Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Татьяна Полякова - Аста ла виста, беби! : -2-

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Татьяна Полякова - Аста ла виста, беби!:-2-

 * * *

По дороге к машине я заглянула в бумаги, что дал мне Сергеев. Климов Юрий Витальевич проживал на Проспекте Космонавтов. Туда я и отправилась, не особо, впрочем, надеясь застать парня дома, все таки суббота и погода прекрасная. Я предалась размышлениям на тему: что за радость парням в костюмах, как изысканно выразился Сергеев, мутить воду в таком деле? Радость должна была быть большой, иначе не срастается. Хотя, с моей точки зрения, пока здесь вообще ничего невозможно понять.
Дед вроде бы дал «добро» на мое участие в деле. Иными словами, он желал бы знать, что происходит, а чтобы ответить на этот вопрос, необходимо выяснить, кто и по какой причине убил этого несчастного парня. О причине я более менее догадываюсь, если убиенный всерьез говорил о киллере и медсестре не показалось, а ему не привиделось в бреду. Но если спецслужбы не желают замечать очевидных вещей, следовательно, у них есть свой интерес. Какой? То есть, по большому счету, мне это по фигу, но если это имеет отношение к Деду, то уже нет. Спецслужбы тоже ходят под богом, и Дед об их деятельности обязан знать, однако он дал мне задание, идущее вразрез с их интересами. Либо старый змей по обыкновению мудрит и затевает чрезвычайно сложную комбинацию, которую я, по скудоумию, разгадать не берусь, либо получается страшненько: кто то действительно задумал его убрать. Причем этот «кто то» так могуществен, что не только имеет связи в соответственных кругах, но и может их задействовать, наплевав на то, что Дед местный бог. Тогда реакция Деда вполне естественна, он хочет, чтобы расследованием занялась я, потому что никому не может доверять.
Я даже не знала, какая из версий мне не нравится больше. Тут я очнулась от тяжких дум, потому что свернула на проспект Космонавтов. Нужный мне дом оказался возле универмага, я въехала во двор и без труда пристроила машину. Двор, куда выходили подъезды двух девятиэтажек, был пуст, если не считать «Москвича», притулившегося возле кустов сирени. Но, судя по внешнему виду, ему уже лет тридцать, и десять из них он стоит здесь, как крейсер «Аврора», на вечной стоянке. Народ еще вчера рванул на родные дачи, так что город непривычно тихий, а дворы пусты.
Я подошла к подъезду, с опозданием вспомнив, что код подъездного замка мне неизвестен. Но тут выяснилось, что замка на двери нет, то есть он был когда то, но теперь вместо него в двери зияла дыра. Я решила рассматривать это как намек на везение.
Лифт не работал, но Юра жил на четвертом этаже, так что на судьбу жаловаться не стоило. Вскоре я звонила в дверь, прикидывая, повезет или нет. За дверью раздались шаги, затем щелкнул замок, и дверь приоткрылась. В образовавшуюся щель на меня недобро смотрел Юра.
— Чего надо? — спросил он. Потом, должно быть, узнал меня, не подобрел, но заговорил вежливее:
— В чем дело?
— Дело все в том же, — вздохнула я и добавила:
— Поговорить надо.
— Так уже… Выходной сегодня, и я плохо себя чувствую.
— Я тоже. Но поговорить все равно надо.
— Ладно, заходите, — буркнул он и распахнул дверь.
Я вошла в узкую прихожую, парень направился в кухню, и я за ним. На столе следы вчерашнего застолья. Соображали, судя по количеству посуды, на двоих, пепельница полна окурков, запах отвратный, форточка была открыта, но толку от нее мало, погода теплая и безветренная.
Юра поспешно собрал посуду в мойку, переставил пепельницу на подоконник и устроился за столом, хмуро поглядывая на меня.
— В одиночестве дни коротаете?
— Сейчас один. А что, это так важно?
— Нет. Обычное любопытство, — пожала я плечами. Конечно, мой визит утром, да еще когда парень страдает с перепоя, не бог весть какая радость. Но Юра как то чересчур враждебно держался, что наводило на мысль: его что то беспокоит.
— Неприятности у меня, — точно отгадав мои мысли, буркнул он. — Доказывай теперь, что от палаты ни на шаг… все равно не поверят. Не усмотрел, значит, виноват. А как усмотришь, если он в окно? Я же в коридоре, а не в палате..
— И вы не слышали, как разбилось окно? — спросила я. Он поморщился, вероятно, этот вопрос ему задавали раз двадцать.
— Не слышал. Не могу понять, как это произошло. В палате было тихо, как в могиле. Я же у двери сидел, должен был слышать.
— Может, так увлеклись книгой…
— Допустим, увлекся. Допустим, не услышал бы шорох, но стекло…
— А может, убийца проник в палату не через окно?
— Это уж вовсе чепуха. Зачем тогда стекло выбивать?
— Чтобы подумали, что это чепуха, — улыбнулась я.
— Ага, — он усмехнулся, потом поморщился, встал, налил себе кружку воды из под крана и выпил. Счастье в его лице не угадывалось, но парню стало немного легче. —Я не услышал, как разбилось стекло, и даже не увидел, как убийца прошел мимо меня. — Тут он нахмурился, посмотрел на меня с сомнением и одновременно с надеждой и спросил:
— Вы что, думаете, это врач? Или медсестра? Это кто то из них застрелил, да?
— Честно говоря, такая мысль не кажется мне особо перспективной. Скажите, а когда вы отлучались в туалет, кто присматривал за палатой?
— Ясно, куда вы клоните, — покачал он головой и ядовито продолжил:
— Когда я в туалет отлучался, у этого типа в палате была медсестра. Оба раза отлучался, когда она ему уколы делала. А курить не ходил. В туалете запрещено, можно только на лестнице. Приказ я не нарушил и поста не покидал. Уши пухли, так курить хотелось, но я терпел.
— Значит, вы все время сидели и читали книгу. Уверена, книга интересная, но читать несколько часов подряд все таки утомительно.
— А что еще делать?
— Ну… можно с кем нибудь поболтать. С медсестрой или с каким нибудь знакомым.
Он собирался ответить, но вдруг замер, глядя на меня настороженно и с тревогой. И тут в глубине его глаз появился страх. Парень попытался его скрыть и даже отвернулся, делая вид, что ищет сигареты, но это не помогло. Он был напуган и сам понимал, что не сумел скрыть этого.
— У медсестры для болтовни особо времени нет, — наконец ответил он. — Да и не любитель я болтать.
— Но со знакомым все таки о чем то поговорили. Поздоровались, узнали, как дела. Так ведь?
— Чего то я не пойму, — сглотнув, спросил он и сделал попытку разозлиться, но даже на это его не хватило, Юра уперся взглядом куда то в пол и задумался.
— Чего же тут не понять. Кто то из ваших знакомых случайно проходил мимо, увидел вас, окликнул, и вы подошли к нему…
— Кто это вам сказал? Что это еще за выдумки? Никуда я не ходил, и никто меня не окликал.
— Вот это вы напрасно, Юрий Витальевич. Вы мне лучше скажите, что это за знакомый в больнице оказался?
— Да не было никакого знакомого… Да если бы был, что вы думаете, кто то прошел бы мимо меня в палату, а я бы не заметил?
— Нет, конечно, заметили, если бы мимо проходил. Вы как стояли к палате, спиной или боком?
— Где стоял? — спросил он презрительно.
— В коридоре. Где выступ и окно рядом. Помните? Так как вы стояли и, главное, с кем?
Какой то миг мне казалось, что он ответит, но он нахмурился, посмотрел на меня с ненавистью и сказал:
— Не знаю, откуда у вас такие сведения, но, по моему, вы меня на испуг берете, проверяете. Так вот, ни с кем я не стоял и никакого знакомого не видел. И вообще, сегодня у меня законными выходной, и я…
— Да да, конечно, — согласилась я, поспешно поднимаясь с табурета. Парня надо было дожимать. — Только ты сам мент, законы знать обязан, а также понимать: сокрытие от следствия фактов, способствующих раскрытию преступления… дальше ты помнишь. Так что подумай. Разумеется, есть другой вариант: ты в сговоре с убийцей, оттого и звон стекла не услышал. То есть предпочел не услышать. Что тебе больше нравится? Подумай и позвони мне.
Я направилась к выходу, Юра шел за мной, у двери он не выдержал и заговорил:
— Зря вы так, честное слово, я от палаты ни шагу.
— Ты бы мне имя назвал, — вздохнула я. — Просто скажи имя. И будем считать, что ты в самом деле ни при чем.
— Да вы что, — делано засмеялся он. — Никого не было. Честно.
— Юра, — я притормозила возле двери и с печалью взглянула на него, — они ведь тебя уберут. Соображаешь? В противном случае есть шанс, что ты в конце концов все расскажешь. Хороший свидетель — мертвый свидетель. Это классика.
— Должно быть, вам толстуха чего то наболтала, — быстро сказал он. — Медсестра эта, да? У нее язык как помело. Только имейте в виду, она все выдумывает…
— Хорошо, если так, — кивнула я. — Значит, мне не придется беспокоиться о твоей безопасности. Постарайся жить долго, — оптимистично пожелала я на прощание, протягивая ему свою визитку. — А если вдруг поумнеешь, позвони. Хорошо?
Я вышла из квартиры и направилась к лестнице. Дверь за моей спиной не хлопнула. Юра продолжал держать ее открытой и смотрел мне вслед. Я шла не торопясь, очень надеясь, что здравый смысл победит. Но глупость, как ни печально, в очередной раз восторжествовала. Он предпочел молчать.
Оказавшись в машине, я выехала со двора, однако покидать квартал не спешила. Объехала по кругу и пристроила машину с другой стороны двора за детской площадкой. Я не знала, куда выходят окна Юриной квартиры, и не хотела рисковать. С моей точки зрения, парень сейчас должен связаться со своим знакомым.
Судя по его беспокойству, запугивала я его не зря и он впечатлился. Я набрала номер домашнего телефона Юры и смогла убедиться, что он занят.
— Интересно, — буркнула я, за неимением Сашки вынужденная говорить сама с собой.
Разумеется, Юра мог удовлетвориться беседой по телефону, но большинство людей предпочитают важные вещи по телефону не обсуждать, так что я решила выждать и посмотреть: не захочется ли Юре нанести кому нибудь визит? Через двенадцать минут подъездная дверь распахнулась, и появился Юра. С решительным видом он направился к тому самому «Москвичу», который я не так давно списала в металлолом, сел в кабину, и, к моему величайшему удивлению, машина не только заработала, но и весьма ходко покинула двор.
— А еще говорят, что у нас машины делать не умеют, — прокомментировала я необычайную резвость реликта и отправилась следом, стараясь держаться от Юры на расстоянии.
Итак, Юра двигал в сторону северного района, а я пристроилась за ним. Вскоре мы прибыли к убогого вида пивной со странным названием «Альпинист». С моей точки зрения, сочетать экстремальные виды спорта с пивом вещь не только бесперспективная, но и опасная, однако тот, кто придумал это название, наверняка думал иначе.
Юра бросил машину возле гастронома напротив и поспешно вошел в пивную, теперь он нервничал даже больше, чем в тот момент, когда покидал подъезд своего дома. Мне соваться в пивнушку было неразумно, на меня там сразу же обратят внимание, потому я осталась в машине, хотя и изнывала от любопытства.
С интервалом в три минуты появился джип, который пристроился перед «Москвичом», из машины вышел дюжий молодец, пнул переднее колесо ногой, неодобрительно взглянул на «Москвич» и не спеша направился в пивную. Только старая привычка, которая, как известно, вторая натура, могла привести обладателя такой машины в подобное заведение: значит, не всегда он раскатывал на дорогих иномарках, доводилось и пешочком передвигаться, и разбавленного пивка отведать. Почему то я была уверена, что этот молодой человек прибыл на встречу с Юрой.
Выждав минут десять, я решила проверить свою уверенность и с этой целью отправилась через дорогу. Окна в пивной отсутствовали, то есть они когда то были, но, так как находилась она в подвале и окна оказались ниже асфальта, их закрыли зелеными щитами с надписью: «Хочешь пивка? Заходи». Я не хотела, но зашла. Прямо напротив входной двери располагался туалет и пахло здесь соответственно. Справа был небольшой зал, столов на десять, стойка, за которой с гордым видом стоял молодой человек в кепке с точно такой же надписью, как и на щитах. Юру я заметила не сразу, его закрывала от меня широкая спина обладателя джипа, что я сочла несомненной удачей, Юру я видела, а он меня нет. Я поспешила покинуть заведение, пока кто нибудь из сидящих за столом не обратил на меня внимание.
Вернувшись в машину, я настроилась долго ждать, решив, что разговор у ребят будет долгим. Но я ошиблась. Не прошло и десяти минут, как на улице появился здоровячок, а вслед за ним и Юра. Они пожали друг другу руки, расселись по машинам, джип лихо развернулся и скрылся с глаз. Юра не спеша поехал к дому. Выражение лица, когда выходил из пивной, он имел умиротворенное, следовательно, мордастый его утешил. Теперь сомнения меня оставили: Юра имеет прямое отношение к убийству. Мое внимание ему не по нравилось, и он поспешил к друзьям, то есть к другу, пожаловаться на мою назойливость.
На светофоре я свернула вправо, решив двигать по параллельной проспекту улице. Во мне созрело желание еще раз поговорить с Юрой, но для начала я хотела убедиться, что у него не назначено других встреч. Если бы я не свернула на Чехова, запросто могла бы проглядеть «хвост»: машины появились из переулка, одна пристроилась за Юриным «Москвичом», ребята на другой страховали первую. Не скажу, что профессионально, но вполне толково.
— Опа, — сказала я, потому что мой сценарий слегка перекосило.
Парни, что сидели в машинах «сопровождения», к спецслужбам или милиции отношение иметь не могли, те работают иначе. Зато они могли иметь отношение к мордастому на джипе, и тогда для Юры ситуация складывается весьма плачевно. Я решила не рисковать, обогнала «Москвич», посигналила, предлагая притормозить. Юра принял предложение весьма неохотно. Я вышла из машины и направилась к нему, преследователи поспешно скрылись в переулке. Юра открыл окно, а я сказала, наклоняясь к нему:
— Не возражаешь, если мы немного поговорим?
— Говорили уже, — ответил он нервно, с неприязнью глядя на меня. Красивую девушку, каковой я, несомненно, являюсь, такое пренебрежение больно ранит.
— Точно, — кивнула я. — Но в прошлый раз ты мне так ничего и не рассказал о своем друге.
— Каком? — нахмурился он. Его взгляд нервно метался по сторонам, чувствовалось, что он лихорадочно соображает, что же теперь делать. Я обошла машину и уселась рядом с ним.
— Мне бабушка всегда говорила, — начала я со вздохом, — не умеешь, не ври. И ты завязывай.
— Я не вру, — огрызнулся он.
— Ага. А чего тебя тогда ребятишки пасут?
Он хотел презрительно усмехнуться, но вместо этого заволновался.
— Какие ребятишки? — спросил он, помедлив.
— Юра, кто тебя в больнице от паренька в палате отвлекал? Этот мордастый, с которым ты сейчас встречался?
— Встречался, ну и что? Что, уже нельзя пива в выходной попить?
— Можно даже водку, — вздохнула я. — Юра, ты же мент, ну так начинай соображать, что к чему. Тебя заранее предупредили, что от двери в палату надо отойти, или ты в самом деле доверчиво отправился поздороваться с другом? Одно несомненно: тебя пасут. Догадайся с трех раз: с какой целью?
— Кто меня пасет?
— Тебе лучше знать. Пасут на двух тачках, — глядя в окно, ответила я. — Номера назвать? Заметив меня, они нырнули в переулок. Но вряд ли надолго. Ты понимаешь, что это значит? Сообщники вы или ты попался, как распоследний лох, но ты им теперь не нужен. И они от тебя избавятся. А чтобы этого не произошло, для того, чтобы данная затея была лишена смысла, тебе надо срочно отправиться в милицию и дать показания: кто отвлекал твое внимание в больнице и прочее, прочее. Я толково объясняю?
— Подождите, — он в отчаянии замотал головой, точно пытался избавиться от некой мысли, как от назойливой мухи. — При чем здесь…
— Как дружка зовут? — перебила я. — Я ведь все равно узнаю, раз тачку видела, да и рожа у него характерная…
— Это в самом деле мой друг, — заторопился Юра. — То есть приятель… хороший знакомый. Мы в одной школе учились и жили рядом. Вот иногда встречаемся, чтобы пива выпить. Что здесь такого?
— Ничего. В больнице он был?
— Допустим, был. Я же от палаты отошел всего на несколько метров и почти все время за дверью следил.
— Про «почти» расскажи, — ласково попросила я.
— Что?
— Ты почти все время следил за дверью, — терпеливо повторила я его слова. — А когда не следил, что делал?
— Да Славка мне часы показал, купил часы за штуку баксов.
— Это первый раз. А второй?
— Второй? Ничего. Попрощались, и все.
— Когда прощались, ты, конечно, смотрел другу в лицо, а не на дверь?
— Послушайте, Славка здесь совершенно ни при чем. Я тоже о нем плохо подумал, ну когда вы пришли и стали выспрашивать. Вдруг, думаю…
— Ты ему позвонил, он назначил тебе встречу и просил не переживать. Мол, он совершенно ни при чем и вообще — ни слухом ни духом. И зачем ему какой то мужик, который неизвестно откуда взялся. И рассказывать о вашей встрече не стоит только по одной причине: чтобы избежать неприятностей, к нему менты цепляться начнут, а тебе, чего доброго, прибьют соучастие. Так?
Юра сидел молча, не шевелясь, но и без слов было ясно, что именно об этом и говорил ему мордастый.
— Что ж ты темный какой, — вздохнула я. — А еще мент. Дружок твой к тебе поехал, но перед этим кое кому шепнул, куда направляется. Вели тебя от самой пивнухи, и знаешь зачем? Неужто даже не догадываешься? — удивилась я. — Так вот, пасут они тебя с одной целью, чтобы избавить себя от хлопот при первом же удобном случае. А дружок твой будет отсиживаться в общественном месте, чтобы на момент твоей безвременной кончины иметь твердое алиби.
— Он мне сказал, если хочешь, можешь рассказать своим, что я там был. Просто, мол, не советую, потому что теперь будут крайнего искать, и крайним можешь оказаться ты.
— Как Славина фамилия? — спросила я.
— Кислицын, — неохотно ответил Юра.
— А чем он занимается?
— Бизнесом, — теперь отвечать ему и вовсе не хотелось.
— С таким то лицом? — присвистнула я.
— А что, он боксер…
— Юра, я же все равно узнаю, уже сегодня…
— У него своя бензозаправка, но, конечно, болтали всякое…
— Ага. А в больнице он как оказался? Захворал или навещал соседа по бензоколонке?
— В одиннадцатой палате его босс лежит. Шохин. Слышали, наверное?
— А у него какой бизнес? — Юра отвернулся. Я вздохнула. — Ладно, не буду сыпать соль на твои раны. Поедем в милицию, где ты все как есть расскажешь. Под протокол. Тогда ребятишки к тебе интерес потеряют и начнут о своей заднице думать.
— Да не верю я, что Славка…
— Для мента ты чересчур сентиментальный, — удивилась я. — Короче, так, ты мужик, к тому же мент, водить тебя за руку я не собираюсь. Хочешь испытать судьбу, валяй. Но я бы не советовала.
— Что ж мне, в субботу с похмельной рожей… До понедельника нельзя подождать?
— Как знаешь. — Я вышла из машины, посмотрела на него и добавила:
— Поезжай сейчас.
Вряд ли он последовал моему совету. Итак, дело вроде бы сдвинулось с мертвой точки. По крайней мере становится понятно, каким образом был убит неизвестный. Некто Слава отвлек милиционера, а в этот момент его сообщник проник в палату и пристрелил недобитого врага. Если Шохин действительно из криминала, то бандиты, скорее всего, таким образом решают свои проблемы, до которых мне дела нет. Криминальный авторитет, имени которого я до сей поры никогда не слышала, вряд ли замахнется на Деда, даже если ему изрядно прижмут хвост. Так что, похоже, «много шума из ничего», бандитские разборки. Нашли безымянного страдальца в весьма подходящем для него месте, так что все сходится.
В схему не укладывается лишь повышенная нервозность Ларионова. С чего это он так перетрусил? А еще — стойкое нежелание господ в костюмах видеть очевидные вещи. Ларионов создание глупое, хоть и зловредное, боится за свое место, вот и перестраховывается, а «костюмы» могли иметь свои виды на Шохина. Решив все это, я с облегчением вздохнула. Вот тут то и выяснилось, что беспокойство за жизнь Деда все же имело место и отравляло мне выходной. Теперь ничто не мешало отдохнуть до понедельника, а там с божьей помощью я быстро разберусь с этим убийством и смогу отрапортовать Деду, что у нас по прежнему все спокойно.
Я позвонила Сергееву и сообщила ему о беседе с Юрой.
— Парень не спешит в ваши объятия, — заметила я, печалясь по поводу чужой несознательности. — А отношение у этих людей к нему серьезное. Ты бы выделил кого нибудь для охраны.
— Я ему выделю, — грозно ответил Сергеев. При этом он жевал. Как видно, у него с личной жизнью был порядок, выходной проводил в кругу семьи, и мой звонок энтузиазма у него не вызвал.
— Чего ты, — вздохнула я. — Предотвратишь преступление и парочку ребят хоть на время определишь за решетку, где им самое место. Ладно, дело ваше, — вновь вздохнула я, так и не дождавшись благодарности.
Тут я взглянула на часы и заторопилась домой. Тагаев не звонил, но это вовсе не значит, что ему очень нравится сидеть весь день дома, ожидая, когда я наконец появлюсь.
Однако дома меня никто не ждал. Сашка не вышел в холл продемонстрировать унылым видом свое отношение к тому, как я провожу свой выходной, и Тагаев на мой зов не откликнулся. Оба покинули квартиру, но, судя по Сашкиной миске в кухне и тапочкам Тагаева в холле, все таки не навсегда.
— И поделом мне, — сказала я, плюхнувшись в кресло перед телевизором. Можно, конечно, позвонить, но не хотелось. Терпеть не могу чувствовать себя виноватой, а сейчас как раз такой случай.
Я включила телевизор и немного поскучала, глядя на экран.
— К Вешнякову придираешься, а сама не приспособлена для семейной жизни, — буркнула я и попробовала сосредоточиться на том, что происходило на экране. Однако через пару минут поняла всю бесполезность этой попытки. Если уж мне нечем занять себя в выходной, стоит выяснить, кто такой Шохин. Было бы просто прекрасно, если бы заодно я узнала, что они не поделили с убиенным.
Я взяла трубку и набрала номер своего приятеля Алексея. Конечно, у него на субботу свои планы, но если он в городе, то немного поболтать со мной не откажется. Когда то я оказала ему услугу, с тех пор он считал себя мне обязанным, а я этим бессовестно пользовалась.
— Привет, — отозвался Алексей.
— Привет. Хочешь пива?
— За компанию с тобой и бензин сгодится.
— А что, бензин тоже пьют? — насторожилась я.
— Да вроде еще нет. Я пошутил.
— Слава богу. Я боялась, что совсем отстала от жизни. Когда сможешь приехать?
— Часа через полтора. Встретимся в баре на Тракторной. Помнишь?
— Конечно.
Я повесила трубку и стала думать, как убить полтора часа. В конце концов отправилась в парк напротив, где бродила по аллеям, глядя себе под ноги. С Сашкой гулять не в пример интереснее. Прежде всего появляется смысл: я выгуливаю свою собаку. А что сейчас? На душе было скверно. Я достала мобильный и все таки набрала номер Тагаева. Ответить мне не пожелали. И правильно. Я бы тоже не пожелала.
Я вернулась домой, выпила кофе и наконец с облегчением поняла, что пора отправляться на встречу с Алексеем.
Я приехала раньше, чем он, заняла столик в углу, заказала пиво и стала ждать своего друга. Вскоре Алексей появился в зале, махнул мне рукой и улыбнулся. Несколько лет назад он состоял в какой то группировке (эта сторона жизни нашего города никогда меня особенно не волновала, и я о ней мало что знала), теперь у него авторемонтная мастерская, но связи в определенных кругах остались, оттого я и надеялась, что кое в чем он сможет меня просветить. Алексей подошел, поцеловал меня и устроился напротив.
— Извини, если нарушила твои планы, — на всякий случай сказала я. Он махнул рукой, что можно было понять двояко: и бог с ними, с планами, и «что с тобой поделаешь». Первое мне все таки нравилось больше, и я на нем остановилась.
— Ну, что у тебя? — спросил Алексей. Принесли заказ, я придвинула к себе кружку и взглянула укоризненно.
— У меня пиво.
Алексей засмеялся.
— У меня тоже. Только не каждый день ты мне звонишь.
— Хочешь, я тебе и завтра позвоню?
— Хочу, — кивнул он. — А также послезавтра и всю оставшуюся жизнь. Но ты не позвонишь, а я хоть и грущу по этому поводу, но считаю это своим большим везением.
— Очень толково, — фыркнула я, выслушав эту речь.
— Уж как умею.
— И как я должна понимать вышесказанное?
— Ты женщина моей мечты, но мечта хороша на расстоянии, — засмеялся он. Мне вдруг сделалось обидно. В основном потому, что в его словах была некая правда, не в смысле мечты, а в том смысле, что человек я для совместного проживания малоприспособленный, оттого даже моя собака предпочла мне Тагаева.
— Насчет мечты в самую точку, — кивнула я.
— У тебя что то случилось? — нахмурился Алексей.
— Шутишь? — усмехнулась я. — Что у меня может случиться?
— И все же?
— Моя собака ушла из дома с посторонним мужчиной. Ужас.
— Ладно, я не хотел совать нос в твои дела. Нечаянно получилось.
— У меня такое часто бывает, — кивнула я, и тема была закрыта. После паузы, в продолжение которой мы пили пиво, я спросила:
— Ты что нибудь знаешь об убийстве в больнице «Скорой помощи»?
— Нет, — покачал головой Алексей. — А в чем дело?
Я вкратце рассказала то, что знала сама, умолчав о Юре и его роли в этом деле.
— Про мужика, что отоварили в пивнушке на Герцена, я слышал. Один тип рассказывал, как там выеживался какой то фраерок, ну, местные ему объяснили, что к чему.
Сообщение показалось мне очень интересным.
— Драка точно произошла в пивнушке?
— Ну… деталей я, конечно, не знаю. Если парень оказался в больнице, значит, сумел здорово разозлить тамошнюю публику. Если ты не в курсе, в пивнушке любят ошиваться те, кто недавно вышел из зоны. Хозяин сам из бывших зэков, точнее, заправляет всем его жена, та еще ведьма. Краденое скупает, наркотой снабдит… менты наверняка в курсе. Так что место самое подходящее для того, чтобы лишиться здоровья, особенно если нет ума вести себя прилично.
— А что ты знаешь о господине Шохине?
— Этот тебе зачем? — удивился Алексей.
— Он сейчас тоже в больнице, со здоровьем проблемы. Лежит, страдалец, по соседству с палатой, где парня укокошили.
— Случайность, — подумав, отмахнулся Алексей. — И шпана иногда болеет.
— Что он за тип?
— Так… человечек… но любит строить из себя крутого. На самом деле всю жизнь на подхвате, то у одного, то у другого. Но один талант у него есть: как таракан, живучий. Умеет вовремя сменить хозяина.
— Как считаешь, он смог бы организовать заказное убийство?
— Борька? Смотря что называть заказным убийством. Если пальнуть какого нибудь лоха с бабками, на это и его ребята годятся, а если что то серьезное… нет и еще раз нет. Как бы Боря ни пыжился, он просто винтик, за ниточки дергает кто то другой. А кто то другой может Борю использовать, но по настоящему серьезное дело ему не поручит. Конечно, ты понимаешь, я сейчас многого знать не могу, только вряд ли что то изменилось. Вряд ли Боря стал лицом самостоятельным.
— А кто сейчас может дергать за ниточки этого Борю? — вздохнула я. Ответ неожиданно вызвал затруднение. Алексей взглянул на меня с неудовольствием, помялся, нахмурился и отвел взгляд. — Чего это тебя так ломает? — удивилась я. — Это что, страшная тайна?
— Сейчас он под Валей ходит, — наконец ответил Алексей.
— Кто такой Валя?
Тут он покачал головой и засмеялся:
— Валя — это Коваль Лев Сергеевич. Очень уважаемый в определенных кругах человек. К нему идут поступления с криминального бизнеса, от проституции до торговли арбузами.
— Арбузы что, тоже криминальный бизнес? — растерялась я.
— Темнота, — хмыкнул Алексей. — Просто жалко тебя.
— Подожди, подожди, — замахала я руками, и в самом деле осознав всю свою непроходимую дремучесть. — А как же народная молва? Говорят, что в нашем городе всем эдаким ведает…
— Твой друг, — кивнул Алексей. — Точно. Народная молва права как всегда. Валя трудится на ТТ. Это знают даже дети, которые моют тачки на объездной дороге.
— Неужто и с детей деньги собирают? — сурово спросила я.
— А ты думаешь, миллионы легко наживаются? Копеечка к копеечке.
— А кто такой Миша Молчун? — озарило меня.
Алексей вроде бы удивился.
— Так его на днях грохнули.
— Точно. Вот мне и любопытно стало.
— А Миша с какого бока в этом деле?
— Не знаю, но хотела бы знать.
— Молчун большой друг Вали и, разумеется, тоже работал на ТТ. Впрочем, здесь все на него работают, чтоб ты знала.
— Ага. И вот такого человека просто так взяли и шлепнули… — вздохнула я, наблюдая за Алексеем. Тот вновь нахмурился.
— Был слух, что с ТТ у них разногласия. Вроде бы ТТ не все в настоящем положении дел устраивает, и он кое что решил изменить.
— И начал с соратников? — усмехнулась я.
— Сегодня соратники, а завтра… знаешь, как оно бывает.
Теперь загадочные взгляды, которыми обменивались мои друзья во время празднования юбилея Лялина, стали мне понятны. Берегли мою чуткую душу, не тревожили.
— А не могли его шлепнуть по другой причине? — спросила я.
— Вряд ли, — подумав, пожал плечами Алексей. — Тут бы такое началось. ТТ не из тех, кто позволит кому то за милую душу отстреливать своих людей.
— Значит, по слухам, Молчуна завалил ТТ, а Шохин, переволновавшись, оказывается в больнице, неподалеку от палаты, где лежит доселе неопознанный паренек с затейливым бредом о киллере.
— ТТ киллер ни к чему, — покачал головой Алексей. — Молчуна убили возле дома, прямо в машине, он, видишь ли, шофера за сигаретами послал. Очень может быть, что шофер знал о том, что, вернувшись, хозяина в живых не застанет. Человек со стороны без надобности, свои пристрелят.
— Оптимистично, — кивнула я. Однако в отличие от Алексея вовсе не была уверена в том, что появление в больнице подручного некоего Вали совпадение. Очень сомнительно. Слава отвлек милиционера, чтобы киллер мог прошмыгнуть в палату: это можно считать фактом. Если едва живого парня поспешили убрать, значит, боялись, что кое какая информация просочится. Она и просочилась. О том, что шептал парень в бреду, узнали, и это послужило причиной того, что ему не дали умереть своей смертью. Однако усомниться в словах Алексея у меня тоже повода нет. Со своими врагами Тагаев способен разобраться, задействовав собственные кадры. Это если речь идет о Молчуне. А если… Вот тут мне и сделалось не по себе. Что, если Дед такое развитие сюжета предвидел, оттого и предложил мне разобраться? Большое ему за это спасибо. Впрочем, сама напросилась, так что поделом мне, нечего совать свой нос куда не просят. Тагаев Деду необходим. Дед имеет свой процент с криминального бизнеса, при этом не может сам пачкать руки, а Тагаев человек проверенный. Тагаеву союз с Дедом тоже выгоден. Имея такого покровителя, он может чувствовать себя в полной безопасности. Допустим, Тагаев вызвал недовольство Деда, и тот решил его заменить. Мог Тимур в этом случае решиться на расправу с бывшим компаньоном? Если бы компаньон был простым смертным, безусловно. Но Дед у нас практически небожитель. Опять же, подвинуть Тагаева даже Деду совсем непросто, то есть это связано с определенными трудностями, которые будут все увеличиваться. Если верить Вешнякову, благодаря ТТ наш областной центр пережил эпоху передела собственности относительно спокойно. Стреляли самую малость и по великой необходимости. ТТ имел авторитет и, по большому счету, всех устраивал. Если он вдруг уйдет, на месте одного правителя появится десяток князьков, которые сразу же затеют грызню друг с другом. Это мы еще в школе проходили на уроках истории. Называется сие междоусобица. Для бизнеса это плохо, а про политическую обстановку в области и говорить нечего. Криминальные разборки Деду явно ни к чему. \"Чепуха все это, — решила я. — Алексей прав, совпадение и ничего большее. Лучше не забивать себе голову страшилками, а найти убийцу и выяснить мотив, после чего жить себе спокойно.
— Спасибо, — сказала я Алексею. — Ты мне очень помог.
— Серьезно? Ну что ж, если так, то я рад.
Еще полчаса мы потратили на болтовню бесполезную, зато приятную. Алексей дважды взглянул на часы, стараясь делать это незаметно. Во мне заговорила совесть. У человека с личной жизнью порядок, и торчать в пивной весь выходной день ему без надобности.
Мы простились. Можно было ехать домой, я позвонила и убедилась, что дома меня не ждут. Перезвонила Тагаеву на мобильный, мне вновь не ответили. В общем, вместо того чтобы вернуться домой и пялиться в телевизор, я отправилась в пивнушку на Герцена, неподалеку от которой был обнаружен едва живой парень, которого поторопились застрелить в больничной палате.
Я не успела проделать и половины пути, как мне позвонили. Если честно, я надеялась, что это Тимур. Оказалось, Сергеев. Может, и у него напряг с личной жизнью?
— Так, — сказал он, в голосе деловитость, абсолютно несовместимая с выходным днем. — Докладываю, Вячеслав Иванович Кислицын, тридцать два года, ранее судимый, трудится в фирме «Светлана». Название то какое придумали! Может, у Шохина подругу так зовут?
— Это ты меня спрашиваешь? — удивилась я.
— Короче, шпана из шохинских. Сам Борис Валентинович в больнице по важному делу, операцию мужичку сделали, и, между прочим, довольно серьезную. Так что лежит на законных основаниях в отдельной палате, как и положено почетному гражданину нашего города. Братва навещает его ежедневно, в том числе и Кислицын захаживает.
— Ты с ним говорил?
— С Кислицыным? Побойся бога. Сегодня суббота.
— А наблюдение за Юрой организовал?
— Возле его дома двое ребят в машине. Довольна?
— Еще бы. Спасибо, что выполнил свою работу.
— Ой, как с тобой невесело. Удивляюсь, чего это, Вешняков тебя любит.
— У меня есть достоинства. Будешь хорошо себя вести, я тебе о них расскажу.
— Лучше покажи.
— С удовольствием, но это строго по воскресеньям. Готов убить еще один законный выходной?
— А в понедельник никак нельзя?
— По понедельникам я обычно начинаю новую жизнь, в которой всяким ментам нет места.
— Понятно. Можно спросить, чем ты сейчас занимаешься?
— Пытаюсь сделать то, что должен был сделать ты.
— Слава богу. Без таких, как ты, Россия погибнет.
Я засмеялась, и мы простились. Я посмотрела на телефон в своей руке и, помедлив, еще раз набрала номер Тагаева. Ответить опять не пожелали.

* * *

Пивная не имела названия. Одноэтажное здание из красного кирпича притулилось в подворотне. Слева — обувная мастерская, справа — склад магазина «Трио», а между ними это чудо архитектурной мысли. Окна со ставнями, тяжелая дверь и небольшая площадка с натянутым над ней тентом. Под тентом с трудом умещались четыре стола из пластмассы. Пахло здесь скверно, вид тоже глаз не радовал. Чуть дальше начиналась улица Володарского, одна из старейших в городе, дома там тоже были старые, во многих давно никто не жил.
С улицы Герцена свернуть в подворотню было нельзя, пришлось двигать в объезд, повернуть возле банка, а потом еще колесить по переулкам. Возле мусорных баков была импровизированная стоянка, в настоящее время пустая. Моя машина необыкновенно украсила подворотню. Я немного прогулялась. Где точно подобрали парня, я не знала, но была уверена в одном: здесь где угодно можно пробить человеку голову без риска, что кто то обратит на это внимание.
— До чего же место паршивое, — констатировала я, возвращаясь к пивной. Однако стоило миновать подворотню, и вас ожидала совсем другая картина. Особняки девятнадцатого века, огромное здание банка, вековые липы вдоль тротуара. Контрасты большого города.
Под тентом устроились двое парней. Не спеша пили пиво. Заметив, что я направилась к двери, замерли, приоткрыв рты. Должно быть, женщины здесь редкость или я не укладываюсь в их представление о настоящих женщинах.
Я толкнула дверь, сделала шаг и всерьез забеспокоилась о своем здоровье. Воздух в пивной был таким плотным, хоть ножом режь. Точнее, воздуха здесь не было вовсе, зато запахов хоть отбавляй. Пахло дешевым пивом, немытыми телами, мочой, табаком и черт знает чем еще. Глаза защипало, и я подумала, что без противогаза запросто могу хлопнуться в обморок.
Вдоль правой стены тянулся длинный стол, возле которого пристроились человек шесть мужчин. Ставни закрыты, свет с улицы сюда не проникал, его заменяли лампы дневного света. От этого мужчины, что сидели за столом с остекленевшими глазами и испитыми лицами, казались клиентами морга.
Моя неуместность здесь была очевидна, так что не приходилось удивляться, что мое появление вызвало волнение. Все дружно уставились на меня, наблюдая, как я двигаю к стойке, которая с трудом угадывалась где то впереди. Я прикинула, что произойдет раньше: я лишусь сознания или доберусь до стойки? Шансы примерно одинаковые. Возможности своего организма я недооценила: я не только добралась до стойки, я даже передумала падать в обморок, слегка привыкнув к вони. Этому способствовал тот факт, что за стойкой стояла женщина. Что может она, смогу и я.
Женщине на вид было около пятидесяти, высокая, дородная; с красивым хищным лицом и взглядом добермана. Белый фартук был кокетливо украшен кружевом, кстати, он был действительно белым, то есть чистым. Кофта с большим вырезом, грудь того и гляди выпадет. Женщина безусловно и не без оснований гордилась своим бюстом. В ложбинке между грудями на золотой цепочке пристроился изумруд, тоже выдающихся размеров. Стало ясно: передо мной сама хозяйка, о которой говорил Алексей.
— Здравствуйте, — вежливо сказала я, глядя на женщину с большой приязнью. Она не ответила мне взаимностью, нахмурилась и спросила:
— Чего надо?
— Пиво есть?
— Есть. Но вы такое не будете.
— Чего ж вы всякой дрянью торгуете? — по прежнему улыбаясь, спросила я.
— У меня хорошее пиво.
— Тогда, может, оно и мне понравится?
— Не понравится, — отрезала тетка и взглянула куда то вбок. Оттуда материализовался молодой человек, ничем не выдающийся, если не считать синих от наколок рук, которые выглядели невероятно неряшливо. Парень оперся правой рукой на стойку и сказал, обращаясь ко мне:
— Деточка, ты что, не поняла, наше пиво не для тебя.
— Теперь поняла, — кивнула я. — Хорошо, бог с ним, с пивом, давайте просто поговорим.
— Ты дверь видишь или тебя проводить? — поинтересовался парень. Я кивнула:
— Можно и проводить, но лучше не торопиться. Еще лучше послушать, что я скажу, и желательно наедине. Не мне, вам желательно, — пояснила я женщине и улыбнулась, на этот раз совсем не ласково.
С полминуты мы пялились друг на друга, а паренек тосковал рядом, не зная, что предпринять, женщина на свое желание никак не намекнула, а своих у него не было.
— Ну, идем, — сказала она, когда я уже потеряла надежду услышать хоть слово. Приподняла верх стойки, распахнула дверцу, приглашая меня войти. Парень с недоумением на челе последовал за мной.
За стойкой была дверь в небольшую комнату, выглядевшую, в отличие от заведения, вполне прилично, мягкая мебель, стол на колесиках, а главное — кондиционер, который работал, поэтому здесь можно было дышать.
— Садитесь, — кивнула женщина, с сомнением глядя на меня. Парень пристроился в кресле и оттуда продолжал демонстрировать полное непонимание происходящего.
Я не торопясь достала удостоверение и протянула его женщине, но она интереса не проявила, кивнула и сказала спокойно:
— Я вас узнала. И что вам здесь понадобилось? Неужто больше делать нечего, как ходить по пивным и…
— Тут неподалеку от вас паренька нашли, — перебила я, решив сэкономить время. — Он меня очень интересует.
— Если ты из ментовки, — вдруг ожил парень, — так нам по барабану, кого здесь нашли, и вообще…
— Помолчи, — поморщилась женщина. Он хотел разгневаться, но передумал.
— Что за дела, а? — спросил он неуверенно.
— Как вас по отчеству? — повернулась ко мне женщина.
— Можно просто Ольга.
— А меня Зинаидой зовут. Это муж мой, Василий.
Честно говоря, последнее сообщение меня несколько удивило, парень годился ей в сыновья. Впрочем, это не мое дело. Кто в семье главный, было ясно без слов, и потому я целиком сосредоточилась на Зинаиде.
— Менты у нас были, — продолжила женщина. — Расспрашивали. Даже пугали. Мол, я краденое скупаю и все такое. Если в чем виновата, то пусть докажут. Я за свои грехи отвечу хоть перед людьми, хоть перед богом.
Я улыбнулась, давая понять, что ее слова мною поняты и оценены.
— Мало ли кто тут рядом валяется, — вновь вмешался Василий. — Нам что с Того? Мы не в ответе за то, что на улице творится, а у нас в заведении тихо, и никаких к нам претензий.
— В зале есть кому за порядком присмотреть? — заботливо спросила я. — А то пока мы здесь болтаем…
— Вася, пригляди, — кивнула женщина. Василий с сомнением уставился на нее, но возразить не посмел, поднялся и не спеша покинул комнату, то и дело оглядываясь.
— Я думаю, женщинам легче понять друг друга, — заметила я.
Зинаида на это никак не отреагировала.
— Вам то что за дело до какого то мужика? — подумав, спросила она. — Ментам понятно, им надо галочку поставить, дело закрыть. А вам зачем?
— Вы знаете, кто я?
— Конечно, — с усмешкой пожала она плечами.
Стало ясно: знает она много, и вряд ли то, что она знает, мне понравится, приди ей в голову мысль рассказать мне об этом.
— Хорошо, — кивнула я. — Это значительно упрощает ситуацию. Так вот, я бы хотела получить ответы на несколько своих вопросов. И была бы вам исключительно благодарна, если вы ответите на них искренне. Заметьте, совершенно конфиденциально, потому что вы верно заметили — к милиции я отношения не имею, так что никаких протоколов и прочего. Вы мне верите?
— Допустим.
— Если же вы по какой то необъяснимой причине не захотите открыть мне душу, я обещаю, что приложу максимум усилий, и ваше заведение закроют в ближайшее время. Причину я найду, и не одну. А еще позабочусь, чтобы вы в этом городе никогда больше не получили лицензию. Впрочем, не только в городе. Это я поскромничала. В области. А в это вы верите?
— Верю, — кивнула женщина, глядя на меня совершенно спокойно, в лице ни намека на неприязнь. Я невольно прониклась к ней уважением. Умная. И с выдержкой у нее полный порядок. Впрочем, по другому и быть не могло, иначе как бы она управлялась с местным сбродом. — Спрашивайте.
— Спасибо, — кивнула я серьезно, а она вроде бы удивилась, но лишь на мгновение. — Я знаю, что парень был в вашем заведении и кому то пришелся здесь не по душе. Меня бы это совершенно не взволновало, не реши кто то пристрелить его в реанимации. Вам об этом известно?
— Слышала, — пожала она плечами. — Мужики болтали. Никто в толк не мог взять, кому такое понадобилось.
— Вы этого парня хорошо знали?
— Нет. Один раз видела, а знакомиться мне с ним ни к чему. Сюда пришел с Шелей. Шеля дурак, каких свет не видывал, особенно когда пьяный, а трезвым он не бывает. Пришли, выпили. Шеля стал цепляться к мужикам, те не обращали внимания, сколько могли, потом мой Васька вышвырнул его за дверь. Тут его дружок встал и давай права качать. Пушку вытащил, грозился всех перестрелять. У нас этого не любят. Вышвырнули его вслед за Шелей.
— Просто вышвырнули? — улыбнулась я.
— Просто вышвырнули. Но ведь он на этом не успокоился. Возможно, кто то из мужиков так разозлился, что и пинка дал. Шеля — тот похитрее, сбежал, когда понял, чем дело пахнет, ну а этот…
— Кого он особенно достал?
— Есть тут один любитель кулаками махать. Трижды уже сидел за это самое дело, но ему все мало.
— У вас не сложилось впечатления, что кто то попросил его об этом? — Женщина с удивлением взглянула на меня, вроде бы даже не поняв вопроса. — Я хочу сказать, не мог кто то, воспользовавшись потасовкой, разделаться с парнем таким образом, чтобы это выглядело пьяной дракой?
Теперь женщина отнеслась к вопросу серьезно, наверное, вспомнив, что парня застрелили в больнице.
— Нет. Ерунда. Шеля цеплялся ко всем подряд. Наши этого придурка хорошо знают, и никто на него внимания не обращал. А этот на рожон полез, когда Шелю выкинули. Он меня своей матерщиной вконец достал. Не могу сказать, что я из благородных девиц, но всему должна быть мера. Ну я Ваське и сказала: убери отсюда эту пакость. — Тут женщина досадливо поморщилась, решив, что мужа упоминать не стоило. — Когда этот стал вопить, Васька ему сказал: «Сиди тихо, а то тоже пойдешь на воздух». Вот тут он пушку вытащил, да еще Ваге по зубам ею заехал. У того все зубы вперемешку на пол: и свои, и золотые. Вага у него пистолет выбил и давай его молотить. Тот на карачки. Вага его за шиворот и выбросил во двор. Тут бы все и угомонились, но этому дураку в грязи не лежалось, он в дверь ломиться начал. Шеля тоже осмелел, оба крик подняли. И тут нелегкая принесла дурака Сему.
— Это который трижды сидел?
— Ну… Он идет полупьяный, оттого особо злой, а парень этот его обозвал ни за что, да еще въехал по морде. А у Семы кулаки как кувалды, он и пошел его месить… Потом уж мужики поняли, что добром это не кончится, оттащили. Шеля еще раньше сбежал, а этот чуть живой. Выволокли его к гаражам. Я Ваську послала посмотреть, что с ним. Он вернулся, говорит, парень вроде не дышит. Ну, я испугалась, «Скорую» вызвала. Хоть и дурак, а все равно жалко. Пушка его до сих пор у меня спрятана. На всякий случай. Думала, вдруг явится. Теперь, конечно, не явится, — вздохнула она. — Но если вам интересно мое мнение, никто его здесь убивать не собирался. Пьяная драка. Здесь что ни день кто нибудь кому нибудь башку прошибет. Придурки. Убили его по другой причине, здесь не ищите. Только время потеряете.
— Что вы о нем знаете? Может, мужики что говорили?
— Зовут Генка, я слышала, его так Шеля называл. Приезжий. Сидел. Думаю, вместе с Шелей и сидел, оттуда и дружба. У нас здесь почти все сидели, но этот не из блатных. С пушкой таскается, разговор другой, да и вообще… часы дорогие, одет прилично, и деньги у него водились. Он скорее из этих, из братков. Наверняка от своих у Шели прятался, но они его нашли и пристрелили.
— Это так мужики говорят?
— Ага. Голову ломали, кому надо было огород городить из за такого придурка. Вот и надумали.
— Что ж, очень может быть, что так оно и есть. Где найти Шелю? Как его, кстати, зовут по человечески?
— Черт его знает. Шеля и Шеля. Они же как собаки, все по кличкам. Мой к имени года два привыкал, а все равно иной раз будто не слышит, а рявкни: «Пятерня», сразу уши торчком. Живет где то на Пушкарской, точнее не скажу.
— Шеля после драки здесь не показывался?
— Нет. Он теперь недели две не появится. Может, и больше, если узнал, что дружка убили.
— Понятно. Пистолет где? — помедлив, спросила я.
Женщина встала и вышла из комнаты. Когда вернулась, в руках у нее был сверток.
— Что ж, — сказала я, поднимаясь. — Большое спасибо за то, что уделили мне время.
— Пожалуйста, — усмехнулась женщина, и мы вместе вышли в зал.
Василий устроился за стойкой и откровенно скучал. Увидев нас, насторожился, взглянул на жену, но, не обнаружив на ее лице следов недовольства, успокоился. Проводил меня взглядом, его примеру последовали все посетители. Взгляды были скорее любопытными, чем враждебными, но и против враждебных я не возражала, в конце концов, взгляды — это только взгляды.
Оказавшись на улице, я прикинула, как далеко отсюда Пушкарская. Вроде бы недалеко. Машину, пожалуй, лучше оставить здесь, дабы не привлекать лишнего внимания. Я направилась в переулок, поглядывая на редкие таблички на домах с названиями улиц. Наконец обнаружила нужную и свернула. Пушкарская улица небольшая, застроенная двухэтажными домами. По одной версии, здесь когда то лили пушки, по другой — стоял какой то полк, у которого эти самые пушки были в ходу. Не знаю, как раньше, а сейчас улица выглядела исключительно мирно. Липы, кусты сирени, акация в палисадниках. Тихие дворики, на скамейках старушки, сплошная идиллия. «Сашке бы здесь понравилось», — подумала я, а заодно принялась гадать, где сейчас мой пес.
Заглянув в один из двориков, я увидела компанию мужчин, игравших в домино под липой. Патриархальность здешних нравов умиляла. Я подошла и вежливо поздоровалась, мужчины при моем появлении смолкли и смотрели на меня с интересом.
— Я ищу Шелю, — сообщила я. — Кто нибудь знает, где он живет?
— Кольку, что ли? — спросил самый старший.
— Наверное, — пожала я плечами.
— Да Колька, Колька, — кивнул его сосед справа. — Через два дома по этой стороне, первый этаж, там спросите.
Я поблагодарила и пошла дальше. Дом, где жил Шеля, тоже оказался двухэтажным, дверь единственного подъезда была распахнута настежь, но в подъезде было чисто, у двери постелен полосатый половичок. Я позвонила в ближайшую квартиру. Дверь открыла молодая женщина с ребенком на руках.
— Вам кого? — спросила она с удивлением.
— Николая. Не подскажете, в какой он квартире живет?
— Колька? — Она быстро оглядела меня с ног до головы, теперь удивление просто переполняло ее. — А вы кто?
— Я из милиции, — со вздохом сообщила я. Ребенок неожиданно заплакал, хотя до той поры был увлечен пластиковой рыбкой, а женщина вроде бы тоже приготовилась реветь вслед за ним.
— Чего он опять натворил?
— Может, мы поговорим в квартире? — внесла я разумное предложение.
— Скотина безмозглая, — прошептала женщина. — Ведь сколько раз ему говорила… Вы проходите, проходите, вот туда… — Она отступила в сторону, пропуская меня, и кивнула на дверь. — Вон он, красавец, отсыпается. Работать у него, видишь ли, здоровья нет, а пить да жрать сколько угодно. Убила бы сволочь… — Говоря все это, она трясла ребенка в надежде, что тот успокоится. — Да замолчи ты! — рявкнула на него женщина. — Вылитый папаша. Еще один алкаш на мою голову. — Мальчонка, которому от силы было месяцев десять, от такого прогноза разом присмирел.
На диване возле окна лежал мужчина лет тридцати, в трусах и одной тапке. Под головой вместо подушки почему то был тулуп. В маленькой комнате, кроме дивана, с трудом уместились шифоньер, стол, с зажатой между ними детской кроваткой, тумбочка с телевизором и холодильник. Женщина положила малыша в кроватку и повернулась ко мне:
— Чего он натворил то?
— Дружка его убили, — ответила я, оглядываясь.
Женщина извлекла из под стола табуретку и подвинула мне, сама села на диван, ткнув благоверного кулаком в бок, чтобы подвинулся.
— Это которого? — спросила она с интересом.
— Гену.
— Какого Гену? А, это который из Москвы приехал?
— Из Москвы, — кивнула я. — Давно он здесь объявился?
— В воскресенье. Ну, мой сразу и смылся. Я дверь заперла, так он в окно, сволочь. Первый этаж. Да он бы и со второго сиганул.
— А зачем Гена сюда пожаловал, не говорил?
— Так Гена этот местный. После отсидки в Москву подался, вроде у него там родственники. Хотя… черт их знает, пьяниц проклятых. Пришел, принялись обниматься, дело ясное, мой опять в запой сорвется. Я его в комнату запихнула, на ключ заперла и Гену этого отправила восвояси. Говорю, чтоб духа его не было. А Колька в окно. Явился с разбитой мордой. Вон, взгляните, до сих пор живого места нет. Лыка не вяжет, свалился у порога и до утра спал. Пока я с мальчишкой в поликлинику ходила, опять набрался и всю неделю точно неваляшка. Встанет, глазом не успеешь моргнуть, уже исчез, а является чуть живой. Разведусь я с ним, — вздохнула она. — Нет больше сил терпеть. Еще дружки эти… сам дурак дураком, а дружки форменная шпана.
— Про Гену он ничего не рассказывал?
— Какое там рассказывать, говорю, лыка не вяжет. А чего с Геной этим? Кто убил? За что? Мой то дома ночевал, он, конечно, дурак, но зачем ему с дружком ссориться?
— Они драку в пивной устроили, ваш сбежал, а Гена в больнице оказался.
— Ох ты, господи. И что, умер? Но ведь мой то не виноват…
— Я поговорить с ним хотела. Вы не знаете, где Гена в нашем городе остановился?
— В гостинице. В какой, не скажу, но слышала, как про гостиницу говорил.
— А фамилию его знаете?
— Генкину? Понятия не имею. У этого дикобраза что ни пьянь, то друг, всех запоминать памяти не хватит.
— А зачем он приехал, не рассказывал?
— Сейчас я разбудить его попробую, — вздохнула женщина. — Только это не так просто.
Она сняла с ноги мужа тапку и для начала огрела его по голове, он взвизгнул, но глаз не открыл. Тогда она поднялась и начала колотить его с невероятным рвением, увлекаясь все больше и больше. Я было решила, что он так и погибнет, не приходя в сознание, но Шеля вдруг ожил. Момент пробуждения явился полной неожиданностью. Шеля открыл глаза и заорал:
— Да я тебя, курва…
Женщина стремительно отпрыгнула, ткнула в меня пальцем и сказала:
— Милиция. Допрыгался, скотина.
Шеля перевел мутный взгляд на меня и спросил:
— Ты кто?
— А ты? — в свою очередь проявила я интерес. Вопрос его смутил.
— Я — это я. Я здесь живу, между прочим. И, между прочим…
— Гену когда последний раз видел? — быстро спросила я.
— Которого? — нахмурился Шеля.
— Того, что из Москвы приехал.
— А… Шестакова. Вчера. Нет… А сегодня какой день?
— Суббота. Вчера была пятница. Позавчера четверг. Еще есть среда, вторник, понедельник. И воскресенье. Оно будет завтра.
— Тогда не знаю. Ленка, когда Генка был? — обратился он к жене.
— В воскресенье.
— Ну, если Ленка говорит, значит, так и есть. А чего с дружком то?
— Убили его.
— Кого?
— Ты давай просыпайся, не то в отделение поедем. Отдохнешь там месяцок.
— С какой такой стати?
— А так, чтоб в мозгах прояснилось.
— Допрыгался, урод. Я тебе говорила… — запричитала жена.
— Да заткнись ты, — шикнул он и повернулся ко мне:
— Я то здесь при чем? Меня, между прочим, так отделали… вот, посмотрите. И ребра сломаны, штуки три. Может, даже четыре. И башка пробита. Какие то отморозки на улице пристали.
— Поедем в отделение, — кивнула я. — Забыл, кто драку в пивной затеял?
— Ну, затеял… Только, между прочим, я Генку вмешиваться не просил. А он разошелся, так, мол, и так, вы тут… Ленка, воды дай. — Женщина вышла из комнаты, а он тяжко вздохнул. — Чего с Генкой то? Здорово досталось?
— На «Скорой помощи» увезли.
— Ух ты, мать честна…
— У кого он здесь остановился?
— В гостинице. В «Заре». И номер комнаты говорил, да я не запомнил.
— А зачем он к тебе приехал? Что за дело предлагал?
— Да вы чо? — испугался Шеля. — Какое дело? Нет у меня никаких дел. У меня семья, я на работу устроился… почти. В понедельник пойду устраиваться.
— Значит, просто решил старого дружка навестить, соскучился.
— Я сам удивился, когда он пришел. Ей богу. Два года не виделись. Ни слуху ни духу, и вдруг пришел. Я, конечно, рад был. Старый товарищ все таки.
— Что, так и не сказал, зачем пожаловал?
— Нет. Знаю, что Славку Кислицына навещал. Сам мне сказал. Я говорю, надо к Славке сходить, повидаться, а он: виделись, мол.
— Кислицын с вами сидел?
— Ага.
— Ты с ним часто видишься?
— Со Славкой? Вообще не вижусь. Как освободился, зашел к нему, а он давай пальцы гнуть, весь такой при делах. Ты, говорит, запойный, у меня для тебя работы нет. Буржуй хренов.
— Вот так вот дружки то, — поддакнула вернувшаяся Лена с литровой банкой воды в руках. — Только пить вместе, а помощи никакой. Допьешься, укокошат, как дружка.
— Молчи… Кого укокошили? насторожился он и взглянул на меня.
— Дружка твоего в больнице застрелили, — сообщила я. Новость произвела на него впечатление. Шеля замер, открыл рот и вроде бы отключился. — Так по какой надобности он сюда приехал? Неужто так ничего и не рассказал?
— Это… плохо мне. Голова… и сердце того гляди остановится. Вы меня лучше повесткой, в понедельник, я все как на духу… А сейчас мне совсем худо. Не помереть бы. — Он бухнулся на тулуп и закрыл глаза.
— Колька, — забеспокоилась жена, — ты чего? Смотри и вправду не подохни.
Колька упорно не желал подавать признаков жизни, зато заголосил малыш, решив, что о нем забыли.
Я поспешила ретироваться, правда, недалеко. Памятуя о том, что Шеля часто пользовался окном вместо двери, я устроилась во дворе на скамейке возле кустов акации, наблюдая за этим самым окном. Где то минут через двадцать окно открылось и на улицу выбрался Шеля, в джинсах, кроссовках и рубашке в клеточку, он прикрыл окно и очень ходко покинул двор. Я пошла за ним, жалея, что оставила машину возле пивной. Хотя, может, оно и к лучшему, машину на пустынной улице Шеля мог бы заметить. На меня же он внимания не обращал, шагал целеустремленно, ни разу не оглянувшись. Путь он держал к троллейбусной остановке, запрыгнул в первый же подошедший троллейбус, а я остановила такси. Через две остановки Шеля вышел, я решила поберечь ноги и осталась в машине, которая малой скоростью двигалась за Шелей. Он свернул на улицу Танеева и вскоре вошел во двор огромного дома. Квартиры здесь не из дешевых, так что оставалось только гадать, что Шеле здесь понадобилось.
Он юркнул в третий подъезд, а я сделала один звонок и получила подтверждение, что в этом доме в квартире семнадцать прописан Вячеслав Кислицын, что меня ничуть не удивило после рассказа Лены.
— На Герцена, — кивнула я таксисту, который пребывал в некотором волнении, то ли я ему совсем не нравилась, то ли происходящее.
Моя машина по прежнему радовала глаз на стоянке возле мусорных баков. Я расплатилась и пересела в «Феррари», выехала на проспект и позвонила Сергееву.
— Даже неловко тебя беспокоить, — сказала я.
— Да что ты, ради бога. Неужели нашла убийцу?
— Скоро только сказка сказывается. Нашего покойничка зовут Гена, фамилия Шестаков. Вроде бы он приехал из Москвы, но опять же вроде бы уроженец нашего города или области. Сидел вместе с Кислицыным и неким Шелей, завсегдатаем пивной на Герцена.
Далее я коротко сообщила то, что мне удалось узнать. Сергеев что то невнятно пробормотал, и я с ним простилась. То, что Коля быстро ожил и полез в окно со жгучим желанием встретиться с дружком, наводило на кое какие мысли. К примеру, Шестаков мог все таки рассказать, зачем пожаловал в наш город. Шеля бросился к дружку предупредить, что в его жизни появилась я и заинтересовалась Кислицыным. Хотя возможен и другой вариант: парень просто хотел погреть на этом деле руки, мол, предупредил и заслужил награду. Если учесть, в каком он состоянии, второе даже вероятнее. В любом случае вырисовывалось нечто любопытное. Шестаков приезжает сюда по некоему делу, в котором фигурирует киллер. Очень возможно, что Кислицын к этому делу тоже имеет отношение, прямое или косвенное. Шестаков навещает бывшего дружка, и в результате обоюдной глупости они попадают в переделку. Шелю спасают ноги, а Шестаков оказывается в больнице и начинает бредить. Кому то становится известно содержание бреда, и от парня спешат избавиться, при этом задействовав все того же Кислицына. Возле палаты дежурит знакомый Кислицыну милиционер, так что отвлечь его и освободить дорогу убийце, дело двух минут. Пока вроде бы складно. Двигаем дальше. По словам Алексея, Шохин, чьим доверенным лицом является Кислицын, серьезным человеком не был, следовательно, если киллер не бред, Шохин в этой истории лишь винтик. Значит, берем выше. Выше нас, по словам того же Алексея, некто Валя. Зачем же понадобился киллер? Например, он желает разрешить некую проблему. И пусть себе. Но Валя обязан согласовывать свои действия с ТТ, как народная молва окрестила моего сердечного друга Тимура Тагаева, и тогда выходит, что киллер понадобился ТТ. Если Шестакова застрелили, не дождавшись, когда он умрет сам, киллер человек серьезный и его берегут, а, следовательно, цель у него тоже чрезвычайно серьезная. Кто? Вот тут мне вновь сделалось не по себе, потому что в сочетании с беспокойством Ларионова и Дедовым «разберись» все выстраивалось в некую схему. Однако в кровожадность Тимура мне упорно не верилось. Он вовсе не обязан знать, что вытворяют его подопечные, и уж тем более не обязан участвовать в их делишках. Если бы я могла задать Тимуру вопросы, а он на них ответить, многое бы прояснилось. Но об этом и мечтать не приходится.
Я направилась к своему дому, наблюдая в окно за стайками молодежи, возбужденными и вроде бы даже счастливыми в этот теплый субботний вечер. «Вот именно вечер», — взглянув на часы, вздохнула я. Сворачивая к дому, я надеялась увидеть свет в гостиной. Но окна были темными. Машины Тимура в гараже нет, как нет в квартире его самого и Сашки. Я прошла на кухню, вспомнила, что весь день ничего не ела, и разогрела ужин в микроволновке, поглядывая на телефон.
Сняла трубку и набрала номер. На этот раз Тимур ответил. Голос его звучал ровно, ни намека на недовольство.
— Ты где? — спросила я.
— На даче.
— Я несколько раз звонила.
— Да, я видел. Мы только что вернулись, катались на яхте. Мобильный забыл на причале.
— Как прогулка?
— Отлично. У тебя как дела?
— Собираюсь ужинать. Мне приехать?
— Думаю, нет смысла. Рано утром я поеду в город, а ты любишь поспать. Встретимся завтра.
— Как там Сашка?
— Яхта ему не понравилась. Кажется, он на меня здорово разозлился. Целую.
Тимур отключился, а я с тоской посмотрела на телефон, продолжая держать трубку в руке. Потом поужинала и решила лечь спать. Беда в том, что я не только терпеть не могу рано вставать, но и рано ложиться. Уснуть все равно не удастся. Однако я все таки устроилась перед телевизором, прикрыв ноги пледом, и закрыла глаза. Выдержала минут сорок, затем спустилась в гараж.
До дачи Тимура тридцать километров, я преодолела их в рекордные сроки, запрещая себе думать, что скажу ему при встрече. Ничего не буду говорить, сяду рядом, выпью чаю…
Дом был двухэтажный, с открытой верандой. Я подняла голову, веранда была пуста. Я бросила машину возле ворот и вошла в калитку. Дверь в дом открыта, из гостиной доносился женский голос. Сердце вдруг сжалось, и я замерла на месте, прежде чем сообразила, что работает телевизор.
— Черт, — сказала я, удивляясь самой себе, и вошла в гостиную.
В камине догорали поленья, Тимур с Сашкой играли в шахматы, то есть Сашка сидел в кресле напротив и таращил глаза на шахматную доску. Тимур подпер голову руками, пробормотал:
— Должен тебе сказать, ты очень умный пес.
Умный пес наконец то обратил на меня внимание и робко тявкнул. Тимур сказал, не поворачивая головы:
— Привет. Все таки приехала?
— Конечно. Что мне в пустой квартире делать? Сашка выигрывает?
— В третий раз.
— Он гений.
— Я ему об этом уже говорил.
— Можно мне доиграть партию за эту гениальную собаку?
— Если он не возражает.
Я не очень вежливо подвинула Сашку и устроилась в кресле. Мне было далеко до его гениальности, выиграл Тимур.
— Знаешь, — сказала я, когда мы пили чай, — я услышала женский голос и здорово испугалась. Подумала, вдруг ты…
— Это самолюбие, — равнодушно заметил Тимур. — Ничего общего с любовью не имеет.
— У меня к тебе большая просьба, — сказала я со злостью. — Не отпихивай меня обеими руками.
— У меня такое чувство, что я вцепился в тебя обеими руками, а ты изо всех сил стараешься вырваться.
— Это не так.
— Наверное, мне просто кажется.
— Тимур…
Но он перебил меня:
— Знаешь, в чем твоя беда? Ты хороший человек, Ольга. Ты не любишь делать больно. Другим. Только себе.
Мне очень хотелось подойти к нему, обнять и зареветь. И сказать, что мне действительно очень больно, но не потому, что я желала бы вырваться, а потому, что не умею сказать, как хотела бы остаться. Но я знала, что буду сидеть в кресле, допью свой чай, болтая о пустяках.
— Опять какое нибудь убийство? — спросил Тимур.
— С чего ты взял?
— Ты хмуришь лоб.
— По твоему, я способна думать только об убийствах?
— Наверное, нет. Это имеет отношение к убийству в больнице?
— Ты знаешь?
— Слышал, — пожал он плечами. — В конце концов, мы живем в одном городе. Так я угадал?
— Да.
— И что интересного в этом убийстве? Разумеется, я не твой интерес имею в виду, а интерес Кондратьева. Ведь это он просил тебя им заняться?
— На самом деле я сама напросилась. Тимур, я тебя никогда ни о чем не спрашиваю, но сейчас…
— Вот и не спрашивай, — сказал он, поднимаясь. — Если не возражаешь, я лягу. Завтра рано вставать.
Однако утром он никуда не поехал. Я проснулась раньше, чем он, и разбудила его, но вовсе не затем, чтобы он отправился по своим делам. Позже выяснилось, что дела того и не стоили.
У воскресенья был лишь один недостаток — оно пролетело слишком быстро. Мы гуляли в лесу, играли в шахматы, я пыталась приготовить торт и едва не сожгла дачу, забыв его в духовке. Торт нам доставили из ресторана, зато я смогла без происшествий приготовить обед. Сашка носился как очумелый и был совершенно счастлив. Тагаев улыбался, не стараясь проникнуть взглядом в мою душу.
Мы остались ночевать на даче и в город поехали утром после десяти. Тимур отправился в офис, а я вспомнила про пистолет Шестакова и позвонила Сергееву. Он служил отечеству в родном кабинете, и я поехала к нему, прихватив Сашку, который наотрез отказался остаться дома.
Избавившись от пистолета, я устроилась на стуле в кабинете Сергеева, ожидая, чем он порадует девушку. Но он не спешил радовать, перекладывая бумаги, надувал щеки и иногда бурчал что то нечленораздельное.
— Ну? — не выдержала я.
— Чего «ну»? — удивился Сергеев. — Пушку проверяют, будет что рассказать, расскажу.
— И это все?
— А тебе что надо? — ахнул он и даже всплеснул руками.
— Завтра двадцать первое, — скромно напомнила я.
— Точно, — ткнув пальцем в календарь, согласился он.
Я сложила руки на коленях с видом примерной школьницы и доверчиво улыбнулась. Он еще немного повозился с бумагами, попыхтел, погримасничал, обратил внимание на Сашку, который вылез из моей сумки, и прошелся по кабинету.
— Он здесь не нагадит?
— Гадят в основном менты по скудоумию, а Сашка пес гениальный. Ну, так что у нас завтра?
— Вторник, — охотно ответил Сергеев, закатил глаза, крякнул и заговорил с печалью:
— Если ты по поводу киллера, то, похоже, ничего не готовится.
Я решила, что ослышалась, и спросила:
— У них или у нас?
Сергеев поморщился:
— Нам сказали не лезть. А «костюмы» к делу, судя по всему, интерес не проявили.
— Что так?
— А нет никакого дела, — развел руками Сергеев. — Есть убийство Геннадия Шестакова, дважды судимого, члена некой московской группировки. У него наметились разногласия с товарищами, и он спешно покинул столицу. Здесь встретился со старыми друзьями, по пьяному делу оказался в больнице, где враги обнаружили его и застрелили. Что очень печально само по себе, но неудивительно.
— Это ты сам придумал или подсказал кто?
— У меня и фантазии то сроду не было, — обиделся Сергеев.
— Значит, это официальная версия?
— Вполне.
— И киллер никому не интересен?
— Какой киллер?\'— вытаращил глаза Сергеев. — Ну, болтал что то в бреду паренек, но ведь даже неизвестно что. Нет показаний, нет киллера. И вообще ничего нет. Только труп. Но чего в нем такого особенного? Бандитов иногда стреляют, это каждый знает.
— Ага, — кивнула я. — А как там наш друг Юра?
Сергеев вздохнул:
— Исчез Юра. Парни возле его дома сутки просидели, потом решили проверить…
— И в квартире его не оказалось?
— Так же, как и в любом другом месте.
— Ну, где то лежит, — не поверила я. — Может, и найдем.
— Ольга… — вздохнул Сергеев и взглянул серьезно:
— Ты что, не понимаешь? Шестакова убили из за каких то московских дел собственные дружки. Исполнителя вряд ли найдем, да его и искать никто не будет. Все. Считай, дело закрыто.
— А Юру тоже искать не будут?
— Почему? Поищут. Но если он пособник бандитов, то сейчас в бегах.
— Или зарыт в ближайшем лесочке, — поддакнула я. — С Кислицыным беседовали?
— Конечно. Больного товарища навещает регулярно. Видел в больнице Юру, тоже старого товарища, поздоровались, как вежливые люди. О том, что Шестаков сюда приехал, он знал. С дружком виделся, и даже это дело обмыли, но то, что он в больнице оказался, для него новость, откуда бы ему знать об этом? А уж за что парня могли пристрелить — и вовсе не в курсе. О своих делах Шестаков не распространялся, вроде бы ни от кого не прятался, но кто его знает…
— А Шеля к нему прибегал, чтобы стольник занять на опохмелку?
— Точно. Так что никто, ничего… — Сергеев вздохнул и заговорил уже без язвительности:
— Юру они по дороге домой перехватили, до квартиры он так и не доехал, так что сутки сидеть под его окнами не стоило. Шеля вряд ли что знает, не то бы тоже исчез, а Кислицын… Может, наши просто помогли москвичам от ненужного человечка избавиться, а может, за всем этим что то есть. Важно другое, по какой то причине дело спешат сдать в архив. Я и против этого не возражаю, одним бандитом меньше, и черт с ним, это во первых, а во вторых, я уже ученый и против начальства даже не пикну.
— А как же Юра? — напомнила я.
— А Юре надо было последовать твоему совету и не умничать. Так что я умываю руки и знать ничего не желаю об этом деле.
— Понятно, — сказала я, поднимаясь, и позвала Сашку, тот рыкнул на Сергеева, к большому неудовольствию последнего, залез в сумку и оттуда гневно посверкивал глазками.
Я покинула здание, устроилась в своей машине и задумалась. То, что менты ленивы и лишней работы страх как не любят, мне известно. Но здесь что то другое… Позвонить Деду, наябедничать на этих деятелей и заставить их шевелиться. Вряд ли это самый надежный способ узнать, что происходит. Скорее наоборот.
— Нет, — сказала я Сашке, — ничего мы Деду говорить не будем. Мы отправимся к нашему другу и посоветуемся с ним, а уж потом начнем двигаться. Или не двигаться.
Не знаю, рад был Лялин моему приходу или просто притворялся, но улыбался он зазывно. Его секретарь, девушка лет двадцати пяти, на наши объятия взирала неодобрительно и даже не без ревности.
— У вас романтические отношения? — кивнула я на дверь, когда мы с Лялиным вошли в кабинет и он плотно закрыл дверь;
— Мой принцип: не гадить там, где ешь. То есть не трахаться, где работаешь.
— Странное у тебя отношение к сексу, — раздвинула я рот до ушей и передразнила:
— Не гадить… По моему, девчонка в тебя влюблена.
— Так это хорошо. Любовь привносит смысл в нашу жизнь, в частности, в долгое сидение за компьютером.
— А как же ответное чувство?
— А его никто не обещал.
— Суров, — покачала я головой, устраиваясь на диване. Лялин плюхнулся рядом и положил руку на спинку дивана.
— Ну, с чем пожаловала?
— С невеселыми мыслями.
— Ясно. Нет бы порадовать старика…
— А я готова. Прямо сейчас. Диван удобный. — В доказательство я немного попрыгала. Лялин засмеялся, посмотрел на меня и совершенно неожиданно погладил по голове. — Сашка в сумке, — заметила я, решив, что он нас перепутал. Лялин только годовой покачал и отвернулся. — Ну ладно, ладно, я оценила. — Я нырнула под его руку и даже пристроила голову на широкой лялинской груди.
— Сплошное подхалимство, — вынес он вердикт.
— А как же иначе?
— Ну, что? Следствие зашло в тупик?
— До чего же я тебя люблю, все то ты знаешь.
— Не все. Но многое.
— Тогда скажи, откуда такое нежелание проверить слова убиенного?
Лялин пожал плечами:
— Вполне может быть от лени. А может, кто то большой и светлый не хочет, чтобы в этом деле копались, и предпринял кое какие шаги, задействовал связи…
— То есть кто то что то собирался сделать, но при первой же неудаче решил, что это слишком опасно, и поспешил свернуть операцию?
— А что? Очень похоже.
— И кто этот неведомый дядя? — Лялин развел руками, а я вздохнула:
— Скажи честно, ты подозреваешь Тимура?
Лялину вопрос не понравился. Более того, он его не ожидал, видимо, рассчитывая и на мою толковость, и на мою деликатность, забыв, что и того и другого у меня дефицит. Он закинул ногу на ногу, пожевал нижнюю губу и едва заметно пожал плечами.
— Видишь ли, моя дорогая, — потосковав, все таки заговорил он. — Если предположить, что Деда решили приструнить его высокопоставленные друзья, то припекать к этому делу нашу шпану довольно неразумно. Значит, такое желание возникло у кого то из местных. Человек этот должен обладать немалыми возможностями, а еще… — Тут Лялин сделал паузу и закончил весьма жестко:
— Он должен быть очень сердит. Очень. Обычно такое случается, когда к делам примешивается нечто личное. Когда двое мужчин, недовольных друг другом в деловой сфере, никак не могут поделить женщину…
— Ты это серьезно? — нахмурилась я.
— А ты думала, Дед уступит тебя Тагаеву? Всерьез думала? Тогда вынужден тебя разочаровать, зря. Ни ему, ни, извини, тебе, он твоей выходки никогда не простит. Поэтому будь вдвойне, нет, втройне осторожна. Теперь то, что касается Тагаева. Есть мнение, что в последнее время он несколько изменился. В частности, сделался весьма нетерпимым. Хотя как раз за здравый смысл и сдержанность его и уважали как правоохранительные органы, так и их оппоненты. Я не спрашиваю, какие у вас отношения. И знаешь почему? — Я отвернулась, не желая отвечать, а Лялин продолжил:
— Потому что уверен: Тагаева они не устраивают. Ты сидишь между двух стульев, дорогая. Может, тебе кажется, что ты контролируешь ситуацию, на самом деле ты вынуждаешь мужчин к решительным действиям.
— Тагаеву ни к чему ревновать меня к Деду, а Дед…
— Как ты наивна, — улыбнулся Олег и даже покачал годовой. — Еще раз повторяю: если ты думаешь, что Дед, как здравомыслящий человек, проглотит то, что произошло… про Тагаева и говорить нечего. Тимур человек закрытый, своих чувств демонстрировать не любит, но это вовсе не значит, что их у него нет. И чем больше он их скрывает, тем разрушительнее они становятся.
— И Миша Молчун первая ласточка? — нахмурилась я. — Так сказать, реальное доказательство нетерпимости Тагаева?
— Что касается Молчуна, тут ситуация особая, — спокойно возразил Лялин. — Грядет передел сфер влияния и прочее. Кое кто вырос из коротких штанишек и на побегушках больше быть не желает. То, что Тагаев имеет поддержку в лице Деда, безусловно, сделало его на порядок выше других претендентов, но если… — Лялин пожал плечами и замолчал. — Присутствие третьего лица в твоем лице, — скаламбурил он после продолжительной паузы, — превращает взаимное недовольство в лютую ненависть. Разницу объяснять, надеюсь, не надо?
— Ты меня запугал, — не выдержала я.
— У меня нечаянно получилось. Просто очень не хочется, чтобы ты лезла в это дерьмо очертя голову.
— А что я должна делать, по твоему?
Ответ меня потряс.
— Когда мужики грызутся из за бабы, самое разумное для нее постоять в сторонке. А потом спокойно отдать руку победителю.
— С ума сошел на старости лет, — хмыкнула я. — Что еще за дикость?
— А чего тогда спрашиваешь? В каждом цивилизованном мужике сидит неандерталец. Если ранее ты об этом не подозревала, то теперь знай, а когда баба по скудоумию влезает в такие дела, то, как правило, под конец под руку ей уже идти не с кем, потому что мужики входят в такой раж, что победителя не остается.
— Страшненько, — сказала я с печалью.
— Так я и говорю для того, чтобы запугать.
— То, что я во всем виновата, я уже уяснила. Но давай все таки отвлечемся от неандертальцев и поговорим о сложившейся ситуации. По твоему, Тагаев решил разделаться с Дедом, а потом внезапно передумал и поспешил обрезать все концы, чтобы связать его с этой затеей никто не мог.
— Это ты говоришь, — хмыкнул Лялин. — Как думаешь, почему тебе сие пришло в голову?
— Да а, — протянула я. — И как, на твой взгляд, должен развиваться сценарий?
— А это во многом зависит от того, как поступишь ты. К примеру, если ты тихо, спокойно поставишь крест на этом деле, может, тем сердце и успокоится, но такое поведение не в твоем вкусе, — вновь развел руками Олег. — Это всем заинтересованным лицам хорошо известно.
— Дед хочет, чтобы я убедилась в подлости избранника, усмехнулась я, хотя усмехаться совсем не хотелось, мои фантазии могли быть не так делеки от истины.
— Скорее он хочет, чтобы ты сделала выбор, — мягко поправил Лялин. — Вряд ли он верит, что ты любишь Тагаева. Но видит, что по неясной причине ты вбила себе в голову, что должна быть с ним. Следовательно, необходимо создать ситуацию, когда всякие глупости отойдут на второй план…
— А я пойму, как дорог для меня благодетель?
— Вот видишь, как хорошо ты все понимаешь.
— Лялин, я никогда не поверю, что Дед… все эти чувства для него сущая ерунда.
— Не переоценивай его, — серьезно ответил Олег. — Он сильный мужик, у него есть цель, возможно, нам неведомая и великая, но он человек, и ему, как и всем нам, грешным, свойственны чувства злобы, ненависти и желания отомстить.
— В этом я как раз не сомневаюсь.
— И правильно. А смоделировать ситуацию, в которой противник начнет действовать нужным ему образом, не так сложно. Особенно для нашего стратега.
— То есть в настоящее время мы все пляшем под его дудку? — усомнилась я.
Лялин хохотнул:
— Как всегда.
— Что верно, то верно, — не могла не согласиться я. — И что в этой ситуации делать мне?
— Я уже сказал, — вздохнул он.
Я разозлилась:
— Глупости.
— Ты все равно поступишь по своему. В этом вся прелесть.
— А как же дружеский совет на прощание?
— Нет у меня советов. То есть я бы посоветовал поступать, как подсказывает тебе сердце. Что бы ты на это ответила? — Я фыркнула и отвернулась. — Правильно. Так что топай и не мешай мне работать.
— Ладно, потопала. — Я поднялась и пошла к двери, досадуя, что приехала сюда и затеяла этот разговор. Олег прав, никакие слова ничего не изменят, но я все таки не удержалась и спросила:
— Значит, ты уверен, что каждый человек кузнец своего несчастья?
— Все таки обиделась? — улыбнулся Олег. — Зря. Ты такая, какая есть. Ты делаешь свой выбор, они свой. Только и всего. Так что выбрось из головы чепуху о том, что ты приносишь мужикам несчастья. Лично мне ты доставила массу незабываемых мгновений. Хочешь, я тебя поцелую? \'
— Валяй.
Он наградил меня отеческим поцелуем, и я отправилась восвояси.

* * *

Я привыкла доверять Лялину, его интуиции, знаниям, но в этот раз его слова вызвали у меня сомнения. Дед может быть мстительным и жестоким, это я знала как никто другой, однако я также знала, что он умеет жертвовать личным ради каких то своих, мне не совсем ясных целей. А здесь выходит, что он готов на безумства из за банальной ревности. Конечно, Дед меня по своему любит, и в этой любви много чего намешано. Только никогда он из за каких то там чувств не поставит на карту то, что долгие годы создавал своими руками. Да и чувства давно поблекли, поистерлись, поистрепались. Многочисленные любовные связи Деда тому подтверждение.
С Тагаевым, конечно, все далеко не так просто. Темперамент последнего мне был хорошо известен, парень на многое способен. На убийство благодетеля? Черт… И до разговора с Лялиным у меня на душе кошки скребли, а теперь вообще хоть волком вой. А его отеческое напутствие посидеть в сторонке, а потом пойти под ручку с сильнейшим здорово меня разозлило. Между прочим, я имею право выбора. Вот и здесь провидческий дар Лялина сработал: а кого, к примеру, я выберу? То то… Похоже, крутые ребята с их крутыми играми мне такой возможности попросту не дадут, то есть в расчет не примут. Ох, как меня это разозлило, в основном потому, что сделать выбор я не могла, оба хорошо это знали и продолжали мною манипулировать. «А я вот возьму и игру вам поломаю», — решила я со злостью, но и сама себе особенно не верила. Мы ведь не на рыцарском турнире, где за мной остается право махнуть белым платочком и прекратить мужские безобразия. «Лялин спятил, — в конце концов решила я. — И мне мозги запудрил. А на самом деле все просто: есть убийство. Моя задача найти убийцу и определить в надлежащее ему место. И вся чувствительная хрень здесь совершенно ни при чем».
Ободренная этим решением, я завела мотор.
— Все мужики придурки, — ворчливо заметила я. Мой пес презрительно отвернулся, а я добавила:
— И ты не лучше.

* * *

Вечером в компании Тагаева я усердно изображала оживленность и довольство жизнью, но приглядывалась к своему сердечному другу. Он был спокоен и улыбчив, поди разберись, что он при этом думает? Я и про себя то толком ничего не скажу.
Однако, как бы то ни было, на следующий день около восьми часов вечера я сидела в баре «Витязь», объяснив свое желание скоротать здесь вечер так: уж если народная молва накрепко связала меня с баром, почему бы и не с «Витязем»? Может, забегаловка не из самых паршивых и мне понравится? Из дома я смылась до появления Тагаева, чтобы избавиться от необходимости что то врать. В начале восьмого он позвонил мне на мобильный, чтобы узнать, где и как я провожу время. На самом деле выглядело это так.
— Ты где? — спросил он.
— У меня тут кое какие дела, — ответила я весьма расплывчато, на что он со смешком заявил:
— Ну ну. — И отключился.
— Не скажешь, что он особо разговорчив, — заметила я Сашке, убирая мобильный. Пес взглянул на меня с неодобрением. Со мной он отправился без всякой охоты и теперь злился. — Ты стал очень ленив, — принялась выговаривать я в отместку. — Если так пойдет дальше, совсем разучишься ходить. Такой выдающейся собаке должно быть известно, что движение — это жизнь. Вот и двигайся, и прекрати изображать страдальца.
Сашка вновь одарил меня недовольным взглядом, а я порадовалась, что природа не наградила его способностью говорить, много чего доброго я услышала бы сейчас в свой адрес.
Для начала требовалось узнать, где находится «Витязь». На это ушло две минуты, я позвонила в справочное, где меня снабдили адресом. Бар в северном районе, искать его следует среди новостроек, туда на машине добираться где то полчаса, плюс поиски нужной улицы.
С улицей проблем не возникло. Свернув с проспекта, я увидела свеженькую вывеску на ближайшем углу. Теперь главное — не пропустить тридцать седьмой дом.
Двенадцатиэтажка еще не была полностью заселена, строители торопились благоустроить территорию, зато бар уже радовал глаз неоновой вывеской. Рядом с вывеской изображение чудища в кольчуге со здоровенной дубиной в одной руке и пивной кружкой в другой. Судя по выражению физиономии чудища, местное пиво ему нравилось.
Возле бара стоянка с десятком машин. Я приткнула свою между двумя иномарками, запихнула Сашку в сумку и направилась к стеклянным дверям, которые при моем приближении были гостеприимно распахнуты улыбчивым молодым человеком. Его белоснежную рубашку украшала карточка с именем «Виталий».
— Добрый вечер, — приветствовал меня Виталий. Покосился на сумку, из которой выглядывал Сашка, и улыбнулся мне еще шире.
Я быстро огляделась и пришла к выводу, что это скорее пивной ресторан, чем бар. Из просторного холла широкая дверь вела в зал с тремя рядами столов.
— Вы у нас впервые? — спросил молодой человек, изо всех сил стараясь быть полезным.
— Да. Давно открылись?
— Два месяца. Уверен, вам у нас понравится. Прошу сюда.
Я прошла в зал, довольно большой, украшенный изображением былинных богатырей, всех, как на подбор, с пивными кружками. Массивные столы, лавки, плиточный пол, официантки в русских сарафанах и кокошниках. Длина сарафанов была столь незначительна, что наводила на мысль об экономии, зато кокошники были роскошные и наверняка доставляли девушкам массу неудобств. Я бы не хотела пробегать целый вечер с таким сооружением на голове.
Большинство столов было занято. Заведение, должно быть, пользовалось успехом. Молодой человек проводил меня к столу возле окна, осведомился, намерена ли я отдыхать одна, а услышав ответ, спросил, не буду ли я возражать, если ко мне кого нибудь подсадят? Я заверила, что все приму с благодарностью. Тут же к столу подошла девушка, и я минут десять делала заказ и попутно разжилась большим количеством сведений о разных сортах пива. Девушка удалилась, а я начала вертеть головой, присматриваясь к посетителям. В отличие от меня, все они предпочли провести вечер в компании. В основном молодежь, которая, должно быть, прибыла сюда сразу после занятий в школе. Правда, попадались люди и вполне солидные, что несколько придало мне уверенности. Возле стойки была эстрада, где вскоре появились трое молодых людей и заиграли джаз, кстати, весьма неплохо. Пиво тоже оказалось хорошим. Где то около часа я слушала музыку, пила пиво и приставала к Сашке, который вел себя на редкость прилично, тявкнул только однажды, когда проходившая мимо девушка заметила:
— Ой, какая собачка. А он кусается?
— Иногда. Сейчас у него зубы болят, а лечить их он боится.
Девушка улыбнулась, из за ее плеча я увидела, как в зал вошел очередной посетитель, высокий мужчина в светлых джинсах и голубой водолазке. Водолазка необыкновенно шла ему. Вообще он был красивым парнем, что оценила не только я. Все присутствующие в зале дамы провожали его заинтересованными взглядами. Смуглая кожа, яркие глаза, должно быть, голубые, лицо вроде бы молодое, но виски седые, на фоне темных волос это выглядело романтично и интригующе. В руках мужчина держал барсетку и свернутую трубкой газету.
Он огляделся, слегка нахмурившись, точно решал трудную задачу. Взгляд его на мгновение задержался на мне, что меня, признаться, порадовало. Как большинство женщин, я дорожу своей красотой, хоть иногда и потешаюсь над этим, а, судя по его взгляду, красота моя не осталась без внимания.
Впрочем, на смену удовлетворению быстро пришло нечто другое, что можно было бы определить как предчувствие. Предчувствие подводило меня редко, оттого парень вызвал самый живой интерес.
К нему подскочил молодой человек, который не так давно устроил меня за столом, что то спросил, в шумном зале расслышать его слова не представлялось возможным, мужчина кивнул, и оба направились к моему столу, что меня ничуть не удивило. Раз уж предчувствие возникло, значит, во что то это выльется.
— Вы позволите? — спросил Виталий, а мужчина вежливо улыбнулся.
— Конечно, — от широты души я тоже лучезарно улыбнулась, и мужчина устроился напротив.
Несколько минут он разговаривал с подошедшей официанткой, а я продолжала пить пиво, по прежнему приглядываясь к посетителям. Но это мое занятие было прервано самым неожиданным образом. Сашка выбрался из сумки, спрыгнул на пол, подошел к мужчине, затем отскочил, вновь подошел и глухо зарычал. Затем помотал головой, попятился и тяжко вздохнул. Наблюдая всю эту клоунаду, я пребывала в легком шоке.
— Ты чего? — не выдержала я. Сашка печально взглянул на меня, облаял гостя и сам залез в сумку, откуда смотрел на нас с недоумением и расстройством.
— Не любит мужчин? — улыбнулся красавец, кивнув на Сашку. — Или это я ему просто не понравился?
Голос у него был хрипловатый, точно простуженный, говорил он по русски слишком правильно, так что язык этот вряд ли был родным для него.
— Он довольно вредный пес, — пожала я плечами, решив поддержать разговор.
— Как его зовут?
— Сашка.
— Забавно, — счел нужным заметить мужчина. — Мое имя Станислав.
— А а, — сказала я и повернулась к Сашке:
— Вылезай из сумки, человек с тобой знакомится.
Станислав усмехнулся и спросил с некоторым избытком ласковости:
— А ваше имя я могу узнать?
— Ольга.
— Очень приятно.
Ему принесли заказ, он поднял кружку и сказал, обращаясь ко мне:
— Прозит.
— И вам того же, — согласилась я и выпила.
Наблюдая за своим новым знакомым, я не оставляла своим вниманием остальных посетителей. Мужчина в бежевом свитере, как то уж очень незаметно прошмыгнувший в зал, теперь сидел в углу недалеко от эстрады рядом с шумной компанией молодых людей. Он пил пиво, уткнувшись в газету, и на окружающих не реагировал. Я еще раз внимательно оглядела зал и согласилась с первоначально вынесенным вердиктом: самые перспективные, то есть подозрительные, — этот дядя и мой сосед.
И тут в зале появился рослый здоровячок, в котором я без труда узнала господина Кислицына, который навещал своего патрона в больнице и отвлекал друга Юру, пока другой господин без помех разделался с Шестаковым.
Кислицын уверенно прошел к свободному столу возле окна с табличкой «Стол заказан». Подскочившая официантка табличку убрала и, улыбаясь, склонилась к Кислицыну. Девушка с ним явно заигрывала, но он остался невозмутимым, закурил, дождавшись, когда она уйдет, и стал смотреть в окно.
Что то в его движениях выдавало нервозность. Я задумалась. Кислицын мог появиться в баре по двум разным причинам: первая, надеялся встретиться с киллером вместо убиенного Шестакова. Впрочем, почему же вместо: вполне возможно, что Шестаков должен был лишь организовать их встречу. Кислицын поспешил от него избавиться, боясь, что тот успеет сообщить некую важную информацию. Вторая причина, Кислицын, точнее, его хозяева намерены избавиться от киллера, как они уже избавились от посредника. Причина такой немилости была мне неизвестна, но, скорее всего, мафиози знали, что сведения о киллере просочились, и теперь заметали следы. Могла быть и третья причина: к примеру, никакой причины вовсе нет и Кислицын забрел сюда случайно. Но как то в это не верилось.
Станислав, видя, с каким интересом я верчу головой по сторонам, развернул газету и углубился в чтение. А я устроилась поудобнее, чтобы иметь возможность держать в поле зрения и Кислицына, и одинокого дядю в бежевом свитере, и стала гадать, что будет дальше.
Кислицын продолжал курить одну сигарету за другой, прихлебывая пиво из кружки. Движения его становились все более нервными, пару раз он машинально взглянул на часы, на заигрывания девушки он по прежнему не обращал внимания. Дядя у эстрады подозвал официантку, расплатился и вышел из зала. Почти сразу после этого Кислицыну позвонили на мобильный, он ответил, и в его лице наметились перемены. Должно быть, он услышал что то приятное, закончил разговор, поднялся и пошел к двери, но официантку не подозвал и за пиво не расплатился, следовательно, зал он покидает ненадолго. Я прикидывала, что следует предпринять: ждать на месте развития событий или отправиться за Кислицыным. Очень может быть, что киллер его узнал, позвонил на мобильный и предложил встретиться на улице или где то еще. Хотя с таким же успехом человек мог просто отправиться в туалет.
— Жди здесь, — решившись, сказала я Сашке и покинула зал, успев заметить, как Кислицын входит в туалет. Я тоже заглянула в дамскую комнату, чуть прикрыла дверь и с увлечением принялась мыть руки, следя за дверью мужского туалета. Две девицы вертелись возле зеркала, но на меня не обращали внимания, так что я могла мыть руки в свое удовольствие.
Время шло, а Кислицын все не появлялся. В мужской туалет зашли двое молодых людей, вскоре они вернулись в зал, а Славик, как видно, не торопился. Девушки тоже ушли, на смену им явились другие, а я все вертелась возле двери. Даже в случае расстройства желудка парню пора уже выйти. Если историческая встреча произошла там, то она здорово затянулась.
Чертыхнувшись, я направилась в мужской туалет. Молодой человек по имени Виталий у входа в ресторан как раз отвернулся, и мое проникновение осталось незамеченным.
Туалет был пуст, по крайней мере, так я решила в первую минуту. Двери пяти кабинок приоткрыты, шестая плотно закрыта. Окно тоже приоткрыто, но сейчас меня это обстоятельство не особенно занимало. Конечно, окно довольно большое, и здоровяк Слава вполне мог при известном старании в него протиснуться, но почему то мне казалось, что делать этого он не собирался. Я наклонилась и, заглянув под дверь, увидела мужские ботинки. Дверь сантиметров на двадцать не доходила до пола, и видела я их вполне отчетливо, все последующее предугадать было не так трудно. Я потянула за ручку двери, и она открылась. Кислицын сидел на унитазе с аккуратной дырочкой между глаз. Штаны на нем были надеты и даже ремень застегнут, так что его сначала пристрелили, а уж потом пристроили здесь.
Я поплотнее закрыла дверь и поспешила покинуть туалет, задержавшись на выходе. Мне опять повезло, парень на входе болтал с какой то блондинкой, и я проскользнула в зал никем не замеченная.
В зале все было по прежнему, следовательно, молодые люди, заходившие в туалет, труп не обнаружили. Я устроилась за столом. Станислав отложил газету, которую с увлечением читал, и заметил:
— Вы долго отсутствовали. Я начал беспокоиться.
— Я думала, вы скучали.
— Точно, — улыбнулся он. — Я скучал, а беспокоился ваш пес.
Сашка беспокойным не выглядел и с интересом приглядывался к Станиславу.
— Встретила подругу, и мы немного поболтали.
— Вот как?
Я кивнула и быстро оглядела зал. Все как двадцать минут назад. Но что то изменилось. Или просто мне кажется, потому что события начали развиваться, но совсем не так, как я ожидала. Если Кислицын явился сюда вместо убитого Шестакова, то пристрелил его, скорее всего, киллер. Изменения в договоренностях ему не понравились, и он, заподозрив неладное, прихлопнул Славу. Разумно. Однако нет заказа, нет денег. Вряд ли он просто так отправится восвояси. А если Кислицына пристрелил не киллер, а некое третье лицо, о котором мне пока ничего не известно? Поживем — увидим.
Я была уверена, что на этом события не закончатся. Так и вышло. Однако могу смело сказать: ничего подобного я не ожидала. Минут через десять в зал вломилась ватага парней, которым прежде всего не мешало бы отправиться в баню. Немытые и нечесаные, в давно не стиранных джинсах и одинаковых кожаных куртках, они вызывали недоумение в основном тем, как смогли пройти в приличное место. Тем временем самый мелкий из них достал пистолет и заорал:
— Всем руки на стол!
Народ недоуменно таращился на них, пытаясь определить, как к этому стоит относиться, чем изрядно расстроил предводителя.
— Перестреляю, суки! — взвился он.
— Клоун, — вздохнул Станислав и спросил не без суровости:
— Такое в порядке вещей в вашем городе?
— Что вы, у нас, как правило, тихо. Может, эти парни мухоморов объелись?
— Не сезон, — нахмурился Станислав. — Для мухоморов, я имею в виду.
— Может, парни запасливые, — возразила я.
Четверо из пятерки придурковатых налетчиков устремились по проходам, хватая сумки у граждан. Действовали они так бестолково, что хотелось встать и показать, как это делается по настоящему. Вожак подскочил ко мне и гаркнул:
— Где сумка?
С ближними надо делиться, это я усвоила. Делиться надо даже с дураками, а церковь настаивает, что с дураками особо. Но в моей сумке сидел Сашка, а делиться им я не собиралась. Опять же, не худо бы поговорить по душам с этим придурком, а при расторопности местной охраны придуркам ничего не стоило смыться. Разговор в этом случае не состоится.
— Где, где, в Караганде, — ворчливо ответила я, потому что связываться с дураками не хотела.
— Чего? — рыкнул он, не особо напугав меня, а я задвинула ему в лоб пивной кружкой, он взвизгнул и вскинул руки. Отобрать у него пистолет оказалось пустячным делом. Парень так был поражен данным обстоятельством, что просто стоял и таращил на меня глаза, одной рукой потирая лоб. К некоторому моему удивлению, пистолет оказался настоящим. Дружки вожака продолжали демонстрировать серьезность намерений и шныряли по проходам. У меня создалось впечатление, что они кого то высматривают. Примерно к этому моменту вожак обрел дар речи и гневно взревел, пришлось продемонстрировать ему его же собственное оружие, после чего он впал в задумчивость, взглянул на дружков с тоской и отчаянием и попросил:
— Отдай, а?
— Еще чего, — ответила я сурово. — Кстати, если ты ищешь Славика, то он нас покинул.
— Чего? — опешил здоровяк и даже попятился. — Никого я не ищу.
Он явно решил смыться, пока дружки продолжали резвиться с чужими сумками, но стратегическое отступление было пресечено. До того тихо сидевший Стас, с интересом наблюдавший за развитием событий, ловко поставил ему подножку, и вожак растянулся на полу, выкрикивая что то нецензурное. Дружки пробежали по всему залу и наконец то обратили внимание на бедственное положение товарища, а также на пистолет, который я держала в руках. Я надеялась, что у остальных нет оружия и они не затеют перестрелку: по виду они форменные придурки, а от таких можно ждать чего угодно. Поэтому я очень обрадовалась подмоге в лице двух молодых людей, которые появились в зале. Надо полагать, это была охрана заведения. Увидев и оценив ситуацию, все пятеро взревели и бросились к двери.
— А ты куда? — разозлилась я, ухватив вожака за куртку, и на всякий случай заехала ему пистолетом в ухо. Он обмяк и больше хлопот не доставлял. Зато дружки совершенно ополоумели и, вместо того чтобы смыться, пока не появилась милиция, бросились на выручку вожаку. Как видно, их связывала нежная дружба, а может, и правда мухоморов объелись.
Надо сказать, что к тому моменту все в зале орали и бестолково бегали, что огорчило меня. В такой суматохе смыться легче легкого, а я даже не знаю, кого ловить. Но тут доблестная четверка подскочила ко мне и попыталась умыкнуть вождя. Пистолет в моей руке на них впечатления не произвел, я логично заключила, что он не заряжен, в чем и убедилась через три секунды. Ко мне ребята вроде бы претензий не имели, по крайней мере, на меня время тратить не стали, подхватили вожака, а я вздохнула. В рукопашном бою у меня нет никаких шансов, а отдавать вожака было жалко. Очень хотелось с ним потолковать. И тут в дело вновь вмешался Стас. Легко поднявшись, он очень ловко уложил двоих парней, что прикрывали стратегическое бегство, сократив тем самым численность их популяции до безопасного уровня. Подскочившие охранники доблестно сошлись грудью с теми, кто выносил вожака. Пришедшие в себя граждане приняли самое деятельное участие в задержании преступников, особенно старалась девица лет семнадцати, которая, вспорхнув на спину одному из поверженных, молотила его по голове сумкой, точно на барабане играла, приговаривая в такт:
— Сволочь, сумку спер, а там стипендия.
— Разделяю ваше возмущение, — обратился к ней Стас. — Но боюсь, его голова треснет при таком интенсивном воспитании.
В ожидании милиции я успела переброситься парой слов с охраной. Парни на входе вели себя скромно, оттого их и пустили в приличное место, не ожидая от них пакостей. Прибежавшая официантка сообщила об ограблении, и охрана бросилась сюда. Все было до того глупо, что хотелось плакать.
Пока я беседовала с молодыми людьми. Стас читал газету, однако все таки наблюдал за мной. Лишь только мы закончили обмен мнениями, он тут же спросил:
— Вы служите в полиции?
— Хуже. Люблю совать нос не в свое дело.
— У вас это здорово получается.
— Вы тоже охотно участвовали в нашем стихийном празднике.
— Просто хотел помочь красивой девушке, — улыбнулся он.
Тут в зале появилась милиция, и разговор пришлось прервать. Граждан успокоили и попросили не расходиться. Я достала мобильный и набрала номер Вешнякова. Мой добрый друг прибыл в рекордно короткие сроки. Я как раз беседовала с лейтенантом, когда Артем, тяжело дыша и сурово хмурясь, возник в зале. Обнаружив меня в добром здравии, он заметно подобрел.
— За что людей обидела? — ворчливо поинтересовался он.
— Вот этот тип хотел забрать мою сумку, — кивнула я на вожака, которого с трудом привели в чувство.
— С ума он сошел, что ли? — удивился Артем и повернулся к парню:
— Повезло тебе, легко отделался.
— Сука отмороженная, — обиженно заявил тот.
Артем легонько ткнул его в солнечное сплетение, парень ойкнул, и недавние усилия граждан привести его в чувство пошли насмарку.
Тут в зал влетел запыхавшийся охранник, огляделся, выискивая главного среди милиционеров, и, безошибочно определив такового в Артеме, что то зашептал ему на ухо. Лицо Артем страдальчески скривилось.
— Отойдем ка в сторонку, — сказал он мне.
— Труп? — спросила я. Артем закурил. Я завистливо посмотрела на него, затем взяла с ближайшего стола зубочистку и принялась ее грызть.
— Труп, — горестно кивнул он. — Думаешь, эти?
— Не думаю, — ответила я. — Если ты про труп в сортире, конечно. Или есть еще один?
— Типун тебе на язык, — отмахнулся Артем. — Накаркаешь. Мне и одного — за глаза. Ох, как мне все это не нравится.
— Кому могут нравиться трупы? — резонно заметила я. Артем поморщился.
— Труп полбеды. Ты мне лучше скажи, почему в зале в столь значимый день не оказалось ни одного мента?
— Потому что информации, то есть бреду раненого Шестакова, не придали значения.
— Вот вот. Оттого мне здесь все и не нравится.
Разумеется, мне тоже не нравилось. Придали значение или нет, но проверить были обязаны, особенно если речь идет о киллере, причем из дорогих. Опять же дурацкое ограбление не шло из головы.
— Пойду попробую поговорить со своим другом, раз уж он начал проявлять признаки жизни, — сказала я. — А ты займись парнем в водолазке.
— А что такое? — насторожился Артем.
— Лезет в герои. А я героев не люблю. Меня в детстве не правильно воспитывали.
Вожак смотрел на мир тяжело и без всякого удовольствия. Его обыскали, нашли водительские права на имя Афонина Германа Сергеевича, дозу героина и шприц в носке. На мои ласковые увещевания объяснить, как ему в голову пришла идея ограбить пивной бар, он злобно мычал, а членораздельно требовал только адвоката. Остальные неохотно каялись. Решили, мол, пошутить, вот и придумали ограбление, а граждане поняли их превратно. На вопрос, откуда у вожака пистолет, ответили, что нашли его на улице, и даже указали точное место. Хотели продать, но никто не купил, вот и валялся без всякого дела, потому что сломанный. В последнем утверждении сомневаться не приходилось, пистолет был времен Отечественной, и стрелять из него действительно не представлялось возможным.
Вешняков не стал тратить время впустую, махнул рукой, и парней увезли. С моей точки зрения, очень мудро. Вожак — наркоман, посидит в кутузке, а начнется ломка — запоет как миленький.
— Задолбали эти придурки, — хмуро заметил Артем. — Может, и вправду они случайно здесь появились. Мозги то как сметана, черт знает что им привиделось.
Я пожала плечами, ни минуты не сомневаясь, что парни действовали по приказу. Впрочем, в этом не сомневался и Артем, просто любил ворчать.
Мы вышли из бара и увидели джип Лялина, его хозяин обретался по соседству, разговаривая с одним из милиционеров. Заметив нас, отсалютовался и пошел навстречу.
— Ну что, события развиваются? — спросил он, пожимая Вешнякову руку и одновременно целуя меня.
— Виртуоз, — хмыкнула я, а Артем спросил:
— Откуда узнал? — Но тут же устыдился: задавать такой вопрос Лялину не стоило.
— Сорока на хвосте принесла, — ответил Олег.
— А больше ничего тебе твоя сорока не шепнула? — хмыкнула я.
— Да уж куда больше. — Лялин вздохнул и серьезно посмотрел на нас:
— Ну что, господа сыщики, кажется, нам предлагают поиграть.
— Кто? — забеспокоился Артем, кашлянул и вздохнул. — Ладно, пойдем хоть в машину, чего посреди улицы торчать.
Мы устроились в джипе и несколько минут молчали. Первым заговорил Артем:
— Надо полагать, Кислицын пришел на встречу с киллером. Но кто то его застрелил. До встречи или после, остается лишь гадать.
— В зале дядечка сидел. С газеткой. Он ушел за пару минут до того, как кто то позвонил Кислицыну на мобильный. Пусть твои ребята поспрашивают официанток и музыкантов, может, кто его знает.
— Если это наш киллер, то вряд ли, — заметил Артем. — Как же ты его прошляпила? — спросил он недовольно.
Вопрос, конечно, риторический, но я на него ответила:
— Я — юная девушка, что мне делать в мужском туалете? Дядя мог выйти, позвонить Кислицыну на мобильный, после чего встретиться с ним и туалете. Кислицын скоропостижно скончался, а дядя вылез в окно и был таков.
— А потом появились эти придурки и устроили форменный цирк, — вздохнул Артем. — Хотя по сценарию им следовало появиться раньше.
— Думаешь, они должны были устроить переполох, чтобы киллер побоялся выходить на связь? — спросил Олег.
— А ты что думаешь? — влезла я.
— Я думаю, что это дело с самого начала ни на что не похоже, — заворчал Артем. — Глупость несусветная.
— Не скажи, — покачал головой Лялин. Мы разом присмирели и уставились на него. — Если получается чепуха, то есть ничего не получается, надо начать сначала. Итак, у нас был полутруп с бредом о киллере. Кто то к его словам отнесся очень серьезно и поспешил заткнуть парню рот. Кстати, а чего это Кислицын у тебя на свободе разгуливал? — повернулся Олег к Вешнякову.
— У меня? — передразнил Вешняков.
— Хорошо, у вас.
— У нас он разгуливал потому, что Сергееву нечего было ему предъявить. Ну, болтал он с Юрой в больнице, это что, уголовно наказуемо?
— Всегда можно что то придумать, — оптимистично заметила я.
— Много вас, выдумщиков. А меня, между прочим, закон учили уважать.
— Надеюсь, это взаимно, — съязвила я, но Артем не обратил на это внимание, потому что Олег продолжил:
— На встречу с киллером отправляется Кислицын. Довольно странно, если учесть тот факт, что милиция им уже заинтересовалась.
— Кислицын сидел вместе с убиенным Шестаковым. Очень может быть, что и киллера знал. Чужаку мог не поверить, а своему…
— Подходяще, — кивнул Олег.
— А кто ж его тогда шлепнул? — вздохнул Артем.
— Думаю, киллер и шлепнул, если не совсем дурак.
— А я, наверное, дурак, потому что не пойму, зачем ему это понадобилось.
— Давайте пофантазируем, — легко предложил Лялин. Фантазировать с ним одно удовольствие. Я устроилась поудобнее и начала:
— Хозяевам Кислицына понадобился киллер. Обязательно гастролер. А у Кислицына был такой на примете. Он выходит на него через своего дружка Гену Шестакова. Тот прибывают сюда для переговоров, но по чистой случайности попадает в переделку, а потом и в больницу.
— Но киллер вполне может решить, что это не случайность, — заметил Олег. Вешняков кивнул и продолжил:
— А когда парня пристрелили в больнице, и вовсе мог заподозрить злой умысел.
— Как он поступает в такой ситуации? — спросил Олег. Я пожала плечами.
— Смотря что он за человек. Если с амбициями, то попытается разобраться, что происходит, и наказать обидчиков.
— Он с амбициями, — кивнул Лялин. — Репутация дорогого стоит.
— Допустим, Кислицына замочил он, просто потому, что решил: кто то должен ответить за базар, — нахмурился Артем. Я не удержалась и съязвила:
— Как затейливо ты выражаешься.
— Как думаю, так и выражаюсь. Можешь сделать литературный перевод. Для амбиций этого маловато, следовательно, следует ждать еще трупа, может, и не одного.
— Утешил, — вздохнула я. — С таким же успехом Кислицына мог убить некто, кто не хотел его встречи с киллером.
— Если это хозяева Кислицына, то логично на встречу его не отправлять, — заметил Артем.
— Не скажи, — покачал головой Лялин. — К примеру, заказ есть, а встреча не состоялась. Киллер несет убытки, а кто виноват? Если допустить, что киллер знал нашего Кислицына или знал, как его найти, то…
— От Кислицына лучше избавиться, — пробормотала я. — Но тогда выходит, что они решили отказаться от заказа.
— Точно, — кивнул Олег. — Я тебе больше скажу. Похоже, что некто не только желает отказаться от заказа, он до смерти боится, что об этом заказе кто нибудь узнает.
— Тяжело мне с вами, умниками, — дурашливо пропел Артем. — Ничегошеньки я не понял.
Я сидела в тоске и печали, потому что мысль Олега уже уловила и она мне не нравилась.
— Объясни убогому, — кивнул Лялин.
— Тот, кто желал воспользоваться услугами киллера, до смерти боится своего врага. И когда что то пошло не так, он решил отказаться от своей затеи. И теперь опасается, что враг пронюхает о его намерениях,
— Ой, как желудок прихватило, — скривился Артем. — Наверное, съел что нибудь.
— Дурацкая привычка все в рот тащить. Еще жалуешься, что брюхо растет.
— Это не брюхо, это пресс такой накачанный. — Артем махнул рукой и сказал досадливо:
— Так и знал, что вляпаемся.
— Куда? — съязвила я.
— Не куда, а во что. С чего все началось? С того, что к Шестакову проявил интерес Ларионов. Потом ты влезла. А когда ты суешь свой нос… Вы правы, цель у киллера была высокая, и, по моему глубокому убеждению, теперь и на него начнут охоту, чтобы, значит, концы в воду. Может, дурацкое ограбление на это и рассчитано?
— Тогда заказчики должны хорошо знать киллера, — заметил Лялин. — Опять же, доверять такое дело каким то придуркам…
— Зато, если б они его пристрелили, выглядело бы это совершенно естественно, мол, какие то отморозки и мы здесь ни при чем.
— Пристрелили, — хмыкнул Артем. — Пальцем, что ли?
— Что верно, то верно. У грабителей имелась всего одна пушка и то неисправная.
— Нет, этот спектакль был рассчитан на другое. На то, что либо Кислицын, либо киллер непременно насторожатся и встреча не состоится. Потом Кислицын исчез бы, и концы в воду.
— Если учесть, на кого работает бедолага, вычислить заказчика не так уж трудно, — заметила я. Лялин кивнул. Теперь оба смотрели на меня, а я мысленно чертыхнулась.
Цепочка выстраивалась занятная: Кислицын входил в группировку некоего Шохина, который находился в подчинении неизвестного мне Вали, зато хорошо известно, что Валя — правая рука Тагаева. Вряд ли Валя замахнулся бы на такое без всевысочайшего соизволения. Следовательно…
— Блин, — очень эмоционально выругался Артем, который соображал не хуже меня. — Прошу прощения. Тьфу ты, черт…
— Ага, — кивнул Лялин, отводя от меня взгляд. — Я после нашего разговора навел кое какие справки. Похоже, что Дед недоволен Тагаевым, что, в принципе, вполне понятно. Два тигра в одной клетке не уживаются, а тут еще много чего личного примешалось.
Я понимала, что друзья, щадя мои чувства, некоторые вещи не желают произносить вслух, но в тот момент собственные чувства волновали меня мало.
— По твоему, киллер понадобился Тагаеву? А после того, как в это дело влезла я, он пошел на попятную?
— Твоя способность докапываться до истины ему хорошо известна, — пожал плечами Лялин.
— Ты плохо знаешь Тимура. Если он что то решил, вряд ли его остановишь.
— Меня больше беспокоит другое. К примеру, тот факт, что навел тебя на Шестакова наш друг Ларионов. Скорее всего, его используют втемную, ты ведь знаешь иезуитские методы нашего отца народов.
— Если Дед решил разделаться с Тагаевым, достаточно…
— Конечно, — перебил Олег. — Он у нас всему голова, а Тагаев всего лишь бизнесмен… — Последнее слово Олег произнес издевательски. — Но в этом случае… ты бы ему простила? — спросил он с мягкой улыбкой.
— Плевать ему на это, — хмыкнула я, но Олег покачал головой.
— Не скажи. Он тебя любит. А к старости люди становятся сентиментальными. Теперь у киллера, если он чего то стоит, появится другая цель, а ты… ты будешь восстанавливать справедливость. Может, даже сможешь упечь киллера в тюрьму.
— Ну как тут не сказать слово «член» матом, — грустно заметил Артем. — Уроды, мать их. А нам что делать?
— Я бы ответил: ничего. Но кто меня послушает? — Олег грустно вздохнул и посмотрел на меня, точно ожидая ответа.
— Это только наши фантазии, — пришел мне на помощь Артем. — Может, все не так скверно?
Но картинка, нарисованная Лялиным, очень походила на правду. Тагаев решил избавиться от Деда, а тот сыграл на опережение, намереваясь сам разделаться с противником. Причем таким образом, чтобы остаться в стороне и выступить под конец в роли утешителя.
— Ну, Дед… — только и смогла вымолвить я.
Я даже затруднялась сказать, кто из них — Дед или Тагаев — был мне противнее в ту минуту. И вместе с тем где то глубоко ворочалась и причиняла нестерпимую боль мысль о том, что в происходящем есть и моя вина.
— Поехали, — повернулась я к Артему. — Хочу поговорить с этим несостоявшимся грабителем. Я из него душу выну.
— Ясно, — вздохнул Лялин. — Кто ж умных то советов слушает.
Я пересела в свою машину и только тогда вспомнила про Сашку. Он сидел на заднем сиденье и зевал во весь рот.
— Может, домой заскочим? — нерешительно предложил Артем. — Чего собаке мучиться. — Но, вовремя вспомнив, что мой дом теперь не только мой, отвернулся и больше за всю дорогу не произнес ни слова. Сашка, почувствовав мое состояние, тоже притих и даже не стал возражать, когда я опять оставила его в машине.
К моменту нашего появления участников ограбления уже допросили. Все пятеро твердили, что намеревались пошутить, мол, ничего плохого не думали. Просто выпили лишнего, шутка показалась им забавной, и они теперь удивлялись, почему другие ее не оценили. Милиции задержанные были хорошо известны, великовозрастные лоботрясы, которым ничего не стоило устроить драку или прокатиться на чужой машине. Двое оказались под следствием за сбыт наркотиков, но были отпущены за недостаточностью доказательств. Причина такой милости Фемиды была проста: парни — детки весьма состоятельных граждан. Близкое знакомство с тюремной камерой ничему их не научило, вели они себя нагло и нимало не сомневались, что выкрутятся и на этот раз.
Меня же интересовали не эти оболтусы, а их вожак. Когда он вошел в кабинет, стало ясно: дела у парня плохи. Его бил озноб, глаза закатывались, лицо потное, еще немного, и начнет кататься по полу, по собачьи воя. Даже в самом благодушном состоянии никакого сочувствия к страданиям наркоманов я не испытывала, а сейчас я была далека от благодушия.
Однако, несмотря на свое скверное состояние, Герман Сергеевич, увидев меня, начал гневаться:
— А эта чего здесь? Я при ней говорить не буду. Это противозаконно. Дура отмороженная. Это ее надо посадить, она меня чуть не убила.
— Чуть не считается, — отмахнулся Вешняков.
— Это противозаконно, — стиснул зубы Герман.
— Ты еще адвоката потребуй.
— И потребую.
Я устроилась на уголке стола, поближе к Герману Сергеевичу, и спросила:
— На героин давно подсел?
— Да пошла ты…
— Я уйду, а ты здесь останешься. На три дня как минимум. А за три дня мы еще что нибудь придумаем, верно, Артем Сергеевич?
— А чего тут придумывать? Вооруженный налет. Как минимум — пять лет. Если адвокат хороший.
— Пусть она уйдет, — упрямился вожак. — Ничего говорить не буду.
— Смотри, какой обиженный, — проворчал Артем. — Как у баб сумки выхватывать, это ничего, а легонько по лбу стукнули, так он весь в претензиях.
— Легонько…
— Ты мою собаку напугал. Может, он теперь заикаться начнет.
— Выберусь отсюда, ты сама у меня заикаться начнешь.
— Грозишь сотруднику при исполнении, — посетовал Артем.
— Чего ты мне лепишь? Я что, не знаю, кто она? Телик смотрю…
— Тем более. Давай ка повежливей, а то посажу в одиночку, и будешь там сидеть, пока не загнешься. У тебя богатого папаши нет, как у твоих дружков, и на кого ты надеешься, уличный боец? Давай по доброму: ты нам поможешь, мы тебе поможем.
— Вы поможете…
— Ну и черт с тобой, — отмахнулся Артем. — Твои дружки все выложат. Сейчас тебя проводят.
Но уходить Герман Сергеевич не спешил. Он покосился на дверь и поспешно сказал:
— Ладно. Чего вы хотите?
— Кто тебя надоумил шум в баре поднять?
— В каком смысле? — насторожился он.
— Все, иди отсюда, — разозлился Артем.
— Да вы что, кто меня надоумил? Пятый день на мели, ну и…
— Ну уж так и на мели, — улыбнулась я. — Кое что у тебя было.
— Было… надолго ли. А деньги? Знаешь сколько «герыч» стоит?
— Будем соблюдать коммерческую тайну, — отмахнулась я. — Так кто тебе эту идею подкинул?
— Никто, — ответил он и испугался. На него и до этого тошно было смотреть, а тут уж вовсе никаких сил не стало.
— Значит, сам? Своим умом дошел?
— Почему это сам, мы вместе решили.
— Но кто то первый ценную мысль подкинул?
— Ну… только я не помню кто.
— И все дружно согласились? Чем же вас так привлек пивной бар?
— Народу много.
— И охрана есть.
— Ну и что охрана. Зато бабок в кассе полно, раз народ.
— Что же тогда вы мимо кассы кинулись сумки собирать?
— Да никто не верил, что мы всерьез. Ну и растерялись…
— Раньше грабить не приходилось? — усмехнулся Вешняков.
— Не приходилось. Драки там, возможно, были, но вообще мы…
— Ангелы, — подсказала я. — А вот дружок твой говорит, что идея была твоя и сказал ты: «Надо шухер в кабаке устроить». — Артем укоризненно взглянул на меня. Я и сама понимала, что рискую, но тратить время на этого придурка не хотелось.
— Это Гоша сказал, да? — озлобился парень. — Вот сука…
— У Гоши твоего ломка, он сейчас родную маму заложит. И ты немного погодя тоже. Так что хватит геройствовать.
— А какая мне будет от этого польза? — наконец то проникся Гера.
— Существенная, — поднял палец Артем. — Вместо вооруженного нападения — хулиганство. Если учесть, что ты и сам пострадал…
— Мне уколоться надо.
— Ага. А мне домой. Жена ждет, дети малые.
— Ладно, — вздохнул Гера, держался он из последних сил, вот вот начнет по полу кувыркаться. — Дизель велел.
— Это кто ж такой?
— Я у него «герыч» беру.
— Нужный человек, такому не откажешь. А ему зачем заваруха в баре?
— Откуда я знаю? Сказал, я сделал. — Герман Сергеевич вскинул голову и приготовился выть.
— Где найти Дизеля?
— В «Тихой заводи».
Я тут же потеряла к Гере всякий интерес и поспешила с ним распрощаться.
— Чего думаешь делать? — спросил Вешняков, появляясь в коридоре, где я пила кофе из пластикового стаканчика в компании знакомого капитана.
— Киллера искать, — усмехнулась я. — Народ в баре допросили?
— Допросили, — кивнул Артем. — Дядечка твой муж тамошней бухгалтерши, можешь его смело вычеркнуть из списков подозреваемых.
— А красавец в водолазке?
— С этим тоже порядок, приехал десять дней назад. По семейному делу. Проверили, все чисто.
— Откуда приехал?
— Вообще он из Вильнюса. Последние пять лет живет в России, в Питере, работает в финской компании, большую часть времени находится за границей. В основном в Скандинавии.
— И чем эта фирма занимается?
— А чем они все занимаются? — удивился Артем. — Чего то продают, чего то покупают.
— Ага, — хмыкнула я. — Для бизнесмена он очень шустрый.
— В том смысле, что двух хулиганов уложил? Так он мастер спорта по греко римской борьбе.
— Отлично. Я думала, он воевал во Вьетнаме.
— Молод он для этого, — в тон мне ответил Артем. — Чего ты к нему прицепилась?
Я вздохнула и честно ответила:
— Не знаю. Артем, киллер был в баре, я в этом абсолютно уверена.
— На чем основана твоя уверенность?
— На интуиции.
— Это серьезно. Хотя, узнав о смерти связника, он мог проявить осторожность… Ладно, я тоже думаю, что он там был. Не обязательно в зале, он мог появиться под видом грузчика или придумать еще что нибудь. Если он так хорош, как мы предполагаем, исходя из стоимости его услуг, то фантазия у него должна быть богатой.
— Он мог появиться там с компанией. Познакомился, пригласил выпить…
— Ты ж сама говорила, перед убийством зал покинул только муж бухгалтера.
— За несколько минут до убийства — да. Но не раньше. Народу много, кто то постоянно выходил в туалет, за всеми я уследить не могла.
— Хорошо. Проверим еще раз. Довольна?
— Я буду довольна, когда ты что нибудь раскопаешь.
Я простилась с Артемом и вышла на улицу, испытывая чувство вины перед своим псом, который ждал меня в машине. Я открыла дверь, пес тявкнул, а мужской голос за моей спиной спросил:
— Так вы работаете в милиции?
Голос я узнала сразу, можно было, не оборачиваясь, устроиться в машине и двигать в сторону дома, но я повернулась. Станислав стоял в трех шагах от моей машины и радостно улыбался.
— С чего вы взяли?
— Неужели я ошибся? У вас в милиции много друзей. Кстати, это вам я обязан тем, что меня столько времени здесь продержали?
— Вы обязаны вашему бойкому нраву. Сидели бы себе тихо, ни во что не вмешиваясь.
— Это я с перепугу, — развел он руками. Улыбка его стала еще шире, смотрел он на меня с лукавством и не без удовольствия.
— Не очень то вы похожи на пугливого.
— А я не за себя, я за вас испугался. Красивая девушка, а тут этот придурок. Мог вас ударить. Вот я и влез. Оказалось, что вы и без меня прекрасно справились. Так вы в милиции работаете?
— Нет.
— Нет? — Он вроде бы не поверил.
— Вам то что до этого? — усмехнулась я, устраиваясь в машине, он придержал дверцу и наклонился ко мне.
— Любопытство. Пожалуй, с милицией я дал маху. Машина у вас умопомрачительно дорогая. Допустим, папа у вас миллионер, но папенькины дочки обычно не колотят бандитов кружками.
— Папенькины дочки разные бывают.
— Так я угадал?
— Угадали. А теперь, если вы не возражаете, я закрою дверь.
— А если возражаю? — засмеялся он. — Очень, очень возражаю?
— Я ее все равно закрою, нанеся вам несущественные увечья.
— Судя по тому, как вы разделались с тем типом, так оно и будет, — с притворной грустью вздохнул он. — Я чужой в этом городе, а вечерок выдался занятный. Может, мы выпьем с вами кофе, чтобы у меня остались приятные впечатления о здешних местах? — Я посмотрела на него, он на меня, а Сашка глухо зарычал. — Я ему не нравлюсь? — огорчился Станислав.
— Скорее, вызываете недоумение.
— Почему? — Теперь он выглядел по настоящему заинтересованным.
— К сожалению, говорить он так и не научился. Вы на машине?
— Машина возле гостиницы.
— А гостиница где?
— Неподалеку от бара.
— Хорошо, садитесь, — кивнула я. Он быстро обошел машину и устроился рядом. Сашка сунул голову между нашими сиденьями и вновь зарычал.
— Давай знакомиться. — Станислав протянул ему руку. — Можешь звать меня Стас. А тебя, я знаю, зовут Сашкой. Все верно?
Сашка подумал и нерешительно подал ему лапу, после чего перебрался на колени к новому знакомому и устроился там.
— Пес, ты спятил, — не выдержала я, но он и ухом не повел.
— Не обращай внимания, твоя хозяйка просто ревнует. Меня обожают собаки и женщины, — весело заметил Стас.
— Не сомневаюсь, — усмехнулась я. — На всякий случай предупреждаю: мой приятель — местный мафиози, так что дружить со мной плохая идея.
— Ерунда, — отмахнулся Стас. — Такая девушка, как вы, никогда не свяжется с бандитом. Вы меня просто пугаете.
— Много вы обо мне знаете, — хмыкнула я, чтобы он не очень то обольщался. Я притормозила напротив кафе.
— Что это? — вроде бы удивился Стае.
— Вы хотели выпить кофе, или передумали?
— С вами я согласен на все. Сашку оставим здесь? — Сашка зло тявкнул и потряс головой. — По моему, он против. Возьмем с собой.
— Полезай в сумку, — вздохнула я.
— А почему у собаки такое странное имя? — спросил Стас, когда мы устроились за столиком и заказали по чашке капуччино. Сашка возлежал на мягком диванчике, жевал бутерброд с пластиковой тарелки и был доволен жизнью, простив мне многочисленные грехи.
— Чем оно странное? — удивилась я.
— В России сейчас модно называть собак Сашками?
— Зовут же котов Васьками, и ничего.
— Моего кота зовут Арнольд.
— Ему повезло.
— Я вам не нравлюсь? — разом погрустнел Стас.
— С чего вы взяли?
— Ну… обычно девушки, которых я приглашаю выпить кофе, ведут себя иначе.
— Занятно. И как же они себя ведут? Сразу лезут к вам в штаны?
— Ох, как не просто с вами разговаривать.
— Так, может, и мучиться не стоит? — внесла я разумное предложение.
— Я лучше помучаюсь, — серьезно ответил Стас.
— С чего это вдруг? — удивилась я.
— Вы верите в любовь с первого взгляда?
— Нет. Только со второго.
— Ну так взгляните на меня во второй раз, — засмеялся он. — У меня ведь есть надежда? Маленькая? Иначе вы бы не поехали со мной нить кофе.
— На второй взгляд вы мне нравитесь гораздо больше.
— То ли будет, когда вы узнаете меня получше. У меня масса достоинств.
— Я заметила только два: вы отлично машете кулаками и болтаете языком.
— Я же объяснял: руками я махал с перепугу, а говорю так много от волнения. Если я позволю вам сейчас уйти, то мы можем больше никогда не встретиться. В настоящий момент это самое страшное, что может произойти в моей жизни.
— Ладно, рассказывайте про свои достоинства.
— Я умею хранить верность, нежен, ласков, терпелив, к тому же люблю делать дорогие подарки. Не женат, бездетен, богат, да еще иностранец. Ваш мафиози нам не страшен.
— Я родину люблю, — ответила я.
— Родина там, где ты счастлив.
— Сколько же безродных на свете.
— Значит, вы несчастны.
— Разве я сказала что нибудь подобное?
— Ваш тон сказал больше слов. А почему вы не спросите, откуда я, чем занимаюсь, или вам это совсем не интересно?
— Люди, по большей части, врут о себе, а о вас я и так узнаю.
— Звучит как то нерадостно. Сашка, твоя хозяйка загадочная женщина, и я никак не могу найти нужный тон. Наверное, я разучился соблазнять женщин. В таких вещах необходима практика, а я погряз в работе. И вот итог.
— Расскажите о своей работе.
— Экспорт леса.
— На этом вы сколотили состояние?
— Я был менеджером среднего звена.
— Почему был?
— Уволился два месяца назад. Получил наследство. Моя тетушка приказала долго жить и по неизвестной причине оставила мне свои деньги, дом в Стокгольме и виллу в Испании. Глупо работать, когда на тебя вдруг свалилось такое счастье. — Он пожал плечами и заговорил серьезно:
— На самом деле я уволился, чтобы иметь возможность выполнить некоторые тетушкины распоряжения.
— А как вы оказались в нашем городе?
— По воле почившей тети, усмехнулся он. — Она взяла с меня слово, что я перевезу прах ее матери, моей бабки, на родину. Бабуля жила с младшим сыном, когда он работал здесь на одном из заводов, умерла тридцать лет назад, и ее здесь похоронили. Сын уехал, а могила осталась безуходной. Тетушку это очень печалило. Она сама обрела приют на родовом хуторе и очень хотела, чтобы бабуля присоединилась к ней.
— Неудивительно, что вам пришлось оставить работу, — посочувствовала я. — Задание не из простых.
— Ваши чиновники виртуозы по части вымогательства, но это еще полбеды. Дядя покинул эти места двадцать три года назад, так что теперь могилу отыскать непросто.
— Попробую вам помочь справиться с чиновниками.
— Серьезно?
— Конечно. Я работаю в администрации.
— Здорово. У меня будет повод звонить вам. Вы ведь не откажетесь дать мне свой номер телефона?
— Не откажусь. — Я достала визитную карточку и протянула ему.
— Ах, вот в чем дело. Теперь ваши взаимоотношения с милицией стали мне понятны. Правда, я до сих пор не встречал помощника по связям с общественностью, который так ловко орудовал бы пивной кружкой.
— У меня тоже полно талантов. За кофе, я полагаю, расплатитесь вы. До гостиницы доберетесь на такси, а нам с Сашкой пора.
— Я вам позвоню, — сказал он и загрустил.
— Не сомневаюсь, — кивнула я. Сунула слабо сопротивляющегося Сашку в сумку и пошла к выходу.
Уже из машины позвонила Лялину:
— Попробуй по своим каналам проверить одного человечка. Краскаускас Станислав.
— Станислав, а отчество?
— Отчество им теперь не положено.
— Иностранец, что ли?
— Вроде того. Подробности биографии у Артема.
— А он сам не может проверить?
— Боюсь, ментовской проверки тут недостаточно.
— Ты думаешь…
— Почему бы и нет? Парень занятный.
— Но из зала он не выходил.
— Однако мы допускали мысль, что Кислицына убил не киллер.
— Маловероятно.
— Но возможно.
— И он подсел к тебе? Ты веришь в подобные совпадения? Или это не совпадение?
— Почему бы и нет? — вновь ответила я.

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art