Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Брайан Джейкс - Жемчуг Лутры : Книга 2 На запад, воины!

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Брайан Джейкс - Жемчуг Лутры:Книга 2 На запад, воины!

 

ГЛАВА 19

Над Страной Цветущих Мхов взошла бледная, как разбавленное молоко, луна. Ее свет освещал дорогу маленькой компании. На опасную прогулку по ночному лесу вышел Мартин воин, Командор выдр, Хват — горный заяц и Сноп — амбарная сова. Мартин повязал оружейную перевязь так, чтобы рукоять древнего меча его легендарных предков торчала у него над плечом из за спины. Командор вооружился пращой с набором подходящих камней и легким копьем. Хват разыскал в арсенале аббатства настоящий заячий лук с колчаном стрел. У Снопа же при себе были его острейшие когти и грозный клюв — подходящее вооружение для любой совы. Посвятив только Ауму в свои планы, четверо друзей вышли за ворота аббатства, поклявшись друг другу, что вернутся они только вместе с аббатом Дьюрралом и полевкой Фиалкой. Командор и Мартин были опытными следопытами: сломанная веточка, чуть заметный отпечаток на мягком мху — этого было достаточно, чтобы убедиться в правильно выбранном пути.
Уже далеко за полночь они заметили отсветы костра между деревьями. Мартин, Хват и Командор подождали, пока Сноп слетает на разведку. Вернувшись, совенок, как обычно, проморгался, почистил перья на грудке и доложил:
— Все точно. Это они, пираты и кошмарные ящерицы. Кто спит, кто греется у костра, а кто ест несчастных поджаренных птичек. Но, как и говорила большая ящерица, ни настоятеля, ни Фиалки нигде не видно. Похоже, они действительно где то на корабле в море.
Мартин обнажил меч:
— Командор, возьмешь на себя левый фланг. Хват и Сноп, вы зайдете справа. Я пойду прямо по центру. Атакуем по моему сигналу. Только не забудьте — ласку мы обменяем на Дьюррала и Фиалку. Ну, все по местам, и да сопутствует нам удача.
Единственный пират часовой был выставлен на левом фланге лагеря. Эта сторона была ближе всего к лесной опушке, и Ласк Фрилдор именно отсюда ожидал нападения. Что то в полных гнева глазах рэдволльского воина предупредило генерала о том, что Мартин — не тот зверь, который будет сидеть за стенами крепости и вести переговоры, в то время как те, кто находился под его защитой, взяты в заложники.
На часах стоял опытный пират — ласка по имени Скарбот, ветеран многих морских сражений и наземных боев. Он вовремя заметил подбиравшегося Командора и спрятался за стволом вяза. Занеся над головой палаш, он терпеливо ждал, когда незваный гость подойдет поближе.
Командор услышал, как засвистел в воздухе клинок пирата. Только реакция и скорость спасли жизнь предводителю выдр. Бросившись ничком на землю, он услыхал, как лезвие палаша пронеслось в воздухе над ним, затем резко перевернулся и ткнул копьем снизу вверх прямо в брюхо противнику.
Скарбот успел издать короткий крик и рухнул замертво на противника. Не успел Командор отбросить его, как в лагере поднялся страшный шум. В этот момент с боевым криком «Рэдво олл!» прямо к костру прорвался Мартин. Первой под ударом клинка мыши воина погибла одна из морских крыс. Ласк Фрилдор жестом приказал ящерицам отступить в тень, а сам отдал распоряжение пиратам:
— Он один! Убейте эту мыш шь!
Мартин оказался посреди целого круга вооруженных противников. Увернувшись от копья, он сразил какого то хорька, оказавшегося прямо перед ним. Тем временем пират горностай зашел к нему с тыла и уже занес топор для решающего удара. Но в следующую секунду ему в затылок вонзилась метко пущенная из темноты стрела, и по лесу разнесся знаменитый боевой клич зайцев и барсуков:
— Еула лиа а!
На помощь Мартину подоспели Хват со Снопом, а Командор налетел на пиратов с противоположного фланга. Потеряв еще четверых бойцов под ударами рэдволльцев, пираты стали разбегаться во все стороны.
Заметив, что клевать и рвать когтями вроде бы больше и некого, Сноп проморгался и злобно заухал:
— Разбежались, трусы! Ну где же вы? Будете знать, как убивать и жарить несчастных птичек! Вернитесь, и я покажу вам, что значит достойный противник!
Шкиперу тем временем пришлось утихомиривать зайца, который, подобрав с земли чей то широкий палаш, стал размахивать им во все стороны, что было уже опасно для находившихся рядом друзей.
— Полегче, полегче, приятель! Не видишь, что ли, они разбежались, — пытался утихомирить зайца Командор.
Полузатоптанный во время боя костер нещадно дымил. Мартин сделал несколько шагов в сторону, протер глаза, прокашлялся и спросил:
— А где ящерицы?
Мощными взмахами крыльев Сноп тем временем разгонял дым.
— Эти пресмыкающиеся даже не подумали сопротивляться. Смылись, как ласточки, рванувшие на юг с первыми холодами.
Командор высмотрел в темноте следы в дальней стороне лагеря.
— Мартин, они сюда пошли. Ну что, двинем за ними? У Ласка и его надзирателей был запас времени. Они неожиданно полукругом вынырнули из темноты на тропу, по которой отступали к морю оставшиеся в живых пираты. Разозленная, одна из морских крыс бросилась на генерала, размахивая саблей.
— Ты жалкий трус! Спасая свою чешуйчатую шкуру, бросил товарищей в бою! Ты, тварь чешуйчатая…
Ласк Фрилдор не стал терять время на разговоры. Одним ударом хвоста он переломил несчастной крысе шею. Сойдя с тропинки, генерал плюхнулся в тянувшуюся вдоль нее канаву.
— Мы долж жны пробиратьс ся к кораблю. Двигай тес сь з за мной или ос ставайтес сь здес сь и погибайте, как ос стальные.
Не задавая лишних вопросов, пираты и ящерицы спустились в канаву и побрели по воде за генералом, понимая, что напавшие на них обитатели Рэдволла вот вот доберутся и до этого места.
За спиной Мартина неожиданно вскрикнул Командор. Мышь воин обернулся и увидел, что выдра прихрамывает.
— Эй, Шкип, старина, что случилось? — спросил Мартин.
Командор поморщился и поднял правую заднюю лапу:
— Да все ничего, только вроде наступил на какую то пиратскую саблю. Похоже, порезался слегка.
Хват осмотрел рану.
— Ничего себе, — присвистнул заяц. — Это ты называешь — слегка порезаться? Ничего, приятель, сейчас мы нарвем какой нибудь полезной травки и забинтуем тебя.
После короткого совещания было решено приложить к ране выдры подорожник и щавель. Мартин оторвал полоску от рукава своей туники, и Хват довольно умело перебинтовал порезанную лапу.
— Ну что, Выдра тыдра, так то лучше? — Заяц ободряюще похлопал Командора по плечу. — Видел когда нибудь выдру с так изящно перебинтованной лапой? Теперь ты сможешь идти, почти не хромая. А мы избавимся от необходимости выслушивать рассказы о том, что и когда говорила мамаша этой подушки с перьями. Ну, как лапа? Будто новенькая?
Хват был прав, повязка легла действительно удачно, и Командор смог идти, не отставая от товарищей.
Предрассветное небо уже начинало светлеть, когда друзья подошли к месту, где следы противников терялись. Но Командору не составило труда разгадать хитрость Ласка Фрилдора.
— Ха! — усмехнулся Командор. — Этот чешуйчатоголовый думал замести следы, пойдя по воде. Ты только посмотри сюда, Мартин. Видишь выдранные водоросли, истоптанный берег там, где они слезали в канаву? Тут и выдренку понятно, что они задумали.
С этими словами друзья продолжили погоню, идя по следам пиратов и ящериц по весеннему предрассветному лесу.

ГЛАВА 20

В то утро завтрак в аббатстве Рэдволл проходил грустно. Пижма даже не заметила, как маленький Арвин и кротишка Копуша повытаскивали у нее из тарелки весь черничный пудинг, кусочек за кусочком. Она сидела неподвижно, уставившись в чашку с остывшим мятным чаем. Неожиданно барсучиха Аума поднялась со своего места и, подняв лапу, призвала всех к молчанию.
— Друзья! — обратилась к рэдволльцам барсучиха. — Со вчерашнего вечера по аббатству ходят разные слухи и сплетни. Я хочу прояснить дело. Наш настоятель и молодая полевка Фиалка пропали. По всей вероятности, они заблудились где нибудь в лесу. Мартин вместе с несколькими друзьями отправился на поиски. Я уверена, что скорее всего они вернутся целыми и невредимыми, все вместе. А пока что наша жизнь в аббатстве должна идти своим чередом, спокойно и без паники. Это все. Спасибо.
Копуша, делая вид, что ничего не делает, проворно отпила чай из чашки Арвина.
— Интер ресно, — наморщила она носик, задавшись очередным вопросом, — а эти щер ритцы пр ридут сюда и съедят нас всех?
Раздумывая над ответом, Арвин тем не менее улучил момент, чтобы утащить у Копуши кусочек орехового сухарика.
— Нет, — рассудительно заметил он, — щеритцы едят только настоятелей и полевок.
Пижма вытерла мордочку Копуши и поправила:
— Не щеритцы, а ящерицы. И не придумывайте всякой ерунды. Слышали, что сказала матушка Аума насчет слухов?
Соскользнув со своей скамейки, Арвин, передразнивая Копушу, наморщил нос и заявил:
— Она ничего не сказала насчет того, будто малышам нельзя распускать слухи. Так что мы будем говорить всё, что хотим. Копуша, пойдем.
Обнявшись, неутомимая парочка вышла из зала, на ходу сочиняя какую то считалку:
— Слу хи, слу хи, сплет ни, сплет ни.
Ролло подошел к Пижме и кивнул в сторону удалявшихся малышей:
— Что это они такое придумали?
Пижма покачала головой, грустно улыбнулась и сказала:
— Да ерунда. Они думают, что это и есть «распускать слухи». В конце концов, чем меньше они будут знать, тем лучше.
Ролло поправил съехавшие на кончик носа очки.
— Предлагаю посплетничать по поводу наших жемчужин. Аума сказала, что на все шесть мы сможем выторговать у похитителей Фиалку и настоятеля. Пижма поднялась из за стола, и они вместе с Ролло вышли из зала.
— Легко сказать, — вздохнула Пижма. — Честно говоря, третье стихотворение Фермальды окончательно поставило меня в тупик. Я надеялась, что, может быть, ночью мне приснится какое нибудь решение, но увы. А как у вас?
Пинким и Краклин уже были во дворе и сидели вместе с ежихой Тизель на ступеньках лестницы, ведущей к башне.
— Доброе утро, Ролло, доброе утро, Пижма, — поздоровалась Тизель. — Погожий сегодня денек. А я вот решила воздухом подышать, чайку попить. Жду, когда проветрится кухня после приготовления завтрака.
Ролло и Пижма рассеянно поздоровались с Тизель и малышками. Ежиха рассеянно кивнула еще раз и встала, что то бормоча себе под нос.
Пижма протянула Пинким бумажку со стихами:
— Вот, держи. У меня уже голова кружится. И чем больше я его читаю, тем меньше понимаю.

Третья слеза моя — у мертвеца,
Что был противником мне до конца.
Мой лучший враг и друг, он стих.

Видите, я уже наизусть его выучила. Тизель, вы ведь хорошо знали старую Фермальду? Как вы думаете, какие у нее могли быть друзья?
Ежиха пригладила иголки и переспросила:
— Друзья, говоришь? Я что то не припомню, чтобы Фермальда хоть однажды назвала кого нибудь своим другом, если не считать этого несчастного пирата Седоглупа да еще старого Криворота. Впрочем, чаще о нем она говорила как о злейшем враге. Да, Фермальда была странной белкой, ничего не скажешь.
Ролло оторвался от созерцания обрывка бумаги и буркнул:
— Криворот? Во имя всех осенних яблок, кто такой Криворот?
Тизель несколько раз подула на чай, чтобы остудить его, и, не торопясь, ответила:
— Фермальда частенько рассказывала мне о Кривороте, хотя, честно говоря, я не понимаю, как можно уделять столько времени тому, что ты никак не можешь поймать.
Глаза Ролло нетерпеливо заморгали из под очков.
— Я попрошу вас, уважаемая, перестаньте говорить загадками. Их у нас и без вас хватает. Выкладывайте начистоту все, что вы знаете про этого… ну, как его… Кривоглаза или Кривоноса!
Тизель с такой силой подула на чай, что из чашки даже брызги полетели.
— А вы не грубите мне, уважаемый господин летописец, а то я вообще ничего не скажу. Знаете, как говорят: ничто не стоит нам так дешево и не ценится так дорого, как вежливость.
Пижма улыбнулась и постаралась успокоить рассерженную ежиху:
— Не сердитесь. Я уверена, что господин Ролло вовсе не собирался грубить вам. Пожалуйста, госпожа Стамп, расскажите нам о Кривороте. Нам очень важно все, что вы о нем знаете.
Тизель ласково улыбнулась молодой ежихе и сказала:
— Ну хорошо. Несмотря на то что этот старый грубиян нахамил мне, я тебе расскажу, а он, если хочет, пусть подслушивает. Каждый раз, когда в аббатстве собирались устроить какой нибудь торжественный пир или отметить какой нибудь праздник, накануне Фермальда вытаскивала откуда то удочку и с утра до ночи удила рыбу в нашем пруду. И сколько я себя помню, она все пыталась подать хариуса к столу настоятеля. Хариус этот жил в пруду с незапамятных времен. «Тизель, — говорила она, — эта рыба — мой лучший друг и мой злейший враг. Сколько времени я провела, пытаясь поймать его, но он мне так и не попался. Ах, старый хитрец, все время убегает от меня!» Точно точно, именно так она и говорила.
Вдруг Краклин вскочила со ступеньки и взволнованно защебетала. Для начала она прочитала несколько строчек из последнего стихотворения Фермальды:

Лежу в стенах аббатства я,
Во мне таится жизнь твоя,
Хотя ни птица и ни зверь
Не выживут во мне, поверь.

— Ответ на загадку — вода! — воскликнула белочка, поясняя остальным ход своей мысли. — Посмотрите, без нее любой зверь рано или поздно умрет. Но звери и птицы в ней жить не могут. Вода, что находится в стенах аббатства, я просто уверена, это не что иное, как наш пруд.
Тизель с удивлением проводила взглядом побежавших к пруду белочку, мышку и молодую ежиху, но еще большее удивление у нее вызвал старый летописец, изо всех сил поспешивший за ними.
Отхлебнув остывшего чаю, Тизель пожала плечами и сказала:
— Ну и времена настали! Старики бегают, как дети малые! До чего мы так дойдем?
Неутомимые искатели жемчужин подошли к живописному внутреннему пруду аббатства. Поглядев с минуту молча на неподвижную гладь пруда, Пижма задала вопрос, который мучил ее с той секунды, как она впервые услышала о хариусе:
— Откуда мы знаем, что старого Криворота нет в живых? Ведь Фермальде так и не удалось поймать эту рыбу.
Может быть, Криворот просто уже слишком стар и не поднимается к поверхности? Может быть, он до сих пор преспокойно живет себе там, на глубине?
Эта мысль ничуть не улучшила настроения ее спутников. Никому из них не хотелось обшаривать глубокий сумрачный пруд, где здоровенная рыбина вполне может до сих пор зорко охранять свою территорию от любых посягательств. Решение пришло в голову Пижме совершенно неожиданно. Она посмотрела на стену, увидела свою старую знакомую выдру и позвала ее:
— Эй, Гленнер, у тебя не найдется минутки, чтобы помочь нам?
Самая молодая выдра из отряда Командора, Гленнер, несла службу на стене, охраняя аббатство от внезапного налета чаек, и невероятно скучала. С радостью она скатилась вниз по лестнице и подбежала к пруду.
— Привет, ребята! Чем могу быть вам полезна? Пижма бросила в воду камушек и внимательно посмотрела на расходившиеся по поверхности пруда круги.
— Гленнер, — спросила она, — как ты думаешь, может там жить большой старый хариус?
Выдра в задумчивости постучала хвостом по берегу.
— Даже не знаю, — сказала она. — Вполне возможно. Командор всегда нам говорит, чтобы мы держались подальше от старых больших рыб, потому что в плохом настроении, а у них всегда плохое настроение, они могут быть очень опасны.
Ролло задумчиво почесал в затылке и вздохнул:
— Вот, значит, как. Да, после этого мне почему то кажется, что тебе не захочется обыскивать пруд, чтобы выяснить, живет там сейчас этот Кривоглаз или… как же его там по научному то… хариус… ну, в общем, ты слышала.
Простодушный и искренний ответ Гленнер последовал мгновенно:
— Отчего же? Только это будет стоить вам хорошей миски вашего креветочного супа. Учтите, я вовсе не собираюсь рисковать своим молодым красивым хвостом за просто так.
Пижма протянула ей лапу:
— Идет! Большая миска супа за большую розовую жемчужину.
Выдра наклонила голову набок и уточнила:
— Какую еще жемчужину? Про жемчужину мне ничего не говорили!
— Большая розовая жемчужина лежит на дне пруда, неужели непонятно? — объяснила Пинким. — Коли думаешь, что мы пригласили тебя, чтобы ты просто поразвлекалась, гоняясь за рыбкой, то ошибаешься. Ну а есть там большая рыба или нет, мы выясним в два счета — просто бросим в пруд кого нибудь из малышей и посмотрим, съедят его или нет. Сразу станет ясно, что там за рыба живет!
Гленнер аж поперхнулась, услышав от безобидной мышки такие кровожадные слова.
— Нет нет, так нельзя, — заторопилась успокоить скорее всего саму себя выдра. — Я же знаю, что малышей обижать не полагается. Ну и шуточки у вас! А ну, ребята, разойдитесь! И учтите: если рыба меня сожрет, отдайте выигранный мной суп Командору, когда он вернется со спасенным настоятелем.
Разбежавшись, Гленнер прыгнула и ушла в воду без единого всплеска. Оставшиеся на берегу стали наблюдать за тем, как на поверхности воды время от времени всплывают одинокие пузырьки. Пижма ходила взад вперед вдоль берега, недоумевая, как это выдрам удается так надолго задерживать дыхание. Вскоре ее охватило беспокойство.
— Пора бы ей уже вынырнуть, — сказала Пижма. — Что можно там делать так долго? Надеюсь, она не наткнулась прямо на старого Криворота, у которого сегодня, как назло, окажется совсем плохое настроение.
В этот момент из воды, словно стрела, пущенная из лука, выскочила Гленнер.
— У ух! Да там, оказывается, два хариуса! Я их сама видела, — сказала она, переведя дух.
Очки Ролло сползли у него с носа.
— Две большие рыбы?
Гленнер отряхнулась, обдав всех каскадом брызг.
— Да, две, только одна давно умерла. Я уже доплыла почти до самого дна, но никакого хариуса не видела. Так, попадалась какая то плотва да пескари всякие, и вдруг за большим камнем, ближе к тому краю пруда, я увидела ее, здоровенную самку хариуса. Она стояла на страже останков Криворота, своего друга. Вот уж он то был действительно огромной рыбой, судя по костям оставшегося от него скелета. Похоже, что он умер от старости, и довольно давно. А пескари потихоньку обчистили его останки вплоть до скелета.
Пижме не терпелось задать главный вопрос:
— Ну а жемчужина? Гленнер, ты видела жемчужину?
Выдра сокрушенно развела лапами:
— Увы, ни жемчужины, ни чего то хоть сколько нибудь на нее похожего мне не попалось. И что же, это значит, что теперь я не получу своего супа?
Деловито протирая очки, Ролло, не глядя на Гленнер, сказал:
— Извини, не будет жемчужины, не будет и супа. Гленнер подмигнула им и отжала последние капли воды с хвоста.
— Ну что ж, придется исхитриться и отвлечь эту здоровенную рыбину от меня, чтобы я смогла спокойнее покопаться в костях ее бывшего приятеля. Для этого мне потребуется хорошая длинная палка. А, вон! Шест от той плоскодонки вполне подойдет. Теперь давайте перегоним ялик ближе к этому берегу, так, а вы оставайтесь на его носу. Ничего ничего, не родилась еще такая рыба, которая помешает Гленнер заработать миску креветочного супа, приготовленного на кухне аббатства Рэдволл.
Ничего не понимающая Краклин тихонько ткнула Пинким локтем в бок.
— Слушай, что эта безумная выдра задумала? — спросила белочка.
Пижма взяла обеих подруг за лапы и потащила за собой к лодке.
— Не задавайте глупых вопросов. Пойдемте. Сказано притащить лодку — значит, притащим.

ГЛАВА 21

Неподалеку от северной гавани Сампетры возвышались друг напротив друга два безлесных, поросших травой холма. В то утро ветра не было, и ни единая травинка не шевелилась ни перед Расконсой, стоявшим во главе мятежных матросов на вершине одного из холмов, ни перед Ублазом и его стражниками и надзирателями, находившимися на другой вершине. Император стал первым спускаться в долину между холмами. Не успел он сделать нескольких шагов, как его примеру последовал Расконса. Дойдя до середины, Ублаз сел на траву, положив свое единственное оружие — серебряный кинжал — перед собой. Остановившись на расстоянии нескольких шагов от него, Расконса расстегнул перевязь с десятью кинжалами и тоже опустил ее на землю.
Император Безумный Глаз широко улыбнулся:
— Я смотрю, у тебя много кинжалов.
Лис улыбнулся в ответ, но при этом постарался не смотреть в глаза императору.
— Хватает, — согласился он, — и пользоваться ими я умею.
Император положил свой кинжал на груду ножей Расконсы:
— Тогда возьми и мой — в подарок, как знак нашей дружбы, потому что, надеюсь, мы собрались здесь сегодня не для того, чтобы учить друг друга пользоваться оружием.
Расконса подбросил кинжал и ловко поймал его на лету.
— Симпатичная игрушка, спасибо. Ах да, чуть не забыл! Извини, сам понимаешь, какой этикет на пиратских кораблях. Так вот, у меня для тебя тоже есть подарочек. Держи! Красивый шарф из тончайшего шелка невесомо лег на лапу императора. Тот, осмотрев подарок, одобрительно кивнул:
— Отличный шелк. А зеленый цвет мне всегда очень идет. Спасибо, дружище. Скажи, этот подарок имеет какое нибудь значение? Или это просто красивая вещь?
Расконса продолжал играть серебряным кинжалом, следя за тем, как тот отбрасывает солнечные зайчики.
— Вещь, конечно, красивая, — согласился лис, — да и значение имеет немалое. Ты вот что, повяжи ка этот шарфик себе на глаза. Сквозь этот тонкий шелк ты меня прекрасно увидишь, зато мне не придется встречаться с тобой взглядом. Ты уж не обижайся, но я отлично наслышан о твоих колдовских способностях и вовсе не собираюсь мериться с тобой взглядами и ждать, когда у меня голова пойдет кругом и я стану игрушкой в твоих лапах.
Ублаз без споров повязал шарф вокруг головы и усмехнулся:
— Хитрый лис! Я бы даже сказал — мудрый. Похоже, с тобой действительно можно иметь дело. Ну что, с чем ты пришел на переговоры?
Подбросив кинжал еще раз, Расконса не стал ловить подарок, и клинок воткнулся в землю между собеседниками.
— Все капитаны погибли, — напомнил лис. — Я сам зарезал Барранку, но, впрочем, ты это уже знаешь. Так что сейчас я командир всех восставших пиратов и хочу мира. На мой взгляд, нет никакого смысла продолжать эту резню. И предложение у меня такое: ты назначаешь меня главным капитаном всех кораблей в гавани, а я поступаю к тебе на службу.
— Извини, что перебиваю тебя, — вмешался Ублаз, — но как же ты сможешь быть капитаном шести кораблей разом?
Расконса покачал головой:
— Нет, я не собираюсь командовать шестью кораблями одновременно. Только «Кровавым Килем». Остальных капитанов я назначу сам, из экипажей, но я буду над ними старшим. Это значит, что в море они будут получать твои приказы только через меня. Да, и вот еще что: ты должен открыть склад строевого леса, который ты прячешь у себя во дворце. Больше на Сампетре подходящих деревьев нет, а ремонтировать корабли я хочу в удобный для меня момент. Подходят тебе мои условия?
Плюнув на лапу, император протянул ее ладонью вперед:
— Подходят.
Расконса тоже плюнул на лапу и прижал ее к ладони куницы:
— Отлично. И уверяю, ты не пожалеешь о решении, принятом сегодня. Невидимые за шелковой завесой глаза императора сверкнули дикой злобой.
— Не пожалею, это точно, — произнес Ублаз.
Затем, сняв шарф, он встал и обернулся к своей страже.
— Я, ваш император Ублаз, приказываю вам прекратить преследовать матросов. Все экипажи могут вернуться в гавань, отдыхать в тавернах, подниматься на свои корабли и сходить на берег, когда они захотят.
Вечером того же дня матросы вовсю веселились и отдыхали в портовых тавернах Сампетры. Только лис Расконса сидел один в капитанской каюте «Кровавого Киля». Еще недавно он был боцманом на этом же корабле, и вот теперь он — старший капитан, командир целой флотилии из шести кораблей. Но одна мысль никак не давала покоя новоиспеченному капитану: что то во всем этом было не так, и что именно — Расконса уже понял. Слишком легко прошли переговоры, слишком быстро Ублаз согласился со всеми условиями. Почему?..
Ублаз сидел в тронном зале, потягивая вино, довольный тем, что в результате последних событий ему удалось уничтожить семерых противников за столь короткое время. Теперь его противником был один лис. Ну что ж, игра становилась проще. Император Ублаз любил простые решения в игре и при этом не гнушался жульничать даже там, где не было в этом необходимости.
Мартин и его друзья продолжали идти вдоль канавы, по которой скрылись от них Ласк Фрилдор и его компания. Предводитель выдр неожиданно остановился и огляделся в поисках каких нибудь следов. Затем он сказал:
— Смотрите ка, эта чешуйчатая башка худо бедно понимает толк в военном деле. Вот здесь они вылезли из канавы, но очень тщательно замаскировали все следы. Пожалуй, не каждый следопыт заметил бы это место. А выбравшись на берег, они скорей всего отправились на запад вон через то поле, к дальнему лесу.
Присмотревшись к едва заметным следам, Мартин кивнул:
— Похоже, ты прав. А от той опушки рукой подать до реки, которая выведет их прямиком к морю.
Хват одним лихим прыжком выскочил из канавы и направился в поле, крикнув друзьям:
— Хватит болтать! Если поднажмем, еще догоним этих мерзавцев!
В этот же миг вылетевший из какой то невидимой пращи, словно ниоткуда, камень ударился о землю буквально в шаге от задней лапы зайца. Осознав опасность, заяц с еще большим проворством прыгнул обратно в канаву, завопив:
— Ребята, засада! Не иначе как чешуйчатые и пираты решили дать нам бой!
Мартин осторожно высунулся из канавы и стал оглядывать опушку леса. Ни в поле, ни в лесу ничто — ни единое движение, ни единое покачивание ветки — не выдавало присутствия противника.
— Да, Командор, ты был прав, когда сказал, что наш чешуйчатоголовый приятель кое в чем понимает толк. По всей видимости, он оставил засаду, чтобы замедлить нашу погоню. И место они выбрали хорошее. Чтобы добраться до них, нам придется перейти через открытое поле, где мы будем как на ладони.
Сноп предложил простой, уже привычный выход:
— С вашего позволения, я слетаю и высмотрю с высоты, где окопались эти негодяи.
Прежде чем Мартин успел согласиться или возразить совенку, тот замахал крыльями и полетел через поле. Стоило ему спуститься пониже над крайними деревьями, как в крыло ему угодил пущенный из пращи камень. Отчаянно взмахивая уцелевшим крылом, Сноп повалился на землю в облаке перьев. Одновременно из под прикрытия леса три огромные чайки налетели на беспомощную сову. Забыв о собственной безопасности, Мартин, Командор и Хват выскочили из канавы с боевым кличем:
— Рэдво олл!
Навстречу им полетели камни, пущенные одним из надзирателей и четырьмя морскими крысами. Друзья разделились, пригнулись, стали петлять по полю, но тем не менее неуклонно продвигались вперед. Метко пущенное копье Командора вывело из строя одну из чаек. Сам же предводитель выдр с одной пращой в руках отчаянно бросился вперед на оказавшегося перед ним надзирателя. Прежде чем морские крысы смогли прийти ящерице на помощь, на них налетел Мартин, умело орудовавший своим легендарным мечом. Тем временем Хват, отбросив лук и стрелы, словно поднырнул под нападавших на Снопа чаек и, перевернувшись на спину, стал молотить их своими сильнющими задними лапами, одновременно защищая сову своим телом.
Бой был коротким и яростным. Мартин и его друзья вышли из него победителями, хотя одной из морских крыс и одной чайке удалось скрыться в лесу. Победа далась друзьям дорогой ценой. Сноп был серьезно ранен камнем и клювами чаек. Хват взялся приводить его в порядок, в то время как Мартин осматривал раны Командора.
Выдре удалось сразить хищную рептилию практически голыми лапами. Теперь он сидел, прислонившись к стволу платана, и тяжело дышал. Мартин пришел в ужас, увидев чудовищные следы от зубов и когтей ящерицы.
Превозмогая боль, Командор ухмыльнулся и попытался пошутить:
— Ну и дела! Сдается мне, одной такой твари на день в качестве противника более чем достаточно. Чует мое сердце, что на сегодня я не боец.
Мартин стал рвать плащ на повязки и крикнул, обращаясь к Хвату:
— Как там Сноп? Жив? Совенок слабо помахал крылом:
— Жив то жив, но есть у меня подозрение, что перья на моих крыльях теперь не больше годятся для полета, чем рыбьи плавники.
Собранный Снопом чуть раньше подорожник теперь пошел на лечение его собственных ран, а Хват, бинтуя друга, приговаривал:
— Ладно ладно, стой спокойно, ты, кривоклювый. А иначе, того и гляди, дернешься и зашибешь меня остатком своих когтей. Я тебе всегда говорил: не суйся не в свое дело. Кто тебя просил летать? А теперь какой от тебя толк? Мешок с перьями, да и только.
Наконец перевязки были закончены, и Мартин печально оглядел раненых.
— Да, ребята, на сегодня с вас действительно хватит. Придется отвести вас обратно в Рэдволл, чтобы там вас могли по настоящему подлечить.
Командор яростно возразил Мартину:
— Еще чего не хватало! Твое дело — спасти настоятеля и маленькую полевку. А что касается меня и Снопа, мы вполне доберемся до аббатства сами. Согласен, филин?
Сноп подковылял к Командору и помог ему встать. Так они и стояли, поддерживая друг друга.
— Вы только посмотрите на нас, — ухнул совенок. — Какая бравая парочка получилась! Из нас двоих можно составить одного выдросова или сововыдра, это уж как кому больше нравится. Но в общем, хватит разговоров. Так что потопаем мы обратно в Рэдволл.
Мартин не смог скрыть улыбки, глядя, как двое раненых идут через поле, поддерживая друг друга здоровым крылом и более или менее целой лапой. Мыслями они были уже дома, в Рэдволле.
— Ничего, Сноп, — подбадривал друга Командор, — вот доберемся до Рэдволла, и нальют нам от души креветочного супчика и хорошую кружку ежевичного вина… Мартин потянул зайца за рукав туники:
— Помнишь, что говорила матушка Снопа? Любой путь, Даже самый длинный, не станет короче оттого, что ты стоишь в его начале и сокрушаешься о путешествии. Так что вперед! Ласк Фрилдор ждет не дождется встречи с нами.

ГЛАВА 22

Брат Длинная Стрела распласталась на дне шлюпки, и только ее морда торчала над бортом. Выдра следила за кораблем, к которому течение несло ее лодку. Она размышляла над тем, с какой стороны будет удобнее подплыть к «Морскому Змею», чтобы нанести его экипажу как можно больший урон меткой стрельбой из лука. В этот момент до ее ушей донесся громогласный боевой клич.
— Еула лиа а! — разнеслось над берегом. В предвечерних сумерках Грат разглядела, что стоявший на корме рулевой Рубихвост перегнулся через борт и упал в воду, пронзенный стрелой, пущенной с берега. На его место выскочила ласка с пращой, из которой она намеревалась запустить камень в сторону берега. Грат поспешила прийти на помощь невидимому стрелку. Взять лук и натянуть тетиву было делом одной секунды.
Ласк Фрилдор вздрогнул от ужаса, увидев, как зеленая стрела словно выросла из затылка ласки. На какое то время на «Морском Змее» воцарился хаос. Матросы попадали на палубу, а надзиратели, как и их генерал, ринулись в каюты, чтобы понадежнее спрятаться от стрел.
Ромска взяла на себя организацию обороны. Размахивая палашом, она прокричала:
— Уводим корабль дальше от берега, куда стрелы не достанут! Не высовывайтесь из за борта! Постарайтесь поднять хотя бы один парус! Приготовьте пики и абордажные крючья на случай, если они попытаются подняться на борт! И пошевеливайтесь, а то они нас здесь всех перещелкают.
Настоятель Дьюррал решил действовать. Схватив Фиалку, он подтащил ее к борту и, прежде чем кто нибудь успел помешать ему, скинул полевку в воду, прокричав:
— Плыви, малышка, выбирайся на берег!
Одна из морских крыс схватила настоятеля, набросила ему на лапы веревочную петлю и перетащила на середину палубы, где и привязала покрепче к мачте. Поняв, что произошло, Ромска закричала:
— Вытаскивайте девчонку из воды! Поднимите ее на борт, и поживее!
Двое пиратов бросились к борту, но один из них упал, пронзенный зеленой стрелой, а второй, пригнувшись, завопил:
— С правого борта шлюпка! Двигается в нашу сторону!
Заметив, что какой то крохотный зверек пытается отплыть от корабля, в то время как течение несет его в открытое море, Грат отложила лук и взялась за руль своей шлюпки.
Фиалка уже вдоволь нахлебалась морской воды и совершенно не понимала, куда плыть.
С более близкого расстояния Грат разглядела, что несчастный, бултыхающийся в воде зверек никак не морская крыса. Рискуя своей жизнью и лодкой, выдра направила шлюпку наперерез «Морскому Змею». В какой то момент она увидела, как огромный нос пиратского корабля навис над ее суденышком, раздался страшный удар, затрещали доски, и в следующий миг «Морской Змей» легко отбросил утлую лодочку прочь со своего курса. Грат оказалась в воде, но сумела ухватить Фиалку, которая тотчас же прижалась к ней всем телом. Чтобы не попасть под стрелу или камень из пращи, выдра стала изо всех сил грести к берегу, прокричав полевке:
— Задержи дыхание и цепляйся покрепче!
Спасая сразу две жизни, Грат плыла так, как только способна плыть молодая, полная сил выдра. Уходя от очередной стрелы, она поняла, что перестаралась, пробыв под водой слишком долго, потому что полевка, захлебнувшись, разжала лапки. Оставшуюся часть пути до берега Грат пришлось держать потерявшую сознание Фиалку над водой.
Первое, что услышала Фиалка, придя в себя на берегу, был голос Хвата. Заяц ободряюще обратился к ней:
— Ну, уважаемая, нельзя же быть такой жадной! Кто же пытается выпить целое море за один раз! Давай ка отплевывайся, и, когда из тебя выльется все лишнее, ты сразу почувствуешь себя лучше.
Кашляя и плюясь соленой водой, Фиалка услышала, как ее спасительница представилась Мартину.
«Морской Змей» встал на якорь далеко от берега, там, где стрелы воинов Рэдволла их не могли настигнуть. Грат, Мартин, Хват и Фиалка, спрятавшись в скалах, следили за пиратским кораблем. Мартин заметил:
— Хорошо, что они не уплыли совсем. До завтра мы должны придумать, как помочь настоятелю Дьюрралу.
— Да что тут придумаешь, — вздохнул заяц. — Похоже, в этот раз все козыри у них на лапах. Будь у нас корабль или хотя бы лодка — тогда другое дело…
— Подождите ка, — перебила его Грат. — Давайте посмотрим, как там поживает моя шлюпка.
С этими словами выдра бегом спустилась к берегу и не раздумывая бросилась в море.
Хват пожал плечами и, удивленно вскинув брови, посмотрел на Мартина.
— Очень странная зверюга, — заявил он. — Сначала изо всех сил гребет к берегу, а затем снова бросается в противную соленую воду. Ну что ты скажешь?

ГЛАВА 23

Плоскодонка была вытащена из камышей и перетянута к другому берегу пруда в аббатстве. Выдра Гленнер объяснила свой план друзьям:
— Знаете, как бывает? Самый простой план оказывается самым лучшим. Сделаем мы вот что: сначала перевернем лодку на бок. Давайте ка помогите, одной мне не справиться.
Перевернуть старую тяжелую лодку оказалось нелегким делом. За их напрасными стараниями наблюдала барсучиха Аума, которая как раз вела с прогулки троих малышей — маленьких кротишек Копушу и Гурбала и, разумеется, непоседливого бельчонка Арвина. Понимая, что молодежь вряд ли занимается столь странным делом без разрешения присутствующего рядом Ролло, Аума обратилась к самому летописцу:
— Не буду выяснять, чем именно вы тут занимаетесь, но, может быть, вам нужна помощь?
Не без труда разогнувшись, потирая лапами бока, старый летописец с благодарностью принял это предложение:
— И не говори, Аума. Премного будем тебе обязаны, если ты поможешь перевернуть плоскодонку на бок и подтащить ее к краю камышовых зарослей.
Арвин деловито закатал рукава рубашки и объявил:
— Ну ладно. Можете все отойти. Эй, кроты, ну ка покажем им, как поднимать лодки.
Но малыши не успели и шагу сделать в сторону пруда, как Аума перехватила всех троих одной лапой и оттащила подальше от берега.
— Пижма, присмотри за этими непоседами, — попросила барсучиха. — А теперь все — разойдись!
Одним махом барсучиха поставила лодку на бок.
— Ну, и что дальше? — поинтересовалась она. — Что вы собираетесь делать с лодкой, которая стоит на борту?
Взяв в лапы шест, которым обычно отталкиваются от дна, катаясь на плоскодонке, Гленнер объяснила:
— Там, на дне, лежит одна из розовых жемчужин. Но ее караулит большая рыбина. Я нырну и, потыкав шестом, заставлю ее сняться с места и отплыть в камыши. А весь фокус состоит в том, чтобы набросить на нее лодку как колпак. Тогда я смогу обыскать дно без опаски быть проглоченной разозлившейся рыбой. А вам придется постоять на лодке, чтобы рыба не сбросила ее с себя. Мне кажется, это должно сработать.
Услышав разговоры про большую рыбу, малыши разволновались и стали наперебой предлагать свои услуги в качестве ныряльщиков водолазов, рыбных сторожей или, на худой конец, главных придавливателей лодок над разбушевавшимися хариусами. Их пыл был охлажден одним суровым взглядом Аумы и ее обещанием надрать хвост каждому, кто только сунется близко к берегу. Все допущенные к делу помощники выстроились в ряд вдоль стоявшей на борту лодки, и по команде Аумы Гленнер нырнула в пруд с противоположного берега, держа шест наперевес, словно боевое копье.
Гленнер аккуратно потыкала старую рыбину тупым концом шеста, но хариус и не подумал шевельнуться. Еще несколько уколов шестом — и рыба, как и учили в выдриной школе, рассердилась и пришла в самое скверное расположение духа. Растопырив плавники, рыба бросилась на обидчицу. Но Гленнер, будучи моложе и ловчее, лихо избежала рыбьей пасти, обогнула противницу и ткнула ее шестом в хвостовой плавник. Такого оскорбления старая рыба стерпеть не могла. Она бросилась в погоню за наглым зверем. Гленнер не составило труда увлечь ее за собой к лодке. Когда хариус оказался прямо у борта плоскодонки, Аума скомандовала:
— Навались!
В последний момент перед тем, как ялик рухнул на воду кверху дном, Пижма увидела страшную, но и прекрасную в своей ярости рыбу. Сверкая чешуей, энергично работая плавниками, та шла в атаку, не подозревая о засаде.
— У ух! — крикнула Пижма, запрыгивая на дно лодки. Ловушка захлопнулась, словно пасть какого то огромного зверя. Воодушевленный успехом, Ролло закричал:
— Прыгайте сверху! Все, все! Навались!
Вскоре веса взобравшихся на ялик зверей оказалось вполне достаточно для того, чтобы надежно вдавить его борта в песчаное дно. Оказавшаяся в неожиданном заточении рыба и не думала сдаваться. Наоборот, рассвирепев, она стала метаться из стороны в сторону и биться головой о стенки своей темницы.
Пижма вцепилась в Ролло, Пинким вцепилась в Краклин, и все четверо вцепились в наиболее надежную опору — в барсучиху Ауму. У той же появилась еще одна забота: спихнуть обратно на берег троих малышей, уж больно они расшалились. Еще немного, и все плюхнулись бы в пруд, но тут Гленнер стрелой вылетела из воды и прокричала:
— Ребята, всё! Выпускайте!
По команде Аумы все соскочили с лодки, а затем барсучиха слегка приподняла один борт над водой. Разъяренную рыбину не пришлось долго упрашивать. Она скрылась в глубине пруда, оставив за собой взвихренный след из песка и ила. Несомненно, она прямиком направилась туда, где покоились останки ее почившего супруга.
Гленнер поплыла ко всей компании, преспокойно подбрасывая жемчужину, сверкавшую в воздухе розовым огоньком.
— Ой ой ой! Поосторожней, пожалуйста! — обратился к ней Ролло. — Гленнер, это не игрушка! Тащи ее сюда немедленно и смотри не урони.
Гленнер тут же засунула жемчужину себе в рот, словно намеревалась проглотить ее.
— Фто дальфе? Где мой фуп?
Переведя взгляд с Гленнер на Пижму, Аума пожала плечами:
— О чем это она?
Понимая, что так проку не добьешься, Гленнер передала жемчужину в лапы Пижме и громогласно заявила:
— Я спрашиваю: где моя миска с супом? Подбежавшая Пинким радостно похлопала выдру по спине:
— Будет тебе суп! Молодец, нырялыщица!
Арвин тут же выкопал в прибрежном песочке какой то камешек и торжественно вручил его Пинким.
— Я тоже хочу супа, — заявил он.
— Гленнер, а где именно ты нашла жемчужину? — спросила Пижма.
Выдра присела на мшистый берег и печально покачала головой:
— Вы даже не поверите, но старого Криворота убила именно эта жемчужина. Она застряла у него в глотке.
Не отрывая взгляда от жемчужины, ежиха проговорила: — Значит, так оно и было. Видимо, Фермальда бросила жемчужину в пруд, а Криворот подумал, что это вкусная еда, попытался проглотить ее и задохнулся. Подошедший летописец решил ободрить Пижму:
— Да ладно тебе! Чего расстраиваться то? Жемчужину мы достали, а жадная рыбина сама себя загубила.
— А я не из за рыбы и расстраиваюсь ответила Пижма. — Помните, в стихотворении говорилось о терпении, которое будет вознаграждено, но всего один раз. Вот мы и получили единственную награду — жемчужину. Но ни бумаги, ни пергамента, никаких ключей к тому, где искать следующую, у нас нет. Что теперь будем делать?
— Как это — что теперь делать? — У кротишки Копуши явно был готов ответ. — Конечно, пойдем на кухню и разогреем для выдры целый котел ее любимого кр реветочного супа.
Вбежав в Пещерный Зал, вся компания удобно расположилась вокруг одного из столов. Показавшийся на пороге кухни брат Хиггли на миг обескуражил всех суровым выражением лица и притворно строгим голосом.
— Мне сказали, что тут кое кто захотел креветочного супа?
Гленнер просительно подняла переднюю лапу:
— Это я. Если честно, мне пообещали супа, если я… Старый еж перебил Гленнер:
— Ничего не знаю ни о каких обещаниях. Мордочка Гленнер приобрела печальное выражение, и молодая выдра покорно села на свое место. Больше выдерживать эту комедию брат Хиггли был не в силах. Он хлопнул в ладоши, и из кухни вышла ежиха Тизель, катившая перед собой сервировочный столик, на которой возвышался здоровенный котелок с дымящимся супом.
Вся компания зачерпнула себе по небольшой поварешке горячего и очень острого супа, за исключением Гленнер, которая, моментально съев все в своей тарелке, попросила добавки. Остальные предпочли загасить перечное пламя во рту клубничным морсом и перейти к блинам с вареньем, заботливо приготовленным на всякий случай ежихой Тизель.
Пижма вытащила из мешочка раковину шкатулку и заботливо положила в нее третью жемчужину.
— «Слезы Всех Океанов», — пробормотал Ролло. — Красивые вещицы, согласитесь. Только боюсь, что без оставшихся трех они окажутся совершенно бесполезны. Если придется торговаться с похитителями Дьюррала и Фиалки, нам потребуются все шесть жемчужин. Хотя, если честно, я бы не задумываясь отдал десять раз по шесть жемчужин, только чтобы наши друзья снова вернулись домой живыми и невредимыми.
Договорив, летописец передал шкатулку Ауме. Барсучиха лишь мельком взглянула на жемчужины, захлопнула раковину и закрыла ее на замочек.
— Вот уж точно: нет сокровищ дороже жизни твоих близких. Я гоню от себя мысль, что, может быть, именно в этот момент Мартин и его друзья рискуют жизнью, сражаясь с коварным противником. Как бы я хотела хоть чем нибудь помочь им!
Убрав шкатулку обратно в мешочек, Пижма повернулась к Ауме и сказала:
— Потому то и я сама не своя. И самое грустное, что у нас нет теперь ни единой ниточки, никакого ключика, чтобы разыскать оставшиеся жемчужины. Фермальда не позаботилась о подсказке.
Летописец Ролло, устроившись поудобней в ближайшем кресле, сказал:
— Я предлагаю прервать разговоры и спокойно подумать над этим в тишине.
Но после утомительной «боевой операции» на пруду и плотного обеда поразмышлять как то не удалось. Первым дремота одолела старого летописца. Следом усталость сморила Ауму и Гленнер, затем Пижму и Пинким с Краклин.
Арвин тоже было задремал, но стукнулся лбом о стол, отчего тотчас же проснулся.
Неутомимый бельчонок протер глаза, осмотрелся и поспешил растолкать Копушу и Гурбал, которые только только прикорнули на матрасике в ближайшем углу зала. Поначалу кротишки поворчали на Арвина, но глаза раскрылись сами, когда кротята узнали, зачем их разбудили.
— Вставайте, вставайте, сони! — тормошил их Арвин. — Пока взрослые спят, мы найдем жемчужины, и все удивятся, какие мы молодцы.
— Хур р! Хор рошая мысль! А где спр рятаны эти р розовые жемчужины?
— Ну, Гурбал, ты даешь! Да если б я знал, где они, их бы и искать не понадобилось!
— Хур р! Так ты не знаешь? Тогда где мы будем их искать в пер рвую очер редь?
Арвин на минуту задумался, делая при этом серьезное лицо и деловито почесывая хвост. Вдруг его осенило.
— Знаю, — заявил он, — наверху, на чердаке. Там нас никто не найдет и не помешает искать жемчужины.
Хихикая и толкаясь, трое малышей выскользнули из зала, поднялись по лестнице, прошли мимо спален и взобрались на чердак.
Пижма вздрогнула во сне и что то забормотала. В эти мгновения сквозь сладкую дрему перед ней вновь появился уже знакомый силуэт. Он не мог принадлежать никому иному, кроме как Мартину Воителю, основателю Рэдволла. Воин улыбался, и от его улыбки становилось тепло и спокойно.
— Что то случилось? — спросил он у Пижмы. — Ты так волнуешься!
Ежиха глубоко вздохнула во сне:
— Мне нужно найти ключ, чтобы продолжить поиски оставшихся жемчужин. Но я даже не знаю, с чего начать.
Губы древнего воина не шевелились, но его голос Пижма слышала совершенно отчетливо:
— Найдешь троих малышей и узнаешь…
Видение исчезло, образ воина растворился, и Пижма погрузилась в глубокий, спокойный сон.
Краклин разбудили странные звуки в зале: «Ш шлеп! Ш шлеп! Ш шлеп!» Этот смешной звук повторялся с какой то завораживающей регулярностью. Краклин открыла глаза и села. В этот момент Гленнер вынула голову из супового котла, который она, оказывается, вылизала до самого дна, и облизнула усы и мордочку.
— Ничего на свете нет вкуснее, чем хорошо поперченный креветочный суп, — объявила выдра. — Что горячий, что холодный — объедение!
Постепенно стали просыпаться и остальные. Потянувшись, Аума вздохнула.
— Интересно, сколько времени? — спросила она. — Хороши мы, нечего сказать! Завалились спать прямо в столовой, как какие нибудь несмышленые малыши.
Это слово окончательно пробудило Пижму.
— Малыши? — переспросила она. — А где же Копуша, Гурбал и Арвин?
Не получив ответа на свой вопрос, ежиха стала искать пропавших по углам зала. Гленнер попыталась успокоить ее:
— Да что ты волнуешься? Уйти из аббатства они не могли. Скорее всего играют где нибудь во дворе.
Заглянув под очередной стол, ежиха сказала:
— Мне приснился Мартин Воитель. Он сказал мне, что я должна найти троих малышей и тогда я узнаю…
Аума тем временем заглянула в пустой бочонок, стоявший в углу.
— Что ты должна будешь узнать? — спросила барсучиха. Пижма решительно направилась к дверям Большого Зала.
— Узнать? Ключ к поискам оставшихся жемчужин. Но если это и не так, все равно не помешает разыскать этих сорванцов.

ГЛАВА 24

Расконса вызвал к себе на корабль двух морских крыс — Балтура и Ганчо. Втроем они проследовали на корму, откуда был хорошо виден дворец императора Ублаза. Лис поежился от мысли, что, вполне вероятно, именно в это время император как раз может наблюдать за ними. Скрыв внутренний страх, он спокойным голосом обратился к своим приятелям:
— Не нравится мне все это, ребята. Слишком легко Ублаз сдался. На него это не похоже. Зверь он опасный, и надо быть начеку.
— Ну и что ты предлагаешь? — спросил его Балтур.
— Во первых, я не собираюсь сидеть здесь, в гавани, и дожидаться, пока Ублаз сделает свой ход. Сегодня же вечером, как только стемнеет, мы снимемся с якоря и все вместе покинем Сампетру. А вернемся мы сюда или нет — еще посмотрим. Ганчо в задумчивости поскреб когтями борт.
— Боюсь, Ублаз увидит, что мы готовимся к отплытию, и попытается помешать нам.
Лис пожал плечами:
— Нужно рискнуть, и у нас есть шанс. Надо тайком передать эту информацию всем экипажам. Не собирать команды, не выстраивать их на палубе и не отдавать приказы. Пусть сообщат друг другу по цепочке. К вечеру матросы подтянутся к кораблям из таверн, и, как только стемнеет, по моему сигналу все поднимаем якоря и уходим. Кстати, вас двоих я назначаю капитанами ваших кораблей.
Последнее сообщение явно приободрило обеих крыс. Вытянувшись перед лисом в струнку, они отчеканили:
— Мы с тобой, Расконса! Ждем твоих приказаний!
Весть о скором отплытии мгновенно облетела окрестности порта.
— Сегодня вечером снимаемся с якоря, — сообщал один матрос другому. — Только ты особо не кричи об этом, передай своим, самым надежным.
В сумерках первые, самые дисциплинированные, матросы стали потихоньку подтягиваться к своим кораблям.
В это время где то из одной таверны вышла старая, седеющая морская крыса с повязкой на одном глазу и со ржавой саблей на поясе. Оглядевшись, она пошла было вниз, к причалам, но, удостоверившись, что за ней никто не следит, шмыгнула в какой то переулок и резво зашагала в противоположную сторону.
Через некоторое время двое надзирателей ввели эту крысу в приемный тронный зал императора. Ублаз одобрительно проследил за тем, как крыса сбросила маскировку и приняла из лап командира взвода свой именной трезубец.
— Ну, выкладывай, — обратился Ублаз к своему шпиону, — что они замышляют — напасть на меня или сбежать?
Крыса встала перед куницей навытяжку. Взгляд императора словно буравил ей мозг. Слово в слово она рассказала ему все, что услышала в таверне.
В сгущавшихся сумерках раздался топот множества лап. Вскоре на причале показался большой отряд надзирателей и крыс стражников. Во главе внушительного войска шел сам Ублаз. У Расконсы, стоявшего на палубе своего корабля вместе с Балтуром, задрожали лапы.
— Это император! Он узнал наш замысел! — с ужасом выдохнул Балтур.
Расконса в ответ улыбнулся, изо всех сил стараясь сохранить спокойное выражение на морде. Хорошенько пихнув Балтура локтем в бок, он сказал:
— Заткнись, крыса. Перестань ныть. Визит Ублаза — это моя проблема.
Император выглядел внушительно. Одет он был в золотистую шелковую тунику, а на его голове был повязан белоснежный тюрбан, украшенный огромным изумрудом. Куница оставил свою охрану в стороне, а сам подошел вплотную к кораблю и любезно поздоровался с Расконсой:
— Ну и как дела у моего шеф капитана? На кораблях все нормально?
Расконса мгновенно принял предложенную ему манеру игры.
— Ваше Величество, все замечательно. Но умоляю вас, откройте мне тайну, что могло привести вас в порт в столь поздний час?
Император достал из за пояса зеленый шелковый шарф, подаренный ему лисом, и повязал его вокруг головы, предварительно подмигнув Расконсе.
— Ах да, чуть не забыл. Мне приходится быть осторожным, чтобы не воспользоваться ненароком гипнотической силой моего взгляда. А своего шеф капитана я вовсе не собираюсь околдовывать.
Лис огромным усилием подавил бившую его дрожь. Его лапа инстинктивно скользнула к рукояти кинжала — подарку императора.
Ублаз обвел взглядом корабль, пожал плечами и продолжил:
— Я тут подумал, что настало время исполнять данные тебе обещания. Например, по моему, давно пора подновить оснастку моих кораблей. Ты не волнуйся: мои плотники сделают всю работу вместо твоих матросов. Начнем мы с того, что заменим все рули, рулевые весла и штурвалы. У меня как раз припасен великолепный корабельный лес для этих деталей.
Беспомощно улыбаясь, Расконса наблюдал за тем, как надзиратели и стражники поднялись на борт и вынесли руль вместе со штурвалом, сделав, таким образом, корабль совершенно бесполезной посудиной. Когда подобная операция была проведена со всеми шестью кораблями, Ублаз выстроил шестерых стражников на причале перед Расконсой и представил их одного за другим:
— Итак, лис, знакомься: это Гаултра, Френц, Орлуг, Керрат, Сумгил и Крют. Теперь они будут капитанами шести кораблей. Ребята испытанные и надежные. Шаг вперед! Отдать честь вашему шеф капитану!
Шесть стражников беспрекосновно повиновались и почтительно поклонились Расконсе. Расконса небрежно кивнул им в ответ, одновременно подсчитывая что то в уме.
— Шесть, говоришь? Но у нас ведь только шесть кораблей.
Безумный Глаз победно улыбнулся в лицо противнику:
— Ну да! А ты будешь командовать всеми вместе. А пока спокойной ночи, господин шеф капитан!
Сняв шарф, закрывавший глаза, Ублаз развернулся и пошел прочь с причала.
Балтур обиженно обратился к лису:
— Подожди, ты же назначил капитанами меня и Ганчо. С какой стати Безумный Глаз ставит над нами каких то своих командиров?
Ублаз резко обернулся, и его взгляд пригвоздил Балтура к палубе.
— Эй, ты! Как тебя зовут? — требовательно обратился император к корсару.
Лишь в первую секунду Балтур, судя по всему, пытался сопротивляться, но затем сник под магической силой взгляда императора.
— Меня зовут Балтур, Ваше Величество, — ответил он.
— Давно плаваешь, Балтур?
— Сколько себя помню, Ваше Величество.
— Значит, нравится тебе море?
— Так точно, Ваше Величество.
Ублаз усмехнулся, и его глаза еще строже впились в несчастного пирата.
— Вот и хорошо. Может, пойдешь искупаешься в своей любимой водичке?
Разговор на этом и закончился. Ублаз снова развернулся и пошел вдоль причала. А через несколько секунд раздался громкий всплеск — это Балтур бросился с палубы прямо в море.
В тот же вечер, уже почти совсем ночью, Сагитар вошла в тронный зал и положила у ног императора пиратскую саблю. Куница бросил удивленный взгляд на ржавый клинок:
— А это что за железяка? Зачем ты принесла ее сюда? Сагитар заговорила, тщательно подбирая слова, чтобы не вызвать гнев повелителя:
— Ваше Величество, во время смены патруля в порту лис Расконса передал мне эту саблю и приказал отнести ее вам. На словах он потребовал передать, что один из ваших новых капитанов, по имени Орлуг, получил этот клинок как знак офицерского отличия из лап шеф капитана. К сожалению, Орлуг, будучи неуклюж и не умея обращаться с оружием, споткнулся на трапе и упал, наткнувшись прямо на острие сабли. Исход был трагичен: Орлуг скончался. Еще Расконса сказал, что вам не стоит беспокоиться и назначать ему другого капитана: он постарается управиться с ролью капитана судна и предводителя всего флота самостоятельно. Вот что он просил передать вам, Ваше Величество.
К большому удивлению Сагитар Пилозуб, император не рассвирепел, услышав этот доклад, а, наоборот, по своему обрадовался и от души рассмеялся. Прошло даже некоторое время, прежде чем Ублаз, утерев глаза носовым платком и переведя дыхание, смог продолжить разговор.
— Отправляйся обратно в порт, — приказал он Сагитар, — и передай Расконсе мои поздравления. Да, и еще скажи вот что: тут у меня приключилась одна неприятность, конечно не столь серьезная, как потеря одного из капитанов. Просто мои неуклюжие надзиратели по дороге уронили все корабельные рули и штурвалы, да так, что те разлетелись в щепки. А без образцов сделать новые будет гораздо труднее и потребуется намного больше времени. Но, разумеется, я прикажу плотникам, чтобы они трудились день и ночь. Все, можешь идти.
Уже далеко за полночь Расконса сидел в своей каюте вместе с Балтуром и Ганчо. Перед пиратами на столе стояла здоровенная фляга с грогом. Лис только что пересказал приятелям свой последний разговор с Сагитар — посланницей императора.
Залпом выпив кружку грога, Ганчо икнул и сказал:
— Сначала Безумный Глаз обездвижил наши корабли, затем уничтожил рули и штурвалы. Похоже, он всерьез вознамерился привязать нас навеки к этим причалам. А противостоять мы ему, по моему, не можем.
Расконса налил рассерженной крысе грога и возразил: — Нет, приятель, я сказал Сагитар, чтобы она передала Ублазу мое послание: у нас на кораблях осталось пять его, с позволения сказать, капитанов. Очень надеюсь, что рули будут восстановлены в течение пяти дней. Пять капитанов — за пять дней. А то кто их знает, может, они все такие же неуклюжие, как Орлуг. На незнакомом то корабле мало ли что может произойти… А где же среди наших старых пиратов толковую крысу найдешь?
Сдвинув кружки, Балтур, Ганчо и Расконса зловеще расхохотались. Лис был уверен, что этот раунд смертельно опасной игры остался за ним.

ГЛАВА 25

Мартин с Хватом и Фиалкой сидели, спрятавшись за большими камнями у самого берега, и внимательно наблюдали за покачивавшимся на якоре «Морским Змеем». На борту пиратского судна было тихо, а происходило ли что нибудь на его палубе, в этот предрассветный час не мог разглядеть даже зоркий заяц. Зато, посмотрев в сторону, Хват вдруг сообщил:
— Похоже, наша подружка выдра возвращается. И, насколько я могу разглядеть, ее шлюпка чуть держится на плаву.
Мартин и Хват пошли на берег, чтобы помочь Грат вытащить лодку из воды. Напоследок они велели Фиалке в случае опасности не выскакивать на открытое место, а пробираться подальше в лес.
Не теряя из виду пиратский корабль, мышь воин и заяц помогли Грат вытащить лодку и спрятать ее в надежном месте за прибрежными скалами. Тщательный осмотр судна не порадовал Грат.
— Похоже, это суденышко в таком виде спускать на воду нельзя. И честно говоря, не представляю, как я смогу привести ее в порядок в ближайшее время без ма ло мальских подходящих материалов. К тому же волнами с нее смыло все мои припасы.
Хват упал навзничь рядом с подошедшей Фиалкой, закатил глаза и клоунски запричитал:
— Голодный, холодный, мокрый, усталый! Нет, конечно, доводилось мне бывать и в худших ситуациях, но, убейте меня, когда именно такое случалось, не припомню.
Мартин предупреждающе поднял лапу:
— Тихо!
Грат тоже что то услышала. Она схватила свой лук и стрелы, которые, на счастье, лежали целы и невредимы на дне ее шлюпки.
— По моему, какие то звери двигаются вниз по реке в нашем направлении. Я предлагаю особо не высовываться и подпустить их поближе.
Сказав это, Грат скользнула в укрытие, образованное изгибом речного берега, и стала ждать. Вскоре неожиданно раздался ее довольный смех.
— Глазам своим не верю! Да это же сам Лог а Лог и его героические землеройки Гуосим!
И действительно, вскоре шесть быстрых как стрелы долбленых челноков пристали у последнего поворота перед устьем. Стоило землеройкам заметить Грат, как они высыпали на берег, радостно повизгивая и размахивая лапами. Первым похлопал по плечу выдру сам вождь.
— Кого я вижу! Грат Длинная Стрела! Здорово, водяная псина! — сказал Лог а Лог.
— Приветствую тебя, гордый покоритель водных просторов, — в тон ему ответила Грат.
— Только не говори мне, что ты опять потерпела кораблекрушение и попортила так старательно отремонтированную лодку. Что, так и есть? — переспросил Лог а Лог. — Ну ладно. Будет чем заняться. А это кто? Неужели сам Мартин? Мартин из Рэдволла! Кого я вижу!
Мышь воин подошел к берегу и весело поздоровался со старыми приятелями из племени Гуосим:
— Здравствуй, Лог а Лог! Дабби, Завитушка, Гимбли, как я рад вас снова видеть!
Хват тем временем прокашлялся, а когда землеройки посмотрели в его сторону, он показал на себя и на Фиалку и сообщил:
— Вы не обращайте на нас внимания, ребята. Мы тут так, пара мотыльков, случайно пролетавших мимо. Согласись, Фиалка.
Вскоре в укромном местечке был разведен костер, и землеройки занялись привычными обязанностями. Первым делом они облачили Фиалку в сухой плащ. Одежда с плеча землероек прекрасно подошла юной полевке. Завитушка и Дабби возглавили ремонтную бригаду и немедленно занялись осмотром пострадавшей шлюпки Грат.
Лог а Лог присел к костру вместе с Мартином и Хватом, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Когда ему рассказали о засаде у канавы, вождь землероек многозначительно усмехнулся и сказал:
— Выше по течению мы наткнулись на морскую крысу. Сущий пират! На всякий случай мы взяли его в плен. Теперь его караулят там, у лодок. Сейчас попробуем выяснить, что они собираются сделать с вашим настоятелем. Эй, ребята, тащите этого разбойника сюда!
Связанный и с кляпом во рту пират предстал перед капитаном землероек. Мартин тотчас же узнал его.
— Точно, это он, тот самый, которому удалось сбежать, когда мы перебили всех его приятелей.
Грат Длинная Стрела шагнула вперед. Взяв нож у одного из поваров, она перерезала веревку, связывавшую пирата, вытащила кляп у него из пасти. Затем, приладив зеленую стрелу к луку, выдра зловеще ухмыльнулась и обратилась к дрожавшей от страха крысе.
— Беги! — приказала она.
Бросив взгляд на мрачную физиономию выдры и на ее грозный лук, пират рухнул на колени и взмолился:
— Ты убьешь меня, я знаю! Мне не уйти от твоих стрел! Пощадите меня, умоляю вас!
Грат заставила крысу подняться на ноги.
— А вы пощадили моих родителей и мою семью? Вы перебили их всех! И я, Грат Длинная Стрела, последняя из рода выдры Лутры, запомнила это навсегда! Беги, приказываю тебе!
Тут Мартин встал между Грат и пленником.
— Нельзя убивать его сейчас, — спокойно, но твердо сказал он. — Он должен еще кое что рассказать.
Голос Грат дрогнул от напряжения:
— Мартин, я уважаю тебя, ты прирожденный воин, но эта крыса — трус и убийца. Я поклялась отомстить за свою семью, так что отойди в сторону. Я не хочу поранить тебя, Мартин.
— Боюсь, тебе придется поранить и меня, если ты решила выполнить свое желание во что бы то ни стало, — с такими словами обратился к выдре Лог а Лог, вставший перед нею рядом с Мартином. — Не позволяй злобе и мести затмить твой разум. Отложи свой лук. Признай сама, что Мартин прав.
Выждав еще секунду, Грат осторожно опустила лук и выстрелила в землю прямо перед своими лапами. Крыса пират издала вздох облегчения. Грат вздохнула и чуть виновато улыбнулась своим друзьям:
— Да, Мартин, ты действительно прав. А ты, Лог а Лог, когда говоришь, напоминаешь мне отца.
Мышь воин пожал Грат лапу:
— Извиняться тебе не за что. На твоем месте я, наверное, вел бы себя так же. А теперь предлагаю позавтракать, а заодно задать пару вопросов этому разбойнику. А уже выяснив у него все, что нам нужно, составим план дальнейших действий.
Наступило туманное, почти безветренное утро. Вышедшая на палубу Ромска поставила перед аббатом Дьюрралом миску какого то неаппетитного варева сомнительного вида и запаха.
— Поели бы, настоятель, — сказала она. — Какой смысл морить себя голодом?
Беспомощно моргая полуслепыми без очков глазами, старый настоятель поблагодарил хорьчиху:
— Ты очень была добра, дитя мое, к моей маленькой подружке полевке.
В ответ Ромска расхохоталась:
— Я тебе не дитя, старая мышь! Ты ко мне не подлизывайся. Ешь что дают и помолись о том, чтобы твои приятели из аббатства поскорее притащили жемчужины моего императора.
Дальнейший разговор был прерван подбежавшим к мачте Ласком Фрилдором. Генерал взволнованно прикрикнул на Ромску:
— У тебя ч что, с совсем глаз з нет? Не видиш шь, ч что творитс ся? — И он махнул когтистой лапой в сторону берега.
Ромска хотела ответить ему на оскорбление, но одного взгляда на берег ей было достаточно, чтобы прекратить ненужные в этот момент споры и сосредоточить все внимание на опасности, угрожавшей ее кораблю.
А беспокоиться было из за чего. На берегу, возле шести долбленых лодок с маленькими парусами и рядами весел, выстроились шесть экипажей, состоявших из небольших зверюшек очень воинственного вида, с яркими повязками на головах и с маленькими, но чрезвычайно грозными шпагами в ножнах на поясе. Чуть поодаль, рядом с морской шлюпкой, стояли еще звери: сурового вида мышь с громадным мечом, перекинутым через спину, большая выдра и далеко не мирно выглядевший заяц. Последние двое были вооружены луками и стрелами. Ромска аж присвистнула:
— Да чтоб меня рыбы сожрали! Откуда взялась вся эта милая компания?
Ласк Фрилдор заходил по палубе взад вперед, нервно колотя хвостом по бортам.
— А кто их х з знает! Но, пох хоже, их х там вполне дос статочно, ч чтобы вз зять наш ш корабль ш штурмом. Мне каж жется, ос ставаться здес сь на якоре долыш ше небезопас сно.
Пинком выбив из лап настоятеля миску с едой, генерал надзирателей подтащил Дьюррала к борту, насколько позволяла веревка, удерживавшая того около мачты.
— С смотри на берег, мыш шь! — просвистел Ласк. — Кто эти з звери? Отвеч чать!
Прищурившись, Дьюррал поглядел на берег и обернулся к ящерице:
— Без очков я не могу ответить вам наверняка, но, судя по яркой одежде, скорее всего это землеройки из Партизанского Союза Гуосим.
Ласк недоверчиво повернулся к настоятелю и уточнил:
— Какие ещ ще партиз заны? Ч что, воины? Отворачиваясь в сторону, чтобы не вдыхать зловоние, исходящее из пасти рептилии, аббат Дьюррал ответил:
— Да, сынок, речные землеройки Гуосим — самые отличные и яростные бойцы как на земле, так и на воде.
Подтянув старого настоятеля к себе вплотную, Ласк Фрилдор потряс его и прокричал ему прямо в лицо:
— С старый дурень! Я тебе не с сынок! Если ты еще не понял, я — твой враг!
Спокойно и без страха глядя в глаза ящерице, Дьюррал ответил:
— У настоятеля аббатства нет врагов. Единственное, что я могу предложить тебе в этой ситуации, — это отпустить меня и плыть отсюда с миром.
Ласк Фрилдор снова сильно тряхнул старую мышь.
— Я не уплыву отсюда без з ж жемчуж жин императора. Когда я их получу, ты сможешь быть свободен.
— Какие жемчужины? Я понятия не имею ни о каких жемчужинах.
Получив этот ответ, Ромска обернулась к Фрилдору:
— Ну что, слышал? Я думаю, о жемчужинах он понятия не имеет. Ну и что будем делать дальше? Попомни мое слово, Ласк: какое бы решение мы ни приняли, делать это надо как можно быстрее.
Землеройка Трип подбежала к выдре и доложила:
— Что могли, сделали. Сколько твоя шлюпка продержится — не знаю, гарантий дать никаких не могу, но пока что ее можно спускать на воду.
Наскоро поблагодарив ремонтную бригаду, Грат потащила шлюпку к берегу. Ей на помощь бросились Мартин и Хват. Тем временем Лог а Лог сложил передние лапы рупором и издал известный далеко за пределами Страны Цветущих Мхов боевой клич Партизанского Союза Землероек Гуосим:
— Логалогалогалогалог!
Тем временем шлюпка была спущена на воду, и бухта огласилась еще тремя боевыми кличами:
— Рэдво олл!
— Еула лиа а!
— Дом Лутры!
Выйдя из устья реки, боевая флотилия развернулась полукругом, со шлюпкой Грат в центре, и двинулась в сторону открытого моря. Закрепив руль прямо по курсу, Грат вышла на нос своего судна и приготовилась к стрельбе, натянув тетиву лука. Над бухтой, перекрывая шум волн, раздался ее громогласный голос:
Отпустите пленника, или вам конец! Ласк Фрилдор посмотрел в глаза Ромске и прошипел:
— Ух ходим!
Медлить было нельзя. Всё решали секунды. Одним ударом палаша Ромска перерубила якорный канат и стала выкрикивать команды:
— Разворачивай корабль к западу! Поднять паруса! Все паруса, до единого! Лови ветер!
Подбежав к рулевому, хорьчиха задрала повыше свой мокрый нос, чтобы почувствовать, с какой стороны тянет едва уловимый ветерок. Ощутив малейшее движение воздуха, она негромко отдала команду рулевому:
— Лево руля! Чуть правее! Так держать!
Тем временем Ласк Фрилдор со своими надзирателями и частью матросов выстроились вдоль бортов с пиками и алебардами на тот случай, если подоспевшие противники попытаются взять судно на абордаж. Челночки долбленки и шлюпка подходили все ближе, что никак не добавляло Ласку Фрилдору спокойствия. Обернувшись к хорьчихе, он крикнул:
— Эй, капитан! Почему мы не двигаемся? Неужели все твои паруса не могут поймать хоть немного ветра?
Расстояние между судами все сокращалось. Грат, почувствовав, что критическая отметка пройдена, подняла лук и пустила первую стрелу в генерала надзирателей. Именно в тот момент паруса «Морского Змея» наполнились легким порывом ветра, и судно вздрогнуло. Пущенная выдрой стрела угодила в надзирателя, стоявшего рядом с генералом. Ящерица ухватилась за древко, торчавшее у нее из груди, и с предсмертным воем повалилась за борт.
— Ветер крепчает! — радостно прокричала Ромска. — Ничего, с нашими парусами мы от них быстро уйдем!
Мартин тем временем окликнул Грат:
— Похоже, ветер будет им на руку!
Поняв, что, прыгая в шлюпке на волнах, попасть в такую же прыгающую цель невозможно, Грат перебралась на корму к рулю, по пути ответив Мартину:
— Ветер, который дует в их паруса, точно так же подгоняет и нас.
Развернув свой единственный парус полностью, выдра осмотрелась. Землеройки, подгоняемые ритмичными командами Лог а Лога, налегали на весла, всячески пытаясь не отставать на своих речных суденышках от большой, по их меркам, и тяжеловесной шлюпки.
На пиратском же корабле тем временем происходило вот что: в голове Ласка Фрилдора мелькнула какая то недобрая мысль, и он, зловеще свистнув, бросился к аббату Дьюрралу. Отвязав пленника от мачты, он на веревке потащил старого настоятеля на корму, где, привязав веревку покрепче к перилам, перебросил старую мышь за борт. Несчастный аббат повис в воздухе между водой и верхней кромкой заднего борта.
— Пус скай теперь с стреляют, — злорадно прошипел Ласк Фрилдор, — ес сли не боятс ся продырявить с свое го нас стоятеля!
Грат действительно была вынуждена опустить лук. Она стояла на носу шлюпки, сокрушенно повесив голову, как вдруг сзади раздался треск и предупреждающий крик Мартина:
— Берегись! Мачта сломалась! Кр ррак!
Не выдержав нагрузки свежего ветра, старая, несколько раз поврежденная мачта сломалась как спичка, рухнув вместе с парусом на шлюпку. Мартина накрыло парусиной словно мешком. Выбираясь, он был вынужден действовать мечом и зубами. Хвата мачта придавила ко дну лодки всем своим весом. Увидев, что случилось с другом, Мартин поднатужился и сбросил сломанный кусок мачты за борт вместе с парусом и оборванным такелажем. Грат положила голову лежавшего без сознания зайца себе на колени, и на ее лице отразилось отчаяние. Видя, что «Морской Змей» быстро удаляется в сторону открытого моря, она сокрушенно сказала:
— Мартин, на этот раз они победили. Нам их теперь не догнать.
Протерев глаза от едкой морской воды, Мартин с прежней уверенностью в голосе как заклинание повторил:
— Нет, они не победили нас! Мы им еще покажем! Лог а Лог скомандовал отбой атаки, а затем, выполняя его команды, долбленки землероек развернулись и, взяв на буксир поврежденную шлюпку Грат, направились обратно к берегу.

ГЛАВА 26

Последняя весенняя ночь, будто мягкий . черный бархатный плащ с пуговицами из звезд, неслышно опустилась на древние стены аббатства Рэдволл. По всему аббатству, словно светлячки, замелькали зажженные лампы и факелы. Пижма в очередной раз вернулась от пруда ко входу в главное здание аббатства, где у порога, тоже с лампой в лапах, стояла барсучиха Аума.
— Ну что, так и не видели этих малышей? — озабоченно спросила Пижма.
— Ни усика, ни хвостика, — развела лапами барсучиха. — Будто испарились. Подожди ка, вон идет Вальджер, может, у него есть новости.
Подойдя поближе, Вальджер покачал головой:
— Я осмотрел ворота. Они бы не смогли открыть тяжелый засов ворот.
— Да мы уже с лап сбились, — вздохнула Пижма. — И Краклин, и Пинким, и все остальные.
Вальджер добродушно улыбнулся:
— Не стоит так убиваться, если мы знаем, что они где то в аббатстве. В конце концов, проголодаются — сами вылезут. Сдается мне, что они спрятались где нибудь, а потом, наигравшись вволю, уснули. Вот и все.
Барсучиха энергично замотала головой:
— Пойду посижу в кухне, может, прикорну где нибудь на мешке. Заодно буду прислушиваться, вдруг эти хулиганы явятся поживиться чем нибудь вкусненьким. Ну ничего, я их дождусь, а потом устрою такую головомойку! Эти разгильдяи еще пожалеют о том, что заставили нас так волноваться.
Постояв еще немного в дверях, Пижма направилась в Большой Зал. По пути она прошла мимо гобелена с портретом Мартина Воителя и вспомнила свой сон. Воспоминание только добавило ей беспокойства. За последние часы она почти забыла о жемчужинах, озабоченная поисками спрятавшихся малышей.
В это же время после очередного круга бесплодных поисков вернулись Пинким и Краклин. Вконец расстроенные, все втроем подошли к креслу, где сидел, глядя в камин, старый летописец.
— Что же нам теперь делать, Ролло? — с последней надеждой обратились они к нему.
Летописец поморгал, поправил очки и сказал:
— Единственное, что мы можем сейчас сделать, — это поставить себя на место непослушных и непоседливых малышей. Представьте себе, что вы — это Арвин, Копуша и Гурбал. Где бы вы спрятались, чтобы вас никто не нашел?
Пинким и Краклин ответили в один голос:
— Может быть, внизу — в подвале или в погребе? Пожалуй, нет: малышам было бы страшно в полной темноте.
— Может, наверху, в спальнях? Но там мы уже все осмотрели, причем в первую очередь.
Неожиданно Пижму осенило.
— Я знаю! Один раз нам уже приходилось обыскивать чердак, но, по видимому, придется предпринять вторую попытку. Чует мое сердце, что чердак Фермальды еще преподнесет нам немало сюрпризов.
Арвин вместе с двумя кротишками сидел, согнувшись в три погибели, в старом шкафу на чердаке у Фермальды. Рядом с ними тускло догорала взятая с собой лампа. Малыши отчаянно боролись со сном. Первой сдалась Копуша. Зевнув в очередной раз, она заявила:
— Все, я устала и проголодалась. Пойду вниз, хур хур! Арвин потряс перед носом Копуши удочкой Фермальды.
— Нет, — строго заявил он, — вниз нельзя, мы очень грязные. Давайте лучше переночуем здесь, а рано утром, пока еще никто не встал, я поймаю в пруду большую большую рыбу, мы ее приготовим и съедим.
Копуша оглядела свое испачканное платьице и вздохнула:
— Боюсь, матушка Аума скажет нам пару ласковых слов, когда увидит, как мы перемазались.
Арвин грозно замахнулся удочкой.
— Ничего, когда я вырасту, я заставлю ее есть крапивный суп на завтрак, обед и на ужин. Вот тогда посмотрим, сколько она продержится, пока не заболеет.
Постепенно веселье, а вслед за ним и разговор утихли, и вскоре глазки малышей, спрятавшихся в шкафу, стали слипаться. И, сами того не заметив, они крепко уснули.
Пижма с подругами, держа в лапах лампы, поднялись по винтовой лестнице на чердак. Здесь было так тихо и мрачно, что они, не сговариваясь, перешли на шепот и стали ходить на цыпочках, словно боясь кого то побеспокоить. Шагнув в лунную дорожку, проходившую от окна к дальней стене чердака, Пинким поежилась и прошептала:
— Сомневаюсь я, что малыши остались бы здесь на ночь. Здесь почти так же страшно, как в подвале.
Пижма кивнула и пошла в дальний угол, освещая дорогу лампой.
— А я вот о чем подумала: каково же здесь было жить совсем одной? Неудивительно, что Фермальда и во всем остальном была такой странной белкой.
Тем временем Краклин решила осмотреть небольшой чуланчик сбоку от основной чердачной комнаты. Вскоре она выскочила оттуда и нетерпеливо подозвала подруг:
— Идите, идите сюда! Вон там, в углу чулана, стоит большой старый шкаф. Идите за мной, только тихо тихо, и послушайте, какие звуки доносятся оттуда.
Пижма на цыпочках подошла к шкафу, прислушалась и обменялась понимающими взглядами с белочкой и мышкой.
— Больше всего это похоже на дыхание и сопение трех спящих малышей, — боясь раньше времени проявить свою радость, с серьезным видом объявила Пижма.
Краклин осторожно открыла чуть скрипнувшую дверцу, и глазам подруг предстали виновники беспокойства: пыльные, грязные, сладко спящие, с подрагивающими в такт дыханию усиками. Не говоря больше ни слова, ежиха, белочка и мышка взяли малышей на передние лапы и понесли вниз, в лазарет.
Сестра Цецилия, хотя и одетая в ночную рубаху и колпак, тем не менее не спала. Она строго посмотрела на спящих малышей и сказала:
— Пока что кладите их всех в мою кровать. Я посижу рядом с ними, а утром посмотрим, что с ними делать.
Через два часа после рассвета было уже совсем тепло. День обещал быть по настоящему летним — жарким и солнечным.
Намытые, чистенькие, с красными глазами и все еще благоухающие лавандовым мылом, Арвин, Копуша и Гурбал с самым грустным видом сидели на перевернутой тачке, стоявшей посреди огорода. Помимо остальных неприятностей завтрак им заменила очередная миска с крапивной похлебкой под присмотром сестры Цецилии. В общем, более печальных малышей аббатство не видело уже давно. Сбившись в кучку, они слушали лекцию матушки Аумы, которую она решила прочитать, собрав вокруг большую аудиторию — от самых старших до малышей.
— Вы ведь могли угореть и задохнуться в закрытом шкафу с зажженной лампой! Вы хоть это понимаете? Вас обыскались все в аббатстве, потратив на это целый вечер — с сумерек до темноты. Неужели вы не могли сказать кому нибудь, что уходите играть? Сколько же волнений и неприятностей вы нам доставили! Очень плохо! Арвин, я уверена, что ты был заводилой этого хулиганства. Можешь ли ты что нибудь сказать в свое оправдание?
Прежде чем ответить, бельчонок потер лапкой ухо, вытряхивая из него остатки мыльной пены.
— А что такое «загореть и удохнуться»?
Брат Хиггли Стамп не выдержал и грозно замахнулся на виновников беспокойства поварешкой.
— За дох нуться! Угореть и задохнуться! — повторил он. — Это значит, что вы, хулиганы такие, могли бы помереть в том шкафу, если бы Пижма с подругами не нашли вас.
Аума кивнула, соглашаясь с братом Хиггли.
— Именно так, — сказала она. — Будем считать, вам повезло, и вы остались в живых. А теперь, госпожа Тизель, не могли бы вы занять каким нибудь полезным делом этих неугомонных малышей?
Ежиха Тизель поклонилась и жестом приказала наказанным следовать за нею.
— Уж что нибудь придумаю, матушка Аума, — ответила она. — На кухне всегда полно жирных котлов, грязных тарелок, да и пол никогда не помешает помыть. А еще у меня заготовлена про запас развеселая игра: чистка картошки и других овощей. Вперед, малыши, за дело!
Наказанные, держась лапа за лапу, недовольно потащились за ежихой.
Когда все разошлись, Аума обратилась к хранителю ворот:
— Вальджер, можешь сделать мне одолжение? Попроси Фарло Стампа помочь тебе, возьмите молоток, гвозди и заколотите накрепко этот шкаф. Еще не хватало, чтобы туда стали лазить малыши! Того и гляди, и вправду задохнутся.
Вальджер направился было в мастерскую за инструментом, но тут с северо западного угла стены раздался предупреждающий свист Гленнер. Затем выдра прокричала:
— К аббатству приближаются два зверя. Минуточку, если не ошибаюсь, это наш Командор и сова, и похоже, им нужна помощь, а то они и к вечеру не добредут до ворот.
Взволнованная Аума немедленно направилась к воротам.
— Вальджер, сестра Цецилия, пойдемте со мной. Ах да, шкаф! Пижма, вы вместе с Ролло не могли бы заколотить его? Пусть вам помогут Пинким и Краклин.
Вскоре Пинким уже приладила деревянную перекладину поперек дверцы шкафа. Краклин приставила гвоздь и, отодвинувшись как можно подальше, сказала:
— Давай, Пижма, бей. Только осторожно — не попади по лапам.
Ежиха занесла молоток для удара, но вдруг остановилась и задумалась. «Найди троих малышей, и тогда, узнаешь…» — слова Мартина Воителя ясно прозвучали в ее голове. Она отложила молоток и проговорила:
— Уберите палку. Давайте сначала откроем шкаф и хорошенько его осмотрим.
В шкафу не оказалось ничего, кроме старой удочки Фермальды. Ролло взял ее в руки, покрутил и одобрительно кивнул:
— Хорошая удочка. Сейчас таких уже не делают. Если не ошибаюсь, она похожа на ту, что принадлежала прадеду Мартина, Маттиасу, а он был знатный рыбак. Да, отличная удочка. Хороший ивовый прут, а вот здесь, где нужно держать ее лапами, она еще и обмотана провощенной корой. Эй, Пижма, в чем дело?
Взяв из лап летописца удочку, ежиха отошла к окну и стала внимательно рассматривать ее. Затем она вернулась к Ролло и попросила дать ей перочинный ножик. Заинтригованный, тот поспешил вынуть из кармана складной ножик, которым обычно зачищал перья. Пижма тем временем объяснила свою просьбу:
— Вот здесь, в середине, обмотку, похоже, делали заново, и мне просто не терпится заглянуть, что там под нею… Вот так, теперь подержите, еще… — Разматывая кору, Пижма продолжала говорить: — Вот вот, я так и чувствовала, что мы что нибудь найдем. Я была уверена, что здесь что то спрятано.
Наконец из под коры действительно появился кусочек пергамента. Что было написано на сложенном листочке, еще никто не знал, но снаружи красовалась крупная надпись: «Кто нашел — тот просто молодец!»
Не отходя от чердачного окошка, друзья сели прямо на пол, и Пижма стала читать очередное послание Фермальды с зашифрованным ключом к поискам следующей жемчужины.

ГЛАВА 27

Командор и Сноп жадно ели, запивая большие куски орехового сыра и салат огромными глотками ежевично шипов никовой наливки. Сестра Цецилия и брат Дормал — специалист по целебным травам — продолжали обрабатывать их раны прямо за столом.
Аума пододвинула ближе два таза, в которые налила теплого отвара из целебных трав, чтобы уставшие путники могли попарить в нем свои лапы и когти.
— Слушай, Командор, — спросила она, — не пора ли собирать отряд в помощь Мартину? Боюсь, ему и Хвату туго придется, если они все еще пытаются вызволить Фиалку и настоятеля из плена. Что скажешь?
Предводитель выдр вздрогнул, когда сестра Цецилия стала отдирать шерсть, присохшую к очередной ране.
— Мне кажется, Мартину не понравится, если обитатели Рэдволла станут бродить по окрестным лесам без его команды. Лучше я отправлю по течению реки взвод своих выдр ему на помощь.
Тем временем брат Дормал внимательно осмотрел крыло Снопа и невесело вздохнул:
— Очень может быть, что ты, дружище, больше никогда не сможешь летать.
Совенок вздрогнул, но быстро взял себя в крылья:
— Ну что поделать! В конце концов, умение летать — это еще не все. Моя старая матушка, бывало, говорила: «Ходить почти так же хорошо, как летать, если только дорога сухая».
Брат Хиггли поставил перед друзьями большое блюдо с фруктовым печеньем.
— По крайней мере, все эти раны никак не повлияли на ваш аппетит, — заметил он.
Тем временем в дальнем углу кухни вели совсем другие разговоры. Трое наказанных малышей стояли у большой каменной раковины и, наряженные в передники, печально мыли оставшуюся после завтрака посуду. Арвин не переставал удивляться несправедливости происходящего.
— Ну и дела! Вы только посмотрите на них, — обращался он к своим подругам кротишкам. — Эти двое не просто спрятались, а сбежали за стены аббатства. Вернулись перемазанные, так что сразу и не узнаешь. И что бы вы думали? Вместо того чтобы отправить их мыть посуду, с ними все возятся, кормят их всякими вкусностями. Ничего не понимаю!
Тут Арвина осенило. Он поднял лапу и сказал:
— А мы в следующий раз поступим как настоящие храбрые звери: убежим в лес, возьмем с собой еды, спрячемся там надолго, а заодно выследим и победим всех плохих животных. Точно! И вот когда мы вернемся действительно грязные и чумазые, все будут по настоящему рады нас видеть.
Голос Пижмы эхом разносился по чердаку. Очередное послание старой Фермальды было донельзя запутанным, но никто и не ожидал простого решения.

Слеза четвертая моя
Аббатству Рэдволл.
Эту я
В жилье пустынное кладу,
Что высоко и на виду.
Его увидите вы сами,
Присев над девичьими волосами.
Грунт над елью за домиком, ох!
Вот и ответ получился неплох!

Пижма с сомнением покачала головой:
— Да, доставались нам разные загадки, но, пожалуй, такой прелести еще не было. Ясно все, как темной ночью в густом тумане. Ну ладно, сидя здесь, мы вряд ли что нибудь придумаем. Предлагаю сходить на кухню, пообедать, а уже потом будем ломать голову хоть с утра до вечера.
Брат Хиггли накрыл обеденный стол прямо на лужайке и, усевшись сам в тени сливы, внимательно осмотрел ее нежные цветки. Вдруг с выражением прочитал подобающее сезону стихотворение:

Когда я вижу тернослив
В молочной шапке цвета,
Тогда безмерно я счастлив,
Я знаю — это лето!
Короче ночи, дни длинны,
Они полны услады.
И мне в жужжанье пчел слышны
Старинные баллады.
Возрадуйся и ты со мной —
Явилось лето за весной!

Дожевав кусок пирога с ежевикой и яблоками, Ролло одобрительно кивнул:
— Замечательное стихотворение, Хиггли. Никогда его раньше не слышал. Ты его сам написал?
Хиггли Стамп глотнул октябрьского эля и рассмеялся:
— Загрызи меня горностай! Даже чтоб спасти свою колючую шкуру, я бы не срифмовал и двух строчек. Это брат Дормал рассказал его мне, а уж он то понимает толк в стихах, в погодах и во всем, что растет из земли. Наш старина Дормал действительно мудрый зверь.
Дормал скромно потупился, теребя в лапах упавший с ветки лепесток сливового цветка.
— Да я что… Стихи — они ведь как… Дело такое… Берут да и складываются сами у меня в голове. Так многие умеют.
— Зато вряд ли кто нибудь больше тебя понимает во всяких травах и прочих растениях, — сказал Ролло.
Старая мышь Дормал пожал плечами:
— Похоже, что так. Ну нравится мне возиться в саду и в огороде. Так же, как и стихи сочинять. А к чему этот разговор?
— А к тому, что я хотел бы узнать, не растет ли у нас где нибудь в аббатстве плющ под названием «девичьи волосы»?
— Ты имеешь в виду асплениум из семейства атриумных? — поправил Дормал.
Летописец покачал головой:
— Нет нет, я про «девичьи волосы».
Но брат Дормал уже сел на своего конька:
— Правильное название этого растения — асплениум из семейства атриумных. Впрочем, в настоящее время его часто называют «девичьим волосом». Это вечнозеленый плющ, хорошо растущий на каменных стенах. Сейчас надо припомнить, есть ли он у нас где нибудь в аббатстве… Ну да, конечно, на южной стене. Я еще помню, как прошлой осенью срезал пару веточек для сестры Цецилии. А впрочем, Ролло, что это тебя вдруг заинтересовал асплениум? — Обернувшись, Дормал увидел, что обращается к пустому месту. Ролло уже и след простыл.
Пижма, Пинким и Краклин взобрались на перевернутую тачку и, хихикая, пытались защитить свой полдник от нападавших на них Командора и Снопа, раны которых, похоже, ничуть не влияли на аппетит. Гипнотически подмигивая трем подружкам, совенок пытался незаметно стащить когтями их пудинг. Пока Пижма зорко следила за Снопом, Командору удалось стащить пару булочек.
— Вот ненасытное брюхо! — Краклин со смехом выхватила из лапы Командора булочку, перекинула ее Пинким. Бросок оказался не очень точным, и проворный Сноп схватил булочку на лету.
Веселье было прервано появлением Ролло.
— Друзья, хватит праздно веселиться! — объявил летописец. — Я сделал одно важное открытие. Оставьте ваш полдник и следуйте за мной.
Три подружки без единого возражения отправились за летописцем к южной стене аббатства. Проводив их взглядом, Сноп разделил ореховый пудинг пополам и сказал:
— Если честно, есть что то героическое в старой землеройке, которую даже вкусный полдник не может отвлечь от исполнения своего долга. Помяни мое слово, Командор, когда нибудь Ролло изберут настоятелем аббатства. А назовут его… назовут… Ролло Справедливый. Точно, самое подходящее для него имя!
Основной стебель «девичьих волос» тянулся от земли вдоль стены здания, но большая часть побегов расползлась, как зеленая паутина, по красным кирпичам чуть выше среднего звериного роста.
— Значит, нужно сесть над плющом, — сказала Пижма, заглянув в старый пергамент.
Пинким и Краклин мгновенно бросились бежать к лестнице.
— Кто последний добежит — тот старая, хромая гусеница!
Ролло посмотрел им вслед, затем перевел взгляд на стену, а потом поверх очков взглянул на Пижму.
— Я, конечно, понимаю, что старая, хромая гусеница — это я, но скажи, пожалуйста, куда они так помчались? Может быть, я чего то не понял?
Пижма взяла старого летописца за лапу и тихонько повела его за собой.
— Как я понимаю, для того чтобы точно выполнить указание Фермальды и оказаться над плющом, растущим на стене, надо подняться на эту самую стену. А там, глядишь, еще что нибудь придумаем, чтобы отгадать загадку старой белки. Только вы не торопитесь, пойдем спокойно вместе. Будем двумя старыми, хромыми гусеницами.

ГЛАВА 28

Над Сампетрой снова поднялось горячее тропическое солнце, дав сигнал к началу нового раунда дуэли между Ублазом и Расконсой. Утром спящий в каюте лис был разбужен резким стуком в дверь. Расконса сел, потянулся, зевнул и недовольно крикнул:
— Ну кто там ломится? Давай заходи, если дело есть!
Дверь каюты распахнулась, и на пороге появилась куница в белом тюрбане. Расконса мгновенно схватил лежавший у него под подушкой длинный кинжал. Ублаз, улыбаясь, широко развел лапы в стороны, демонстрируя свою безоружность.
— Отложи клинок, дружище, — с улыбкой сказал император. — Согласись: если бы я хотел убить тебя, мне стоило только проникнуть в твою каюту без стука, и…
Безумный Глаз, оскалившись, довольно клацнул зубами. Расконса налил себе кружку прохладного грога, всячески стараясь не встречаться взглядом с Безумным Глазом.
— Ну, так что заставило тебя притащиться ко мне на корабль в такую рань? — недовольно буркнул лис. — Да, кстати, — добавил он, — садись, если хочешь.
Император оглядел грязные скамьи и табуретки и остался стоять.
— Я пришел лишь затем, чтобы сообщить приятную новость. Руль, штурвал и снасти для первого корабля уже готовы. Плотники работали всю ночь, а сейчас они уже оснащают твой корабль.
Расконса, разумеется, не поверил в добрые намерения императора, но, не зная точно, где тот темнит, перешел в слепую контратаку:
— Честно говоря, я удивлен твоей смелостью: прийти сюда, на причал, и подняться на палубу одному — для этого нужно иметь мужество. Не забывай: мой экипаж гораздо многочисленнее, чем твоя охрана. Один мой приказ — и…
Приветливым жестом Ублаз пригласил лиса подойти к открытой двери каюты.
— Я принял необходимые меры предосторожности, — тихим голосом сказал он. — Часовые у трапа почему то уснули. Спят и вахтенные матросы на остальных пяти кораблях. Пока ты их добудишься, моя стража исполнит любое мое приказание. Да, и не хватайся за кинжал. Чтобы напасть на меня, тебе придется посмотреть мне в глаза. А я, как знаешь, могу загипнотизировать даже водяную коралловую змею. Что там какой то лис. Ну что, теперь твой ход, друг мой.
Слушая, как крысы стражники стучат молотками, восстанавливая руль корабля, Расконса напряженно улыбнулся и заметил:
— Надеюсь, ты не забыл, что у меня в заложниках остались пятеро твоих капитанов и, если со мной что нибудь случится, их тотчас же отправят кормить рыб.
— Ну и что? — равнодушно пожал плечами император. — Этих болванов, если хочешь, можешь убить хоть сейчас. Честно скажу, мне их ни капельки не жалко.
Расконса почесал пушистый хвост и, понимая свое — по крайней мере временное — поражение, огрызнулся:
— И что же тогда тебе нужно? Ты загнал меня в угол. Сначала поставил корабли на прикол, потом выясняется, что тебе наплевать на твоих же стражников, и вдруг твои подчиненные возвращают на мой корабль руль и штурвал. Что дальше? Может быть, на причале ждет дюжина надзирателей с приказом растерзать меня в клочья?
Ублаз привалился к косяку двери и улыбнулся:
— Я ведь уже сказал, что не собираюсь убивать тебя, Расконса. Дружба и доверие — вот что мне нужно. А теперь перейдем к делу, ради которого я и пришел. Забудь про тех крыс, которых я назначил тебе в капитаны. Выбери самых надежных среди своих друзей и назначь капитанами их, а я лишь издам приказ, утверждающий это назначение. А затем я хочу, чтобы ты подтвердил мне свою верность. Возьмешь пятерых будущих капитанов, соберешь остальную команду из самых верных тебе пиратов и, приняв под командование это судно, отправишься в рейд. Куда — это твое дело. Но чтобы подтвердить дружбу с императором Сампетры, ты вернешься с самой богатой добычей, какую пираты когда либо привозили на мой остров. Докажи, что ты достоин называться шеф капитаном моего флота.
Глаза лиса загорелись.
— Значит, вон какое у тебя было ко мне дело? Ну что ж, Ублаз, это честная игра. Договорились: я собираю экипаж по своему выбору, отплываю куда хочу и привожу в Сампетру такую добычу, при одном взгляде на которую у тебя глаза вылезут на лоб.
Император ухмыльнулся:
— А вот этого мне бы не хотелось. Впрочем, я рад, что ты меня понял. Мне нравится, когда меня окружают умные звери, но, к сожалению, в этом мире так много глупцов.
Когда Ублаз ушел, Расконса сыграл общий сбор и пересказал свой разговор с Безумным Глазом, разумеется приукрасив его как следует. По словам лиса выходило, что он по всем статьям переиграл недалекого повелителя Сампетры. На причале раздались приветственные крики, лапы морских разбойников потянулись к висевшим на их поясах флягам с грогом. Расконсе пришлось постучать кинжалом по борту, чтобы призвать всех к молчанию.
— Ну так вот, — продолжал он, — я потребовал у Безумного Глаза, чтобы капитанами были только свои, и притом самые лучшие из своих. Я назначаю командовать кораблями, как уже было сказано, Балтура и Ганчо, а также тебя, горностай по имени Оскал, тебя, хорек Кишкорез, и тебя, морская крыса Пряжка. А теперь я лично отберу себе экипаж, и «Кровавый Киль», взяв на борт самых лучших, отправится под моим командованием в пиратский рейд.
Вскоре отобранные лисом пираты уже поднялись на борт «Кровавого Киля» и стали готовить судно к отплытию, одновременно обсуждая предстоящий поход, возможные схватки и добычу.
Морская крыса по имени Гух, бывший рулевой «Флибустьера» капитана Барранки. был назначен рулевым «Кровавого Киля». Против этого назначения не возражал никто, потому что лучшего рулевого во всем пиратском флоте не было.
Солнце величественно спускалось к горизонту, заливая море на западе расплавленным золотом. Ублаз и Сагитар Пилозуб смотрели с балкона тронного зала на величавый закат. «Кровавый Киль» стремительно удалялся от Сампетры в юго восточном направлении и теперь казался крохотной щепочкой на бескрайних просторах океана. Наполнив два кубка дорогим темным вином, император протянул один из них командиру своей крысиной стражи.
— Ну что ж, спрашивай, — сказал он.
— Спрашивать? О чем? — опасливо уточнила Сагитар. Ублаз отхлебнул вина, продолжая следить за тем, как «Кровавый Киль» исчезает за горизонтом.
— О том, что у тебя на уме, — сказал он. — Почему я починил корабль этого лиса, почему я позволил ему уплыть о экипажем из самых верных ему и лучших в деле матросов, почему я не перебил большую часть бунтовщиков и не запугал остальных сегодня утром, когда у меня для этого были все возможности. По моему, эти вопросы вертятся у тебя на языке. Я прав?
Сагитар нежно облизнулась и, осушив кубок, сказала:
— Ваше Величество, вы читаете мои мысли.
Ублаз снова наполнил кубки и прищурился, стараясь в последний раз разглядеть уходящий «Кровавый Киль».
— Просто ты думаешь о том, о чем сейчас думает каждый разумный зверь на Сампетре. Тебе я могу рассказать, почему поступил именно так. От дерзкого Расконсы мне были бы сплошные неприятности. Как и Барранка, он пользуется авторитетом среди пиратов. В долгой игре он был бы опасным противником. Вот я и решил избавиться от него. Для начала я разрешил ему набрать экипаж, прекрасно понимая, что выберет он своих самых надежных друзей и будущих бунтарей. Таким образом, я одним махом избавляюсь и от множества других возможных зачинщиков беспорядков. Но я вовсе не хочу, чтобы остальные обвиняли меня в гибели Расконсы и его друзей. Пусть они будут уверены в том, что император покровительствует им. Считая меня своим союзником, они будут верно служить мне. Вот и ответ на твой вопрос.
Сагитар помолчала, а затем, осторожно отставив недопитый кубок, позволила себе уточнить:
— Но, Ваше Величество, вы же не убили ни Расконсу, ни его экипаж. Они уплыли живыми и невредимыми и могут вернуться на Сампетру когда захотят.
Ублаз грустно улыбнулся и покачал головой, удивляясь простодушию командира стражи.
— Посмотри в море, Сагитар. Если твой острый глаз еще видит корабль Расконсы, можешь считать, что ты видишь его в последний раз. «Кровавый Киль» может плыть только в одном направлении — строго вниз. Устанавливая сегодня руль на корабль, рабочие заменили одну из кормовых досок на тоненькую фанерку, а из руля на этом же уровне остались торчать несколько толстых острых гвоздей. Как ты понимаешь, каждый раз при повороте руля они будут царапать эту фанерку; не пройдет и нескольких часов, как гвозди раздерут ее в щепки. Так что, Сагитар, к утру «Кровавый Киль» будет именно там, куда я его отправил, — на океанском дне.
Сагитар порадовалась тому, что успела поставить кубок на стол, иначе он непременно упал бы из ее задрожавших лап. Ничего не говоря, она с ужасом смотрела на улыбающуюся куницу. Ублаз же развел лапами.
— Вот так и получается, — усмехнулся он. — Врагов у меня больше не осталось, зато есть целый пиратский флот, и теперь никто ни на суше, ни на море не может сравниться со мной по могуществу и мудрости.
Император Безумный Глаз вышел победителем из долгой и кровавой борьбы со взбунтовавшимися пиратами.

ГЛАВА 29

Над побережьем Страны Цветущих Мхов вновь забрезжил ясный летний рассвет. Ремонтная бригада землероек Гуосим под руководством самого Лог а Лога трудилась всю ночь напролет, в очередной раз чиня шлюпку Грат.
Грат не могла не согласиться с тем, что ее потрепанная шлюпка приобрела вид этакой яхты, действительно вполне пригодной для небольших морских путешествий. На ней теперь широкий парус и достаточно места, чтобы орудовать веслами. Сейчас необычный по форме кораблик слегка приплясывал на волнах в устье реки. Землеройки Гуосим деловито загружали обе боковые долбленки разными продуктами.
Мартин налил в пустую миску супа, подошел к пленнику и сел рядом с ним.
— Держи миску, — сказал он, — поешь. Разносолов не обещаю, но голодом морить тебя никто не собирается. Ешь и рассказывай. Во первых, как тебя зовут?
Пират с благодарностью поклонился, взял миску и сказал:
— Меня прозвали Нож в Ребро.
Протянув крысе ложку и большой ломоть испеченного землеройками хлеба, мышь воин заметил:
— Знатное у тебя прозвище. Ну так что, Нож в Ребро, как ты думаешь, куда направился твой корабль?
Оторвавшись от миски, Нож в Ребро махнул лапой в западном направлении:
— Конечно туда, в Сампетру. Готов поклясться в этом.
Мартин внимательно посмотрел на него:
— Подумай хорошенько над своей клятвой, потому что тебе предстоит плыть вместе с нами. Далеко ли то место, которое ты называешь Сампетрой?
— По крайней мере, гораздо дальше, чем горизонт, за которым садится солнце на западе. В общем, далековато будет для вашей маленькой лодочки.
Мартин окинул взглядом горизонт и поправил оружейную перевязь с мечом.
— Вот не было печали, — пробормотал он и, обернувшись к пирату, потребовал: — А ну ка давай выкладывай, что это за место такое — твоя Сампетра?
Когда совсем рассвело, все было готово к отплытию. Лог а Лог и его землеройки собрались на берегу, поджидая Мартина, Грат и Хвата, которые отошли в сторонку, уведя за собой пленного пирата. Вслед за ними побежала полевка Фиалка, настырно повторяя:
— Я тоже хочу с вами! Я тоже буду спасать настоятеля Дьюррала!
Мартин заметил, как изменилась Фиалка: стала взрослее, разумнее и намного увереннее в себе. За прошедшую ночь и утро она уже не раз уговаривала его позволить ей отправиться в плавание вместе с ними, но Мартин строго настрого запретил даже думать об этом.
— Извини, Фиалка, это плавание будет слишком опасным для тебя. Мы вернемся вместе с настоятелем, это я тебе обещаю. А ты отправляйся вместе с землеройками домой, в аббатство.
С этими словами Мартин шагнул в воду по направлению к шлюпке. За собой он услышал всплеск и, обернувшись, увидел, что Фиалка ступила в воду следом за ним. В ее глазах стояли слезы.
— Конечно, только потому, что я еще не настоящий воин, вы не хотите брать меня с собой. Но это нечестно! Вы обращаетесь со мной как с каким нибудь малышом.
— Нет, Фиалка, мы вовсе не думаем, что ты несознательный малыш, — возразил ей Мартин. — Мы все прекрасно понимаем, что ты храбрая молодая полевка. Но тебе еще рановато совершать дальние переходы по лесу одной. Дождись Лог а Лога, и он проводит тебя.
Убедившись в том, что в плавание ее все равно не возьмут, Фиалка поняла, что терять ей нечего, и решила проявить характер.
— Прекрасно доберусь сама. Дорогу я знаю, и мне вовсе не требуется целое племя землероек, чтобы вести меня к дому за лапку. Всего хорошего! Желаю удачи!
Резко развернувшись, полевка решительно зашагала прочь в сторону леса. Лог а Лог повернулся к Мартину и сказал:
— Какая суровая девушка и какая самостоятельная! Но все равно, Джессет, Тенно, — обратился он к двум землеройкам, — идите следом за Фиалкой и проследите, чтобы она добралась до Рэдволла целой и невредимой.
А Плогг и Велко почтут за большую честь пойти под парусом вместе с вами.
От компании провожающих отделились две самые крупные землеройки и подошли к берегу. Грат Длинная Стрела с одобрением посмотрела на них, но все же спросила у вождя:
— Лог а Лог, скажи, а ты уверен в том, что сможешь выделить нам без ущерба для твоего племени двоих самых лучших бойцов?
Обняв за плечи обеих землероек, Лог а Лог кивнул выдре и, улыбаясь, сказал:
— Это мои сыновья. Они воюют, плавают под парусом, гребут, а также едят и поют лучше, чем все остальные землеройки. Всю ночь они изводили меня просьбами разрешить им отправиться с вами. Да, на что только не пойдешь, чтобы избежать отцовской железной лапы, которой я навожу дисциплину в рядах своих подчиненных, а уж особенно среди собственных детей!
Велко, уже направившийся было к лодке, вернулся на берег и негромко сказал, обращаясь к отцу:
— Не хотелось бы отправляться в дальнее плавание на корабле, у которого нет названия.
Лог а Лог сложил лапы на брюшке, почесал его и кивнул:
— А ведь ты прав, Велко. Эй, Грат, а знаешь, почему твоей шлюпке так не везло до сих пор? Просто у нее не было названия. Как бы нам назвать твой кораблик? Эй, кто нибудь, тащите краску! Будем писать название. Ну что, есть предложения?
Выдра задумчиво почесала покрытую шрамами голову:
— Название, говоришь? Честно говоря, я об этом особо и не задумывалась.
— «Вольный Зверь»!
Все обернулись на голос Мартина, а он, проведя лапой по борту шлюпки, сказал:
— Мы все — вольные звери, и мы отправляемся в это плавание, чтобы помочь обрести свободу еще одному рожденному свободным зверю, настоятелю аббатства Рэдволл. Так пусть же наше судно носит гордое название «Вольный Зверь»!
Под общие радостные крики Лог а Лог вылил одну кружку пива на нос шлюпки, а другую выпил залпом, как и все остальные участники церемонии нарекания.
Шлюпка с двумя челноками балансирами по бортам вышла в открытое море, неся на себе экипаж, рвущийся освободить аббата Дьюррала, настоятеля Рэдволла. Путешествие началось!

ГЛАВА 30

Присев на краешек южной стены рядом с друзьями, Пижма посмотрела на север и произнесла:
— Ею увидите вы сами, Присев над девичьими волосами.
Ну, и что мы там видим? — спросила она у Ролло.
Старый летописец ответил:
— Лично я вижу южный фасад главного здания, как, впрочем, и ты. Хотя, может быть, кто нибудь видит что то еще?
Пинким и Краклин начали хихикать и шушукаться. Это был верный признак того, что они что то придумали. Сурово посмотрев на них поверх очков, Ролло заметил:
— Ну что ж, я даже рад, что кое кто находит нечто забавное в этой ситуации. Не сомневаюсь, что рано или поздно, как только у вас пройдет припадок хихиканья, вы снизойдете до того, чтобы посвятить нас в ваши догадки.
Искренне пытаясь взять себя в лапы, белочка ответила:
— Ха ха ха! Хи хи хи! А не следует ли нам всем обратиться к следующим строчкам стихотворения?
А мышка продолжала:
— Ой ой ой, хи хи хи, мы тут сидим, как четыре птенца: раскрыли клювики и ждем, пока птичка принесет нам червячка.
Пижма не смогла сдержать улыбки. Ролло же с совершенно серьезным видом развернул пергамент и заявил:
— Именно это я и собирался сделать. Давайте посмотрим.
Груша над елью за домиком, ох! — Вот и ответ получился неплох!
Многозначительно покивав друг другу, Пинким и Кра клин выдали ответ:
— Тут опять первые буквы!
— Груша — Г, над — Н, елью — Е! — За — 3, домиком — Д, ох — О!
— ГНЕЗДО!!!
— И где же нам искать это гнездо? — спросил Ролло. — Их тут много.
— Посмотрите вон на то маленькое окно на чердаке. Видите, под ним, похоже, гнездо.
Ролло хорошенько протер стекла очков.
— Сказать наверняка с такого расстояния невозможно. Единственный способ убедиться — это…
В этот момент, чтобы привлечь внимание летописца, Пижма потянула его за рукав. Когда он обернулся, она указала ему на то место, где только что сидели Пинким и Краклин.
— Они уже побежали туда, уважаемый Ролло. А нам остается только спокойно следовать за ними.
С этими словами ежиха протянула летописцу лапу, чтобы помочь ему встать.
— Было бы интересно узнать, кем на этот раз окажется последний добравшийся до места, — пробурчал Ролло. — Может быть, склизким головастиком? Или охромевшей на все ноги сразу сороконожкой?
Пижма улыбнулась и заметила:
— Лучше вам этого не знать, а то придется сообщить об этом матушке Ауме, чтобы та немедленно отправила их в постель безо всякого ужина.
Окно находилось в чердачной комнате Фермальды. Оно было заложено большим куском прозрачного горного хрусталя. Пододвинув к стене кресло Фермальды и встав на спинку, Пижма смогла дотянуться до окна. Почувствовав, что хрусталь поддается под ее лапами, ежиха обрадовалась и сообщила друзьям:
— Отлично! Стекло даже не вмуровано. О сто рож но! Краклин, придержи! Эй, там, внизу, принимайте!
В небольшом облачке пыли кусок хрусталя лег на сиденье кресла, а Краклин тем временем уже высунулась в оконный проем, чтобы оглядеться.
Пинким нетерпеливо приплясывала у кресла.
— Ну что, нашла там ласточкино гнездо? Его видно? А жемчужину?
Но белочка и ежиха не торопились с ответом. Наконец то они спрыгнули на пол.
— Ой, — выдохнула Краклин, — у меня даже голова закружилась, когда я выглянула из окна. Но гнездо я увидела. Оно висит под узким каменным карнизом и довольно далеко от окна.
Пытаясь сохранить напускное спокойствие, Ролло словно невзначай обратился к белочке с вопросом:
— Да, кстати, а как там эта… жемчужина? Видно ее? Присев на подлокотник кресла, Краклин обвела взглядом ждавших ее ответа друзей и развела лапами:
— Я видела гнездо — обычное гнездо ласточки. Ну, сами знаете, почти круглый шарик с маленькой дырочкой входом. Но, судя по всему, птицы не пользовались им уже несколько сезонов, и сейчас оно наверняка пустое.
Пижма в задумчивости кивнула:
— Ну да, так и сказано в стихотворении:

Эту я
В жилье пустынное кладу,
Что высоко и на виду.

Гнездо — это и есть жилье пустынное. Вот только что мне действительно интересно и непонятно: каким образом такая старая белка, как Фермальда, смогла опустить жемчужину в это гнездо?
Пинким захихикала, но вдруг закрыла рот лапкой, словно застеснявшись чего то. Тем не менее смех продолжал вырываться у нее изо рта. Не выдержав, она, виновато глядя в сторону, сказала:
— Хи хи хи! Спросите господина Ролло, как такие штуки удаются, ха ха, немолодым животным. Наш почтенный летописец уже в достаточной мере немолод, и ему виднее.
К удивлению Пинким, Ролло оценил ее шутку и даже слегка поклонился молоденькой мышке:
— Благодарю тебя, девочка. Очень приятно видеть, как ты проявляешь своего рода уважение ко множеству сезонов, оставшихся у меня за плечами. А если честно, сначала и меня этот вопрос поставил в тупик. Но теперь я полагаю, что уже понял, как Фермальде удалось положить жемчужину в ласточкино гнездо.
Заметив, что все три его собеседницы с нетерпением ждут объяснений, Ролло выдержал эффектную паузу, сел в кресло и сказал всего одно слово:
— Удочка.
Пижма радостно захлопала в ладоши:
— Ну конечно! Сейчас я ее принесу.
Краклин легла на подоконник, высунувшись наружу. Пижма и Пинким держали ее за лапы, чтобы она не упала. Подцепить гнездо оказалось даже легче, чем они предполагали. Большой трехзубый крючок, укрепленный на леске, быстро подхватил покинутый ласточкин дом, и Краклин оставалось только аккуратно втащить его в комнату.
Тем временем Ролло ходил из угла и угол и, жутко довольный своей сообразительностью, бормотал себе под нос:
— Ну конечно, тут и гадать нечего! Фермальда зацепила гнездо, затащила его к себе в комнату, засунула в него жемчужину и подвесила обратно на старое место — вот и все.
Краклин осторожно передала гнездо Пижме, и та опустила его на пол. Давным давно какая то мудрая ласточка сделала этот шарик из травы, листьев и глины, оставив лишь маленькую дырочку для входа. Вполне возможно, что она в течение нескольких сезонов пользовалась этим домиком, чтобы выводить в нем птенцов. Довольно улыбаясь, Ролло посмотрел на три нетерпеливые физиономии и, перевернув гнездо входом вниз, сильно встряхнул его.
— Всё как в стихотворении, — произнес он.

Слеза четвертая моя
Аббатству Рэдволл.
Эту я
В жилье пустынное кладу,
Что высоко и на виду.

Будьте начеку, сейчас отсюда вылетит — нет, не птичка, а наша драгоценная жемчужина. Ну!
Но, ко всеобщему изумлению, из гнезда на пол выкатился только одинокий желудь. В полной тишине Пижма взяла гнездо у Ролло и просунула внутрь лапу. Обшарив гнездо изнутри, она разочарованно, почти со слезами в голосе, сказала:
— Жемчужины здесь нет. Она пропала.
Расстроенные Пинким и Краклин по очереди тщательно обследовали гнездо, но так ничего и не нашли. Понимая, что потерпели поражение, друзья уселись прямо на пол посреди комнаты.
Пижма подняла желудь и внимательно осмотрела его.
— А ведь он пустой, — сообщила она. — Он был вскрыт, а потом снова склеен. Смотрите!
Она разломила желудь по старой трещине, раскрыла его и вынула оттуда сложенный во много раз клочок старой бумаги.
— Это наверняка ключ к поискам пятой жемчужины. Впрочем, у меня нет никакого желания разворачивать и читать его до тех пор, пока мы не найдем четвертую. Вы согласны?
За всех остальных ответил Ролло:
— Конечно, согласны. Жемчужины надо искать в том порядке, в котором их прятала Фермальда, иначе все пойдет неправильно и мы вообще ничего не найдем. А теперь, друзья мои, я предлагаю спуститься вниз и поискать там, возможно, жемчужина выпала и лежит на земле под гнездом.
За одним из столов в Большом Зале сидели Сноп и Командор, а также матушка Аума. Сквозь раскрытые окна в зал прорывались лучи яркого послеобеденного солнца. Сова и выдра изо всех сил налегали на произведения рэдволльских кулинаров. В отличие от них, барсучиха почти не притронулась к обеду. Мрачно вертя в руках кружку со сливовой наливкой, Аума посмотрела на Командора и спросила:
— Ну что, никаких новостей от Мартина и Хвата?
Командор неохотно оторвался от большой миски с летним салатом и, отхлебнув октябрьского эля и обтерев пену с усов, ответил:
— Увы, пока нет. Но я рассчитываю, что отправленный мною вниз по реке выдриный патруль вернется завтра на рассвете и что нибудь нам расскажет. Как знать, может быть, они придут вместе с Мартином и Хватом, а если очень повезет, то и с настоятелем и Фиалкой.
Аума шмыгнула носом, украдкой вытерла слезу и вздохнула:
— Бедный Дьюррал, бедненькая Фиалка. Как же я надеюсь, что их уже освободили из чешучайтых лап этих вонючих ящериц.
Сноп тем временем с яростью опытного бойца занялся уничтожением огромного куска грибного пирога. Между делом он заметил:
— По моему, нет смысла трепать себе нервы из за того, что ты все равно не можешь изменить. Как говорила моя старая матушка, через десять сезонов ты вспомнишь о том, из за чего волновался, и будешь изрядно удивлен тем, из за какой ерунды ты так расстраивался. Впрочем, если слишком много нервничать, того и гляди, не протянешь и этих десяти сезонов. Но, увы, не всем дано внять голосу разума.
Не успели четверо друзей подсесть к столу, как совенок пристал к ним с расспросами:
— Ну и что мы такие печальные? Почему у нас усики повисли да иголочки поникли?
Пижма подробно пересказала собеседникам историю с ласточкиным гнездом. Сноп внимательно слушал, тем не менее успевая незаметно таскать печенье с тарелки, стоявшей перед Аумой.
— Ну ну. Значит, вы говорите, жемчужины в гнезде не оказалось, так? И как вы думаете, куда она могла деться? Вам не приходило в голову, что она просто могла выпасть из гнезда? Вы внизу то посмотрели?
Прожевав кусок яблочного пирога, Ролло вздохнул и сказал:
— Еще бы. Мы обшарили всю площадку под стеной, прочесав ее сначала граблями, а потом собственными расческами. И смею тебя заверить, мудрая птица, что ничего, даже отдаленно напоминающего жемчужину, там и близко не было.
Привычно склевав крошки с перьев на груди, Сноп спросил:
— И как ты думаешь, куда она могла подеваться? Ролло даже отложил пирог и сокрушенно развел лапами:
— А я откуда знаю?
Совенок поморгал своими огромными глазами и сказал:
— Ну посуди сам: если жемчужина не падала из гнезда, тогда, ясное дело, ее утащил какой нибудь зверь или какая нибудь птица. Ну сам подумай: куда еще ей было деться?
И без того недовольный поучающим тоном совы, летописец, похоже, разозлился всерьез.
— Да что ты говоришь? — передразнивая Снопа, воскликнул он. — Неужели кто то утащил ее? Интересно, кто бы это мог быть? Кто мог забраться по стене под самую крышу или дотянуться до гнезда с подоконника и при этом не только похитить жемчужину, но и вернуть гнездо на старое место? Может быть, наш юный мудрец поможет нам ответить и на этот вопрос?
С сожалением поглядев на оставшуюся на столе еду, Сноп спрыгнул с табуретки на пол и примирительным тоном обратился к летописцу:
— Да ладно тебе, чего сердиться то. Показывай это злосчастное гнездо. Чует мое сердце, что я смогу помочь вам разрешить эту загадку.
Друзья проводили Снопа на чердак и показали ему гнездо. Тот внимательно осмотрел глиняно травяной шарик со всех сторон, аккуратно царапнул его одним когтем и уточнил:
— Вам оно досталось именно в таком виде?
— Именно в таком, — поспешила ответить Пижма.
— А внимательно ли вы его рассматривали? — спросил Сноп, переводя взгляд с одного из друзей на другого.
У Пинким лопнуло терпение.
— Вот ведь глупая птица! Ну конечно же, мы рассматривали гнездо со всех сторон.
Очень осторожно Сноп вытащил клювом из гущи травы у входа в гнездо маленькое серо черное перышко.
— Похоже, вы и с открытыми глазами мало что замечаете, — отметил Сноп. — Как говорила моя старая матушка, не видите дальше собственного клюва.
Пижма заинтригованно покрутила перышко в лапах.
— Сноп, а что это такое? — спросила она.
В ответ совенок плюхнулся в кресло и закатил глаза.
— Что, ты и вправду не знаешь? — будто не веря своим ушам, переспросил он. — Это же не что иное, как перышко с шеи серой галки, самой большой воришки из всех крылатых созданий. Как говорила моя старая матушка, если хорошенько не присматривать за собственными глазами, галки и их у тебя украдут.
Ролло устало опустился в кресло, заставив Снопа потесниться.
— Ты хочешь сказать, что четвертую жемчужину украли галки? Что же, нам теперь искать их по всей Стране Цветущих Мхов?
Встав с кресла, в котором ему все равно было тесно, Сноп направился к лестнице, явно намереваясь вернуться к прерванному обеду. Обернувшись, он небрежно бросил через плечо:
— Все не так страшно, ребята. Завтра после завтрака мы займемся этим делом.
В распахнувшихся дверях Большого Зала показалась голова Вальджера — хранителя ворот.
— К нам гости, — объявил он.
Тотчас же в зал ввалилась шумная компания из десятка выдр и едва ли не всего личного состава племени Гуосим. Командор радостно бросился им навстречу.
— Здорово, Длинная Лапа, — обратился он к главной из вошедших выдр. — Вы как раз вовремя, обед еще не закончился. Кого я вижу! Сам Лог а Лог! Ну привет, землероище! Как поживаешь?
Когда обмен приветствиями закончился, гости с радостью согласились утолить жажду октябрьским элем.
Длинная Лапа была на редкость рослой выдрой, почти на голову выше Командора, своего отца. Лихо выхлебав кружку эля, она дружески хлопнула Командора лапой по спине, отчего тот чуть не слетел с табуретки. Поморщившись от боли, он тем не менее одобрительно подмигнул дочери:
— Ладно тебе! Вместо того чтобы дубасить родного отца почем зря, лучше садись ка за стол и докладывай, что вам удалось узнать.
Длинная Лапа налила себе еще кружку эля и начала свой рассказ:
— Как и было приказано, мы двинулись на запад, вниз по реке. Где то на полпути мы встретили гонца от Лог а Лога, который сообщил нам, что наши друзья из Рэдволла попали в серьезную заваруху. Мы поспешили им на помощь, но было уже поздно. Остальное Лог а Лог сам вам расскажет. Нам повезло его встретить на берегу моря.
Вождь землероек подробно рассказал о том, как Ласку Фрилдору и Ромске удалось уплыть с настоятелем на борту, и о том, что Мартин предпринял погоню на небольшой, наскоро переделанной шлюпке. Рассказал он и о том, как Грат Длинная Стрела спасла Фиалку в открытом море, а затем, оглядевшись, поинтересовался:
— А что, разве вы еще ничего не знаете? Почему же мышка вам ничего не рассказала? Она ведь должна была вернуться домой еще вчера.
Это известие поразило Ауму.
— Как вернуться? Нет, она не приходила. Но неужели Мартин отпустил ее одну в такой длинный путь?
Лог а Лог покачал головой:
— Конечно же нет. Ей дали двух сопровождающих из моих землероек. Эй, Джессет, Тинно, что скажете?
Джессет и Тинно подошли к столу.
— Мы довели ее прямо до ворот. Она поблагодарила нас за компанию, но настояла на том, что вернуться домой должна одна. Ей, видите ли, будет стыдно за то, что ее привели за лапку как маленькую.
Услышав это, Длинная Лапа опрокинула себе в пасть вторую кружку эля и выскочила из за стола.
— Соберите мне и моим выдрам чего нибудь перекусить, — попросила она, — и мы немедленно выходим на поиски.
Когда выдры отправились на задание, Лог а Лог попробовал успокоить барсучиху. Ласково погладив ее по лапе, он сказал:
— Не. надо так убиваться. Я уверен, выдры найдут Фиалку, а Мартин и его ребята не вернутся до тех пор, пока не отыщут настоятеля Дьюррала. И я скажу, что не родился еще тот зверь, который заставит Мартина свернуть с пути.
— В этом ты, несомненно, прав, — сказал Ролло. — Но жемчужины все равно надо искать. Если мы найдем их, то этот выкуп, возможно, избавит нас от лишнего кровопролития.
Через мгновение в обеденный зал, размахивая ложкой для лекарств, ворвалась рассерженная сестра Цецилия.
— Эй, звери добрые, — обратилась она ко всем присутствующим, — никто не видел этих троих малышей? Ни в спальне, ни в лазарете их нет. Я уже обыскала все аббатство…
Пижма позволила себе перебить сестру Цецилию:
— Вы имеете в виду Арвина, Копушу и Гурбал?
— А кого же еще? — размахивая ложкой, ответила та. — Этот Арвин у меня посинеет от крапивной похлебки! Я его отмою до такой степени, что у него уши будут просвечивать! Я его… Я ему…
Аума спокойно, но строго прервала этот список наказаний:
— Когда мы их найдем, там и разберемся с несмышлеными малышами, да так, чтобы впредь неповадно было.
В это же самое время трое малышей бодро маршировали в глубь ближайшего к аббатству леса. Вальджер, впуская гостей, по оплошности ненадолго оставил незапертыми ворота. Хитрые, наблюдательные малыши не замедлили воспользоваться этим шансом. Вооружившись палками и захватив одеяло, они отправились в дальний поход. Кроме того, про запас они стащили на кухне большой фруктовый пирог, мешок со сладкими орехами и флягу с клубничным морсом.
Донельзя довольный собой и тем, как развивается операция, Арвин во весь рот улыбался своим спутницам:
— Ох и перемажемся мы на этот раз — это я вам обещаю! А еще найдем этих выщериц и поубиваем их нашими большими палками. То то же все обрадуются, когда увидят нас!
В лесу уже сгущались сумерки, и вскоре вечерняя мгла совсем скрыла из виду три маленькие фигурки, бодро удалявшиеся в глубь леса.

ГЛАВА 31

Стоявшее почти в зените тропическое солнце опаляло жаркими лучами укромную бухточку на северо западном побережье острова Сампетра. В это утро прибой выбросил на берег несколько досок с затонувшего пиратского корабля «Кровавый Киль». Самой большой из уцелевших деталей был абсолютно новый корабельный руль. Привязавшись к огромному бревну и доскам какой то веревкой, до берега добрались двое пиратов: лис Расконса и его рулевой — морская крыса по имени Гух.
Они жадно лакали стекавшую тоненькими струйками по мшистому склону воду. Протерев мокрым мхом глаза, Расконса обернулся и посмотрел на сверкавшее под полуденным солнцем море. В хриплом голосе лиса слышались ноты обиды, злости, но заглушала всё жажда мести.
— Такой корабль погубить! Такой экипаж! — хрипел лис. — Ведь только мы вдвоем смогли добраться до берега! Только двое из всей команды!
Гух тем временем попытался пожевать мох, проверяя, насколько тот может заменить еду. Сплюнув зеленую невкусную кашицу, он сказал:
— Да, капитан, все ребята погибли. И ладно бы, если б в бою или в сильный шторм, а то ведь отправились на корм рыбам только из за подлости и предательства Безумного Глаза.
Расконса расстегнул перевязь с кинжалами и разложил ее на траве. Выбрав свой любимый клинок, он стал привычными движениями, почти машинально точить его о камень.
— Помяни мои слова, Гух, — сказал лис, — самую большую ошибку в своей жизни Ублаз допустил, оставив меня в живых. Впрочем, пока он об этом не знает, как не знает и того, что близок его смертный час.
В обязанности Сагитар как командира крысиной стражи входили два ежедневных доклада императору: утром и вечером. Войдя в очередной раз в тронный зал, она сразу же поняла, что Ублаз был не в духе. Он сидел на троне, глядя в пол перед собой, где лежала, распластав крылья, мертвая чайка Грал. Большая сильная птица погибла от истощения, стремясь принести своему повелителю последние новости.
Величественно тронув ногой тело скончавшейся чайки, Ублаз сказал:
— Увы, такова воля судьбы. Из всех посланных мною чаек Грал единственный сумел вернуться ко мне во дворец. И вот посмотри на него: бесполезная груда перьев и птичьего мяса.
В зале повисла пауза. Сагитар поняла, что императору следует задать вопрос:
— Какие же вести о пропавших жемчужинах принесла вам эта верная птица — дурные или хорошие?
Ублаз встал, посмотрел на мертвую чайку и взглянул через широкий оконный проем на расстилавшийся перед ним океан.
— Ласк Фрилдор и Ромска плывут обратно в Сампетру. Жемчужин они не нашли, а вместо этого везут на корабле заложника — настоятеля аббатства Рэдволл. Выкупом за него должны стать «Слезы Всех Океанов». Что ты на это скажешь?
Сагитар подумала и затем осторожно ответила:
— Ну что ж, по крайней мере, у вас есть теперь чем торговаться…
Ублаз обернулся и вихрем подскочил к командиру своей стражи:
— Что ты сказала? Торговаться? Я, император Ублаз, Повелитель морей и океанов, не торгуюсь, я беру то, что мне нужно! Дважды мои подданные подвели меня. Дважды они не исполнили моего приказа. Если бы я сразу отправился за жемчужинами сам, они сейчас уже украшали бы мою новую корону. Нет, хватит! Никакой больше торговли, никаких игр, никакой дипломатии. Как только корабль бросит якорь в нашей гавани, мы тотчас же отправимся к берегам Страны Цветущих Мхов. Мы — это я и весь мой флот, все мои подданные до единого. На острове не останется ни одной живой души, чтобы никому не взбрело в голову плести заговоры за моей спиной. Я сотру это аббатство с лица земли и достану жемчужины из под обломков. Руины Рэдволла погребут под собой его обитателей и на долгие века останутся напоминанием о том, что бывает с теми, кто посмеет ослушаться меня — Великого Императора Ублаза.
Ромска втолкнула аббата Дьюррала в свою каюту. Одним умелым движением ножа она разрезала спутывавшую его веревку, а затем, посадив настоятеля на скамейку, налила ему кружку грога и протянула несколько морских сухарей.
Прокашлявшись после первого глотка обжигающе крепкого напитка, настоятель, щурясь из за отсутствия очков, с любопытством посмотрел на Ромску:
— Почему ты помогаешь мне, дитя мое? Хорьчиха на всякий случай засунула нож себе за пояс и, как обычно, огрызнулась:
— Сколько можно тебе говорить? Я тебе не дитя — ни по возрасту, ни по родству. Просто мне выгодно сохранить тебе жизнь. Вот вот начнется полоса штормов и холода. Там, на палубе, ты и дня не продержишься. Так что сиди здесь тихо и запри дверь изнутри. Понял?
Настоятель Дьюррал ласково улыбнулся свирепой ка питанше:
— Ромска, в душе ты очень добрый зверь. Как жаль, что ты выбрала жизнь пирата.
Ромска замерла, одной ногой уже шагнув на палубу. Затем, развернувшись, она процедила сквозь зубы:
— Не твое дело, как и почему я стала тем, кем стала. Слишком много чести рассказывать тебе. А теперь выслушай меня еще раз внимательно, не перебивай и заруби себе на носу: запрись в каюте и не открывай дверь никому, кроме меня. Никогда не доверяла этому Ласку Фрилдору, а сейчас тем более. У него в глазах появился какой то безумный блеск. Так что сиди здесь и не высовывайся, понял? Хлопнув дверью, Ромска вышла на палубу. Пройдясь вдоль борта, она внимательно осмотрела горизонт. Неожиданно ее взгляд за что то зацепился. Она даже вскарабкалась на нижнюю рею мачты, но туман, все плотнее окутывавший корабль, не позволил ей разглядеть показавшуюся было на горизонте черную точку. Спустившись на палубу, Ромска оказалась нос к носу с поджидавшим ее Ласком Фрилдором. Ему было явно не по себе от холода, но не настолько, чтобы силы совсем оставили его.
В глазах ящерицы действительно пылал какой то безумный огонь.
— Куда ты с спрятала нас стоятеля? — прошипел генерал.
Выхватив палаш, Ромска резкими выпадами заставила Ласка Фрилдора отступить и упереться спиной в кормовой леер. Клинок уперся ему в грудь.
— Забудь про настоятеля, — требовательно заявила Ромска. — За него отвечаю я. Держись от него, да и от меня подальше. Иначе, клянусь, я зарублю тебя вот этим самым клинком.
Испуганный, но не потерявший самообладания Ласк Фрилдор обвиняюще зашипел:
— Еды мало, погода вс се х холоднее. Ты опять з за блудилас сь.
Ромска с презрением посмотрела ему в глаза:
— Еды не хватает как твоим надзирателям, так и моему экипажу. Становится холодней? Да, но так всегда бывает в этих широтах. А что касается моих способностей к навигации, милости прошу самому вести корабль. И не суйся ко мне. А то пожалеешь, да будет поздно.
Велко спрыгнул с мачты на палубу, и шлюпка с двумя балансирами по бортам вздрогнула.
— Ну что? — нетерпеливо спросила его Грат. — Видел? Это корабль? Тот самый, пиратский?
Велко поспешил завернуться в плащ.
— Честно говоря, не уверен. Вроде бы мелькнул парус и сразу пропал. Там впереди густой туман, и я полагаю, что тот корабль нырнул в самую гущу.
На корме шлюпки Хват колдовал над маленьким костерком, горевшим в металлическом поддоне, заполненном песком. Надо признать, что заяц довольно быстро освоился на корабле, приобрел повадки заправского морского волка, причем особенно хорошо ему удавалась роль судового кока.
— Эй, ребята! — позвал он. — Обед почти готов. Собирайтесь, пока не остыл. Кстати, Плогг, слазай ка в правый челнок и притащи оттуда несколько яблок. Думаю, по штуке на брата в качестве закуски мы вполне можем себе позволить.
Плогг стал искать мешок с яблоками и вдруг неожиданно издал тревожный свист. Выхватив меч, Мартин мгновенно перебрался на челнок и обнаружил, что Плогг крепко схватил и держит на вытянутых лапах Фиалку, которая что было сил верещала и пиналась. Мартин перехватил полевку за ухо и затащил на палубу шлюпки.
— Разрази меня горностай! — выругался он. — Ну и что мы здесь делаем? Я же велел тебе отправляться обратно в аббатство. Ты же могла утонуть, пораниться или… или… А как тебе удалось пробраться на корабль и что случилось с Джессетом и Тинно?
Вывернувшись из железной хватки воина, полевка спряталась за спиной зайца. Оттуда, словно из надежного убежища, она гневно закричала:
— Я их обманула и вас обманула. Пока вы пили пиво в честь присвоения имени шлюпке. Что вы теперь со мной сделаете? Выбросите за борт? Или назад повернете?
Грат Длинная Стрела повернулась и подмигнула полевке:
— Да, Фиалка, ты, конечно, та еще штучка, но на этот раз твоя взяла. Девать тебя нам некуда, поплывешь с нами.
Мартин же, сокрушенно покачав головой, снова обратился к дерзкой мышке:
— Ты только представь себе, сколько волнений ты доставила всем в аббатстве. Они скорей всего думают, что ты по прежнему находишься в плену вместе с настоятелем Дьюрралом.
Похоже, эта мысль раньше не приходила Фиалке в голову. Поняв, что наделала, она вдруг в голос разревелась. Не в силах видеть слез кого бы там ни было, Мартин подошел к Фиалке и погладил ее по голове:
— Ну ладно, не плачь. Я понимаю, ты хотела помочь нам. Ну что ж, добро пожаловать на борт, член экипажа фиалка. Сдается мне, камбуз по тебе уже плачет.
Все сели обедать, а Мартин тем временем передал миску с едой пленному пирату, спросив его еще раз:
— Скажи, тот парус, который Велко заметил с мачты, принадлежит «Морскому Змею»? Мы на правильном курсе?
Нож в Ребро с благодарным поклоном принял миску и сказал:
— Что касается курса, то скорее всего да. Но предупреждаю: скоро мы войдем в опасную полосу туманов, холода и штормов. Если мы сумеем прорваться, тогда, вероятно, снова увидим мой бывший корабль, идущий курсом прямо на запад.
Не успел Нож в Ребро приняться за еду, как Мартин снова перехватил его лапу и, глядя в глаза, сурово сказал:
— Только не пытайся меня обмануть, иначе тотчас же умрешь. Если хочешь остаться в живых, говори только правду.
Пират спокойно пожал плечами и задумчиво произнес:
— А мне все равно помирать. Чуть раньше, чуть позже — какая разница? Если не ты меня убьешь, так это сделают Ласк Фрилдор или сам император Безумный Глаз — хотя бы за то, что я попал к вам в плен.

ГЛАВА 32

Ближе к вечеру стало заметно холодать, и весь экипаж, кроме сменявшихся по очереди вахтенных, сбился в тесный кружок у маленького корабельного костерка. Над кормой из старого паруса соорудили палатку. Она хоть немного удерживала тепло и позволяла сносно чувствовать себя в такую холодную погоду.
Через положенное время на вахту заступила Грат, затем наступила очередь Мартина.
Коротая время в раздумьях и потягивая горячий ячменный настой из кружки, Мартин внимательно смотрел вперед по курсу судна, и перед его глазами в тумане вырисовывались самые разные силуэты. Он видел то драконов, то огромных рыб, то пиратские галионы. В какой то момент ему даже показалось, что он увидел родное аббатство. Мартин прекрасно понимал, что все это лишь игра воображения. Тем не менее предчувствие беды с каждой минутой становилось все сильнее. Неожиданно выступила из тумана очередная гигантская бесформенная тень, но не растворилась, а, напротив, еще больше разрослась, нависла над шлюпкой гигантской горой, и тут… Страшный треск прорезал ночь, лодка вздрогнула, раздался сильный удар по ее корпусу, и в ту же секунду Мартин во весь голос прокричал:
— Подъем! Тревога!
В пробоину в борту лодки ниже ватерлинии хлынула ледяная вода, тотчас же погасившая жалобно зашипевший костерок. Грат схватила Фиалку и бросилась к носу корабля. Передав полевку зайцу, выдра вместе с двумя землеройками попыталась пробраться к правому челноку балансиру, по которому и пришелся основной удар. С той же стороны послышался короткий отчаянный вскрик, и затем все стихло. Бросив беглый взгляд с одного из ивовых бревен на остатки челнока, выдра мгновенно скомандовала:
— Всем за борт! Если лодка начнет тонуть, она утащит нас всех за собой. Да прыгайте, не бойтесь! Замерзнуть замерзнем, но утонуть не утонем.
Экипаж не раздумывая покинул лодку, и все с удивлением обнаружили, что не окунулись в ледяную воду, а остались стоять в ней кто по колено, а кто и вовсе по щиколотку. Под тонким слоем воды оказалась гладкая поверхность твердого льда. Переведя дух, Грат смогла объяснить происшедшее:
— На северном побережье, где я жила раньше, нам про эти, как их… айсберги рассказывали тюлени и морские выдры. Этой штуковине ничего не стоило бы раздавить хлипкую шлюпку. Вот почему я и скомандовала выпрыгнуть за борт. Похоже, морскую крысу затерло льдом в считанные секунды.
Представив себе участь пирата, Фиалка вздрогнула:
— Быть раздавленным ледяной горой — какая ужасная смерть!
Грат положила лук и стрелы на ледяной пригорок и мрачно кивнула:
— Да ты особо не жалей его. По крайней мере, он умер мгновенно, без лишних мучений. Совсем не так погибали ни в чем не повинные животные, которых он убивал без какой либо причины. Меня теперь больше волнует другой вопрос: что будем делать, Мартин?
Мартин, который, прыгая за борт, также прихватил с собой оружие, перекинул перевязь через плечо и сказал:
— Надо сходить вокруг, осмотреться, вдруг что удастся спасти после кораблекрушения. Плогг, Велко, вы останетесь тут вместе с Фиалкой и до рассвета никуда не ходите. Грат и Хват пойдут со мной.
Хват примерился к тому, чтобы одним прыжком, не замочив лап, оказаться на соседнем ледяном холмике. Но глазомер и скользкая поверхность точки опоры сыграли с ним злую шутку, и, не долетев до цели, он со всего маху плюхнулся хвостом в воду. Отряхнувшись, он возмущенно заметил:
— По моему, на сегодня это уже лишнее. Лодки нет, еды нет, греться нечем, так надо же было еще и тыл подмочить.
Действуя хвостом как рулем, выдра быстро скользнула в ледяную расщелину. Вскоре снизу донесся ее повеселевший голос:
— Эй, там, наверху! По крайней мере один из челноков с припасами цел. А ну ка помогите мне!
Долбленка действительно покачивалась на волнах неподалеку от ледяного берега. К счастью, лезть ей в холодную воду не потребовалось. Хват, действуя мечом Мартана как гарпуном, зацепил им лодочку за самый краешек борта и аккуратно аккуратно подтянул ее поближе. Грат крепко cхватила долбленку за корму и одним сильным движением подтянула ее к берегу. Втащить челнок на скользкий лед не составило для компании большого труда.
Из куска парусины, натянув его от борта челнока до вбитого в лед весла, друзья сделали навес. Затем за дело взялся Хват. Он распорядился собрать по возможности все плававшие по соседству и валявшиеся на льду деревяшки — обломки кораблекрушения и, выбрав самые сухие части, сложил их для костра. Затем, достав из мешочка, висевшего у него на поясе, огниво и сухой мох, он высек искру, воспользовавшись для этого мечом Мартина, и вскоре у открытой стороны палатки уже весело плясал огонек. Аромат дымка заставил зайца вспомнить о том, что он уже некоторое время ничего не ел.
— А теперь, — распорядился он, — предлагаю каждому проявить свои походно кулинарные способности После пережитых волнений наскоро приготовленная снедь промокшим и промерзшим друзьям показалась настоящим пиром.
Вылизав свою миску, Велко похлопал себя по животу и с серьезным видом произнес:
— Налегай налегай, ребята! Лучшее средство для поднятия настроения и духа — это горячая еда.
— Ну да, налегай налегай, — с весьма мрачным видом передразнил его Плогг. — Тем более что осталось то всего ничего. Больше половины наших запасов пошли на дно вместе с пленным пиратом и вторым челноком. Так что, чем нам придется питаться в самое ближайшее время, ума не приложу.
Гладя на него, Мартин вдруг расхохотался.
— Да а, видел бы тебя сейчас отец! — сказал он сквозь смех. — В общем, так. Как командир всего нашего отряда, я приказываю: если Плогг сейчас же не улыбнется и не затянет веселую песню, нужно сбросить его в воду и не выпускать до тех пор, пока он не превратится в сосульку. То то смеху всем будет!
От этого веселья не осталось бы и следа, знай друзья о том, что в этот самый миг десятки и десятки зорких темных глаз наблюдают за ними, а десятки темных бесформенных теней внушительных размеров молча направляются к ледяному мысу, на котором так уютно устроилась эта беззаботная компания.

ГЛАВА 33

В Страну Цветущих Мхов пришло новое летнее утро, ясное и безоблачное. Предрассветная роса еще искрилась на листьях и траве, придавая всей зелени особенно яркие и сочные оттенки. Из леса, окружавшего аббатство, доносились звонкие птичьи трели. Наступающий летний день обещал быть долгим и жарким.
За завтраком ежиха Тизель села между Аумой и Пижмой. Беспокойно посмотрев на обеих соседок, она завела разговор на волновавшую всех тему:
— Не вижу никакого смысла в том, чтобы вот так изводить себя. Аума, я тебе уже говорила: эти трое проголодаются и явятся как миленькие. Найдется и пропавшая Фиалка, в этом я тебя тоже могу уверить. Нет, по моему, пора брать руководство этой кампанией в свои лапы. Аббатство мы сегодня обыщем от крыши до самого дальнего уголка подвалов, включая огороды, дворы и лужайки. Малышей найдем. Пижма, ты берешь своих подруг, летописца Ролло и любого, кто вам еще понадобится, и продолжаешь искать жемчужины. А поисками пропавших малышей займутся брат Дормал, Командор и сестра Цецилия. Они организуют всех незанятых обитателей аббатства на большую ловчую охоту за малышами.
Барсучиха, отодвинув тарелку с недоеденным завтраком, вздохнула и благодарно погладила ежиху Тизель по лапе.
— Ты права, — сказала матушка Аума, — так будет лучше.
Пинким, Краклин и Ролло к этому времени уже вовсю пытались оттащить ненасытного Снопа от стола. Совенок сопротивлялся и изо всех сил старался успеть заглотить возможно большее количество булочек с черничным вареньем, на ходу запивая их мятным чаем. Отмахиваясь от наседавших друзей крыльями, в перерывах между глотками он ворчал:
— Кыш от меня, настырные! А то у меня от волнения будет несварение желудка, и я не смогу мудро думать.
Пижма решительно отодвинула от него тарелку с булочками, завернула оставшиеся в салфетку и сунула сверток под крыло Снопу.
— Вот, держи, клюв ненасытный. Будешь жевать по дороге. Интересно, кто нибудь когда нибудь слышал о совах, думающих желудком?
Все еще отказываясь верить в то, что булочки так легко достались ему, Сноп поспешил на чердак.
Добравшись до жилища Фермальды, он вытащил откуда то осколок стекла, сунул его в пустое ласточкино гнездо и распорядился:
— Эй, Краклин! Ну ты, молодая непоседа! Привязывай гнездо к удочке и вешай его на место. Да да, именно.туда, где оно висело.
Пока белочка выполняла распоряжение Снопа, Ролло уяснил для себя суть совиного плана.
— Понятно понятно. Теперь нужно дождаться, пока галка снова прилетит к гнезду, чтобы утащить стекляшку, и проследить за тем, куда она ее унесет. Хорошая мысль!
Сноп поудобнее устроился в кресле и развернул сверток с булочками.
— А то! — ухнул он. — Я, между прочим, не просто мешок перьев с крыльями. Нас, сов, не зря называют мудрыми птицами. А теперь, Пижма, Пинким, Краклин, становись и слушай мою команду! Сейчас вы идете и залезаете на южную стену аббатства. Оттуда гнездо будет видно как на ладони. Когда появится галка, будьте готовы к тому, что вам придется хорошенько поразмять лапы, чтобы проследить за тем, куда она полетит. Сами понимаете — не хотелось бы потерять след этой птички. Все ясно? Ну, тогда вперед. А мы с Ролло будем следить за гнездом отсюда, с чердака.
Тем же утром, чуть позже, брат Хиггли Стамп, проходя мимо стены с мешком орехов за спиной, поднял голову и увидел трех подружек, напряженно глядевших куда то вверх.
— Привет! — поздоровался он. — А вы что, не ищете пропавших малышей?
Не отрывая взгляда от гнезда, Пинким покачала головой:
— Добрый день, уважаемый Хиггли. Нет, в тех поисках мы не участвуем. У нас свое дело.
Еж поставил тяжелый мешок на землю.
— Ну да, дело, конечно! А не могли бы вы мне сказать, какое именно у вас дело? По моему, вы просто смотрите на крышу аббатства, словно желая проследить, растет оно или нет.
Пижма поспешила уточнить:
— Мы следим во он за тем ласточкиным гнездом. Брат Хиггли понимающе кивнул:
— Не могли бы вы заодно почистить с полмешка вот этих орехов?
Лишь на миг оторвав взгляд от гнезда, Краклин посмотрела на мешок и уточнила:
— А это обязательно?
Еж кивнул и добродушно улыбнулся белочке:
— Ну, если вы рассчитываете на ореховый флан и крем на полдник, то эта работа совершенно необходима. Сама понимаешь, орехи ведь без посторонней помощи из скорлупы не повылезают.
Пододвинув мешок поудобнее, три подружки, не отрывая взгляда от гнезда, стали вслепую чистить орехи.
Довольно высоко взобравшееся по небосводу солнце припекало троих малышей, устало пробиравшихся сквозь чащу леса. Разумеется, большую часть ночи они провели без сна, завернувшись в одеяло и подпитывая свое мужество прихваченными из дому вкусными припасами. Еда кончилась за пару часов до рассвета. Дожевав последние крошки, малыши немного вздремнули, но этого, понятно, было мало. Теперь они брели по лесу, изрядно устав, пав духом и не желая верить в то, что, по всей видимости, они заблудились. Из всех троих только бельчонку доводилось раньше бывать в лесу, и теперь он с деловитым видом вел двух кротишек за собой.
Сам того не зная, Арвин увел подруг сначала на север от аббатства, а потом сделал крюк, и теперь они оказались недалеко от основной тропы, ведущей к Рэдволлу.
Там и сморил сон уставших малышей. Они лежали, прижавшись друг к другу, и время от времени их носики и лапки тихонько вздрагивали — им снились их детские сны.

ГЛАВА 34

Сноп вложил стеклышко в гнездо так, чтобы его было видно снаружи. Солнечные лучи, попадавшие внутрь гнезда, заставляли осколок переливаться всеми цветами радуги. Галка Скруво вскоре заприметила новый сверкающий предмет. Вволю наевшись гусениц и муравьев на старом бревне на одной из дальних полян в лесу, галка облетала окрестности в поисках чего нибудь блестящего. Сделав на всякий случай несколько кругов над аббатством и поняв, что в этом месте ей никакая опасность не угрожает, галка спикировала к гнезду и с размаху резко клюнула стеклышко, словно оно было живым и могло убежать. Осколок и вправду отлетел к дальней стенке ласточкиного гнезда, и галке, зависнувшей в воздухе, пришлось немало потрудиться, чтобы извлечь его оттуда. Вскоре птичьи усилия были вознаграждены, и, зажав в клюве стекло, Скруво радостно полетела на юго восток от аббатства, в глубину Страны Цветущих Мхов.
Скруво, конечно, видела трех обитательниц аббатства. Но, понимая, что белочка, мышка и ежиха не представляют для нее ни малейшей опасности, она решила не обращать на них никакого внимания.
Сноп и Ролло, спустившись с чердака, увидели, как их подружки выскочили за территорию аббатства через обычно закрытую маленькую калитку в южной стене. Совенок с обидой подвигал больным крылом.
— Нет нет, я, конечно, ничего против ходьбы не имею, но это именно тот случай, когда я был бы не против полетать.
Ролло, прищурившись, смотрел в синее небо.
— Боюсь я, что они потеряют галку из виду. Все таки с земли нелегко преследовать птицу, свободно летящую над лесом.
Старый летописец оказался прав. Добежав до леса, Пижма и Пинким сообразили, что из под веток они ничего не увидят. Оставалось надеяться на ловкость и проворство белочки Краклин. Та мгновенно вскарабкалась на самую высокую сосну, взобравшись так далеко, что подруги не могли увидеть ее с земли. Вскоре сверху, почти с самого неба, донесся ее взволнованный голос:
— Она спускается, спускается! Там, на юге, она кружит на одном месте и потихоньку спускается пониже к земле.
Пижма радостно захлопала в ладоши:
— Ну конечно, можно было сразу догадаться! Она полетела к старой церкви Святого Ниниана! За мной!
Уже собравшихся бежать дальше подружек окликнул издалека Ролло:
— Ну что, видели, куда она полетела?
Пижма крикнула в ответ:
— Кажется, к старой церкви!
Черва секунду лишь маленькое облачко пыли над тропинкой свидетельствовало о том, что здесь только что пробежали три небольшие, но очень проворные зверюшки. Ролло и Сноп последовали за ними чуть более спокойным шагом.
По пути летописец рассказал сове о том, что собой представляет эта старая церковь.
— Вообще то толком никто не знает, кем и когда была построена церковь в честь Святого Ниниана. Время от времени кто нибудь пытается в ней жить, но из за сырости эти развалины стали совершенно непригодны для жилья, а вот для нескольких десятков галочьих гнезд место это, по видимому, вполне подходит.
Взволнованно ухнув, Сноп пошел гораздо быстрее, чем раньше, оставив летописца позади. Повернувшись, он объяснил свое поведение:
— Пойду ка я поскорее. Дело в том, что поодиночке галки — вороватые, но трусливые и безобидные птицы. А вот когда их целая стая, они могут быть очень и очень опасны, особенно если их потревожить рядом с гнездом. С ними надо держать ухо востро.
Длинное копье с силой вонзилось в землю буквально в шаге от спавших малышей. Арвин проснулся от того, что какая то огромная мрачная тень подняла его в воздухе на могучих лапах.
— Ой ой ой ой ой! — завопил бельчонок. — Это они! Щеритцы! На помощь!
Еще не успевшие проснуться Копуша и Гурбал точно так же были подняты в воздух.
— Не тррогайте нас! Мы же прросто малыши! Мы ничего плохого не сделали!
— Эти пр ротивные щерритцы съедят нас прросто так!
Не в силах сдержать смех, дочь Командора — выдра Длинная Лапа — позволила себе даже легонько встряхнуть Арвина.
— А ну ка молчать, маленькие хулиганы! Будете вести себя смирно — мы вас не съедим. А ты, бельчонок, перестань дергаться, а не то я тебя отпущу, и ты упадешь головой вниз.
Любознательная Копуша тем временем вскарабкалась по лапе своей спасительницы и заглянула той прямо в глаза.
— Хур р! — восторженно выдохнула кротишка. — Ты не щерритца, ты — выдрра!
Длинная Лапа опустила «пленников» на землю и перехватила поудобнее копье.
— Да, ребята, повезло вам, что мы не — как вы их называете? — «щеритцы». А теперь лучше скажите мне, что трое малышей делают одни, без взрослых, так далеко от аббатства?
Не успевший толком испугаться и поэтому быстро сообразивший, что к чему, Арвин нашел самые веские, на его взгляд, причины.
— Мы… это… охотились на щеритц. Ну, на тех, которые похитили настоятеля и Фиалку. Мы хотели выследить их, перебить всех противных щеритц и вернуться с освобожденными пленниками в аббатство — чтобы на нас не ругались.
На этот раз выдра сдержала улыбку, вспомнив, как сама в детстве не раз попадала в подобные приключения.
— Вы, ребята, молодцы, — одобрительно сказала она. — Мы тут недавно видели огромную толпу «щеритц». Они бежали во всю прыть и кричали, что за ними гонятся три храбрых воина. — Обернувшись к подошедшим выдрам из ее отряда, Длинная Лапа попросила у них поддержки: — Я ведь правду рассказываю?
Выдры согласно закивали.
— Знаете, что они еще кричали? «Ой, спасите! Ой, помогите! За нами гонятся три ужаснейших, кровожадней ших малыша!» Я своими ушами слышала!
Арвин грозно нахмурился, схватил с земли свою палку и потряс ею в воздухе:
— Вперед, за мной! Вы поможете нам схватить их! Длинная Лапа запросто подхватила бельчонка и посадила его себе на плечо.
— Брось, не стоят они того! Хочешь, я прокачу тебя до самого аббатства? Эй, ребята, есть у нас что нибудь вкусненькое? Пусть храбрые воины перекусят по дороге домой.
Тем временем в аббатстве брат Хиггли уже в третий раз открывал духовки и заглядывал в кастрюли.
— Ну, и что прикажешь делать? — вопрошал он свою супругу Тизель. — Накрывать на стол, чтобы все остывало, или оставить в духовке, чтобы пережарилось и перетушилось?
— Я и сама не знаю, — отвечала Тизель. — Пойду спрошу Ауму, ей виднее, когда должны вернуться те, кто отправился на поиски.
Аума сидела на крыльце аббатства вместе с Командором и нервно терла лапами морду.
— Надо было еще вчера начинать поиски этих малышей, — в который раз повторила она. — Говорила мне сестра Цецилия, а я не послушала. Все думала, что они захотят есть и вернутся. А теперь что? Вон уже целый день ищем, и все без толку! Это все я виновата. А еще бедняжка Фиалка! Оказаться в лесу одной! Что с ней — заблудилась, в плен попала или еще что нибудь похуже…
Командор погладил ее по плечу:
— Не вини себя. В конце концов, в прошлый раз все обошлось. И никто не мог предположить… Это еще что такое?
Думм бумм бумм! Вслед за ударами колокола раздался крик Фарло Стампа, дежурившего на башне у ворот.
— Выдриный патруль возвращается! — крикнул еж. — По моему, они ведут с собой кого то еще. Да это же наши трое пропавших малышей! Точно, они! Вальджер, открывай ворота.
Бросившись к воротам, Аума на бегу задрала морду к небу и взмолилась:
— Хвала Всем Сезонам! Хоть эти целы и невредимы! Но где же Фиалка?
Большой колокол на башне пробил четыре раза, созывая обитателей Рэдволла на обед в Большом Зале. В Рэдволле едоков стало гораздо больше за счет землероек Гуосим и выдр из дозора Длинной Лапы, в зале даже пришлось поставить дополнительные столы.
Сестра Цецилия и еще кое кто из старейшин аббатства предлагали немедленно отправить троих провинившихся малышей в постель и уж точно лишить их вкусного обеда, заменив его крапивной похлебкой. Неожиданно для всех Длинная Лапа выступила в защиту виновных и, действуя уверенно и настойчиво, даже сумела перетянуть на свою сторону Ауму и многих других.
— Друзья мои, — сказала она достаточно громко, чтобы ее слышал весь зал, — я думаю, нашему отряду никак не помешают эти трое славных воинов, усилиями которых древний Рэдволл был спасен от набега кровожадных ящериц. И я полагаю, нам нужно задобрить их сейчас, пока они молоды, тогда в старости мы будем избавлены от диеты из крапивной похлебки.
Сестра Цецилия хотела что то возразить, но ее перебил Лог а Лог, который заявил, что присоединяется к Длинной Лапе и считает вредным подавлять боевой дух юных воинов, запирая их в лазарете и кормя крапивной похлебкой. Поняв, к чему клонит Лог а Лог, Длинная Лапа продолжила его мысль и обратилась к малышам:
— Готовы ли вы поклясться мехом и усиками, что вы никогда больше не будете убегать и прятаться без моего разрешения? Да, и еще: вам придется дать присягу, что вы будете вести себя, как подобает настоящим выдриным воинам, а это значит: выполнять приказы старших, никогда никого не обманывать, быть добрыми к любому зверю, ну, и вести себя хорошо, и все в том же духе. Готовы ли вы дать такую серьезную клятву?
Проголодавшиеся малыши готовы были дать не только такую почетную клятву, но и наобещать всего, чего угодно, лишь бы от торжественных речей перейти наконец к поеданию стоявшего перед ними большого клубничного пудинга. За всю голодную троицу ответила Копуша, вскарабкавшаяся на табуретку и гордо помахавшая в воздухе ложкой:
— Прринимайте нашу пррисягу, хур хур!
Раздались общие аплодисменты и одобрительные крики. Вдруг двери Большого Зала распахнулись, и на пороге появился Вальджер, поддерживавший или, скорее, тащивший на себе Пижму и Краклин. Сделав несколько шагов к главному столу, белочка и ежиха рухнули на пол, задыхаясь от усталости и душивших их рыданий. Вальджер взволнованно сообщил:
— Из того, что они пытались мне сказать, я мало что понял, но, по моему, около церкви Святого Ниниана происходит что то ужасное.
С неожиданным для своих сезонов проворством Аума выскочила из за стола и плеснула холодной водой в лицо теряющим сознание подругам. Ежиха Тизель приподняла голову Пижмы, подула ей в нос и ласково потрепала по щекам, стараясь привести в чувство.
Едва придя в себя, Пижма сбивчиво и неразборчиво заговорила:
— Мы всю дорогу бежали оттуда… Галки… Они напали на нас… у церкви… Ролло спрятался… в канаве… Сноп сказал позвать на помощь… Пинким… Пинким… только не это… нет!
Аума, поднявшая на передние лапы белочку, поспешила спросить ее:
— Всё так?
Та лишь кивнула в ответ и, зарыдав, снова потеряла сознание. Вся ее мордочка была покрыта глубокими кровоточащими шрамами.
Первым пришел в себя бесстрашный Лог а Лог. Он выхватил шпагу и скомандовал:
— Гуосим, тревога! Эй, Командор, собирай свободных от дежурства выдр и двигай за нами! По моему, медлить нельзя ни секунды. Вперед, за мной!

ГЛАВА 35

Император Ублаз проснулся в ужасном настроении. Разбудило же его робкое царапанье в дверь спальни. — Если хочешь войти, то постучи как положено! — рявкнул Безумный Глаз. — А если дело действительно срочно, так входи и буди, что за порогом топтаться то!
Командир крысиной стражи Сагитар Пилозуб, понурив голову, вошла в дверь императорской спальни. Ублаз протер глаза и спросил:
— Ну что там еще? Выкладывай!
Набрав в легкие побольше воздуху, Сагитар приступила к докладу:
— Ваше Всемогущество, сегодня под утро один из надзирателей был найден мертвым на берегу моря, у стен дворца. По всей видимости, его выбросило прибоем. Он был привязан к корабельному рулю. А вот это было засунуто ему в пасть.
Сагитар протянула императору свернутый несколько раз и перевязанный бечевкой кусок парусины. Развернув еще влажную тряпку, Ублаз обнаружил на ней надпись, сделанную кровью ящерицы. «Смерть Безумному Глазу!» — гласило послание. Чуть ниже значилось: «Привет от Расконсы и его морских братьев». Отбросив парусину в сторону, император заскрежетал зубами, но взял себя в лапы и спокойно сказал:
— Итак, уже четвертый надзиратель за последние два дня. А как пираты? Вернулись они в таверны?
Сагитар отрицательно покачала головой:
— Нет, Ваше Всемогущество. В порту никого нет, и никто из пиратов ни разу не попытался пробраться на корабли. Они ушли в горы…
Ублаз шагнул к Сагитар и сильно толкнул ее.
— Это я и без тебя знаю! — крикнул он ей прямо в морду. — А также то, что у них есть еда, оружие и все необходимое, чтобы сидеть в горах, сколько им заблагорассудится.
— Ваше Всемогущество, а может быть, стоит напасть на них всеми силами крысиной стражи и надзирателей? В конце концов, у нас дисциплинированные отряды, а они — всего лишь морской сброд, не обученный воевать на суше.
Морда Ублаза расплылась в недоброй ухмылке.
— А вот этого подарка мы им не сделаем. От нас только того и ждут, чтобы мы покинули дворец и пошли в глубь острова. Они оставят перед нами отвлекающий отряд, а когда мы увязнем в бою, тотчас же займут дворец. Нет, так не пойдет. Пошла отсюда вон! — прикрикнул он на Сагитар. — Выстави усиленные караулы на стенах, на всех башнях и на подходах ко дворцу. Докладывай обо всех новостях, о любом передвижении противника в окрестностях. А теперь оставь меня, мне нужно подумать.
Пиратские капитаны Пряжка и Оскал вместе с рулевым Гухом захватили в плен еще одного надзирателя. Ящерицу связали, заткнули ей пасть кляпом и потащили к лагерю бунтовщиков пиратов на дальней оконечности острова.
Расконса сидел у костра и ждал, пока испекутся крабы. Увидев друзей, конвоировавших пленную ящерицу, он ухмыльнулся и сказал:
— Что, еще один пленничек? Отлично! Ну а как дела во дворце императора? Есть новости?
Капитан Пряжка выбрал место в тени, присел, хлебнул морского грога и сказал:
— Безумный Глаз боится даже нос высунуть из дворца. Того пленного мы доставили ему так, как ты приказал. Насколько мне известно, Сагитар уже передала твое послание Ублазу. А этот был часовым на причале. Ну не оставлять же его было там одного — пришлось прихватить с собой.
Расконса пощекотал ящерицу острием кинжала.
— Ладно, приятель, ты не переживай. Долго терпеть такую мерзкую компанию тебе не придется. Отдадим мы тебя твоему императору ближе к ночи, не беспокойся. В каком виде, правда, не знаю, но как нибудь уж доставим.
Горностаю Оскалу вся эта болтовня была неинтересна. Он подошел к Расконсе и, поглядев ему прямо в глаза, спросил:
— Когда мы вернем себе наши корабли? Лис в ответ улыбнулся и сказал:
— Когда настанет время, не раньше. Как ты думаешь, чего от нас ждет Ублаз? Вот именно: он ждет, что мы организуем набег на порт, чтобы захватить наши корабли. И можешь быть уверен, Безумный Глаз придумал какую нибудь ловушку. Нет, нам теперь важнее захватить дворец. А потом корабли сами упадут к нам в лапы. Ничего, продержим Ублаза во дворце сколько потребуется, пока он не согласится на переговоры.
Оскал с сомнением в голосе поинтересовался:
— А потом что? Лис выхватил из ножен свой любимый кинжал и кровожадно облизнул его.
— Тогда мы обманем его и убьем. Я думаю, не только куницы способны на хитрость и двойную игру.
Оскал не унимался:
— Корабль! Нам нужен корабль, хотя бы один.
Расконса поразмыслил над этим, а затем встал и направился на вершину ближайшего холма. Оттуда он показал пальцем в сторону полузатопленного «Флибустьера».
— Эй, Оскал! — обратился к горностаю Расконса. — Посмотри: вот тебе корабль, почти целый. Согласись: если привести «Флибустьер» в порядок, то в твоих лапах окажется едва ли не самый быстрый корабль в мире.
Оскал, воодушевившись, стал собирать по окрестным скалам свой экипаж. Расконса добрался наконец до уже пропекшегося краба и сказал сам себе:
— Вот и славненько. И Оскал при деле, и корабль нам не помешает. Особенно такой, который списан Ублазом со счета.
Вечером Ублаз лично спустился к дворцовым воротам, куда стражники и надзиратели приволокли тело очередной мертвой ящерицы. Нисколько не заинтересовавшись погибшим надзирателем, император вытащил кусок парусины, который был зажат у того в зубах. Отойдя в сторону, Ублаз стал читать послание Расконсы: «Поговорим завтра. Если ты не придешь, я все равно выкурю тебя из дворца рано или поздно. Выброси зеленый флаг, если согласен с моими условиями: встречаемся в центре острова утром после рассвета. Расконса». Ублаз жестом подозвал Сагитар и отвел ее в сторону на достаточное расстояние, чтобы никто не слышал их разговора.
— К полуночи приведешь ко мне в тронный зал шестерых лучших стрелков из лука, — распорядился император. — Сделай так, чтобы никто не знал, зачем и куда их вызвали.
Улыбаясь, Безумный Глаз отправился обратно в свои покои. Ему даже нравилась сложившаяся ситуация: он снова вступил в рискованную игру и был уверен, что вот вот докажет настырному противнику — тягаться с ним бесполезно.
Прошло уже два дня с тех пор, как «Морской Змей» вышел из полосы льдов и туманов, и теперь он на всех парусах двигался на запад, к Сампетре. Светило солнце, хотя из за северного ветра по прежнему было холодно, и к тому же изрядно штормило.
Настоятель Дьюррал сидел в капитанской каюте. Время от времени он грыз морские сухари, запивая их холодной водой. Мыслями старый настоятель был где угодно, только не на пиратском корабле. Разумеется, большая часть его раздумий была посвящена Рэдволлу. Из сладких воспоминаний Дьюррал был вырван раздавшимся на палубе шумом. Послышались топот множества лап, звон стальных клинков — стало ясно, что взаимная неприязнь Ромски и Ласка Фрилдора все таки переросла в открытый бой. Для своей безопасности Дьюррал подтащил к двери стол и пару не прикрепленных к полу скамеек. Забаррикадировавшись таким образом, он завернулся в пыльное одеяло, лежавшее на койке капитана, и забрался в дальний угол каюты. Ему оставалось только надеяться, что верх в разыгравшейся схватке одержит хорьчиха Ромска, а не беспощадный генерал надзирателей.
Проснулся Дьюррал ближе к ночи, когда иллюминатор, находившийся под самым потолком каюты, почти перестал освещать помещение. Настоятель на ощупь проверил дверь и убедился в том, что она надежно забаррикадирована. Завернувшись снова в одеяло, он сел спиной к перевернутому столу и стал ждать. На палубе царила тишина. Вдруг настоятель Дьюррал насторожился: кто то поскребся в дверь каюты. Не зная, кто это — друг или враг, но опасаясь худшего, Дьюррал перебрался в дальний угол. Скребущиеся звуки сменились стуком, а затем сильными ударами, от которых задрожала дверь каюты. Вскоре в двери была прорублена большая дыра, в которой мелькнула чья то тень. Не выдержав напряжения, старый настоятель в отчаянии закричал:
— Да кто же там?
В следующую секунду раздался еще более сильный треск, половина двери разлетелась в щепки, и в образовавшуюся дыру просунулась кошмарная чешуйчатая морда Ласка Фрилдора.

ГЛАВА 36

Выглянувшая из под парусинового полога Фиалка первой увидела незнакомцев. Она испуганно вскрикнула, и Мартин тотчас же вскочил на ноги, выхватив из за спины меч. Отбросив в сторону тент, он приготовился к бою.
Хват, зажав лапой Фиалке рот, сам изумленно смотрел на множество огромных неизвестных ему существ, окруживших челнок.
— Великие Сезоны! — пробормотал он. — Откуда взялось это стадо морских кошмаров?
Большие, сильные и подозрительно моргавшие темными глазами звери плотным кольцом окружили лодку. Мартин занес меч, чтобы отпугнуть их и заставить отодвинуться чуть подальше. Двигаясь быстро, но очень плавно, Грат поспешила опустить лапу Мартина, негромко сказав ему:
— Отложи меч, Мартин. Это морской народ. Лучше их не злить. Не делай резких движений, не то они просто сбросят нас в воду и утопят.
Мартин опустил оружие, не отрывая взгляда от незнакомых зверей.
— Что будем делать дальше? — шепотом спросил он у выдры.
Та отложила лук и стрелы и показала незнакомцам, что она безоружна.
— Давай я попробую с ними поговорить, — сказала она Мартину. — Морской народ иногда приплывал к тем местам, где жила моя родня. Они по нашему не говорят, но я их вроде немного понимаю. Да, вспомнила: наши называли их тюленями.
С этими словами Грат выскользнула из челнока и направилась к самому крупному и солидному на вид из окруживших лагерь тюленей. Тот бесстрастно смотрел на нее немигающими глазами и лишь чуть покачивал головой, что получалось у него весьма величественно.
Грат согнулась в три погибели, изо всех сил стараясь двигаться так, чтобы ее голова не поднималась выше головы главного тюленя. Сложив лапы вместе, она несколько раз похлопала ими перед собой и произнесла что то вроде «Бр бр бр динь! Дза а а ар!» Тюлени заволновались и закрутили головами, явно удивленные тем, что какая то выдра умеет говорить на их языке. Одним взглядом главный тюлень восстановил тишину. Мартин тем временем успел подойти к Грат и тихонько спросил ее:
— Что ты сказала этому великану?
— Естественно, я поздоровалась с ним. «Бр бр бр динь» — это что то вроде «добрый день». И еще я его назвала словом «дза а а ар», и там очень важно тянуть букву «а». Чем дольше ты ее тянешь, тем с большим уважением получается обращение. А вообще это что то вроде «царя» или «короля». В общем, тяни букву «а» — и проявишь уважение к его величию. Тихо, он сам хочет нам что то сказать.
Тюлень царственно посмотрел на них сверху вниз и произнес:
— Э э это ммм не ту у ут дза а а ар. Я а а лед гора а а. — Свои слова он пояснил движением головы, словно окидывая взглядом весь айсберг.
Грат поклонилась и, закрыв глаза, почтительно ответила:
— Дза а а а ар ту ут ты ы ы.
Похоже, такой ответ понравился тюленьему королю. Он поднял здоровенный ласт и звонко шлепнул им себя по груди.
Грат объяснила:
— Вообще то все я не поняла, но, судя по всему, он сказал, что это его остров. Я, мол, король этой ледяной горы. Ну а я попыталась ему втолковать, что он очень большой король и что этот остров действительно принадлежит ему.
— Интересно, как бы втолковать ему, что мы не претендуем на этот остров? — озаботился Мартин.
Грат подумала и сказала:
— Попробуй произнести: «Ту ут не е ммм не е». Хуже не будет.
Мартин сделал шаг вперед под внимательными взглядами тюленей. Сначала он почтительно похлопал ладонями перед собой, как это делала Грат, а затем, сам не ожидая от себя такой дерзости, пару раз хлопнул себя по груди, словно передразнивая предводителя тюленей. Отступать было некуда, и Мартин заявил:
— Дза а ар Мартин. Ту ут не е ммм не е. То есть не мой это остров, — добавил он напоследок.
Похоже, его выступление развеселило тюленьего короля. Тот, махнув в сторону Мартина огромным ластом, в свою очередь передразнил его:
— Ту ут не е ммм не е. Ту ут ммм не.
Выбравшись из челнока, Хват присоединился к Мартину и Грат.
— Ну, ребята, похоже, дела не так плохи. Если у этих гор мяса и жира есть чувство юмора, то с ними, может быть, удастся договориться.
Заяц коротко разбежался и не без изящества подкатился по льду к предводителю тюленей на одной лапе. Не слишком почтительно поклонившись, он тем не менее во всю глотку заорал тюленье приветствие.
— Дза а а ар, старина, дза а а а ар, понятно? — разнеслось над островом. И чтобы уж совсем доходчиво подчеркнуть свое почтение перед предводителем, Хват наклонил вперед уши и похлопал ими, а затем, не удержавшись, почмокал губами, передразнивая мимику тюленей.
Тюлени хохотали до упаду в прямом смысле этого слова. Кое кто, не удержавшись на гладком льду, соскользнул с берега обратно в воду. Мартин поспешил урезонить Хвата:
— По моему, на сегодня достаточно представлений. Еще не хватало отвечать, если вдруг кто нибудь из этих мешков помрет от смеха или лопнет, что, похоже, намеревается сделать наш главный «дза ар», как у них это называется.
Когда смех утих, предводитель тюленей обвел взглядом своих подданных и, словно спрашивая их мнение, вопросительным тоном произнес всего одно слово:
— Та а ащи имм?
На мгновение тюлени задумались, а потом, захлопав ластами и показывая почему то в основном на выдру, хором повторили:
— Та а ащим имм! Та а ащи имм! Ва а алли у умм! Грат пожала плечами и, обернувшись к Мартину, сказала:
— Понятия не имею, что они задумали.
Впрочем, выбирать друзьям особо не пришлось. Их вежливо, но очень настойчиво подтолкнули к лодке, позволив собрать все вещи, лежавшие на льду. Предводитель тюленей одним ударом хвоста снес весло, удерживавшее челнок на берегу, и легко столкнул долбленку на воду. Остальные тюлени, вооружившись сплетенными из морских водорослей канатами, продернули их через носовое кольцо и весельные уключины лодки и потащили ее прочь от ледяной горы. Пассажирам оставалось только гадать о том, куда тянут их судно, и удивляться скорости, с которой передвигались в воде тюлени, такие неповоротливые на твердой поверхности льда. Первым нарушил молчание Хват:
— Все это, конечно, замечательно, но хотелось бы быть уверенным в том, что эти ребята знают, куда они нас тащат.
Хват тем временем проводил ревизию оставшихся продуктов.
— Ну, куда бы мы ни плыли, я не желаю путешествовать на голодный желудок. Посмотрим, что нам удастся приготовить в таких стесненных условиях.
— Эй, смотрите, смотрите! — закричала Фиалка, покапывая куда то в открытое море.
Мартин не поверил своим глазам.
— Это что… то есть кто это такие?
Грат видела «их» всего один раз в жизни. Завороженно глядя на гигантские силуэты вдалеке, она рассказала:
— Когда были живы мои родители, мы иногда забирались далеко далеко на север, и однажды я видела этих морских животных. Это было весной, и они подплыли почти к самому берегу. Мама сказала, что их называют китами. Ни на суше, ни в море нет никого больше, чем они. Когда они дышат, то выбрасывают из головы целые фонтаны брызг. А хвосты у них, по меньшей мере, размером с кроны двух столетних дубов. Да вы сами посмотрите!
А смотреть действительно было на что. Киты то всплывали, показываясь на поверхности и выпуская фонтаны брызг, то уходили в глубину, предварительно взмахнув гигантскими хвостами над морскими волнами. Чуть чуть придя в себя от удивления, Мартин пошутил:
— Представляю себе, как я буду рассказывать Ролло, что видел рыб размером больше, чем все наше аббатство!
Тюлени продолжали неутомимо тащить лодку за собой, и вскоре туман окончательно рассеялся, оставшись за кормой тонкой полоской вдоль горизонта. Сориентировавшись по солнцу, Мартин встревожился.
— Смотри, — обратился он к Грат, — они тащат нас на север.
Та пожала плечами:
— Похоже, ничего не поделаешь. Отвязать сейчас лодку — значит остаться посреди открытого моря в долбленке, которая перевернется на первой же серьезной волне. Да и еды у нас совсем мало. А тюлени, похоже, твердо вознамерились доставить нас хоть куда то. Остается только ждать, пока не покажется земля. А тем временем можно и перекусить. По моему, Хват уже все приготовил.
Все принялись за скромный ужин, состоявший из ячменных лепешек и ежевичной наливки. Ели молча, каждый думал о своем. Больше всех удивлялась произошедшему за последние дни Фиалка. Ведь для нее это было первое путешествие за пределы аббатства, и оно сразу же оказалось настолько опасным и полным приключений.

ГЛАВА 37

Полная луна ярко освещала тропу к церкви Святого Ниниана. По тропинке между тенями от деревьев быстро продвигалась вперед внушительная компания выдр и речных землероек. Каждый зверь был вооружен либо пращой, либо копьем, либо шпагой, либо луком со стрелами. Возглавляли колонну Лог а Лог и Длинная Лапа. Рядом с ними, мужественно превозмогая боль от еще не заживших ран, шествовал Командор. Вскоре между деревьями показалась полуразрушенная колокольня древней церкви. Лог а Лог, поправив пояс со шпагой, прибавил ходу и сквозь зубы процедил:
— Ну все, вроде почти пришли.
— Ребята, это вы? — неуверенно спросил чей то голос. Все мгновенно остановились и оглянулись. Тот же голос вновь послышался из темноты:
— Я здесь, в канаве. Помогите мне выбраться!
Наклонившись к канаве, шедшей вдоль тропы, Командор вместе с дочерью без труда вытащили дрожащего и перепачканного летописца Ролло. Все еще стуча зубами от страха и холода, он поведал им ужасную историю:
— На нас напали. Белочка, мышка и ежиха добежали сюда гораздо раньше нас, и на них напала целая стая галок. Мерзкие, кровожадные птицы! Когда мы подходили к церкви, Сноп услышал, как наши подружки там стонут. Он приказал мне оставаться снаружи, а сам бросился внутрь здания. Оттуда доносились душераздирающие крики, едва слышные сквозь гвалт галок. Потом я еще увидел, как Сноп просто выбросил через дверь Пижму и Краклин и прокричал, чтоб они бежали за помощью в Радволл. Мне было за ними не угнаться, и они помогли мне спрятаться здесь, в канаве. Что было потом — я не знаю, только гвалт галок раздавался со стороны церкви. А затем наконец я услышал ваши голоса.
Оставив с летописцем Командора, который не мог быстро бежать дальше из за своих ран, отряд бросился вперед по тропе.
Не остановившись по дороге ни на секунду, сборный отряд ворвался в развалины древнего здания. Галки так и прыснули во все стороны, услышав боевой клич:
— Рэдво олл!
В самом центре помещения Скруво — предводительница стаи — и еще две ее приближенные терзали лежавшего ничком на полу Снопа, нанося ему ужасные раны своими острыми клювами. Длинная Лапа с такой силой огрела Скруво копьем, что оно едва не сломалось от удара. Предводительница галок погибла на месте. Две другие мучительницы пали, пронзенные двумя ударами шпаги Лог а Лога. Вскоре большая часть стаи навсегда осталась в старой церкви. Лишь немногим удалось улететь, и они постарались скрыться как можно дальше от Страны Цветущих Мхов.
Когда Командор и Ролло добрались до развалин, все было уже кончено. Несколько землероек рвали на бинты свои туники и перевязывали раны Снопа, прикладывая к ним размоченные целебные травы. Шкипер поспешил к лежавшему на земле другу.
— Он жив?
Лог а Лог пожал плечами и сказал:
— Да, в нашей сове еще теплится жизнь, хотя, честно говоря, я не понимаю, как он выдержал весь этот кошмар. Ему досталось столько, сколько хватило бы, чтобы убить троих из нашей компании. Я насчитал с полдюжины галок, с которыми он расправился до нашего появления. Да, за свои сезоны я видел немало крепких ребят, но таких, как наш Сноп, мне встречать не приходилось.
Окрестности церкви Святого Ниниана огласил душераздирающий крик, вырвавшийся из груди Ролло. Он увидел, как из развалин вышла Длинная Лапа, держа в лапах крохотное израненное тельце. Лог а Логу пришлось удерживать Ролло, который все рвался подбежать к выдре и кричал:
— Нет, только не это! Только не Пинким! Скажите мне, что она жива! Умоляю вас!
Длинная Лапа не скрывала слез. Она прижимала неподвижное тельце к себе, словно младенца.
— Бедная малышка! В памяти друзей она останется живой навсегда, — сказала выдра.
Лог а Лог вынужден был удерживать Ролло до тех пор, пока Длинная Лапа, уходившая по тропе в сторону Рэдволла, не скрылась из виду. Огромным усилием воли заставив себя успокоиться, летописец вытер слезы и обратился к Командору и вождю землероек Гуосим:
— Друзья, можете вы выполнить одну мою просьбу?
— Конечно! — в один голос ответили Лог а Лог и Командор. — Проси все, что хочешь.
Ролло ткнул пальцем в сторону развалин:
— Постарайтесь разыскать жемчужину. Скорее всего она лежит в гнезде главаря этой галочьей банды.
Предположение оказалось верным, и поиски не заняли много времени. Вскоре из полуобвалившегося дверного проема церкви вышел Командор и протянул летописцу красивую розовую жемчужину.
— А теперь у меня к вам будет еще одна просьба, — сказал Ролло. — Я хочу, чтобы вы подожгли это здание и спалили его дотла.
— Сжечь? — на всякий случай переспросил Командор, и в его голосе слышалось удивление. Он не ожидал от миролюбивого летописца такого сурового требования.
Ролло, ни минуты не колеблясь, повторил:
— Да, сжечь дотла. Чтобы от этого здания остались только груда пепла и тяжкие воспоминания. Слишком зловещим стало это место. Я читал в летописях аббатства, что уже дважды враги Рэдволла использовали эти руины как свое убежище. Впервые это случилось во времена Маттиаса Воителя, потом здесь прятался Слэгар Беспощадный — во времена Маттимео, когда я был еще совсем маленьким. И вот в третий раз этот дом стал прибежищем воров и убийц. Сожгите его.
Следующее утро выдалось тихим и солнечным. Пелена молчания легла на Страну Цветущих Мхов. Даже неутомимые птицы и те притихли. Ежиха Тизель и барсучиха Аума стояли на площадке южной стены аббатства и смотрели на то, как над лесом поднимается густой столб черного дыма от догорающего здания древней церкви. Кивнув в сторону пожарища, Аума сказала:
— Командор и его команда остались там следить, чтобы здание сгорело дотла, но огонь при этом не перекинулся на лес. Тизель, ты не могла бы приготовить несколько корзин с едой, чтобы передать им завтрак? Ежиха кивнула:
— Само собой. Приготовлю побольше, учитывая аппетит наших приятелей выдр.
— Только позаботься, чтобы кто нибудь помог тебе это все донести.
Вспомнив о том, что произошло накануне, ежиха разрыдалась.
— Бедная, бедная маленькая мышка! Какая ужасная смерть! Она была такой молодой, еще совсем ребенок. Я, конечно, не воин, но всей душой надеюсь на то, что галки получили по заслугам от Лог а Лога и выдр.
— Об этом можешь не беспокоиться, — сказала Аума, погладив ежиху по колючей голове. — Птицы дорого заплатили за нанесенное нам зло. Лог а Лог рассказал мне, что вчера происходило около церкви, и, судя по всему, пройдет еще очень много сезонов, прежде чем мы опять услышим крик галки в окрестностях нашего аббатства.
Общая скорбь по поводу смерти Пинким была столь велика, что Ауме пришлось облачиться в мантию настоятельницы и потребовать, чтобы на похороны никто не приходил, — утрата слишком тяжела для всех. Вдвоем с Длинной Лапой они выбрали место в укромном уголке аббатского садика и выкопали могилу, в которую положили по маленькому подарку от всех обитателей аббатства. Затем последовала недолгая, но искренняя церемония прощания, сопровождавшаяся звоном колоколов, языки которых были обмотаны бархатом для смягчения звука.
Несмотря на все протесты сестры Цецилии, Краклин, Пижма и Ролло ушли из лазарета и встали у окна, выходившего в сторону сада. Краклин, так часто распевавшая дуэтом с Пинким, на этот раз пела в одиночестве. Отражаясь от стен, песня эхом разносилась по всему аббатству, проникая в каждый его уголок:

До свиданья! Ты уходишь
В ту далекую страну,
Где у тихой тихой речки
Будешь продаваться сну.

Будешь лесом любоваться
И цветами на лугу
И друзей ушедших встретишь
На росистом берегу.

Почивай, беды не зная,
Дружбу в памяти храня.
И в свой срок у тихой речки
Ты дождешься и меня.

Гленнер и сестра Цецилия вновь проводили убитых горем друзей в лазарет. Они легли каждый на свою кровать, погруженные в тяжелые мысли. Наступило время полдника, но они так и не притронулись к еде.
Через некоторое время, ближе к вечеру, скрипнула дверь и в лазарет вошел брат Хиггли Стамп с большим, полным вкусной еды подносом. Привычно шмыгнув носом, кухонный брат сказал:
— Добрый вечер. Извините за беспокойство, но я больше не мог терпеливо ждать, пока вас тут потчуют крапивной отравой совершенно незаслуженно, Я думаю, кое что вкусненькое вам не повредит.
Еж поставил поднос на стол, но на него никто даже не посмотрел. Брат Хиггли печально покачал головой:
— Эх, если бы Пинким была жива, она бы вам задала трепку за эту бессмысленную голодовку!
Краклин возразила ему слабым голосом:
— Нет, Пинким разделила бы вместе с нами наше горе, потому что мы — ее друзья… Я хотела сказать, мы были ее друзьями.
Тут Ролло сделал над собой усилие и, сев на кровати, громко сказал:
— Что значит «были»? Ты хочешь сказать, что мы больше не друзья Пинким?
Тут в разговор вступила и Пижма:
— Ролло, Краклин вовсе не это имела в виду. Мы всегда будем друзьями Пинким, ее самыми близкими, самыми любящими друзьями.
На лице брата Хиггли появилась загадочная улыбка.
— А я знаю, как вы можете всем доказать, что вы настоящие друзья несчастной Пинким.
Краклин и Пижма хором воскликнули:
— Как?
Глядя в окно, брат Хиггли с совершенно серьезным видом сказал:
— А очень просто. Ведите себя так, как сегодня: лежите целый день и ничего не ешьте. Того и гляди, уморите себя голодом и весьма скоро воссоединитесь со своей погибшей подругой.
Не зная, как будет воспринята его шутка, еж напряженно посмотрел на Ролло. К его радости, Ролло понял глубокую мудрость, скрытую в этих простых словах. Летописец молча подошел к столу, сел на табуретку, налил себе кружку наливки и взял большой кусок пирога. Приступив к еде, он сказал:
— Я полагаю, что мы должны дальше искать «Слезы Всех Океанов». Для этого нам потребуются силы. Поэтому я своей властью старшего по возрасту требую: вы можете молчать, но при этом обязаны есть.
Давно уже Пижма и Краклин не слышали, чтобы старый летописец говорил так убежденно. Не смея ослушаться, они тоже подошли к столу и принялись за еду. Ролло подбросил четвертую жемчужину в воздух, поймал ее и положил на стол.
— Видите? Пинким пожертвовала жизнью ради нее. Теперь мы втроем должны отыскать остальные две, которые могут потребоваться нам, чтобы обменять их на жизнь аббата Дьюррала. Не знаю, как вы, но лично я не собираюсь сдаваться. Хороши бы мы были в глазах Пинким, доведись ей увидеть нас минуту назад: стонущие и ноющие, валяемся на кроватях вместо того, чтобы продолжить дело, за которое она отдала жизнь. И это вы называете достойным друзей поведением?
Пижма с размаху ударила кулачком по столу, да так сильно, что хлебная тарелка, подпрыгнув, раскололась пополам.
— Мы найдем эти жемчужины! Во что бы то ни стало! — во весь голос заявила ежиха.
Краклин, в свою очередь, яростно распушила хвост и объявила:
— И когда мы их найдем, то вколотим их в глотки тем, кто похитил наших друзей! Одну за другой!
Брат Хиггли, смущенно улыбаясь, поспешил выскользнуть из лазарета, бормоча себе под нос:
— Ничего себе разговорчики! Кто бы мог представить. Услышать такое от двух лучших воспитанниц аббатства! Ну да ладно: едят — и то хорошо.

ГЛАВА 38

Пижма разломила желудь и, достав из него клочок пергамента, стала читать вслух:

— С пятой слезой
Доблестный воин,
Что великой славы достоин.
Мозгами раскинь
И ушами своими:
Искомое спрятано вымя.

Дочитав стихотворение, Пижма добавила: — Тут рядом со стихами столбик каких то цифр, на мой взгляд совершенно несуразный. Вот послушайте: четыре из четырех, два из двух, три из двух, пять из трех, пять из двух, восемь из двух. — Поглядев последний раз на пергамент, ежиха сунула его под нос белочке. — Вот, подруга, это по твоей части. Насколько я знаю, задачка как раз в твоем духе.
Спокойно дожевав кусок пирога, Краклин с вызовом посмотрела на Пижму и спросила:
— Что, думаешь, не справлюсь?
Привычно поглядев на нее поверх очков, Ролло вздохнул и сказал:
— Мы на тебя очень надеемся.
Отхлебнув морса, белочка многозначительно помолчала и вдруг выпалила:
— Ну тогда вы двое простофиль, потому что у меня нет ни единой догадки, ни единой мысли, ни единой зацепочки, как можно разгадать эту белиберду.
Трое друзей несколько секунд молча смотрели друг на друга, а затем вдруг одновременно рассмеялись. Воткнув большую ложку в салат, Ролло заявил:
— Ну, если мы, по твоему, двое простофиль, то ты просто голова безмозглая. И вот в таком составе мы будем расшифровывать этот ребус.
Поднимаясь по лестнице в лазарет, Командор выдр столкнулся с сестрой Цецилией, спускавшейся вниз. Как и подобает воспитанному зверю, он приветливо помахал хвостом и осведомился:
— Прошу прощения, я хотел бы заглянуть к Снопу. Как он себя чувствует? Наверное, спит и старательно залечивает раны?
Сестра Цецилия бросила на Командора недовольный ледяной взгляд.
— Хм! — таков был ее ответ.
Продолжая оставаться вежливым зверем, Командор церемонно кивнул и уточнил:
— Прошу прощения, «хм», видимо, подразумевает какую то оценку состояния его здоровья? Но, к сожалению, я не знаю, как это соотносится непосредственно с моим другом. Бедняге вчера так досталось, что еще ночью он был на пороге смерти. Так что я действительно волнуюсь за него и прошу сказать, как он себя чувствует. Цецилия была явно не в духе.
— Этот… этот ваш… совенок! Час назад он проснулся, отказался от всякого лечения и, более того, вылил миску с лучшей, свежей, теплой крапивной похлебкой прямо в окно лазарета. Если вы хотите узнать, как он себя чувствует, то не стоит утруждать себя и подниматься по лестнице в лазарет. Поступите проще: спуститесь вниз, на кухню, он сейчас там, в окружении выдр, землероек и всякой мелюзги. Вся эта компания готовит и одновременно пожирает все, что попадается им под лапу или под крыло. — Фыркнув напоследок, сестра Цецилия проследовала вниз по лестнице.
Действительно, брат Хиггли и ежиха Тизель пренебрегли заведенным порядком и на целый день предоставили кухню всем желающим приготовить что нибудь вкусненькое. Естественно, теперь там царил полный хаос. Сноп с Арвином как раз доедали здоровенный фруктовый пирог.
В это время Лог а Лог готовил землеройскую кулебяку. Но как только он раскатывал тесто, Гурбал и другие кротишки растаскивали его по частям, чтобы приготовить свое любимое лакомство — «недокроты» — пирожные из теста, меда, клубничного варенья и свежих ягод ежевики.
Выдры, Командор и Гленнер в это время вовсю занимались приготовлением своего любимого блюда — креветочного супа с перцем.
Сестра Цецилия привела матушку Ауму на кухню и обвиняющим жестом воздела к потолку лапы:
— Ты только посмотри, что здесь творится! Эти стены никогда не видели подобного безобразия!
Матушка Аума прошлась по кухне, подошла к столу, где остывали первые готовые «недокроты», и попробовала один из них.
— Хм! А что? Очень даже вкусно! Цецилия, да пусть веселятся! В конце концов, в последнее время на долю обитателей аббатства выпало столько горя и скорби… Особенно это важно для тех, кто помладше. И пусть это будет не оплакиванием кончины несчастной Пинким, а праздником в честь той веселой жизни, которую она прожила.
Пижма, Краклин и Ролло решили, что хватит им лежать в лазарете, и выбрались на свежий воздух. Перейдя через лужайку, они присели на нижних ступеньках лестницы надвратной башни. Пока что их расследование не продвинулось ни на шаг.
— Может быть, нам следует сосредоточить все внимание на самих стихах? — предложила Пижма.
Краклин энергично покрутила головой:
— Нет, я уверена, что ключ спрятан в этих цифрах. Как только мы поймем, что они означают, то все остальное наверняка будет решено в два счета.
Ролло протер очки и стал внимательно разглядывать цифры.
— Сдается мне, ты права. Давайте сосредоточимся на тайном смысле этих цифр, а там видно будет. Значит, у нас есть столбик, в каждой строчке которого по две цифры. В каком порядке они идут? Четыре из четырех, два из двух, пять из трех… Да, тут придется поломать голову.
И вся троица решила почесать затылки на тот случай, если это вдруг поможет обрести вдохновение.
Хранитель ворот Вальджер как раз решил навести порядок в своем маленьком хозяйстве. Дошла очередь и до лестницы, ведущей на башню, которую он стал подметать вересковым веником. Погода была замечательная, вересковые ветки издавали приятный аромат, пыли на лестнице было немного, — в общем, настроение выдры — хранителя ворот становилось все лучше и лучше. Вскоре, не отвлекаясь от работы, он запел:

Панаша мой забылся сном
На тихом берегу.
Шумел камыш — тирлим бом бом
На заливном лугу.

И снилось, будто бы вином
Река полным полна.
Папаша мой — тирлим бом бом
Напился допьяна.

Ну а потом — тирлим бом бом
Во сне ему предстало,
Что берега из пирога,
Наелся до отвала!

Проспал полдня папаша мой
На берегу холодном,
По воротился он домой
Тирлим бом бом — голодным!

А ежели тебе потом
Приснятся пироги,
На кухню ты за пирогом
Тирлим бом бом — беги!

Друзья, сидевшие на нижних ступеньках лестницы, со смехом поджидали Вальджера. Когда он наконец спустился почти до нижней площадки, Краклин не выдержала и обратилась к нему:
— Отличная песенка! Никогда раньше ее не слышала.
Хранитель ворот широко улыбнулся белочке:
— Очень хорошо, что она тебе понравилась. Эту песню из поколения в поколение передают в моей семье. Если хочешь, я могу дать тебе ее слова. Запишешь или выучишь наизусть, строчку за строчкой…
В этот момент, не дослушав старую выдру, Пижма вскочила со ступеньки и во весь голос закричала:
— Строчка за строчкой! Это же строчки, строчки!
Хранителю ворот оставалось только покачать головой, глядя на то, как трое друзей пустились в пляс, ритмично повторяя друг за другом в такт:
— Строчки, строчки! Это строчки!
Пожав плечами, Вальджер нырнул в чулан под лестницей, бормоча себе под нос:
— Может быть, отпев и оттанцевав свое, вы найдете время и для моей песенки.
Пижма тем временем еще раз внимательно прочитала стихотворение Фермальды. Подумав, она сказала:
— Быть может, первая цифра означает номер буквы, а вторая — номер строчки? Давайте попробуем.
Пижма стала зачитывать стихотворение строчку за строчкой, Краклин высчитывала нужные буквы, а Ролло на всякий случай, чтобы не забыть, чертил их на каменной ступеньке своим маленьким перочинным ножиком.
1. С пятой слезой — 4 из 4 = Г
2. Доблестный воин 2 из 2 = О
3. Что великой славы достоин. 3 из 2 = Б
4. Мозгами раскинь 5 из 3 = Е
5. И ушами своими: 4 из 2 = Л
6. Искомое спрятано в имя. 5 из 2 = Е
8 из 2 = Н
Закончив чтение и подсчеты, Пижма и Краклин посмотрели на слово, которое получилось у Ролло. Затем подружки взялись за лапы и бегом направились к крыльцу аббатства. Ролло последовал за ними, слушая, как белочка и ежиха во весь голос весело повторяют одно и то же слово:
— Го бе лен! Это же гобелен!

ГЛАВА 39

Сагитар исполнила приказание Ублаза, и, когда тот вечером вошел в тронный зал, его уже дожидались шестеро крыс стражников, вооруженных луками и стрелами. Один ил надзирателей притащил и поставил посреди зала довольно большое полено. Ублаз расставил стрелков по углам зала, одного отвел к окну и еще одному приказал встать у входной двери. Предусмотрительно отойдя с линии стрельбы, он объяснил стрелкам задачу:
— Смотрите: я поднимаю лапу вот так. Когда я ее опущу, каждый из вас выпустит по стреле вот в это полено. Насколько мне известно, Сагитар отобрала лучших стрелков во всей крысиной страже, и я могу рассчитывать на то, что все шесть стрел попадут в цель. Теперь приготовьте оружие и ждите сигнала.
С легким шелестом стрелы покинули колчаны и легли на тетиву луков. Увидев, что стрелки готовы, Ублаз поднял и через несколько секунд опустил лапу.
Раздался короткий свист, и все шесть стрел одновременно вонзились в полено, которое после этого повалилось набок. Император не смог сдержать довольной улыбки:
— Великолепно. Теперь Сагитар расставит вас но позициям, где у вас будет время хорошенько замаскироваться. Утром я встречаюсь с лисом Расконсой. Подойдя к нему, я подниму лапу в знак приветствия. Потом я опущу лапу и сам упаду на землю. Это и будет сигналом. Увидев, что я упал, тотчас же стреляйте. Думаю, нет нужды повторять вам, что я надеюсь на точное попадание всех шести стрел в моего противника. Тот, кто промахнется, не доживет и до полудня. Это я обещаю. Если же вы успешно выполните это задание, вас ждет большая награда — даю слово императора.
Низко поклонившись, стрелки вслед за Сагитар вышли из зала. Сам же император направился в маленькую пещеру, где хранилась его корона, в которой так не хватало шести розовых жемчужин. Он привычно взял факел, прошел в глубь пещеры и увидел, как навстречу ему, злобно шипя, устремилась коралловая змея, сверкавшая в свете пламени, будто струйка расплавленного золота. Как только змея подползла поближе и подняла голову, обнажив ядовитые зубы, готовые вонзиться в пришельца, Ублаз посмотрел ей в глаза и стал нараспев читать заклинание. Змея не сдавалась и продолжала угрожающе шипеть. Ублазу пришлось несколько раз повторить заклинание, прежде чем голова змеи поникла и закачалась из стороны в сторону в такт движению глаз куницы. Затем змея вовсе свернулась плотными кольцами и закрыла глаза. Ублаз прикоснулся к ее голове, усмехнулся и, развернувшись, вышел из пещеры. Его уверенность в собственных гипнотических силах еще больше упрочилась.
«Никто не может противостоять моему взгляду, — мысленно повторял он. — Мои глаза победят любого. Моя воля сильнее, чем воля всякого другого живого существа. Мне дано править, а остальные будут мне подчиняться».
Утреннее солнце наконец осветило узкую долину между холмами в центре Сампетры, скрывавшуюся до этого в тени. На гребне одного из холмов выстроились неровной шеренгой мятежные пираты, внимательно смотревшие на своего предводителя, спустившегося чуть ниже по склону в ожидании противника. С другой стороны долины на вершину холма четко промаршировал отряд крысиной стражи. Ублаз, покинув свое место во главе строя, стал спускаться навстречу лису. Когда между противниками оставалось не более десяти шагов, Ублаз поднял лапу, помахал ею и с притворным благодушием в голосе воскликнул:
— Приветствую тебя, Расконса! Ты, как я смотрю, оказался еще более достойным соперником, чем я думал раньше. Прими мои поздравления.
Теперь противников разделяли четыре шага, три — и Ублаз, опустив лапу, резко бросился на землю.
Ничего не произошло. Свист стрел не разорвал утреннюю тишину. Посмотрев на Расконсу, император увидел, что лис едва сдерживает злорадный смех.
— Ты уж поаккуратнее, — с лицемерной заботливостью сказал Расконса. — Смотри, куда идешь: тут сплошь какие то ямки, кочки… Да что там, за примером далеко ходить не надо: не далее как сегодня ночью шесть крыс стражников кряду споткнулись и упали прямо на свои стрелы. Но их неуклюжесть еще можно понять, как никак темно было.
Ублаз проворно вскочил на ноги и бросился бежать к своему отряду. Одновременно Расконса махнул лапой своим товарищам и крикнул:
— Вперед, в атаку!
Пираты кинулись вниз по склону, издавая воинственные крики и потрясая самым разным оружием.
Отступление Ублаза и крысиной стражи больше напоминало панику. Безоружный, Ублаз несся быстрее, чем любой из его охранников, которые к тому же были вынуждены сохранять хоть какое то подобие строя на случай вступления в бой с противником. Ублаза жгла изнутри одна мысль: догадался ли Расконса послать часть своих сил в обход, чтобы захватить дворец, в котором находились только Сагитар и немногие оставшиеся в живых надзиратели?
Пираты, поначалу мчавшиеся за противником по приказу Расконсы, перешли почти на шаг. Рулевой Гух, который не был посвящен в план предводителя, задал вопрос, который начал мучить всех капитанов и многих из матросов:
— Капитан, почему мы так медленно наступаем? Того и гляди, они уйдут от нас! Надо воспользоваться их паникой, чтобы разделаться с крысиной стражей раз и навсегда.
Расконса хитро подмигнул и объяснил свой замысел:
— Победить то мы их победили бы, но такая победа далась бы нам дорогой ценой. Пусть мы потратим больше времени, зато сохраним жизнь наших товарищей. А пока пусть император сидит там, где сидел все последнее время: запертый в своем дворце. Посмотрим, что станет с боевым духом его стражников после сегодняшнего бегства.
Ублаз с облегчением обнаружил, что его дворец не штурмуют пираты. Надзиратели распахнули ворота, впуская императора и стражников. Затем ворота тотчас же захлопнулись. Проследовав в тронный зал, Ублаз обнаружил там Сагитар и надзирателя по имени Флаггарт, внимательно наблюдавших за портовой бухтой из окна. Переведя дух, Безумный Глаз даже позволил себе улыбку.
— Значит, морской сброд не пытался штурмовать дворец? Весьма глупо со стороны Расконсы упустить такую возможность — захватить дворец в отсутствие основных сил защитников.
Сагитар махнула лапой в сторону опустевшего причала:
— Ваше Всемогущество, вскоре после того, как вы отправились на переговоры с Расконсой, небольшой отряд пиратов на борту отремонтированного «Флибустьера» зашел в гавань и взял на буксир все стоявшие у причала суда. Их увели прямо у нас из под носа, перебив малочисленный караул на причале. По моему, они даже смеялись над нами, издевательски размахивая саблями, словно знали, что мы не вышлем подкрепление на наши корабли.
Ублаз отправил надзирателя сменять караул, а затем налил вина в два кубка, один из которых протянул командиру своей стражи. Очередной план в голове куницы родился быстрее, чем вино заполнило золотые сосуды.
Сагитар была поражена тем, что император не пришел в ярость, услышав такие плохие новости. Бросив взгляд на опустевшую бухту, он кивнул и сказал:
— Что ж, надо признать, что лис выиграл это сражение. Но всю войну выиграю я. Слушай меня внимательно.
Расконса и другие предводители пиратов держались на безопасном расстоянии от императорского дворца, внимательно наблюдая за тем, что происходит на его стенах и башнях. Лис спокойным, но довольным голосом говорил своим подчиненным:
— Безумный Глаз заперт в своей собственной клетке. Ему некуда деться. Корабли у нас, значит, мы — хозяева на море. Остров тоже наш. Да мы можем просто не обращать особого внимания на Ублаза и дожидаться, пока он сам сдастся на нашу милость. Но я думаю, все решится еще быстрее… Эй, а кто это там, на башне?
Рулевой Гух, обладавший самым острым зрением, вскочив на ближайший камень и прикрыв лапой глаза от солнца, стал докладывать:
— Так так… Да это же сам Безумный Глаз, собственной персоной, а с ним… ну конечно, это крыса Сагитар. Тут ошибки быть не может. Так, у Сагитар в лапах лук и стрела. Смотри ка, по моему, она собирается пустить ее в нашу сторону.
Расконса подбросил свой любимый кинжал и ловко перехватил его на лету.
— Пускай стреляет. Пусть хоть все стрелы изведут, но оттуда нас им не достать.
Стрела прочертила в воздухе дугу и вонзилась в землю, не долетев до того места, где стояли пираты. Подозвав двоих матросов, Расконса сказал:
— Сагитар не станет попусту тратить стрелы. Это явно какое то послание. Сбегайте туда, ребята, и принесите стрелу. Посмотрим, что предложит нам на этот раз его величество.
К древку стрелы действительно был прикреплен кусок пергамента. Развернув его, Расконса вслух зачитал послание Ублаза:
— «На тех пяти кораблях, что ты увел из гавани, нет ни рулей, ни снастей, ни штурвалов. Чтобы их восстановить, тебе потребуется дерево, запас которого находится у меня во дворце. Завтра на рассвете увидимся с тобой там, где эта стрела упала на землю. Я приду один, без оружия, готовый заключить с тобой договор. Восхищаюсь твоим талантом полководца. Никогда в жизни не встречал такого достойного и хитрого противника. Но больше я не хочу враждовать с тобой. Мы заключим мир и будем править вместе. Ублаз».
Расконса взял у одного из матросов длинное копье, привязал к наконечнику красный шейный платок и помахал им в воздухе в знак того, что сообщение прочитано и его условия приняты. Затем лис со смехом обратился к своим капитанам:
— Значит, наш Безумный Глаз решил вести мирные переговоры. И как вы думаете, поверю ли я ему на этот раз? Ну уж нет! Скорее я оставлю вам под охрану флягу с грогом, чем доверюсь этому лжецу и обманщику. Но бояться нам нечего. Я уже понял, что замышляет эта хитрая куница.
В ответ на сигнал, поданный Расконсой, Сагитар помахала зеленым шарфом императора Ублаза. Сам же император сказал ей:
— Ну что ж, ты знаешь, что делать. Смотри, чтоб на этот раз все было без ошибок.
Сагитар опустила глаза, чтобы не встречаться взглядом с императором.
— Ваше Всемогущество, я выполню все ваши приказы. Глядя на скалы, за которыми скрывались пираты, Ублаз злобным голосом произнес:
— Сагитар, если ты и на этот раз не справишься с заданием, я найду тебе другое занятие: поработаешь опознавательным знаком на причале. Как это будет? А очень просто. Я воткну твой трезубец в крайние доски пристани, а чтобы его было видно издалека, украшу рукоятку твоей головой.

ГЛАВА 40

Прошло немало времени, прежде чем настоятель Дьюррал набрался смелости и заставил себя открыть глаза. Вокруг было темно. Тогда он, выждав еще некоторое время, решил выбраться из под одеяла. Голова Ласка Фрилдора все так же торчала в проломленной двери. Ужас объял настоятеля, когда он увидел чудовищную оскалившуюся пасть, но постепенно смысл происходящего стал ему понятен. Глаза огромной ящерицы погасли и наполовину закрылись. Из пасти больше не исходило зловонное дыхание. Из раны, шедшей поперек всего чешуйчатого горла, вытекали последние капли густой темной крови, образовавшей уже целую лужу на полу каюты.
Генерал надзирателей был мертв! Сначала Дьюррала пробила дрожь, затем он с облегчением перевел дух и осторожно подошел к разломанной двери.
— Эй, есть там кто нибудь? — едва слышно позвал он. В ответ ему раздался низкий хриплый голос:
— Здорово, старый! Это я, твоя подружка Ромска. Открывай дверь, не бойся.
Настоятель отодвинул стол, закрывавший вход в каюту, и, стараясь не смотреть на мертвую ящерицу, открыл засов. Ничем не поддерживаемая дверь рухнула под тяжестью тела генерала надзирателей.
Перешагнув через порог, настоятель Дьюррал вышел на палубу. Ромска сидела спиной к мачте и сжимала окровавленный палаш ослабевшими лапами. Ей стоило немалых усилий поднять голову и сквозь боль улыбнуться настоятелю.
— Только не вздумай опять называть меня своей дочкой! Понял?
Дьюррал покачал головой, пытаясь при этом не глядеть на валявшиеся тут и там трупы пиратов и ящериц. После яростного сражения палуба «Морского Змея» напоминала плавучую бойню. Ромска уронила голову на грудь, и палаш выскользнул из ее лап на палубу. Хорьчиха чуть слышно прохрипела:
— Веселенькое зрелище, согласись. В живых остались только двое: я да ты.
Подойдя к Ромске поближе, аббат положил лапу ей на плечо и вдруг воскликнул:
— Да ты же ранена!
— Да, приятель, — с трудом выдохнула Ромска. — Но зато и Ласк Фрилдор наконец получил то, чего он заслуживал, — стальной клинок в глотку. Тихо, тихо ты, — превозмогая боль, сказала она, когда Дьюррал попытался положить ее голову к себе на колени. — Не шевели меня. По моему, только мачта не дает моей спине сложиться пополам.
Дьюррал попробовал заглянуть через плечо хорьчихи, но та поморщилась и чуть заметно отодвинулась от него.
— Не надо, не смотри. Я думаю, тебе не понравится зрелище того, что могут натворить когти и зубы здоровенной ящерицы. Лучше слушай меня внимательно: у нас мало времени. Оставь меня — я уж тут как нибудь посижу, — а сам иди на корму, к рулю. Корабль по прежнему движется прямо на запад, так что закрепи руль в этом положении. Давай иди быстрее, настоятель, я тебе приказываю.
Подложив под голову Ромске свое свернутое одеяло, Дьюррал направился к кормовому рулю. Внимательно посмотрев на тяжелое бревно, он взял веревку, привязал ее покрепче к борту с левой стороны, затем обмотал сам руль и после этого пропустил веревку через отверстие в борту с другой стороны. Выполнив эту работу, он пошел осматривать корабль. По пути ему пришлось перешагивать через трупы матросов и ящериц. Заглянув в каюту Ласка Фрилдора, он обнаружил еще тлевшие угли в небольшой жаровне. Добавив туда дров и лампового масла, он развел более или менее сносный костерок, на который поставил кипятиться кастрюлю с водой. Затем, набрав побольше одеял и старой парусины, он подошел к тому месту, где сидела Ромска. К тому времени хорьчиха потеряла сознание. Дьюррал соорудил вокруг нее из кусков парусины хоть какое то укрытие от ветра и накрыл саму хорьчиху несколькими одеялами. Через некоторое время он вернулся к мачте с едой и питьем. Ромска с трудом открыла глаза:
— Хороший ты зверь, настоятель, но дурак дураком. Ну скажи, что ты со мной носишься? Ведь ежу понятно, что мое дело — табак. Ты лучше о себе подумай: поешь, согрейся…
Дьюррал сел рядом с нею и, поддерживая голову Ром ски одной лапой, другой стал, ложка за ложкой, кормить ее горячим супом.
— К сожалению, похлебочка вышла ненаваристой, — сказал он. — Но это все таки лучше, чем ничего. Я постараюсь как могу помочь тебе, дружище. Да, ты мой друг. Ведь ты спасла мне жизнь и по доброму отнеслась к Фиалке. Если бы не ты, мы оба давно были бы съедены этими кошмарными ящерицами. Ну, поешь еще немного. Ромска отвернулась и сквозь зубы произнесла:
— Воды. Дай просто холодной воды. Я умираю от жажды, а есть не могу.
Аббат заботливо поднес к ее губам кружку с водой, и Ромска мгновенно выпила все до дна. Затем она чуть улыбнулась и снова строго посмотрела на Дьюррала.
— Послушай меня внимательно, — сказала она. — Тебе ни за что на свете не удастся одному провести корабль обратно к берегам Страны Цветущих Мхов. Сделай по другому: сейчас «Морской Змей» плывет на запад, и, если тебе повезет, он окажется поблизости от острова Сампетра. Там у меня много друзей. Расскажешь им, что и как со мной произошло и почему я погибла. Это твой единственный шанс. Может быть, они послушают тебя и даже согласятся помочь. Хотя… в последнее я верю с трудом.
Дьюррал ласково погладил покрытую татуировками лапу хорьчихи:
— Ну ну, не надо так говорить, дитя мое. Ты еще увидишь своих друзей и сама расскажешь им все, что с тобой произошло, а выслушав тебя, они помогут нам обоим.
Глаза Ромски закрылись, и в полубреду она пробормотала:
— Дитя? Мне нравится, когда ты меня так называешь. Спасибо тебе, отец.
Ее голова бессильно упала на лапу отца настоятеля аббатства Рэдволл. Дьюррал до самой темноты просидел на палубе, баюкая уже мертвую капитаншу пиратского корабля. Он не обращал внимания ни на ветер, ни на промочивший его до костей дождь, а «Морской Змей» тем временем безмолвно скользил по волнам на запад, унося на борту свой единственный груз и своего единственного пассажира — одинокую старую мышь.


Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art