ящике бюро все бумаги были перевернуты, и Маргарет начала их приводить в порядок. Ей попалась фотография Чарлза, и она быстро накрыла ее другими бумагами. Прежней мальчишеской улыбки Чарлза больше нет.
— Давай вместе уберем, — раздался из за спины голос Чарлза.
Они начали вместе наводить порядок. Ей было странно, что она делает это вместе с Чарлзом, казалось странно, но в то же время совершенно естественно разговаривать с ним в ее квартире среди ночи. Впервые после разрыва в их разговоре не было привкуса горечи. Он уйдет, он женится на Грете, но с ней навсегда останется этот час, проведенный с Чарлзом, — час, когда он ее не ненавидел, час спокойствия и уюта. Может, после того как он женится на Грете, ненависть его совсем исчезнет… Эта мысль тронула что то глубоко затаенное в ней — прежняя горячая и страстная натура проснулась в Маргарет.
Сейчас наедине с Чарлзом ей казалось, что они — первые создания на новой земле. Ее щеки порозовели.
Чарлз с удивлением заметил, что Маргарет привидение исчезла и рядом с ним прежняя Маргарет, которую он помнил всегда.
Они молча смотрели друг на друга. На каминной полке тикали зеленые часики — его подарок. Чарлз задвинул на место последний ящик и встал. Она была на расстоянии вытянутой руки от него… но между ними все еще стояли четыре года…
— Почему ты это сделала? — Он уже неоднократно задавал ей этот вопрос и сейчас почему то опять задал.
— Я тебе говорила. — Маргарет подняла голову.
— Это был не ответ.
— Другого у меня нет.
— Почему ты не сказала мне правду четыре года назад?
— Что бы это изменило? Выхода не было.
— Выход есть всегда. Мы нашли бы его вместе. — Он говорил горячо и страстно, страсть вышла из под контроля. — Ты не любила меня. Вот это и есть правда.
Маргарет посмотрела на него. Она не будет убеждать сегодняшнего Чарлза, что любовь не умерла. Она смотрела на него и чувствовала, как ее покидает странное ощущение новизны. Эта неуютная, заурядная квартира, в которой исчезает вся романтика… Нужно продолжать жить — без романтики. Краски сбежали с ее лица, огонь в глазах угас Маргарет выглядела очень усталой.
Чарлз понял, что свалял дурака. Из него вырвался короткий злой смешок.
— Поздновато, чтобы устраивать сцены, правда? Не знаю, что на меня нашло… какие то призраки. Я хотел поговорить с тобой о деле, если не возражаешь.
— Уже очень поздно. — сказала Маргарет, медленно роняя слова. Чарлз был прав — слишком поздно. Они опоздали на четыре года.
— Я долго тебя не задержу. Я хочу спросить о заявлениях, которые ты подписывала. Ты догадываешься, у кого они могут быть?
— Наверное, у Серой Маски.
— Ты не думаешь, что они у Фредди?
— О нет, я уверена, что не у него. Он говорил, что ему нужно успокоить остальных.
Чарлз нахмурился.
— Эти заявления нужно вернуть. Я ничего не могу предпринять, не компрометируя тебя, а мне нужно обеспечить безопасность Греты.
Маргарет прислонилась к камину.
— Боюсь, вернуть их невозможно. Оставь все как есть.
— Как можно?!
— Очень просто.
Чарлз холодно посмотрел на нее.
— Я бы сказал, что это неприлично. Ты действительно думаешь, что я могу сделать что то такое, из за чего тебя заберут в полицию?
Румянец окрасил ее щеки.
— Я не прошу тебя проявлять сочувствие. Мне все равно, что со мной будет. Неужели ты думаешь, что я хочу, чтобы ты подвергал Грету риску?
Чарлз помрачнел.
— Ты не оставляешь мне выбора. Пожалуйста, будь практична. Фредди втянул тебя в эту грязь, пусть он и вытаскивает. Когда он уезжает?
— Он сегодня выехал из дома. Ты слышал, что он говорил: он может уехать в любой момент. Не желает связывать себя обязательствами.
— Понятно. Ладно, я пошел.
Он дошел до двери, но вдруг повернулся:
— Кто такой Серая Маска?
— Не знаю, — вздрогнув от неожиданного вопроса, сказала Маргарет.
— Никакой мысли? Ни единой?
Она покачала головой, смертельно побледнев.
— Фредди знает?
— Мне кажется, никто не знает, — шепотом ответила Маргарет.

Глава 36


В эту ночь, в одиннадцать часов, дом Стандинга на Грейндж стрит был погружен в темноту. На трех верхних этажах ставни были закрыты, шторы задернуты, выключен свет, только в холле всю ночь мерцала маленькая лампочка возле телефона.
Человек вышел на Грейндж сквер, неспешным шагом обошел ее и остановился перед темным квадратным домом на углу. За его спиной была ограда — она окружала подстриженные деревья, пустые цветочные клумбы и газоны Грейндж гарден.
Ночь была темной, и он стоял в таком месте, где тени были особенно густыми. Пронаблюдав за домом минут десять, он перешел через дорогу и поднялся по ступеням. Там он снова остановился и замер.
Дом был тих, как может быть тих только пустой дом. Человек открыл дверь отмычкой и вошел в холл. После уличного холода здесь было тепло. Лампочка возле телефона делала темноту не такой глубокой, как снаружи.
Человек пересек холл, остановился возле двери в кабинет и прислушался. Потом осторожно открыл дверь и вошел. Обратно он вышел минут через десять. На этот раз он поднялся по лестнице в два пролета, начинавшейся в глубине холла. Когда он дошел до лестничной площадки, входная дверь тихо отворилась и снова закрылась. Человек на лестнице сунул правую руку в карман и без всякой суеты спрятался в тот угол лестницы, где она уходила на верхние этажи. Он прислушался к чужим шагам, ступавшим по мрамору. Раздался щелчок выключателя.
Холл залил свет, и в этом свете вся балюстрада была как на ладони. Человек на лестнице вышел вперед, перегнулся через балюстраду и заглянул в холл. Он увидел только черно белые плитки пола и слева — открытую дверь в столовую. В столовой зажегся свет, и в это же время он услышал слабый шорох. Кто то спускался по лестнице, но не по этой — звук был слишком слаб.
Кто то спускался по черной лестнице. Человеку ничего не оставалось, как только стоять там, где он стоит, и постараться остаться незамеченным. Но острое желание узнать, кто вошел в дом, заставило его пройти по коридору до двери, ведущей на черную лестницу. Подождал, прислушиваясь. Мягкие, шаркающие шаги прошлепали вниз. Он открыл дверь. На лестнице было темно. Он стал спускаться в темноту.
Внизу оказалась обитая байкой дверь. Он осторожно открыл ее. Перед ним был темный коридор, но в его дальнем конце мелькнул свет. Открылась еще одна дверь, в проеме высветилась фигура мужчины, и дверь закрылась.
Человек пошел туда. Перед второй дверью остановился и прислушался. Было тихо, но в комнате горел свет. Он осторожно заглянул в нее. Там было пусто. Он оказался в буфетной. Вторая дверь вела в короткий переход до столовой. Голоса в столовой заставили его остановиться.
Со всей осторожностью он повернул ручку и чуть приоткрыл дверь. В столовой были двое, и он без труда узнал их. Лицом к нему стоял лакей Вильям Коул, держа бокал виски с содовой. Пальто его было разорвано у ворота, манжет правого рукава болтался, волосы растрепаны. Вторым был дворецкий Пуллен. Они разговаривали.
— Кто это был? — спросил Пуллен. Речь его была торопливей, чем полагалось человеку, исполняющему обязанности дворецкого.
— Откуда я знаю? Не успел спросить, доложу я тебе. Я еле ноги унес.
— Нашел?
Вильям глотнул виски.
— Нашел конверт. Куда они подевали бумагу, не знаю.
Он вынул длинный конверт и швырнул его на стол. Пуллен прочел: «Наша декларация о браке».
— Да, это оно.
— Но там пусто. Я только успел его взять, как пришлось срываться и бежать. Когда заглянул в конверт, готов был убить…
— Где декларация? Вот что я хочу знать.
— Конечно, девчонка взяла. Вопрос в том, где девчонка.
— Кимберлей ее уже нашел. Я сходил к Фостерам, там ничего нет, разве что она носит ее на себе. Она выходила с Милларом.
— Эта девчонка слишком задержалась. Пора ей уходить. Когда ее не станет, пусть появляется хоть сотня деклараций. Пора ее убрать, и дело с концом.
Вильям залпом допил виски.
— Ну вот сам и убирай.
— Это не моя задача.
— А почему это она моя? — возмутился Вильям.
— Твоя! Не так ли, Ленни Морисон? — с вызовом спросил Пуллен и тут же отпрянул, увидев перекосившееся лицо Вильяма.
— Заткнись! Еще раз так меня назовешь — пожалеешь. А что касается девчонки, это работа для Эгберта, не так ли?
— У него не выйдет. Я все время это говорю. Серая Маска дал эту работу тебе. Ее нужно сделать аккуратно, а Эгберт такой недотепа, каких свет не видывал. Так что смотри у меня! Больше никаких проволочек.
Человек у дверей послушал еще минут десять, потом попятился и растворился в темноте дома.
Мисс Силвер на площади терпеливо дожидалась больше часа. Когда мужчины вышли, она двинулась за ними.

Глава 37


В четверг миссис Фостер спустилась к завтраку в состоянии сильного возбуждения.
— Ну, знаешь, это уж чересчур! Я понимаю, Арчи — мой кузен… Джордж, нечего так смотреть, я не сказала, что он твой кузен или чей то еще, — он мой. Только не делай вид, что твои родственники — ангелы, которые никогда нам не надоедают, не отправляют жить в гостиницах, не приводят странных девиц посреди обеда.
Из за газеты выглянуло широкое лицо Джорджа Фостера.
— Ну, начинается… Вдохни поглубже и начни сначала, дорогая.
— Джордж!
— В чем дело, дитя мое?
— Я готова убить Арчи! Сначала он взваливает на меня эту девушку в разгар обеденного приема…
— Дорогая моя Эрнестина!
— А потом мой стол буквально разворотили, потому что я была тверда и настояла, чтобы вечером Арчи с ней ушел.
Джордж ухмыльнулся.
— Кажется, тебе не пришлось проявлять много настойчивости, Арчи был этому только рад.
— О, конечно, у них любовь, только это его и извиняет. Джордж, если ты и дальше будешь шелестеть газетой, я закричу.
— А в чем дело?
— Ну знаешь, Джордж, ты мог бы проявить побольше понимания после того, как я пережила шок из за грабителя, и обеда, и этой беспризорной Арчиной курочки — все свалилось на меня сразу. И еще мне хотелось бы знать, что привело к нам мисс Силвер. Она спрашивала эту девушку.
— Кто такая мисс Силвер?
Эрнестина вспыхнула и прикусила губу.
— Ты прекрасно знаешь. Она вернула те отвратительные бриллианты, которые подарила твоя мать. И должна сказать, я не думала, что ты так к этому отнесешься… я не могу слышать, что я должна думать обо всем сама!
Джордж молчал, он вернулся к новостям гольфа.
— Джордж, я думаю, тебе следует хоть что то сказать! Ты просто утонул в этой несчастной газете! Я думаю, ты будешь продолжать читать, даже если в каждой комнате будет по грабителю!
— Что ты хочешь, чтобы я сказал? Ух ты! Сэнди Герд вчера сделал классный раунд!
— Ну знаешь, Джордж!!!
— В чем дело?
— Если ты еще раз скажешь про гольф, я расплачусь…
— О чем ты хочешь поговорить?
— Конечно, о грабителе. Зачем он приходил?
— Полагаю, чтобы что нибудь украсть…
— Тогда почему он перевернул весь стол в пустующей комнате, но не взял мои бриллианты? Ты не можешь сказать, что это значит?
Джордж не мог. Он потерял интерес к грабителю. Раз ничего не украдено, зачем шум поднимать? Он вновь обратился к гольфу.
Мисс Грета Вильсон опоздала к завтраку. Закончив есть, она отправилась со своей хозяйкой, которая уже несколько успокоилась, в поход по магазинам, который Джордж грубо назвал «походом любопытных носов».
— Мужчины, кажется, не задумываются, что женщинам нужна одежда, — сказала миссис Фостер. — Джордж безнадежен. Если я говорю, что хочу вечернее платье, он начинает хвастать — да, он буквально хвастается, какая у него гора вечерних нарядов.
Грета хихикнула.
— Я люблю смотреть наряды. А еще лучше — покупать их, правда?
Они пересмотрели множество вещей. Эрнестина купила шляпу, свитер, несколько пар шелковых чулок, которые ей особенно приглянулись. В полдень она с ужасом вспомнила, что обещала Рине Латочи непременно позвонить и сказать адрес Джима Максвела.
— Я его специально нашла, но Джордж меня отвлек, и У меня совершенно вылетело из головы. Пойдем в «Харрисон», я оттуда позвоню.
Они свернули к большому магазину. Из переулка выехал автомобиль и остановился у края тротуара.
Миссис Фостер оставила Грету бродить по первому этажу, а сама помчалась наверх, к телефону.
— Меня не будет по крайней мере минут двадцать, потому что подозвать Рину к телефону — это целая история Мне придется переговорить со всеми в доме, пока ее позовут. Какое то сумасшествие.
Грета была довольна, что ее оставили одну. Она смотрела на ошеломляющие ткани, сияющие всеми цветами радуги, и сочиняла десятки нарядов. Потом ей попался отдел поскучнее, где продавали пледы для путешественников. Ее не интересовали пледы для путешественников, но один она пощупала, чтобы оценить, насколько он мягкий. В это время произошла любопытная вещь: на мгновенье перед ней возникла мужская рука. Мужчину она не видела, он стоял сзади, видела только руку — широкую, волосатую — и рукав из темно синей шерсти. Рука положила конверт на мохнатый коричневый плед и исчезла так же внезапно, как появилась.
Огромными, как блюдце, глазами Грета смотрела на конверт, и становилась все бледнее и бледнее. Конверт был серый, но не изысканно серого цвета, а просто сделанный из грубой серой бумаги, что было совершенно необычно. На конверте было четко и ясно написано: «Мисс Маргот Стандинг».
После минутного колебания Маргот взяла конверт и вскрыла его.
Когда Эрнестина Фостер закончила разговор с Латочи, она вспомнила, что обещала купить фрукты к обеду. Она выбрала ананас, потом решила, что если он будет кислый, то Джордж спросит, сколько она за него заплатила. Минут десять она колебалась, выбирая между виноградом и персиками, и наконец купила яблоки и бананы и побежала искать Грету.
Греты не было ни в отделе шелков, где она ее оставила, ни в банке, где они договорились встретиться. Не было ее и в ювелирном отделе, и в отделе мехов, перчаток, белья, галантереи, стекла и фарфора, грампластинок… Нигде.
У Эрнестины резко испортилось настроение. Утром симпатия Греты к одежде вообще и к ее покупкам в частности смягчила ее отношение к непрошеной гостье, но после того, как в поисках Греты она обегала пятнадцать отделов, миссис Фостер снова впала в раздражение. «Отвратительная Арчина курица!» После следующих десяти отделов Эрнестина была не только зла, но и слегка встревожена. Конечно, эта глупышка устала ждать и отправилась домой — у девушек в этом возрасте отвратительные манеры. Но…
Она расспросила всех швейцаров. Швейцар, стоявший возле той двери, через которую они входили, хорошо запомнил юную леди. Он знал миссис Фостер в лицо и помнил, что она пришла с юной леди. Более того, он помнил, что юная леди минут через десять вышла. О да, он совершенно уверен, что это была та самая юная леди. Она вышла из магазина и села в машину, которая ждала на другой стороне улицы.
— Она вышла одна?
— О да, мадам, совершенно одна. В машине сидел джентльмен.
— Какой джентльмен?
— Не могу сказать, мадам. Машина была закрытая, с шофером. Шофер зашел в магазин и вышел на две три минуты раньше юной леди.
— Какая машина?
— «Даймлер», мадам.
Эрнестина страшно разозлилась и поехала домой. Дома позвонила своему кузену Арчи Миллару, и ей сказали, что он ушел на ленч. Она оставила для него сердитое послание и на протяжении всего ленча бранила Джорджа за невоспитанность и отсутствие уважения к людям, присущее мужскому полу.
— Если Арчи собирался повести девушку на ленч, почему он не сказал? Раздобыл машину бог знает где. Арчи — и «даймлер» с шофером, извольте видеть! До чего это по мужски — навязать мне девушку, а потом буквально похитить ее за пять минут до ленча, ничего мне не сказав! Теперь не появится в своем офисе часов до трех. Потом примчится сюда и опять подкинет мне девчонку, чтобы я за ней ухаживала. Ну кто, кроме мужчин, способен так вывести из себя?!
Арчи позвонил в половине второго.
— Эрнестина, привет!
— Ну знаешь, Арчи, это уже переходит всякие границы!
— Девочка моя, зачем так сердиться? Если будешь продолжать в таком же духе, у тебя раньше времени появятся морщины.
— Должна сказать, что тебе следовало дать мне знать, что собираешься вести девушку на ленч. Я уж вообразила бог весть что.
— Э э… что все это значит?
— Говорю, ты должен был меня предупредить.
— Предупредить о чем?..
— Джордж, конечно, принял твою сторону, мужчины всегда заодно.
— Что я такого сделал?
— Если собрался вести ее на ленч, а я думаю, что вы договорились еще вчера, почему она мне ничего не сказала, а попросту сбежала из «Харрисона»?
— Эрнестина, о чем ты говоришь?.. Где Грета?..
— Понятия не имею. Разве вы не вместе обедали?
— Нет. Может, ты все таки скажешь, что случилось?
— Так ты не забирал ее из «Харрисона»?
— Нет, конечно.
— Тогда кто же?
— Послушай, расскажи толком, что случилось.
— Я поднялась наверх позвонить Рине Латочи, потому что обещала дать ей адрес Джима Максвела, а Джордж так приставал, что я забыла про это, пока мы с Гретой не подошли к «Харрисону».
— Ну?
— Как всегда, Рину долго не подзывали к телефону. А когда я закончила разговаривать, то нигде не смогла найти Грету. Я обошла все отделы. Знаешь, оказывается, там есть вещи, о которых я и не слышала. Все обошла, а ее нигде нет. Я стала расспрашивать швейцаров. Один ее видел, он сказал, что Грета вышла десять минут назад, села в «даймлер», который стоял напротив, и уехала. Конечно, я подумала, что это был ты!
— «Даймлер»!
— С шофером. Швейцар сказал, что внутри сидел мужчина. Это был ты?
— Нет. Я не видел ее со вчерашнего дня.
Эрнестина не узнавала голос Арчи, так он изменился.
— Тогда кто же там был?
— Во сколько это случилось?
— Значит, так… Когда я вспомнила, что надо позвонить Рине, было около двенадцати, а швейцар сказал, что она вышла через десять минут.
— Эрнестина, я же сказал тебе не оставлять ее одну!
Эрнестину это оскорбило.
— Ну знаешь, и это ты называешь оставить одну?!
Арчи повесил трубку.

Глава 38


Чарлз провел целый день на Торнхил сквере, разбирая бумаги. Часов в пять он закончил и вышел на улицу через сад. Смеркалось, но было еще светло. В аллее было темнее, чем в саду.
Он запер дверь в стене, немного постоял и пошел направо. Почему именно направо, Чарлз не мог объяснить — просто свернул направо, а не налево и пошел по темной аллее.
По правую руку от него были сады домов на Торнхилсквере, по левую — более узкие садики домов, выходящих на Джордж стрит. С обеих сторон кирпичные стены то там, то сям прерывались деревянными дверьми. Из за наклона улицы справа были видны только верхние этажи домов, но дома на Джордж стрит являли миру все свои освещенные окна, задернутые шторами.
Чарлз прошел несколько метров и только тогда понял, что его ведет сентиментальное желание взглянуть на дом Пельхамов. Он мог бы взглянуть на него в любой день после возвращения, это правда, но правда и то, что у него ни разу не возникало такого желания. Сейчас он понял причину этого. Его манил именно пустой дом, потому что в пустом доме живут тысячи воспоминаний.
Он миновал изгиб аллеи и остановился на том месте, где часто поджидал Маргарет, сбегавшую к нему через садовую дверь. Дом был самым большим на этой улице — больше и старее других на сто лет. Квадратный дом в георгианском стиле с современными пристройками. Пристройкой, в частности, был и кабинет. Он выступал вперед, нарушая ровность линий. Из сада к нему вела уродливая железная лестница. С аллеи была видна балконная дверь и ступени витой лестницы.
Сотни раз Чарлз стоял здесь и смотрел на эту дверь, ожидая, когда она откроется. Он и сейчас стоял и смотрел, и его не покидало чувство, что он дурак, если пялится на пустой дом и вспоминает обитавших в нем людей. Сумерки сгустились до темноты, дом казался черным квадратом. Он уже не различал окно и ступеньки, когда продолговатое окно вдруг засветилось и его пересекла тень. Одно мгновенье — и человек опустил жалюзи.
Это был Фредди Пельхам, и, увидев, его Чарлз отбросил романтические воспоминания в прошлое, где им и место. Их сменила вполне практичная мысль о том, что сейчас у него есть блестящая возможность прижать Фредди и прояснить запутанную ситуацию вокруг Серой Маски.
Чарлз толкнул дверь сада — она оказалась открыта, и он быстро прошел по тропинке к лестнице. Железные ступеньки были скользкие, а перила холодные и небезопасные.
Он постучал в окно и чуть не засмеялся — такое испуганное лицо было у Фредди, когда тот поднял жалюзи и стал всматриваться в темноту. «Небось решил, — подумал Чарлз, — что Серая Маска заявился».
Чарлз был тронут, увидев, как просветлело лицо Фредди, когда тот узнал его.
— Понимаешь, я в доме один. От меня немного пользы, если дело дойдет до схватки с грабителем. Вот Хьюго Бирн, ты помнишь Хьюго, или нет… он был до тебя? Его мать — Эдит Пис, еще ее сестра была замужем за Данлопом Мюреем, — конечно, они тебе не родня. Послушай, а о чем я говорил? Ах да, о грабителях. Так вот, бедняга Хьюго как то встал среди ночи, и ему показалось, что он слышит вора и… О чем бишь я?., он привез себе жену из Шотландии, он женился на Джозефине Кэмпбел, знаешь ли… Нет, не на Джозефине, та была чернявая… а на Элизабет Кэмпбел. Да, точно, на Элизабет, она рыжая, мы еще ее называли Рыжая Лиза, за глаза, конечно. И… о чем это я? Ах да, бедняга Хьюго и вор. Оказалось, что это ходит старик Роберт Кэмпбел. И он так и не оставил им ни гроша. Печально, а?
В кабинете царил привычный беспорядок. Как Фредди умудряется здесь что нибудь находить — загадка. Фредди предпринял слабую попытку прибраться.
— Ужасная мешанина, правда? Садись, садись. Вот сюда, переложи альбомы на пол. Нет, лучше оставь. Садись в кресло, эти бумаги мы сдвинем, тут ничего важного. Что? Одни счета, если что и потеряется, никто не заплачет.
Он стряхнул кипу бумаг на пол.
— Спасибо, я не сяду, — сказал Чарлз. — Извини, что помешал. Я хотел тебя кое о чем спросить, и когда увидел свет, то подумал, что можно зайти и все решить.
— Да, что я могу для тебя сделать? Все равно вряд ли я могу с этим что то сделать. Хотел немного разобраться с хаосом — завтра я уезжаю, а здесь так много работы, все равно не справлюсь. Маргарет придет проститься. Я ей звонил, сказал, что буду здесь, и она придет, как только освободится. Потому и оставил садовую дверь открытой — она войдет через нее. Ну ну, я рад, что уезжаю. Не люблю прощаться, факт. Довольно глупо, а?
Фредди беспокойно перебирал бумаги на столе. Было что то жалкое в его бесцельных движениях и виноватом взгляде, сопровождавшем эту суету. Чарлзу стало его жалко.
— Не знаю… Я хотел поговорить о Маргарет.
Фредди от любопытства оживился.
— О Маргарет… Что именно? Не хочешь ли ты сказать… О нет, конечно нет, — что было, то прошло, так оно и лучше. Я сейчас вспомнил Томми Хадона, он был обручен со второй дочерью Дженкинса, убей меня, не помню, как ее звали, какое то короткое имя… Дот? Нет, Мей? Нет, не Мей…
— Я совсем не об этом, — твердо сказал Чарлз.
— Ну ну, извини. Но я все равно не понимаю, зачем возвращаться к таким вещам. В случае с Томми… они расстались на год, и это хуже, чем разорвать помолвку. Гвендолин! Вот как ее звали — Гвендолин Дженкинс! А ее сестра вышла за Сэма Фортескью.
— Я совершенно не об этом, — сказал Чарлз, подумав, что Фредди темнит, — ему не было никакого дела до семейства Дженкинсов. — Послушай, Фредди, мне нужно с тобой поговорить. Ты принимаешь интересы Маргарет близко к сердцу, и я подумал, что вместе мы могли бы что то сделать, чтобы помочь ей выпутаться из того ложного положения, в которое она попала.
Ему было невероятно трудно говорить — слова казались напыщенными и неуместными, нечто среднее между словоблудием и банальностью. Фредди смотрел на него с другой стороны стола, трепеща и сгорая от любопытства.
— Чарлз, ты меня мучаешь. Боюсь, я не понимаю. Какое ложное положение? — Он не сказал: «И какое тебе до этого дело?», но Чарлз уловил намек в его тоне.
Он бросился напролом:
— Маргарет действительно находится в ложном положении. И смотри, Фредди, что получается: ты едешь за границу, у тебя нет определенного плана, ты можешь отсутствовать годы, а здесь все может случиться. Думаю, ты согласишься, что не имеешь права оставлять ее… — он помедлил, подыскивая слова, — она совсем запуталась.
Фредди взъерошил свои мышиного цвета волосы.
— Дорогой мой мальчик, ты меня совершенно расстроил. Что, Маргарет влезла в долги? Я предлагал ей содержание, но она отказалась. Не знаю почему.
— Я говорю не о долгах.
— Но ты сказал «запуталась».
— Я имел в виду не долги. Думаю, ты сам понимаешь, что я имел в виду. — Он отвел глаза. — Ты знаешь. Я хочу, чтобы ты понял: я тоже знаю. — Чарлз помолчал и добавил: — Маргарет рассказала, почему она расторгла помолвку.
Он посмотрел на Фредди и увидел, что тот побледнел, его маленькие глазки бегали, руки тряслись. «О господи, какой мерзкий трус!» Противно было видеть Фредди в таком состоянии, противно видеть, что человек может так трусить, — у него даже взмок лоб под мышиными волосами.
Трясущейся рукой Фредди убрал со лба влажные волосы.
— Что она тебе рассказала?
Чарлз повторил то, что ему рассказала Маргарет.
— Она сказала, что, будучи мальчишкой, ты вляпался в это дело. Она сказала, что дело политическое, но не рассчитывай, что я этому поверю. В семнадцать лет ты мог в это верить. Я про это не знаю ничего, но это и неважно. Ты, как и я, знаешь, что бизнес Серой Маски и его большой преступной организации — погоня за добычей.
Фредди спрятал побелевшее лицо в ладонях, но Чарлз чувствовал, что испуганные глазки сверлят его сквозь щелки между пальцами. К жалости примешалось презрение. Неудивительно, что Маргарет не смогла вынести такого нажима, если это способ Фредди взывать о помощи.
— Послушай, Фредди… — начал он, но внезапно прикрикнул на него: — Ради бога, старик, возьми себя в руки! Нельзя так раскисать!
Послышался невнятный звук — не то протест, не то рыдание. Чарлз заходил по комнате.
— Не хочу тебя упрекать, но ты должен понимать, что это твое дело — вытащить Маргарет из неразберихи, в которую ты ее затащил. Ты не можешь взять и сбежать за границу, а ее предоставить самой себе.
Опять этот звук… Чарлз оставил его без внимания и продолжил:
— Конечно, она круглая дура, что что то подписала. Она сказала, что поставила подпись под двумя заявлениями и оба для нее опасны. Нужно их вернуть. Об этом я и пришел с тобой поговорить. Когда люди стоят по ту сторону закона, как Серая Маска и его шайка, должны быть способы с ними справиться. Займись этим. Ты их знаешь, ты с ними контачил, ты находишься в таком положении, что…
Фредди уронил руки.
— Ты не понимаешь. Я ничего не могу сделать.
— Что то нужно делать.
Фредди уперся руками в колени, вся его фигура безвольно обвисла. Он заговорил обрывками фраз и в конце каждого короткого предложения его голос замирал:
— Ты их не знаешь. Ты должен меня простить… Чарлз, это был такой шок… узнать, что тебе что то известно…
— Допустим. Но я хочу, чтобы ты понял меня. Я забочусь о двоих. Одна — это Маргарет, другая — Грета Вильсон. Меня очень беспокоит Грета, она в очень опасном положении, и я ничего не могу сделать, чтобы ее защитить, не подставив при этом Маргарет под удар.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Фредди Пельхам.
— Но ведь это очевидно, не так ли? Пока мы не вернем эти два заявления, которые ты заставил Маргарет подписать, я не могу отдать Грету под защиту полиции. Ты слышал, что ее преследовал неизвестный автомобиль. Я думаю, она была на волосок от похищения, так же как вчера — на волосок от смерти под колесами автобуса. Тебе известно, что ее толкнули. Ты знаешь, кто ее толкнул?
Фредди окаменел. Было такое впечатление, что его охватил ужас, и он замер, как животное в капкане в ожидании неминуемой смерти.
Чарлз даже испугался.
— Фредди! Ради бога, не говори, что ты не знал!
Фредди помотал головой. Напряжение спало, и он сказал:
— У меня был шок. Нет, она поскользнулась.
— Она поскользнулась потому, что ее толкнули. Я намерен узнать, кто ее толкнул. Я намерен отдать под суд всю преступную шайку. И хочу, чтобы ты мне помог. Ради Маргарет, ради собственной безопасности. Я не прошу тебя фигурировать в деле — можешь завтра же уезжать за границу. Если у тебя хватит ума, держись от всего этого подальше. Я только хочу знать, у кого эти заявления.
— У Серой Маски, — содрогнувшись, сказал Фредди.
— Кто это — Серая Маска?
Фредди снова задрожал.
— Никто… не знает…
Опять эта замороженность, этот застывший от ужаса взгляд.
— Фредди, возьми себя в руки! Я не спрашиваю ничего такого, что тебя компрометирует, я только хочу, чтобы ты помог Маргарет. Я не могу работать в полной темноте. Дай мне хоть намек, в каком направлении двигаться.
— Мне нечего сказать, — выдавил Фредди.
— Послушай, Фредди, ты вынуждаешь меня давить на тебя. Если ты мне не поможешь, мне придется идти собственным путем. Идти на ощупь. Может пострадать Маргарет, ты тоже можешь пострадать. Неужели ты не понимаешь, что, как только я сделаю первый шаг, я могу все обрушить? Если же ты мне поможешь, я уверен, мы вытащим Маргарет, и я обещаю, что сделаю для тебя все возможное. Но если мне придется действовать вслепую, это может все бесповоротно испортить.
Фредди сидел молча.
— Как видишь, ты вынудил меня надавить. Я больше не могу тянуть. Я могу пойти в полицию и рассказать все, что знаю, или… — он заговорил подчеркнуто медленно, — могу пойти к Пуллену и попробовать действовать с ним заодно.
Фредди Пельхам подался вперед — вцепившись левой рукой в край стола, правой он нащупывал ручку ящика.
— Кто это — Пуллен?
Чарлз злобно засмеялся.
— А то ты не знаешь! Отлично знаешь. Ну как? Будешь помогать, или мне обратиться к Пуллену, или к Ленни Морисону?
Фредди открыл рот и какое то время не мог вымолвить ни слова. Потом прошептал: «Уходи» — и уже без остановки повторял:
— Уходи, уходи, уходи…
Чарлз пошел к двери. Не хотелось затягивать бесполезную и болезненную сцену. Уже взявшись за ручку двери, он обернулся.
Он увидел замусоренную комнату. Он увидел замусоренный стол. И он увидел Фредди Пельхама с пистолетом в руке. Увидел его лицо — незнакомое лицо, твердое и холодное. Увидел его глаза — чужие глаза. В одно мгновенье он охватил все это взглядом — моментальная вспышка прозрения… И в следующий миг раздался выстрел, и Чарлз рывком упал на пол. Для него выстрел прозвучал как глухой звук, переходящий в звон тысячи колокольчиков. Он погрузился в темноту.

Глава 39


Арчи Миллар пережил самый ужасный день в своей жизни. Первым делом он побежал в «Харрисон», опросил швейцара, но тот не мог ничего добавить к тому, что уже рассказал миссис Фостер. Потом он позвонил в «Люкс», но ему сказали, что Чарлза нет в отеле.
Офис мисс Силвер оказался закрыт. Он снова позвонил Чарлзу, но опять не застал его. Тогда он побежал в «Саутерил» и потребовал Маргарет Лангтон. Мисс Лангтон повезла набор шляп покупательнице на другой конец Лондона. Сославшись на срочное семейное дело, Арчи вымолил у хозяйки адрес покупательницы, примчался туда, но Маргарет десять минут как ушла.
Он снова позвонил в «Люкс» из автомата и вернулся в «Саутерил». Маргарет как раз входила. Пришлось подождать, когда она освободится.
— Маргарет, она пропала! — Арчи был в отчаянии.
Ей не нужно было спрашивать, о ком речь. От страха и ужаса, охвативших Маргарет, последние краски сбежали с ее лица.
— Что случилось?
— Она исчезла. Эрнестине нельзя было от нее отходить! — Он пересказал слова швейцара. — Я чуть голову не потерял. Чарлз говорил мне про автобус. Ее похитили! Бог знает почему она пошла с ними! Но она такая доверчивая, никогда не задумывается… Маргарет, что нам делать?
— Идти в полицию, — твердо сказала Маргарет.
— Чарлз говорил… Послушай, лучше я сначала еще раз заскочу к мисс Силвер.
— Я о ней слышала. Но я не понимаю…
— Чарлз ее нанял. Она знает все про всех. Он мне вчера рассказал. Господи, хоть бы найти Чарлза! Шестой час, может быть, он пришел. Я заскочу к нему.
— Подожди, — сказала Маргарет. — Подожди минутку. Я освобожусь в шесть. Мне нужно кое кого повидать. Не знаю, будет ли польза, но надо попробовать. Где я тебя найду?
— Звони Эрнестине. Я буду ей время от времени позванивать и узнавать, есть ли новости, а также сообщать ей, где я.
Он ушел, опять попытался найти Чарлза, но его так нигде не было. Без всякой надежды Арчи набрал номер мисс Силвер. К его величайшему облегчению, в трубке раздался благословенный щелчок, и голос мисс Силвер произнес: «Алло!»
— Мисс Силвер, это вы?
— Слушаю вас.
— Это Арчи Миллар. Мы с вами встречались по поводу моей кузины. Чарлз Морей сказал…
Она не дала ему досказать:
— Да, мистер Миллар. Я ждала вас.
— Я приходил, ваш офис был закрыт.
— Да, мне пришлось уйти. Вы хотите узнать новости о мисс Вильсон?
— Мисс Силвер, вы знаете, где она?!
— Я знаю, где можно узнать о ней. Записывайте адрес: Грейндж сквер, десять.
— Но как же, мисс Силвер… ведь это… вы понимаете, что я имею в виду, это же…
Мисс Силвер повесила трубку.
Четверть часа спустя он звонил в дверь дома номер десять по Грейндж сквер. Ему открыла аккуратная молодая женщина в шапочке и фартуке. Не было видно ни дворецкого, ни лакея. До этого момента Арчи не задумывался, к кому он будет обращаться, он думал только о том, что нужно попасть в этот дом, спросить о Грете и… ну, в общем, попасть в дом.
Он смотрел на спокойное лицо женщины и чувствовал себя полным дураком.
— Мистер Миллар? — спросила женщина.
Арчи вошел в холл, тупо проследовал за ней по мраморной лестнице. На втором этаже длинный коридор был устлан персидскими коврами, повсюду горел приглушенный мягкий свет, создавая атмосферу тайны.
Арчи остановился, терзаемый страхами и сомнениями. Ощущение, что он попал в сказку «Тысячи и одной ночи», вытеснило все остальные чувства. Он вдохнул этот воздух тайны и нашел его приятным.
Горничная открыла дверь.
— Мистер Миллар, — сказала она.
Арчи вошел в комнату и услышал, что дверь за ним закрылась.
Большая торжественная комната была похожа на богатую гробницу. На полу персидские ковры, тусклые, мягкие, старинные. На стенах, отделанных панелями, — хрустальные круглые бра.
Арчи огляделся и увидел мисс Маргот Стандинг, которая уютно свернулась на пурпурном диване. На ней было белое платье. С выражением блаженства на лице она ела конфеты.
Он не понял, как оказался рядом с ней, только почувствовал, что уже обнимает Маргот за талию. Ему показалось, что он ее поцеловал, и она не имела ничего против. Он говорил что то вроде: «Ненаглядная, дорогая», а она смотрела на него круглыми, удивленными голубыми глазами.
— Арчи! Как з забавно, что ты пришел!
Арчи быстро поцеловал ее ручку и прижал к своей щеке.
— Ненаглядная моя деточка, где ты была? Я чуть голову не потерял!
Маргот отняла руку и облизала пальчик. Из под длинных ресниц она взглянула на Арчи и хихикнула.
— Ты думал, что я потерялась?
Арчи кивнул.
— Я так и сказала — я сказала, что вы с Чарлзом решите, что я потерялась. Ты почему в таком ужасном состоянии? Чарлз тоже потерял голову? Надеюсь! Приятно до безобразия, когда из за тебя люди в таком ужасном состоянии.
Арчи начал приходить в себя.
— Оставь Чарлза в покое, он здесь ни при чем. Сосредоточься на мне. О чем ты думала, когда вот так сбежала? Я не смотрелся в зеркало, но думаю, что поседел.
Маргот хихикнула.
— Не поседел. — Она придвинула к нему коробку конфет. — Возьми шоколадку. Вкусные до безобразия, только пачкают руки. Я вся перемазалась. Ну бери же!
Арчи покачал головой.
— Такие конфеты я ем только под душем.
— Расскажи мне про Чарлза. Он меня ищет?
— Не знаю.
— Разве он не знает, что я потерялась?
— Не думаю.
— О, но я хочу, чтобы он расстроился до безобразия, а потом был бы рад до безобразия, что я нашлась. Ведь ты обрадовался?
Она подняла к нему лицо.
Арчи опять поцеловал ее, на этот раз сознавая, что делает. Маргот отвечала ему от всей души. Никто из них не заметил, что дверь открылась и снова закрылась.
— Ты делаешь мне предложение? Если да, то ты его делаешь неправильно. Нужно было сначала сказать, а целовать только после того, как я скажу тебе «да». — У нее слегка дрожал голос. — Мне первый раз делают предложение, и я хочу, чтобы все было по правилам. Эгберт не в счет.
Арчи взял ее за обе руки — они были довольно липкие. Он их нежно поцеловал.
— Дорогая моя деточка, я готов делать тебе предложение с этого момента и до конца жизни, если бы в этом был хоть малейший смысл. Я тебя очень люблю, знаешь ли.
— Так уже лучше, — сказала Маргот. Потом она скривила ротик. — Почему ты сказал — если бы в этом был хоть малейший смысл? Ты не собираешься делать предложение? Почему?
— Потому что ты еще молода, — сказал Арчи. — Ты божественное дитя, и, если я попрошу тебя выйти за меня замуж, это будет жестоко.
Блестящие круглые глаза Маргот наполнились злыми слезами.
— Мне восемнадцать лет! Толпы людей к этому времени уже женаты! У нас в школе есть девочка, у которой сестра шесть раз была помолвлена до того, как ей исполнилось восемнадцать. — Она заплакала. — Ужасно до безобразия. Ты испортил мне первое предложение. И… и… только не думай, что я хочу, чтобы ты делал мне предложение. И не думай, что я скажу тебе «да». И не думай, что ты мне хоть чуть чуть нравишься, потому что не нравишься!
— Послушай, дорогая…
— Я думаю, что ты ужасный до безобразия! — рыдала Маргот. Но вдруг она схватила его за руку. — Ты и правда сказал, что любишь меня?
— Я не должен был этого говорить.
Маргот ущипнула его.
— Терпеть не могу, когда ты так говоришь. Ты меня поцеловал, ты сказал, что любишь меня, — это так, ты сам знаешь. А потом вдруг все взял и испортил, сказал, что я еще молода. — Она гибким движением подвинулась к нему. — Арчи, дорогой, сделай мне предложение по всем правилам. Если ты будешь милый до безобразия, может быть, я скажу «да». — Она оторвала от него взгляд и вскрикнула.
Арчи оглянулся.
Седой мужчина с суровыми чертами лица оперся о край дивана. На его лице застыло изумление.
Арчи подскочил, словно подброшенный пружиной. На страницах всех газет Лондона были десятки фотографий этого человека — на них он хмурился или саркастически улыбался. Арчи узнал его, и шок был так велик, что он забыл обо всем на свете.
Человек заговорил — в его речи слышался северный жужжащий акцент:
— Здравствуйте, мистер Миллар. Должен представиться. Я Эдвард Стандинг.

Глава 40


Арчи почувствовал, что его дергают за рукав. Маргот подпрыгнула, опрокинув конфеты, и, возбужденная и смеющаяся, повисла у него на руке.
— Арчи, ты даже не догадывался, правда? Папа, я ему не сказала. Хотела до безобразия, но не сказала. Вот видишь, я умею держать обещание. Я не сказала ему ни единого словечка, правда, Арчи? Арчи, но ведь это замечательно до безобразия, что папа не утонул! Папа, можно я ему все расскажу? Потому что мы почти что помолвлены, правда, Арчи? Папа, он не делает мне предложение, потому что говорит, что я слишком молода. Арчи, если папа тебе скажет, что я достаточно взрослая, ты сделаешь его правильно? Папа…
Мистер Стандинг положил руку ей на плечо.
— Я хочу поговорить с мистером Милларом. Пойди поиграй.
Маргот надулась, но потом просияла.
— У меня руки грязные. Я пойду их помою — этого времени вам хватит?
Мистер Стандинг подтолкнул ее к двери.
— Я позову тебя, когда будет можно.
Когда она ушла, он направил на Арчи холодный, тяжелый взгляд.
— Итак, вы думаете, что Маргот слишком молода, чтобы объявить помолвку?
У Арчи горели уши.
— Я не знаю, когда вы вошли, сэр…
— Что ж, я слышал, как вы сказали, что она слишком молода. Я с вами согласен. На этом и остановимся. Как я понимаю, вы не ожидали меня здесь найти.
— Я ожидал найти Маргот. Я пришел, потому что мне сказала мисс Силвер.
— Да, мне об этом известно. Я виделся с мисс Силвер. Она сказала, что я в большом долгу перед вами и мистером Чарлзом Мореем. Я рад возможности поблагодарить вас и объяснить некоторые довольно необычные обстоятельства. Садитесь, мистер Миллар.
Арчи сел. Ситуация невольно напомнила ему собеседование с начальником, у него было такое же чувство, будто он не подготовился.
Вдруг мистер Стандинг засмеялся, и атмосфера разрядилась.
— У нас с вами получается как то торжественно, боюсь, это моя вина. Для вас мое появление — шок, а Маргот встретила меня совершенно спокойно, она просто сказала: «О, папа, ты не утонул, это мило до безобразия!» — и тут же вылила на меня целый ушат удивительных историй. Кажется, я начал с конца. Теперь по порядку.
Мистер Стандинг сел в кресло.
— Для начала хочу сказать о той чуши, которой забиты газеты, — о незаконном рождении моей дочери. Сегодня я послал заявление в прессу. Я женился в молодом возрасте, сейчас я вдовец. Свадьба была не в Англии. Маргот — моя законная дочь. Я не забыл обеспечить ее будущее. Завещание было составлено пятнадцать лет назад. Документ хранился у моего нотариуса, мистера Хейла старшего. После его смерти и после моей предполагаемой смерти его уничтожил мистер Джеймс Хейл.
— Так он в этом участвовал! Знаете, сэр, это Маргот не разрешила нам к нему обратиться — и как же хорошо, что мы ее послушались. Чарлз Морей все рассказал мне вчера вечером.
— Да, Джеймс Хейл принимал в этом участие. А также, с грустью должен сообщить, мой племянник Эгберт. По поводу завещания все. Около года назад я узнал о существовании преступного общества, которое возглавляет исключительно хитрый и способный мошенник. Кое что мне было известно, но у меня не было ни малейших доказательств против кого бы то ни было. Затем месяца два назад мой человек, Джафрей, пришел ко мне с необыкновенным рассказом. Он хороший малый, я использовал его вроде стюарда на своей яхте. С ним случилось несчастье — он оглох после взрыва гранаты. Так вот, произошла удивительная вещь — к нему вернулся слух. Он сказал, что это случилось неожиданно, когда однажды он переходил через улицу. Сначала была тишина, а в следующий момент рев дорожного движения чуть не свалил его с ног. Так вот, он не сказал об этом никому, кроме меня. Он сказал, что не уверен, что это продлится долго. К тому же у него была и другая причина. Он поехал на яхту подготовиться к моему приезду и подслушал разговор между младшим стюардом и моим дворецким Пулленом. Разговор был возмутительный. Он сбежал и все рассказал мне. Пуллен и Уард, его человек, обсуждали, как лучше меня убить, — вот о чем шла речь. Ну, я все обдумал и решил им помочь. Улавливаете?
— Боюсь, не совсем.
— Я мог бы позвонить в полицию, они бы задержали Пуллена и Уарда. Но я хотел, чтобы взяли всех, всю шайку. В особенности того, кто затеял это шоу, Серую Маску. Я решил: пусть подумают, что их план увенчался успехом, и тогда они высунут голову. Ну и вот, я сказал Джафрею — пусть постарается, чтобы его взяли вторым убийцей. Он хорошо с этим справился — начал жаловаться Уарду на свою зарплату, то да се, осторожно выдавал коммунистические идейки. Под конец Уард все ему рассказал. Но Уард знал только Пуллена, даже не зная, что его зовут Пуллен и что он мой дворецкий. Больше он не знал никого. Так вот, мы с Джафреем подготовили первоклассное убийство. Ушли с Мальорки, я нанял лодку, которая должна была болтаться поблизости и подобрать меня после того, как Джафрей столкнет меня в воду темной, ветреной ночью. Я прекрасно плаваю, и на всякий случай на мне был спасательный пояс. Все прошло как по маслу. Я уехал в Париж и стал ждать новостей. Джафрей вернулся в Лондон, и тут началась потеха. Как я и надеялся, они высунулись из норы. Джафрей сказал, что завещания нет, хотя он за неделю до отплытия в моем присутствии спрятал его. Мой племянник Эгберт знал, что завещание существует, я ознакомил его с основными положениями в августе. Он и Хейл состряпали поддельное письмо, в котором я признавал, что Маргот — незаконнорожденная. Они подстроили так, что письмо нашел клерк Хейла, — совершенно невинный молодой человек. Все было очень умно проделано, как если бы я действительно умер. Вот что я хочу вам сказать: я не думал подвергать Маргот риску, мне не пришло в голову, что Хейл вызовет ее из Швейцарии. Как только Джафрей написал мне, что она в Лондоне, я тут же приехал. Но к этому времени она исчезла. Джафрею удалось ее найти. Я решил, что у мисс Лангтон она будет в безопасности. Я чрезвычайно беспокоился о том, чтобы не быть узнанным, пока У меня не будет доказательств против Пуллена и второго человека, лакея Вильяма Коула. И еще я был чрезвычайно озабочен тем, чтобы найти организатора шоу. Но во вторник я решил забрать Маргот. Мы с Джафреем подъехали в машине. Она испугалась. Я велел Джафрею сказать ей, что в машине я. Он сказал: «Мистер Стандинг», и она решила, что ее пытается увезти ее кузен Эгберт. Неудивительно, что она сбежала.
— Да, она нам рассказывала. Так это были вы?
Мистер Стандинг кивнул.
— Как вы понимаете, вы сбили мои планы, когда на следующий день увезли Маргот. Я целый день потратил на то, чтобы ее найти. Сегодня мы с Джафреем поехали за ней, я послал его в «Харрисон» с запиской, она сразу же пришла, и я ее привез сюда. Вчера я подслушал разговор между Пулленом и Вильямом Коулом и понял, что дальше рисковать нельзя. Сегодня утром обоих арестовали. Должен сказать, что, к сожалению, Джеймс Хейл сбежал из страны. Племянник сдался на мою милость. Я думаю, он был инструментом в чужих руках. Человек, за которым я охотился, тот, кто стоит за всем этим, — хладнокровный негодяй, отдавший приказ «убрать» мою дочь, другими словами, убить. К сожалению, Миллар, я так и не приблизился к разгадке, кто он.
— Это не Хейл?
— Нет, не Хейл, хотя предполагаю, Хейл знает, кто это. Остальные, думаю, не знают, а Хейл уже за границей.
Открылась дверь, и нерешительно вошла Маргот.
— Вы все не зовете меня, а сами разговариваете целую вечность.

Глава 41


Чарлз очнулся, открыл глаза и увидел над собой свет. По обе стороны от него что то темнело, а свет проникал между этими темными стенами. Правая сторона головы болела так, как однажды в детстве, когда он с разбегу врезался в угол буфета в столовой. Попытался пошевелиться — не получилось.
Он испытал мгновенный приступ страха, но потом с облегчением понял причину, по которой не может двигаться: руки и ноги у него были связаны. В следующий момент он с ужасом почувствовал, что во рту у него кляп.
Чарлз лежал на спине, ноги были согнуты. Рот был плотно забит чем то мягким. Он смотрел на свет, и в голове постепенно прояснялось. Темная стена справа — это стена кабинета, темная стена слева — спинка дивана Фредди Пельхама. Он лежит на полу между диваном и стеной, руки у него связаны спереди, ноги тоже крепко связаны. И во рту омерзительный кляп.
Он все отчетливее осознавал присутствие этих вещей. Что случилось, черт возьми? Бессознательное состояние как завеса отделило его от всех предшествовавших событий. Чарлз слышал, как Фредди Пельхам передвигается по комнате. Вот он прошел к столу, вот хлопнул крышкой коробки. Опять прошел, передвинул стул, зашуршали бумаги.
Чарлз знал, что по комнате расхаживает именно Фредди. Он помнил, что поднялся по железной лестнице, что Фредди поднял жалюзи и открыл ему дверь. Что же было дальше, черт возьми? Что то связанное с Маргарет. И с Серой Маской. Он вдруг необычайно отчетливо увидел кабинет так, как он выглядел со стороны двери, ведущей на железную лестницу. Увидел комнату и Фредди Пельхама, который целился в него из пистолета, увидел холодные глаза убийцы. Видел, как движется палец Фредди. Яркая, четкая, застывшая картина. Она то возникала, то исчезала, и по мере этих приходов уходов Чарлз начинал вспоминать.
Он дошел до двери, оглянулся, увидел Фредди и бросился на пол, а Фредди выстрелил. Пуля задела правую часть головы, и он отключился. Фредди связал его и затащил за диван, потому что должна была прийти Маргарет. В этом пункте воспоминаний голова окончательно прояснилась. Он услышал, что Фредди Пельхам идет к нему. Диван отодвинулся немного, и Чарлз увидел глаза Фредди…
Это Фредди? Фредди Пельхам? Чарлз во все глаза смотрел на незнакомца, имевшего черты лица Фредди Пельхама, одежду Фредди Пельхама. Но это не был тот Фредди, которого все знали как глуповатого, дружелюбного малого, над которым все посмеивались и которого все любили, который вечно надоедал своими воспоминаниями. На Чарлза смотрели твердые, безжалостные глаза, жестокий рот растянулся в улыбке. Голосом четче и тверже, чем у Фредди, он произнес:
— Так ты не умер? Тем хуже для тебя.
Чарлз мог только смотреть. Улыбка Фредди возбудила в нем такую ненависть, что ему казалось, он взорвется.
Фредди кивнул.
— Начинаешь понимать, какого свалял дурака? Изумительно, правда? Вспомни, сколько раз ты смеялся за моей спиной, как был со мной мил, как снисходителен ради Маргарет. Понимаешь теперь, каким все время был непроходимым дураком? Жаль, не могу вынуть кляп, хотелось бы послушать, что ты скажешь. Возможно, попозже и в более уединенном месте — боюсь, это будет уже не здесь, но я с Удовольствием послушаю, что ты скажешь. Кажется, тебе не слишком удобно, но тут уж ничем не могу помочь.
Держась за спинку дивана, он смеялся, слегка раскачиваясь.
— Дорогой мой Чарлз, ты не представляешь себе, как по дурацки выглядишь! Я в восторге, что ты серьезно не пострадал. Если тебя тревожит рана, умоляю, не беспокойся за нее. Пустяки, чуть содрана кожа. Не можешь себе вообразить, как я доволен, потому что с наслаждением кое что тебе выскажу. Я тебя всегда не любил. Во первых, ты имел наглость восхищаться Эстер. Во вторых, к этому добавлялось еле прикрытое презрение ко мне. Когда я разбивал вашу помолвку, то сочетал приятное с полезным. Надеюсь, ты понимаешь, кому обязан удовольствием быть публично отвергнутым накануне свадьбы? Мне.
Чарлз справился со слепой яростью. Он остановил на Фредди взгляд, полный презрения.
— Маргарет рассказала тебе, что увидела часть моего письма. Естественно, я не мог рисковать — после свадьбы она могла рассказать тебе и о том, что было в письме. Я не знаю, сколько она прочла, да это и не важно, любая его часть не предназначена для обнародования. Таким беспечным я не был ни до, ни после, иначе я бы не продержался так долго. За двадцать лет ты первый догадался, что Серая Маска — это я.
Имя искрой упало на те зыбкие картины, что появлялись и исчезали в голове Чарлза. Вспышка осветила все темные места. И в ее свете Чарлз прочел свой смертный приговор. Видимо, это как то отразилось в его глазах, потому что Фредди засмеялся.
— А, понял? Поразмышляй еще немного.
Он исчез, прошел к окну и сразу вернулся.
— Маргарет подходит к саду. Теперь пойми, пожалуйста, вот что: если ты издашь малейший звук, если ты хоть как то привлечешь ее внимание, я буду стрелять, но не в тебя, а в нее. Ни секунды не сомневайся, я не блефую. Когда дело касается моего бизнеса, я могу убрать любого. Вообще то я ее не люблю, так же как и тебя, и если ты дашь мне повод стрелять, это будет очаровательно. Шуми сколько хочешь. Можешь ударить по ножке дивана, например. — Он нагнулся и пошлепал Чарлза по щеке.
Раздался стук в балконную дверь. Диван был тут же задвинут на место, и послышались удаляющиеся шаги.
Чарлз лежал тихо. Фредди сделает то, что сказал, в этом нет ни малейшего сомнения. Он лежал абсолютно неподвижно. Отворилась балконная дверь, и до него донеслись голоса Маргарет и Фредди.
— Как мило с твоей стороны, дорогая, очень мило. Я думал заглянуть к тебе, но время поджимает, ужасно мало времени, я еду завтра утром, знаешь ли, я боюсь, не успею упаковаться, я в этом не силен, знаешь ли, никогда не умел и теперь уж не научусь.
— Может, помочь?
Голос Маргарет, усталый, нежный и ласковый, отозвался в Чарлзе невыносимой болью. Он видел только две темные стены вокруг себя и свет сверху, но он сердцем знал, как Маргарет при этом выглядит: бледная, у нее темные круги под глазами, но все равно прекрасная. Она все так же добра к этому ничтожеству, к дьяволу, который насмехается над ней и будет «очарован», если получит повод для убийства.
Маргарет опять заговорила:
— Фредди, у тебя взволнованный вид, а я пришла разволновать тебя еще больше. Но я должна.
— Все, что могу, я для тебя сделаю, дорогая.
— Фредди, я попала в беду, это связано с Гретой.
— Грета? Тогда не расстраивайся, дорогая. Что она натворила?
— Фредди, она исчезла!
— Ай а ай, исчезла! Хочешь сказать, ушла с кавалером и все еще не вернулась? Дай ей погулять, а?
— Нет нет, все не так. Она исчезла среди бела дня из магазина «Харрисон». Швейцар видел, как она села в незнакомую машину и уехала. Арчи сходит с ума от тревоги.
Фредди засмеялся прежним глуповатым смехом, так хорошо знакомым Чарлзу.
— Господин Арчи влюблен. Ревнует, что мисс Грета среди бела дня ушла с другим.
— Фредди, все не так! Послушай, Фредди, ты мог бы догадаться, не знаю, догадался ли: Грета — это Маргот Стандинг.
— Не может быть! — Изумленное восклицание Фредди было так естественно, что Чарлз вздрогнул.
— Фредди, — Маргарет понизила голос, — Фредди! Маргот Стандинг и Серая Маска — ты об этом что нибудь знаешь?
Фредди аж задохнулся. Он зашипел: «Чш ш!»
— Знал? Фредди, ты знал, что они собираются ее убрать? Фредди, я боюсь до смерти.
Маргарет сидела в кресле возле письменного стола. Теперь она перегнулась через стол и схватила Фредди за руку.
— Ты говорил, что это политическая организация! До вчерашнего дня я тебе верила!
— Дорогая…
Она не дала ему договорить.
— Фредди, я верила тебе. — Она смотрела на него снизу вверх сквозь слезы. — Фредди, Чарлз был в своем доме. когда ты заболел и отправил на встречу меня. Он… он кое что слышал. Про Маргот. Они говорили, что ее придется убрать, если найдется свидетельство о браке ее матери, что нужен уличный инцидент. Он их слышал. Если бы он не увидел меня, он бы вызвал полицию. Лучше бы он так и сделал, потому что я отчаянно боюсь за Маргот.
— Ну, ну, дорогая. — Фредди похлопал ее по руке. Она оттолкнула его руку.
— Я думаю, они ее похитили. Ты поможешь, правда? — Чарлз слышал, как дрожит ее голос. — Фредди, она еще дитя, милый ребенок. Ты ее любишь. Ты можешь помочь, потому что знаешь, где искать его. — Последнее слово далось ей с трудом.
Фредди Пельхам отвернулся и закрыл лицо руками.
— Фредди, тебе она нравилась. Помоги.
— Что я могу сделать?
— Сходи к ним.
— Нет, нет…
— Ты должен пойти, иначе… — ее голос стал тихим и ровным, — иначе мне придется пойти в полицию.
Чарлз услышал короткое восклицание — в нем был протест и ужас, — потом ровный голос Маргарет:
— Я должна, раз нет другого способа.
Ужас перерос в панику, и Фредди воскликнул:.
— Не будь дурой! Чарлз ее любит — ты хочешь, чтобы он ее и дальше любил? Ты же сама в него влюблена! Оставь ее. Какое тебе до нее дело? Хочешь, чтобы они занимались любовью? Хочешь погубить себя и меня, меня тоже, отдав Чарлзу наследницу? Вот что ты собралась сделать?
— Не говори так!
— Это погубит меня и тебя, не забывай!
Чарлз уловил насмешку в притворно трусливом голосе.
— Да, я понимаю. Но я не могу позволить убить ребенка. — В голосе Маргарет было странное спокойствие. — Нужно было это сделать раньше, теперь я понимаю. Но я не знала, какому риску она подвергается, до вчерашнего дня не знала. Фредди, тот автобус… это не был несчастный случай. Ее толкнули. Фредди, кто ее толкнул?
С каждым ее словом Чарлз все яснее понимал ситуацию, и его все больше охватывал ужас. Беспомощный, безгласный, уже почти мертвый, ему приходилось смотреть, как Маргарет шаг за шагом приближается к западне, в которую он сам угодил. Он был убежден, что она погибла в тот момент, когда сказала про полицию, и ему было нестерпимо больно слушать, как Фредди играет, пользуясь ею как инструментом пытки. Пытки для него.
— Кто ее толкнул?
Он слышал, как она это спросила, и дальше наступила тишина — долгая, холодная тишина. Он не видел, как Фредди уронил руку себе на колени. Он не видел насмешки, мелькнувшей в глазах Фредди.
Маргарет все это видела. На расстоянии метра от нее сидел человек, которого она не знала, и в его глазах был ответ на вопрос. Тишина длилась, и это леденило ей душу. Она постепенно начинала понимать невероятный ответ, она начинала понимать и то, о чем говорила ей эта тишина и эти ужасные глаза. Она была бы рада лишиться сознания, но оно было предательски ясное и спокойное, только сердце сжалось от боли.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Чарлз услышал: «О господи!» Что то сломалось в ней — голос выдал ее.
Фредди засмеялся.
— Ага, значит, поняла ответ на свой наивный вопрос. Как сказал бы твой друг Арчи — дошло. Я знал, что мисс Грета Вильсон — это Маргот Стандинг. А когда она любезно разболтала у меня за столом, что нашла свидетельство, я решил, что будет справедливо воспользоваться исключительно благоприятной, вовремя подвернувшейся возможностью. Я держался позади вас и в критический момент толкнул ее. Если бы ты не вмешалась, она бы очень аккуратно легла под колеса.
Маргарет вскочила.
— Ты сумасшедший! Подумай, что ты говоришь!
— Люди всегда сумасшедшие, если идут вразрез с установленными порядками. Я успешно был сумасшедшим в течение двадцати лет. У меня было мало промахов и ни одного провала. В сущности, я преуспевающий сумасшедший. — Он говорил холодно и насмешливо.
— Кто ты? — Ее голос задрожал.
Чарлз догадывался, что в ее глазах ужас, а на лице Фредди — усмешка.
— А ты не знаешь?
— Нет. — Это было похоже на вздох.
Фредди Пельхам сунул руку в карман и вытащил маленький пистолет.
— Боюсь, тебе придется заплатить за это знание. Я — Серая Маска, — сказал он.

Глава 42


В комнате стало тихо. Чарлз ничего не слышал, ничего не видел. Он напрягся, но услышал только биение своего пульса.
Маргарет оперлась на спинку кресла, за которым она стояла. Это было тяжелое кресло красного дерева со старомодным сиденьем, набитым конским волосом. Она вцепилась в полированное дерево, но пальцы ничего не почувствовали. Рухнули устои ее дома. Разразилась катастрофа, и она уцепилась за первую вещь, дававшую опору. Шок был слишком велик, чтобы плакать, — она онемела. Она видела пистолет и жестокие глаза Фредди. Она надеялась, что он выстрелит сразу. Ждать было страшно.
Но он не выстрелил, а, покачав пистолет в руке, рассмеялся.
— Я рад, что ты не кричишь. Великолепное самообладание! Если бы ты закричала, пришлось бы выстрелить, а это жаль. Я бы хотел, — его голос стал таким, каким она его всегда знала — просительно выжидательным, — хотел бы сначала немного поболтать. А?
Маргарет глубоко, прерывисто вздохнула, и он опять засмеялся.
— Не так громко. — Сейчас говорил уже Серая Маска. — Я не хочу завершать наш маленький прием, прежде чем мы не начнем по настоящему развлекаться. Ах да, я забыл! Ты же не знаешь, что у нас прием. Говорят, трое — это уже компания. Все зависит от того, кто эти трое, не так ли? Нас здесь трое — ты, я и Чарлз.
Маргарет невольно вскрикнула.
Фредди Пельхам взял ее за плечо — она не подозревала, что у него такие сильные руки.
— Ты не поздоровалась с Чарлзом, — сказал он. — Пойдем, посмотришь на него. Он немало поразвлекся, я тоже. Присоединяйся к нашему веселью. Отцепись от кресла! — Приказ был отдан с таким свирепым рычанием, что она испугалась.
Онемевшие пальцы не разжимались, и он ударил ее пистолетом по пальцам. На месте удара кожа оказалась содрана.
Чарлз услышал всхлип и затаил дыхание. В следующий момент диван был отодвинут — над ним стояли ухмыляющийся Фредди и Маргарет, которая прижимала к груди окровавленные руки и смотрела на него с болью в глазах.
— Чарлз, — сказала она, потом едва слышно повторила: — Чарлз… — и после долгой паузы упавшим голосом спросила: — Он мертв?
— Нет еще, — сказал Фредди.
Маргарет вскрикнула и отшатнулась.
— Тихо! Если будешь шуметь, мне придется стрелять — здесь и сейчас. Смотри, но не трогай. Чудесный вид, не правда ли? Пусть тебя не беспокоит кровь на голове — это царапина, она не помешает вам наслаждаться еще несколько дней. Я не собираюсь причинить вам никакого вреда, если ты меня не вынудишь. Я просто оставлю вас в уютном, сухом подвальчике, где вас найдут, когда кончится девяностодевятилетний срок аренды дома, — это будет лет через семьдесят, точнее не скажу. А может, и не найдут…
С мужеством, которое восхитило Чарлза, Маргарет повернулась к Фредди и заговорила с ним:
— Фредди, ты вполне здоров? Подумай, что ты говоришь, Фредди!
Фредди переводил веселый взгляд с одного на другого.
— Дорогая моя Маргарет, для тебя будет большим горем узнать, что перед тобой не дружочек отчим, который вдруг сошел с ума, а умный человек, который выстроил самый успешный бизнес и готов убрать всякого, кто ему помешает. Хоть я решительно не люблю вас обоих, я бы вас пальцем не тронул, если бы вы не стали сдуру угрожать мне полицией. Я не смешиваю бизнес с удовольствием. Пора бы вам это понять. В качестве иллюстрации могу вам рассказать, что купил этот дом именно ради подвала, о котором я вам сказал, и жил здесь все эти годы. Подвал часто бывал полезен. Его построил эксцентричный господин, сэр Джозеф Тунней, в тысяча семьсот девяносто пятом году. Я прочел о нем в старой книге мемуаров и купил дом, как только представилась возможность. Если я скажу, что даже твоя мать не подозревала о существовании этого подвала, ты признаешь, что сэр Тунней был высокоодаренным человеком. Например, Марк Дюпре провел здесь две недели, полиция искала его по всей стране, и ни одна душа не могла заподозрить, что он здесь. У него хватило ума заплатить выкуп, а когда он это сделал, — может, вы помните, — его нашли на вершине Хиндхеда в одной пижаме, и ни у кого не возникло ни одной идеи, как он там очутился.
Маргарет медленно отступала, держа руки за спиной, ища опоры, и когда Фредди закончил свой монолог, упала в кресло возле письменного стола, уронила руки на ворох бумаг и опустила голову.
— Ну вот, а теперь пойдем ка взглянем на подвал, а?
Явление прежнего Фредди было последней каплей, переполнившей чашу ужаса. Маргарет вскрикнула и подняла голову.
— Фредди, еще только одно… Фредди… мама… ты расскажешь мне правду? Что с ней? Она… умерла?
Он окаменел.
— Что за странные вопросы ты задаешь? С чего это вдруг?..
— Старая подруга… я встретила ее старую подругу. Она сказала… она сказала, что две недели назад видела ее в Вене. Я подумала… — Под его взглядом она замолчала.
— Кто — эта — подруга? — Фредди чеканил каждое слово.
— Не скажу. Она видела ее один миг. Она с ней не говорила. Фредди, скажи! — Маргарет протянула к нему руки. — Фредди, скажи мне!
— Кто эта подруга? — сухо переспросил он.
— Ты ее не знаешь. Она ничего не знает. Она думает, что это было простое сходство. Пожалуйста, пожалуйста, скажи!
— Какая теперь тебе разница? С другой стороны, для меня разница велика. Вообще то я не против рассказать. Эстер жива — по крайней мере, была жива три дня назад, когда отправила мне последнее письмо.
— Жива! — выдохнула Маргарет.
— Я уже сказал, что для тебя это не имеет значения. Очень нерационально с твоей стороны радоваться тому, что тебя не коснется никоим образом.
Маргарет шепотом повторила: «Жива!»
Фредди Пельхам принялся расхаживать по комнате.
— Да, жива. Если бы у сильнейших из нас не было своих слабостей, ее бы не было в живых. Она всегда представляла для меня опасность. Всегда! — повторил он с яростью. — Человеку моей профессии нельзя всерьез связываться с женщиной, это опасно. Не думайте, что я дурак, поддавшийся слабости. Нет, я всегда знал, что в ней таится опасность, и сознательно шел на риск, потому что она была единственной женщиной, которая этого достойна, и потому что чувствовал себя достаточно сильным, чтобы преодолеть эту опасность.
Маргарет смотрела на него с изумлением. Неужели это Фредди?
— Я рисковал, но рисковал успешно, вплоть до одного момента. Полгода назад она что то обнаружила. Будь она обычной женщиной, я бы от нее избавился — ты знаешь, какая она нетерпеливая. Да и я бы не слишком сожалел. Любой устанет разыгрывать из себя дурака, единственное достоинство которого — смиренное обожание. Я бы приветствовал возможность показать Эстер, кто я на самом деле. — Он помолчал, стоя посреди комнаты и глядя на пистолет. — Мне нужно было покончить с ней сразу же, как я понял, насколько она неразумна. Вместо этого я разыграл спектакль, я каялся — и как же женщины наслаждаются, когда прощают! Она придумала план, который считала гениальным: мы поедем за границу якобы из за ее здоровья. Я должен был отказаться от своей профессии и от полученной прибыли. Восхитительная женская непрактичность! Ну вот, мы поехали за границу. Я предоставил Эстер думать, что она выбирает маршрут. Но у меня был свой план. У меня уже несколько лет есть в восточной Европе чудесное имение. Я привез Эстер на машине, и, когда мы приехали, она понятия не имела, где мы. Удача плыла мне в руки: она заболела после той сцены, в которой я попытался объяснить ей свой план. Должен признаться, тут я проявил слабость. Я не воспользовался предоставленным шансом. Не мог этого сделать, чувствовал, что не смогу жить без нее. Это была слабость. Я решил выждать время. Я разослал телеграммы с известием о ее смерти. Был момент, когда я надеялся, что она умрет, но в ту же минуту гнал за триста миль за врачом. Она выжила. Я оставил ее в надежных руках и вернулся, считая эту проблему решенной: если бы я почувствовал, что смогу без нее прожить, то ее можно было бы убрать, а если бы я не смог победить в себе эту слабость, то она бы оставалась в заключении, и я бы подстраивал свои дела так, чтобы время от времени ее навещать. Сегодня утром… — Он остановился, холодным, яростным взглядом посмотрел на пистолет в своей руке и быстро продолжил: — Сегодня утром я получил от нее известие. Из Вены. Она сбежала. Что ж, мое дело ее найти. Если бы не предательство одного из моих людей, то это было бы невозможно, она не могла бы сбежать. В последнем письме она пишет, что здорова, что многого не понимает, что ждет меня в Вене для дальнейших объяснений. Я дам ей такое объяснение, после которого на моем пути не останется опасностей.
Маргарет не могла смотреть на него. Еще мгновенье — и она бы закричала. Она встала, держась за ручку кресла. Ее сотрясала дрожь. Фредди шел на нее, она пятилась, держа руки сзади, и так дошла до окна и нащупала край жалюзи.
Фредди поднял пистолет.
— Если поднимешь или крикнешь, я стреляю.
Она покачала головой, прислонилась к окну и, почти теряя сознание, прикрыла глаза.
— Сейчас же отойди от окна! Слышишь? Раз… — он круто повернулся и прицелился в Чарлза, — два…
Маргарет, рыдая, кинулась вперед.
— Нет! нет! нет!
Он грубо схватил ее за руку.
— Хватит! Пошли! Иди впереди меня, открывай дверь! Помни, если пикнешь, тебе конец.
Он взял с полки фонарик.
Чарлз увидел, как отворилась дверь. Когда Маргарет прошла в нее, он с отчаянной силой понял, что в последний раз видит ее лицо. Она оглянулась, и дверь закрылась. Он изо всех сил натянул путы, но понял, что это бесполезно. Он лежал и мучительно жалел Маргарет. Внезапная потеря самообладания, жалкий всхлип — только бы она не сломалась, только бы ей не изменила гордость. Чарлз Морей вспомнил, как сам мечтал ее раздавить.
Он вспомнил все случаи, когда он был зол, а она бледна, он был жесток, а она печальна. И вспомнил, что мог бы тогда ее утешить, но не сделал этого. Теперь он уже не может ей сказать, что все это время любил ее, — никогда больше не скажет. Было время, он хотел сказать. Хотел поцелуями изгнать печаль из ее глаз, грусть с ее губ. Хотел прижать ее к себе и услышать: «Прости, прости меня за годы, которые я украла»… Теперь поздно.
Пройдя половину лестницы, Маргарет осела на пол. Рука на ее плече жестко сдавила ее и рывком подняла на ноги. Они прошли через холл и спустились в подвальное помещение. У Маргарет подкашивались ноги — она прислонилась к стене. Рука на плече принудила ее идти вниз.
В цокольном этаже находились кухня и пустые рабочие комнаты, небольшой лестничный пролет в конце коридора вел в подвалы. Их было три: один для угля, другой забит ящиками, третий — запертый винный погреб.
Фредди Пельхам отпер дверь. В погребе были стойки для бутылок вина и в дальнем конце — две бочки и ящики. Он закрыл дверь, запер ее изнутри и стал отодвигать бочки и ящики.
За ними оказалась низкая мощная деревянная дверь, обитая железом. Она была не больше трех футов в высоту и запиралась снаружи на три крепких болта.
Фредди отодвинул их.
— Когда я купил дом, все это было очень умно спрятано — закрыто досками и покрашено. Если бы не информация, которую я извлек из сухой книжонки воспоминаний, я бы ее ни за что не нашел, и тебя бы сейчас здесь не было. Вечная память сэру Джозефу Туннею.
Он толкнул дверь. За ней была кромешная темнота. Он склонился в издевательском поклоне:
— Здесь совершенно сухо, теплая сторона. Твои последние часы протекут в комфорте.
Маргарет оперлась о ящик.
— А если я не пойду?
— Я пристрелю тебя и затолкаю в этот исключительно удобный склеп.
— Фредди… — Слова замерли у нее на губах. Обращаться было не к кому. Фредди больше не было. Был только Серая Маска.
Ей пришлось согнуться чуть не вдвое, чтобы пройти в низкую дверь. Пляшущий луч фонарика Фредди освещал перед ней темноту — от его мелькания у нее помутилось в голове. Грубый пол покачнулся, ноги подкосились, и она упала. Позади нее захлопнулась дверь. Она слышала, как болты встают на место. Дрожащий лучик исчез. Опустилась темнота.

Глава 43


Маргарет лежала там, где упала. Силы покинули ее. Она лежала и напряженно прислушивалась, пытаясь уловить хоть какие нибудь звуки из за двери, но звуков не было. Она не слышала ни удаляющихся шагов Фредди, ни хлопанья двери винного погреба. Она не слышала вообще ничего. Помещение было глухое, темное, отрезанное от всего мира. Теплый, застоявшийся воздух давил ее. Она зажмурилась, чтобы не видеть темноты. Потекли минуты.
Ее заставила приподняться затекшая рука, лежавшая на чем то остром, и она подвинулась. Воздух давил нестерпимо. Она содрогнулась и села.
И тут же пожалела, что сделала это, — лучше бы острый камень пронзил ее до кости. Темнота была ужасающей. Со всех сторон ее окружал мрак — такой плотный, что сковывал движения и не давал дышать. Только одна мысль жила в ней — Чарлз. Что случилось с Чарлзом? Что там сейчас происходит? Мысли ее путались, но ответом ей были дверь и темнота, окружавшая ее.
Она закрыла лицо руками и уткнула голову в колени. Нельзя распускаться. Серая Маска не может их погубить «Ничто тебя не погубит, если будешь держаться, — ни темнота, ни тишина, ни то, что еще может произойти», — внушала себе Маргарет. Она перестала думать о темноте.
Казалось, прошла целая вечность, когда вдруг тишину нарушил внезапный, резкий звук — отодвинулись болты, и распахнулась дверь.
Маргарет села, сердце бешено забилось. Она увидела луч фонарика Фредди, осветивший угол ближайшего ящика. Дерево было грубое, нетесаное. Луч высветил черную тень каждой щели, потом сместился и осветил ботинки Чарлза Морея. Ноги его не были связаны. Казалось, он опирается на ящик. Фредди, стоявший позади него, заговорил:
— Взлет гордости перед падением. Вверх — вниз! Я больше не могу тратить на вас время. Заходи!
Сердце Маргарет наполнила трепещущая радость: Чарлз с ней! Что бы ни случилось, они будут вместе. Она отодвинулась и увидела, как он, согнувшись, пролезает в дверь. Неожиданно он полетел лицом вперед — Фредди его втолкнул.
Маргарет вскрикнула, и фонарик осветил ее лицо.
— Ну ну, — сказал Фредди Пельхам, — теперь можете с пользой провести время. Можете сломать ногти, пытаясь открыть мои запоры, и, когда вам это не удастся, вы будете так же далеки от выхода, как сейчас. Могу сэкономить вам силы, сообщив, что это место звуконепроницаемо. Вы даже не услышите, как я буду запирать дверь винного погреба, а я с другой стороны двери не услышу вас, даже если вы будете кричать в мегафон. Вы на восемь футов под землей, а эту дверь не сломать и шестерым мужчинам. Не знаю, для чего использовал этот подвал старый Джо Тунней, но знаю, зачем он был нужен нам, и каждый раз он с честью выдерживал испытание. Вентиляция здесь отменная.
Он посветил фонариком на часы.
— Мне пора. Нужно еще кое что сделать, а завтра рано вставать. Возможно, завтра утром вам послужит утешением мысль, что я лечу в Вену. Можете думать о том, как я купаюсь в солнечных лучах. Помню, моя тетя чудесно пела одну старую песенку:

Мне суждено оставаться в тени,

Когда на тебя светит яркое солнце. В Вене я сведу свои счеты.
В голосе его появились другие интонации — он еле цедил слова, в которых слышались нежелание, усилие над собой, страх. Единственная слабость Серой Маски не покинула его. Это был один из многих триумфов Эстер Брандон!
Фредди выскочил за дверь и яростно задвинул болты.
Маргарет, как и раньше, прислушалась, но не услышала ни звука. Она пошарила рукой в темноте и нашла Чарлза. Вдруг она замерла от ужасной мысли: что, если Фредди не ушел? Что, если он по другую сторону двери ждет, когда они начнут что то делать, — подслушивает, чтобы потом ворваться и отнять последнюю надежду?
Она прокралась к двери, прикладывала ухо к каждой трещине, вслушиваясь с таким напряжением, что, казалось, могла бы услышать самый неуловимый звук.
Но ничего не услышала.
Рядом с ней в темноте зашевелился Чарлз Морей, пытаясь сесть. Она мигом забыла о Фредди. Все еще стоя на коленях, она обернулась, рука ее взлетела, задела его плечо и обняла. Она зашептала ему в ухо:
— Чарлз, как ты? Сейчас я выну эту ужасную штуку у тебя изо рта… если бы только я была уверена, что он ушел… как ты думаешь? Подожди, подожди минуточку, я послушаю. Ты в порядке? Кивни, если да.
Она почувствовала, что он кивнул, и отползла к двери. Ни звука, ни малейшего звука. Да и с чего бы ему ждать? Он хочет не ждать, а убежать.
Она вернулась.
— Я думаю, все нормально. Он хотел убраться отсюда. Прислонись ко мне. Да, вот так, чтобы я чувствовала, где ты. Я пришла с работы, так что у меня с собой ножницы. Я все время о них думала. Я перережу эту ужасную повязку, только ты не двигайся.
Правой рукой она расстегнула пальто — внутри сбоку висели большие ножницы. Она вынула их из ленты, на которой они держались, и осторожно просунула острие под повязку возле левого уха Чарлза. Кляп был привязан шелковым платком — перерезать его было нетрудно.
Никогда еще Чарлз не испытывал большего облегчения. Маргарет ощупала веревки на его руках. Они тоже были шелковые — тяжелые шнуры, которыми задергивались старомодные шторы. Не обращая внимания на узлы, она перерезала шнуры один за другим.
— Прекрасно!
Он распрямил руки, осторожно пощупал голову.
— Ну как ты, Чарлз?
— Прекрасно, как под дождиком.
— Чш! Может, он еще здесь. Нельзя, чтобы он тебя услышал. Как ты думаешь, он ушел?
— Дорогая, какое это имеет значение?
— Он… почему ты так говоришь?
Чарлз обнял ее.
— Лучше взглянуть правде в лицо, старушка. С нами кончено. Просто, если он вернется и пристрелит нас, будет быстрее.
Минуту Маргарет молчала. Она молчала, потому что эту долгую минуту она была счастлива. В темноте она прильнула к Чарлзу, чувствуя, что ее обнимает крепкая, сильная, спокойная рука. Все остальное не имело значения.
Рука сдавила ее крепче.
— Маргарет!
Она повернула к нему лицо.
— Маргарет, мы вместе!
— Да, — выдохнула она.
— Я ужасно с тобой обращался. Я все это время любил тебя.
Он почувствовал, что она отодвинулась.
— Я думала, ты любишь Грету.
— Господи боже! Я не гожусь в няньки! Она как пятилетний ребенок! Неужели ты действительно так думала?
— Да.
— Моя дорогая идиотка!
Он поцеловал ее.
— А теперь ты так думаешь? а теперь? а теперь? Ты почему плачешь, Мэг?
— Потому что я… так счастлива.
Наступила блаженная тишина. Подвал, темнота, отчаяние, безнадежное положение, в котором они оказались, — все это были далекие тени, это их не касалось. По крайней мере, Маргарет обрела душевную радость, о которой мечтала и которую не надеялась найти.
Но для Чарлза эти тени были видимой завесой.
— Нас будут искать — они кинутся нас искать.
Даже сказанные им самим слова его не убедили. Искать то будут, но как смогут найти?
— Если бы был свет… Ты не знаешь, это большое помещение? — спросил он.
— Нет. И похоже, тут нет другого выхода, иначе он нас бы так не оставил. Чарлз, но нас же будут искать…
— Кто нибудь знает, что ты пошла сюда?
— Одна девушка из магазина. Я ей сказала, что пойду попрощаться с отчимом. И еще Арчи знал… — Она остановилась, пытаясь вспомнить, что говорила Арчи.
— О чем? — нетерпеливо спросил Чарлз.
— Я пытаюсь вспомнить. Я сказала… да, я точно сказала, но не упоминала имя Фредди. Я велела Арчи идти в полицию. А он не хотел. Он про меня знал?
— Я ему вчера рассказал. Кажется, это было сто лет назад. Что ты ему сказала?
— Я сказала, что есть человек, который может знать, где Грета. О Чарлз, а где она?
— Это все, что ты ему сказала?
— Кажется, да. Но если он спросит в магазине, ему скажут.
— Это место дьявольски хорошо спрятано.
— Чарлз, я хотела тебе кое что сказать… Но не будет ли только хуже от пустых надежд? Я думаю, есть надежда.
— В чем она?
Для Чарлза надежды не было.
— Сейчас расскажу. Знаешь, когда я сидела у него в кабинете за столом, я была в отчаянии и чувствовала, что должна что то сделать после того, как он сказал про подвал. Не знаю, видел ли ты меня. Мои руки лежали на столе, я наклонила голову и притворилась, что плачу. Я не плакала. Я увидела карандаш, зажала его между пальцами и написала на листочке: «Подвал. Ч и М». Эту бумажку зажала в ладони и думала: что делать? Это был небольшой шанс, но это единственное, что я смогла придумать. Он ходил туда сюда и говорил, а я старалась придумать. Я разорвала другой листок бумаги на клочки и зажала в другой руке. Когда я будто в испуге попятилась к окну… О, я действительно испугалась, Мне не пришлось притворяться! Я подумала, что он в тебя выстрелит, если обнаружит… я…
— Что ты сделала? — быстро спросил Чарлз.
— Приклеила бумажку к стеклу, на оконное стекло. Облизала палец и наклеила бумажку на стекло. Я не была уверена, что приклеится, но она приклеилась. Это наш единственный шанс, и если он ее не найдет, то они найдут…
Чарлз прижал ее к себе.
— Она за жалюзи?
— Да.
— Он не будет поднимать жалюзи. Зачем ему это? Думаю, он ее не увидит. Арчи должен сюда прийти. Маргарет, дорогая, дорогая, я верю, что ты нас спасла!
— Я ничего другого не смогла придумать, я только бросала кусочки бумаги на лестнице, по коридору в подвале, одну на пол в винном погребе, две три возле ящиков, где спрятана эта маленькая дверь. Был шанс, что он увидит, но у него был только фонарик. Я подумала, что обязана рискнуть. Ты думаешь… ты правда думаешь, что нас найдут?
Холодное отвращение к себе отрезвило Чарлза. Слишком многое давала ему эта надежда — жизнь, счастье, любовь, Маргарет. Он боялся думать о том, что несет ему надежда.
— Я… не знаю…

Глава 44


Долгие ночные часы — очень долгие и очень темные.
Чарлз исследовал подвал — размер полтора на два метра, ни другой двери, ни окошка. Он поднял Маргарет, она прощупала потолок.
Позже он сломал ножницы в тщетной попытке проковырять дыру в стене, отделяющей их от винного погреба: ножницы сломались о твердый цемент. Дверь выдержала бы стенобитное орудие. Не оставалось ничего другого, как ждать.
Они разговаривали. Им было о чем поговорить. Неожиданно Маргарет заснула, прислонившись к его плечу. Воздух был тяжелый и теплый. Чарлз тоже заснул.
Проснулся он от мучительной жажды. Пошевелился, и Маргарет тоже проснулась. Возглас удивления больно резанул его по сердцу. Она забыла… Теперь ей предстояло вспомнить и провести черный день с угасающей надеждой. В эти ночные часы Чарлз пришел к мысли, что их шансы на спасение ничтожны.
— Я и забыла… У меня был хороший сон. — Маргарет засмеялась. — Он был такой реальный, реальнее, чем то, что происходит теперь. Чарлз, может, это был не сон?
Если бы… Если бы они могли проснуться и оказаться вместе на свету.
— Что тебе приснилось, Маргарет?
— Не помню… Что то счастливое… Ты был со мной. Мы были ужасно счастливы…
— Сейчас этот дьявол взлетает.
— Уже утро?
— Да, часов семь, снаружи уже светло.
На Маргарет нахлынуло неистовое желание увидеть свет. Она представила себе хмурое утро, самолет поднимается все выше и выше, и вот уже солнце сверкает на его крыльях. Она воскликнула:
— Я этого не выдержу! Чарлз, если нас сегодня не найдут, если не придут в ближайшее время, он туда доберется, он приедет в Вену! А она не знает, она будет его ждать, она ничего не знает!
— Мы в той же лодке, дорогая.
— Я этого не вынесу! — В ее голосе слышались слезы. — Как это ужасно, когда ничего не можешь сделать! Когда я думаю, что она жива, я готова кричать от радости, а как подумаю о нем, что он приближается и никто ее не предупредит, я… Чарлз!
Она повисла на нем, горько плача.
— У нее больше шансов, чем у нас, дорогая. — Суровый факт выглядел слишком сурово. — Знаешь, ведь он ее по своему любит, а нас могут не найти…
Страстный порыв Маргарет почему то утих.
— Ты думаешь, что нас не найдут?
Чарлз Морей промолчал.

Глава 45


— Мисс Силвер! Слава богу!
Мисс Мод Силвер спокойно посмотрела на возбужденного молодого человека, достала из вместительной сумки ключ и открыла офис.
— Заходите, мистер Миллар.
Арчи вошел, швырнул шляпу на стул и взъерошил волосы.
— Я все ходил туда сюда, дожидаясь вас. Чуть с ума не сошел.
— Господи, мистер Миллар, в чем дело?
— Где Чарлз Морей?
Мисс Силвер долго снимала унылый серый плащ.
— Понятия не имею.
— Где Маргарет Лангтон?
— Мистер Миллар, что вы имеете в виду?
— Они исчезли, вот что я имею в виду. Вчера я до двух часов ночи дожидался Чарлза. Он не вернулся в отель. Поздно ночью я пошел на квартиру к мисс Лангтон, и ее не было, и на работу сегодня она не выходила. Что случилось?
У нее на губах мелькнула слабая улыбка.
— Они могли вместе уехать.
— Неужели вы в это верите? Нет, что то случилось! Послушайте, вчера днем Чарлз пошел в свой дом и до вечера разбирался с бумагами. Я говорил с его экономкой. Он вышел через сад, и с тех пор его никто не видел.
— А мисс Лангтон?
— Я встречался с ней как раз перед тем, как позвонил вам. Я беспокоился о мисс Стандинг. Мисс Лангтон велела мне идти в полицию. Я не хотел этого делать. — Арчи помедлил — он не знал, сколь много известно мисс Силвер. — У меня были причины не обращаться в полицию.
— Я знаю. Должна сказать, что со стороны мисс Лангтон это было мужественное решение — предложить вам пойти в полицию. Но, — она покашляла, — вы не предполагаете, что, возможно, ее исчезновение есть следствие такого предложения?
Арчи кивнул.
— Я думал об этом.
— Мистер Морей ее увез.
— Не думаю, потому что, видите ли, я сказал, что не пойду в полицию.
— Вы ей сказали, что не пойдете в полицию?
— Да, пока мы не испробуем все другие возможности. И Маргарет сказала, что есть человек, который может знать, где Грета, то есть мисс Стандинг. Она сказала, что пойдет к нему, как только кончит работу, и обещала позвонить мне через мою кузину. Она так и не позвонила. И не вернулась домой. Мне кажется, что она увиделась с этим типом, кто бы он ни был, а он рассердился и…
— С другой стороны, он мог знать, что мисс Стандинг в безопасности, а, как я предположила ранее, мисс Лангтон могла решить, что разумнее скрыться, поскольку было уже произведено несколько арестов.
— Она бы мне позвонила, — упрямо твердил Арчи. — Она сказала, что позвонит, и позвонила бы. Неужели вы верите, что она исчезла по своей воле? Я очень о ней тревожусь и буду тревожить всех остальных, пока ее не найду.
Мисс Силвер взяла коричневую тетрадь и, что то записав на чистой странице, подняла на него глаза.
— Вы что то хотите мне сказать?
— Сегодня утром я пошел в «Саутерил» — это элитный шляпный магазин, где работает мисс Лангтон. Я поговорил с девушками из магазина, и одна из них сказала, что Маргарет собиралась пойти попрощаться с отчимом. Слушайте, мисс Силвер, это смешно до чертиков, но я не могу выкинуть из головы вот что: отчим Маргарет — Фредди Пельхам. Он живет на Джордж стрит. Сад его дома выходит на Торнхил сквер, и их с Чарлзом разделяет только аллея. Маргарет пошла попрощаться с отчимом в шесть часов. Чарлз вышел из своего дома на Торнхил сквере около пяти. Он вышел через сад. Значит, он был в двадцати метрах от ворот Фредди Пельхама. Предположим, он тоже зашел попрощаться с Фредди. Маргарет ушла и не вернулась. Чарлз тоже не вернулся. Это смешно до чертиков, но я не могу выкинуть из головы, что старина Чарлз тоже пошел к Фредди.
— Есть и другие объяснения, — сказала мисс Силвер. Она покашляла и отрывисто спросила: — Где мистер Пельхам?
— Уехал за границу. Я же сказал вам, что Маргарет пошла попрощаться. Утром он улетел на самолете. Оставил адрес — Париж, до востребования. Негусто!
Мисс Силвер постучала карандашом по столу.
— Вы предлагаете получить ордер на обыск?
— Нет, я предлагаю проделать небольшое дельце со взломом. Мисс Силвер, вы в игре? Я предлагаю вот что: мы с вами без всяких хитростей войдем в садовую дверь, откроем окно с помощью отмычки, отвертки или чего там еще. Если только Фредди не сделал чего то ужасного с Чарлзом и Маргарет… Я найду окно, в которое смогу пролезть, вопрос только в том, вы участвуете в игре или нет?
— Я должна считаться со своей репутацией, — покашляв, сказала мисс Силвер. — Если я буду прогуливаться по Джордж стрит, позвоню к мистеру Пельхаму, а вы мне откроете… — она остановилась и бросила на него вялый взгляд, — то не мое Дело, как вы туда повали.
— Отлично! Я взламываю, а вы входите. Идем!
Три четверти часа спустя мистер Миллар пролез через окно посудомоечной. Окно было плотно закрыто, и пришлось разбить стекло. Он отряхнулся, подумал: почему это в посудомоечных всегда воняет капустой? — и поднялся в гостиную, где через щель в ставнях рассмотрел, что происходит на улице. Мисс Силвер в унылом плаще, с сумкой через плечо медленно шла по другой стороне Джордж стрит В руке у нее была газета.
Арчи побежал к входной двери и погремел медной крышкой почтового ящика.
Мисс Силвер перешла через дорогу и позвонила.
Верхние и нижние болты на двери громко звякнули. Арчи торжественно распахнул дверь, и мисс Силвер вошла. Как только дверь закрылась, она повернулась к Арчи, собираясь заговорить, но передумала и молча сунула газету в сумку.
Они вместе прошли в гостиную. Закрытые ставни создавали полумрак. Мисс Силвер вынула из кармана фонарик.
Через десять минут они вошли в столовую, поднялись по лестнице. На полпути к кабинету мисс Силвер остановилась и подняла с полу клочок бумаги. Такой кусочек мог быть оторван от конверта. Она посветила фонариком по сторонам, но больше ничего не нашла.
В кабинете было светлее, чем в гостиной. Здесь не было ставен, и коричневые шторы были раздвинуты. Легкие жалюзи на балконной двери на дюйм не доставали до пола.
Арчи подошел к двери и поднял жалюзи. Мисс Силвер позвала:
— Мистер Миллар, пойдите сюда.
Он быстро подошел. Он не подозревал, что ее ровный голос может дрожать. Сейчас он определенно дрожал.
— Смотрите, мистер Миллар!
Арчи посмотрел. На уровне его плеча на деревянном косяке двери был полукруглый скол, рядом на стене — аккуратное круглое отверстие.
Арчи в ужасе присвистнул.
— Дыра от пули, клянусь пистолетом!
— Я тоже так думаю. Думаю, пуля застряла в стене Надеюсь, он промахнулся, во что бы он ни целился.
Мисс Силвер подошла к столу, по пути нагнулась и подобрала еще один обрывок бумаги — он лежал возле кресла, стоящего вплотную к столу. На мгновенье она замерла, впившись в него маленькими серыми глазками, сжимая старомодный ридикюль, с которым никогда не расставалась. Потом оперлась руками о стол.
Среди писем Фредди она увидела пять клочков бумаги, выпавших из руки Маргарет.
Мисс Силвер кивнула, выпрямилась и огляделась. Стол стоял в метре от окна. Она посмотрела в окно, увидела сад, сбегающий вниз к аллее. У деревьев был поникший, траурный вид — половина листьев облетела, те, что остались, были потрепаны и еле держались на ветках. Она увидела уродливую витую лестницу с железными перилами, спускающуюся в сад. Увидела длинное балконное окно в обрамлении тяжелых коричневых штор — одна штора свисала, другая была отброшена. И увидела клочок белой бумаги, лежавший на полу под шторой.
Она подошла, подняла его и протянула Арчи.
— Что ж, мистер Миллар, вы оказались правы. Они здесь.
Это был тот клочок бумаги, который Маргарет приклеила к стеклу, но он высох и отвалился.
Арчи прочел послание, нацарапанное карандашом:
— «Подвал. Ч и М».
Он посмотрел на след от пули и снова тихонько присвистнул.
— Что это значит?
— Мы это безусловно выясним. Вы знаете дорогу в подвал? Думаю, нужно идти прямо туда.
Она еще не закончила говорить, когда уже была в дверях. Арчи пошел за ней.
У двери, ведущей в подвальное помещение, мисс Силвер нашла еще один клочок бумаги. Она одобрительно покашляла.
— Приятно иметь дело с таким умным человеком.
— О, вы очень любезны!
— Это относится не к вам, мистер Миллар. Мисс Лангтон очень умна, даже для женщины.
Они спустились, дошли до того места, где в короткий темный коридорчик выходили три двери.
— Две всегда открыты, — сказал Арчи. — Про эту Фредди вечно ворчал, что сделает там ковровое покрытие, эта для угля, а третья — винный погреб. — Он толкнул дверь. — Конечно, заперта.
Он подергал висячий замок и прокричал:
— Эй! Алло! Чарлз! Ты здесь? Есть там кто нибудь?
Гулкое эхо прокатилось под потолком. Оно отозвалось: «Чарлз», потом: «здесь» — и умерло. Что то со звоном упало.
Мисс Силвер порылась в сумке, вытащила металлический стержень и вложила его Арчи в руку.
— Что это?
Мисс Силвер кашлянула.
— Ну, по моему, это называется отмычка, инструмент, популярный у взломщиков. Я должна считаться со своей репутацией. Но если вы… — Она опять покашляла. — По моему, это счастливый случай, не правда ли?
— Небеса помогают тем, кто сам себе помогает, — отозвался Арчи.
Мисс Силвер подавала ему советы опытного взломщика.
Во внутренней тюрьме ничто не нарушало тишину — тяжелая и вязкая, она с каждой минутой становилась все тяжелее. Прошло полчаса после того, как Чарлз и Маргарет обменялись словами. Началась пытка жаждой. Было уже за полдень, и надежда угасала, как угасает свет после захода солнца. Их солнце зашло. Лучик надежды, поддерживавший их, угас. Оба лежали в забытьи в темном, надежно укрытом месте.
Первый звук был совсем слабый. Он потревожил устоявшуюся тишину и был так слаб, что казался миражом звука — беспричинным, нереальным.
Маргарет шевельнулась, нашла в темноте руку Чарлза, повернула к нему голову и шепотом позвала:
— Чарлз…
Он сжал ее руку.
— Ты слышал?
— Да.
— Чарлз, что это было?
Опять опустилась тишина. Слабый звук достиг их тогда, когда с грохотом распахнулась дверь винного погреба, и этот грохот эхом прокатился по всем коридорам.
Мисс Силвер осветила фонариком аккуратные стойки с бутылками вина, вверх вниз и вправо влево. В дальнем конце погреба, где стояли две бочки и гора ящиков, она подобрала с пола еще одну бумажку.
— Они были здесь, мистер Миллар. Думаю, нужно отодвинуть бочки.
По другую сторону стены, за бочками, Маргарет прислушивалась так, как никогда не прислушивалась с того момента, как Фредди Пельхам оставил ее в одиночестве. Но ничего не услышала.
Но что то же она слышала! Может, они пришли и ушли? Эта мысль пронзила ее, и если раньше хотелось кричать, то от этой ужасной мысли Маргарет лишилась голоса. Она попробовала сказать Чарлзу, чтобы он кричал, но пересохшее горло не слушалось ее, и она вцепилась в Чарлза.
И тут тишину разорвал резкий звук — это отодвинулись болты, и распахнулась дверь. Шум был оглушительный. Крик Арчи сотрясал подвал, пляшущий луч фонарика ослепил ее, и на нее опять навалилась темнота.
Когда она открыла глаза, кто то вливал ей воду в рот, и было светло. Она посмотрела на свет и удивилась. Как великолепен серый свет Лондона! Она пила и пила. Вода — это такое чудо! Свет, воздух, вода! Она глубоко глубоко вздохнула, как будто была где то между сном и явью. Она лежала на диване в кабинете. Маленькая женщина в сером плаще прижимала к ее губам потрескавшуюся чашку с водой.
Маргарет сделала еще один блаженный глоток и села. Она увидела Чарлза — пыльного, окровавленного, небритого. Она и представить себе не могла, что бывает лицо грязнее, чем сейчас у Чарлза. Он поставил чашку, из которой пил, подошел к ней и поцеловал. Неважно, что у него такое грязное лицо. Это чудесно! Как чудесно быть живой! И быть вместе! Ее захлестнуло такое чувство счастья, что она заплакала.
Вдруг она вспомнила про Фредди и про мать, которая ждет его в Вене.
— Фредди… кто нибудь может его остановить?
Она вскочила.
— Чарлз, еще не поздно! Не поздно, не поздно! Арчи!!!
Чарлз Морей обнял ее одной рукой.
— Надо все ей сказать, — обратился он к мисс Силвер. — Маргарет…
— Мисс Лангтон, ваша мать в безопасности. Мистер Пельхам… арестован, — спокойно сказала мисс Силвер.
Маргарет прижалась к Чарлзу. Силы покинули ее, ей стало холодно. Мисс Силвер похлопала ее по руке — прикосновение было добрым и ласковым.
— По пути сюда я купила газету. Приказ на арест мистера Пельхама поступил, когда он был в полете. Самолет в тумане потерпел крушение над Каналом. Пилота подобрала лодка. Мистер Пельхам утонул. Дорогая, ваша мать в полной безопасности.
Маргарет попыталась сказать «спасибо». Она знала, что мисс Силвер добрая, знала, что пришло освобождение. Но силы ее были исчерпаны.
Она отвернулась и уткнулась лицом в пыльное пальто Чарлза Морея.
Из письма мисс Маргот Стандинг к ее подруге Стефании:
«…Я все тебе расскажу на Рождество. Мы чудесно проведем время. Ты познакомишься с Арчи. Мы не помолвлены, потому что папа сказал, что я еще мала для помолвки, и Арчи так говорит. Арчи меня любит до безобразия, он, конечно, так не скажет, но я уверена. И папе он нравится до безобразия. Я думаю, что мне подойдет кольцо с сапфиром. Но я не хочу выходить замуж еще сто лет.
Маргарет и Чарлз поженятся на следующей неделе. Я бы с удовольствием была подружкой невесты, но она не хочет никого, это из за отчима. Он был такой милый человечек, я думаю, она его ужасно жалеет. Он утонул, когда летел на самолете, поэтому они с Чарлзом не собираются делать помолвку, они сразу женятся. Мне кажется, это скучно до безобразия…»

Предыдущий вопрос | Содержание |

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art