Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Татьяна Полякова - Аста ла виста, беби! : -4-

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Татьяна Полякова - Аста ла виста, беби!:-4-

 * * *

Мое возвращение в сознание было не из самых приятных. На самом деле делать этого не хотелось, потому что было ясно: ничего хорошего мне не светит, а плохое я не люблю. Однако мысль о Сашке беспокоила меня, и я поспешно открыла глаза.
Я лежала на диване в довольно просторной комнате без окон. Вскоре выяснилось, что окна были, просто их закрыли ставнями. Горел ночник, освещая часть дивана и круглый стол, на котором стоял стакан с водой.
— Пес, ты здесь? — позвала я. Никто не откликнулся, а я загрустила. Супермаркет довольно далеко от моего дома, что, если Сашка потерялся? — Ерунда, — сказала я вслух, успокаивая саму себя, такая гениальная собака найдет дорогу. К тому же в магазине остался Стас… И то, и другое звучало не очень убедительно. Дорогу он найдет, и что дальше, если в квартире никого нет? А со Стасом вовсе ничего не ясно. Его могли забрать со мной за компанию, или он был за компанию с моими похитителями с самого начала.
На самом деле было еще стыдно, в основном за собственную глупость. Я пошевелилась, голова раскалывалась от боли, и тут дверь открылась, и я увидела одного из своих похитителей.
— Очухалась? — спросил он.
— Где моя собака?
— Это ты называешь собакой? — сострил он.
— Ты же называешь себя человеком, и ничего.
— Слушай, ты бы вела себя поскромнее, — попытался не злиться парень. — Мы все знаем твои закидоны, но сейчас не та ситуация. Улавливаешь?
— Насчет ситуации не очень. Вы кто, и какого черта вам от меня надо?
— А ничего не надо, — ответил он и развел руками. — Побудешь здесь немного, отдохнешь. А потом вернешься в город.
«Выходит, мы где то за городом», — отметила я.
— И ты будешь отдыхать со мной?
— Не я один. Так что без всяких там штучек. Начнешь плохо себя вести, свяжем или в погреб посадим. Хочешь в погреб?
— Я чаю хочу.
— Вон вода стоит, пей.
— А кормить меня вы планируете, или я должна вспомнить о пользе голодания?
— Ладно, идем на кухню, — подумав, сказал он.
Я с трудом поднялась и пошла за ним.
В кухне сидел здоровяк со смешно оттопыренными ушами и поедал бутерброд, который смело можно было занести в Книгу рекордов Гиннесса. Увидев меня, он вроде бы удивился и перевел взгляд на приятеля.
— Говорит, что жрать хочет.
— Перебьется, — буркнул здоровяк.
— Я бы советовала вам заботиться о моем здоровье, — вежливо сказала я. Они вновь переглянулись. — Если мне придет в голову пожаловаться Тимуру, вы пойдете на котлеты моей собаке.
— Тагаев в тюрьме, и неизвестно, выйдет ли он оттуда, — ехидно заметил здоровяк. Приятель остановил его взглядом, он отвернулся и сосредоточился на бутерброде.
— Между прочим, — сказал мой конвоир, — Тимур как раз и приказал подержать тебя здесь. Уж очень ты шустрая.
Это вполне могло быть правдой. Тимур не хочет, чтобы я совала нос в его дела, при этом еще и опасается за мое здоровье. Идея подержать меня под арестом вполне могла прийти в его светлую голову: и не мешает, и забот никаких.
С другой стороны, такая ситуация могла быть выгодна и врагам Тимура, которые, безусловно, у него имеются. И если считать мое похищение ответным шагом, то, скорее всего, так оно и есть.
— А вот это ты врешь, устраиваясь за столом, заметила я.
— Чего вру? — насторожился парень.
— То, что Тимур приказал. Приказал тебе твой хозяин, я до него доберусь, и мало этой гниде не покажется. Это он Тимура в тюрьму пристроил?
— Даже не понимаю, о ком ты говоришь, — забеспокоился парень.
— Чего ж ты такой тупой то?
— Пей чай и иди отсюда, — разозлился он.
Чай я пила в молчании. Парни то переглядывались, то посматривали на меня.
— И как долго я должна здесь сидеть? — осведомилась я.
— Уж это как получится.
— А что должно получиться?
— Чай выпила? Бутерброд съела? Вот и отдыхай.
— Хорошо, — не стала я спорить и вернулась в комнату.
Дверь заперли, я прошла к окнам и убедилась, что на них решетки плюс тяжелые ставни. Удрать не получится. Мобильный у меня отобрали. Сумочка валялась на столе, там много всякого барахла, но ничего такого, что могло бы пригодиться в подобной ситуации. Если меня намерены держать здесь, значит, ожидается некое событие. Что это может быть? Смотря кто меня сюда определил. Если Тимур, то сидеть мне здесь до его выхода из тюрьмы. В этом случае остается уповать, что произойдет сие на днях. А если Тимур к этому отношения не имеет, тогда хуже. Допустим, Вале не понравился мой визит, и, чтоб я не вносила своих корректив в его планы, он отправил меня отдыхать. Но если он действует самостоятельно, то… то, скорее всего, не особенно опасается Тимура или ждет события, после которого опасаться будет ни к чему,
— Надо отсюда выбираться, — решила я.
В таком деле не торопятся. Если попытка будет неудачной, второй мне могут не предоставить, в самом деле свяжут. Я поскребла затылок, почесала нос, умных мыслей в голову не приходило, и я устроилась на диване, решив, что предаваться размышлениям лучше с удобствами. Взглянула на часы. Где то мой пес, чем занимается? За собаку я беспокоилась всерьез, за себя гораздо меньше.
С кухни не доносилось ни звука, через минуту за стеной заработал телевизор, кто то громко чихнул.
— Будь здоров, — скривилась я.
Вдруг скрипнула дверь, негромко скрипнула, но я услышала и насторожилась.
— Славка, — позвал кто то, судя по голосу, здоровяк. —Это ты, Славка?
Славка ответить не пожелал. Вновь скрипнула дверь, такое впечатление, что ее торопливо распахнули, затем какая то возня, громкий вопль, и опять тишина.
«А у нас гости», — сообразила я, поднялась и направилась к двери. Она открылась перед моим носом. На пороге стоял Стас и радостно мне улыбался. Оба моих тюремщика были здесь же, на кухне, один лежал возле двери, другой сидел на полу, привалясь к стене. Судя по их внешнему виду, вряд ли в ближайшее время от них можно было ожидать какой либо активности.
— Ну, ты герой, — сказала я Стасу.
— Я спешил тебе на помощь.
— А ты в самом деле лесом торговал, или у тебя за плечами двадцать лет спецназа?
— Я еще совсем молодой, — обиделся он.
— Где Сашка?
— В машине.
— А машина где?
— Здесь, в лесочке неподалеку. Только это не твоя машина, ее пришлось бросить в городе, уж очень она приметная.
Я пнула лежащего парня ногой в бок, чтобы убедиться, что он жив, и вздохнула.
— Рассказывай.
— А чего рассказывать? — удивился Стас. — Я видел, как эти гады запихнули тебя в джип, выбежал из магазина, Сашка мечется, тебя увозят, что делать?
— В милицию звонить, — подсказала я. — Тебе это в голову не пришло?
— Что милиция? Пока они приедут, пока вопросы зададут… Ключи от машины были у тебя, на счастье подъехал дядя на вполне приличной тачке. Пришлось одолжить ее на время. У тебя друзей в милиции полно, надеюсь, ты им объяснишь, что я действовал в состоянии аффекта.
— Объясню, — кивнула я, с сожалением глядя на поверженных врагов. — Жаль, что поговорить с ребятами не представляется возможным. Как думаешь, они скоро очухаются? \'
— Вряд ли. А нам лучше убраться отсюда, вдруг еще гости пожалуют?
Разумеется, он был прав, искушать судьбу не стоило.
— Сматываемся, — кивнула я.
— Между прочим, у них оружие. Может, прихватить на память?
— Ты стрелять умеешь?
— Нет. Я даже в армии не был. Но ты ведь в милиции работала, должна уметь.
— Меня плохо учили.
Оружие я бросила в сумку, этим дурням оно ни к чему. У одного из парней оказался мой мобильный, правда, он был разряжен.
Мы вышли из дома, в сгущающихся сумерках впереди угадывался кирпичный забор с крепкими воротами.
— Придется перелезать, — вздохнул Стас. — Я так и не смог их открыть.
— Перелезать так перелезать.
На забор он не влез, а прямо таки взлетел, что позволило мне отметить его прекрасную физическую подготовку. Усевшись наверху, он подал мне руку, я не без труда вскарабкалась, он спрыгнул и, приняв меня в объятия, зашагал к дороге.
— Не надорвись, — усмехнулась я.
— Надо тренироваться, мне еще всю жизнь тебя на руках носить.
— Мечтатель.
— Неужели твое сердце не дрогнуло, когда ты увидела меня? — засмеялся Стас, поставив меня на землю.
— Оно и сейчас дрожит. Где мы, кстати?
Я огляделась. Похоже на дачный поселок. Впереди одинокий фонарь, окна в домах темные.
— В сорока километрах от города, — ответил Стас. — На указателе название «Радужное», машина вон там, — кивнул он.
Сашка, увидев меня, невероятно обрадовался.
— Бедный мой пес, испугался?
Сашка ткнулся носом мне в руку, лизнул ее и со вздохом посмотрел мне в глаза.
— Я спас тебя и твою собаку, — самодовольно заявил Стас. — Что будем делать дальше?
— Сматываться отсюда. Затем вернем хозяину его собственность. У человека, поди, предынфарктное состояние.
— Я был с ним предельно вежлив.
— Вряд ли он оценил это.
Стас устроился за рулем, завел двигатель, и мы поехали по песчаной дороге..
— Может быть, объяснишь мне, что происходит? — нерешительно спросил он.
— Ты свистнул чужую машину, вот что. Уголовно наказуемое деяние. Мобильный есть?
— Есть, но связи нет. Надо дождаться, когда выедем на шоссе.
Дорога делала резкий поворот, навстречу нам вывернулся огромный джип, полоснув нас светом фар, мы с трудом разминулись, Стас рванул вперед, а джип сзади притормозил, затем начал поспешно разворачиваться.
— Черт, — буркнул Стас. — По моему, это наши друзья.
Так оно, скорее всего, и было. Возможно, они успели заметить меня в свете фар, а может быть, им просто не понравилась незнакомая машина. Одно несомненно: нас вознамерились догнать.
Дорога только возле поселка оказалась приличной, далее она сворачивала в лес, где пошли неизменные колдобины. Я порадовалась, что Стас позаимствовал джип, на моей машине мы вряд ли бы ушли от погони, впрочем, и сейчас это было сомнительно. На такой дороге особо не разгонишься, одно хорошо: у ребятишек сзади те же проблемы.
У нас было небольшое преимущество, но расстояние между машинами неуклонно сокращалось.
— Они стрелять не начнут? — с беспокойством спросил Стас.
— Откуда я знаю? — удивилась я. Лес с двух сторон стоял сплошной стеной.
— Машину придется бросить, — поглядывая в зеркало, сказала Стас. — Так больше шансов уйти. — Я совсем не была уверена в этом, но спорить не стала. — Впереди поворот, — продолжил он. — Как только свернем, я приторможу. Беги в лес.
Я покосилась на Сашку.
— Не вздумай тявкать, — сказала я сурово и сунула его под мышку.
Поворот мы миновали, Стас притормозил, я распахнула дверь, выскочила из машины и бросилась к кустам. Бежать ночью в лесу — то еще занятие, а здесь были настоящие заросли, черт ногу сломит. Я пару раз споткнулась, едва не упала, но продолжила свой бег в темноте. Где то рядом трещали кусты, значит, Стас тоже Покинул машину.
Тут раздался характерный звук, а потом ночь огласил чей то недовольный вопль, сплошь состоящий из матерщины, надо полагать, ребятишки на полном ходу влетели в нашу машину, из за поворота вовремя не заметив ее. Они сдали назад, развернулись, и лес озарила вспышка света, но фары били на другую сторону дороги, им почему то больше понравилась правая сторона, а нам левая. С правой сидела я, вот они, должно быть, и решили…
Я неслась, не разбирая дороги, и, как следствие, угодила в овраг. Съехала по склону, едва не покалечившись, и распласталась на земле. Сашка угрожающе заворчал.
— Даже не думай, — предупредила я, пес вздохнул и затих. Я сидела, привалившись спиной к влажному стволу поваленного дерева, и прикидывала, хватит их глупости искать нас в лесу? Они могут рассчитывать только на везение. Мне на него рассчитывать тоже никто не мешает. Овраг неплохое укрытие, но он слишком близко к дороге, надо выбираться.
— Пошли, — шепнула я Сашке. — У меня две пушки, начнут наглеть, мало им не покажется.
Ухватившись за ветку, я выбралась наверх и огляделась. Со стороны дороги пробивался свет. Углубляться в лес не хотелось, в темноте очень скоро я начну плутать, а к дороге мне путь закрыт: если не дураки, там и будут ждать. Перспектива до утра бродить по лесу меня не вдохновляла. Значит, надо пройти вдоль дороги и ждать рассвета, чтобы не потерять ориентир.
— Если все таки заплутаюсь, ты найдешь дорогу, — сказала я Сашке. — В конце концов, ты собака и у тебя есть нюх. Должен быть.
Сашка к моим словам отнесся с прохладцей. Тут раздался тихий свист. Один раз, затем второй. Это мог быть Стас, а могли быть и хитроумные ребята. Я устроилась под кустом и постаралась не подавать признаков жизни. Свист раздался вновь, теперь совсем рядом. Сашка заволновался и попытался выбраться из моих цепких объятий. Возле дерева напротив возник силуэт, Сашка ткнулся носом мне в щеку и жалобно тявкнул. Исключительно интеллигентно, то есть тихо.
— Ольга, — позвал Стас. Я поднялась и пошла к нему навстречу.
— Вот уж не ожидала встретить тебя, — усмехнулась я.
— Почему? — удивился он.
— Найти меня в лесу, в такую темень, да еще когда я усердно изображаю индейца в дозоре…
— Ты забыла, лес — моя родная стихия.
— Ну да, ты же им торгуешь. Ну что, какие будут предложения?
— К дороге нельзя.
— А куда можно? Черт, связи нет.
— Лучше всего до утра переждать здесь. В темноте только шишек набьем.
— Холодно, — поежилась я.
— Не замерзнем. Впереди вроде бы просека, давай посмотрим.
Мы вышли на лесную дорогу, хотя назвать ее так язык не поворачивался: колея, набитая тракторами.
— Куда то она ведет, — неуверенно заметил Стас. — Что ты предпочитаешь? Налево? Направо?
— Направо шоссе.
— Тогда налево.
И мы пошли. Стас взял из моих рук Сашку, идти мне стало полегче, пес хоть маленький, но довольно упитанный. Он с комфортом устроился на чужих руках и даже глазки прикрыл.
— Он и вправду гениальный, — заметил Стас. — Я боялся, что он залает и выдаст нас с головой. Эй, пес, тебе уже приходилось бывать в таких переделках?
— Я не способна рисковать жизнью любимого существа.
— Я думал, твоего любимого зовут Тимур.
— Сашка.
— Все таки довольно странное имя для собаки. Почему ты его так назвала?
— Тебе то что?
— Интересно. Это что, страшная тайна?
— Нет никакой тайны, — проворчала я, споткнувшись в темноте о какую то корягу. — Мне подарил его один тип.
— И что?
— Ничего. Назвала собаку в его честь.
Стас засмеялся.
— Занятно. А где сейчас этот тип?
— Жарится на сковородке.
— В каком смысле? — не понял Стас.
— В буквальном. Ты в загробную жизнь веришь?
— Ну… не знаю.
— И я не знаю. Но если она есть, то он сейчас радует чертей своим визгом.
— Что, много грехов?
— Больше паровоза.
— Но он был тебе другом?
— Еще чего. Сволочью он был, причем редкой. И выпендрежником. Паршивый киллер, который возомнил, что ему нет равных.
— Киллер? Ну и знакомые у тебя.
— Ага. Сподобил господь.
— Я все таки не понял, если вы враги, почему он подарил тебе собаку?
— Да мы с ним трахались от случая к случаю, — обходя поваленное дерево, пояснила я. — Вот он и решил сделать мне подарок.
— Ничего не понимаю, ты знала, что он киллер или нет?
— Все я знала… Чего ты пристал, а?
— Совершенно невероятная история.
— Нормальная история. Он не угодил хозяевам, явился сюда, просил помощи. Я пыталась помочь, раз уж у нас общая собака, но…
— Его выследили?
— Говорю, он оказался дешевым выпендрежником. Суперкиллер хренов, позволил укокошить себя, как распоследнего лоха.
— Тебя это очень, огорчило? — задушевно спросил Стас.
— Ничуть. Он меня разочаровал. Я не люблю неудачников. У меня самой этого дерьма выше крыши, поэтому тянет меня исключительно к людям успешным.
— Тогда у твоего Тимура никаких шансов. Он ведь в тюрьме.
— Это ерунда, найду убийцу девчонки, его выпустят, и мы будем жить долго и счастливо.
— А без пяти минут миллионер тебе не подойдет?
— Ты, что ли? Уж больно ты красивый, бабы на тебя, поди, вешаются, на что мне душевные переживания?
Стас засмеялся:
— Знаешь, ты совершенно необыкновенная женщина.
— Ты тоже с придурью, — кивнула я.
— Почему?
— Сам посуди. Без пяти минут миллионер и влезаешь в дерьмовую историю без всякой цели. Просто так, по дурости.
— У меня есть цель, — порадовал он.
— Очень интересно.
— Нет, серьезно. Ты мне нравишься. Очень.
— Да я всем нравлюсь, только замуж никто не берет. Как трахаться, так за милую душу, а как в загс, так дела да случаи.
— Я могу и в загс.
— С тобой я сама не пойду, ты ж больной на всю голову. Вместо того чтобы тихо мирно свалить отсюда с прахом своей бабушки, активно ищешь неприятности. У тебя небось в роду полно сумасшедших. А я хочу ребенка. И что я буду иметь?
— У меня прекрасная родословная, — возразил Стас. — Нет, серьезно. Сам не знаю, что на меня нашло. Всю жизнь я мечтал стать миллионером. Планы строил, что да как. Работал с утра до ночи. И вдруг стал им. Так, ни с того ни с сего. И… ничего в этом хорошего не увидел. Веришь?
— Еще бы. У меня такое сплошь и рядом. Все думаешь, как бы было хорошо, если бы, а получаешь и видишь: ни фига мне это не нужно. А у тебя еще адреналин в крови зашкаливает, тебе спокойная жизнь и вовсе противопоказана. Лежишь возле бассейна с очередной красоткой и дохнешь от скуки. Так?
— Так, — чуть помедлив, ответил Стас.
— Займись экстремальными видами спорта. Начни прыгать с парашютом, к примеру.
— Глупости все это. Зачем?
— Вся наша жизнь одна большая глупость, а «зачем» — это к господу, он, поди, знает, а я не в курсе. Это что такое? — остановилась я. Дорога впереди расширялась, и появилось нечто похожее на крышу дома.
— Вроде бы деревня, — отозвался Стас. — Подойдем поближе?
— Подойдем.
Когда то это и в самом деле была деревня, но сейчас от нее остались лишь три ветхих дома. Два из них еще можно было назвать жилыми, по крайней мере, окна и крыша целы, а третий уже превратился в полную развалину.
— Вряд ли кто обитает здесь постоянно, — разглядывая упавший забор, сказала я. — А для дачников рановато. Впрочем, всегда есть энтузиасты. Мобильный проверь.
— Связи нет. Что будем делать? Предлагаю заночевать здесь. Завтра сможем сориентироваться и добраться до города. Вон там банька, если повезет…
Нам повезло. На двери бани замок отсутствовал, деревянный засов, и никаких тебе проблем. То ли здесь царили патриархальные нравы, то ли прятать было нечего. В бане пахло сыростью, пол прогнил, свет отсутствовал. Я что то задела впотьмах, вода плеснула на пол.
— Осторожнее, — подхватив ведро, стоявшее на лавке, сказал Стас. — И колодец искать не надо. Пить очень хочется.
Мы напились и напоили Сашку. Я вытянулась на верхней лавке, устроила рядом пса и блаженно закрыла глаза, только сейчас поняв, как вымотал меня ночной марш бросок.
— Пройдусь, проверю, одни мы здесь или…
Стас ушел, а я закрыла глаза.
Не знаю, как долго он отсутствовал, я успела задремать. Он завозился внизу, укладываясь на лавке, и я приподняла голову.
— Ни души, — сказал он. — На дверях замки. Спокойной ночи.
В нетопленой бане под утро стало холодно. Я пожалела, что сняла кроссовки, ноги замерзли, холод медленно поднимался к груди. Я жалась к Сашке, жалея, что он такой маленький.
— Озябла? — спросил Стас. Я с удивлением обнаружила, что он не спит. Лежит, закинув руки за голову, и разглядывает потолок. — Куртка сбилась, я боялся ее поправить, чтоб не разбудить тебя.
Его куртка лежала в моих ногах. Я натянула ее и поежилась.
— Ольга, — окликнул он.
— Во мне нет ни капли романтизма, — предупредила я. — Любовная сцена отменяется. Если замерз, забери куртку, я обойдусь. Не спится, считай до тысячи.
— Я не об этом. Сверчок, слышишь?
— Нет. — Но все таки прислушалась.
— Хорошая штука жизнь.
— Вот придурок, — вздохнула я, отворачиваясь.
Когда я открыла глаза. Стас сладко спал, обхватив себя за плечи. Тело невыносимо болело. Приученное к комфорту, оно с негодованием отвергало спартанскую постель. Сашки не было, дверь в баню приоткрыта, это и позволило ему улизнуть.
— До чего вредный тип, — покачала я головой, с трудом села, опустила ноги, стараясь не потревожить Стаса, и тут совершенно отчетливо услышала шаги.
Стас поднял голову, и мы переглянулись. Он неслышно сел, тут дверь в баню распахнулась, и, согнувшись чуть ли не пополам, вошел Григорий.
— Привет, — сказал он. Взгляд его быстро переместился от меня к Стасу и несколько подобрел. Не знаю, чего он ожидал, но увиденное его порадовало. Может, потому, что вожделенная добыча наконец то в его руках, а может, была еще причина: с чистой совестью скажет Тимуру, что обнаружил нас как примерных пионеров на разных полках.
— Где Сашка? — спросила я, зевнула, прикрывая рот ладонью, и зябко передернула плечами.
— Бегает, — ответил Григорий, огляделся и пристроился на лавке возле двери.
— Как вы нас в бане нашли, это понятно, — сказала я. — Сашке надо спасибо сказать. Но как вас нелегкая сюда принесла?
Не то чтобы знать, как это получилось, было для меня принципиально, но на будущее могло пригодиться. Почему то я не сомневалась, что будущее у меня все таки есть, что, безусловно, радовало. Вместе с уверенностью зрела и другая мысль: подобное приключение далеко не последнее в моей жизни, что как раз не очень хорошо, так что надо бы знать, как можно отыскать беглецов в лесу в рекордно короткий срок.
— У меня есть карта этого района, — пожал Григорий плечами. — Тачку бросили в десяти километрах от поселка, к дороге не пойдете, ночью по лесу только идиоты бродят, а тут в округе четыре деревни и лишь одна нежилая.
— Как просто, — удивилась я. — Значит, нам не повезло.
— Повезло, — хмыкнул Григорий. — У тех ребят карты, как видно, не было.
Я внимательно посмотрела на него, крайне заинтересованная этим заявлением, а он кивнул:
— Выйдем.
Я натянула кроссовки и спрыгнула с лавки.
— Ты понимаешь, что происходит? — проявил интерес Стас, сам он, судя по его виду, ничего не понимал. Впрочем, я пока тоже.
— Сейчас выясним, — оптимистично заверила я и вышла на улицу.
Трое мужчин курили, щурясь на ярком утреннем солнышке, день обещал быть прекрасным. Машину они оставили на краю деревни, потому мы и не услышали шум мотора. Сашка весело бегал неподалеку, таская за собой поводок. «Надо было его привязать», — подумала я и не спеша подошла к мужчинам.
— Тимур предупреждал, что ты умных советов не послушаешь, — не без досады заметил Григорий, с усмешкой глядя на меня.
— И поэтому приказал подержать меня взаперти?
— Ошибаешься. Но он не возражал, чтобы ты немного отдохнула. Мы были уверены, что тебя не тронут.
— Я должна понимать это так: вы с самого начала глаз с меня не спускали.
— Приходится, — пожаловался Григорий. Двое его приятелей выразили свое отношение к моей суетливости насмешливыми улыбками.
— Значит, вы видели, как меня запихнули в машину у супермаркета?
— Ага. И проводили, чтобы знать, где искать в случае чего. Но тут вмешался твой шустрый приятель и едва не поломал нам всю игру. Парни могли разозлиться и в сердцах оторвать тебе голову.
— Парни, доверенные лица Вали? — спросила я, ковыряя землю носком кроссовки. Их лица посуровели.
— Не лезь в наши дела, — посоветовал Григорий. — Мы сами разберемся.
— Значит, Вале надоело бегать в подчинении, — гнула я свое. — И он решил стать царьком. А вы, я полагаю, ищете киллера?
— Ну, если он взялся выполнить заказ, лучше его найти.
— Он в самом деле так хорош?
— Говорят, — флегматично пожал Григорий плечами.
— Пока Тимур находится в тюрьме, он в безопасности, — размышляла я вслух. — Киллер предназначался для него?
— Не лезь в наши дела. — Ласки в голосе Григория прибавилось, но она меня не обманула.
— Может, объединим усилия? Вам нужен киллер, мне он тоже нужен.
— Зачем?
— Есть к нему несколько вопросов. — Их ухмылки стали шире. — Ставлю двадцать баксов, что найду его раньше вас, — весело сказала я.
— Не вертелась бы ты под ногами, — подал голос широкоплечий блондин с симпатичной ямочкой на подбородке.
— Вы друзья Тимура, я ему тоже друг, почему бы не наплевать на амбиции и не поработать вместе? Сэкономили бы время.
Они переглянулись, но ответить не успели. Из бани появился Стас, сладко потянулся и сказал:
— Денек то какой.
— Я смотрю, вы подружились, — заметил Григорий. — Откуда взялся этот шустряк?
— Из Питера. То ли бабушку хоронит, то ли себе место присматривает.
— На второе похоже больше, — развеселился Григорий, но тут же посерьезнел. — Он от тебя ни на шаг. Точно репей. Зачем то ты ему понадобилась.
— У него любовь с первого взгляда. По крайней мере, так он говорит.
— А что еще он говорит?
— Все больше вопросы задает.
— Он ведь был в «Витязе».
— Ага.
— И подсел к тебе. Случайно?
— В жизни всякое бывает.
— Не знаю, как ты, а я случайности не жалую.
— Да я их тоже не люблю.
— Не возражаешь, если мы с ним потолкуем по своему? — задушевно спросил блондин, а я удивилась.
— Ради бога.
— А в чем, собственно, дело? — насторожился Стас.
— Не нравишься ты им. Говорят, больно шустрый.
— Пойдем, парень, побеседуем, — сказал Григорий.
— Мы у ребят пушки прихватили, лежали в моей сумке, — сообщила я, подзывая Сашку.
Пока Стас хмуро таращился на нас, блондин, приблизившись, завернул ему руки, третий парень быстро обыскал Стаса.
— Чисто.
Я взяла поводок в руки.
— Поболтайте, мы пока погуляем. — Стаса поволокли в баню, а я кивнула Григорию:
— Особенно не усердствуй, я законопослушная гражданка, и трупы мне без надобности.
Он серьезно кивнул и шагнул в баню, а мы с Сашкой побрели вдоль деревни.
— Не переживай, — сказала я ему. — Немного намнут бока, и всех делов. В мозгах светлее станет.
Я была уверена, что из их затеи ничего не выйдет, но парней вряд ли убедишь в обратном. Гуляли мы с полчаса, Сашке это надоело и мне тоже. Опять же, я беспокоилась, как бы ребята чересчур не увлеклись. Возвращаясь из рощицы, я заметила возле бани блондина. Пока мы шли, появились и двое других, закурили, наблюдая за нами.
— Ну что?
— Партизан. Ничего не знает, просто девушка понравилась.
— Значит, обыкновенный идиот. Занятно. — Я подумала и сказала:
— В «Витязе» был парень, в компании молодых людей, что хотели ограбить бар. Нам он показался перспективным. Звать его Коля, больше ничего не известно. К ребятам прибился накануне и пригласил их в «Витязь». Ну что, будем объединять усилия? Как видите, я с открытым сердцем.
— Не бабье это дело — киллеров ловить, — влез блондин.
— У меня опыт есть. А у тебя?
— Ладно, поехали в город, — сказал Григорий.
— Он передвигаться может? — кивнула я в сторону бани.
— Парень крепкий, до машины доплюхает.
Я вошла в баню. Стас сидел, привалившись к стене, и выглядел как после неудачной встречи с экскаватором. Однако он и правда крепкий парень. Услышав, как скрипнула дверь, поднял голову и усмехнулся.
— Если сложности с речью, кивни. Буду знать, что живой, — предложила я.
— Большое тебе спасибо, — сказал он, с трудом шевеля разбитыми губами.
— Да ладно, — ответила я, устраиваясь на лавке по соседству. — У тебя даже зубы целы, так что без претензий.
Он неожиданно засмеялся и покачал головой:
— А ты…
— Скажи, не стесняйся. Ну, что? Любви поубавилось? С первой лошадью в Питер. А еще лучше на родину.
— Оставь тебя одну, таких дел наворотишь, — проворчал он.
— А ты мне помешаешь? Я ведь тебя по хорошему предупреждала: не лезь куда не просят. Подняться сможешь или помочь?
— Обойдусь. — Он с трудом поднялся, подошел к ведру и умылся, разбрызгивая воду. Вытер лицо ладонями, пригладил волосы и спросил:
— Как я тебе?
— Герой. Потопали.
— Хотелось бы знать, за что такая немилость?
— Ты у меня на подозрении. Уж очень боек и появился некстати.
— Когда я к тебе за стол садился, у тебя на лбу надписи не было «опасно для жизни». Красивая девушка…
— Случайность, значит.
— Конечно.
— Обожаю случайности. Пошевеливайся, народ ждет.
Парни были уже в машине. Я помогла Стасу надеть куртку, на этом настоял блондин, беспокоился за кожаную обивку сидений. Стас только головой покачал, отвернулся к окну и молчал всю дорогу.
— Мобильный где? — спросила я Стаса, завидев первые городские постройки.
— Эти отобрали.
Григорий протянул мне мобильный.
— Тоже разряжен, — вздохнула я, возвращая его Стасу.
— Держи мой, — предложил Григорий.
— Подожду до дома.
— Этого куда везти? — спросил Григорий, сворачивая на светофоре.
— Выбросим его здесь, — предложил блондин.
— Не зверствуй, — вступилась я. — Он дойдет только до первого мента. Вези ко мне. Там найду, во что переодеть его.
Нас подвезли к самому дому. Я вышла, держа Сашку под мышкой, следом выбрался Стас.
— Бывай, герой, — хмыкнул блондин презрительно, не стерпел и добавил:
— Держался бы ты от нее подальше, не то точно головы не сносить.
— Тебя спрашивают? — одернул его Григорий. Захлопнул дверь, и джип покатил по улице.
— Будь как дома, — сказала я, отпирая дверь.
Сашка побежал к мискам. Стас сбросил ботинки, повесил куртку и спросил:
— Можно принять душ?
— А ты справишься?
— Хочешь мне помочь?
— Нет. Только если ты там отключишься, я не смогу сама помыться.
Он ушел, а я отправилась готовить завтрак и баловать Сашку печеньем.
Стас, вернувшись из ванной в белом Дедовом халате, плюхнулся на диван в гостиной и закрыл глаза. Я наблюдала за ним из кухни, подошла и предложила:
— Позавтракаешь?
— С удовольствием.
Для начала я решила принять ванну, постояла под душем, переоделась и вновь заглянула в гостиную.
— Лейкопластырь есть? — спросил Стас.
— Сколько угодно.
Я пошарила в аптечке в ванной и вернулась с лекарствами.
— Ребра целы?
— Не знаю. Все тело ноет.
— Это ерунда. Откинь голову.
Я пристроилась на диване рядом и принялась заклеивать его разбитую физиономию. Он открыл глаза, потом осторожно потянул меня за рукав халата.
— Опять любовь поперла? — удивилась я. — Рожа разбита, а тебе все мало.
Он задумчиво провел ладонью по моему плечу, освобождая его от халата.
— Это что?
— Ты же видишь.
— Откуда у тебя эти шрамы?
— Тебе что за дело? Все никак не угомонишься? Был бы умный, давно бы купил билет в Санкт Петербург. С физиономией порядок, — сказала, возвращая рукав на место. — Можно идти завтракать.
— Знаешь, я на тебя совсем не сержусь, — заявил он. — Ты все правильно сделала. У тебя неприятности, и вдруг я… Действительно, вызывает подозрения.
— Спасибо за понимание.
— Поцелуй меня, — тихо сказал он, обнимая меня за талию.
— Я бы с удовольствием, но… я другому отдана и буду век ему верна. Поздняк метаться.
Я поднялась от греха подальше и отошла в сторону.
— Ты идешь? А то я одна весь завтрак съем.
— Все ты врешь, — отправляясь за мной на кухню, заметил он. — Такие, как ты, никому не принадлежат.
— Ага, я народное достояние. Шлюха, одним словом.
— Ты можешь говорить серьезно? — поморщился он.
— Иногда. Но не часто. Налегай на бутерброды, а мне надо позвонить.
Однако телефон зазвонил сам, и, сняв трубку, я услышала голос Вешнякова:
— Появилась? А чего мобильный отключен?
— Мобильный едва не остался у злых дядей. Но мы тоже не с пустыми руками, есть две пушки, хочешь подарю?
— Чего ты болтаешь? — обиделся Вешняков.
Я поведала ему о своих приключениях. Он только сердито сопел.
— Говорил, охрану надо. Сиди дома, — отрезал он. — Сейчас с Лялиным приедем.
— Сейчас не надо. Тачку хочу свою забрать, стоит сирота у супермаркета, если стоит. Давай через часик. Я бутылку захвачу, мне стресс снять надо.
Я быстро позавтракала, радуясь, что Стас, увлекшись едой, помалкивает.
— Ну что, барахлишко переодеться я тебе нашла. Дуй в гостиницу, а там как знаешь.
— Ты ж сама говорила, без тебя меня в три счета на кусочки разорвут.
— А уезжать ты не думаешь?
— Я должен выполнить волю почившей тети, не то миллионов мне не видать.
— Тогда сиди здесь. Посмотрите с Сашкой телевизор. Дверь никому не открывай, если что, звони Вешнякову. Номер я тебе записала.
Я вызвала такси и через полчаса была у супермаркета. Моя машина стояла там же, где и вчера, что меня порадовало.
Когда я вернулась домой, Стас спал в обнимку с Сашкой, укрывшись пледом. Я подошла и встала рядом, разглядывая его лицо.
— Я знаю, что ты здесь, — не открывая глаз, сказал он.
— А я и не прячусь.
— Ты ведь ему ничем не обязана.
— Кому?
— Своему Тимуру.
— Ничем. Если не считать, что пару раз он мне спасал жизнь. Но это ведь пустяки.
— Ты его не любишь.
— Откуда тебе знать? — удивилась я.
— Я знаю. Я все про тебя знаю.
— Интересно, откуда?
— Сердце подсказывает.
— А мое молчит.
— Правда? — Он открыл глаза. Я улыбнулась.
— Мое сердце в ларце, ларец в сундуке, сундук за семью печатями.
— Ты его любила?
— Кого?
— Того парня, что погиб?
— Какая разница? Любила, разлюбила. Его нет. Я немножко повыла на его могилке, а потом поняла, как мне повезло. Что бог ни делает, все к лучшему.
Тут в дверь позвонили, и нашу интересную беседу пришлось прервать. На пороге стоял Вешняков в компании Лялина. Оба были страшно недовольны, и их недовольство относилось ко мне.
— Проходите, — предложила я, радостно поприветствовав их.
— Жива, и слава богу, — пробубнил Олег, заметил Стаса и спросил:
— А это кто?
— Так, прибился.
Мужчины переглянулись, и выражение недовольства на их физиономиях заметно усилилось. Мы прошли на кухню. Я поставила на стол бутылку и собрала закуску. Стас с милой улыбкой возник в дверях.
— Тебе что здесь понадобилось? — удивилась я. — Наш мальчишник не для тебя.
Стас ушел, а Лялин усмехнулся:
— Сурова ты, Ольга Сергеевна.
— Доверия он у меня не вызывает.
— А чего тогда за собой таскаешь? — удивился Олег.
— Так спокойнее.
— Чокнешься с тобой, ей богу, — сразу же запричитал Вешняков. — Не думаешь ты о моем здоровье, а у меня давление зашкаливает.
— Водкой не увлекайся, и все будет в норме.
— При чем здесь водка? — обиделся Артем. — Водка… выпьешь то раз в неделю, и то в спешке и без удовольствия.
— Ну, заныл… — махнула я рукой. — Разливай.
Артем выполнил команду, мы подняли рюмки, и Олег предложил:
— За удачу, други.
Мы выпили. Вешняков отправил в рот кусок рыбки и забурчал:
— Валяй в деталях, кто, что и по какой надобности.
Я вторично поведала о своих приключениях. Мужчины слушали молча, по окончании моего рассказа Вешняков кивнул Олегу:
— Что скажешь?
— А что тут скажешь? Выходит, лопухнулись мы. Киллер предназначался не Деду, а Тагаеву. Меня больше интересует, какова роль отца родного в этом деле?
— Дед вполне мог договориться с Валей. А что? Не сам, конечно. Есть люди. Тагаев стал ему неугоден, решил сменить вождя.
— Может, так, а может… — Лялин нахмурился.
— Чего — может? — заволновался Артем. — Дурацкое ограбление в этом самом «Витязе» организовал Ларионов, это значит, что Дед в деле.
— Не скажи, — подумав, ответил Лялин.
— По твоему, Ларионов мог действовать самостоятельно? Чисто теоретически он, конечно, мог снюхаться с Валей, но это чисто теоретически. Он должен понимать, что наживает двух могущественных врагов. С одной стороны, Дед, который не жалует самодеятельность, с другой — Тагаев, который наплюет на его высокий пост и врежет так, что рога отвалятся.
— Мне не дает покоя вот какой факт, — задумчиво сказал Олег. — Зачем вообще понадобилось это ограбление?
— Кислицын сидел вместе с Шестаковым, — начал загибать пальцы Артем. — Шестаков после освобождения обосновался в Москве. Группировка, в которую, он входил, специализировалась на заказных убийствах. Не желая светиться здесь, Валя обращается к нему, понимая, что в случае угрозы обоими, и Кислицыным, и Шестаковым, можно пожертвовать. Дед узнает от Ольги о назревающей суете и вносит свои коррективы: в результате ограбления киллер должен был почувствовать неладное.
— Он и почувствовал, раз Кислицын оказался в туалете с дыркой во лбу, — заметила я.
— Может, ее киллер проделал, а может, и сам Валя с перепугу. Ну, подстраховался…
— А если бы эти дурачки появились в баре чуть раньше? Как, по вашему, киллер к этому бы отнесся?
— Заподозрил бы подставу.
— Он и так ее заподозрил, — гнула я свое. — Напоминаю беспамятным: Кислицын к тому моменту уже был трупом.
— Но Дед в таком развитии сюжета уверен не был, — сказал свое слово Лялин. — К тому же Кислицына мог застрелить не киллер, а кто то из ребят Тагаева, к примеру.
— То есть Тимур о замыслах Вали знал? — спросила я. Я вспомнила разговор с вдовой Молчуна: Тимур действительно мог что то заподозрить.
— У Тагаева большие связи, — пожал плечами Артем. — Вполне мог знать о том, что Шестаков болтал в бреду, и взял сей факт на заметку. А потом и Кислицына шлепнули, чтоб ребятам игру поломать.
— Если ребята Тимура ищут киллера, — вновь заговорил Лялин, — значит, считают, что заказ он принял. А если принял, значит, вся эта суета в баре на него особого впечатления не произвела. Хотя он, может быть, нужен им еще по одной причине.
— Доказать причастность Вали к готовящемуся убийству? — подсказал Артем.
— Почему нет? Чтобы разделаться с Валей, нужны доказательства его вины. В противном случае пальба начнется будь здоров. Будем исходить из того, что киллер заказ принял, иначе чего ему делать в городе, — подвел итог Лялин.
— Так, может, его и нет давно? — вздохнула я.
— Есть. Если ищут, значит, здесь. У них разведка неплохо поставлена.
— Меня по прежнему волнует вопрос: каким боком здесь Дед? — вздохнул Артем. — Судя по тому, как наши отцы командиры стараются запихнуть Тагаева в тюрьму, он не прочь от него избавиться.
— Одно с другим не стыкуется, — заметила я. — Предположим, Валя выполняет директивы Деда, тогда на кой черт инсценировать ограбление в баре?
— К примеру, затем, чтобы киллер мог спокойно уйти, — вздохнул Лялин. — По идее, там ментов должно быть до черта. Правда, ни одного не было, — добавил он и сердито взглянул на Вешнякова.
— А я что?
— Ничего. Все вы…
— Хватит, — перебила я. — Что вы как дети малые.
— Надо попытаться нащупать связь между Валей и нашим Ларионовым, — вздохнул Лялин.
— Попытайся, — кивнул не без язвительности Артем.
— Не верю я, что Ларионов пошел против высочайшей воли, — не сдавалась я.
— Тогда есть еще вариант: Дед просто делал шаг наудачу, желая поломать чужую игру.
— Почему бы вместо этого не дать пинка ментам, чтобы они в «Витязе» устроили засаду?
— Чтобы Валины ребята с перепугу пошли на попятный или вовсе, увидев родную милицию, киллера не пришили? Тогда Валю за задницу не возьмешь.
При всей фантастичности этой мысли я не могла не согласиться с Олегом, что и такое возможно. Вполне в духе Деда.
— А теперь Тагаева держат в тюрьме, чтоб киллер не мог до него добраться.
— Только не говори, что девушку убили для того, чтобы на время исключить Тимура из игры.
— Если так, то идея плохая, — усмехнулся Артем. — У следствия по прежнему никаких зацепок, если они, конечно, не вынут нам убийцу, как кролика из цилиндра фокусника.
— Мне нужен киллер, — сказала я, обводя мужчин взглядом.
— Зачем? — скривился Артем. — Пусть его дружки Тагаева ищут.
— И это говоришь ты? Преступник должен сидеть в тюрьме.
— Ага. Дармоедов кормить… Они ж его найдут не для того, чтобы принять в братские объятия. Шлепнут, и вся недолга. Справедливость восторжествует, и затрат никаких.
— А главное, ментам ничего не надо делать.
— Кончайте базар, — махнул рукой Лялин. — Ты что, нашу девушку не знаешь? Если вбила себе в голову… И как ты его ловить собираешься? Мысли есть?
— Нет, — съязвил Артем.
— Потому я вас и позвала, — не осталась я в долгу.
— Самое простое: создать ситуацию, при которой он сам тебя найдет, — подергав рыжий ус, изрек Лялин. — Но и самое опасное.
— Если вы меня подстрахуете…
— Нет, — отмахнулся Артем. — Вы в своем уме? У меня от одной этой мысли уже изжога. Сдохнешь с вами раньше времени.
— Подожди орать то, — ласково попросила я. — Вале мой визит очень не понравился. Тут же появились его мальчики, и я оказалась под замком. А если подкинуть ему мысль, что есть у меня на него кое что? Тогда парень должен засуетиться.
— Шлепнет он тебя без всякого киллера, — разозлился Артем. — Пошлет своих отморозков.
— Не скажи, — задумчиво изрек Лялин. — Большинство его ребят вряд ли знают о его замыслах и вполне лояльны к Тагаеву. Он может положиться лишь на нескольких доверенных лиц. И если поверит, что у Ольги что то есть, рисковать не будет. Ее репутация хорошо известна. — Лялин подмигнул мне и ухмыльнулся. — Так что логично обратиться к киллеру.
— Вы рехнулись, что ли? — развел руками Артем. — Ладно, эта чокнутая, а ты — разумный мужик. Спятили. Киллера на живца ловить.
— Тогда еще предложение: арестуй ее суток на пятнадцать.
— За что? — растерялся Артем.
— Да хоть за пьяный дебош. Вольем в нее бутылку водки. Ты подержишь, я волью… С нами или без нас она все равно это сделает. Уж лучше с нами.
— А если… вы хоть понимаете… Не понимают! Я погон лишусь. Да черт с ними, с погонами. Как мы жить то с тобой будем, если эту дуру похороним?
— Не будем. Застрелимся.
— Можешь забрать меня прямо сейчас, — съязвила я. — И водка не понадобится. У меня две пушки в доме, я ж тебе рассказывала.
— И заберу, — начал он вредничать, горестно вздохнул и покачал головой. — Уроды, проворонили девку… посидела бы немного взаперти…
— Я бы посидела, а ты бы места себе здесь не находил.
— Я и сейчас не найду.
— Парочку надежных ребят я выделю, — серьезно заговорил Лялин. — А ты с Валей встречаться не смей. Позвонишь ему по телефону. Требуй у него киллера в обмен на кое какие интересные сведения. Ничего конкретного, пусть сам гадает, что ты успела нарыть. Разговор не затягивай, вообще без лишних слов, чтобы не понял, что ты блефуешь. Из дома только под охраной. И в доме…
— Не пойдет, — покачала я головой. — В доме ребят засекут, да и охрана на глаза бросаться не должна. Пусть Валя считает, что я убеждена: деться ему некуда, и он на все согласится. Иначе он может заподозрить ловушку, и тогда все наши старания насмарку.
— У тебя пушка есть? — спросил Лялин.
— У Деда в сейфе.
— Здрасте, — пропел Лялин.
— Ну ее к лешему. Еще убью кого, на мне и так грехов, как блох на собаке.
— Нет, вы точно спятили, — приуныл Артем. — Ты еще себя наручниками к батарее пристегни, чтобы киллеру удобнее было, подошел и дал по башке, не мучаясь.
Он еще повозмущался, но понемногу успокоился. Мы обсудили наши дальнейшие действия и выпили, как заявил Артем, без всякого удовольствия.
— Кстати, — надевая куртку, сказал Вешняков. — Бабка, что живет в доме напротив того дома, где убили Гаврилову, на стене что то вроде видела.
— На какой стене? Дома, где убили Гаврилову?
— В том то и дело. Стена относится к третьей квартире, а не к четвертой. Там выступы такие, вроде декоративной отделки. Вполне можно подняться, если человек тренированный. Но следов взлома ни в четвертой, ни в третьей квартире нет. Мы проверяли. Так что если кто и поднимался, то в квартиру проникнуть не мог, там стеклопакеты. Да и видела она это «что то» уже после убийства, а что видела, толком не знает, бабка полуслепая, говорит, может, и кошка.
— Постой, в третьей квартире хозяев ведь нет?
— Да. Все семейство за границей. Ключ есть у матери хозяина, ее вызвали, все проверили, добро на месте, окна и двери заперты. Никаких следов взлома, — повторил он.
— Квартира на сигнализации?
— Нет. Там же консьерж. Территория огорожена, калитка заперта, собака бегает, к чему еще сигнализация? Должно быть, почудилось бабке или в самом деле кошка.
— Ты мне бабкин адресок дай, побеседуем на всякий случай. Пушки забери. Да, и еще, в лесу стоит машина. Хозяин, поди, места себе не находит…
Стас в гостиной смотрел телевизор в компании Сашки.
— Совещание на высшем уровне закончено?
— Закончено. Хочешь, отвезу тебя в гостиницу?
— А это обязательно?
— Ты что, здесь жить собрался? А как же бабушка? Займись прахом старушки, ей на родину пора.
— Одно другому не помеха, — философски пожал он плечами. — Я буду заниматься бабушкой. А жить у тебя.
— Вряд ли это понравится моему другу.
— Он же в тюрьме.
— Не вечно же ему там сидеть. Одевайся.
С большой неохотой он поднялся и удалился в ванную, вернулся он оттуда в джинсах и свитере Тимура (их я приготовила заранее). Надеюсь, Тимур пропажи не заметит, вещи Стаса пришлось выбросить.
— Ты в самом деле хочешь избавиться от меня? — спросил он с грустью.
— Избавляются обычно по другому. Я просто хочу остаться наедине со своей собакой.
Я твердо вознамерилась отделаться от него. При сложившейся ситуации держать его в доме было не только глупо, но и опасно. А своей жизнью я все таки дорожу.
Стас более возражать не стал, помахал Сашке рукой и вслед за мной направился к машине. Возле гостиницы я притормозила. Стас вышел, холодно бросив: «До свидания», а я ответила:
— Пока.
Я собиралась выехать со стоянки, когда заметила машину на углу. Возле нее скучали двое туповатого вида ребят. Увидев меня, они оживились, один стал звонить, другой направился в гостиницу. Я отметила, что позицию для наблюдения они выбрали разумно, рядом служебный вход — и центральный подъезд отлично просматривается. Я прикидывала, стоит ли помочь Стасу избавиться от этих типов. Ясно, что здесь они пасут его с не ясной пока целью. Может быть, в них сильна обида, а может, надеются вытрясти из него ценные сведения. На мой взгляд, никакими ценными сведениями он не располагал, а обида ребят была понятна и даже близка. В общем, я решила, что Стас сам прекрасно справится. Судя по всему, для него это дело привычное.
С этой мыслью я без особой надобности прокатилась по городу и вернулась домой. Открыла ворота гаража, поставила машину на ее законное место и отправилась в гостиную. Через двадцать минут позвонил Вешняков, а еще через десять я сама звонила Вале. Голос его был суров до непреклонности.
— Лев Сергеевич, — сказала я, — это Рязанцева.
— Я узнал, — ответил он без намека на приветливость.
— Мне нужен киллер, — незамысловато сообщила я. За сим последовала продолжительная пауза.
— Что? Не понимаю…
— Да бросьте вы, — отмахнулась я. — Мне нужен киллер, в знак вашей дружбы, а в ответ на эту любезность обещаю предать забвению кое какие интересные моменты.
— Я не понимаю, о чем вы? — возвысил он голос, но как то чувствовалось, что понял.
— Это ничего, — утешила я, — у вас еще есть время, скажем, до девяти вечера. Предлагаю встретиться в девять в «Пирамиде» и произвести обмен.
— Подождите…
Ждать я не стала и повесила трубку. После чего отправилась на кухню готовить обед. Где то через час я обратила внимание на загадочное поведение Сашки. Он стоял возле лестницы, ведущей на второй этаж, задрав голову, и с интересом что то разглядывал. Надо сказать, что моя квартира всегда вызывала у меня некое раздражение, в основном лишней площадью. На втором этаже две спальни. После того, как Тимура арестовали, наверх я поднималась редко, справедливо полагая, что делать там нечего. Спать можно в гостиной перед телевизором, заодно буду избавлена от необходимости бегать по лестнице туда сюда. Однако внезапный интерес Сашки ко второму этажу заинтриговал меня. Пес лестницу ненавидел, то есть подняться он еще мог, но спуск никакого удовольствия ему не доставлял.
— Ты чего, пес? — спросила я, подходя ближе.
Сашка посмотрел на меня, потом на лестницу и отправился к любимому креслу. А я осторожно поднялась на второй этаж, держа в руке телефон. В этот момент предложение Вешнякова держать оружие в доме уже не казалось мне глупым. Двери в спальные комнаты были открыты. Я проверила сначала одну, потом другую. Как будто ничего не изменилось с моего последнего появления здесь. Следов вторжения не видно, и тишина, как в могиле.
Я перевела взгляд на лестницу, ведущую в мансарду. Было в моей квартире и такое. Мансарда с момента заселения так и осталась нежилой. потому что я не смогла найти ей применения. Тагаев собирался сделать там кабинет, библиотеку и бильярдную. Идея эта восторга у меня не вызвала. Бильярдом ни я, ни Тимур особо не увлекались, кабинет нам был без надобности, а книги я принципиально не читаю.
Все таки я поднялась наверх и оглядела просторное помещение с застекленной лоджией.
— Бестолковое животное, — буркнула я, спускаясь вниз. Сашка мои слова, конечно, не слышал, но, когда я проходила мимо, с негодованием отвернулся. «На чужого он бы затявкал, — решила я, заваривая чай. — Только кто сказал, что киллер непременно чужой?»
Телефонный звонок прозвучал неожиданно громко. Звонила Ритка.
— Если меня ищет Дед, то я в зоне недосягаемости, — честно предупредила я.
— Дед о тебе в последнее время даже не заговаривает. Просто удивительно. Ты чем вообще занимаешься?
— Дурака валяю.
— Может, сделаешь доброе дело?
— Если это недорого.
— Надо свекровь из больницы забрать, а я не могу, к совещанию готовлюсь. Мой придурок опять в запое и про маму, конечно, забыл. Ну так что?
— Говори, какая больница, — сказала я.
Записав название отделения и палату, я стала собираться. Вряд ли стоит чего то опасаться, прошло слишком мало времени, чтобы киллер включился в игру. Скорее Валя дождется девяти часов. Вот по дороге в «Пирамиду» или на обратном пути мне стоит ждать сюрпризов.
— Останешься здесь, — сказала я Сашке. — Риткина свекровь не любит собак, у нее нервы, стоит их поберечь.
Я поехала в больницу. По дороге я позвонила Вешнякову.
— Как думаешь, — начал он, но я перебила:
— Не думаю. Слишком затейливо, это раз, да и время…
— Иногда они способны действовать очень быстро…
— Откуда Вале знать, что нашу старушку сегодня выпишут?
— А если к тебе «хвост» приставили?
— А вы на что? Ребята Лялина его засекут.
Я была в этом уверена, но иногда происходит то, что принято называть «его величеством случаем». В этот раз произошло следующее: ребята Лялина выезжали на проспект, когда в бок им въехала доисторическая «копейка» с древним дедком за рулем и багажником наверху, на котором дедок пристроил два кресла. При ударе кресла свалились.
На объяснения с дедом ушло минут пять. За это время я, оставив машину на стоянке, успела войти в здание больницы. Доброе дело заняло гораздо больше времени, чем я предполагала. Мы собрали вещи, потом я пошла подписывать бумаги к заведующей отделением, затем ждала, когда сестра принесет снимки. В общем, только через полтора часа мы отъехали от здания больницы.
Риткина свекровь жила в северном районе города, на дорогу ушло еще минут двадцать. Потом она попросила меня сходить в магазин, потому что жила одна, и, так как месяц пролежала в больнице, в доме не было даже хлеба. Гастроном находился напротив ее дома. Отправляясь туда, я не удержалась и немного повертела головой, стараясь делать это незаметно, с намерением высмотреть ребят Лялина. Не высмотрела, что и неудивительно, работать они умели. К моменту моего возвращения из магазина Светлана Игнатьевна успела заварить чай, пришлось выпить чашку и немного поболтать со старушкой.
По дороге домой мне позвонил Лялин, порадовать его я не могла, о чем и сообщила. Но на месте мне не сиделось, так обычно бывает, когда ждешь развития событий.
Если Валя позвонит или явится в «Пирамиду», значит, он намерен договориться, хотя я была уверена, что договариваться он не захочет. Слишком усердно он заметал следы, чтобы теперь рисковать.
Наконец я вернулась домой. Сашка выглядел сонным и недовольным, я отправилась гулять с ним. В парке напротив мы не встретили ни души, пес семенил впереди, то и дело погладывая в сторону дома. Прогулку пришлось сократить. Я налила Сашке молока, а сама прошла в ванную. На полу что то блеснуло, я наклонилась и в то же мгновение на моей шее оказалась удавка. Узкая веревка пребольно врезалась мне в шею. Я попыталась перехватить руки напавшего за своей спиной, но сил на это уже не было.
«Багажник», — с тоской догадалась я. Ребята Лялина не могли его упустить, но у него было несколько минут возле больницы. Я сама привезла этого гада в свой дом…
Я захрипела, сознание начало покидать меня, и в последний момент я подумала, что это достойный финал моей никчемной жизни. Собрав все силы, я попыталась вывернуться, одновременно ударив своего душителя ногой. Удар не достиг цели, но его хватка вдруг ослабла, а потом он и вовсе выпустил меня. Я повалилась на пол, подтянув ноги к животу и хватая ртом воздух. Прошло не меньше двух минут, прежде чем я смогла приподнять голову. В трех шагах от меня лежал парень без всяких признаков жизнедеятельности. Я его сразу узнала, тот самый Коля, что фигурировал в «Витязе». Несмотря на свое состояние, я испытала нечто похожее на удовлетворение, интуиция не подвела. Стас деловито обыскивал его.
— Ты здесь откуда? — первые два слова я прохрипела, третье прошептала, закашлялась и еще некоторое время полежала на полу. Стас подошел и присед рядом на корточки.
— Ты как? — поинтересовался он заботливо.
— Хуже не бывает, — нашла в себе силы ответить я.
— Бывает. Просто тебе не с чем сравнивать.
— Иди к черту…
Он помог мне приподняться, обнял за плечи и прижал к себе.
— Я мог опоздать, — сказал он печально.
— Герои не опаздывают, — опять захрипела я.
— Хочешь воды?
— Лучше телефон.
Он принес телефон, я позвонила. Через две минуты в квартире появились парни Лялина, а еще через десять начался форменный сумасшедший дом. Приехал Вешняков и сильно гневался. Потом явился Лялин и громко орал на своих парней, решив, что кухня для этого самое подходящее место. Еще какие то люди понаехали, и всем что то было от меня надо.
Я медленно приходила в себя. Моего незваного гостя к тому моменту тоже привели в чувство. Он сидел с мутным взглядом и большим недовольством в лице. Вешняков увез его, сказав на прощание что то вроде «дуракам везет». Кого он имел в виду, я уточнять не стала.
Когда в квартире наступила тишина, а в моей голове малость прояснилось, я повторно спросила Стаса:
— Ты откуда взялся?
— Тебе подробно или в двух словах?
— Без разницы. Я все приму с благодарностью.
— В гостинице меня ждали довольно сердитого вида ребята. Я решил, что с утра меня уже били и этого более чем достаточно. Надо растягивать удовольствие. И я тихо ушел оттуда.
— Они тебя не заметили?
— Когда пришел, заметили, а как ушел, конечно, нет. Деваться мне было некуда, знакомых в городе нет, за исключением тебя. Но ты никак не хотела делить со мной кров, и я решил быть рядом инкогнито. Когда ты въезжала в гараж, я поджидал тебя в кустах и просто закатился следом.
— Гениально, — кивнула я. — Сам придумал или научил кто?
— Сам. Иногда я соображаю совсем неплохо.
— Да уж…
— Я полежал под машиной, а когда ты оказалась на кухне, спокойно поднялся наверх.
— Так вот что заинтересовало Сашку, — кивнула я.
— Я очень просил его не лаять. Он все понял. Действительно, гениальная собака. Когда ты поднялась в мансарду, я просто лег на балконе. Я тебя видел, а ты меня нет. Правда, меня так и подмывало крикнуть: «Ку ку», но я был уверен, что тебе это не понравится и ты меня выгонишь. Ты спустилась вниз, а я перебрался в спальню. Когда ты уехала, я даже смог немного перекусить. Я слышал, как вы вернулись с прогулки, а потом… потом мне кое что не понравилось. Сашка завыл. — «Странно, я даже этого не помню». —Я кубарем скатился вниз и увидел, что какой то тип пытается тебя задушить. Я накинул ему ремень на шею, а когда он тебя отпустил, пару раз стукнул его на всякий случай. Как видишь, мое нежелание быть избитым спасло тебе жизнь. Я прятался здесь от сердитых мальчиков и…
— Счастливая случайность, — улыбнулась я. Он удовлетворенно кивнул.

* * *

На следующий день я уже настолько пришла в себя, что смотрела на жизнь с невероятным оптимизмом, и это в десять часов утра. Обычно в это время я смотрю на нее с плохо скрываемым отвращением. Стас ночевал у меня под тем предлогом, что плохие парни все еще могут иметь к нему претензии, и уж если он спас мне жизнь, то этим подвигом заработал себе ночлег. Я не возражала, тем более что он обещал вести себя примерно, то есть не допекать меня болтовней.
В одиннадцать я поехала к Артему. Стас и Сашка увязались за мной, чему я всерьез не препятствовала. Едва я вошла в кабинет Вешнякова, как он огорошил меня сообщением:
— Валя сбежал.
— Откуда? — нахмурилась я. Артем зло фыркнул и развел руками.
— Не откуда, а просто. Нигде сукиного сына найти не можем.
— Я думала, за ним велось наблюдение, — с сиротским видом заметила я.
— Велось, но осторожничали. Ты ж сама боялась его спугнуть.
— Короче, проворонили.
— Можно сказать и так, — не стал спорить Вешняков. — Со вчерашнего дня у него работает налоговая полиция. Потом пожарных подключим, еще что нибудь придумаем, глядишь и нароем…
— Объявим в розыск и будем ждать, — кивнула я.
Эта перспектива и Артему не понравилась, однако он предпочел не комментировать мои слова.
— Что Коля? Показания дает?
— Поначалу все больше ухмылялся. Ну, мы ему немного мозги вправили, объяснили, что в нашем городе правосудие на высоте. За убийство и попытку убийства, учитывая его биографию, он смело может рассчитывать на пятнадцать лет. Парень внял и кое чем поделился.
— Валю сдал?
— Конечно. Что ему Валя? Вале теперь надо о сохранности собственной шкуры думать. На киллера вышли через Шестакова, и, когда тот скончался в больнице, Коле это не понравилось.
— Коля его настоящее имя?
— Нет, конечно. Шевырев Константин Иванович. Сейчас пытаемся выяснить, есть ли на нем еще грехи.
— Вряд ли он вам сам о них расскажет.
— Это точно, — не стал спорить Артем.
— Кислицын при встрече объяснил ему, что Шестаков ввязался в глупую историю, вот и пострадал. Убрать его пришлось, потому что боялись, как бы он в бреду не сболтнул лишнего. Как я уже сказал, Константину Ивановичу это очень не понравилось, и он заподозрил неладное. С Шестаковым они вроде бы были друзьями, а Кислицына он терпеть не мог. Они вместе сидели и что то когда то не поделили. К тому же из местных лишь Кислицын знал его в лицо, вот он и поторопился избавиться от ненужного свидетеля.
— И пристрелил Кислицына.
— Ага. При нем мы обнаружили пушку. Кислицын убит как раз из нее.
— Пожадничал, значит.
— И слава богу, а то хрен бы мы его зацепили. Сидел в баре, и что с того?
— Повезло, — согласилась я.
— С Валей они не встречались, разговаривали по мобильному телефону, который передал ему Кислицын.
— То есть Вале нам предъявить нечего?
— Это нам нечего, а ребятам Тагаева вещественные доказательства без надобности. Вот Валя и поспешил смыться.
— Найдут, — вздохнула я. — И наверняка раньше нас.
— Конечно, если знают, где искать. Хотя, может, и сам вернется, если Тимур надолго в тюрьме обустроиться. К убийству девушки наш Константин Иванович непричастен, по крайней мере настаивает на этом, и, похоже, говорит правду. Валя был очень осторожен и хотел, чтобы убийство Тагаева походило на несчастный случай. Такие вещи требуют подготовки, вот киллер и готовился. Пока вдруг не узнал, что Тагаев в тюрьме. Это ему тоже не понравилось. Но жадность, как известно, плохой советчик, он не отбыл восвояси, а сидел здесь, ожидая развития событий. За тобой он, кстати, тоже приглядывал, говорит, мол, на всякий случай. И когда Валя на тебя сильно осерчал… Он пристроился у тебя на хвосте…
— А потом залез в багажник моей машины, — поддакнула я.
— Если бы не твой латыш…
— Литовец, — поправила я.
— Какая разница. В общем, если бы не он…
— Вы бы с Лялиным уже застрелились, — поддакнула я.
— Не смешно. Говорил ведь, что затея дурацкая. Впредь, надеюсь, будешь осторожнее, хотя вряд ли, горбатого могила исправит.
— Кто бы говорил, — усмехнулась я. — Опять же, киллера поймал, премию получишь.
— Как же, раскошелятся… Хочешь смешное? — вдруг спросил Артем.
— Валяй.
— Кириллов мне сегодня сказал, может, мы с Тагаевым поторопились? Зачем ему убивать какую то девицу, да еще самому? Надо, говорит, в этом разобраться, и побыстрее. В городе, видишь ли, нервозные настроения: арест Тагаева — удар по всем честным бизнесменам области, он ведь у них зам президента какой то там ассоциации. Что скажешь?
— И вправду смешно, — покачала я головой и действительно засмеялась.
Не успела я покинуть кабинет Артема, как у меня зазвонил мобильный. Звонила Ритка.
— Он просил тебя приехать, — «просил» она произнесла так, что любое другое сердце замерло бы от восторга. Мое сердце к Дедовым выкрутасам давно привыкло и к Риткиной мольбе тоже.
— А меня здесь нет, я в Париже.
— Чего ты дурака валяешь? — обиделась она.
— Ничего подобного. Куда послал, там и нахожусь. Так ему и передай.
— По моему, он очень переживает, и вообще… когда вам надоест ссориться?
— Теперь никаких ссор, — заверила я. — Он меня уволил, чего нам делить?
— Что мне ему сказать?
— Что в Париже прекрасная погода.
— Достали вы меня, — пожаловалась Ритка и отключилась.
Стас с Сашкой паслись возле машины, вид у обоих был прямо таки счастливый, так и подмывало сказать какую нибудь гадость. Но я сдержалась, села в машину и пригласила их садиться.
— Ну, что? — спросил Стас.
— Сегодня в 15.30 тебе надо быть здесь.
— Зачем? Я же все рассказал, подписал… пять раз, по моему.
— Ну, милый… добрые дела наказуемы. Придется в десятый раз все рассказать. Надеюсь, это отобьет у тебя охоту геройствовать.
— Ты так говоришь, будто не рада, что я оказался в твоем доме.
— Я рада, — подумав, серьезно ответила я. — А еще меня радует, что ты такой везунчик.
— У меня на этот счет сомнения. Ты чересчур сурова со мной, и это после того, как я совершил подряд несколько подвигов в твою честь.
— Ага. Ты невероятно шустрый парень. Не думал сменить профессию?
— Зачем? Я на днях получу миллионы, и профессия мне вообще без надобности. Представляешь, как мы могли бы замечательно бездельничать?
— Для некоторых безделье хуже смерти, — усмехнулась я. — От спокойной жизни их тошнит.
— Ты себя имеешь в виду?
— И себя тоже.
— Скажи честно, я хоть немного тебе нравлюсь?
— Ты мне совсем не нравишься. Но мне тебя жаль.
— Это почему? — Он засмеялся, но взгляд его был очень красноречив.
— Потому что именно такие, как ты, от скуки рисуют себе кружочек на лбу и…
— Ты в самом деле так думаешь?
— Ага. Еще в русскую рулетку играют на пять баксов. Не пробовал?
— Не пойму, почему у тебя обо мне сложилось подобное мнение? Потому что я не оставил тебя в беде и не смылся при первых же признаках опасности? По моему, ты просто придираешься.
— Наверное, — не стала я спорить. — Терпеть не могу быть кому то обязанной, а ты мне жизнь спас.
— Извини, — улыбнулся он. — Как думаешь, они случайно не за мной? — кивнул Стае, наблюдая за тем, как нас, мигнув фарами, обогнал джип, приглашая остановиться.
— Возможно, — флегматично ответила я.
— Не могла бы ты объяснить своим друзьям, что если я набил им морды, а они, в свою очередь, мне, то больше военные действия затевать не стоит?
— Попробую.
Из джипа появился Григорий. Я открыла окно, поджидая его, он подошел, а я сказала:
— Гони двадцать баксов.
Он поморщился:
— Я же просил тебя не лезть в наши дела.
— Ясно. Значит, Валю и вы прошляпили.
Это ему очень не понравилось.
— Тимур не придет в восторг, когда узнает, что этот тип живет в твоем доме, — в отместку съязвил он, кивнув на Стаса.
— Для начала Тимура надо вытащить из тюрьмы.
Он помолчал, разглядывая поток транспорта, и с неохотой спросил:
— Что надо делать?
— Убийцу искать, естественно. Только вряд ли вы его найдете. Тут головой надо работать, а не кулаками. Так что у меня убедительная просьба: теперь вы не суйтесь. Уяснил?
Он одарил меня очень красноречивым взглядом и направился к своей машине.
— Умеешь ты наживать врагов, — покачал головой Стас.
— Без них скучно жить, — ответила я, и мы поехали домой.
Теперь, когда киллер находился под неусыпной опекой, ничто не мешало мне вернуться к главному. И сложившаяся ситуация меня не радовала: несмотря на внезапное потепление в отношении правоохранительных органов к данному делу, реальных сдвигов в следствии не наблюдалось. Я бродила по гостиной, восстанавливая в памяти детали убийства гражданки Гавриловой, пытаясь найти хоть какую нибудь зацепку.
— По моему, у нас гости, — появляясь из кухни, сообщил Стас. В дверь позвонили, я пошла открывать и обнаружила за дверью Деда.
Он сердито взглянул на меня, молча прошел в холл, снял ботинки, поискал глазами тапки, не обнаружил их и тут заметил Стаса.
— Это кто? — спросил он без какого либо намека на вежливость.
— Сашкин друг. Познакомились в парке.
— По твоему, это смешно?
— Я уже давно не смеюсь, у собаки мания заводить знакомства. Ты прямо у двери будешь меня воспитывать или пройдешь?
Дед прошествовал, но не в гостиную, как я ожидала, а на кухню, задев Стаса плечом и даже не обратив на это внимания.
— Чаю налей, — буркнул он зло. Было ясно: Дед не в духе. Я прикидывала и так и эдак, в чем провинилась, потом решила не забивать себе голову и дождаться, когда он расскажет сам.
Я сделала Стасу знак удалиться, что тот незамедлительно и исполнил. Сашка ушел сам, Дед его недолюбливал, а Сашка терпеть не мог тех, кто был не способен им восхищаться.
— Это правда?
— Что? — заволновалась я.
— Ты едва не погибла… Твой Вешняков идиот, он у меня место участкового и то не найдет.
— Вешняков то здесь при чем? — забеспокоилась я.
— Разумеется, он ни при чем. Это что, теперь такое развлечение у девиц: киллеров ловить?
К этому моменту мне его громогласные изречения ужо надоели, да и фраза насчет участкового, признаться, напугала. Как хороший солдат, Артем мечтал стать генералом, а тут участковый…
— Я выполняла и более неприятные поручения, — сказала я. — Тебе напомнить? И жизнью рисковала не меньше, чем сейчас. Однако тебя это обстоятельство отнюдь не смущало.
Он поднял голову от чашки и несколько минут весьма гневно смотрел на меня. Считалось, что этот его взгляд очень трудно выдержать. Некоторые даже утверждали, что невозможно. Но это не мой случай, я к Дедовым взглядам давно привыкла, и сейчас он меня не очень то впечатлил.
— Когда это прекратится? — пробормотал он с досадой.
— Что? — заинтересованно спросила я.
— Твое дурацкое поведение. Почему ты вечно суешь свой нос…
— А ты ничего не путаешь? — Я изобразила удивление поднятием бровей. — По моему, ты не меньше меня желал разобраться в этом деле и даже благословил… Правда, кое что забыл рассказать, кое что утаил, а кое где просто врал, но это, конечно, пустяки.
— В чем ты меня опять обвиняешь? — возмутился Дед. Между прочим, возмущался он вполне искренне. Я даже почувствовала себя виноватой по неизвестной причине.
— Скажи, пожалуйста, начальник твоей охраны в здравом уме?
— Не болтай глупости…
— Нет, я серьезно. По моему, у него серьезные проблемы с душевным здоровьем. Что еще можно подумать о человеке, который подбивает наркодилера организовать ограбление бара?
— Согласен, Ларионов идиот, — совершенно неожиданно кивнул Дед. — Но сейчас у меня нет ни малейшего желания обсуждать все это.
Я вздохнула и устроилась в кресле рядом с ним.
— Знаешь, я действительно думала, что тебе грозит опасность. А еще я думала, что если вы вцепитесь друг другу в горло… Мне то тогда что делать?
— Я понимаю, — вздохнул Дед и даже предпринял попытку меня обнять.
— Да ни черта ты не понимаешь, — разозлилась я. — Почему бы тебе не сказать мне тогда: слухи о том, что между нами пробежала черная кошка, сущая ерунда. Разумеется, я огорчен твоим выбором, но бизнес есть бизнес, и эмоции здесь не в счет. Оттого идея избавиться от Тагаева мне совершенно не симпатична.
— А ты бы мне поверила? — помолчав немного, спросил Дед. — Скажи я тогда это в своем кабинете, ты бы мне поверила? Ты ведь была убеждена, что я готов упечь его в тюрьму, даже не особо интересуясь за что.
Конечно, в его словах была истина. Наверное, не поверила бы. Усомнилась бы точно. Слишком часто его слова были далеки от его же истинных намерений, вот я и подвергала их сомнению. Иногда это было вполне разумно, но в этот раз я ткнула пальцем в небо. Дед, услышав от меня о появлении киллера, вряд ли был уверен, что явился он за Тагаевым, но, должно быть, такую возможность допускал, оттого и отправил меня по следу, а заодно внес свою лепту во всеобщую путаницу. Это его любимая тактика: бросить пробный камешек и посмотреть, что получится. Получилось много чего.
— Ладно, — вздохнула я. — Будем считать, что я не права, а ты, как всегда…
Он покачал головой с такой душевной мукой, что на какое то мгновение мне стало его жаль, хотя и мука эта могла быть всего лишь просчитанным ходом, мне ли не знать? В этом весь Дед, Но, даже прекрасно зная об этом, я время от времени ловлюсь на его выкрутасы.
— Ты ничего не поняла…
— Я поняла.. Ты обо мне беспокоился, ночей не спал, а я свинья неблагодарная.
— Кто этот парень? — спросил Дед, кивнув в сторону гостиной. Его способность мгновенно менять тему разговора меня тоже давно не удивляла. — Что у тебя с ним?
— В каком смысле? — прикинулась я дурочкой.
— Он ведь живет в твоем доме?
— В любом другом ему шею намылят. Он умудрился рассориться со всей городской шпаной.
— И как, по твоему, к этому отнесется Тагаев?
— А тебя это волнует? — задала я встречный вопрос.
— Меня волнует твое будущее. И я бы хотел, чтобы ты серьезно…
— Ты хотел, чтобы мы расстались с Тимуром, — напомнила я. — Теперь ты чего хочешь?
— На смену ему тут же появляется этот тип. Ты хоть что нибудь о нем знаешь? Сколько вы знакомы?
— С таким отношением мне никогда не выйти замуж, — пробормотала я. — Успокойся, я не собираюсь бежать за ним на край света и оставлять Тимура тоже не собираюсь. Теперь, когда мой выбор уже не бросит тень на всю твою команду, я вполне могу связать с Тимуром свою судьбу вполне официально. — Идея Деду явно не приглянулась, а я ядовито продолжила:
— Или ты убежден, что из тюрьмы ему не выйти? — Это понравилось ему еще меньше.
— Если он виновен… — сурово начал он, но даже его эта мысль не увлекла. — Иногда очень трудно поверить в очевидные вещи, — подумав, изрек он.
— Ты хочешь сказать, что Тагаев убил девушку?
— Разве есть другие подозреваемые?
Я отошла к окну и поглядела на деревья в парке.
— Не хочу критиковать твои действия, — непривычно мягко заговорил Дед, — но пока ты добилась только одного: в городе назревает бандитская война, которую мы и в худшие годы смогли счастливо избежать. Не мне тебе говорить, что благими намерениями выстлана дорога в ад. Очень удобно действовать, как велит сердце, гораздо сложнее поступать правильно.
— Ты человек государственный и мыслишь масштабно, — съязвила я. — А я…
— Вот именно, — перебил Дед, вздохнул и заговорил тихо и доверительно:
— Больше всего на свете я хотел бы видеть его в тюрьме. А еще лучше — на кладбище. Я ненавижу его так, как только может ненавидеть один мужчина другого. Он отобрал у меня самое дорогое — тебя, хуже того, он не сделал тебя счастливой. Это я тебе говорю как частное лицо, а теперь… сделай все возможное, чтобы его вытащить. Я прошу об этом тебя, потому что только тебе могу доверять. Несмотря на всю ту глупость, что сидит у тебя в башке, на твои вымышленные обязательства по отношению к нему и прочую чушь, я знаю, ты не станешь запихивать в тюрьму невиновного, лишь бы освободить своего любовника. Тут кое кто уже готов расстараться… Если он виновен, значит, виновен, если нет…
Дед поднялся и пошел в холл, я последовала за ним, наблюдая, как он обувается. Ни он, ни я более не произнесли ни слова. На прощание он все таки по отечески поцеловал меня и удалился. Я задумалась, чего в его словах больше: откровенности или хитрости. Теперь вроде бы все зависит от меня: останется Тагаев в тюрьме — Дед избавится от душевных переживаний, не останется — душевные переживания никуда не денутся, зато в городе будет тишь и благодать. В любом случае старый змей в выигрыше.
— Кто это был? — заглядывая в кухню, спросил Стас.
— Мой бывший работодатель.
— Звал назад?
— Сообщил, что мои дурацкие действия нанесли серьезный урон.
— Ему?
— И ему тоже. Вот что, мне надо навестить одну старушку.
— Можно нам поехать с тобой?
— Ты что, боишься оставаться один? — удивилась я.
— Конечно, у тебя кругом враги, теперь и у меня тоже.
— Поехали, — не стала я спорить.

* * *

Торчина Анна Григорьевна сама открыла нам дверь. На вид ей было никак не меньше восьмидесяти, седенькая, сгорбленная, в очках с толстенными линзами. Ее вид, однако, не вызывал уныния и скверных мыслей о грозящей старости. Напротив, старушка казалась довольной жизнью и вкуса к ней явно не потеряла.
— Вы Оля? — спросила она, улыбнулась и добавила:
— Проходите.
Полчаса назад я позвонила ей, чтобы договориться о встрече. Стаса с Сашкой я оставила в машине, чтобы не смущать старушку.
— Вот сюда… сейчас будем чай пить.
Я устроилась за столом, заинтересовавшись видом из окна. Прямо напротив был угол дома, где жила Гаврилова. Окна ее квартиры выходили на противоположную сторону, подъезда не увидишь.
— Вот тут оно лазает, — проследив мой взгляд, ткнула пальцем бабуля.
— Кто — оно? — улыбнулась я.
— А кто ж его знает. В темноте шасть вот по этим выступам. Юркий, вроде обезьяны. И за углом скроется, его и не видно.
Чисто теоретически человек мог подняться по стене и пролезть в окно третьей квартиры. Но квартиру проверили и следов взлома не обнаружили. Плюс калитка с замком, собака… и зрение у старушки так себе. Однако это единственная зацепка.
— Вчера опять лазил, — удовлетворенно сообщила старушка. — И калитка скрипела. Я нарочно окно открыла, дай, думаю, послушаю.
Если слух у нее такой же, как и зрение, неизвестно, что она там услышала.
— И часто вы его видите?
— Нет. Два раза видела.
— Первый раз до или после убийства в том доме?
— После. До убийства ничего не видела и врать не буду. А уж после того, как ваши тут ходили и выспрашивали, я и начала приглядываться. Ночью, бывает, долго не уснешь, вот и глядишь в окошко. Тут много чего увидеть можно. Однажды собака чуть с балкона не свалилась. Кот, такой хитрец, на дереве сидел, то ближе подберется, то попятится, а собачонка из себя выходит, и уж не знаю, как на балкон то влезла, на самые перила. Я давай Василию звонить, где, говорю, хозяева, куда смотрят.
— Это какому Василию вы звонили? — заинтересовалась я.
— Нашему, Глымову.
— Тому, что в доме консьержем работает?
— Конечно. Он ведь в соседнем доме двадцать лет прожил, пока квартиру на Балакирева не получил. Он тогда на химическом заводе работал, бригадиром. Потом сняли его из бригадиров, но квартиру успел получить.
— А за что сняли?
— Не помню уж точно. Вроде бы он подрался с кем то. Поди из за бабы. Уж до чего по молодости был бабник, просто беда. Да и нравом горячий. Чуть что не по его… Покойная то Лидия с ним намучилась, и мужики его из за своих баб со всей округи колотили смертным боем, а ему все нипочем. Лидия ко мне часто приходила, делилась, я то ведь никому ничего, ни словечка, а у нее душа болит, придет, поплачет, вроде и полегче на душе станет. Потом у Василия сердце прихватило, видно, бог наказал. Да так прихватило, еле еле выжил. Лидия плакала, хоть и непутевый, а жалко, муж все таки. Детей у них не было, у Лидии болезнь какая то… не могла детей иметь, она его всегда и оправдывала, мол, оттого и шляется. А как его из больницы выписали, совсем другим человеком стал. Все чего то пилит да строгает, в саду возится. Да уж и возраст, пора было остепениться. Лида нарадоваться не могла, она, и когда переехали, все ко мне ходила, нет нет да и зайдет. Только недолго ей в счастье жить пришлось, померла уж лет пять назад. Вот такие дела твои, господи.
— Позвонили вы Василию и что? — решила я продолжить разговор.
— Сообщил хозяевам, те собаку в дом загнали.
— Номер телефона он вам дал?
— Конечно. Как устроился, так ко мне заглянул и телефон оставил. Иногда позвонит мне или я ему, дежурство то у него долгое, да и мне охота поболтать. Целый день одна, мои все на работе, раньше семи никто не приходит, да и устают, им не до разговоров. Все телевизор смотрят, а у меня от него голова болит. Я к Клаве, соседке, хожу в лото играть.
Я пробыла у старушки около часа, выпила чаю и наконец покинула ее. Странное впечатление оставил этот разговор. Чувство было такое, точно я что то просмотрела, что то очевидное, лежащее на поверхности. Недовольная своим неизвестным промахом, я вернулась в машину.
— Ты выглядишь раздраженной, что нибудь не так? — спросил Стас.
— Все не так. — Я набрала номер Вешнякова. — Скажи, кто то устроил Глымова на эту работу или он просто так пришел, по объявлению?
— Нет. Его убиенная Гаврилова как раз и рекомендовала. До него парень молодой дежурил, студент, потом отказался. Срочно нужен был человек, вот Гаврилова его и прислала. Для пенсионера зарплата вполне приличная, так что место неплохое.
— То есть Гаврилова с консьержем были знакомы раньше?
— Да.
— Почему ты об этом молчал?
— Я не молчал. Ты, должно быть, забыла… а может, я забыл. Они раньше жили по соседству, он ее еще с пеленок помнит, так что…
— Ты это проверил?
— Конечно. Действительно, жили в соседних дворах. Встретились с Глымовым в магазине, разговорились, она и сказала, что консьерж нужен, потом позвонила. Это было три года назад. Общались они с убитой, по его словам, мало, в основном здоровались. Она поинтересуется его здоровьем, он спросит, как дела. Особо тем для разговоров не находилось, разница в возрасте, да и знали друг друга не то чтобы хорошо. Я тебя понимаю, — вздохнул Артем. — Но старику то с какой стати убивать девчонку?
— Может, он ей денег должен?
— Да у него на книжке сто тысяч рублей. Сумасшедшие деньги для пенсионера. Дача, машина. И то и другое не нужно, продавать собрался. На даче одному тоскливо, и грядками жена занималась, а на машине из за здоровья ездить боится.
Говорил Артем весьма эмоционально, должно быть, решив, что я намерена вытащить Тагаева любыми способами, даже если для этого придется посадить невинного человека.
Закончив разговор, я с неодобрением взглянула на Стаса. Когда у человека скверно на душе, всегда приятно сорвать на ком нибудь злость, так что дитя литовских пущ в этом смысле подвернулся весьма кстати.
— Может, ты объяснишь мне суть проблемы? — вдруг заговорил он, хотя мог бы сидеть и помалкивать. — Вдруг в голову придет гениальная мысль?
— У меня в этом большие сомнения, — буркнула я, но ситуацию описала довольно подробно, может, и скажет что путное.
— Значит, в доме трое, один из них убит, а кто то из оставшейся парочки — убийца. Твой Тагаев на эту роль подходит идеально, — улыбнулся он.
— Но он не убивал, — отрезала я. Стас покачал головой.
— Я даже не спрашиваю, откуда у тебя такая уверенность. Ну, если не убивал он, значит, убил старик. Остается понять за что, а там… — Он посмотрел на меня и опять улыбнулся. — А если старик все таки не убивал?
— Значит, в доме был еще кто то.
— Тагаева ты категорически исключаешь?
— Будь добр, заткнись, если нечего сказать, — попросила я.
— Хорошо, хорошо. Давай поищем этого четвертого. Слова бабули стоит проверить, вдруг в самом деле кто то по стене проникает в дом. Только я не знаю, зачем ему это нужно после убийства.
Слова старушки я и без его умных подсказок собиралась проверить, поэтому, когда стемнело, мы устроились в машине неподалеку от дома так, чтобы та самая стена хорошо просматривалась.
Стемнело быстро, пялиться в одну точку занятие не из особо приятных. Меня тянуло в сон. Я радовалась, что не взяла с собой Сашку, и печалилась, что столь же разумно не поступила в отношении Стаса. Похоже, сидеть молча он никак не мог.
— Ты думаешь, он сегодня появится?
— Я не думаю, я жду. С думаньем у меня вообще проблемы.
— Я бы так не сказал.
— А я и не прошу.
— Знаешь, у тебя тяжелый характер, — выдал он ценную мысль.
— Ага. По этой причине ты и торчишь здесь.
— Ты не дослушала. У тебя тяжелый характер, но я готов с этим мириться, — лучезарно улыбаясь, закончил он. — Почему ты не спросишь, с какой стати я тебе помогаю?
— Да мне по фигу, — отозвалась я. — К тому же никакой помощи я от тебя не вижу.
— Серьезно? — съязвил он. — А кто тебя от смерти спас?
— Ты же сам говорил, что у тебя это случайно получилось, — зевнула я.
— Нет, это даже странно. Я спасаю девушку от гибели, и в ответ никакой благодарности.
— Будет тебе благодарность. Я отыщу твою бабушку и лично передам ее тебе из рук в руки.
— Бабушка само собой, но мне хотелось бы…
— Я подружка мафиози, он тебе голову оторвет, — весело напомнила я.
— Он пока еще в тюрьме, и я бы не возражал, если бы он там и остался. Вместо этого я ломаю голову над тем, как ему помочь. Как думаешь, почему?
— Потому что дурак, наверное. Или есть еще варианты?
— Большое тебе спасибо, — язвительно ответил он и поклонился. — Просто я прекрасно понимаю, что, пока он там, говорить с тобой совершенно бесполезно.
— О чем ты собираешься говорить? — удивилась я.
— Ясно о чем. Я хочу, чтобы ты со мной уехала.
Я повернулась, к нему и с минуту разглядывала его физиономию, благо свет фонаря, что был не так далеко, позволял это. Изучение его физиономии ничего, кроме досады, у меня не вызывало. Я покачала головой и отвернулась, никак не желая все это комментировать, но Стас вновь полез с вопросами:
— Чего ты головой качаешь?
— Ты редкий нахал. Я одного такого уже встречала, правда, он меня с собой не звал, наоборот; отпихивался. Но тоже кончил плохо.
— Почему «тоже»?
— Потому что твоя любовь к экстриму до добра тебя не доведет.
— Кто это тут говорит об экстриме? — усмехнулся он.
— Я рискую, выполняя свою работу, то есть делаю это во имя чего то такого, что считаю важным. А ты просто так. За компанию.
— Экстрим закончится, как только ты скажешь «да», — весело заявил Стас.
— С какой стати мне заниматься глупостями?
— Ты не любишь своего Тагаева, — сказал он со знанием дела.
— Так я и тебя не люблю.
— Это мы еще посмотрим. Ты чувствуешь себя перед ним виноватой, и это мешает тебе оценить мои прекрасные человеческие качества. Как только он вернется, ты поймешь…
— Заткнись, — шепнула я, потому что кое что заметила.
На верхнем выступе стены появилась тень. Сначала я даже не поняла, что это такое, но уже через несколько секунд стало ясно: по стене дома спускается человек, используя декоративную отделку как ступени. Когда до земли оставалось чуть больше метра, человек спрыгнул. Из за угла появилась собака, он замер, собака тоже замерла, а потом спокойно подошла к нему, и они вместе отправились к задней калитке.
У мужчины, а теперь ясно было, что это мужчина, был ключ. Он открыл калитку, вышел, запер ее, погладил собаку и зашагал по улице как ни в чем не бывало. Руки он держал в карманах, на воришку не был похож. Других вариантов не было. Оттого парень очень меня заинтересовал. Малым ходом я отправилась за ним, надеясь, что он не обратит внимания на машину. Парень ни разу не оглянулся, похоже, его мало что интересовало из того, что происходило вокруг. Я пыталась понять, куда он направляется, через час стало ясно: он идет по кругу, в центре которого тот самый дом. Оставалась пара кварталов до того, чтобы круг замкнулся, когда парень свернул в переулок и направился в супермаркет, который работал круглосуточно.
Здесь он повел себя загадочно. Замер в кустах напротив входа и стоял так минут пятнадцать, затем быстро вошел в магазин. Стас остался в машине, а я последовала за парнем.
Несмотря на ночное время, народу в магазине было довольно много. Парень двигался быстро, от витрины к витрине, держа в руках корзину. Я обратила внимание, что в корзину он набирал в основном всякую дрянь, вроде лапши, которую заваривают кипятком, а еще печенья, килограмма три, не меньше. Он прошел к первой кассе, я ко второй, прихватив буханку хлеба. Парень стоял ко мне спиной, я расплатилась раньше и встала у окна, точно кого то поджидая, это позволило мне как следует рассмотреть его. Ему было не больше восемнадцати. Светлые волосы, угревая сыпь на подбородке, что особенно его не портило, парнем он был красивым. На мир он смотрел с детским любопытством. Правда, сейчас в нем чувствовалось беспокойство, он торопился покинуть магазин и нырнуть в темноту. Переулком парень вернулся к интересующему нас дому, открыл калитку, погладил подбежавшую собаку, угостил ее печеньем, снял кроссовки, подвесил пакеты за шнурок себе на шею и по обезьяньи ловко взобрался на второй этаж. Машину мы к тому времени покинули и из своего укрытия видели, как он толкнул створку застекленной лоджии и она открылась. Парень быстро влез в лоджию и закрыл створку.
— Как все просто, — пробормотал Стае. — По твоему, он и есть убийца?
Я пожала плечами, набирая номер Вешнякова. Разумеется, он мне не обрадовался, потому что, в отличие от меня, спал. Однако, как только я рассказала ему о своем открытии, сонную одурь с него точно ветром сдуло, и жаловаться на свое сиротство он тоже перестал. Теперь его переполняла энергия.
— Оставайся возле дома, чтобы парень не смылся. Я сейчас пошлю кого нибудь за родственницей, у которой ключи, и через полчаса буду там.
— У меня создалось впечатление, что парень просто прогуливался, — заметил Стае. — Ну и продуктами заодно запасся. Похоже, он здесь от кого то прячется.
— Это мы у него узнаем, — не стала я опережать события.
Вешняков появился через двадцать минут. Заметив его машину, я вышла из тени деревьев, чтобы он мог меня увидеть.
— Он все еще там? — спросил Артем, выходя из машины.
— По крайней мере больше мы его не видели.
Вешняков удовлетворенно кивнул.
— Сейчас ребята подъедут.
Ждать пришлось довольно долго. Как выяснилось позднее, мать владельца третьей квартиры, у которой были ключи, не желала открывать дверь в столь неурочное время и звонки игнорировала. Пришлось звонить ей раз двадцать, прежде чем она сняла трубку, объяснять ситуацию, затем описывать внешность сотрудников, лишь после этого женщина открыла дверь. Прибыла она крайне раздраженной и недовольной, что и понятно.
— С этими ключами одна морока, — сразу же заявила она. — Больше ни за что не соглашусь, пусть у охранника внизу оставляют. И что бы в самом деле не оставить? А тут вот ночей не спи…
В этот раз дежурил молодой мужчина, он открыл дверь подъезда, узнал Артема и поздоровался, не обратив внимания на документы. Артем вкратце объяснил, в чем дело, мужчина удивился, но возражать не стал. Женщина и один из сотрудников остались внизу вместе с консьержем, а мы втроем, взяв ключи, поднялись на второй этаж.
Из квартиры не доносилось ни звука. Замков было два, и оба открылись практически бесшумно. Мы вошли в темный холл, он был огромным, где то впереди тускло белело большое зеркало. Оставив возле двери еще одного сотрудника, мы очень тихо проследовали дальше. Артем здесь уже был и оттого ориентировался неплохо. Свет от уличного фонаря освещал столовую и кухню, что значительно облегчало нам жизнь.
Артем осторожно открыл дверь следующей комнаты, но тут же схватил меня за руку и сделал знак молчать. Очень тихий монотонный звук доносился из дальней комнаты. Мы проследовали туда, Артем приоткрыл дверь, и в первое мгновение я увидела только работающий телевизор, который почему то стоял на полу. Напротив него, вытянув ноги и привалясь спиной к кровати, сидел паренек и уминал печенье. Занятие так его увлекло, что нас он не услышал. Лишь только когда Артем нащупал выключатель и вспыхнул свет, парень вздрогнул и резко повернулся.
— Привет, — сказала я. Не знаю, чего было больше в его лице: удивления или ужаса.
— Привет, — пробормотал он, взгляд его метался от меня к Артему. — А вы кто? — робко спросил он.
Артем подошел ближе, сунул ему под нос удостоверение. Возможно, мне показалось, но парень вздохнул с облегчением.
— А ты кто? — в свою очередь спросила я.
— Я? Дмитрий. Игошин моя фамилия. У меня и паспорт есть.
Он, все еще сидя, потянулся к куртке, которая лежала неподалеку, а Артем ласково сказал:
— Спокойно. Сиди на месте.
Парень замер, Артем поднял куртку и извлек из ее кармана паспорт.
— Так… Игошин Дмитрий Валерьевич, прописан Северная, 2а, 15. А здесь ты что делаешь, Дмитрий Валерьевич?
— Я? Ну… — Вопрос вызвал у него затруднение. — Живу… временно.
— Живешь? А чего по стене лазишь?
— Просто… У меня ключи есть в кармане, можете проверить.
Ключи действительно были, точно такой же комплект, как и тот, что Артем получил от матери владельца квартиры. Артем со вздохом устроился в кресле, сверху вниз глядя на растерявшегося парня.
— Ты давай ка поподробнее: что делаешь в чужой квартире, кто тебе дал ключи.
— Ленка дала, — ответил он. Мы переглянулись.
— Дочка хозяев, что ли? — уточнил Артем.
— Ага.
— А зачем она тебе ключи дала? Ты давай, начинай говорить. Я что, слова из тебя клещами буду вытаскивать?
— Она с предками уехала, — заторопился парень, — а мне ключи оставила, потому что мне жить негде.
— А родители о ее доброте знают? — спросила я.
— Нет, — помявшись, ответил он.
— Поэтому ты дверью и не пользовался?
Я потерла лицо ладонями. Похоже, я опять тяну пустышку. Этот парень к убийству никакого отношения не имеет. Но я все же решила дослушать его до конца.
— Если бы охранник засек меня и рассказал ее родителям, Ленке здорово бы влетело.
— Надо думать. А ты сообразительный: кроссовки снимал, чтоб на стене отпечатков не было, с собачками подружился.
— Мы с Ленкой больше года встречаемся, я ее провожал…
— Понятно. Ты мне вот что скажи, — устало вздохнул Артем. — От кого прячешься?
— Не прячусь я вовсе… просто мне жить негде.
— Чего дома не живешь?
— С родителями поссорился…
— Придется поговорить с родителями.
— Да в чем дело то? Мне же Ленка ключи дала, можете у нее спросить.
— Спросим. Сейчас речь не о Ленке, а о тебе. Сидишь здесь целыми днями, ночью совершаешь прогулки и вылазки в магазин. Для такого поведения должна быть причина. Ты рассказывай, я все равно докопаюсь что к чему, только тебе все это время придется посидеть у нас. — В этом месте Артем сделал сердитое лицо. По мне, так он выглядел очень забавно, но Диме так не показалось.
— За что? — попытался возвысить он голос.
— За то, что ты находишься в чужой квартире и никак не объясняешь своего странного поведения…
— Я деньги одному типу должен, — понуря голову, сообщил Дима. — Тачку я у него разбил, случайно… Он сам виноват, посадил меня за руль, хотя я был не трезвее, чем он. Ехали по Ильича, там яма, я ее не заметил, со всей дури — бух! Занесло меня и прямо в столб. Сначала вроде бы решили, что, раз оба виноваты, значит, будем как то вместе тачку восстанавливать. Потом папаша на дружка наехал, а они вместе на меня. Только где у меня такие деньги? А они грозят. Папаша у него, кстати, крутой, вполне могут и в самом деле…
— И долго ты собираешься прятаться? — спросил Артем.
Дима пожал плечами:
— Не знаю. Может, они малость успокоятся, хоть разговаривать начнут по человечески. В институт не хожу, на работе пришлось отпуск взять. Вляпался, короче.
— Ты даже сам не знаешь как, — кивнул Артем.
Парню это очень не понравилось.
— Что вы хотите сказать? Я здесь ничего не брал, и ключи мне дала Ленка…
— Я хочу сказать, что в соседней квартире женщину убили, и твое появление здесь в свете данного события более чем подозрительно.
— Я то при чем? — Теперь парень испугался по настоящему. — Я тут сижу тише воды, чтобы не засекли только… Ну, видел в глазок, что менты понаехали… извините… даже видел, как носилки вытаскивали. Ведь кого то арестовали? С ней же парень был?
— Значит, на момент убийства ты находился в этой квартире? — спросил Артем, быстро взглянув на меня.
— Ну… был.
— Квартиру проверяли, но ты предпочел не общаться с сотрудниками милиции.
— На фиг мне это? Ленка позвонила, предупредила, что предков расспрашивали и что у бабки ключи от квартиры есть. Я и смылся. Но по улицам особо не набегаешься, у меня знакомых полно, можно и нарваться, вот я опять вернулся.
— Когда квартиру проверяли, окно лоджий было закрыто, — напомнил Артем. — Как же ты выбрался?
— Через черный ход. У меня и от него ключ есть. Когда охранник телик смотрит, пройти легче легкого, по лестнице спустился, и все. И вошел так же, окно то я закрыл. Рисковал, конечно, но повезло. Я почему по стене лазаю — чтоб не нарваться. Хотя дом чудной, жильцов совсем ничего. А за деревьями не видно, как я по стене. И охранник из дома ночью не выходит. Они вообще всю ночь спят. Просто я боялся в подъезде с кем то ненароком столкнуться, да и услышать могли, как я дверь отпираю.
— Это мы уже поняли. Ты нам про убийство расскажи, — напомнила я.
Парень нахмурился.
— А чего я знаю то? Ну, шумели… Я к двери подошел, заглянул в глазок. Соседка с парнем дверь открывали, оба на ногах не стоят, он даже пьянее, чем она. Зашли и ключ в замке оставили, совсем голова не варила. Я успокоился и пошел телик смотреть. Потом девка заорала.
— Что значит заорала? — насторожился Артем.
— То и значит. Как завопит: «Дядя Вася…»
— Дядя Вася — это консьерж, что ли?
— Ну… Она его за бутылкой посылала, за шампанским. Давай, говорит, бегом, одна нога здесь, другая там. По моему, она уже ничего не соображала.
— А что дядя Вася?
— Откуда я знаю? Подошел, сказал: «Что ты кричишь, весь дом на ноги поднимешь». Кого поднимешь, если нет никого.
— Он подходил сюда? — уточнила я.
— Конечно, раз я его слышал. Я с кухни шел. Слышу, они говорят.
— К глазку не подходил?
— Нет. Очень мне нужны их пьяные разборки. Потом все стихло, я еще до комнаты не дошел, а они уже угомонились.
— Ты уверен в том, что консьерж поднимался сюда?
— Конечно. Что я, врать буду? Потом он еще раз здесь был, с соседом. Я в глазок видел. Я днем сплю, а ночью от безделья прислушиваюсь, да и страшновато.
— Вот что, — сказал Артем, поднимаясь. — Поедешь с нами. Не волнуйся, надолго не задержу, если не врешь, конечно. Проверим твои показания, и гуляй.
Ехать Диме очень не хотелось, но он, разумеется, понимал, что выбора у него все равно нет.
— Старик соврал, — с неудовольствием глядя на меня, заметил Артем, точно не старик, а я соврала. — И этому должна быть причина.
— Значит, она у него была, — кивнула я.
— Думаешь, убил он? Но какая причина?
— Давай ее поищем. Где, кстати, сейчас Глымов?
— В больнице, у него же сердце больное, а здесь убийство…
Я пошла к двери, собираясь проститься с Артемом, но вдруг замерла, ибо ко мне пришла мысль, которая, должно быть, и не давала мне покоя все это время: сестра Гавриловой говорила, что художник, тот самый, с кем у Гавриловой была несчастная любовь, знакомил Настю с отцом, а по документам у него вроде бы отца нет. Странно, что я тогда не придала этому значения, решив, что она оговорилась.
— По документам эта женщина — мать одиночка, но отчество у сына Васильевич. Неужто все так просто? — покачал головой Артем.
— Да уж, — вздохнула я. — Простота большой трагедии.

* * *

Стас спал в машине, дожидаясь, когда я вернусь от Артема.
— Ну что? — зевая, спросил он. — Парень рассказал что то интересное или мы зря потратили столько времени?
— Тебе его точно тратить ни к чему, в то время, как прах твоей бабушки до сих пор лежит в чужой земле. Завтра попробую тебе помочь и восстановить историческую справедливость в знак большой любви и благодарности к братскому литовскому народу.
— Хочешь сказать, что своих дел у тебя больше нет? Неужели парень видел убийцу?
— Так мне еще никогда не везло. Однако надо и ментам поработать. Не только мне чужие пороги обивать.
— Куда ты едешь? — удивился Стас, заметив, что я сворачиваю на светофоре.
— В гостиницу, где ты живешь. У меня ты все таки загостился.
— Гонишь? А как же плохие ребята?
— Ты с ними прекрасно справляешься.
Он еще что то говорил, но я в ответ лишь дипломатично улыбалась и с облегчением высадила его возле гостиницы.

* * *

Все действительно оказалось до банальности просто. Много лет назад и Глымов, и погибший художник Сушков, и Гаврилова жили неподалеку друг от друга. Молодые люди знали друг друга с детства. Правда, потом долго не виделись, пока уже взрослыми людьми не встретились вновь. Но не это обстоятельство было для нас самым интересным. Глымов, по рассказам его бывшей соседки, охотно заводил романы на стороне. Результатом одного из таких увлечений стало рождение мальчика, которому дали имя Борис, отчество он получил Васильевич, хотя отец категорически отказывался признать его своим ребенком. В конце концов женщине стало обидно, что родной отец ходит мимо мальчишки, делая вид, что не замечает его, и она поменяла квартиру на жилье в другом районе. По иронии судьбы, через несколько лет в соседнем доме получил долгожданную квартиру и Глымов. Но теперь он совершенно по другому отнесся к мальчику. Может, остепенился, а может, понял, что другого сына у него уже никогда не будет. Он помогал парню деньгами и всячески демонстрировал свою любовь. Когда остался вдовцом, даже хотел жениться на своей прежней возлюбленной, чтобы семья после стольких лет воссоединилась, но мать мальчика, а тогда уже молодого человека, категорически этому воспротивилась. Видно, обида еще жила в ней и давнюю любовь сменила ненависть. Теперь она на Глымова не обращала внимания и даже имени его не упоминала, хотя сыну видеться с отцом не препятствовала. А потом парень погиб. Покончил жизнь самоубийством или был убит любовником девушки, с которой он собирался связать свою жизнь. Горе не объединило его родителей, и каждый свое переживал по отдельности,
— Поехали в больницу, — сказал Артем. — Мне сообщили, что ему стало лучше.
В десять часов утра мы были у здания больницы. Тут же прошли в отделение, не вызвав ни у кого ни вопросов, ни особого внимания. Артем постучал в пятнадцатую палату, услышал «да», и мы вошли. В палате находилось трое мужчин. Двое лежали на своих постелях, ожидая обхода, Глымов сидел возле окна, разглядывая ветви березы, что легонько постукивали по стеклу.
Когда мы вошли, он повернулся, потом медленно встал, держась за подоконник, и пошел нам навстречу.
— Идемте в коридор, — сказал он тихо. В коридоре он устроился на диване, вздохнул и пробормотал, не глядя на нас:
— Я знал, что вы придете. Докопаетесь. Я и не думал ее убивать, не знаю, что на меня нашло. Она моего сына погубила, она… мерзкая шлюха. Но я не думал… а когда увидел ее, пьяную, полуголую… она меня за шампанским посылала, сбегай, говорит… это я ей побегу, еще в ноги поклонюсь, что на работу пристроила, а сына… Ну, и случилось со мной что то, в глазах потемнело, и я… убил, одним словом. Испугался, конечно. Кому в тюрьму охота… Но потом решил, что пойду и все как есть расскажу. Но смелости не хватило. А когда узнал, кто этот ее ухажер, подумал: такому в тюрьме как раз и место… хотя знал, что вы докопаетесь. Чувствовал. Чего теперь? Арестуете?
— До суда, думаю, можно будет ограничиться подпиской о невыезде, — ответил Артем, с сочувствием глядя на старика. Может, о своих детях вспомнил. У меня же старик сочувствия не вызывал, какую то брезгливую жалость — да, но не сочувствие. А потом я подумала, что не мне его судить, и мне стало даже хуже. Жизнь так устроена: спасая одного, ты роешь яму другому. Может, от этого и скребли на душе кошки.
— Ты поезжай, — сказала я Артему, — а у меня здесь дело.
— В больнице? — удивился он. — Чего ты мне голову морочишь?
— Я что, не могу сходить к врачу?
— К какому врачу?
— Тебе мой врач без надобности.
— А а… так бы и сказала.
— Так я и говорю.
— Надо бы это… отметить, — покаянно добавил он.
— Отметим, — я махнула ему рукой на прощание и направилась в поликлинику.

* * *

Администратор на четвертом этаже сказала мне, что жилец из четыреста семнадцатого у себя. Гостиницу Стас выбрал неплохую, но далеко не лучшую в городе, и номер, конечно, самый обыкновенный. Со старыми привычками не просто расстаться, хотя он без пяти минут миллионер. Я постучала, он открыл дверь и улыбнулся.
— Рад, что ты пришла, — сказал он
— Сейчас ты еще больше обрадуешься. — Я протянула ему пластиковую папку с бумагами. — Можешь забрать бабушку хоть сегодня.
— Ты это серьезно? — не поверил он.
— Абсолютно. Я же обещала помочь, вот и помогла.
Я направилась к двери. Стас заволновался:
— Куда ты?
— У меня есть дела и помимо твоей бабушки.
— Подожди. И что дальше?
— Дальше? Ты заказываешь транспорт на историческую родину. Не думаю, что это вызовет особые трудности. Деньги у тебя есть.
— Ты же прекрасно понимаешь, что я не об этом.
— А о другом и говорить не стоит, — широко улыбнулась я.
— Чепуха.
— Чепуха то, что ты сейчас намерен мне сказать. Тебе у бассейна лежать надоело, вот и все. Так что твои рыцарские подвиги меня не впечатляли.
— Да не любишь ты своего Тагаева.
— Откуда тебе это знать? Люблю, не люблю…
— Я знаю. Я…
— Т шш, — прижала я палец к губам. И продекламировала:
— «Любимый мой вчера убит, любимый мой в гробу лежит, и солнца луч навек погас, мой милый не откроет глаз».
— Что это за чушь, скажи на милость?
— Это шотландский классик. Когда то давно я любила читать книги, но это не пошло мне на пользу.
— Ты его не любишь, дура, мать твою, — не выдержал он и на мгновение стал похож на себя прежнего, хотя теперь у него было другое лицо.
— Точно, — кивнула я. — Дура. А ты всегда был очень разумным парнем. Чего ж тебе тогда так тошно, Саша? Не явился бы ты сюда, будь все по другому. Я сначала подумала, ты снова взялся за старое, оказалось, что все даже хуже…
— Ты мне мстишь, сучка, вот и все. Только кому ты делаешь больнее?
— Уж точно не тебе, — усмехнулась я, направляясь к двери, распахнула ее и сказала:
— Кстати, ты бы поторопился убраться отсюда. Не одна я такая умная, вдруг сообразят ненароком, кто ты такой, герой. — Я махнула рукой и добавила:
— «Аста ла виста, беби!»
Закрыла дверь и пошла по коридору, беспричинно улыбаясь. Впрочем, причина была. Я прощаюсь с прежней жизнью. Как ни странно, легко прощаюсь. В тот момент я верила: та жизнь, что ждет меня впереди, непременно будет счастливой. Я так и думала: с завтрашнего дня начинаю новую жизнь, где я буду счастлива. С утра до вечера, без перерыва на обед. И все у меня получился. Вот так.

* * *

Я ждала Тимура дома. Сначала я хотела встретить его возле ворот тюрьмы, как в гангстерских фильмах. Но, узнав, что его товарищи по оружию пасутся там с восьми часов утра, готовя торжественную встречу, решила не вносить смятение в их дружные ряды. Пусть мужчины обнимутся по братски, похлопают друг друга по плечам, троекратно лобызаясь, а я скромно дождусь своей очереди.
На самом деле я боялась, что мы будем испытывать обоюдную неловкость. А так как я твердо решила, что никаких недомолвок теперь между нами быть не может, то и пришла к выводу, что встретиться нам стоит наедине.
Я разожгла камин, силясь придать нашей встрече некую торжественность, к тому же меня отчего то знобило и я хотела согреться.
Ждать пришлось долго. Может, Тимур готовился к трудному разговору, а может, просто не спешил домой. Наконец хлопнула дверь, я услышала его шаги. Он появился в гостиной в куртке и обуви, хотя я вроде бы приучила его разуваться у порога. Привалился плечом к стене и сказал:
— Привет.
— Привет, — ответила я и улыбнулась. — У меня есть для тебя потрясающая новость, хотя она тебе таковой может и не показаться.
— Да? Отлично, — кивнул он.
— Чего не раздеваешься?
— Я на минуту.
— Какие то дела?
— Дел полно, — вздохнул он.
— Поесть успеешь?
— Спасибо, я поел. Я хотел поблагодарить тебя. Ты, как всегда, вела себя героически. И вообще… — Он улыбнулся и развел руками.
— Ты говоришь с иронией?
— Пытаюсь. Не хочу придавать нашей встрече мелодраматический характер. — Он провел рукой по волосам, посмотрел на меня, и в глазах его появилась печаль. — Знаешь, это ужасно смешно, но, когда я сидел там, я вдруг понял, как это несправедливо, жестоко и глупо держать кого то в клетке. И дал себе слово: если выйду оттуда, непременно выпущу тебя на волю, — он улыбнулся. — Прости меня, если можешь. Я хотел как лучше. Честно хотел. — Он сделал шаг к двери, но все таки обернулся. — Ты ведь знаешь, что он жив? Знаешь… оттого и жила со мной.
Он бросил ключи на консоль в холле.
— За вещами придешь? — не зная, что сказать, спросила я.
— Бог с ними. Выброси.
И ушел.
— Да, — сказала я подошедшему Сашке. — Что ты на меня смотришь? Ну, побежала бы я за ним, и что? Сказала бы ему, он остался бы и думал, что это и есть причина, почему я хочу быть с ним. Хуже того, я сама бы начала думать, что он лишь поэтому и остался. Так что фигня все это, мой гениальный друг. Что должно быть, то и будет.
Я прошла на кухню, с тоской думая, что теперь и не напьешься. Включила магнитофон погромче и голосила что то о своей звезде, пытаясь переорать Бутусова. Потом зазвонил телефон, и я бросилась к нему со всех ног, потому что хотя и храбрилась, но на душе было скверно, хоть волком вой. Вдруг и ему тоже? Звонил Дед.
— Не помешал? — спросил он.
— Нет, — вздохнула я.
— Чем занимаешься?
— Песни пою.
— Какие песни, что еще за глупость?
— Хорошие песни. Вот, послушай. «И все тюлени, все киты, звезду завидя, горько плачут, она не светит никому, она не греет никого, она приводит всех к заветной цели».
На третьей строчке он бросил трубку. Должно быть, песня ему не понравилась, а может, мое исполнение.
Но через полчаса он стоял на моем пороге с очень сердитым лицом.
— В чем дело? — спросил он, приглядываясь ко мне. — Ты что, опять пьешь?
— Нет, я в завязке. Проходи, чего у дверей стоять.
Я села возле камина, положив Сашку себе на колени. Дед устроился в кресле. Чувствовалось, что он не знает, что сказать и как себя вести. Теперь он выглядел не сердитым, а скорее огорченным.
— Где Тагаев? — спросил он нерешительно.
— Ушел, — пожала я плечами.
— Куда?
— Он не куда. Он совсем ушел.
— И что?
— Ничего. Просто ушел.
— Мое мнение тебе известно, — кашлянув, заметил Дед, с еще большим вниманием приглядываясь ко мне. Я смотрела на огонь. Было тихо, и никто из нас не решился нарушить эту тишину.
— Игорь, — вздохнула я.
— Да?
— Я беременна.
Если б потолок вдруг рухнул, это не произвело бы на него такого впечатления.
— От кого? — брякнул он.
— Глупостей то не спрашивай.
— Тагаев знал об этом и ушел?
— Я ему не сказала.
Мы опять замолчали. На этот раз первым тишину нарушил Дед:
— Ты считаешь, что вправе поступить с ним так?
— Можно, для разнообразия я подумаю о себе?




Предыдущий вопрос | Содержание |

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art