Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Татьяна Полякова - Аста ла виста, беби! : -3-

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Татьяна Полякова - Аста ла виста, беби!:-3-

 * * *

Закончив разговор с Лялиным, я поехала в ночной клуб «Тихая заводь», который был мне хорошо знаком. Его хозяин мой давний друг, но, когда я толкнула стеклянные двери клуба, мои чувства были далеки от дружеских.
Сашку я взяла с собой, он нервно таращился из сумки, удивляясь нашей необычайной подвижности. Подозреваю, пес охотно смотрел бы дома телевизор, но выбора у него не было.
Охранник на входе, увидев меня, выдал свою лучшую улыбку. Впрочем, арсенал их у него не так велик, парень вообще не любил улыбаться, но для меня сделал исключение.
— Володя здесь? — спросила я, поздоровавшись.
Тут и сам Володя возник в поле моего зрения, раскинул руки и запел:
— Глазам своим не верю, привет, солнышко.
Он заключил меня в объятия и даже поцеловал, чему я не препятствовала. Володя содержал в городе несколько ночных клубов. В последнее время своей штаб квартирой сделал «Тихую заводь», в остальные наезжал время от времени, приглядывая за порядком. С Сашкой они были друзья, оттого Володя и сказал:
— Выпусти его из сумки. Пусть побегает.
— Перебьется, — посуровела я. Сашка обиженно отвернулся, а Володя насторожился.
— Пойдем ко мне?
— Пойдем.
В кабинете Володя устроился рядом со мной на диване, велел принести себе коньяк, а мне кофе и продолжал улыбаться, но теперь за его улыбками скрывалась тревога. Он уже понял, что я пришла не просто так. Дав человеку насладиться вкусом коньяка и отодвинув недопитую чашку кофе, я спросила:
— Помнится, ты зарекался связываться с наркотой.
Он едва не поперхнулся, продемонстрировал изумление и даже предпринял попытку перекреститься.
— Да ты что? Да я…
Я лучезарно улыбнулась, скрестив руки на груди. Володя вздохнул и отвел взгляд. Он молчал, и я молчала. Так как мы хорошо знали друг друга, он заговорил первым:
— Детка, ты же понимаешь…
— Меня интересует тип по кличке Дизель.
Теперь он удивился по настоящему:
— Дизель? На кой черт он тебе?
— Что он за человек. С кем работает?
— Ну… черномазый… учился в университете, то ли выгнали, то ли сам ушел. Торгует наркотой, подрабатывает в стриптизе, мелочовка.
— Ты не сказал главного, — напомнила я. Володя поморщился.
— Я не интересуюсь, у кого он берет эту дрянь.
— Так уж и не интересуешься? — улыбнулась я, решив не обижать старого друга.
— Представь себе. Хотя в пору моей борьбы за здоровье нации в отдельно взятом клубе меня навестили и дали понять, что делать этого не стоит. Тебя интересует, кто ко мне заглянул?
— Конечно.
— Некий господин Коваль, больше известный под кличкой Валя. Твой друг тебя случайно с ним не знакомил? — язвительно поинтересовался Володя.
— Забыл, наверное, — вздохнула я.
— Может, объяснишь, в чем дело?
— Надо поговорить с этим типом. Очень рассчитываю на твою помощь.
— А неприятностей у меня не будет?
— Не будет.
— Хорошо.
— Позови охранника.
Я снабдила охранника инструкцией, а он меня наручниками. После чего я заняла выжидательную позицию в длинном коридоре, который упирался в кладовку. Вскоре в этом самом коридоре появился охранник, рядом с ним шел щуплый негр в вязаной шапке, красной футболке и штанах, которые мешком свисали с тощих ягодиц. Знала бы, что Дизель такое тщедушное создание, не стала бы беспокоить охранника. Тот пропустил парня вперед, он поравнялся со мной и спросил:
— Чего тебе?
По русски он говорил скверно, как видно, учеба в университете его не очень увлекала, однако, несмотря на это, он вызвал у меня самые теплые чувства: парень меня не узнал. Это было почти невероятно и вдохновляло на подвиги. Я легонько задвинула ему в солнечное сплетение, чего он точно не ожидал, охнул и согнулся. Когда охранник подскочил к нам, я уже защелкнула наручники на правой руке Дизеля и приковала его к батарее отопления. Изумлению его не было границ.
— Ты кто? — спросил он, вытаращив глаза, хотя они и так у него как блюдца. Решив нам не мешать, охранник вернулся в начало коридора и замер спиной к нам.
— А ты кто? — спросила я с интересом.
— Ты, сучка, мать твою, да тебя на куски разрежут. — Тут выяснилось, что русский он знал, и даже весьма неплохо, но знания в основном относились к ненормативной лексике.
Я достала из кармана удостоверение (их у меня не одно и даже не три) и сунула под нос Дизелю так, чтобы он не успел прочитать ни слова, и сказала:
— Сейчас ты отправишься со мной, а завтра с первым дилижансом на родину. Ты откуда?
— Из Нигерии, — неохотно ответил он.
— Родина ждет.
— Да пошла ты…
— Наверное, хорошая страна.
— Отвали.
— Думаешь, посидишь до утра, и все? Зря думаешь. Я тебе сама билет куплю. И даже провожу. Хотя мне совершенно безразлично, здесь ты или в Африке. Так что можем договориться.
Договариваться он привык, сплюнул и с неудовольствием посмотрел на меня.
— Кто надоумил тебя отправить придурков в бар «Витязь»?
— Да пошла ты…
— Соображай быстрей, дохлый. Ты же знал, с кем связывался. У Геры ломка, и он сейчас дает показания. Ты про пистолет знал?
— Какой пистолет?
Дизель как то посерел и съежился, хотя и до той поры больше походил на дистрофичного подростка.
— Вижу, что не знал. А самое скверное, еще не слышал, что сегодня произошло в «Витязе». Вооруженное ограбление со стрельбой, есть раненые. Гера все валит на тебя. Колись, зараза, не то я тебе не просто соучастие в ограблении припаяю, ты у меня под суд пойдешь как организатор теракта.
— Послушай, тут такое дело… не буду я ничего говорить, — взвился он. — А ты полезешь, тебе же будет хуже.
— Звучит многообещающе. Цени мои усилия: я не потащила тебя в ментовку, а тихо мирно беседую здесь, заметь, без протокола. Но моя доброта вот вот иссякнет.
— Я же тебе говорю, — перешел он с крика на шепот. — Здесь такие люди замешаны…
— Расскажи мне о них.
— Да они и меня, и тебя… Ты что, не понимаешь?
— Не понимаю. Пока ты только невразумительно пугаешь меня. А я хочу знать. Последний раз спрашиваю: говоришь здесь или в милиции?
— Идиотка, — закатил он глаза, получилось очень смешно. — Ко мне подошел человек, объяснил, что надо делать, — с отчаянием начал он, поняв, что шутить я не намерена.
— Что за человек?
— Не представился.
— И ты побежал выполнять приказание, даже не поинтересовавшись…
— Мне с ним знакомиться ни к чему, я и так понял, что он легко выполнит все, что обещал. А мои дружки проследили его до тачки, на которой он приехал.
— Предусмотрительно. Номерок запомнил?
Он еще раз вздохнул и назвал номер. Он был мне хорошо известен.
— Дядя высокий, спортивный, светлые волосы, стрижка ежиком, глаза светлые, нос прямой, когда говорит, верхняя губа слегка кривится. На подбородке с левой стороны маленький шрам?
— Ага, — кивнул Дизель, глядя на меня с уважением. — Ты его знаешь?
— Он почти что друг мне, — хмыкнула я.
— Если он узнает, что я его заложил, и мне, и тебе конец.
— Я то здесь при чем? — удивилась я. — Не я же его закладывала. — И направилась по коридору. Сашка ждал меня в кабинете Володи.
— Как прошла встреча? — хмуро поинтересовался он.
— В атмосфере братства и взаимопонимания. Витя его освободит от оков, и в мире воцарится справедливость.
Я попрощалась и поехала домой, размышляя на тему «мир сошел с ума». А как я должна относиться к тому факту, что начальник Дедовой охраны шантажирует Дизеля, чтобы с его помощью устроить глупейшее ограбление? Лялин, как всегда, оказался прав. Ларионов выполняет повеление хозяина, а хозяин опять что то затевает. Впрочем, «что то» не совсем верно. Ясно, что. Итак, Дед и Тагаев сцепились, и помешать этому я уже не могу. Мне уготована роль статиста. Дед расправится со своим недругом, как делал это не раз, потом умоет руки и скажет с грустью, глядя мне в глаза: «А что, по твоему, я должен был делать? Ждать, когда он убьет меня?»
— Сукин сын! — рявкнула я. Сашка укоризненно взглянул на меня, а я добавила:
— И твой Тагаев тоже. Тигры, мать их. Пауки в банке…
Мое душевное состояние способствовало тому, что до дома я доехала в рекордно короткие сроки. Несмотря на поздний час, свет в гостиной горел. Загнав машину в гараж, я поднялась в холл, Сашка отправился на кухню и там затих, почуяв неладное, а я вошла в гостиную. Тагаев играл в шахматы. Он поднял голову и сказал:
— Привет.
Я прошла и села напротив.
— У тебя неприятности? — спросил он немного погодя.
— Даже не знаю, что ответить.
— Значит, неприятности. И появился новый знакомый.
— Кого ты имеешь в виду?
— Парня, с которым ты пила кофе в «Домино».
— Потрясена твоей осведомленностью, — развела я руками.
— Пустяки. Хозяин мой приятель.
— Впредь буду осмотрительнее.
— Да, и постарайся себя сдерживать, драка в кабаке не лучшее занятие для женщины.
— Он первый начал.
— Идиот. Может, тебе стоит носить значок «Держитесь от меня подальше»?
— Ты чем то недоволен? — помедлив, спросила я.
— Недоволен? — Он поднял брови, демонстрируя удивление, и сложил руки на груди.
— Может, ненароком я нарушила твои планы?
— Интересно, какие именно?
— Тимур, — поморщилась я, — нам не пора ли поговорить?
Он улыбнулся и кивнул:
— Начинай.
— У вас с Дедом наметились разногласия? — собравшись с силами, спросила я.
— Они всегда были. И что?
— Они всегда были, но вы с этим как то справлялись. Теперь все не так. Я права?
— Нет.
— Что нет?
— Ты не права, — сказал он спокойно.
— О, черт. Как ты не понимаешь… Ты ставишь меня в безвыходное положение. Если бы мы могли просто поговорить…
Он засмеялся, тихо и весело.
— Хочешь убедить меня в том, что тебя действительно волнуют мои дела?
— Да, они меня волнуют, — призывая себя к терпению, ответила я.
— Знаешь, ты очень убедительна, — вздохнул он, смеяться ему надоело по неизвестной причине, вряд ли потому, что его убедил мой ответ. — По утрам самовнушением не занимаешься? «Я счастлива, у меня всё хорошо…»
— А ты? — разозлилась я.
— Поначалу пробовал, но мне это не помогает.
— Тогда какого черта не уйдешь?
К ответу он подошел очень серьезно, помолчал, подумал, развел руками и улыбнулся:
— Не могу. Без тебя подохну, и с тобой не жизнь.
Я досадливо покачала головой:
— Слушай, я люблю тебя.
— Себе то хоть не ври. Если бы у меня хватило сил, я бы давно ушел. Сама ты не сбежишь. Будешь жалеть меня, считать себя виноватой, тихо ненавидеть, не меня, себя. Я много думал, похоже, из этой ситуации нет выхода.
— Выход всегда есть. Взял бы да и пристрелил меня к чертовой матери.
— В этом вся ты, — хмыкнул Тимур. — Нет бы сказала: пустил бы себе пулю в лоб и дал бы пожить спокойно. Хотя это выход. Тебе такое не приходило в голову?
— Мне в голову приходят только светлые мысли. Вообще, я хотела поговорить не о том, что ты упорно не веришь в мои чувства, а о твоих отношениях с Дедом.
— Это одно и то же, — огорошил он.
— Что? — спросила я.
— Это все звенья одной цепи, как сказали бы в романе.
— Тимур, ты сукин сын. Ты портишь жизнь себе и мне.
— Я знаю.
— Нет, ты не знаешь. Ты не желаешь мне верить. Все мои слова ты считаешь враньем, все мои поступки сплошным упрямством.
— Ах, детка, детка. Я прекрасно знаю, если бы у тебя был выбор, ты бы…
— Рада, что ты все решил за меня.
— Иди к черту, детка.
— Может, ты для разнообразия забудешь мои старые грехи и мы…
— У тебя один грех, зато какой: ты не любишь меня. Ты стараешься, очень стараешься, только это впустую.
— Все, хватит, — не выдержала я. — Убирайся. Катись отсюда и не появляйся мне на глаза.
— Отлично. Скажи, тебе стало легче?
— Идиот! — рявкнула я, схватила вазу и запустила ее в стену, она ударилась о камин и разлетелась по ковру осколками. Сашка, выскочив из кухни, отчаянно залаял.
— А ты молчи! — прикрикнула я. Сашка завыл, глядя на Тимура.
— Неплохой бросок, — кивнул тот. — Я знаю, как ты любишь бить посуду, так что продолжай, не стесняйся.
— Надо было бы запустить се в твою голову.
— Твое желание мне понятно.
— Перестань. Что ты делаешь? Какого черта, а? Я действительно тебя люблю.
— А вот это ты зря. Ты не любишь, ты позволяешь себя любить. Это разные вещи. Ты позволяешь себя любить и зеваешь во весь рот от скуки. Тебе нужны страсти, дорогая. Вот если бы я ни в грош тебя не ставил, а еще лучше — заставлял страдать, вот тогда бы ты меня полюбила. Тебе обязательно надо страдать. Ты чокнутая сука, и я с тобой окончательно спятил.
— С последним утверждением я согласна. Теперь, когда я разбила вазу, а ты смог высказаться… — Если честно, в тот момент я все таки надеялась, что мы сможем успокоиться и поговорить. Но я очень заблуждалась. Тагаев направился к двери, я схватила его за руку, он толкнул меня, а я заорала:
— Все, катись!
Он переобулся в холле, схватил куртку, не глядя в мою сторону, вышел и хлопнул дверью. А мне вдруг сделалось невыносимо больно, хотя и до той поры хорошо не было.
Я села на диван, обхватила себя за плечи и уставилась в пол. Сашка подполз ко мне и ткнулся носом мне в ноги.
— Твой приятель идиот. Слышишь? Сам дурак и меня достал.
Я взяла Сашку на руки и заревела. В основном от обиды.. А еще от страха. Вдруг во всем том, что он здесь наговорил, есть правда? Я любила Деда. Я любила Лукьянова. И тот, и другой заставляли меня страдать. Может, я действительно чокнутая сука?
— Эй, пес, — позвала я. — По твоему, он прав? — Сашка вздохнул, а мне стало стыдно. — Идем чай пить. И перестань демонстрировать глубокое горе. Никуда твой Тимур не денется. Погуляет, вернет мозги на место, а потом явится и будет делать вид, что ничего не случилось.
Держа Сашку на руках, я прошла в кухню, заварила чай, грохоча посудой, швырнула крышку от сковородки, уперлась руками в стол и покачала головой.
— Полный дурдом, — пожаловалась я своей собаке. Пить чай не хотелось. Я бестолково сновала по кухне, задержалась у окна, составляя длинные оправдательные речи. Оправдываться вроде не в чем, но так получалось. — Черт, как все глупо, — бормотала я, злясь на себя, на Тимура, на ни в чем не повинного Сашку.
Странно, что я никак не могла успокоиться. Напротив, лихорадочно шагала из угла в угол, потом меня начала бить дрожь. Внутренности сводило судорогой, точно перед прыжком с огромной высоты, пока вдруг не пришла мысль: «Что то случилось». Я постаралась взять себя в руки. Что могло случиться с этим сукиным сыном? Шляется по улицам или сидит в каком нибудь кабаке. Я набрала номер его мобильного. Ясно, что разговор сейчас ни к чему хорошему не приведет, особенно по телефону, впрочем, я и не собиралась с ним говорить, просто хотела убедиться… «Телефон выключен или находится вне зоны действия сети». Разумеется, он его выключил. Я звонила еще раз пять, не в силах остановиться, пока не услышала, что телефон трезвонит в гостиной, он был прикрыт подушкой, Тимур забыл его на диване.
— Черт, — сказала я в досаде. Замерла возле окна. Страшно хотелось курить, но сигарет в доме не было.
Чего ж так хреново то, господи? Я прошла в кухню и часа полтора нарезала круги там. Сашка с печалью наблюдал за мной, лежа в кресле.
— Где его черти носят, — пробормотала я, этого Сашка не знал и только вздохнул в ответ.
Через два часа я потащила его гулять в глупой надежде, что Тагаев бродит вокруг дома.
— Не такой он дурак, как кажется, — констатировала я примерно через час. Позвонила в «Шанхай», потом в «Пирамиду». Тимура там не было, или он просто не желал, чтобы я знала, где он. В конце концов, я села в машину и сама отправилась в «Шанхай». Охранник при виде меня выразил недоумение, ресторан давно закрылся.
— Тимур Вячеславович здесь?
— Нет.
— А был сегодня?
— Я не видел.
Я позвонила в его квартиру, бесконечные гудки. Начало светать, в глаза точно песка насыпали, пора прекратить дурацкое патрулирование улиц.
Я вернулась домой в тайной надежде, что Тимур уже там. Сашка скулил в холле. Я прошла в гостиную и принялась названивать по всем возможным телефонам. Мне было совершенно безразлично, как к этому отнесутся люди, которых я поднимаю с постели на рассвете, мне было безразлично, как к этому отнесется Тимур, я хотела услышать его голос, я хотела знать, что с ним все в порядке.
Последний раз я взглянула на часы в шесть утра, а потом все таки заснула и, засыпая, уже знала, что ничего хорошего утро мне не принесет.

* * *

…Я медленно шла по длинному коридору, очень медленно и очень тихо. Тишина была такой, что закладывало уши. Вдруг я задела рукой за холодную влажную стену, а мир вокруг меня точно взбесился, раздался чудовищный звон, и я не сразу поняла, что это телефон.
Я открыла глаза, машинально взглянула на часы и схватила трубку. Первое чувство: страшное разочарование и обида, потому что голос не принадлежал Тимуру. Звонил Вешняков.
— Ольга, — сказал он со вздохом.
— Чего? — отозвалась я, стараясь справиться с желанием сиюсекундно разреветься.
— Я это… Ты в курсе?
— Что, еще один покойник?
— Уже знаешь? А я тебе звонить боялся. Смалодушничал, пусть, думаю, кто нибудь другой.
— Чего ты мелешь? — насторожилась я.
— Так ты знаешь иди нет? — забеспокоился он.
Я заподозрила, что он хочет немедленно бросить трубку, и взяла себя в руки.
— Может, ты объяснишь по человечески, что случилось?
Он тяжко вздохнул:
— Тагаев арестован.
Страх медленно исчезал.
— За что? — буркнула я.
— За убийство гражданки Гавриловой.
— О господи… — только и смогла вымолвить я, потрясла головой, точно всерьез надеясь, что это поможет. — Откуда она взялась, и с какой стати Тимуру убивать ее?
— Это я и пытаюсь выяснить. Короче, давай сюда. — Артем назвал адрес. Я принялась лихорадочно собираться.
Разумеется, я не надеялась, что Артем решил пошутить от безделья. Ему хорошо известно, что за такие шутки можно и инвалидом стать. Однако ничего особо подлого от судьбы не ждала. Зачем Тимуру кого то убивать? Значит, это недоразумение, а с ним мы разберемся быстро.
Настроенная весьма оптимистично, я позвала Сашку и выгнала машину из гаража. Вешняков ждал меня возле небольшого трехэтажного дома с мансардой на тихой улочке недалеко от центра. На автостоянке возле подъезда две милицейские машины. Вешняков курил, хмуро разглядывая кусты напротив, заметив меня, пошел навстречу.
— Ну? — спросила я, выходя из машины.
— Сашку здесь оставь, — вздохнул он. — Идем, посмотришь, что к чему. Может, мысли какие появятся.
— Ты мне объяснишь, в чем дело? — разозлилась я, двигаясь вслед за ним в направлении подъезда.
— Значит, так. Гаврилова Анастасия Викторовна, бывшая танцовщица ночного клуба «Пирамида», ныне безработная… Подруга Миши Молчуна, и эта квартира, кстати, его. Ночью гражданка Гаврилова приехала вместе с мужчиной, они поднялись в квартиру, квартира на втором этаже. По словам консьержа, оба были сильно навеселе. Никакого шума из квартиры № 4 он не слышал, утверждает, что все было тихо. В 7.30 приехал из командировки гражданин Туманов Сергей Владимирович, поднимаясь в свою квартиру, он живет на третьем этаже, обратил внимание на то, что дверь в квартиру № 4 чуть приоткрыта, а в замке торчат ключи. Это показалось ему странным. Он позвонил в дверь, никто не ответил. Тогда он обратился к консьержу, они вдвоем вошли в квартиру и обнаружили в холле гражданку Гаврилову без признаков жизни, а в гостиной спящего мужчину. Вызвали милицию. Мужчину удалось растолкать с большим трудом, поначалу ребята решили, что его тоже того… Пьян он был в стельку.
— Ты хочешь сказать, это Тагаев? — спросила я.
— Не хочу. Но это он.
— И где сейчас этот придурок? — грязно выругавшись, полюбопытствовала я.
— В камере, естественно. Где же ему быть, если никаких внятных объяснений он дать не может.
— А что он вообще говорит? — Мы стояли в холле подъезда в двух шагах от лифта, Вешняков отводил взгляд, а я испытывала сильнейшее желание что нибудь разбить.
— Что женщину он не убивал. О событиях ночи не помнит. Говорит, пили в «Пирамиде», а потом здесь. Далее провал.
— Здорово, — хмыкнула я. — Ты хоть раз так напивался, чтобы ничего не помнить?
— Я и не пытался. Слушай, Ольга, вы что, поссорились?
— Придурок. Не ты, Тагаев.
— Поссорились?
— Мы долго будем здесь стоять? — огрызнулась я.
Вешняков вздохнул и начал подниматься по лестнице.
— Должен тебя предупредить, дела хреновые.
— Я уже поняла. Чего хорошего в том, чтобы пить до бесчувствия.
— Ольга, я серьезно.
— И я не шучу. Надеюсь, ты не думаешь, что Тагаев в самом деле ее убил?
— Не думаю, — без особой уверенности ответил он. — Но, похоже. Подозреваемых больше нет.
Мы подошли к тяжелой двери с цифрой «четыре» на табличке, дверь была приоткрыта, из квартиры доносились голоса. Артем вошел первым, я за ним. Мой давний знакомый Валера сидел на корточках и что то разглядывал на полу.
— Привет, — сказал он мне, подняв голову и оптимистично улыбнулся. — Дай закурить.
— Не курю.
— Вот это сила воли. — Он достал сигарету из пачки и закурил.
— Чего стреляешь, если свои есть? — проворчал Артем.
— Из принципа. Опять же про запас.
— Разумно, — кивнула я. — Что скажешь?
— А чего тут скажешь? Сначала он стукнул ее головой о твердый предмет, говоря попросту, к стене припечатал, а потом придушил. Не похоже, чтобы она сопротивлялась, то ли пьяна была так, что рукой пошевелить не могла, то ли перепугалась.
Прямо напротив входной двери в гостиную распахнутая настежь дверь. Я увидела диван, красный плед на полу, пустая бутылка коньяка, разбитая рюмка, вокруг валялись какие то осколки, увядшая роза, лужа воды на паркете.
— Похоже на ураган, — пробормотала я. — А говоришь, не сопротивлялась.
— Вазу и рюмку, скорее всего, разбили раньше, просто по пьянке. Хотя…
Труп уже увезли, я стояла и молча оглядывалась. Валерка ткнул пальцем в сторону стены.
— Вон там она лежала. — Я увидела слабый след мела на паркете. — Похоже, намеревалась покинуть квартиру.
— Отпечатки пальцев есть? — спросила я.
— Сколько угодно.
Квартира, как ни странно, оказалась небольшой, метров восемьдесят, что для такого дома удивительно.
— Следы взлома? — на всякий случай спросила я. Вешняков покачал головой.
— Дверь приоткрыта, ключ торчал в замке со стороны лестничной клетки.
— Что конкретно он говорит? — нахмурилась я. — Или он говорить не в состоянии?
— Почему же, — буркнул Артем. — Как понял, в чем дело, протрезвел. Только ничего путного он сказать не может. Не помнит. — Артем развел руками, чувствовалось, что он здорово злился, только вот не ясно на кого.
— Что соседи?
— Один явился утром, три квартиры пустуют, одни хозяева на даче, другие за границей.
— Что, во всем доме никого не было?
— Почему не было? Консьерж,
— Он то что говорит?
— Ничего не видел и никого не слышал. Что он скажет?
В квартиру вошел молодой человек и доложил:
— Артем Сергеевич, Ляпушинский говорит, ему на работу нужно.
— Кто это? — спросила я.
— Сосед.
— Не возражаешь, если я с ним поговорю?
— Ради бога. Он в своей квартире на третьем этаже.
Квартира Ляпушинского была раза в три больше, чем та, что под ним. Если учесть, что проживал он здесь один, можно было смело сказать: боязнью большого пространства человек не страдал. На вид ему было лет сорок пять, подтянутый, моложавый, стильная стрижка и шкиперская бородка. Судя по выражению лица, доволен собой и всем миром, в том смысле, что окружающие волнуют его мало.
— Мы не могли бы перенести разговор? — вежливо поинтересовался он. — У меня дела.
— Понимаю, но убийство…
— Да да, конечно. Я готов. Я, собственно, уже все рассказал вашему сотруднику.
— Вы убитую хорошо знали?
— Практически совсем не знал.
— Давно здесь живете?
— Уже пять лет.
— А она?
— Года три, но… видите ли, Анастасия Викторовна не в моем вкусе, точнее сказать, она из тех женщин, с которыми я не ищу знакомства.
— Интересно. А нельзя ли поподробнее?
— Стриптизерша в клубе. По вашему, подходящая компания для человека моего социального положения?
— Ну…
— Да да, понимаю, что вы хотите сказать, но я не из тех мужчин, что ищут продажной любви. К тому же ни для кого не секрет, что она подружка Молчунова… была. Надеюсь, вы в курсе, что этого бандита не так давно застрелили?
— В курсе.
— По слухам, он отличался горячим нравом и легко расправлялся с соперниками.
— То есть он был очень ревнив?
— Я с ним не был знаком, слава богу. Может, ревнив, а может, просто не желал, чтобы ему наставляли рога за его же деньги.
— Он здесь часто появлялся?
— За три года я его ни разу не видел.
— Немного странно, да?
— Почему? Слава богу, не в коммуналке живем.
— У нее часто были гости?
— Не знаю.
— Может, слышали шум, музыку?
— Нет, у нее, в общем то, тихо. Да и стены у нас… я позаботился о том, чтобы соседи не мешали друг другу. Этот дом я строил, — с гордостью добавил он. — Моя квартира занимает весь этаж плюс мансарда. В этом есть преимущества: я никому не мешаю, мне никто не мешает.
— Вы сказали, Молчунов купил убитой квартиру?
— Да, купил ее у прежнего хозяина. Тот, собственно, и строил ее для продажи.
— Анастасия Викторовна приглашала вас к себе, может быть, сама иногда заходила?
— К чему эти вопросы? — нахмурился Ляпушинский. — Я же вам сказал… давайте откровенно, Ольга Сергеевна. Мне эта женщина не была симпатична. Нет, нет, ничего против нее я не имел, и даже ее прошлое… какое мне до всего этого дело? Я пять лет назад развелся с женой, и у меня твердое намерение более никогда не вступать в брак, а Анастасия, извините, очень напоминала мою супругу и манерами, и даже внешне. И она пыталась меня соблазнять. Зашла за солью, представляете? Я был очень вежлив, выставил ее вон, но потом проявлял исключительную осторожность. Я не ищу неприятностей, я хочу немного пожить в свое удовольствие. Поэтому никакого намека на дружбу или, наоборот, вражды между нами не было.
— Расскажите, как вы обнаружили труп.
— Я приехал утром…
— Откуда?
— У меня была встреча с партнерами. Мы решили отдохнуть в охотничьем домике, километрах в тридцати от города. Там и заночевали. Я, собственно, заскочил домой сменить рубашку и взять кое какие документы. Шофер остался ждать в машине, а я поднялся сюда и обратил внимание на дверь квартиры Анастасии. Она была приоткрыта, и в замке торчали ключи. «Довольно странно», — подумал я. Как вы считаете?
— Я бы, наверное, подумала так же.
— Ну, я и позвонил. Честно говоря, я не имел в виду, что с ней что то… с другой стороны, ведь ее дружка не так давно… Я позвонил еще раз, но никто не ответил, и тогда я позвал Василия Васильевича.
— Это консьерж?
— Да, это он дежурил. Он мне сказал, что Анастасия пришла ночью с каким то мужчиной. Оба очень пьяные. Оттого и дверь забыли закрыть. Это все объясняло. И то, что на звонки не реагируют, и ключи… Но, наверное, какие то сомнения… в общем, Василий Васильевич приоткрыл дверь, и мы увидели… Анастасия лежала в холле.
— Вы сразу поняли, что она мертва?
— Еще бы, вы бы ее видели… Ужас. — Он передернул плечами и отвернулся. — Я сразу же позвонил в милицию.
— В квартиру вы не входили?
— Василий Васильевич вошел, но только в холл.
— Зачем он входил?
— Когда увидели, что она лежит, подумал, может быть, ей плохо, перевернул на спину… Ольга Сергеевна, мне действительно необходимо быть на работе.
— Да да, извините. А почему вы утром не воспользовались лифтом? Все таки третий этаж.
— Я лифтом никогда не пользуюсь. Предпочитаю лестницу. Это вместо зарядки. Вам это кажется подозрительным?
— Нет, что вы. Я сама обожаю бегать по ступенькам.
Вешняков ждал меня на лестничной клетке.
— Ну, что? — спросил он сердито.
— Ничего.
— А я что говорил? Со стариком поболтаешь или на слово поверишь, что тоже ничего?
— Где он?
— Внизу, таблетки пьет.
Мы спустились на первый этаж. У лифта была комната, окно рядом с дверью прямо напротив входа. Комната оказалась довольно большой, на стареньком диване лежал мужчина лет шестидесяти, рядом сидела врач, мерила ему давление.
— Как себя чувствуете, Василий Васильевич? — спросил Вешняков.
— Нормально.
— В больницу ему надо, — заметила врач. — Давление сто восемьдесят.
— Понервничал, — сказал Василий Васильевич, точно оправдываясь.
— Извините, что вопросами замучили, — вздохнула я. Он махнул рукой.
— Чего там, дело такое… ух ты, господи, мне опять все рассказывать?
— Боюсь, не в последний раз, — опять вздохнула я, он кивнул.
— Понятно. Значит, приехали они ночью, я спал, слышу, какая то возня. Ну, поднялся, смотрю, Настасья входную дверь никак не откроет. У нас кодовый замок, но на ночь еще на ключ запираем. Вот она никак открыть и не могла, дверь наполовину стеклянная, все видно. Я сообразил, что она долго возиться будет, открыл. С ней мужчина. Оба сильно выпивши. Он вроде бы даже пьянее Насти.
— Что, на ногах не стоял?
— Стоял, видать, ноги крепкие, но соображал ли чего, не знаю. Она его за руку тянет. Поднялись на лифте. Я постоял, послушал, дверь открылась, Настя чего то засмеялась, ну, думаю, слава богу, добрались. Главное, чтоб в лифте не застряли, а остальное дело не мое. Пошел спать. Утром Михалыч пришел, дворник наш, он инструмент здесь оставляет, в подвале. Попили чаю, он пошел двор мести, а я стал телевизор смотреть. Смена у нас в девять, сутками дежурим. Тут Ляпушинский из пятой квартиры приехал. Поднялся на второй этаж и меня зовет. Я, когда дверь открытую увидел, не испугался, даже объяснил ему, что Настя с кавалером и оба пьяные. Но он всполошился и меня перепугал. Звонил два раза, подолгу. Ну, толкнул дверь…
— Он или вы?
— Вроде я. Честно сказать, от страха и не помню. А она лежит. Странно так. И мужика вижу, он на диване, лицом вниз и рука на пол свесилась. Я вазу разбитую увидел и вот тогда испугался, бросился к Насте, а она уже того…
— Выходит, они поссорились, вазу разбили, а вы ничего не слышали?
— Ничего. Богом клянусь. Я же здесь, в закутке, дверь закрыта плотно, а они на втором этаже.
— Но если бы женщина, к примеру, закричала?
— Если б закричала, думаю, что услышал бы, раз у нее дверь не заперта. Дверь то тяжеленная, но, если закрыта неплотно, может… Но я ничего не слышал. Не было никаких криков, вообще тихо, никакого шума.
— Но ведь вы сказали, что спать легли.
— Да. И уснул быстро, у нас не запрещается. Дверь то на ключ заперта, чужие не войдут.
— Так, может, все таки не слышали?
— Чего?
— Шума.
— Нет. Все тихо было.
— Я его в больницу забираю, — вмешалась врач, поднимаясь. — У него, между прочим, инвалидность, а с таким давлением не шутят.
Я простилась с ними и вышла в холл, Вешняков за мной.
— Ничего не вижу, ничего не слышу, — пробубнил он.
— Вот вот. Старик спал, а может, просто боится, зная, какие друзья были у убитой.
— У меня еще плохая новость.
— А хороших нет? — съязвила я.
— Пока нет. Тут напротив магазин, в 3.05 сработала сигнализация. Парни из вневедомственной охраны сидели в машине до восьми утра, хозяина найти не могли. Как раз напротив подъезда. Говорят, никто не входил. Гаврилову задушили где то около четырех, так что…
— Они могли не заметить. В конце концов, смотрели за магазином, а не за подъездом.
— Конечно.
— Чего — конечно? — не выдержала я. — Хочешь сказать, что это Тимур…
— Я хочу сказать, что показания свидетеля не в его пользу.
— Это я уже поняла.
— Он был пьян. Кстати, что это вдруг на него нашло?
— У него и спроси.
— Хорошо, спрошу. Он был пьян, девушка что то сказала, ему не понравилось… не надо на меня так смотреть. Это я все к тому говорю, что для следствия…
— Помолчи, без тебя тошно.
— А мне, думаешь, весело? Молчун приказал долго жить, и, если верить слухам, к этому приложил руку твой Тимур. А теперь и подружка… Напрашивается вывод: может, глупая девка надумала его шантажировать?
— Час от часу не легче.
— И я про то. Брякнула сдуру, а Тимуру это не понравилось, решил пугнуть, да силы не рассчитал.
— Глупости.
— Для нас с тобой возможно. Но если учесть наши недавние фантазии…
— Будем искать убийцу.
— Конечно, — пожал плечами Артем. Я прекрасно понимала, о чем он думает. Если девушку убил киллер, чтобы подставить Тимура, найти его будет непросто.
— Мне надо с ним поговорить, — сказала я.
— С кем?
— С Тагаевым. Чем скорее, тем лучше.

* * *

На лице адвоката читалась многозначительность.
— Тимур Вячеславович определенно дал понять, что встречаться с вами не желает. Ни сегодня, ни завтра, ни вообще в ближайшее время.
— А причину такой немилости он не объяснил? — без намека на язвительность поинтересовалась я, хотя причину, конечно, знала. Этот идиот не желал быть мне обязанным. Однажды я уже помогла ему выпутаться из подобной истории, и он не пришел от этого в восторг. Подумать только, такой парень — и вынужден обращаться за помощью к бабе. Это и само по себе никуда не годится, а в свете нашего последнего разговора грехов на мне видимо невидимо, и принять помощь попросту унизительно для его мужского достоинства. По этой причине он явно не собирался ошеломить меня своим содействием. — Вот придурок, — в досаде заметила я, в принципе не испытывая в ту минуту добрых чувств к представителям сильной половины человечества.
— Простите, что?
— Я бы хотела сказать ему, что он редкий придурок, выпендрежник и самодовольный идиот, но, поскольку заставлять вас произносить все это не совсем тактично, передайте, что я люблю его даже больше, чем раньше.
— Уверен, ему это придаст силы в его затруднительном положении, — совершенно серьезно ответил адвокат. Я на мгновение замерла, прикидывая, а в своем ли уме Тагаев, если решил швырять деньги на ветер, выбрав это чучело.
— Он толковый парень, по крайней мере, так о нем отзываются, — заверил Вешняков, когда адвокат покинул нас.
— Надеюсь. Артем, мне надо с ним поговорить.
— С кем?
— Пошел к черту.
— Ты же слышала.
— Мне надо с ним поговорить.
— Допустим, его приведут сюда связанного по рукам и ногам. Ты что, Тимура не знаешь? Он будет молчать. Я говорил с ним, и он по дружески меня просил… короче, он не хочет, чтобы ты во все это вмешивалась.
— Серьезно? А в тюрьму он хочет?
— Сказал, что прекрасно справится сам. И знаешь, — вздохнул Артем, — если честно, я его понимаю.
— Мужская солидарность поперла, — зло усмехнулась я.
— Ты извини, но, если честно, ты любого доконаешь. Может, скажешь, что произошло?
— Ничего.
— Ага. Поэтому он сидел в «Пирамиде» до половины третьего ночи, пил водку стаканами… Кстати, бармен утверждает, что он выпил за полтора часа две бутылки «Абсолюта» в формате 0,75, то есть полтора литра, закусывая куревом.
— Он не курит.
— Закурил. Отправляясь с убиенной, хватил стакан на дорожку. Правда, это был коньяк. Бармен такого за всю свою семнадцатилетнюю карьеру не видел, а от Тагаева просто ничего подобного не ожидал. Общеизвестно, что парень он у нас очень сдержанный и малопьющий. Так что «ничего» на правду совсем не похоже, ты уж извини.
— Вешняков, отстань, а? Без тебя тошно.
— Значит, выяснили отношения?
— Выяснили.
— Выяснили?
— Слушай, ты так говоришь, как будто это я во всем виновата.
— А кто, по твоему?
— Да а, — протянула я, отворачиваясь к окну.
— Ты его любила? Нет. Но отшивать не стала и даже охотно использовала его любовь в личных целях. Чего молчишь? Ты о чем думала, когда согласилась жить с ним?
— О здоровье. Меня тоже посещают мысли о продолжении своего рода, надо же обеспечивать Деда свежими избирателями.
— А ты никого попроще найти не могла? В городе что, в мужиках недостаток? Тебе Тагаев понадобился?
— У вас с Лялиным не допросишься…
— Ольга, Тимур мужик непростой, и характер у него не сахар. А тут ты. Нашла коса на камень. Оно бы и ничего, утряслось, да ты упорно не желаешь его любить. Я вот, честно скажу, опасался, как бы он тебя того… под горячую руку. Но так как бегала ты жива здорова, стало ясно, все еще хуже.
— Хуже, что бегаю?
— Хуже, что справиться с собой он не может, послать тебя к чертовой маме или в самом деле голову оторвать. Очень ему весело понимать такое. А теперь и вовсе…
— Ага, я сейчас заплачу. Так жаль беднягу. Напился до чертиков и вляпался по полной программе, как последний лох, хотя должен был знать, что Дед в ответ на его выкрутасы сложив руки сидеть не станет.
— Вот именно. И теперь ты полезешь его выручать, не потому что… справедливость будешь восстанавливать.
— А ты что хотел?
Вешняков посмотрел на меня и вздохнул.
— Я — ничего, а вот чего он хочет, понимаю прекрасно. Ты, Ольга, где то умная, а где то дура дурой. Вот если бы ты скандал устроила, «скотина ты безмозглая», — запричитал он, — «я дома валерьянку пью, а ты с какой то бабой», но тебе ведь по фигу, где он и с кем. Ты начнешь деловито задавать вопросы, точно следователь.
— Ты это серьезно? — нахмурилась я.
— Не лезь к нему. Это я серьезно.
— Я ему такой скандал устрою, — сквозь зубы сказала я. — Мне б его только вытащить.
— Попробуем, — вздохнул Вешняков.
— Не слышу оптимизма в голосе.
— Он сдулся. Сегодня на совещании Кириллов был весьма лаконичен: дело ясное. Как в народе говорят: «Сколько веревочка ни вейся…»
— Думаешь, кое кто постарается воспользоваться ситуацией?
— Не кое кто, а Дед. Не то бы Кириллов от комментариев воздержался, у него всегда хвост по ветру.
Вот тут я испугалась по настоящему. Не того, что сказал Артем, не в первый раз мне приходилось делать что то вопреки желаниям Деда, меня напугал тон, которым это было сказано.
— Вешняков, — всхлипнула я. — Ты мне, поможешь?
— Само собой, куда мне деться?
— Если Дед…
— Не впервой. Чего нос повесила? Прорвемся. Поеду к Лялину, надо кое что обсудить. А ты отправляйся спать, смотреть на тебя тошно.
Рядом с моей машиной стоял здоровенный «Навигатор», возле него замерла компания из четырех мужчин. Одного из них я не раз видела с Тагаевым, правда, имя его точно не помнила. Кажется, Григорий. Оставшиеся три удальца могли быть кем угодно, но, скорее всего, были обыкновенными бандитами.
— Ольга Сергеевна, — позвал Григорий, когда я уже собиралась сесть в машину.
— Слушаю вас, — мысленно вздохнув, ответила я.
— Тимур Вячеславович просил передать…
— Я разговаривала с его адвокатом.
— Это хорошо, — кивнул парень. — Значит, вы все поняли?
— Не уверена, — усмехнулась я.
Это очень не понравилось рослому блондину.
— Короче, так, ты в наши дела не суешься. Трудись в своей администрации, бумажками шурши.
— Вас зовут Григорий? — перебила я, обращаясь к тому, кто, похоже, был у них за старшего.
— Зовут.
— Можно на пару минут.
Мы отошли на несколько шагов в сторону.
— Тимур, должно быть, недооценивает сложность ситуации.
— Это вряд ли, — возразил Григорий спокойно. — Просто он не хочет, чтобы во все это вмешивались вы.
— Послушайте…
— Нет, это вы послушайте. Я передал то, что он просил. И, надеюсь, вы правильно меня поняли. В противном случае у вас будут большие неприятности. Очень большие.
— Знаете, они у меня уже есть. Вы ему кто?
— Друг.
— Тогда вы мне поможете.
Он покачал головой. Я усмехнулась.
— Ну и черт с вами. Я его вытащу, чего бы мне это ни стоило. Хотя бы для того, чтобы дать ему в морду. Прошу прощения, что без почтения говорю о вашем друге и вожде.
Я села в машину, где от тоски и беспокойства изнывал Сашка.
— Плохи дела, пес, — сказала я, наблюдая, как мужчины садятся в «Навигатор». — Очень плохи.
Как известно, все познается в сравнении, и, жалуясь Сашке на жизнь, я еще не знала, как плохи мои дела. То есть я то думала, что хуже не бывает, ан нет, бывает, да еще как.
В общем, я двигала в направлении своего дома, так и не придумав, что полезного могу сделать сиюминутно, когда на мобильный мне позвонила Ритка, секретарь Деда и моя подруга. Последнее время наши отношения с Риткой не то чтобы испортились, скорее зашли в тупик. Как и Дед, она считала, что я сваляла большого дурака, пустив в дом Тагаева. Будучи человеком лояльным к власти, она была уверена, что моя большая любовь к мафиози, пусть и бывшему, бросает тень не только на меня, но и на Деда, а Деду она была исключительно предана. Оттого я не очень рассчитывала, что подруга, соскучившись, решила пригласить меня на чашку кофе.
— Ольга, — сказала она. — Дед велел тебя найти.
— Чего меня искать, я не терялась.
— Чего ты опять натворила? — напустилась на меня Ритка. — Он злой как черт и за сердце хватается.
— У него есть сердце? — съязвила я.
— Кончай, а? Короче, двигай в контору. Слышишь?
Разумеется, я слышала. На перекрестке развернулась и отправилась в дом с колоннами, где меня ждал нагоняй и еще что нибудь такое же приятное.

* * *

В приемной Ритка с видом королевы в гордом одиночестве восседала за столом. Я молча ткнула пальцем в сторону заветной двери.
— У него Ларионов, — вздохнула она. — Просил тебя подождать.
Я плюхнулась на диван подальше от Ритки. Она вторично вздохнула.
— Что происходит?
— Где? — удивилась я.
— Тагаев арестован? За что?
— За убийство.
— И ты, конечно…
— И я, конечно, не верю, что он убил женщину, выпив лишнего.
— И намерена искать убийцу?
— Похоже, что, кроме меня, заняться этим некому.
— Он плохо себя чувствует, — помедлив, сказала она, имея в виду Деда. — Я серьезно. Постарайся…
Ритка не успела договорить, дверь распахнулась, и в приемной появился Ларионов.
— Привет, — сказал он мне, собрался что то добавить, но вдруг передумал и торопливо покинул нас. Я вошла в кабинет. Дед сидел за столом и на мое появление поначалу никак не отреагировал, уткнулся в бумаги. Очки сползли на кончик носа, и может, от этого он выглядел добродушным, как Санта Клаус накануне Рождества. Я пристроилась в кресле напротив и постаралась слиться с мебелью.
Минут через пять я решила, что мне это удалось, но тут Дед поднял голову и спросил без всякого намека на добродушие:
— Что это за дерьмо, черт возьми?
— Тебе не идет так выражаться, — посетовала я.
— Допрыгалась! — рявкнул Дед, совершенно не обращая внимания на мой покаянный вид.
— Может, ты конкретизируешь свою мысль?
— Что я должен конкретизировать? — передразнил он. — Ты, мое доверенное лицо, спуталась с бандитом. О чем ты думала, скажи на милость? А теперь твой Тагаев сидит в тюрьме, и обстоятельства дела таковы… Ты хоть представляешь, с каким удовольствием тебя смешают с грязью?
— Зачем представлять, скоро и так узнаю.
— Вот вот, и это в тот момент, когда…
— Ты хочешь, чтобы я написала заявление об уходе?
— Ты его уже писала.
Дед швырнул мне листок бумаги, на котором синим по белому моей рукой было написано: «Прошу освободить от должности…» и все такое. В свое время Дед не желал его подписать, но убрал в папочку. Теперь пригодилось. На бумаге стояла его размашистая подпись. Я широко улыбнулась и поднялась.
— Никаких дел у меня не было, так что мне и сдавать нечего, — радостно сообщила я, направляясь к двери. Дед грохнул по столу кулаком и сказал:
— Сядь.
Я повернулась и ответила:
— Спасибо, я пешком постою.
— И что смешного ты находишь в этой ситуации? — помолчав, спросил Дед.
— Ничего. Ты меня уже уволил, так что я лучше пойду.
— Куда?
— О господи… домой для начала.
— А что потом? Что ты собираешься делать?
— То же, что и всегда. Ничего. Денег у меня куры не клюют, за что тебе огромная благодарность, так что буду числиться безработной.
— Я не об этом спрашиваю.
— А о чем? — удивилась я.
— Ясно, — пробормотал Дед, поднялся и подошел ко мне, что ему там ясно, не уточнил, но выражение его лица мне не понравилось. — Я запрещаю тебе заниматься этим делом. Я хочу, нет, я требую, чтобы ты немедленно уехала. Поезжай в Париж, там сейчас прекрасно.
— Допустим. Только я не хочу в Париж.
— Я еще раз повторяю…
— Игорь, — сказала я. — Я никуда не поеду.
С минуту мы сверлили друг друга взглядом.
— Хоть раз в жизни ты можешь меня послушать? Поверь мне, лучшее, что ты сейчас можешь сделать, это уехать.
— Чтобы развязать тебе руки и надолго упечь его в тюрьму.
— Чтобы дать возможность следствию спокойно во всем разобраться. Если он не убивал, ему нечего бояться.
— Ага. Главное, избиратели увидят, что перед законом все равны.
— Между прочим, и это тоже. Мне не нужен скандал. Ты будешь путаться у всех под ногами, а газетенки с восторгом вытащат всю грязь на поверхность. Но даже не это меня беспокоит.
— Да? А что?
— Твоя безопасность. Тагаев в тюрьме, неизвестно как к этому факту отнесутся его дружки и как он сам относится к этому факту.
— Что то не очень я понимаю…
— Все ты прекрасно понимаешь, — махнул рукой Дед и печально взглянул на меня. — Ты его не любишь. И сейчас рвешься в бой, потому что чувствуешь себя виноватой. Вытащишь ты его, и что дальше?
— Игорь, — в свою очередь вздохнула я, — если ты намерен от него избавиться, это не лучший способ.
— Ты не права. Я не хочу от него избавиться. Я хочу, чтобы люди, которые мне поверили и отдали свои голоса, могли жить спокойно. А ты столько дров наломаешь… В прокуратуре толковые ребята, они во всем разберутся.
— Я все равно не смогу уехать, — почесав нос, осчастливила его я. — Паспортов лишилась обоих, вместе с сумкой сперли из машины. Ужас.
— Убирайся, — сказал Дед и вернулся к столу.
— Ну, что? — зашептала Ритка, когда я закрыла дверь кабинета.
— Могло быть и хуже, — оптимистично заверила я, поспешно двигаясь к двери.
В коридоре прогуливался Ларионов. Не надо было обладать особой проницательностью, чтобы понять: меня дожидается.
— Прекрасно выглядишь, — брякнул он, должно быть, ничего умнее в голову ему не пришло. Ларионов смутился и пожал плечами. — Могу я сделать тебе комплимент?
— Лучше скажи, по какой надобности ты здесь отираешься?
— Между прочим… — заговорил он, но тут же махнул рукой. — У тебя десятка два удостоверений. Их следует сдать, раз ты здесь больше не работаешь.
— Кому сдать?
— Мне.
— Я тебе их по почте вышлю.
— Я не шучу. Хочешь загреметь вслед за своим любовником?
— Не стыдно запугивать бедную девушку? — скривилась я и двинулась по коридору.
Ларионов слабо дернулся, но остановить меня даже не пытался. И до того мое скверное настроение приобрело масштабы стихийного бедствия. Тагаев в тюрьме, и мне дают понять, что препятствовать его устройству там на долгие годы — плохая идея. Значит, в своих фантазиях мы не ошиблись и Дед всерьез намерен избавиться от Тагаева. Его продержат до суда в тюрьме несколько месяцев, а может, и не один год. За это время много воды утечет. Дед сумеет использовать это с большой для себя пользой.
Зазвонил телефон, голос у Вешнякова был безрадостным.
— Ты где? — спросил он.
— Возле резиденции любимого вождя и учителя.
— Ты туда или оттуда?
— Оттуда.
— Значит, по шее уже надавали?
— Уволили еще полгода назад.
— А мне настоятельно рекомендовали усилить работу с молодежью. А то ходят, понимаешь ли, стаями, бездельничают.
— А что с Тагаевым?
— Дело вроде бы ясное. Девка что то знала об убийстве Молчуна, ненароком сболтнула и лишилась жизни.
— Классная версия.
— А чего больно голову то ломать.
— И то верно. Еще новости есть?
— По убийству девчонки никаких. Никто не видел, никто не слышал. На момент убийства в доме находились три человека: Тимур, девушка и консьерж. Входная дверь заперта, никаких следов взлома и прочего… Консьерж — Глымов Василий Васильевич — характеризуется положительно, живет один, вдовец, инвалид, работает здесь несколько лет. С убитой их ничего не связывало, отношения нормальные. Старик тихий.
— То есть он вне подозрений.
— Зачем ему убивать девчонку?
— А зачем это Тимуру? Если старик ни при чем, значит, в доме был кто то третий.
— Ясное дело, — вздохнул Артем. — Будем искать. Есть кое что интересное по убийству в «Витязе», или оно тебя больше не интересует?
— Интересует.
— Вот что выяснилось: один из молодых людей незадолго до убийства Кислицына покинул компанию, в которой отдыхал. Швейцар видел, как он заходил в туалет, а потом прошел на стоянку. Машину разглядеть не мог, ее из окна не видно.
— Ну и что?
— А то, что с этой компанией парень познакомился накануне и пригласил их в «Витязь». Толком о нем они ничего не знают. Зовут его Коля, во всяком случае, он так назвался, работает в автомастерской, а в какой, неизвестно. Вроде ему лет двадцать пять, но одна девчушка утверждает, что он гораздо старше, просто выглядит моложаво, а еще он ей что то не понравился по неизвестной причине.
— Думаешь, это наш киллер?
— Кто его знает.
— Он мог зайти в туалет, открыть окно. Потом демонстративно уйти из бара на глазах у швейцара, а чуть позже вернулся в туалет через окно и дождался появления там Кислицына. После чего спокойно смылся через все то же окно.
— По моему, неплохая версия, — отозвался Артем. — Кстати, Олег навел справки о твоем герое по имени Станислав.
— И что?
— Ничего. Характер нордический, связей, порочащих его, не имеет, то есть ничего такого, что могло бы нас заинтересовать.
— И на том спасибо.
— Пожалуйста.
— Артем, — я вздохнула, — будь осторожнее.
— С чего это вдруг?
— Особо не светись, — посоветовала я. — Если тебя отстранят от дела…
— Сама варежку не разевай. Тагаев в тюрьме, Дед в гневе. Заступиться за тебя некому, а врагов у тебя немерено.
— Спасибо, утешил.
— Уж как мог.
Сашка выбрался из сумки и устроился на соседнем сиденье, был он непривычно тих и даже печален, наверное, чувствовал, что то у нас не так. Приподнялся, положил мне лапы на плечо и неожиданно лизнул в щеку.
— Чего это на тебя нашло? — удивилась я и поспешила погладить пса. — Вытащим мы твоего Тагаева, вытащим.
Вернувшись домой, я накормила Сашку и попыталась поесть сама, потом передумала и решила соснуть. Однако сон не шел. Я хотела разработать некий план на ближайшие дни, но вместо этого вновь и вновь возвращалась к разговору с Дедом. Когда зазвонил телефон, я даже обрадовалась. Есть возможность хоть ненадолго избавиться от невеселых мыслей. Голос я узнала сразу, чуть хрипловатый, приятный. Сейчас в нем чувствовалась некоторая нерешительность.
— Здравствуйте. Простите, я могу поговорить с Ольгой Сергеевной?
— Можете. — Возникла пауза, и я съязвила:
— Вы на самом деле хотите что то сказать или все таки ошиблись номером?
— Я пытаюсь справиться с волнением.
— Может, тогда позвоните попозже, когда вам это удастся?
— Нет, лучше сейчас. Я три часа собирался с силами. Боюсь, в следующий раз у меня не хватит духа. Это Стас, — добавил он поспешно.
— Я поняла.
— Правда?
— Конечно, правда. Кому еще надо болтать всю эту чепуху.
— Согласен, я веду себя по дурацки. А что еще мне остается?
— Заняться своими делами.
— Не получается. Я постоянно думаю о вас.
— Думайте на здоровье, только звонить то зачем?
— Вы обещали мне помочь в борьбе с чиновниками.
— Сожалею, но обещание свое выполнить не смогу, меня только что уволили.
— Вы в отчаянии?
— Я близка к этому.
— Я бы мог приехать и помочь вашему горю.
— Разве что напиться за компанию.
— А что, это идея, — обрадовался он. — Ну так что? Могу я приехать?
Я раздумывала не больше минуты.
— Приезжайте.
— Говорите адрес.
— Бар «Домино».
— Надеюсь, это злачное место?
— Хуже не придумаешь.
Через полчаса я сидела в баре напротив Стаса (Сашка был оставлен мною дома. Я не могла рисковать любимым существом), возле стола замерла официантка по имени Маша, это имя значилось на табличке, приколотой к ее груди.
— Две бутылки водки, — сделала я заказ, она пожала плечами и удалилась.
— Две бутылки водки, и все? — робко поинтересовался Стас.
— Это для начала, — успокоила я. Он улыбнулся, но в глазах его читалось недоумение. Заказ девушка принесла и разлила водку в рюмки. — Теперь забудьте о нас на время, — посоветовала я.
— Прозит, — поднял рюмку Стас.
— Ага, — сказала я и выпила. Он тоже выпил, а я наполнила по второй.
— Эй, — встрепенулся он, — не слишком ли часто?
— Я предложила тебе напиться, если тебе что то не нравится, отвали.
— Мы перешли на «ты»?
— Конечно, мы же собутыльники.
— Может, закажем салат?
— С салатом и дурак бутылку выпьет, ты так попробуй.
— А что будет, когда мы выпьем всю водку?
— Всю не выпьем, у них здесь большие запасы.
— У вас… у тебя действительно большое горе?
— Я же сказала…
— Я помню. Конечно, грустно лишиться любимой работы, но, может, лучше закусить?
— Хуже. Или пей, или вали отсюда.
— Хорошо, давай пить, — покорно согласился он. Уровень водки в бутылке стремительно падал. — Я наслышан о загадках русской души, но…
— На самом деле все проще. Ты новый человек в нашем городе. — Я выпила рюмку и ласково посмотрела на него. — Оттого и не в курсе. Здесь всем известно, что я запойная. Сейчас как раз такой случай.
— Спасибо, что предупредила.
— Не за что. Будешь пить или болтать?
— А у меня есть выбор?
— Нет, конечно.
Мы выпили.
— Есть еще что нибудь, что мне следует знать? — поинтересовался Стас.
— Во хмелю я буйствую.
— Бьешь посуду?
— Посуду тоже.
— Надеюсь, ты получаешь удовольствие от всего этого.
— А ты?
— Постепенно вхожу во вкус.
Водка убывала, а меня наконец повело. Жизнь показалась забавной, парень напротив тоже казался забавным.
— У тебя красивые глаза, — заметила я.
— Твоих я почти не вижу. Теперь мне ясно, чего так не хватало в моей жизни: экстремальных развлечений.
— Разве это экстрим? — отмахнулась я.
— Я готов. Начинаем скандалить?
Я засмеялась и выпила еще. Компания за столом слева смотрела на нас с интересом, парни за столом справа без всякого удовольствия.
— Обещай, что не бросишь меня, если я свалюсь под стол, — попросил Стас.
— Обещаю, если не окажусь там раньше.
— Ты крепкая. Чертов кабак, какой то неустойчивый, стены пляшут. Если не сделать перерыв, скандалить я не смогу, сил не хватит.
— Слабак.
— Черт с тобой, наливай.
Когда вторая бутылка подходила к концу, он спросил:
— Еще закажем?
— А ты как думал?
— Тогда я на минуту тебя покину.
Нетвердой походкой он отправился в туалет, а я показала язык компании слева и подмигнула тем, что справа. И те и другие остались недовольны.
Стас вернулся, лицо у него было усталое, глаза красные, но смотрел он осмысленно.
— Нашел могилу бабки?
— В туалете? — удивился он. — А а… Я знаю примерное место. Все очень сложно, скажу я тебе, очень сложно… К тому же я встретил тебя. Слушай, я почти миллионер, давай закажем что нибудь?
— Водки?
— Ты самая невероятная девушка в моей жизни.
— Все мужики идиоты.
— Согласен. Все, кроме меня.
— Договорились.
— Прозит, дорогая.
— Тебе того же, дорогой.
Как мы покидали бар, я не помню. Кто то проявил заботу, вызвал нам такси и даже помог сесть в него. Я не представляю, как смогла бы сделать это сама. Однако нашла в себе силы пробормотать адрес, по которому мы и были доставлены сердобольным водителем.
— Это мой дом, — обрадовалась я и ткнула в бок дремавшего рядом Стаса.
— А когда будем скандалить? О господи… — простонал он, сунул водителю мятую купюру и с трудом выбрался. — Ты не могла бы нести меня на руках?
— У меня встречное предложение. — Я оступилась и осела на асфальт. Таксист поспешно отъехал, а Стас попытался поднять меня.
— Детка, у тебя такие красивые ножки, ты бы очень меня выручила, если бы ты на них немного постояла.
— Я нашла ключ, — обрадовалась я, на четвереньках подползла к двери и, держась за нее, смогла подняться. Стас с интересом наблюдал за моими передвижениями. Сашка, увидев, как мы внедряемся в холл, спешно его покинул, тявкнул, чихнул и окончательно растворился в глубине квартиры.
— Тш ш, — прошептал Стас, прижав палец к губам. — Он не одобряет.
— Конечно, мы же его с собой не взяли.
— Детка, это точно твоя квартира?
— Ты же видел, здесь Сашка, значит, моя.
— А мебель здесь есть? Меня очень интересует диван.
— Иди прямо. Он там.
— Да? Я пошел.
Стас отправился в гостиную, чем то загрохотал там, раздался тяжкий стон, и все стихло. Я глубоко вздохнула и потратила остаток сил на то, чтобы добраться до ванной. Сунула голову под холодную воду, охнула и замерла так на некоторое время.
Когда я вошла в гостиную. Стас спал, так и не добравшись до дивана, скромно лежал рядом с ним, время от времени вздрагивая. Я легонько пнула его ногой. Если он и был жив, то совсем чуть чуть. Я наклонилась и тщательно его обыскала. В бумажнике водительское удостоверение, кредитные карточки, карта гостя из отеля. Все это меня интересовало мало. Копия свидетельства о смерти, надо полагать, почившей бабушки. Кончина ее произошла тридцать лет назад. Я потерла нос, вернула человеку его бумажник и продолжила обыск. Карманы пусты, оружие отсутствует, газового баллончика и то нет, должно быть, рассчитывает на свою недюжинную силу. Впрочем, всерьез я и не надеялась что нибудь найти.
Я задрала его рубашку, на левой лопатке родинка отсутствует, зато есть рубец, совсем крошечный, я бы его не заметила, если б не искала столь внимательно.
— Неплохо, — решила я, похлопав его по плечу, и пошла наверх. После такого количества водки временное прояснение в мозгах вряд ли надолго, надо успеть добраться до кровати. Сашка вертелся возле лестницы, я подхватила его на руки и поцеловала в нос. — Ты гениальная собака, я тебя обожаю.
Гениальная собака фыркнула и отвернулась.

* * *

Утро выдалось до того скверным, что и вспоминать не хочется. Я утро, в принципе, не люблю, а здесь и вовсе не хотелось просыпаться. Голову стянуло тугим обручем, язык не помещался во рту, мучила жажда, налицо были и прочие симптомы похмелья. Сашка лежал рядом и глядел на мои страдания без малейшего намека на сочувствие:
— А где наш гость? — спросила я и прислушалась.
Вроде бы кто то ходит внизу, но подняться и проверить, так ли это, сил не было.
Вдруг шаги раздались совсем рядом, и в дверь постучали. Она тут же открылась, и очам моим предстал Стас в белом халате Тагаева (тому он, кстати, достался по наследству от Деда), босиком и с подносом в руках, на котором стояла чашка кофе и запотевший стакан с апельсиновым соком.
— Ох, — простонала я и потянулась к стакану.
— Не торопись, — посоветовал Стас, пристраиваясь на краешке кровати. — Ну что, теперь лучше?
— Не особенно.
— Выглядишь ужасно.
— Спасибо, ты тоже красивый парень.
Я стала пить кофе, а он улыбался, глядя на меня. Кстати, выглядел он неплохо. Успел побриться и принять душ, пахло от него кофе и моим шампунем.
— В холодильнике есть водка. Продолжим?
— С ума сошел, — дернув плечами, ужаснулась я.
— А как же запой?
— Он был вчера.
— Обещала экстрим, и что? Это все, на что ты способна? — Он взял из моих рук пустую чашку, подвинул Сашку и устроился рядом со мной, сунув под спину подушку и сложив руки на груди. — В доме полно мужских вещей.
— Тебя предупреждали: я подружка мафиози.
— И где он сейчас?
— В тюрьме.
— Надолго?
— Надеюсь, что нет.
— Глупо спрашивать, что он там делает.
— Да уж.
— Поэтому я спрошу по другому. Во что ты вляпалась?
— Не я, он.
— За что тебя выгнали с работы?
— За то, что он вляпался.
— Ага. Все более менее ясно. Можно я тебя поцелую? — весело спросил он..
— С какой стати?
— Странно лежать рядом с женщиной, ничего не делая.
— Ну так пойди и приготовь еще кофе.
— Тебе не нравится секс по утрам?
— У меня по утрам депрессия. А еще дружок мафиози, который разрежет тебя на куски.
— Он же в тюрьме, — обиделся Стас. — Если честно, я просто хотел сделать тебе что нибудь приятное. Чтобы ты смотрела на жизнь оптимистичнее.
— Я пытаюсь. А с чего это вдруг такая забота обо мне? — насторожилась я.
— Видишь ли, детка, у нас проблема. Я бы даже сказал, две проблемы.
Я вскочила, набросила халат, Стас ткнул пальцем в пол и мило сообщил:
— Это внизу.
Я бегом спустилась по лестнице. В холле спиной друг к другу сидели два дюжих молодца, связанные какой то грязной веревкой. На лице одного здоровый синяк как знак несогласия с чужими намерениями. Рот у обоих заклеен скотчем. Парней я узнала, это они вместе с Григорием пытались внушить мне мысль не вмешиваться в расследование. И что? Сидят в моем холле и готовятся растерзать Стаса при первой же возможности.
— Ох, горе горькое, — вздохнула я, устраиваясь на корточках рядом с ними. — Давно сидят? — обратилась я к Стасу.
— Еще темно было. У обоих пушки в наплечной кобуре. Вон лежат на консоли.
— Чего тебе не спалось то?
— Они шумели.
— И ты решил вступиться за мою честь и достоинство? Боевиков насмотрелся или у тебя врожденная тяга к мазохизму?
— Что, все так плохо? — нахмурился он.
— Хуже не придумать.
Я повернулась к связанному парню, сорвала скотч и услышала несколько выражений, которые здесь повторять ни к чему.
— Если я спрошу очень вежливо, — пропустив мимо ушей все вышеизложенное, поинтересовалась я, — вы ответите, что вам понадобилось в моем доме?
— Я тебя, сука, на куски разрежу, — пообещал поверженный враг, обращаясь к Стасу.
— Значит, не ответите, — сокрушенно заметила я.
— Это ты Тимура подставила, — не унимался парень. — Ну, подожди…
— Тимур — это твой друг мафиози? — проявил любопытство Стас.
— Точно. А это, как ты понял, его друзья.
— И что мы с ними будем делать? Милицию вызовем?
— Ага, давай, — хмыкнул парень.
— Детка… — начал Стас, а я перебила:
— Еще раз так меня назовешь, получишь в зубы.
— Понял. Так что мы будем с ними делать, Ольга Сергеевна?
— Лучше б подумал, что мне теперь с тобой делать, — посетовала я. — Чего ты полез не в свое дело?
— Я не понял, это друзья или враги? — нахмурился он.
— Ты у меня кровью умоешься, — встрял в разговор гвардеец Тимура. — И ты, сучка…
Стас заехал ему в челюсть и развел руками.
— Терпеть не могу, когда грубят женщине.
— Шел бы ты отсюда, — посоветовала я и отправилась на кухню за ножом. Вернувшись, разрезала на пленниках веревки, оба шустро вскочили на ноги без признаков утомления. Стас наблюдал за этим, скрестив руки на груди и привалясь к стене.
— Ты уверена, что поступаешь правильно?
— Будь добр, оставь нас на минуту.
— Начнут махать руками, кричи громче, — напутствовал он меня. Стас вышел и демонстративно закрыл дверь.
Парни направились к входной двери.
— Железо свое не забудьте, — напомнила я. Оружие они забрали, но просто так уйти не могли.
Тот, что вел со мной приятную беседу, направился было в мою сторону, но дружок удержал его.
— Если бы не Тимур, — сказал он, с трудом сдерживаясь.
— Кстати, о Тимуре. Он сказал, что в моей помощи не нуждается, а я не нуждаюсь в вашей опеке. Так ему и передайте.
— Паренек у тебя шустрый, — усмехнулся здоровячок. — Такие долго не живут.
— Это уж как получится, — пожала я плечами.
— Они что нибудь сказали? — спросил Стас, когда я появилась в гостиной.
— Ага. Что ты покойник.
— Весьма сомнительное утверждение.
— Как посмотреть, — не согласилась я. — Вот что я хочу тебе сказать…
— Ближайшим рейсом беги отсюда? — с улыбкой подхватил он.
— А ты сообразительный, — порадовалась я.
— Я должен выполнить волю покойной тети.
— У тебя есть шанс упокоиться рядом с бабушкой.
— Может, все таки объяснишь, что происходит, чтобы знать, во что я вляпался?
— Вопросы надо было вчера задавать, — хихикнула я. —А сегодня… Поздно, Вася, пить боржоми… Послушай меня, бабушка никуда не денется, полежит еще немного, а ты…
— Не пойдет, — покачал он головой и улыбнулся.
— Ладно, у тебя избыток адреналина в крови, — в ответ улыбнулась я. — Значит, ты торгуешь лесом, а в свободное время прыгаешь с самолета, надо полагать, без парашюта.
— Просто ты мне нравишься. Опять же, приключение.
— Как знаешь, мое дело предупредить. Ты побрился, выпил кофе, и теперь ничто не мешает тебе убраться восвояси.
— А что будешь делать ты?
— Думать.
— Это серьезно. Может, подумаем вместе? Все таки очень хотелось бы знать, во что я ввязался. Из слов этих придурков следует, что они подозревают тебя в коварстве. Твой мафиози оказался в тюрьме действительно благодаря тебе?
— Благодаря своей глупости.
— И что теперь?
— Попробую его вытащить.
— Может, не стоит, раз он такой дурак?
— Дурак, конечно, но ведь сердцу не прикажешь.
— Никогда не поверю, что такая девушка, как ты…
— Не верь, мне то что?
— Хорошо, давай попробуем помочь ему. Есть идеи?
— У меня полно идей.
— Отлично. Я пойду погуляю с Сашкой, а ты пока верни себе черты прекрасной дамы.
Он отправился переодеваться, затем позвал Сашку и ушел, а я минут пятнадцать стояла под душем, пытаясь понять, чего следует ждать от жизни. Ясно, что ничего хорошего, но хотелось бы поточнее.
… Разные мысли блуждали в моей многострадальной голове, но одна была настойчивее всех. Зачем Тагаеву понадобилось давать мне сопровождение? То, что ребята за мной приглядывали, совершенно очевидно. Стас им не понравился, и они решили проверить, чем мы тут заняты. Ревность можно смело отбросить, Тагаев меня знает так же хорошо, как я его. Остается одно: Тимур приставил ко мне ребят, потому что чего то опасался. Боялся он не за себя, раз уж он в тюрьме, а за меня. Вот тут начинается самое интересное. Кого он опасается? Если наши догадки верны и кашу заварил именно он, желая избавиться от Деда, то чего ж тогда переживать за меня? Допустим, ему доподлинно известно, что, несмотря на его нежелание принять мою помощь, я в стороне стоять не буду, могу, конечно, найти что то интересное, но и в этом случае чего мне опасаться, раз его предполагаемый враг — это Дед. Уверенный в том, что я приму сторону Деда (убедить его в обратном возможным не представляется), Тимур проявляет беспокойство о моем здоровье? Я уперлась руками в стену, стоя под холодным душем, и посоветовала себе обдумать это еще раз.
— Что то тут не так, — сказала я громко и даже головой покачала. Закрыла воду, растерлась полотенцем, высушила волосы и опять пришла к тому же выводу:
— Что то тут не так.
Если что то не выстраивается, следует начать сначала, советует мой друг Лялин. Первое: связано ли появление киллера в городе с Тимуром? Второе: убийство женщины и арест Тагаева следствие этого появления, или два этих события напрямую не связаны? Конечно, вполне логично предположить, что киллер, имея претензии к Тимуру, убил девушку, чтобы отправить Тагаева в тюрьму, хотя проще было бы пристрелить его.
Но Тимур жив здоров, следовательно, такое развитие сценария для кого то предпочтительнее и здесь киллера смело можно вычеркнуть. Если он не выполнял очередной заказ, разумеется. Тимур значительно облегчил бы ситуацию, пожелай он ответить на несколько моих вопросов, но он не ответит. Что же, будем отвечать на них сами.
Итак, у нас убитая девушка, друг которой тоже не так давно убит, причем, по слухам, он чем то не угодил Тимуру, являясь его доверенным лицом. Других зацепок все равно нет, вот с этой и начнем.

* * *

Когда Стас вернулся, я уже была готова практически к любым жизненным испытаниям, о чем и не преминула ему сообщить.
— А что буду делать я?
— Обивать чиновничьи пороги или сидеть в гостинице.
— А твое увольнение напрямую связано с арестом нашего мафиози?
— Ну…
— Знаешь, что я подумал: если мы решим твою проблему, моя решится сама собой. Опять же, без крепкого мужского плеча тебе никак. Ну что, берешь меня в напарники?
— Ладно, бегай рядом, потом выясним, зачем тебе это. К тому же без меня ты совершенно беспомощен, и тебе в три счета свернут шею.
Он ухмыльнулся, но возражать не стал.
— Сашку берем с собой?
— Если уж ты намерен путаться у меня под ногами, значит, выдержу и Сашку, от него хлопот все таки меньше.
— Твоя хозяйка — святая женщина, — заявил Стас Сашке, и мы направились к моей машине. — Куда мы? — все таки поинтересовался Стас.
— К вдове одного типа.
— Выразить соболезнования?
— Вопросы задать. — Я набрала номер Вешнякова:
— Раздобудь мне адрес Молчуна.
— Молчун на кладбище, — чего то жуя, сообщил Артем.
— А вдова?
— Вдова жива здорова.
Артем продиктовал адрес.
— Ты что задумала? — все таки спросил он.
— Появилась мысль, надо ее проверить. А у тебя как?
— У меня вовсе никаких мыслей. Отпечатки пальцев Тимура по всей квартире. Есть отпечаток пальца старика, что там дежурил, на дверном косяке. Хороший отпечаток, но нам это ничего не дает, раз уж он был в квартире.
— Что говорит Тимур?
— Ничего не помнит. Держится спокойно. Уверен, что убийцу мы найдем.
— Большое ему спасибо за эту веру.
— Я так и сказал. Будут новости, позвоню.
Я набрала номер домашнего телефона вдовы Молчуна и услышала приятный женский голос.
— Лидия Валентиновна?
— Слушаю.
— Мое имя Ольга Рязанцева. Я хотела бы поговорить с вами. Это возможно?
Долгая пауза, я уже хотела повторить свой вопрос, когда она сказала:
— Да, приезжайте. Адрес знаете?
— Буду через десять минут.
Когда я остановила машину возле подъезда. Стас вознамерился идти вместе со мной.
— Вы с Сашкой во дворе погуляете, — голосом, не терпящим возражений, предложила я.
— Хорошо, — пожал плечами Стас, хотя и выглядел недовольным.
Дверь мне открыла высокая темноволосая женщина лет тридцати пяти. Одета она была в шелковую пижаму, которая шла ей необыкновенно. На жену бандита она была совершенно не похожа, впрочем, возможно, мои представления о них ничего не стоят.
— Проходите, — предложила она с улыбкой, протянула руку и представилась:
— Лидия Валентиновна. Можно Лида. А вы — Ольга Сергеевна. Я видела вас по телевизору.
— Можно Ольга.
— Идемте на кухню, чаю выпьем.
Кухня была просторной, обставлена со вкусом, а главное, уютная. Я начала поглядывать на Лидию с интересом. С чего то надо начинать разговор, и я начала незатейливо:
— Вас, наверное, удивил мой звонок?
— Нет, напротив. Вы ведь жена Тимура, верно?
— Ну… до загса у нас дело не дошло.
— Неважно, загс — это ерунда, главное, как вы сами к этому относитесь. Вот я со своим прожила семнадцать лет с печатью в паспорте, и что? Чужие люди. Он сам по себе, я сама. Правда, отец он хороший, ради дочери и терпела. Тимура арестовали?
— Да, обвиняют в убийстве женщины. — Я почесала нос, прикидывая, как бы выразиться поделикатнее. Лидия меня опередила:
— Бывшей пассии моего мужа?
— Вы знали?
— Конечно, он особо не стеснялся. Но Тимур ведь ее не убивал?
— Надеюсь, что нет. Некоторые уверены, что женщина могла что то знать об убийстве вашего мужа.
— Вряд ли. Хотя на этой девице он совершенно помешался. Даже удивительно. Я, признаться, никогда не думала, что он способен на большие чувства. Даже когда он ей квартиру купил, не очень то верила, что семью бросит. У него и раньше бабы были… эта продержалась дольше всех. Но и с ней он бы откровенничать не стал, не в его это характере.
— А с вами он о делах говорил?
— Никогда. И я в его дела не лезла. Так и в милиции сказала. У меня свой салон красоты. Слава богу, мне его деньги были без надобности.
— Следовательно, никаких подозрений, кому была выгодна его смерть, у вас нет?
— Нет, — покачала она головой, внимательно посмотрела на меня и добавила:
— Разумеется, до меня дошли слухи, что он чем то не угодил Тагаеву. Только это чепуха.
Признаться, такое заявление меня удивило, особенно учитывая ее утверждение, что делами мужа она не интересовалась.
— Оля, — улыбнулась она. — Я ведь о вас кое что слышала. Тимур в тюрьме, и вы… вы хотите ему помочь. Я тоже хочу ему помочь. Потому что совершенно уверена: никакого отношения к смерти моего мужа он не имеет.
— На чем основана ваша уверенность?
— Прежде всего мой муж очень уважал Тимура. Не боялся, а уважал. Он, знаете ли, был из тех людей, у кого редко кто вызывает уважение, но если уж вызывает… Я не верю, что он мог пойти против Тагаева. Вы понимаете? А Тимур не из тех, кто убивает просто так. Это первое. Есть и второе. Тимур был у меня, мы с ним долго беседовали. И я абсолютно уверена, что Мишина смерть вызвала у него и горечь, и удивление, если можно так выразиться.
— Он был у вас после гибели мужа?
— Да, на следующий день. Вряд ли бы он пришел ко мне, если бы и в самом деле имел к его смерти какое то отношение. Я так полагаю, вы о его делах тоже не информированы?
— Он не из болтливых.
— Могу представить. Он просил держать наш разговор в тайне, но теперь, когда… вы понимаете. Я ничего не оказала в милиции, потому что хочу жить спокойно и у меня нет ни малейшего желания влезать в чужие разборки, тем более что мужа все равно не вернешь.
— Что вы рассказали Тимуру?
— Что накануне муж очень нервничал. И несколько раз звонил ему.
— Тимуру?
— Тимуру. Без конца набирал номер, не мог дозвониться и нервничал. Даже вслух сказал: «Мне надо поговорить с Тимуром». Это было в субботу.
Она назвала число, а я вспомнила, что мы тогда отдыхали в охотничьем домике. Чудное место и с огромным достоинством, как шутил Тимур: никакой мобильной связи. Забавная штука жизнь, бесконечное сцепление случайностей.
— Утром он опять позвонил, безрезультатно. А потом позвонили ему. На мобильный, но ответила я, муж был в туалете. Человек не представился, но голос я узнала, звонил Коваль, они с Мишей много лет общались, и я прекрасно его знала. Обычно он любит поболтать со мной, а тут даже не поздоровался. Я отдала трубку мужу, их разговор не слышала, но после этого Миша сразу уехал. А назад уже не вернулся. Вот здесь во дворе его и застрелили. В милиции я о звонке говорить не стала, а Тимуру рассказала, и мой рассказ произвел на него впечатление. Я думаю, нет, я уверена, убийство мужа связано с Тимуром. Только Мишу застрелили не по его приказу. Муж узнал что то такое, о чем ни в коем случае не должен был знать Тимур, по мнению его врагов. Поэтому он так хотел с ним связаться, а кто то поторопился его убить. Потом появился этот слух, что убил его Тимур. Кому то очень хотелось, чтобы все так думали.
— Вы подозреваете Коваля? — все таки спросила я.
Женщина откинулась на спинку стула, потерла руки, потом подняла на меня взгляд.
— Да. И дело тут не только в звонке. В конце концов, звонок ничего не доказывает, впрочем, никаких доказательств у меня нет и быть не может, но… Я помню, как он вел себя на похоронах. Все выспрашивал, в глаза заглядывал, это словами не объяснишь, но я чувствовала. И он как бы между прочим обронил фразу о Тимуре. Теперь и не вспомню, что конкретно, но понять ее можно было лишь в одном смысле: он хотел внушить мне мысль, что Тимур виновен. Понимаете? Я сказала об этом Тимуру, и он попросил «никому ни слова».
— Интересно, — вздохнула я.
— Я думаю, Тимур хотел найти убийцу мужа. Сам хотел найти, и, может быть, именно по этой причине оказался у той девицы.
На этот счет у меня было свое мнение. Судя по рассказу бармена, к моменту появления девушки Тимур пребывал в том состоянии, когда мысли уже отсутствуют. И поехал он к ней не за тем, чтобы задавать вопросы, а совершенно по другой надобности. Однако версия все таки интересная.
— Вы считаете, что о делах ваш муж с ней вряд ли говорил, значит, знать она ничего не могла…
— Ну… может, и сказал чего… в конце концов, я со свечкой не стояла и, о чем они там говорили, не знаю.
— Можно задать несколько неприятных для вас вопросов? — спросила я.
— Про эту девицу? Пожалуйста. Видела я ее всего один раз. Случайно. Ехала на машине, а они из ресторана выходили. Полюбопытствовала, рассмотрела. Ничего особенного. Правда, молодая. Чуть постарше нашей Машки. Все таки мужики свиньи.
— Вы его ревновали?
— Нет. Как мужчина он меня давно не волновал. У меня есть любовник. Машка закончит учебу, и мы поженимся. Баб у Михаила всегда было много, он неразборчивый, лишь бы помоложе. Обычно никто долго не держался, и я себя любопытством не утруждала. Но эта… Настя смогла его чем то зацепить. Вы не поверите, но он прямо таки безумствовал. Она среди ночи позвонит, и взрослый дядя бежит к ней сломя голову… Даже фотографию ее в бумажнике таскал, рядом с Машкиной.
— Вас это не оскорбляло?
— Это вызывало у меня странное чувство. С одной стороны, гадливость, а с другой… я ему даже завидовала. Вдруг ни с того ни с сего и любовь…
— А вы уверены, что любовь имела место?
— С его стороны, наверное. Как еще объяснить такое поведение? Сплошные безумства. Вы ведь слышали о той истории?
— Что вы имеете в виду? — не поняла я.
— Неужели не слышали? Эта девица завела себе дружка, о чем узнал мой муж. Девице здорово досталось. Говорят, в больнице лежала, а потом еще полгода сидела взаперти. А ее дружок… в общем, он крайне неудачно упал с крыши, с девятого этажа. Говорят, он был талантливый художник, надежды подавал… — Лидия вздохнула. — Не знаю, чего в этой истории больше: любви или оскорбленного самолюбия. Наверное, все же любви. Михаил ведь ее не бросил, на Мальдивы возил, небось вину заглаживал. Из «Пирамиды» ей пришлось уйти почти сразу…
— В «Пирамиде» она танцевала?
— Если можно назвать это танцами.
— А откуда вы узнали про историю с художником?
— О ней даже в газетах писали, правда, имен не называя. Вроде бы парень покончил жизнь самоубийством. Ромео и Джульетта, только вместо родителей злой любовник. А вообще болтали много, знакомые шушукались, сочувствовали. Незнакомые по телефону звонили, открывали глаза на мужа. Мир не без добрых людей. — Лидия улыбнулась. — Никто даже не догадывался, как глубоко мне это безразлично.
«Так ли уж безразлично?» — думала я, направляясь к своей машине. Конечно, у нее свое дело, независимость от денег мужа и даже любовник. А может, была обида, что кого то он любил так, как никогда не любил ее? Допустим, она убила мужа, а теперь неловко пытается свалить вину на кого то еще. Занятие, кстати, довольно опасное. В любом случае убивать девушку через две недели после гибели мужа довольно странно. От соперницы избавляются до, а не после. Но если она говорит правду, тогда получается, что все наши прежние догадки гроша ломаного не стоят. Молчуна убил кто то из соратников в обход Тимура. Причина должна быть исключительно серьезной. Тут я замерла на месте, потому что в голову мне пришла занятная мысль. Шестакова убивают в больнице при непосредственном участии Кислицына, который входит в группировку Шохина, а тот, в свою очередь, подчиняется Вале. Это обстоятельство в свое время натолкнуло меня на мысль, что Тимур имел отношение к появлению в городе киллера и киллер этот предназначался для Деда. А если все иначе? Если кто то желал смерти совсем другого человека? Об этом как то узнал Молчун, но предупредить Тимура не успел.
Тогда становится понятна чрезвычайная таинственность и некоторые явные несуразности. Заставить кого то из дружков Тимура работать против хозяина не так трудно, имея в виду административный ресурс Деда и их явную уязвимость. Но, узнав о том, что информация просочилась, они забили тревогу и оставили затею с киллером, отлично зная, что у Тагаева найдутся люди, которые способны отомстить за его смерть. Теперь Тагаев в тюрьме, где расправиться с ним не в пример легче. Одно не укладывается в схему: Дед дал высочайшее разрешение на то, чтобы я во всем этом покопалась… А что он мог? Запретить? И я бы его послушала? Следовательно, ему оставалось делать хорошую мину при плохой игре.
Девушку, скорее всего, задушил киллер, нанятый для убийства Тимура. Хотя почему бы все таки не разделаться с ним, обвинив в этом пьяную девчонку? Поссорились, и она нечаянно нанесла тридцать три удара ножом. Чего только в жизни не бывает.
— Нет, что то тут не так, — вздохнула я.
— Ты так старательно думаешь, что у тебя волосы шевелятся, — услышала я, обернулась и обнаружила Стаса. Он сидел на корточках возле машины и кормил Сашку мороженым. Тот чавкал и выглядел отвратительно счастливым.
— Собака пошла по рукам, — вновь вздохнула я. Достала телефон и набрала номер Вешнякова. — Артем, у Гавриловой был друг, художник, который вроде бы покончил жизнь самоубийством. Что это за история?
— История незатейливая, — ответил он. — Молчун заподозрил измену, в результате чего парень упал с крыши.
— В самом деле упал или помог кто?
— Разумеется, помог, но доказать сие не смогли, так что сошлись на том, что это самоубийство. Парень баловался наркотой и теоретически вполне мог выйти полетать. С головой у него были проблемы, иначе он бы не связался с девицей Молчуна.
— Но если мог, откуда уверенность, что все таки помогли?
— На это прозрачно намекали синяки по всему телу и шум из квартиры, который слышали соседи. Хотя, опять же чисто теоретически, шуметь он мог сам, если черти мерещились. И синяков себе наставил тоже сам.
— Он жил один?
— Да, мать умерла, отца, похоже, вовсе не было, по крайней мере о нем в материалах дела ни слова. В любом случае он к убийству Гавриловой вряд ли имеет отношение, раз это произошло больше двух лет назад. Может, ты сумеешь связать два этих события. Моей фантазии на это не хватает.
— А чего ты злой какой? — поинтересовалась я.
— Злой, потому что задолбали. — Артем вновь вздохнул. — Для некоторых людей, вопрос с Тагаевым решенный, хоть завтра в суд.
— Это кто ж такой шустрый?
— Кириллов.
— Дядя явно торопится.
— И нам бы не худо поторопиться, хоть какую то зацепку отыскать.
— Тимур по прежнему молчит?
— Почему, иногда говорит, и даже охотно. Вот только толку от его слов никакого. Хотя, безусловно, кое какие мысли о происходящем у него есть.
— Неужто сам сказал?
— Нет, я по глазам увидел. И за тебя беспокоится. Вот это сказал. С улыбочкой, но доходчиво. Мол, не могли бы вы, Артем Сергеевич, посоветовать гражданке Рязанцевой не лезть в чужие дела. Скажи, звучит?
— Он сам то в это верит?
— Нет, конечно. Оттого и беспокоится. Теперь будь другом, скажи, куда ты успела влезть?
— Я еще только пытаюсь, но кое какие идеи уже появились.
— А нельзя с этими идеями ко мне? — посуровел Артем.
— Для начала надо их проверить.
— Кому звонила? — поинтересовался Стас, когда я закончила разговор.
— Хорошему человеку.
— Тебе не кажется, что было бы неплохо, если бы ты держала меня в курсе событий? В конце концов…
Я похлопала его по плечу и широко улыбнулась.
— Я держу тебя возле тела просто потому, что в противном случае те шустрые ребятишки тебя на куски разрежут. Меня будет мучить совесть и одолевать кошмары.
— Я уже понял, кто у нас главный, — в ответ улыбнулся он. — Мною движет не любопытство, а боязнь ненароком нарушить твои планы. Поэтому будет здорово, если ты просто намекнешь на них.
— Возможно, я открою тебе душу, но позже. А сейчас поехали.
— Куда?
— Пока не знаю, но постараюсь выяснить.
Я вновь достала мобильный и набрала номер Алексея.
— Ты добрый человек и почти все на свете знаешь, — подхалимски начала я.
— Хочешь пригласить меня выпить пива? — усмехнулся Алексей.
— Я бы с удовольствием, да времени нет. Скажи, пожалуйста, где бы я могла встретиться с Ковалем, то есть с Валей?
Мой вопрос поверг Алексея в тяжкие раздумья, по крайней мере, в трубке повисла продолжительная пауза.
— Что значит встретиться? — все таки спросил он. — Хочешь, по обыкновению, задать ему несколько вопросов?
— В этот раз традиция будет нарушена. Я просто хочу взглянуть на него. Никаких вопросов.
— Ну, это проще простого, — с сомнением заговорил Алексей. Сомнение относилось к моим словам, а не к его утверждению. — У Вали автосалон на Кузнецкой, не помню названия, но мимо не проедешь. Он любит отираться в зале, в кабинете ему не сидится.
— Еще бы, деятельный человек.
— Это как то связано с Тимуром? Уверен, его ребята…
— Тимур не нуждается в моей помощи, — перебила его я. — Так что на его ребят рассчитывать не приходится.
— О, черт, — пробормотал он. — Чем я могу помочь?
— Ты уже помог, — заверила я и простилась,
— Кто такой Валя? — обрел дар речи Стас. — И зачем ты хочешь с ним встретиться?
— Валя… просто Валя. А встретиться я с ним хочу для того, чтобы проверить кое какие свои догадки.
Стас пожал плечами и начал смотреть в окно.

* * *

Автосалон назывался «Спутник», и найти его действительно не составило труда. К двухэтажному зданию примыкала огороженная площадка, забитая машинами. Я оставила свою машину возле цепи, закрывающей проезд, взяла Сашку, считая, что ему стоит размять лапы, а Стасу посоветовала дожидаться меня в машине. Совету он не внял, вышел и принялся оглядываться. Сашка весело трусил впереди, время от времени проверяя — иду ли я следом. Мы вошли в здание, и я подхватила его на руки — неизвестно как тут относятся к собакам. •
Появился молодой человек в костюме. Я порадовалась за господина Коваля, салон выглядит вполне солидно, и сотрудники тоже не подкачали.
— Могу я вам помочь? — спросил молодой человек и широко улыбнулся.
— Не знаю, — ответила я и тоже улыбнулась. Ответ ему понравился.
— Я все таки попробую. Интересуетесь машинами?
— Да, присматриваю что нибудь.
— Есть предпочтения?
— Скорее дурные привычки. К быстрой езде, например.
Мило болтая, мы шли между рядов машин, казавшихся бесконечными.
— Какая у вас сейчас машина? — спросил парень.
— Шикарная, — услышала я. Из центра зала к нам шел мужчина лет сорока.
Времена спортивных костюмов, собачьих цепей до пупка и бритых затылков канули в прошлое безвозвратно. Но и без всей этой атрибутики одного взгляда на господина было достаточно, чтобы понять, кто перед тобой. Костюм вполне приличный, галстук он игнорировал, и правильно, он бы его не украсил. Руки в карманах брюк, и физиономия как визитная карточка. Небольшие глубоко сидящие глаза, широкий нос, переломанный как минимум в двух местах, губы в струнку, синюшного цвета, но главное, конечно, взгляд, он не сулил ничего хорошего тем, кто по какой то причине Вале не понравился. Но я ему нравилась, или он хотел, чтобы я так подумала. Он широко улыбнулся и попробовал смотреть ласково. Не получилось. Бедняга этого попросту не умел. Завидев хозяина, молодой человек смешался и даже отступил на шаг.
— Привет, — сказал Коваль, подходя ближе. — В самом деле решили сменить машину?
— Подумываю.
— А в чем проблема? Тачка вроде новая?
— Нет никаких проблем, просто надоела.
— Надо же, — покачал он головой, приглядываясь ко мне. — Впрочем, женщины капризные создания, вас не поймешь. Но замену такой красавице найти будет сложно. Хотите «Мустанг»? — Он провел меня в сторону стоящей неподалеку машины. — Как вам?
— По моему, неплохо.
— Если будете продавать свою, покупателя я найду.
— Я не тороплюсь.
— Да? — Он все еще улыбался, но в глазах его застыла настороженность.
— Да, Лев Сергеевич. Я не ошиблась?
— Я думал, вы меня не вспомните. Тимур знакомил нас, давно. Вы зашли в ресторан…
— Я помню.
— Да…
— Хороший у вас салон, — оглядываясь, вздохнула я. — Наверное, приносит неплохую прибыль?
— Не жалуюсь.
— Я так и подумала.
— Есть «Ауди» ТТ…
— Бог с ними, с машинами, — отмахнулась я. — Сейчас мне не до этого.
— Как дела у Тимура? — вдруг спросил он, а я удивилась.
— Вам лучше знать.
— В каком смысле? — нахмурился он,
— Вы ведь друзья и, кажется, партнеры. Следовательно, должны знать о его делах.
Это ему по неизвестной причине очень не понравилось, взгляд его стал колючим, он поспешно отвел его.
— Разумеется, я знаю, что у Тимура неприятности, и я… мы все стараемся помочь.
— Не сомневаюсь, кому еще помочь человеку в беде, как не верным друзьям. Рада была встретиться.
Я развернулась и пошла к выходу. Возле дверей все таки оглянулась: господин Коваль смотрел мне вслед.
Стаc разглядывал машины, заметив меня, шагнул навстречу.
— Ну, что?
— Поговорила с хорошим человеком.
— Вид у тебя страшно довольный. Сообщил что нибудь интересное?
— Предложил продать мою тачку.
— Это тебя так радует?
— Не только.
Мы сели в машину, я лихо развернулась и поехала по проспекту. Если не ошибаюсь, господин Коваль сейчас должен гадать, что за черт меня принес, а главное, зачем. Ясно, что не просто так. Следовательно, что то у меня есть. Надеюсь, до него дошел миф о моей способности докапываться до сути. Впрочем, почему же миф? Раньше мне везло, может, и сейчас повезет.
Коваль о моем везении знает, должен знать. Тагаев в тюрьме, а я вдруг являюсь к нему и болтаю всякую чушь. Человека, склонного к фантазиям, это должно навести на интересные мысли. Чем меньше информации, тем обычно охотнее фантазируют. Если у Коваля рыльце в пушку, он клюнет.
— Эй, герой, — обратилась я к Стасу, он скромно сидел рядом, почесывая Сашку, — тебе в гостиницу не надо?
— Зачем? — удивился он.
— Теперь это твой дом. Разве нет?
— Тебе не удастся так просто избавиться от меня.
— Как хочешь. Может, за меня это сделают другие.
— Значит, ты не просто так ездила к этому типу. И теперь ждешь ответных действий.
— Возможных ответных действий. Ну что, в гостиницу?
— А разве меня уже не обещали убить? Двум смертям не бывать… у вас ведь так говорят?
— Говорят, говорят, — проворчала я. — Значит, в гостиницу не хочешь, уезжать не собираешься. Занятный ты парень.
— А ты занятная девушка. А еще красивая. И упрямая, да? Почему ты хочешь помочь мафиози?
— Потому что он не убивал эту девушку.
— Откуда такая уверенность? Какой он? Бритый, здоровенный, с тупой физиономией? И ты в него влюблена?
— Я старый солдат, — прохрипела я, — и не знаю слов любви.
— Не хочешь говорить? Ладно. Так каких действий ты ждешь?
— Ответных.
— Может, этот тип умный и в ловушку не полезет?
— А вот мы и посмотрим, какой он умный.
— Ты не служишь в полиции, с твоей работы тебя тоже выгнали. Надеешься на поддержку друзей?
— Если смогут помочь.
— Кажется, таких, как ты, у вас называют безбашенными?
— Точно. Самое время тебе смыться.
— И что ты будешь делать одна?
— То же самое, что и с тобой.
Он хмыкнул и покачал головой. По дороге я заскочила к Артему навести кое какие справки. О своем визите к господину Ковалю я предпочла умолчать. Вешняков против обыкновения не ныл, а был чрезвычайно деятелен. Правда, не удержался и посетовал:
— Хоть бы какую зацепочку…
— Что там с Колей из компании наркоманов грабителей в «Витязе»?
— Ничего. Ни в одной из автомастерских похожего парня нет.
— Чем тебе не зацепка?
— Если бы еще знать, где следует искать этого Колю. Осведомители молчат как проклятые, никто ничего. Я бы даже мог подумать, чти два этих дела никак не связаны.
— И что мешает?
— Интуиция, — фыркнул Вешняков. — Чего лыбишься? Не всегда она спит, нет нет да и вякнет что то. У Лялина тоже пусто. Правда, удалось установить, что Кислицын не так давно ездил в Москву, где встречался с Шестаковым. У того, кстати, никаких проблем в последнее время не было, если верить тамошним ментам. Похоже, что в определенных кругах он был человеком уважаемым.
— То есть то, что он был связующим звеном между киллером и местной публикой, сомнению не подлежит?
Вешняков кивнул:
— Группировка, по некоторым данным, как раз специализируется на наемных убийствах. Как думаешь, киллер все еще здесь?
— Думаю, здесь.
— И я думаю, — согласился Артем. — Только убийство девчонки совсем не походит на работу киллера. Сплошная белиберда получается. Но ведь должен он как то себя проявить, иначе на кой черт сшивается здесь?
— Выжидает, — выдала я ценную мысль.
— А этот тип, что к тебе прибился, что ты о нем думаешь?
— Ничего хорошего. Либо идиот, либо у него есть интерес.
— Ты ему веришь?
— Мне трех пальцев хватит, Чтобы пересчитать всех, кому я верю.
— Биография у него чистая. Лялин проверял. А уж если его люди ничего не нашли, значит… Или не значит? — нахмурился Артем.
— Посмотрим. Пусть пока на глазах побудет.
— Ольга! — сказал он. — Если киллер не дурак, легенда у него будет сработана без сучка без задоринки. Слышишь?
— Слышу. Думаешь, я его рядом с собой просто так держу?
— Ух ты, господи. Только этого и не хватало. Теперь не спать по ночам, и днем нервы.
— Валерьянку пей. Подозрения — это всего лишь подозрения, а наши и вовсе ничем не подкреплены. Ладно, пойду я.
— Давай я хоть ребят к тебе приставлю.
— Много от них толку, — проворчала я. — Зачем киллеру меня убивать? Смысла не вижу. Но если он рядом пасется, значит, должен быть интерес. Вот и попробуем понять, что к чему. Ты лучше Колю найди.
— Лучше…
— Что ты ворчишь?
— О тебе беспокоюсь.
— Выбора то все равно нет. Будем играть, как карта ляжет.
— Смотри, доиграешься. Тьфу ты, черт за язык дернул.
— Возможно, парень в самом деле просто идиот. Говорит, что я красавица. Похоже, что идиот.
— Вот вот, шлепнут дурака, и что? Нам же лишний геморрой.
— С другой стороны, если киллер все еще здесь и хочет разобраться в происходящем, это нам на руку. Ладно, пошла я.
— Куда?
— Пройдусь по списку, — потрясла я бумажкой, полученной от Артема. — Вдруг повезет.
Список состоял из шести фамилий. Люди, близко знавшие погибшую Гаврилову. Их, конечно, допрашивали; Ничего такого, что могло бы меня заинтересовать, в протоколах допросов не было. Но вдруг мне повезет больше. Часа через два стало ясно: я просто теряю время. Граждане охотно разговаривали со мной, но на вопрос: «За какие грехи, по их мнению, могли убить Гаврилову», удивленно пожимали плечами. Для них все предельно ясно: вот она жертва, а вот убийца на диване. А за что убил… да просто так, говорят, пьяный. Затем понижали голос и давали понять, что покойная водила дружбу с опасными людьми.
Встретиться с матерью Гавриловой не удалось, она лежала в больнице, беспокоить ее запретили. Сестра Анастасии Вика поначалу говорить со мной не пожелала, открыла дверь, хмуро спросила, чего мне надо, а услышав ответ, попыталась захлопнуть дверь.
— Ничего я не знаю.
Но тут из за моей спины возник Стас, которому надлежало ждать меня в машине. Так мы по крайней мере договаривались.
— Простите, — вежливо сказал он. — Вы не могли бы принести стакан воды?
— Что? — растерялась девушка, хлопнула глазами, посмотрела на Стаса и чуть шире открыла дверь. — Ладно, воды не жалко.
Девушка вскоре вернулась, протянула чашку Стасу.
— Спасибо вам огромное. Меня зовут Стас. А вы Виктория. Правильно? Или лучше Вика?
— Вообще то мама меня зовет Тошкой. Смешно, правда? Проходите, зачем в дверях стоять. Только ничего нового я вам не скажу. Мы с сестрой почти не виделись.
Мы прошли в гостиную, где с трудом уместились шкаф, диван с креслом и телевизор на тумбочке, дверца которой висела на одной петле. Напротив была спальня, она оказалась и вовсе крошечной. Там стояла детская кроватка, но на присутствие в квартире ребенка более ничего не указывало.
— Садитесь, — кивнула Вика. — Угостить, кроме воды, извините, нечем.
— Не стоит беспокоиться, — заверил ее Стас и тут же спросил:
— Вы одна живете?
— Сейчас одна. Дочку свекровь взяла на несколько дней, мама в больнице, похороны на мне. Не знаю, что и делать, за что хвататься. А муж… муж далеко. Так что… — Она достала платок из кармана халата и заплакала. — Сидит он у меня. Машину угнал. На кой черт ему машина? Пьяный был, сбил мужика какого то… все одно к одному. Теперь вот Настя. За маму боюсь, у нее сердце больное, а тут одни нервы.
— Настя ваша младшая сестра? — решилась я подать голос.
— Моложе на шесть лет. Видно, на роду нам написано… не дал бог счастья. У меня жизнь не сложилась, а Настя…
— Почему не сложилась? Вы молоды, вдруг ваше счастье совсем рядом? — ободрил ее Стас.
— Напротив сидит? — поддакнула я.
— Вот именно, — кивнул он. — Вы такая красивая. Уверен, если бы вы захотели, то легко устроили бы свою жизнь.
— Если б захотела, — усмехнулась она. — Настя тоже так любила говорить. И что? Лежит в морге. Все ее счастье тряпки да квартира. Впрочем, у меня и этого нет.
— Когда они познакомились с Молчуновым? — решив, что лирических отступлений достаточно, спросила я.
— Точно не скажу, лет пять назад, наверное. Она в «Пирамиде» работала, хотя что это за работа… В общем, он там ее высмотрел и начал оказывать знаки внимания.
— Он ей нравился?
— Она его терпеть не могла. Во первых, в отцы годится, во вторых, хоть и бизнесмен, а нутро то все равно бандитское. Но он ее не обижал, и она терпела. Ведь такого не бросишь. Потом, конечно, беспокоиться начала. Года идут, а он ни тпру, ни ну…
— В каком смысле? — удивился Стае.
— В смысле, и воли не дает, и не женится.
— Так ведь она его терпеть не могла, зачем же ей такой муж?
Бестолковость Стаса вызвала у Вики недоумение.
— Но ведь жить то как то надо. Молодость не вечна, а что потом? А он жену бросать не собирался, а Настю под замок.
— Он был патологически ревнив или она дала повод?
— Влюбилась она, — вздохнула Вика. — Встретила хорошего парня, художника. Сушков его фамилия. Хотели расписаться, да какое там. Встречались и то тайком. А намерения у него были серьезные. Со своим отцом ее познакомил, уговаривал бросить этого… Она Молчунову сказала: так и так, встретила человека. Ты, мол, жену бросать не собираешься, а тут парень замуж зовет. Дурочка, разве с бандитом так можно? Художник ее и двух дней после этого не прожил. А ее — под замок. Вообще жизни не стало, сиди да в окно смотри, одна радость: я приду или мама. Она все плакала, сбежать хотела. Уеду, говорит, из этого проклятого города. Так и не уехала…

* * *

Последней в списке значилась Токмань Алла Геннадьевна. Я позвонила ей, и через полчаса мы встретились в кафе на Соборной площади. Алла Геннадьевна, высокая эффектная брюнетка в ярко красном костюме, появилась с пятиминутным опозданием. Стас с Сашкой замерли от такого великолепия и некоторое время признаков жизни не подавали. Когда мы покидали квартиру сестры Анастасии Гавриловой, я сурово выговаривала Стасу:
— Кто должен был дожидаться меня в машине?
— Я устал ничего не делать. Мне скучно. К тому же ты ничего не желаешь рассказывать и объяснять, так, может, я сам хоть что нибудь пойму?
Я пожала плечами, решив, что особого вреда не будет, если он пойдет со мной. Ко всему прочему от него могла быть явная польза: судя по поведению Вики, он умел очаровывать женщин, вот пусть и очаровывает. Оттого в кафе он и сидел рядом со мной.
— Вы Ольга? — подойдя к столу, спросила Алла.
— А меня зовут Стас, — откашлявшись, сообщил мой спутник.
— Очень приятно, — кивнула девушка равнодушно, но вдруг задержала на нем взгляд. Он широко улыбнулся. — Расследуете убийство? — сев и закинув ногу на ногу, спросила она. — Идиотская история.
— Почему идиотская? — поинтересовалась я.
— Потому что идиотская. Тагаев не убивал.
— Откуда у вас такая уверенность?
Она с усмешкой взглянула на меня.
— Я хорошо знаю Тимура. Очень хорошо. Какой смысл убивать эту дурочку? А если бы смысл был… поверьте, Тимур избавился бы от нее, не попав в историю.
— Но попал.
— Да, поэтому я и называю эту историю идиотской.
— Если я правильно поняла, вы считаете, что…
— Я бы подумала, — перебила она, — что в дом влезли грабители, которые понятия не имели, кто такой Тагаев. Но, говорят, ничего не украли. Ее убил какой то псих. Просто потому что псих. По другому не получается.
Я внимательно посмотрела на девушку и вдруг подумала: «А почему бы и нет? Мы ищем связь, потому что на первый взгляд она очевидна: подруга недавно почившего мафиози, которую душат в собственной квартире. Криминальные разборки. А если нет?»
— Вы дружили с Гавриловой? — спросила я.
— Как вам сказать… Работали вместе. В «Пирамиде». Теперь у меня свое кафе. Приходите, вам понравится. Живая музыка. Тут недалеко, на проспекте, называется «Ветер странствий». Впрочем, не это вас интересует. — Она вновь усмехнулась. — Настю я не особенно жаловала. Дура, жадная, к тому же наркоманка.
— Гаврилова? — не удержалась я. Признаться, ничего подобного в записях Артема не было.
— Гаврилова, — кивнула Алла. — Думаете, что ее Мишка взаперти просто так держал? Она же по наклонной катилась. С морфия на героин. Вот он ей и устроил палату № 6 на дому. Странная штука жизнь. Такой мужик, как Молчун, и вдруг запал на какую то дуру, которой цена две копейки в базарный день. Носился с ней, точно она дитя малое, человеком сделать пытался. Только Настьке все не в прок.
— Возможно, она его просто не любила, — заметила я.
— Это точно. Она никого не любила, разве что деньги, потому что наркоту бесплатно еще никто не раздает. Ее тянуло к помойке, и дорогие тряпки или квартира ничего не меняли.
— А как же эта история с художником?
— История с художником лишь подтверждает мои слова. Угробила хорошего парня. Сначала к наркоте его приохотила, потом и вовсе…
— По вашему, он покончил жизнь самоубийством?
— Не знаю. Болтали всякое. Наркота стоит денег, а он «подающий надежды», но отнюдь не богатый. Молчун денег ей не давал, знал прекрасно, на что они пойдут, так что, думаю, задолжал художник немало. Он ведь квартиру собирался продать. Настя покупателей искала, меня спрашивала, ведь он в ближайшее время мог стать бомжом. Но…
— Кредиторы редко убивают, предпочитают вернуть свое.
— Не знаю, может, в самом деле Молчун, но я в этом очень сильно сомневаюсь. Парень погиб, а Настю Молчун заставил лечиться. Ну она с наркоты перешла на водку. Когда Молчуна убили, Настя из «Пирамиды» не вылезала. У меня там девчонки знакомые остались, перезваниваемся. Тимур не убивал, — сказала она. — Все это чушь. Менты глупости болтают, потому что работать лень и настоящего убийцу искать тоже неохота. А вы должны, вы ведь ему человек не чужой. Правильно? — Она посмотрела без намека на язвительность, скорее с суровостью, и продолжила:
— Ну а я… любая помощь…
— Вы считаете его своим другом? — влез Стас, которого, в общем то, никто не просил открывать рот.
— Другом? — усмехнулась она. — Нет, не другом… — Она одарила меня весьма красноречивым взглядом, поднялась и, не прощаясь, ушла.
— Извини, — кашлянув, пробормотал Стас.
— Да ничего, — милостиво отозвалась я. — В следующий раз старайся больше молчать.
— Между прочим, общеизвестно, что мафиози не склонны к моногамии, и такая девушка, как ты…
— Будешь надоедать, отправишься в гостиницу, — перебила я, он затих, что позволило мне выпить чашку кофе с удовольствием.
Итак, сведения, полученные мной, плохо стыкуются между собой. С одной стороны, жертва любви мафиози, с другой — наркоманка, которой не терпится оказаться на помойке. Допустим, истина где то посередине, но что это дает мне? Я вдруг вспомнила выражение лица Аллы и досадливо поморщилась. Что ж, вкус у Тагаева неплохой, это следует признать. Кажется, девушка влюблена в него до сих пор. Интересно, ее преображение из танцовщицы во владелицу кафе произошло с его помощью? Впрочем, это не мое дело.
Я позвонила Артему и попросила уточнить сведения о возможном пристрастии убитой Гавриловой к наркотикам, знать не зная, зачем мне это надо. «То, что Тимур оказался замешанным в убийстве, это случайность или все таки спланированная акция?» — думала я, шагая к машине. Алла права, в этом деле действительно много несуразностей, если, конечно, отмести версию о том, что Тимур действительно убил девушку в пьяном угаре. Как то мне довелось присутствовать при вспышке его гнева. До убийства не дошло, но впечатление осталось незабываемое. Он был раздражен, очень возможно, больше чем просто раздражен, и в тот момент испытывал к женщинам самые недобрые чувства. К тому же был сильно пьян, а девушка могла сама, того не желая, спровоцировать его.
Я с тоской пнула колесо своей машины. Может, Тимур поэтому и не хотел моего вмешательства в расследование, чтобы не открылась эта неприглядная истина? Довольно глупо. Нет, я не хочу видеть его убийцей. Очень не хочу. Допустим, это все таки чей то хитрый ход… иди идиотский, как выразилась Алла. Впрочем, почему идиотский, раз Тагаев в тюрьме? Возможно, это и было целью. И то, что выглядит это преступление столь дурацки, только на руку заказчику.
— Может быть, откроешь машину? — услышала я. Я открыла. Стас плюхнулся на сиденье и заботливо спросил:
— Тебя огорчили ее слова?
— Что? А, нет. Ты же сам сказал, ждать моногамии от мафиози довольно глупо.
— Я рад.
— Чему?
— Твое отношение к этому говорит о том, что он тебе, в сущности, безразличен.
— Просто я не ревнива.
— Глупости. Когда любишь по настоящему, ревнуешь даже к солнечным лучам.
— Это как? — удивилась я.
— Они, а не мои руки касаются твоего лица, — улыбнулся Стас. — Как видишь, я романтик.
— Идиот ты, прости господи, — покачала я головой и наконец то тронулась с места. На «идиота» он совершенно не обиделся и тут же принялся трещать:
— Знаешь, в работе следователя, безусловно, есть свои плюсы. Постоянно узнаешь что то новое…
— Ага. С людьми общаешься, часто бываешь на воздухе.
Он засмеялся и спросил:
— Где ты этому научилась?
— Чему?
— Ну… задавать вопросы и вообще… У тебя это получается, как у заправского сыщика.
— Ты мне льстишь.
— Нет, серьезно. Какое у тебя образование?
— Ниже среднего.
— Я серьезно. Что, так трудно ответить?
— Юридическое.
— Тогда понятно. А в милиции работала?
— Год.
— А потом стала пресс секретарем?
— Да, выдвинули из рядов за ум и смекалку.
Я притормозила возле супермаркета. Стас поинтересовался:
— Куда мы?
— Вот сюда. У Сашки кончились консервы.
— Если здесь найдется фасоль, я приготовлю такое блюдо, пальчики оближешь.
— Ты еще и готовишь? — усмехнулась я.
— Я живу один с семнадцати лет, поневоле научишься. А почему ты не спросишь, где я учился?
— Мне неинтересно. Если ты хороший человек, так какая разница, что ты там закончил, а если жулик, правды все равно не скажешь. А вранье чего слушать?
— Ты меня подозреваешь? — вроде бы обиделся он.
— А ты как думал?
— Я думал, тебе прекрасно известно, какие чувства движут мною. По твоему, если мужчина хочет помочь женщине, попавшей в беду…
— В беду попал ты. Это тебя ребята обещали на куски разрезать. Я то при чем?
— Не могу понять, когда ты шутишь, а когда говоришь серьезно. Лично я вижу ситуацию так: ты принцесса, которую окружают злобные недруги, а я твой верный рыцарь…
— Я слышала, что поляки страшные бабники, но чтоб дураки…
— Я литовец.
— Тоже не очень хорошо.
Стас засмеялся и ткнул пальцем в длинный ряд банок:
— А вот и фасоль. Берем?
Поход за продуктами занял довольно много времени. Сашка забрался в тележку и весело поглядывал оттуда, вызывая улыбки у покупателей.
— Карточки принимают? — спросил Стас, поравнявшись с кассой. Он продолжал разыгрывать джентльмена и непременно хотел расплатиться сам. Я взяла Сашку на поводок и прошла к выходу, народу возле касс столпилось много, и я решила выйти на улицу, чтобы не мешать людям. Сашка семенил к машине, и тут откуда то сбоку возникли двое молодых людей и решительно подхватили меня под руки. А я с печалью подумала, что если ждешь от кого то ответных действий, то расслабляться не стоит.
Конечно, можно было попытаться оказать сопротивление. К примеру, тому, что справа, задвинуть ногой в известное место, однако тому, что слева, ничто не мешает задвинуть мне сразу во множество мест. Опять же, насколько я знала, такие типы обожают тренироваться в стрельбе, используя в качестве мишеней не в меру прытких противников. Сашка, сообразив, что происходит нечто необычное, заливисто залаял, попытался ухватить одного из моих обидчиков за ногу, тот хотел его пнуть, а я завопила:
— Не трогай мою собаку. — Это было последнее, что я успела сделать. Под нос мне сунули носовой платок, запахло эфиром, и я тихо мирно обвисла в руках моих врагов.

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art