Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Дон Элиум, Джоан Элиум - Воспитание сына : Глава 5 Внутренняя система управления: мысли и чувства

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Дон Элиум, Джоан Элиум - Воспитание сына:Глава 5 Внутренняя система управления: мысли и чувства

 
Сокровища, которые спрятаны в сердце ребенка... берут начало из того самого бо¬жественного мира, откуда происходит са¬ма душа...
Даниель УдоДе Хаес, антропософ и педагог Вальдорфской школы
«Рациональное мышление» далеко не первая фраза, ко¬торая приходит на ум, когда мы говорим о воспитании. «Неуправляемый», «сводящий с ума», «вечная головная боль» — вот какие слова чаще всего используются для описания повседневного сумбурного опыта воспитания детей. Мы прилагаем неимоверные усилия, чтобы на¬учить своих детей мыслить четко и ясно и делать рацио¬нальный выбор, но тем не менее зачастую нам самим так и не удается этому научиться. Бывают дни, когда постав¬ленная задача напоминает движение сквозь плотный лондонский смог темной ночью. Как научить сыновей прислушиваться к голосу чувств, четко мыслить и самим направлять свою жизнь, если сами мы в постоянном смя¬тении и не умеем этого делать?
Воспитание детей и ясность мысли

Однажды сын выбил меня из колеи. Он без нытья согласился убрать свои игрушки, если его друг Брэндон придет к нему играть. Когда время игр подошло к концу и нужно было прибрать все, сын вышел из себя. Он закричал на меня, и я, потеряв терпение, сказал: «Все! Брэнд он больше никогда не при¬дет к тебе играть». Ну вот, сын был обижен на меня еще до этого, а теперь он разразился бурными слезами. Я раз¬бушевался и пошел провожать Брэндона домой. На об¬ратном пути через улицу моя собственная ярость немно¬го поутихла, и я понял, что сказал ужасную глупость. Никогда больше не играть со своим лучшим другом — не¬мыслимое наказание, смешное, потому что я сам никог¬да не смогу настоять на этом. К тому же наказание никак не соответствовало проступку. Почему я наказал и Брэн¬дона тоже? Итак, вернувшись домой, я посадил сына в кресло-качалку в нашей спальне и сказал: «Я совершил ошибку, сказав, что ты никогда больше не будешь играть с Брэндоном. Вы обязательно будете снова играть вдво¬ем. Все, что мне сейчас от тебя нужно, так это чтобы ты извинился, потому что ты не выполнил своего обещания. А после этого я хочу, чтобы ты прибрал у себя в комна¬те». В этот момент по лицу своего пятилетнего ребенка я увидел, как невыносимая тяжесть мира свалилась с не¬го. Он попросил прощения и быстро собрал игрушки. На следующий день он опять из-за чего-то обиделся на меня и разозлился: «Я ненавижу тебя!» Нам удалось решить проблему, и спустя несколько минут он сказал: «Папа, я совершил ошибку, сказав, что ненавижу тебя. Я был просто обижен. На самом деле я тебя люблю».
Многие из нас умеют мыслить довольно четко и рас¬суждать, но не тогда, когда рассержены или расстроены. В минуты острых переживаний мы можем наговорить та¬кого, о чем позже будем горько сожалеть, или принять какие-нибудь абсолютно глупые решения. Каждый из нас хоть однажды был охвачен таким сильным чувством, ко¬торое временно блокировало нашу способность думать и действовать рационально. Большинство из нас ходили в школе на занятия по логическому мышлению или чита¬ли книги о законах логики, но лишь немногие постигали законы действия чувств.

Кривая эмоций
Чувства естественно развиваются в одном направлении — к своему завершению. Они следуют известным курсом: нарастают постепенно или резко, достигают кульминации и разрешаются. Возьмем, к примеру, гнев. Когда чувство полностью раз¬решилось, мы чувствуем себя лучше и можем даже за¬быть о том, что было сказано нами в минуту гнева начи¬наем спокойно размышлять о том, что предстоит сделать. Независимо от того, какое это чувство — счастье, печаль, радость, гнев или горе, — наше эмоциональное тело вы¬тягивается и укладывается по кривой эмоций.



В то утро, уходя на работу, я разозлился на жену. Я был так взбешен из-за того, в чем она, по правде говоря, не была ви¬новата, но она была удобной мишенью для моего раздраже¬ния. Большую часть дня я занимался тем, что ругал ее, пре¬вращая мысленно в «пугало». После обеда я сидел у себя за столом и вдруг почувствовал, что все сердитые, обвиняю¬щие, упрекающие мысли исчезли. Я пожалел, что наорал на нее, позвонил ей и попросил прощения.
Боб, подхваченный кривой эмоций
Хочется нам того или нет, чувства должны пройти свой путь. Иногда проходят часы и дни, пока эмоция пройдет все фазы развития. Вопреки нашим усилиям овладеть ими, чувства движутся своим собственным предсказуе¬мым ходом, но по непредсказуемому расписанию.
Точка, из которой нет возврата, и зона, где нет места мысли
Когда нашему сыну было три года, он обнаружил, что может надавить на тюбик с кремом для бритья. К его удо¬вольствию, белая пена, появлявшаяся из тюбика, обра¬зовывала великолепные кучи «снега» на полу ванной. Когда мы нашли его там, он неистово пытался затолкать крем обратно в тюбик. Он смотрел на нас, обескуражен¬ный, весь в креме. У него ничего не получалось. Точно так же и с чувствами. Когда они зарождаются, мы не мо¬жем запихать их обратно. Если законы развития чувств нам непонятны, мы заканчиваем, как и наш сын, стоя пе¬ред еще большей проблемой, чем вначале. Мы можем из¬бавиться от легкого волнения, которое иногда досаждает нам, как комар, в течение целого дня, но, если чувство достигло определенного уровня интенсивности, оно обя¬зательно должно дойти до конца кривой. Нельзя засу¬нуть его обратно в «банку» или хотя бы уменьшить его интенсивность. Этот порог интенсивности называется точкой, из которой нет возврата. У каждого человека свой порог интенсивности, завися¬щий от темперамента, отношения к выражению чувств в семье, личного опыта и тому подобного. Но когда интен¬сивность чувства достигает этого порога, точки, откуда нельзя вернуться, чувство уже нельзя подавить — оно дол¬жно достичь пика и затем точки разрешения.
Когда мы проходим через точку, из которой нет воз¬врата, мы входим в опасную зону, где нет места мысли. Здесь чувство тре¬бует нашего особого внимания, ибо всякая способность к осмыслению и логическому анализу исчезает. Это со¬стояние было ошибочно названо нерациональным; но истина в том, что оно «иррационально», т. е. находится за пределами логики и не подчиняется ее законам. Здесь важно только чувство. Никакое обсуждение, размышле¬ние, решение, расчет невозможны. Только чувство. Обыч¬но это та ситуация, в которой жены жалуются на мужей, что те не прислушиваются к их чувствам, а пытаются все упорядочить. Это время для слез, смеха, гнева и радости. Именно в зоне, где нет места рассудку, мы чувствуем себя наиболее живыми и уязвимыми.
После того как чувство достигнет пика, интенсивность его ослабевает, оно завершает свой цикл, и мы снова мо¬жем рассуждать. Зона ясного видения (обозначенная как CTZ на рис. 3) является источником мощных и глубоких прозрений, потому что здесь мы находимся в наиболее тесном контакте с душевными желаниями, мечтами и пониманием. Проницательность, выросшая из опыта чувств и переживаний, становится «жизненной мудростью». Ин¬теллектуальные представления, почерпнутые из книг и других внешних источников, оказывают на наше поведение лишь незначительное влияние; прозрения, которые настигают нас в зоне ясного мышления, являются источником самых серьезных перемен. Многие пары рассказывают, что переживают необыкновенное чувство близости и единства после «хорошей ссоры», означавшей, что оба партнера высказали свои подлинные чувства и были услышаны.

Жизненно важное различие между чувством и поведением
«Вот вы говорите, — спрашивает один отец на семинаре, посвященном проблемам воспитания, — что я якобы дол¬жен позволить своему сыну орать, вопить, швыряться игрушками, и тогда он сможет ясно мыслить? Но это же смешно!» Это на самом деле смешно. Ключ к загадке в том, что чувство и поведение представляют собой два аб¬солютно различных явления, которые мы часто смеши¬ваем и объединяем.
Многие в нашей культуре боятся гнева, потому что, когда мы сами были детьми, нам приходилось видеть, как некто неистовствовал, выйдя из себя. Вследствие этого, став взрослыми, мы, как только услышим слово «гнев», представляем себе человека, который дерется, швыряет¬ся вещами или что-нибудь ломает. Истина в том, что гнев можно пережить, не сделав ни единого движения. А на¬сильственные действия могут и не быть выражением чув¬ства гнева, скорее, они отражают сопротивление этому чувству. Обычно мы сопротивляемся чувству гнева, по¬тому что страшимся его интенсивности или боимся на¬вредить кому-нибудь.
Я пошел на одно из этих занятий по гневу и злости. Они проводятся в звуконепроницаемых комнатах, где вы може¬те кричать сколько угодно и вас никто не услышит. Я вошел туда с руководителем, лег на мат и орал, пока не охрип. Чувствуя себя изнуренным, я открыл глаза. Первой моей мыс¬лью было удивление, что инструктор еще жив. Мой гнев не убил его! Теперь я знаю, что нанести вред, обидеть может только мое поведение. Испытав гнев, ярость, любое другое чувство, я становлюсь сильнее, даже если это чувство и не очень приятное. Я прожил большую часть своей жизни, сдерживая свои чувства из страха кого-нибудь обидеть. Какое облегчение!
Чет, 45 лет, участник семинара для мужчин
Привычки и невысказанные чувства
Никто не может управлять чувствами. Большинство лю¬дей способны научиться контролировать свое поведение. Двухлетний малыш инстинктивно тянется за игрушкой и бьет другого ребенка, оказавшегося поблизости, еще до того, как поймет, что же он делает. Подрастая, дети начи¬нают понимать, что драться плохо, и мы учим их искать другие формы поведения для решения проблем. Их чувства, вероятно, остаются теми же: они по-прежнему сердятся, если кто-то заграбастает привлекательную игрушку. Но они начинают контролировать свое поведение. Инстинктивное желание двухлетки — ударить — перера¬стает в более зрелое, осознанное желание посмотреть, как будут разворачиваться события.
Незрелые или неосознанные формы поведения мы на¬зываем привычками. Обычно мы добавляем к ним эпи¬тет «хорошие» или «плохие» в зависимости от того, какое влияние они оказывают на нашу жизнь. Когда мы едем по свободной магистрали, мы регулярно, но неосознанно поглядываем в зеркало заднего вида, чтобы держать под контролем поток машин. Мы автоматически нажимаем на тормоза, когда видим загоревшиеся тормозные огни едущего впереди автомобиля. Эти привычки помогают нам ездить без аварий. С другой стороны, Майкл, когда нервничает, обгрызает ногти до мяса. Джордан, когда он сердит, «взрывается» и стукает первого попавшегося под руку. Эти привычки являются незрелыми формами поведения и могут доставить своим «владельцам» немало проблем. Мы делаем своим сыновьям огромный подарок, когда помогаем им научиться проявлять свои чувства и сознательно управлять своим поведением на том уровне зрелости, который соответствует их возрасту. Понимание законов развития чувств окажет им (и нам) действенную помощь, когда в отрочестве их начнет будоражить тестостерон.

Когда самовыражение несет в себе угрозу
Моему сыну недавно исполнилось 16, и ему приходится вести борьбу со множеством трудных чувств. Однажды мне нужно было куда-то добраться побыстрее, и я сказала ему, что сегодня он не сможет поехать на машине. Он пришел в такое бешенство, что стал кричать мне непристойности. Я была шокирована и обижена. Я даже испугалась, когда он заорал и стал махать кулаком у меня перед носом. Я ду¬мала, что он и ударить сможет. Ничего подобного у нас прежде не случалось. Я сказала ему: «Это ненормально. Ты останешься здесь, а позже мы поговорим». И вышла из до¬му, мне необходимо было уйти. Когда я вернулась, я ему сказала: «Ты можешь сердиться и имеешь право сказать мне об этом, но ты больше никогда не будешь махать пе¬редо мной кулаками и угрожать мне. Точка». Я на неделю запретила ему пользоваться машиной и добавила, что если он не может разговаривать со мной без угроз, то пусть по¬ищет себе другое место жительства. Я ненавидела себя, ког¬да произносила эти слова, но что еще сделать — я не зна¬ла. Потом он попросил прощения. И мы хорошо побеседо¬вали о различии между выражением чувств и поведением, несущим в себе угрозу. А еще мы поговорили о том, что же его все-таки так обидело. Оказалось, все дело было в де¬вушке.
Джулия, одинокая мать двух мальчиков-подростков
Эта одинокая мать говорит об одной из наиболее слож¬ных ситуаций, с которыми сталкиваются матери, вос¬питывающие мальчиков-подростков в одиночку. Сын не понимает, что его тело реагирует на мощь тестостеро¬на и что, хотя он испытывает к матери любовь и привя¬занность, его действия могут быть обидными и угрожа¬ющими для нее, для другой женщины и даже для муж¬чин. Мальчики чувствуют себя в большей безопасности, когда адресуют выражение своих эмоций матерям, но мать должна набраться сил и определить четкие грани¬цы поведения, какое она может допустить в отношении себя.

Д: В моей консультативной практике мне прихо¬дилось встречать мальчиков и отцов, которые были шокированы, узнав, что выражением своих чувств они отпугивают от себя женщин. «Мне казалось, я поступаю хорошо, — сказал один муж. — Я сказал (ей, что зол на нее, как дьявол. А она ответила, чтобы я I больше никогда не разговаривал с ней в таком тоне. Тог- да я разозлился еще больше. Раньше, когда я не говорил ничего, она обижалась, что я с ней не разговариваю. Те¬перь, когда я сказал ей, что чувствую, она бесится!» Он так и не понял, что его жену испугало то, как он выразил свой гнев.
«Мужская сила способна испугать сама по себе, — говорит консультант Энн Шеридан. — Иногда даже добрые намерения не играют роли. Энергия мужчин всегда пугает женщин». Большинство мужчин не бросаются в гневе с кулаками на жен. Но некоторые способны и на это. Когда женщина слышит от мужчины, что он никогда ее не ударит, это все равно что услышать от оператора американских гор, что тележка вряд ли сойдет с рельсов! Насильственные действия со стороны мужчины прощаются повсюду, куда ни глянь, — в кино, по телевидению, на улице и порой даже в наших собственных домах. Когда мальчики узнают, что они могут проявлять свои чувства и. контролировать поведение, им становится легче. На¬мучиться проходить зону, где нет места мысли, и исполь¬зовать преимущества зоны ясного видения — задача оди¬наково важная и для родителей, и для сыновей.
Законы развития чувств
1. Чувства развиваются по определенной траектории, которая называется кривая эмоций.
2. Чувство в своем развитии проходит через точку, из ко¬торой нет возврата, и доходит до зоны, где нет места мысли. Внимание! Не пытайтесь мыслить рациональ¬но или решать проблему в этом состоянии! Просто пе¬реживайте.
3. Чувство естественным образом достигает кульминации, пика, откуда оно начинает ослабевать, затем входит в зону ясного видения.
4. Зона ясного видения позволяет проникнуть в суть проблемы, ставшей причиной чувства.
5. Прерывание чувства методом отвлечения или его по¬ давление за счет страха или сознания вины приводит к возникновению эмоциональных и физических расстройств (см. следующий раздел).
6. Чувства представляют собой внутреннюю, скрытую работу души и не требуют движений.
7. Поведение не связано с чувствами напрямую. Поступок всегда является результатом сознательного или неосознанного выбора. Неосознанные формы поведения называются привычками.
8. Всякий поступок, совершенный в зоне, где нет места мысли, базируется на привычке.
9. Формы поведения и решения, принятые в момент нахождения в зоне ясного видения, ведут к позитивному разрешению чувства и желанию сотрудничать с другими людьми.
Доверяем внутренней системе управления
Д: Когда мне было шесть лет, мы с моим старшим двоюродным братом Рэнди играли на пастбище в ковбоев. Мы пасли стадо точно так же, как Джил Файвор и парни из телешоу «Пастуший кнут». С на¬шими ружьями марки ВВ мы были настоящими ковбоя¬ми. Однажды мы увидели странную вещь. Мой дядя на¬тягивал ограду из проволоки вокруг стада свиней как раз посреди коровьего пастбища. Кузен сказал: «Дотронься до проволоки». Я, конечно, хватанул ее рукой, и ударом электротока у меня на руке прожгло полосу. Как я кричал, когда бежал домой, чтобы меня перевязали и чтобы рассказать о своей боли! На следующий день я снова гулял с Рэнди. На этот раз я уже был осторожен возле этого проволочного забора. Рэнди сказал: «Спорим, ты не дотронешь¬ся до проволоки?» Я один раз сделал глупость, и хватит. Согда я отрицательно покачал головой, Рэнди взялся рукой за проволоку и продолжал спокойно стоять. Никакого удара! Он пояснил мне, что дядя пустил ток только первый день, чтобы приучить свиней сидеть в загоне. Они отбегали от загородки с пронзительным визгом каждый раз, когда прикасались к ней носом или задом. А сегодня дядя уже отключил ток, но свиньи все равно держались от ограды подальше. Потом он вообще уберет ограду . Но память о пережитой боли будет удерживать свиней на месте. Тот же принцип работает и в отношении поведения людей — именно он лежит в основе любого воспитания, направленного на модификацию пове¬ления.
Детей удерживают на месте, на внутреннем уровне, подобными методами. Внутри каждого из нас есть такой же загон с обжигающей оградой вокруг него. Внутри этого загона находятся все чувства, которые мы испытывали и могли высказать, будучи детьми. За пределами загона находятся чувства, которые в нашей семье считались недопустимыми, потому что их боялись или не знали, что с ними делать. Когда мы выражали неразрешенные чувства, например гнев, мы нарывались на брань, угрозы, наказания или презрение. Со временем память о таких переживаниях научила нас отрицать свой гнев. Обжегшая когда-то боль и но сей день продолжает удерживать нас в рамках, но она исказила нашу способность нормально переживать и выражать весь диапазон эмоций.
Если родители пытаются научить ребенка оформлять свои чувства, но при этом щелкают его по носу каждый раз, когда он проявляет чувство, недопустимое с их точ¬ки зрения, ребенок теряет какую-то жизненно важную часть себя. Эту жизненно важную часть мы назовем внут¬ренней системой управления, именно она является для нас источником информации о наших взаимоотношени¬ях с миром. Этот источник мудрости в любом возрасте направляет нашу жизнь.
Легко можно наблюдать действие внутренней систе¬мы управления у малышей. Когда ребенок голоден, он кри¬чит. Когда ребенку холодно или он мокрый, он беспоко¬ится. Когда ребенку одиноко и хочется внимания, его рев и стоны могут растопить даже ледяное сердце. Когда ре¬бенок сыт, согрет, ухожен, он улыбается и радуется миру. Можно сказать, что сигналы внутренней системы управ¬ления младенца чисты, громки и ясны.
Однако по мере роста ребенка его переживания начи¬нают затуманиваться или затемняться словами взрослых, хотя ребенку нужны такие сообщения, которые помогли бы ему понять свои переживания и чувства по поводу случившегося вокруг него и с ним самим. Когда малыш падает, обдирая коленки, мать говорит: «Не плачь. Ниче¬го страшного». В первый раз он чувствует смятение. «Ко¬ленка же болит!» — думает он. Потом он видит, что мате¬ри хочется увидеть его улыбку, а не слушать плач, что она ждет, пока он скажет: «Мне не больно». Чтобы доставить матери удовольствие, малыш встает, улыбается и бежит играть, не обращая внимания на боль в колене. Снова и снова малыш видит, что людям больше нравится видеть его веселым, не обращающим внимания на боль. Он ста¬рается убедить себя, что ему не больно, что у него все хо¬рошо, и по мере этого его внутренняя система управле¬ния начинает все больше запутываться.
Именно это и произошло с Норманом, приятным и милым человеком. Он готов все сделать для других и на работе, и дома. Но о себе он очень невысокого мнения, он не продвигается по службе, а под приятными манерами зачастую скрывается депрессия. Жена ценит его помощь по дому, но жалуется на то, что мыслями он всегда дале¬ко; детей нередко удивляет грустное и печальное настро¬ение отца.
Когда Норман был ребенком, родители каждый раз на¬казывали его и братьев за проявления гнева или несогласия, даже если мальчики просто пытались высказать свое мнение. Норман рано понял, что, если он, даже чувствуя, что надо сказать «нет», говорит «да», на его долю достанется меньше упреков и обид со стороны родителей. Те¬терь, уже став взрослым, Норман выглядит довольным, но внутри он подавлен и обижен. Вместо того чтобы использовать гнев в качестве индикатора того, что что-то идет неладно, Норман старается всем угодить, заискивает перед другими так же, как он это делал в юности. И чем сильнее он сердится, тем более угодливым становится. Хотя он давно не живет с родителями, память о детской боли и сегодня управляет поведением взрослого человека. Лишенный эффективно работающей внутренней системы травления, он не умеет реагировать нормально и на гнев других, оставляя на долю жены такие трудные воспитательные проблемы, как наложение ограничений и регулирование поведения детей. Загон для чувств, или чемодан эмоций, у Нормана выглядит следующим образом.



Хотя стремление Нормана угодить каждому и до¬ставляет ему неприятности и дома, и на работе, по край¬ней мере, это социально приемлемые формы поведе¬ния. Пятнадцатилетний Джек реагировал на сарказм и критику со стороны матери совсем иначе. Всякий раз, ког¬да Джеку выпадали на долю неприятные чувства, он начи¬нал вытворять глупости. Он изображал из себя клоуна в классе, и с ним уже невозможно было разговаривать. Он становился невыносим и дома, и в школе.
Отец привел Джека на консультацию, испугавшись, что сын сумасшедший. Мальчик заявил: «Я не сумасшед¬ший. Я просто ненавижу, когда на меня наскакивают». Когда Джеку рассказали про чемодан эмоций, он на¬учился определять, с кем можно поделиться своими чув¬ствами, и перестал паясничать.



Некоторые люди прибегают к поведению, которое по¬зволяет им скрыть свои чувства. Другие же заменяют од¬но чувство другим, если подлинное чувство считается не¬допустимым. Чаще всего они испытывают гнев, но назы¬вают это печалью.

Элизабет ходила на психотерапию в течение ше¬сти месяцев. Она всегда казалась очень хруп¬кой и быстро истощающейся. В тот день она сказала сожаление, что сын нарушил домашние правила, не придя домой ночевать. Всякий раз, когда он являлся домой, он обязательно просил у нее денег, говоря, что сильно поиздержался. Выслушав рассказ, я указал Элизабет на несоответствие между поведением сына и ее «печальной» реакцией. «Мне не кажется, что вы опечалены. Я думаю, вы скорее рассержены». Ее удивленный взгляд показал мне, что я попал в самую точку. Она сказала: «Я разговаривала со многими людьми и всем сказывала о моем сыне. Но вы первый попали в яблочко. Да, меня это просто бесит! Это — наглость с его стороны!»
Теперь внутренняя система управления работала. Чемодан эмоций Элизабет выглядел так.



Элизабет нужно было предпринять решительные действия в отношении сына, но «опечаленность» связывала ей руки. Она даже не подозревала, что должна действовать. В детстве, если Элизабет злилась, мать начинала кричать (гнев приводил ее мать в состояние паники). Если же девочка становилась печальной, мать относилась к этому с пониманием, потому что знала, как ее утешить. Чтобы защититься от материн¬ского крика, Элизабет научилась испытывать печаль вместо гнева. Эта реакция раз за разом загоняла ее в ситуации, когда другие «обдирали» ее. Хрупкая вне¬шность была частью прикрытия для гнева и обиды, ко¬торые держали Элизабет на положении жертвы всю жизнь.
Д: В нашей культуре для мужчины считается приемлемым демонстрировать только гнев или вожделение. Другие чувства признаются допустимыми крайне редко. Это оказалось справедли¬вым и для Стэна — молодого человека ростом под два метра, — который пришел на консультацию с женой, едва достававшей ему до плеча. Они сели на диван рядом друг с другом. Она пожаловалась, что Стэн постоянно крити¬кует ее и всегда сердит за что-нибудь. Потом Стэн начал излагать свой взгляд на семейные проблемы, он говорил громко и при этом широко размахивал руками. Жена, ка¬залось, привыкла к такой жестикуляции и только быст¬ро пригибалась, когда руки Стэна двигались прямо у нее над головой. На это было забавно смотреть, словно они танцевали ритуальный танец.
Когда Стэн закончил, я сказал: «Вы очень сильный мужчина». Он взглянул на меня с удивлением: «Я этого не замечаю. Я внутренне ощущаю себя очень малень¬ким». По ходу беседы Стэн рассказал, что он был млад¬шим из пятерых детей. Родители принижали его при ма¬лейшей попытке проявить свою инициативу или силу, рассматривая это как непослушание. Гнев в этой семье был нормальным способом общения друг с другом, и он унаследовал эту модель поведения. Если у Стэна было собственное мнение, то, чтобы высказать его, Стэну нуж¬но было разозлиться. Чемодан эмоций Стэна выглядит следующим образом.



Д: Когда Стэн понял, что его гнев связан с выска¬зыванием собственного мнения, он смог при¬коснуться к глубинной обиде и подавленности, скрывавшимся под гневом. В далеком детстве Прокруст отрубил его приятные и нежные, хотя и трудные пережи¬вания и превратил его в «бочонок с порохом», всегда го¬товый взорваться. На индивидуальных сеансах Стэн, рассказывая о своем прошлом, научился разрешать течь своим слезам. Это несколько ослабило давление, и он теперь мог отстаивать свою позицию, не впадая в ярость. "Он научился понимать, насколько глубоко его интересуют люди и идеи. Я сказал ему: «Когда вы сердитесь, вы показываете, насколько сильно вас волнует идея или судьба человека, о которых идет речь». Стэн кивнул: «Я это и морю жене. Я волнуюсь. Я не понимаю, почему мои габариты и эмоциональная сила создают впечатление, что все время сержусь. На самом деле я просто волнуюсь.
Я ненавижу, когда меня обвиняют в нападках!» Его че¬модан эмоций увеличился и теперь вмещал в себя и гнев, и печаль, и заботу, и собственное мнение.



Теперь гнев Стэна отражает его заинтересованность в происходящем. Он «отремонтировал» свою внутрен¬нюю систему управления, и это позволило ему согласо¬вать эмоции и поведение, еще глубже осознать, как он лю¬бит других.
Восстанавливая внутреннюю систему управления
Как мы видели, если мальчик переживает глубоко, если его чувство достигает точки, из которой нет возврата, то реакция родителей имеет длительное последействие. Ког¬да родители наказывают или стыдят ребенка за его чув¬ства, внутренняя система управления искажается. Ребе¬нок может приспособиться к этому за счет прикрываю¬щего чувства, или симптома, как говорят психологи. Симптом — это шаг в сторону от того, что ребенок испы¬тывает на самом деле. Представим себе ситуацию, когда он рассержен, но родители считают это чувство недопус¬тимым в своем доме, потому что думают, что люди все¬гда должны быть счастливы. Мальчик начинает улыбать¬ся и соглашаться, даже если на самом деле обижен и хочет сказать «нет». Его первоначальное чувство блокируется. Лишенный возможности дать чувству развиваться сво¬им ходом, достичь пика и разрешиться в ясное сознание, мальчик погружается в депрессию, тревогу или возбуж¬дается, и так до тех пор, пока чувство не найдет себе вы¬хода. Мальчик может заняться спортом, прибегнуть к ал¬коголю или наркотикам, начать искать приключений или переедать, чтобы помочь себе справиться с заблокиро¬ванным чувством. Все это заместители, не способные решить проблему.
Память о боли, которую мы испытали, когда были за¬блокированы наши подлинные чувства, держит нас и в зрелом возрасте, если мы не решимся проветрить свой че¬модан эмоций, как это сделал Стэн, и не отыщем там запрещенные чувства и формы поведения. Мы боимся сделать это из-за боли, пережитой в детстве, и сопротив¬ляемся своим подлинным чувствам из-за того, что могут быть последствия. Однако, вместо того чтобы отрицать их, нужно заново пересмотреть свою жизнь и найти но¬вые возможности преодоления трудностей, с которыми нам приходится сталкиваться. Освободившись от огра¬ничений своих собственных чувств, мы, как родители, сможем помочь своим сыновьям войти в зрелость, со¬хранив в неприкосновенности надежную систему внут¬реннего управления.
Эмоциональная палочка-выручалочка
Эмоциональная палочка-выручалочка поможет нам вы¬членить, какие же эмоции испытывают наши сыновья и чего они на самом деле хотят. Чувства истинное и прикрывающее образуют два конца этой палочки.


Когда поведение мальчика проблематично и когда он говорит об одних и тех же чувствах снова и снова, а они при этом не ослабевают и не изменяются, то это значит, что он застрял на фальшивом конце палочки. Его пове¬дение и очевидные эмоции лишь прикрывают истинные чувства и желания. Если просто назвать настоящее чув¬ство (другой конец палочки) в спокойной, принимающей манере, то оно может достичь пика и разрешиться в яс¬ное сознание, и тогда будет найдено множество вариан¬тов решения проблемы. Норман понял, что если ему очень хочется угодить кому-либо, то на самом деле он сердится на этого человека. Элизабет выяснила, что ее непрестан¬ная печаль означает лишь сильное недовольство чем-ли¬бо. Когда Джеку хотелось подурачиться, он знал, что его что-то сильно задело, и в его праве решить, говорить об этом или нет.
Нет списка подобных сочетаний, верного на все слу¬чаи жизни. У каждого человека эмоции сцепляются, за¬висая на концах палочки своим особым образом, помогая тем самым человеку справиться с трудностями взросле¬ния. Психолог Кен Вильбер в своей книге «Никаких гра¬ниц» пишет, что «найти свою тень (ту часть себя, кото¬рую мы потеряли, т. е. внутреннюю систему управления) — значит перевести любой симптом (скрытое чувство или тип поведения) в исходную форму».
В таблице, приведенной ниже, Вильбер дает список сим¬птомов, которые мы предпочитаем называть прикрыва¬ющими чувствами и формами поведения, и соответству¬ющих им исходных сокровенных форм, или, как мы на¬зываем, подлинных чувств.

Но имейте в виду: каждый из нас создает для себя свои собственные формы прикрытия. Далее Вильбер оп¬ределяет симптом как сигнал о наличии неосознаваемого, или исходного, чувства. Вот пример. Эду кажется, что на работе на него давят. Поскольку это состояние для Эда является сигналом, он, исследуя свое чувство, может понять, что заинтересован в своей работе гораздо больше, чем думает или хочет признать. Вероятно, он даже себе не хочет сознаться в своем отношении к работе, потому что ему нравится производить впечатление человека, вы¬нужденного работать долго и упорно на пользу своим на¬чальникам, или он потерял контакт со своим честолю¬бием и желанием выполнять работу хорошо и с энту¬зиазмом. «Какова бы ни была причина, — утверждает Вильбер, — симптом угнетенности является надежным признаком того, что вы увлечены сильнее, чем хотите признать. Таким образом, вы можете перевести симптом в его исходную корректную форму. И тогда "я должен" превращается в "я хочу"».
Упражнения
Большинству из нас не хочется повторять ошибок, сделан¬ных нашими родителями. Чем глубже мы понимаем, что натворил Прокруст в нашей прежней жизни, тем созна¬тельнее мы можем подойти к воспитанию своих детей. Сейчас вам представится возможность выяснить, что же лежит в вашем собственном чемодане эмоций. На рис. 9 нарисованы три прямоугольника с надписями «Я», «Мой партнер по воспитанию» и «Сын». Возьмите еще один листок бумаги и нарисуйте, если хотите, прямоугольни¬ки для остальных детей и других людей, играющих важ¬ную роль в вашей жизни. Сначала просто перечислите чувства, которые в вашей семье считалось допустимым хранить в чемодане эмоций, и впишите их внутрь пря¬моугольника «Я». Затем снаружи прямоугольника за¬пишите эмоции, считавшиеся недопустимыми. Закончив со своим прямоугольником, поразмышляйте над чемо¬данами эмоций сына и своего партнера по воспитанию детей. Если сумеете, объясните им эту процедуру и по¬просите заполнить свои прямоугольники. Тогда обсуж¬дение будет более интересным.



Теперь рассмотрите чемоданы эмоций членов своей семьи. Может случиться так, что то, что находится внут¬ри вашего прямоугольника, у вашего партнера оказалось за его пределами. Поразительно, насколько часто нас при¬влекают партнеры, содержимое чемодана эмоций кото¬рых прямо противоположно нашему. За пределами пря¬моугольника оказались, очевидно, те эмоции, по поводу которых вы чаще всего «сталкиваетесь лбами» с сыном или супругом.
Затем при помощи эмоциональных склеек (пало¬чек-выручалочек) проанализируйте, можете ли вы вер¬нуть чувства, оказавшиеся вне прямоугольника, к ис¬ходной форме. Иногда они напрямую соответствуют эмоциям, попавшим в прямоугольник, а иногда нет. То же самое нужно проделать с эмоциями сына и су¬пруга.
В следующей части упражнения вы должны записать каждую эмоцию прикрытия и или тип поведения (те чув¬ства и формы поведения, которые попали в прямоуголь¬ник как «хорошие») и соответствующие им «плохие» эмо¬ции, которые вам кажутся исходными (другой элемент склейки). Затем подыщите приемлемый для себя способ выражения реального чувства.
Необходима практика, чтобы за поведением сына раз¬глядеть чувства, лежащие в его основе, но награда за тру¬ды велика. Называние и признание подавленных эмоций приносит ребенку огромное облегчение, радость, ощуще¬ние близости с родителями, сознание того, что тебя слы¬шат и понимают. Каждый из нас может вспомнить в сво¬ей жизни минуту, когда он вдруг почувствовал, что его поняли. Это мгновение не сравнимо ни с чем.
И порой нам вдруг удается обнаружить, что именно скрытое чувство сына и доставляло нам массу проблем, ибо оно не укладывалось в наш чемодан эмоций.
Вот один такой пример. Шестилетний Джонатан плачет 1 каждый раз, когда сердится. Джонатан прибегает к выражению «грусти», а не гнева, потому что гнев находится вне прямоугольника эмоций матери. В ее семье проявле¬ния гнева не одобрялись, однако, если она плакала или грустила, это считалось нормальным. Мать Джонатана всегда готова утешить сына, если ему грустно, а его гнева она просто не замечает. Поэтому Джонатан научился не доверять сигналам своей внутренней системы управле¬ния. Чем чаще мы допускаем в свою жизнь эмоции, остав¬шиеся вне «чемоданов», тем скорее мы сможем справить¬ся с подобными чувствами у своих сыновей. И тем луч¬ше наши сыновья научатся слушать свою внутреннюю систему управления.
Стать сыну опорой в мире чувств
Половое влечение подчиняется законам развития чувств: сначала легкая заинтересованность, потом медленное нарастание возбуждения (напряжения), пик (кульмина¬ция), быстрый спад с расслаблением и ясным сознанием. И совсем не случайно и у мужчин, и у женщин эмоции и сексуальный цикл развиваются одинаково. Такова при¬рода вещей: нарастание, разрешение, расслабление. На¬дежный способ подготовить сына к нормальной сексу¬альной жизни, исполненной радости и любви, — это все¬гда оказывать ему поддержку в переживании любых эмоций, взлетов и падений чувства.
Дон Мэтью, который работает с мужчинами, прибе¬гающими к насилию в семье, в Центре импульсивной те¬рапии в Плезан-Хилле, штат Калифорния, замечает, что мужчины чаще всего прибегают к насилию в состоянии ярости, за которой скрывают свою уязвимость, показы¬вать которую они не решаются. Внутри человека, заст¬рявшего в начале эмоциональной кривой, давление нара¬стает до громадных значений. Вместо того чтобы до конца прочувствовать и пережить свое скрытое горе, мужчины начинают размахивать кулаками. По словам доктора Мэтью, мужчинам, которые дерутся, они часто предлагают совершить длительную прогулку или пробежаться. Это помогает выплеснуть из себя ярость или гнев без вреда для окружающих.
Я огрызнулся, а потом все было как в тумане. Следующее, что я помню, — это возмущение, что кто-то сломал мои лю¬бимые стул и стол. Жена и сын выглядели испуганными, потом они вызвали полицию. Позже они рассказали мне, что мебель разломал я сам.
Томас, участник группы тренинга по снижению напряжения
После года занятий Томас занялся выстраиванием сво¬ей жизни заново. Он все еще по-прежнему агрессивен, но, познав цену собственным слезам, он научился утешать другого в его боли.
У зажатого внутри горя Теда путь был похожим, но более длинным. Будучи агентом по продаже недвижимости, Тед был напорист и стремился к успеху. Он редко бывал дома, за исключением того, что называл «явлени¬ем гостей». «Я действительно однажды вышел из себя, когда жена в присутствии двенадцатилетней дочери на¬звала меня странником. Когда я заметил в своих руках вазу и понял, что хочу ее швырнуть, я осознал: мне нуж¬на помощь. Лучший друг посоветовал пойти к своему консультанту, но я не смог выдержать другого мужчину, который стоял надо мной, и после двух сеансов я перестал туда ходить. Сейчас, спустя два года, я выздорав¬ливающий алкоголик, на занятия я хожу каждый день. Только что я снова начал посещать психотерапию. Я дол го бегал от своей беды, но наконец она, слава богу, меня поймала!»
Если мужчина не пережил до конца горе серьезной потери, оно может вернуться к нему в виде мощного чувства-прикрытия — желания взять реванш. В нашей культуре нам часто приходится сталкиваться с желанием взять реванш как следствием непережитого горя, это мо¬жет быть и изнурительная работа, и самозабвенная игра, и употребление наркотиков, и неумеренный секс, и увле¬чение материальными приобретениями, и алкоголиза¬ция, и переедание.
Наши дома должны стать тем местом, где наши сыно¬вья и мужья могли бы погоревать, прочувствовать свои эмоции в полной мере, научиться выбирать такой стиль жизни, который бы утверждал ее, а не отрицал, исполь¬зовать внутреннюю систему управления как источник мудрости, силы и самовоспитания.,
На нас лежит ответственность научить сыновей рас¬крывать свои подлинные чувства. Мальчик должен по¬нимать, что гнев — это красный флаг, сигнал неблагопо¬лучия, что печаль — спутница потерь, что, «ели боишься, нужно быть бдительным, что ярость предостерегает от тво¬рящейся над тобой несправедливости, что дискомфорт перед лицом соблазна призывает к осторожности, ибо то, что происходит, не согласуется с твоими установками и убеждениями, а ощущение счастья означает верность са¬мому себе, неся в себе сообщение «все в порядке!».
Если мальчик доверяет своим чувствам, он находится в контакте с реальностью своего опыта и бытия. Только в этом случае он может использовать свои собственные ценности при выборе жизненного пути, а не руководство¬ваться мнениями и поступками других. Когда внутрен¬няя система управления работает четко и слаженно, у на¬ших сыновей формируются такие представления о жиз¬ни, которых достаточно для понимания всей сложности существования в техногенной эпохе. Это вызов, который бросает им эпоха и на который им обязательно придется отвечать, став взрослыми мужчинами.

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art