Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Анна ДУБЧАК - ТАРАНТЕЛЛА, ИЛИ ТАНЦЫ С ПАУКАМИ : Часть 2

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Анна ДУБЧАК - ТАРАНТЕЛЛА, ИЛИ ТАНЦЫ С ПАУКАМИ:Часть 2

 Глава 6

\"ВЫХОДИТЕ ПОЧАЩЕ ГУЛЯТЬ В СНЕГОПАД...\"

Деревенская больница представляла собой белое двухэтажное старинное здание, особняк с облупившейся лепниной в форме ангелочков и растительного орнамента, окруженный со всех сторон небольшим, но довольно уютным садом. Только теперь он весь был засыпан снегом и напоминал круглый пышный торт, вымазанный густым безе, с шоколадными прожилками - ветками деревьев - посередине и ажурной решеткой по периметру.
Высокое крыльцо было свежеоштукатурено и выглядело на сто лет моложе основного здания. Узкие высокие окна светились леденцово-желтым светом, отчего казалось, что в больнице тепло и уютно. Хотя, конечно, специфический запах карболки напрочь лишал этот изящный старинный особнячок какой бы то ни было романтики: архитектура настраивала на жизнь, а содержание - на смерть. Это были впечатления Наталии, которая, увязая по колено в снегу, все же добралась до крыльца, поднялась на него и открыла тяжелую, занесенную снегом дверь. В лицо сразу пахнуло запахом лекарств. Длинный узкий коридор был чисто вымыт, оранжевый линолеум еще не успел просохнуть. Белые выкрашенные масляной краской стены, рельефные высокие двери с табличками \"Медсестра\", \"Процедурная\", \"Хирург\" и \"Бокс I\", голубой прямоугольник окна в самом конце коридора - здесь явно следили за чистотой и чувствовалось, что у больницы есть хозяин.
Наталия постучалась в дверь кабинета с надписью \"Хирург\".
- Да-да, войдите, - услышала она приятный мужской голос. Ошеров Юрий Григорьевич, высокий худощавый мужчина с лицом интеллигента (большие голубые глаза, нос с горбинкой, полные губы и мягкая ухоженная бородка), сидел за столом и что-то писал - поза, характерная для всех врачей. \"Почему все пишут? Каждый должен заниматься своим делом: врач - лечить, а писатель - писать...\"
Идеально белый халат, выглядывающие из-под рукавов халата еще более белоснежные манжеты с хрустальными запонками, бледные пальцы с редкими жесткими волосками, блестящая, в бледно-коричневых пигментных пятнах, лысина, обрамленная аккуратно расчесанными рыжими, даже какими-то красноватыми волосами, - Наталия подошла достаточно близко, чтобы все это рассмотреть.
Закончив писать, Ошеров поднял голову и взглянул поверх очков на вошедшую к нему в припорошенной снегом шубе и шапке незнакомую девушку. Его лицо выразило крайнюю степень удивления.
- Извините, - смутилась под этим жестким взглядом Наталия. - Вы меня не знаете...
- А почему вы, сударыня, в шубе, позвольте вас спросить? - снисходительно улыбаясь, произнес Ошеров, поднимаясь из-за стола (он оказался выше Наталии на целую голову) и направляясь зачем-то к белой ширме, стоявшей в углу его просторного кабинета рядом с большим столом, на котором теснились бутылки с йодом и баночки с мазями, а также высилась гора чистых бинтов, слегка прикрытых кофейного цвета стерильной марлей.
Здесь же лежали, зловеще поблескивая, металлические инструменты.
Наталия терпеть не могла больниц. \"Уж лучше бывать в морге... Там ты уж наверняка знаешь, что под ножом у патологоанатома человек уже ничего не чувствует\".
Она быстро скинула шубу и шапку, положила все это на стул и стала ждать, когда доктор вновь обратит на нее свое внимание.
- Вы кто? - наконец спросил он, снова усаживаясь за стол, но только теперь вполоборота, и разглядывая потенциальную пациентку.
- Я приехала в гости...
- К кому?
\"Сейчас, так я всем и рассказала...\"
- К одной своей знакомой. \"Он не посмеет расспрашивать меня подробно\".
- К Романовой?
И она поняла: он заметил их вместе с Люсей на кладбище, когда хоронили Ванееву.
- Я бы хотела вас спросить: Люба Прудникова сейчас где находится?
- Полагаю, что на том свете, а почему вас это так интересует?
- Потому что я писательница. Я приехала сюда, в эту глушь, за впечатлениями. А тут сразу столько навалилось: и похороны Ларисы Ванеевой, и убийство Прудниковой... Весело вы здесь живете, ничего не скажешь... А еще Люся мне рассказала, что осенью погибла ваша медсестра.
- Вы напрасно пришли сюда. Это - больница.
- Ну, не будьте такой букой. - Наталия вдруг совершенно нахально провела своей ладонью по лысине Ошерова и неожиданно обняла доктора за шею. Он сразу же инстинктивно вжал голову в плечи. Он был удивлен. Это несомненно. Но она знала, что на некоторых мужчин такие вот нестандартные поступки действуют возбуждающе. - Не отказывайте мне, - сказала она, метнувшись к двери и запирая ее на щеколду, затем вернулась и села на колени к Ошерову. Ей нравились такие интеллигентные мужчины, с которыми можно было вытворять все что угодно, не боясь быть непонятой. И Ошеров наверняка оценил ее смелость.
Ее короткое трикотажное платье из мягкой шерсти так облегало фигуру, что не обнять ее, к тому же еще и сидящую на коленях, что само по себе было вызывающим и располагающим, было просто невозможно. И Ошеров обнял ее.
- Мне скучно, - доверительным голосом сказала ему Наталия и поцеловала в губы. - Я уже и сама не знаю, что хочу.. Дома сидеть невозможно, тоска... Читать не хочется, вязать - тоже. Мне надо написать очередную главу романа, а в голове вакуум. И вот я решилась пройтись по деревне. Боже, сколько кругом снега! И вдруг увидела этот особняк.
Зашла и поняла, что это больница... А если больница, то, значит, только здесь должен находиться труп Любы Прудниковой. Вот я и решила, что вы мне в этом поможете... Но если не хотите, не надо. Я пойду...
- Нет, что вы, не уходите... Мне, по правде сказать, и самому здесь смертельно скучно.
- У вас есть семья?
- Есть, конечно.
- Вы хотите меня поцеловать?
- И не только поцеловать. Вы сидите у меня на коленях, неужели ничего не чувствуете?
- Чувствую, но не знаю, как вашему горю помочь.
- А я подскажу...
Ошеров нравился ей все больше и больше.
Она, глядя ему в глаза, словно увидела всю его жизнь: школа, институт и направление в Вязовку, больница, пациенты, вынужденная женитьба, квартира, холодильник, телевизор, дети ходят в музыкальную школу... И вдруг в кабинет залетает городская, свежая и новая, как только что народившаяся бабочка, девушка... Она усаживается к нему на колени, напоминая тем самым, что он прежде всего мужчина, а не хирург, вскрывающий карбункулы и делающий инквизиторские прижигания женщинам, вместо того чтобы их ублажать... Он должен был сдаться, и он сдался.

***

\"Или я сдалась?\" - думала Наталия, спешно одеваясь, потому что возбуждение сменилось пресыщенностью (все происходило в течение длительного времени на узкой медицинской кушетке, покрытой белой накрахмаленной простыней) и теперь она чувствовала лишь легкую досаду на себя за свою невоздержанность. Зато Ошеров, без очков, расслабленный и счастливый, все еще сидел на кушетке, голый, пушистый от рыжих мягких волос на груди и ногах, и по-идиотски улыбался.
- Вы такая красивая, Наташа! Выходите почаще гулять в снегопад... Хотя у меня здесь в любую погоду хорошо...
- Но только много пациентов, я угадала?
- Если вы сейчас же не одернете платье, то я буду готов повторить все сначала. - Он опустил голову, рассматривая свой половой орган. Затем выпрямился и покачал головой:
- Все мы, в сущности, твари.
- Да нет же, просто вы, медики, все как один - циники. Я вот лично не тварь, могу чем угодно поклясться. А про вас вообще ничего не знаю...
- Ну как же... Кое-что вы все-таки уже успели узнать, познакомиться... Вот с ним, например...
Ошеров был чудесным доктором. Он прекрасно разбирался во всех частях женского тела и поэтому, совершив повторный сексуальный маршрут, сделал так, что Наталия вообще после этого уснула на кушетке. Она спала минут пять, не больше, но блаженство не покидало ее.
Когда же она все-таки оделась - быстро, чтобы вновь не спровоцировать горячего и страстного доктора, вынужденного изо дня в день скрывать свои желания (если они у него, конечно, возникали при виде больных женщин), - он налил ей немного разведенного спирта, после чего они выпили за знакомство.
- Главное, вовремя познакомиться, - расхохоталась Наталия, облизывая пересохшие губы и нервным движением промокая их клочком чистого бинта, оставшегося после их интимных процедур. - Нет, все-таки что ни говорите, а от обстановки многое зависит...
Ошеров встал, надел поверх одежды халат и нежно привлек к себе Наталию:
- Наташа, вы обещаете, что еще раз придете ко мне?
- Обещаю. Только вы снова угостите меня разведенным спиртом...
- Никаких проблем.
Она сделала вид, что собирается надевать шубу, но вдруг передумала:
- Я не уйду, пока вы не покажете мне мертвую девушку. Вы, наверное, не поверили, что я писательница, но это действительно так.
Должна же я увидеть своими глазами то, что теперь принадлежит только вам... Ну что вам, жалко?
- Да нет, конечно... Пойдем...
- Мы уже перешли на \"ты\"?
- У меня такое чувство, будто я знаю тебя всю жизнь. Пойдем, я покажу тебе все что угодно...
Они вышли в коридор (там по-прежнему не было ни одного человека), спустились по узкой крутой лестнице в подвал, прошли какими-то жуткими холодными коридорами, пока не оказались в самом конце, в большой, ярко освещенной комнате-холодильнике, где на столе, все так же прикрытая простыней, лежала мертвая Люба Прудникова.
Ошеров по-хозяйски, словно показывая товар лицом, сорвал с нее простыню, и Наталия увидела потрясающей красоты женщину, нагота которой вызывала лишь эстетические чувства, даже несмотря на то, что это был все-таки труп.
- Какая красивая, - прошептала она, обходя тело со всех сторон. - Ты сам ее раздевал?
- Пришлось. Сначала вынул нож... Жду вот теперь следователей из города... Но снега-то, сама видела, сколько намело. Неизвестно, когда они приедут.
- А ты не знаешь, кто мог ее убить? Ведь ты же местный... Тебе, кстати, сколько лет?
- Тридцать семь.
- Ты здесь давно?
- Больше десяти лет. Я, конечно, могу предположить, но это ничего не изменит...
Андрей Аржанухин... Он любил ее, а она гулящая была. Красивая, мужики за ней табуном ходили... Но она никого, кроме Ванеева, не любила. А он женился на Ларисе.
- Это я уже слышала. А ты не знаешь, кто будет делать вскрытие?
- Из райцентра алкоголик приедет.
- Почему алкоголик?
- Да есть там один судмедэксперт, Курочкин Петр Николаевич... Вот он скорее всего и будет вскрывать. Но если он запил, то уж тогда и не знаю...
Наталия смотрела на рану на груди Любы Прудниковой до тех пор, пока у нее у самой не заболела грудь. Обратила она внимание и на посиневшие пятки покойной с небольшими, но характерными ссадинами, какие бывают, когда человек долгое время ходит босиком...
- Вроде бы тихо здесь у вас, а людей убивают... - Она медленно вышла из подвала и начала подниматься по крутым ступенькам наверх. Посередине лестницы заметила небольшую дверь. - А это что такое? - спросила она безразличным голосом, ощущая какое-то чувственное похмелье, апатию после всплеска желаний и их полнейшего удовлетворения. Она не любила это состояние пресыщенности, которое подчас начинало граничить с отвращением к себе. Казалось бы, все цели достигнуты - что дальше?..
Ошеров, поднимавшийся за ней следом, зловеще произнес:
- А там, сударыня, живут мертвецы... - и загоготал, совсем как мальчишка, схватив ее руками за талию и сжав в смешливом порыве.
Расстались они почти нежно: он поцеловал ее в висок и помог надеть шапку, смешно нахлобучив ее набок.
- Мне пора... Порезвились и хватит. - Она слабо улыбнулась, чувствуя, что вновь позволила себе перейти грань дозволенного, и, открыв дверь, шагнула в синюю метельную ночь...

Глава 7

УЖИН С ВДОВЦОМ

Наталия с большим трудом добралась до перекрестка, завернула направо, но, увидев горящие окна ванеевского дома, решила заодно заглянуть и туда. Соблазнять вдовца не входило в ее задачу, поскольку она была уже опустошена и безразлична к сексу в принципе. Но поговорить с Сергеем Николаевичем о жене - сам Бог велел.
Она, проваливаясь по колено в снег, который шел не прекращаясь, остановилась возле калитки и нажала на большую черную кнопку звонка. Она не слышала, как он прозвенел, но в доме тотчас произошло какое-то движение, за окном мелькнула тень, после чего дверь распахнулась, высветив на крыльце оранжевый угол, и появился мужчина во всем черном.
- Вы ко мне? - спросил он громко, чтобы его расслышали сквозь завыванье ветра.
- Вы Сергей Николаевич Ванеев? - крикнула она.

***

В доме совершенно не чувствовалось запаха похорон. Уютные теплые комнаты, открытые зеркала (хотя по христианскому обычаю они должны были быть прикрыты черным газом), аромат жареной колбасы или яичницы и розовощекий энергичный хозяин, высокий и хорошо сложенный крепкий мужчина. Не такой представляла она себе обстановку в доме, где только вчера похоронили хозяйку. Все было прибрано, нигде ни следа от вчерашнего пиршества смерти. Но глаза у Ванеева были, конечно, грустные.
- Проходите... Я вспомнил, вы были вчера...
Вас, наверное, удивляет, что у меня все так, словно не было никаких похорон? Ну, во-первых, я верю только в своего Бога, а потому стараюсь общаться с ним без посредников. Во-вторых, занавешанные зеркала нагоняют тоску, а Лариса, знаете, как любила смотреться в них... Она была такая красивая и молодая...
- Я помощник следователя, - осторожно сказала она. - Меня зовут Наталия Валерьевна Орехова. Скоро должны приехать наши ребята...
- Да я уж понял, что вы не просто так прибыли. Но я разрешения на вскрытие не дам. Это по-варварски... Лучше я вам сам все расскажу И даже то, что не рассказал нашему участковому. Он, знаете, у нас пьет... Какой-то нескладный и неорганизованный человек. Пока по селу идет, наберется, как чайник. С ним вообще о чем-либо говорить без толку... Он хорош только, когда надо разнять драку Вот тогда он просто незаменим. Или спасти женщину от пьяного мужа, когда тот грозится отрубить ей голову...
- Что, у вас и такие случаи бывали?
- Да почти каждый день. Это же не село, а распивочная. Все гонят самогон, кто из чего...
Вы поужинаете со мной?
- Поужинаю. - Любовь к жизни проявлялась даже в таких мелочах. \"Надо было отказаться...\"
Сергей Николаевич накрыл стол на кухне: закуска, выпивка, жареное мясо, которое Наталия по запаху приняла за жареную колбасу... Но ничего из поминального, это она уже поняла. Все свежеприготовленное. Видать, поминки справляли где-нибудь в столовой, а потом остатки еды раздали людям.
- Давайте выпьем за жизнь во всех ее проявлениях. За Ларочку мы пили вчера... Нелегко будет ее забыть, но жизнь-то продолжается... Давайте, Наташа, не стесняйтесь.
Выпейте, а потом поговорим. Как говорится: выпьем и по трезвой все обсудим.
Он производил впечатление умного и сообразительного человека, обладающего к тому же завидной способностью собираться в трудную минуту. Видно было, что он просто крепко взял себя в руки. Его спокойный тон был результатом волевых усилий над собой, над своим горем.
- Расскажите, Сергей Николаевич, где и при каких обстоятельствах нашли Ларису?
- Ее нашла Надежда Куликова из заготконторы. Возвращалась вечером от Воробьевых (у них день рождения справляли), шла мимо фермы и заметила, что дверь на скотный двор открыта... Она подумала, что это сторож напился и забыл закрыть. Подошла и увидела льющийся из молочного склада свет... Молочный склад - это отдельное помещение, очень чистое, в котором хранится молоко во флягах, до тех пор пока за ним не приедет молоковоз. Но он ведь тоже должен был быть заперт... Когда Надя подошла, то обнаружила на складе спящего мертвецким сном сторожа, Корнеева. Свет из склада падал на землю... Кругом была солома, желтая.., и вдруг - кровь... Она пошла по кровавому следу, завернула за угол и увидела лежащую на соломе .Ларису. - Он замолчал, сглотнул и несколько раз аккуратно кашлянул в кулак. - Самое удивительное, что она была без шубы... На ней была какая-то странная красная юбка, которую я у нее ни разу не видел. И белая блузка, тоже мне незнакомая. Лара была в светлых прозрачных чулках, грязных снизу, словно она долгое время шла без обуви по грязи.., или снегу...
- И что было дальше? Надя прибежала к вам и все рассказала, вы перенесли Ларису домой... Она уже тогда была мертва?
- Да. Я проверил пульс. Но она была еще теплая... А это значит, что, вполне возможно, на ферму она добралась сама, причем не ползком, поскольку это было бы заметно по одежде, а шла обычно, ногами...
- Она была ранена?
- Нет, пришел Ошеров, осмотрел ее и сказал, что никаких внешних повреждений нет.
- Разве ее не изнасиловали?
- Ошеров сказал, что половой контакт с мужчиной у нее был, он определил это по белью и по каким-то внешним признакам. Я в этом не разбираюсь. Он сказал, что хорошо бы взять анализ.., и взял.., я в это время уходил курить, не мог смотреть... Понимаете, он мне так объяснил, что если бы это было изнасилование, то остались бы какие-нибудь синяки, повреждения, а под ногтями уж обязательно набились бы частички кожи или волос насильника... Он много говорил, хотя и понимал, что лишь усиливает мою боль. Мне нелегко было представить себе Ларису в объятиях другого мужчины... А когда я спросил его, как он думает, почему она так странно одета, он сказал, что, вполне вероятно, так захотел тот мужчина, с которым она была...
- А он никак не объяснил ее стертые ступни и посиневшие пятки, словно она отбивала несколько часов кряду чечетку... - сказав это, Наталия почувствовала, как ее обдало горячей волной: девушка, танцевавшая в красной юбке, тоже отбивала чечетку...
- Он предположил, что ей пришлось добираться босиком издалека...
- И вы подумали, что из соседней Малой Вязовки? Что она шла через мост?
- А что я еще мог подумать? До ближайшего населенного пункта тридцать километров, столько бы она не прошла.
- А что, если ее привезли на машине? Сначала увезли, а потом привезли и бросили на половине пути?
- Трудно что-либо сказать...
- Тогда скажите, когда вы видели ее последний раз? Живую.
- Утром я ушел на работу, а она осталась дома. Я еще спросил ее, что она собирается делать. Я всегда ее спрашивал, мне же интересно... Но, как правило, она, оставаясь дома, спокойно занималась домашними делами, готовила, смотрела телевизор, читала, спала, вязала...
- А почему она нигде не работала? Не хотела?
- Да здесь и негде работать. Она же балерина.., правда, с неоконченным образованием.
Я ее увез прямо из хореографического училища... Это давняя история, но всегда приятно ее вспоминать.
- Разве здесь нет клуба, где бы она могла преподавать танцы?
- Ей не нравились местные дети. Она считала их умственно неполноценными, и вообще мы мечтали вскоре уехать отсюда.
Просто я ждал места в министерстве, если честно...
- Понятно. Значит, вы ушли и больше ее не видели?
- Нет. Она сказала, что, если будет настроение, поставит тесто и что-нибудь испечет.
- Она любила вас?
- - Думаю, да.
- А вы ее?
- Я ее и сейчас люблю. Даже если подтвердится, что она была в тот день с другим мужчиной.
- Скажите, Сергей Николаевич, а какие у вас здесь были развлечения? Что ее радовало больше всего?
- Знаете, мне казалось, что она счастлива уже тем, что живет со мной... Я не преувеличиваю. Несмотря на разницу в возрасте - а она младше меня на 15 лет, - нам было хорошо вместе...
- Но у вас не было детей.
- Правильно. Но это не потому, что мы не могли. Просто Лара боялась рожать здесь, и мы запланировали, что как только переедем в город, так сразу и... А что касается развлечений, то они были у нас такие же, как и у всех остальных: вечеринки, дни рождения, к которым Лара готовилась, покупала подарки, пекла торт...
- А вы не можете назвать круг ваших знакомых?
- Могу... Только не пойму, почему вы меня об этом расспрашиваете. У меня не укладывается в голове, как это все может пригодиться следствию. Я слышал, что сюда едут из областной прокуратуры... А это значит, что мне придется все то же, что я только что рассказал вам, повторить и для них. Это будет не так-то просто. Я же не железный...
- Понимаете, я не уверена, что специалисты, едущие сюда из города, зайдут к вам.
И вообще, откуда вы знаете, что сюда кто-то едет?
- Мне позвонил Ошеров и сказал. Ошеров - это мой друг. Мы дружили семьями...
- А разве он вам не сказал, по какому поводу они сюда едут?
- По-моему, и так понятно... Но я не хочу, чтобы Лару тревожили. И буду стоять на этом твердо... Больше того, я вас, наверное, удивлю, но мне уже не важно, приедет сюда кто-нибудь или нет. Пусть даже ее и убили и она не умерла от сердечного приступа (как говорит Ошеров), но убийцу-то все равно не найдут. Вот и получится, что могилу вскроют, да без толку...
- Скажите, Сергей Николаевич, со дня похорон к вам кто-нибудь заходил? Навещал?
- Да нет пока... Только вот Юра позвонил и сказал буквально пару слов о том, что сюда выехали следователи из областной прокуратуры и что еще он ждет визита одного нашего общего знакомого, Пети Курочкина, судмедэксперта. Я ответил ему, что, мол, они опоздали, раньше надо было...
И Наталия поняла, что он ничего не знает о смерти Любы Прудниковой. Ничего.
- Наверное, мне придется сказать вам...
Думаю, что и это известие вы воспримете, как подобает мужчине. Дело в том, что Ошеров не сказал вам самого главного... Непонятно, зачем он вообще звонил, ведь следователи едут вовсе не к вам, а совсем по другому делу. В деревне погибла еще одна женщина. Ее нашли утром зарезанной в собственном доме.
- Люба?! - почти вскричал Ванеев. - Скажите: она?
- Да, Люба Прудникова, но разве вы об этом знали?
Он сжал кулаки и опустил голову.
- Нет, я ничего не знал... Просто почувствовал. Я всегда чувствую, когда с ней что-нибудь случается. Ведь это я виноват в ее смерти...
- Вы не здешняя, поэтому многое может показаться вам непонятным. Дело в том, что Люба любила меня... Но я не мог ответить на ее чувства. Она, безусловно, красивая... Но я всегда мечтал о хрупкой интеллигентной девушке, а Люба деревенская насквозь. Кроме того, красота ее какая-то пугающая... Словно такой и не бывает. Так что же с ней случилось?
Ее зарезали? Это, наверное, Андрей Аржанухин... Больше некому.
- Но почему именно Андрей, которого знает вся деревня, а не другой человек, от которого и не ждут такого? Мне непонятно это единодушие вязовцев.
- Да потому что люди здесь живут слишком уж простые: чуть что не так, сразу драться и за топор... Алкоголь разрушает мозг, это я понял сразу, как только приехал сюда.
- А сами вы откуда?
- Из Калуги. Моя семья оказалась в этих краях случайно. Я после окончания института подался на родину, но потом понял, что не могу оставлять родителей, и вернулся. Только они сейчас в городе, а я - здесь вот обосновался.
- Сергей Николаевич, можно, я задам вам один вопрос, который потребует откровенного ответа?
- Пожалуйста, хотя я и так был с вами предельно откровенен.
- Вы бы хотели знать, что именно случилось с вашей женой? И кто виноват в ее смерти?
- Безусловно, - в его голосе почувствовалась горечь. - Но я уже начал свыкаться с мыслью, что найти убийцу невозможно...
А почему вы меня об этом спросили? Неужели вы не верите в то, что я действительно любил свою жену? Какой же муж, окажись он на моем месте, не захочет узнать, кто убил или изнасиловал его жену?!
- Тогда и я буду с вами откровенна. Если вы ждали места в министерстве, то, значит, вы наверняка знакомы с Бедрицким, ведь так?
- С Сан Санычем? Конечно. Он же сейчас депутат городской Думы.
- Вы позвоните ему и просто назовите мою фамилию... Он сам вам все объяснит... - Сказав это, она поднялась и направилась к выходу. \"Такие люди, как Ванеев или Бедрицкий, действуют всегда наверняка... Разве смогла бы я разрекламировать себя так, как, к примеру, это делает для меня Сара Кауфман? Конечно же, нет. А вот рекомендация Бедрицкого, который уже имел со мной дело, поможет нам лучше понять друг друга и, главное, сделает Ванеева почти ручным... Разве можно искать убийцу Ларисы без полнейшего доверия со стороны ее мужа?\"
- Так как вас зовут? Наталия Орехова? - спросил, уже перед тем как расстаться с ней, Ванеев. - Обязательно позвоню. Сейчас же...
Снег все шел и шел. Идти было почти невозможно.
\"Черт, забыла спросить у него про красную юбку и белую блузку, в которой нашли Ларису... Но он сам придет... И очень скоро...\"
На полдороге ее встретил Валентин.
- Ну где ты так долго пропадала?! - Он с силой схватил ее за руку и, притянув к себе, всю заснеженную, с залепленным снегом лицом, крепко обнял. - Как же я переживал за тебя! Ты только посмотри, сколько снега намело. Я уже и не знал, что думать...
- Со мной все в порядке, - сказала Наталия, испытывая одновременно и стыд, и радость от встречи. - Просто пришлось кое с кем поговорить...

Глава 8

ЛЮБОВЬ В САМОМ НАТУРАЛЬНОМ ЕЕ ВИДЕ

Люсю она застала плачущей на кухне.
- Не обращай внимания, - сказал как бы между прочим Валентин, помогая Наталии раздеться. - Она думает, что тебя занесло снегом... Впечатлительная девушка.
Он не мог рассказать ей о том долгом разговоре, который произошел между ними и во время которого Валентину пришлось объяснить Люсе некоторые простые, на его взгляд, вещи. Она призналась ему в любви и в истеричной форме попросила его принять эту самую любовь в самом натуральном ее виде. Люся, совершенно потеряв голову, даже разделась перед Валентином, предлагая себя. И когда поняла, что все ее нравственные усилия потрачены напрасно, принялась взахлеб еще более истерично обвинять Наталию в нелюбви к любящим ее людям. Она кричала что-то о Логинове, с которым Наталия живет, но груз проблем по хозяйству сваливает на домработницу Соню, о самом Валентине, который выполняет унизительную для мужчины роль верного пса... Ее было трудно остановить. Она успокоилась только в его объятиях, которые сначала приняла за настоящие, но потом, понимая, что ее просто жалеют и гладят по голове, как по шерстке котенка, снова взбунтовалась... Она не могла понять, как можно любить такую непредсказуемую и ускользающую женщину, как Наталия, довольствуясь самыми что ни на есть крохами, в то время как рядом находится существо на порядок надежнее и преданнее...
Валентин, которого Наталия представляла Люсе поначалу как молчуна, на деле оказался вполне нормальным и даже разговорчивым человеком. Особенно когда речь шла о самой Наталии. О ней Валентин мог говорить часами, доставляя Люсе нестерпимую боль. Он восхищался ею, в то время как Люся испытывала жгучую досаду от мысли, что никто и никогда не скажет таких слов о ней...
Поэтому, когда стемнело, а Наталия еще не пришла, она призналась себе в том, что даже немного рада этому обстоятельству. Но это чувство было кратковременным, и уже через час оно сменилось самой настоящей паникой при мысли, что Наталия могла замерзнуть или даже погибнуть.
Никогда в жизни Люсе не приходилось еще испытывать такие сильные эмоции: ее бросало то в жар, то в холод. Она совершенно запуталась в собственных мыслях и чувствах. И все потому, что рядом находился мужчина, который внушил ей страсть. И даже не внушил, а разбудил то женское, что было заложено в ней с рождения. Тело ее горело, губы запеклись, глаза щипало...
Приход Наталии протрезвил ее. Дурман, в котором она находилась все те долгие часы, пока ее не было, постепенно рассеивался. Она вполне искренне обняла вошедшую Наталию и принялась, как сомнамбула, накрывать на стол.
После ужина, во время которого Наталия довольно скупо рассказала о своих визитах к Ошерову и Ванееву, Люся, проводив глазами подругу, направляющуюся в ванную, посмотрела на Валентина, убирающего со стола посуду, и попросила его позволения остаться в этом доме на ночь. Она мотивировала это тем, что не доберется по такому снегу до своей квартиры.
- Конечно, зачем ты спрашиваешь? - удивился Валентин. Он выглядел радостным и возбужденным. Он был счастлив тем, что Наталия вернулась. - Это же твой дом... А комнат здесь предостаточно.
Люся долго не могла уснуть, все прислушиваясь к звукам, доносящимся из спальни, где уединились Наталия с Валентином. Они долго говорили приглушенными голосами, а потом затихли. Люся ждала каких-то характерных звуков, которые свидетельствовали бы об определенных отношениях этой пары, но так и не дождалась. Как бы ей ни хотелось приобщиться к этой взрослой, наполненной страстями жизни, ей не удалось приблизиться к ней ни на шаг. Инфантильность ее души и тела давила тяжким грузом...
Она лежала, раскинувшись на диване в большой комнате, мучимая бессонницей и непонятной истомой, прислушиваясь к завыванью ветра за окнами, пока не услышала довольно громкое и недовольное \"Нет!\" Затем какое-то возмущенное бормотание и женский смех.
А спустя час или два - Люся уже точно не помнила, потому что устала от самой себя, - она вдруг ощутила рядом чье-то дыхание...
Открыв глаза, она увидела склоненного над нею мужчину. Он о чем-то спросил ее, но она ничего не поняла. Или не хотела понять. Через мгновение он уже покрывал поцелуями ее измученное и истерзанное желанием тело, бесстыдно раздвигал ее бедра и производил над ней нечто непонятное и невозможное, но до крика, застрявшего в горле, прекрасное и острое... Он бился над ней до самого утра, сильными руками управляя ее телом, ломая его и складывая, расправляя и вытягивая, пока она не почувствовала судорожную истому, охватившую всю ее целиком, но бравшую свое начало где-то внизу живота.
\"Спокойной ночи, - услышала она сквозь охвативший ее целительный сон, - спокойной ночи...\"

***

Наталия ничего не заметила. Она проснулась в объятиях Валентина, и его блаженную улыбку записала на свой счет. Разве могло ей прийти в голову, что, после того как она ему отказала глубокой ночью, он, подождав, пока она уснет, уступит Люсе и превратит ее наконец в женщину.
Выскользнув из теплой постели, она подбежала к тихо звонившему телефону и прижала трубку к уху, словно боясь, что ее могут подслушать.
Конечно же, это был Ванеев.
- Нам необходимо встретиться, - умолял он. - Вы извините, если что не так. Понимаете, я не очень-то доверяю милиции... Да и то, согласитесь, я отнесся к вам с большой симпатией, вы, надеюсь, это прочувствовали?
- Конечно. Сергей Николаевич, вы можете прийти хоть сейчас. Я как раз проснулась и сейчас пойду сварю кофе. Вот вместе и попьем.
На кухне она раздвинула занавески и увидела, что снег наконец-то перестал падать. Бледные и скупые солнечные лучи вымазали светлым золотом весь погруженный в оцепенение сад.
\"Будет хороший день...\"
Она умылась, надела пеструю шерстяную вязаную юбку до пола, огромный черный свитер, провела несколько раз щеткой по волосам, слегка подкрасила оранжевой помадой губы, припудрила нос и пошла встречать Ванеева, которого заметила из окна.
- Доброе утро, - сказал он, отряхивая веником от снега валенки. \"Нет, не похож он на вдовца. Разве что на вдовца с двадцатилетним стажем...\" - Чувствую запах кофе... - \"Уж не он ли грохнул свою жену? Жизнелюб несчастный!\" - Вы прекрасно выглядите.
Она провела его на кухню и сказала, что все еще спят.
- Как, разве кроме Людмилы здесь кто-то еще?
- Да. Мой любовник. Вас устроит такой ответ?
- Вполне, - улыбнулся он. Наталия позавидовала его выдержке и способности регенерироваться. - Я бы удивился, если бы узнал, что вы приехали сюда одна...
- А по-моему, вы лукавите. Вы только что удивились, когда узнали, что здесь кроме Людмилы есть кто-то еще. Но не будем об этом... Я вас слушаю. Вот, кстати, сыр и сардины. Завтракайте. Я с вами ужинала, а вы со мной позавтракайте.
- Спасибо. Не скрою, то, что мне о вас рассказал этой ночью Сан Саныч, потрясло меня.
Кто бы мог подумать... Знаете, я не верю в потусторонние силы и уж тем более экстрасенсам. Но у вас, как я понимаю...
- Если вы расположены разводить тут демагогию, то предупреждаю сразу: мне это не надо. Я рискую, конечно, показаться вам грубой, но не люблю, когда люди понапрасну тратят время. Скажите, согласны ли вы, чтобы я занялась поисками убийцы Ларисы, или нет? Если да, то обсудим детали и я начну действовать. Хотя, по правде говоря, я действую уже с того самого дня, как только приехала в вашу страшную Вязовку. Не деревня, а декорации к фильму ужасов...
У Ванеева поднялись брови: он не привык, чтобы с ним так разговаривали. Но раз эта девушка работала на самого Бедрицкого, то, наверное, имеет право на такое поведение.
Кроме того, он понимал, что перед ним находится, что называется, \"темная лошадка\", и портить с ней отношения, когда у самого рыльце в пуху, не стоит. Директор птицефабрики - мишень для обывателей и прокуратуры. А про прокуратуру он вспомнил тоже не случайно: Сан Саныч предупредил его, что мужчина, с которым она живет, то есть состоит в гражданском браке, сам Логинов - прокурор города. Но то, что не он приехал с ней в Вязовку, Ванеев тоже понял. Стало быть, девушка ведет довольно независимый образ жизни. Что ж, тем лучше. С ней будет проще общаться. А ее респектабельный и умный вид почему-то сразу навел на мысль, что этот его визит сюда - не напрасный. И что она непременно поможет ему найти мужчину, с которым перед смертью занималась любовью его жена. То, что ее не изнасиловали, он чувствовал. Но объяснить это не мог.
- Разумеется, ответ будет положительным.
Я принес деньги. - Он протянул приготовленный заранее конверт. - Здесь в долларах, как меня и предупредили.
- Хорошо. Но вы понимаете, я надеюсь, что мне понадобится ваша помощь?
- Конечно. Все, что угодно... Кроме снегоочистительной машины...
- Да будет вам, мне она не понадобится.
Расскажите лучше, как обстояли дела в вашей сексуальной жизни с Ларисой. Ведь вы думаете, что я не догадываюсь об истинных мотивах вашего обращения ко мне? Вы хотите знать, с кем изменяла вам ваша жена. Это я поняла еще вчера. Вот от этого и оттолкнемся...
Но ничего существенного, что могло бы пролить свет на сферу интимных отношений супругов, Ванеев не сказал. Так, общие фразы, которые можно интерпретировать по-разному. Но одна деталь все же не ускользнула от ее внимания: Лариса в последнее время жаловалась на недомогания и отказывала Ванееву в близости. Он-то, конечно, считает это просто отговоркой. А что, если она действительно была нездорова? Наталия спросила об этом Сергея Николаевича.
- Да нет же, - сморщился он, словно услышал полную чушь. - Она была более чем здорова... Единственное, чего ей не хватало, так это витаминов. Но я покупал ей их столько, сколько хватило бы на всю Вязовку. Кроме того, ее колол Ошеров... Между нами говоря, он, пожалуй, единственный человек в селе, который регулярно читает не только газеты, но и всю новейшую литературу по медицине, Не каждый городской практикующий врач знает столько, сколько Юрий Григорьевич.
- Вы так нахваливаете его... Я понимаю, конечно, что он ваш друг... А вам не приходила в голову мысль, что у Ошерова с Ларисой... связь?
- Приходила. Но как пришла, так сразу и ушла.
- Почему?
- Потому что я знаю, кто нравится Ошерову. Продавщица из универмага Светлана Князева. Она, правда, замужем, но у них с Ошеровым роман. Это абсолютно точно.
- И что, об этом знает вся деревня?
- Нет. Только я. Потому что я у них - связной. Передаю записки. У нас плохо - встречаться негде. Все друг у друга на виду - Вы хотите сказать, что у них платонический роман?
- Представьте себе, да!
- Не представляю, - покраснела Наталия, вспомнив, как Ошеров приглашал ее \"разнообразия ради\" лечь на гинекологическое кресло, которое стояло за ширмой... - По-моему, мы отвлеклись. Итак, с Ошеровым все ясно.
Теперь поговорим о вашей жене. Вы лично кого-нибудь подозреваете?
- Нет. У нас нет такого мужчины, который мог бы понравиться Ларе. Здесь же не в каждом доме есть ванна, а для Ларисы чистота была очень важна... Вы меня понимаете...
- Мне нужно время... Я сама приду к вам, когда узнаю что-нибудь новое. А вы, если что, звоните сюда. Мне все передадут.
- Вы хотите сказать, что мне пора? - Ванеев казался таким сконфуженным с недоеденным бутербродом в руке.
- Да. Мне надо все обдумать. Кроме того, сейчас проснется Людмила... Я бы не хотела, чтобы кто-либо из деревни знал о нашем с вами соглашении. Это прежде всего в ваших интересах. Да, кстати, сюда скоро приедут Селезнев и Ведерников, следователи из областной прокуратуры. Вы должны знать, что я работаю с ними. Не скрывайте от них ничего, это хорошие ребята и сделают все, чтобы помочь вам.
- Но ведь вы же сами сказали, что они едут не по мою душу.
- Правильно. Но слишком уж много убийств в вашей деревне, а сколько совпадений... Они наверняка зайдут к вам. Я сама им посоветую.
- Пожалуйста. Я, кстати, принес вам несколько фотографий Ларисы, подумал, что они смогут вам пригодиться...
- Все правильно, оставляйте, - она взяла фотографии. - И еще: принесите мне, пожалуйста, красную юбку и все то, что было надето на Ларе в день убийства, хорошо?
- Хорошо. Сегодня же вечером и занесу.

***

- У тебя, кажется, давление, - сказала Наталия, встретив Люсю по дороге в кладовку, куда она шла, чтобы проверить запасы еды. - Ты здорова?
- Да, абсолютно, - пробормотала Люся и поспешила скрыться за дверью ванной комнаты. Заперевшись в ней и пустив воду, она повернулась к зеркалу и посмотрела на себя, чтобы найти хотя бы чисто внешние признаки того, что произошло с ней сегодня ночью, а именно: она стала женщиной. И это в двадцать пять лет! Лицо как лицо, плечи как плечи... И только глаза как будто стали больше, возможно, они удивлялись каким-то внутренним переменам, происшедшим в ней несколько часов тому назад. Как жаль, что рядом нет Валентина, что они теперь просто вынуждены будут прятаться и делать вид, что их ничего не связывает. Вспоминая его объятия, она содрогалась только при одной мысли о том, что это может повториться и на следующую ночь... И еще, еще... Хоть бы Вязовку и вовсе завалило снегом... Чтобы их никогда не нашли.
- Люся? Ау! Сколько можно занимать ванную? Завтрак давно на столе, - услышала она спокойный и как будто далекий голос Наталии и усмехнулась. \"Завтрак готов... Она еще и завтраком покормит... Райская жизнь, ничего не скажешь...\"
Когда она выходила из ванной, то больше всего боялась столкнуться с Валентином. От того, как он посмотрит на нее, зависит, возможно, и вся ее дальнейшая жизнь...
Она распахнула дверь и действительно налетела на Валентина. Он успел подхватить ее и как-то быстро приобнять, чтобы приблизить к себе и спросить шепотом, дыша в самое ее ухо:
\"Ты как?\" Она почувствовала, как кровь вновь прилила к лицу, и, вздрогнув от той нежности, которую только что ощутила, прикоснувшись к нему, ответила:
- Все хорошо... Доброе утро...

***

- Мне надо вам кое-что сообщить, - веселым и бодрым голосом заявила Наталия (по ее тону Люся тотчас поняла, что она ни о чем не догадывается). - Дело в том, что у нас кончился хлеб. Все, что мы привозили из города, практически растаяло, как мартовский снег. Я предлагаю отправиться в магазин. Кто со мной?
- Я! - хором ответили Люся и Валентин, которые, испытывая угрызения совести, решили внести свою лепту в решение хозяйственных вопросов.
- Отлично. Тогда одевайтесь и пойдем.
Заперев дом, они выбрались по расчищенной Валентином узкой дорожке за калитку. Здесь уже кипела жизнь. Черные фигурки людей двигались, как в анимационном кино. Смешной и неуклюжий до безобразия трактор пытался расчистить центральную улицу, но почему-то вращался вокруг своей оси. Больше всего черных фигурок было в конце улицы, где, по словам Люси, и находился продуктовый магазин.
- Хлеб привезли...
- Откуда, ведь ничего же не ходит?
- Из пекарни, а она на соседней улице.
Вовремя мы идем.
Они втроем зашли в магазин - новое кирпичное здание с нелепо оформленной витриной (вырезанные из жесткого картона желто-коричневый калач на вышитом рушнике и стилизованная бутылка с молоком) - и увидели небольшую очередь.
- Вон, - успела шепнуть Люся, показывая взглядом на стоящую в самом начале очереди светловолосую, в пуховом, спущенном почти на плечи, платке и в короткой каракулевой шубке женщину, - Надя, та самая, которая нашла Ларису..
Между тем в магазине оживленно обсуждали последние новости. Одна пожилая женщина рассказывала, что якобы в Вязовку приехал участковый Ушаков, который ездил в райцентр за экспертом, но не застал того дома и вернулся с инспектором уголовного розыска районного отделения милиции Самсоновым, чтобы взять Аржанухина.
- Ну и что, взяли?
- А чего его брать-то? Он спал дома, как миленький. Схватили, стали обыск делать и нашли пакет с чем-то, я не знаю... С уликами, вот. Говорят, что у него руки все порезаны и голова разбита. Он с похмелья страшного...
Заперли его на складе в заготконторе и теперь дежурят по очереди.
- Столько снегу выпало, как же они добирались до райцентра и обратно?
- На снегоходе.
- А из города никто не приехал?
- У них же снегоходов-то нет...
Наталия, прислушиваясь к разговору, поняла, что местный участковый и инспектор уголовного розыска районного масштаба дежурят у Аржанухина до приезда Селезнева и Ведерникова и что, когда те приедут, перехватывать их надо будет именно в заготконторе.

Глава 9

НЕ ПЕРВЫЙ МУЖЧИНА

Обед они готовили вместе с Люсей. Валентин колол дрова для камина. Большую часть своего времени он проводил с Джеком, разговаривая с ним и пытаясь подружиться. Он, казалось, совсем не замечал женщин и жил какой-то своей отдельной жизнью. Валентин не брился, ходил расхристанный, веселый, и по его виду нетрудно было догадаться, что он счастлив. Деревенский воздух явно шел ему на пользу, в отличие от Наталии, занятой мыслями об убийствах и в силу своего характера не знающей покоя нигде и никогда, и Люси, находящейся в постоянном напряжении, связанном с ночным свиданием. И если Наталия подсознательно ждала приезда Ведерникова и Селезнева и для того, чтобы не пропустить их приезд, то и дело бегала в заготконтору, чтобы справиться об этом у толстого краснощекого Ушакова, то Люся ждала каких-то знаков внимания со стороны Валентина. Но тот даже во время кратковременных отлучек Наталии из дома делал вид, что не замечает Люсю, чем доводил ее до слез...
- Ты положила столько мяса в кастрюлю, словно мы собираемся накормить всю Вязовку, - сказала Люся, очищая луковицу. Она и представить себе не могла, что очень скоро в доме появятся молодые мужчины, которых надо будет кормить. Не знал об этом и Валентин, вернее, просто не задумывался. Но Наталия, которой надо было отрабатывать свои полторы тысячи долларов, заплаченные ей Ванеевым, решила, что Ведерников и Селезнев будут жить именно здесь, в этом доме.
Так с ними будет удобнее общаться, то есть работать. То, что она потревожит покой двух людей, занятых чем угодно, но только не расследованием убийств, ее нисколько не беспокоило. Валентин знал, на что шел, когда согласился сопровождать ее в этом путешествии. Что касается Люси, то у нее была своя квартира, куда она всегда могла уйти, чтобы отдохнуть от общества незнакомых ей мужчин. Хотя в глубине души Наталия мечтала о том, чтобы Люся завела роман с одним из них.
- Мы будем кормить не Вязовку, а классных парней, которые появятся здесь с минуты на минуту...
- Это следователей из города? - Люся казалась рассеянной. Она слушала Наталию вполуха и, задавая ей этот вопрос, меньше всего была озабочена получением ответа. Она меланхолично очищала луковицу за луковицей, не придавая значения тому, что делает.
- Да.
- Ты хочешь пригласить их в гости?
- Нет. Я хочу, чтобы они жили здесь.
И тут до Люси дошло:
- Здесь? Ты, наверное, шутишь?
- Ничуть. Уверяю тебя, ты не пожалеешь о том, что связалась со мной. Хоть пообщаешься с настоящими мужчинами. Поверь, это лучшее, что можно себе представить в твоем девственном положении...
Люся полоснула ножом по пальцу. Кровь хлынула на разрезанные зеленоватые луковицы.
Наталия бросилась оказывать первую помощь. Крикнула со двора Валентина, заставила его принести из машины аптечку и сделала перевязку.
- Как это тебя угораздило? А кровищи-то сколько! Ну ничего, это хорошая примета...
Лук в крови, значит, кровь будет и в щах. Знаешь, как привораживают мужчин?
- Как?
- Подмешивают в еду кровь. Это все глупости, конечно... Но вдруг тебе действительно понравится кто-нибудь из них.
Люся перехватила взгляд, какой бросил Валентин на Наталию: он выражал крайнюю степень удивления.
- О чем это ты? - спросил он.
Наталия, укладывая оставшиеся бинты и вату в аптечку, сказала как ни в чем не бывало:
- Чует мое сердце, что они приехали. Люся, последи за щами и посоли картошку, а я пойду встречу..
Она оделась и ушла.
- Она что, приведет их сюда? - спросила Люся, с трудом говоря, потому что чувствовала себя в присутствии Валентина какой-то деревянной, неживой.
- Конечно, - усмехнулся он. А потом взял ее лицо в свои ладони и нежно поцеловал в губы. Как понравившегося ребенка. - Знаешь, Люся... По-моему, я виноват перед тобой. Скажи, что мне сделать, чтобы ты меня простила?
- В каком смысле? - проговорила она не своим голосом, чувствуя, как ей изменяют силы. \"Он жалеет о том, что сделал... Он совсем не любит меня. Он просто использовал меня, чтобы утолить свой голод... Потому что она ему отказала...\"
- Ты же понимаешь, что мы не должны были этого делать. Ты прости меня...
- А что же теперь делать мне?
- Я не знаю. Но, по-моему, никакой трагедии не произошло. Я же не первый твой мужчина...
- Как это не первый? - не поверила своим ушам Люся. - У меня до вас никого еще не было.
Валентин пожал плечами. Люся не была девственницей.
Он смотрел, как она плачет, и не мог найти слов, чтобы ее утешить.
- Я готов жениться на тебе, если для тебя это так важно, - наконец сказал он, понимая, что если она не остановится, то будет большой скандал и придется обо всем рассказать Наталии. Он потеряет ее, но зато будет знать, что поступил честно.
- Я... У меня... Что я наделала? - рыдала она уже в голос.
Валентин, чувствуя, что скоро в доме появятся посторонние люди, которым совсем не обязательно присутствовать при этой драме, налил полстакана водки и протянул Люсе.
- Вот, выпей, тебе надо успокоиться. Если хочешь, я сам все расскажу ей... Но ты должна знать, что, кроме этой женщины, я никого не люблю. Я и сам не знаю, зачем я это сделал. Но все будет так, как ты скажешь. Обещаю тебе.
Никогда в жизни ему еще не было так стыдно. Но он не мог сказать этой наивной девушке, что, занимаясь с ней любовью всю ночь, он на самом деле обнимал Наталию...
Аржанухин сидел с отсутствующим видом за зарешеченной дверью склада заготконторы и курил.
Ушаков докладывал обстановку прибывшим на снегоходах из райцентра следователю Ведерникову и старшему инспектору утро Селезневу. Наталия сидела рядом и слушала. Ведерников, в точности выполняя свое обещание, данное им Логинову, объяснил Ушакову с Самсоновым, что Наталия Валерьевна Орехова - помощник следователя и обладает соответствующими полномочиями.
- Вот, Владимир Александрович, что мы нашли на квартире Аржанухина, - с этими словами Ушаков достал из старого кожаного портфеля пакет, из которого выпали красная шелковая юбка и белая тонкая блузка.
- А это что? - спросил Ведерников, показывая на скомканные серые комочки.
- Белые капроновые чулки. Грязные, словно в них бегали босиком...
- Это одежда потерпевшей?
- По-моему, - решила вмешаться Наталия, чувствуя, что если она этого не сделает, то Ушаков будет рассказывать еще полдня, - потерпевших все-таки двое. Я звонила Логинову и все объяснила... Дело в том, что только что похоронили жену директора птицефабрики, Ларису Ванееву, молодую женщину, которая погибла при очень странных обстоятельствах. Ее нашли на молочном складе на ферме.., ночью... Ошеров, это местный доктор, который ее осматривал, утверждает, что Лариса имела половой контакт с мужчиной, однако, отрицает факт насилия.., ссылается на отсутствие синяков и прочего... Это и понятно, поскольку эксперта здесь не было, анализы никто не делал... Женщину похоронили, даже не проведя вскрытия и не установив причину смерти. Предполагается, что она все же была изнасилована, но умерла от сердечного приступа. Я осматривала ее... - Наталия сделала паузу и выразительно посмотрела в глаза потрясенному ее решительной речью участковому. Думаю, что, когда ее нашли, она лежала на боку, потому что вся левая часть тела, насколько я заметила, посинела. Такое бывает при инфарктах, когда человек умирает, лежа на боку... Никаких внешних повреждений на теле не обнаружено...
Разве что стертые, какие-то отбитые пятки...
И розовый пятна, похожие на засосы (хотя, конечно, на мертвом теле они совершенно другого оттенка). Но, самое главное, ее нашли вот в этих самых вещах... - Она ткнула пальцем в юбку и блузку на столе. - Это одежда Ларисы Ванеевой, которую, кстати, ее муж никогда на ней не видел...
- Ты хочешь сказать... - наконец подал голос Володя Ведерников, высокий худой светловолосый мужчина с тонкими чертами лица и в изящных очках, которые придавали ему интеллигентный вид и какую-то, как ни странно, инфантильность. Это было обманчивое впечатление, потому что, по рассказам Логинова, Ведерников был опытным, хотя и молодым еще следователем. В прокуратуре его называли \"мозговым центром\". Что касается Толи Селезнева, то он, напротив, был невысокий, коренастый и жилистый, с большими черными глазами на смуглом широкоскулом лице. - Ты хочешь сказать, что у этого парня нашли одежду Ларисы Ванеевой?
Они разговаривали вполголоса, так, чтобы Аржанухин не мог их услышать.
- Да. Можете спросить у самого Ванеева.
Изъяли с понятыми, все, как положено...
- А где нож, которым зарезали Любу Прудникову, и где она сейчас находится?
- Нож у Ошерова, врача... Он как вынул, так сразу до вашего приезда положил его в пакет. Все чин чином... У него же в подвале и тело Прудниковой.
- Ты видела ее? - обернулся Селезнев к Наталии.
- Видела.
- А еще что-нибудь видела?
- Да, правда, пока трудно что-либо сказать... Но, когда будете в подвале, обратите внимание на пятки и ступни Прудниковой...
Перед тем как они пошли к больницу, Наталия успела объяснить, в каком доме она остановилась, и предложила им пообедать и переночевать у нее.
- Нет проблем, - улыбнулся Селезнев. - Мы придем. Ведь гостиницы-то тут нет... Между прочим, у меня для тебя кое-что от Логинова... - Он достал из кармана конверт. - Думаю, это любовное послание.

***

Вернувшись в дом, она застала Люсю в слезах.
- Что, злой лук достался? - спросила Наталия, смеясь.
- Злой. Щи готовы, картошка сварилась...
Ну что, приехал кто-нибудь?
- Да. Приехали, но пошли в больницу к Ошерову. А где Валентин?
- Спит, - махнула рукой Люся. - Если хочешь, пообедай, а мне надо сходить в аптеку..
- У тебя что-нибудь болит? - Наталия приподняла крышку ведерной кастрюли и рукой помахала над паром:
- Как пахнет!
- Да нет... Просто у нас здесь в прошлом году была эпидемия гриппа, троих пришлось даже везти в райцентр, настолько тяжелые были случаи. Вот я и покупаю профилактические таблетки, а Ошеров делает всем желающим прививки...
- И что, он гарантирует?
- Нет. Он честный доктор и всегда говорит правду. Дело в том, что гриппов существует несколько видов... А, В... Просто он своими прививками повышает иммунитет организма в целом.
- Тебе нравится Ошеров?
- Что значит нравится?
- Но ведь он же симпатичный, интеллигентный, в твоем вкусе.
- У него роман со Светланой, продавщицей. Хотя, как мне кажется, она все это выдумала.
- А она что, сама тебе об этом рассказывала?
- Да не то чтобы... Просто их несколько раз видели вместе, когда привозили кино. Ужены Ошерова как раз был грипп, а привозили фильм с Шарон Стоун в главной роли... \"Основной инстинкт\", вот... Вот в тот вечер Ошеров и был со Светкой. Ты ее видела, она продавщица в магазине.
- А что жена?
- Ничего. У них двое маленьких детей. Да и вообще, она может об этом и не знать по той причине, что ведет довольно замкнутый образ жизни. Она никогда ни к кому не ходит в гости.., разве что к Ванеевым... Они дружили семьями. Вот Лариса, пожалуй, была ее единственной подругой.
- Она красивая?
- Кто?
- Ошерова.
- Ольга? Да, довольно красивая. Ошерову повезло. Но только и его можно понять: и жена рано или поздно приедается...
- Как ты спокойно говоришь об этом, - мягко упрекнула Наталия и при этом улыбнулась. - Но я не советую тебе сейчас никуда уходить. Останься... Скоро придут Володя с Толиком. Ты можешь меня, конечно, не слушать... Но все же...
- Да брось ты, они не скоро придут. Ошеров любит поговорить, они явятся часа через три-четыре, не раньше.
- Смотри, как знаешь... Пришел Валентин.
Заспанный и какой-то угрюмый.
- Валя, ты можешь на меня сердиться, но я пригласила их сюда... Они мне нужны.
Валентин развел руками:
- А почему бы тебе не побриться?
Он усмехнулся:
- Тебе что, стыдно, что я такой? Я же все равно буду разыгрывать роль возлюбленного Людмилы...
Люся метнула на него полный укора взгляд.
- Нет-нет, ни в коем случае, - запротестовала Наталия, - наши планы изменились...
Люся теперь у нас - свободная женщина. Ребята, которые приехали из города, холостые, и, я полагаю, нет ничего предосудительного в том, если к одному из них Люся отнесется с повышенным вниманием... Это жизнь, время идет, и кто знает, может, это как раз ее шанс выйти замуж. И не красней, Люся, в этом нет ничего предосудительного. Мы здесь все свои...
Люся после таких слов просто не знала, куда себя деть.
- Тогда объясните, что же должен буду делать я? К тебе отношения иметь я тоже не могу, поскольку все они - приятели Логинова, так?
- Так. Я представлю тебя как двоюродного брата Люси. По-моему, совсем не плохо... Вы не находите? Да что, черт побери, происходит? Почему вы оба такие кислые? Вам не нравится, что здесь на несколько дней поселятся посторонние люди? Ну, извините, это мне нужно для дела. Потерпите уж как-нибудь... - Она хотела добавить, что \"кому не нравится, тот может уйти\", но, разумеется, сказала это про себя. Она не верила в то, что Люсе неинтересна предстоящая встреча с двумя холостыми мужчинами. И сдержанность, и скованность подруги отнесла к ее же комплексам.
Тем не менее Люся все же ушла в аптеку, сказав, что вернется через полчаса.
Валентин, дождавшись, когда она уйдет, обнял Наталию.
- Ты невозможный человек, - прошептал он. - Я не понимаю, что тобой двигает, но ты, вместо того чтобы запереться в этом доме вдвоем со мной и не вылезать из постели, устроила здесь какое-то общежитие... Разве об этом мы мечтали с тобой, когда говорили о Вязовке? Скажи, зачем нам Люся, ведь у нее есть своя квартира? Зачем нам эти мужики из прокуратуры?
Она высвободилась из его объятий:
- Хорошо, я тебе скажу. Я получила заказ...
Мне заплатили аванс, и я должна его отработать.
- Опять деньги?
- Да. Ведь ни ты, ни Логинов не даете мне денег, считая, что я и так самодостаточна... А у меня тоже есть запросы, и, по сравнению с вашими, они явно завышены. Но это - мой образ жизни. И я не собираюсь с вами спорить.
Ты сам затеял этот разговор и теперь нечего зарывать голову в песок. Разве я не предупреждала тебя тогда, давно, что ты никогда не сможешь приказывать мне что-либо? И даже просить... Я выбрала иной путь... И живу по своим законам. Я и люблю тебя по-своему и на многое закрываю глаза...
- Например?
- Давай не будем устраивать разбирательств... Тебе что-то не нравится? Люся? Но ты же сам провоцируешь ее. Думаешь, что я ничего не вижу? Она же готова повиснуть у тебя на шее... Но я не осуждаю ее. Это естественно.
В этой дыре, именуемой Вязовкой, люди подыхают от скуки и безысходности. Умному человеку здесь нет возможности развернуться и как-то проявить себя. Вот они и пьют, чтобы забыться.
Уверена, что здесь через одного балуются травкой, а кто побогаче покупает кокаин или опий.
А Люся выдумала свою любовь к тебе...
- Значит, ты заметила?
- Конечно. А почему бы, ты думаешь, я решила пригласить сюда Володю с Толиком?
Пусть она свои сексуальные флюиды направляет в другую сторону... Ты же, по-моему, приехал сюда со мной? Или вы уже успели согрешить с Люсей?
Но он вместо ответа поцеловал ее. Они легли, Валентин снял с нее свитер, и в это время послышался звонок.
- Кто-то пришел... - Наталия поспешно встала, заколола растрепавшиеся волосы и снова надела свитер. - Я пойду открою...

Глава 10

ГОСТИ

Ванеев, сделав ей комплимент по поводу ее цветущего вида, протянул сверток:
- Вот, здесь все, что вы просили...
- Вы хотите сказать, что здесь лежат юбка и блузка с чулками?
- Конечно.
- Пройдите, мне необходимо вам кое-что рассказать...
В комнате никого не было: Валентин, скорее всего, скрылся в ванной, чтобы побриться и привести себя в порядок. Наталия предложила Ванееву присесть, а сама развернула сверток.
- Да, действительно здесь то, что я просила вас принести. Понимаете, я подумала, что у вас этих вещей уже нет...
- Почему? - удивился Сергей Николаевич.
Наталия соображала, рассказать ему о находке, сделанной в доме Аржанухина, или нет, но решила все же промолчать. На всякий случай...
- Просто я подумала, что женщины, которые убирались после похорон в вашем доме, могли случайно выбросить эти вещи.
- Да вы что! Я спрятал все это в надежное место.
- Тогда оставляйте. А заодно ответьте мне на такой вопрос: в вашем клубе, вы говорите, Лариса работать не хотела.., но, может, танцевальный кружок все же существовал и у него был другой руководитель? Вы понимаете, о чем я?
- Понимаю, конечно.., но кружок и сейчас есть...
- А кто его ведет?
- Татьяна Овсяникова.
- Вы хотя бы раз видели выступление участников этого кружка? Ведь у вас наверняка на новогодние праздники устраивали концерт.
- Да, мы ходили с Ларисой...
- А вы не могли бы вспомнить, какие именно танцы исполнялись на этом концерте и не было ли на танцующих вот таких костюмов? Красной юбки и белой блузки. Или там в основном дети?
- Ах, вот вы о чем! Конечно, дети... Ничего подобного там не было. Кроме того, наш клуб бедный, откуда там взяться таким юбкам? Я, конечно, не очень хорошо разбираюсь в тканях, но, по-моему, это натуральный шелк...
- Да, вы правы... Причем дорогой. Один метр стоит порядка пятидесяти тысяч. Тогда я постараюсь вас немного обрадовать. Если это, конечно, возможно в вашей ситуации... Вы же хотели узнать, не сшила ли ваша жена эти вещи специально для своего (скажем так, потенциального) любовника? Ведь у вас же была такая мысль? Вы даже представляли себе, как он надевает на нее эту красную юбку, и потом снимает...
Он вытер пот со лба и хмыкнул.
- Разумеется. Ну и что?
- А то, что таких костюмов (а эти вещи очень напоминают танцевальный костюм) несколько... - Она нарочно сказала \"несколько\", чтобы не сказать \"два\". Хотя ее так и подмывало рассказать об Аржанухине. - Вам стало легче?
- Что, и чулок тоже несколько пар?
- Да. Но это пока все, что я могу вам сказать.
- Как же это все странно... Согласитесь...
- Это даже более чем странно. А не могла ли Лариса организовать какой-нибудь свой кружок?
- Нет, это полностью исключено. Она в конечном счете примирилась с тем, что ей пришлось расстаться со своей мечтой стать балериной... Вы, наверное, не верите мне, но она любила меня. У нас с ней все было хорошо...
- Тем сложнее мне найти убийцу. Но я его все равно найду. Обещаю вам.
Ванеев ушел.
А Наталия принялась рассматривать юбку. Просмотрев швы, она поняла, что здесь поработал профессионал: все швы были безукоризненно ровными и обработаны хорошим оверлоком. То же самое можно было сказать и о блузке. Хорошо сшитые, дорогие вещи. И только чулки обыкновенные, капроновые, белого цвета. \"Надо бы узнать, не было ли в вязовском магазине таких в продаже...\" Она была уверена, что костюм, который изъяли в доме Аржанухина, был точной копией этого...
Тогда можно вывести определенную закономерность: женщина, надевавшая этот костюм, вскоре умирала. Первой жертвой этого странного танцевального предсмертного танца была Лариса Ванеева, а второй, судя по всему, - Люба Прудникова. Ну конечно же: они танцевали!
Вот откуда стертые ступни... Но как же это надо танцевать, чтобы так отбить пятки?! Как же их надо было раззадорить, чтобы они так неистово отбивали чечетку в этом диком танце? И что это за танец? Кто был заказчиком, зрителем?
Она вспомнила, в каком виде застала Любу: та шла босиком по снегу, как лунатик. Но лунатики не танцуют. Разве что гипноз? Но какой смысл гипнотизировать женщину? Чтобы изнасиловать, это еще понятно. Это практикуется довольно широко, хотя женщины, пострадавшие от таких психиатров, как правило, молчат...
Но зачем устраивать танцы? Да и где? Там, откуда возвращалась поздно ночью Люба. И там же, очевидно, побывала в свое время Лариса. Обе женщины на редкость красивые, соблазнительные. А что, если они сами, женщины, хотели этого? Может, им просто дали понюхать травку, чтобы потом повеселиться, устроить оргию? Но тогда зачем же убивать? Хотя убита-то может быть всего одна женщина: Люба, С Ларисой могла произойти банальнейшая передозировка наркотика или действительно случился сердечный приступ. Она могла возвращаться от своего любовника (или любовников) и по дороге, почувствовав недомогание, завернуть на ферму, чтобы попросить помощи у сторожа... (Кстати, надо бы и с ним побеседовать...) Но тот оказался пьян - тогда она забралась на склад (в случае, если он был, конечно, открыт) и там умерла...
Так, теперь Люба. Она тоже могла встречаться с этим извращенцем, помешанным на танцах, но, имея такого ревнивого дружка, как Андрей Аржанухин, рисковала... Возвратившись, предположим, обколотая наркотиками, она вошла в дом, а потом к ней пришел Андрей и, почувствовав что-то или увидев собственными глазами (ее растрепанный вид, следы, оставленные другим мужчиной на ее одежде или белье), стал требовать объяснений... А Люба, находясь под действием наркотиков, могла ему все рассказать или же вообще назвать его другим именем...
(Надо непременно расспросить Аржанухина.) Вот он и не выдержал и зарезал ее. Ошеров не показал нож... Но, скорее всего, это обычный кухонный нож, хотя Андрей мог прийти и со своим ножом, настоящим...

***

Ее размышления были прерваны голосами, доносящимися с улицы, и Наталия поняла, что к ней пожаловали гости.
- Валя, они пришли! - крикнула она. Заглянув в ванную и увидев свежевыбритого и красивого Валентина, Наталия улыбнулась. - Спасибо...
- За что?
- За то, что правильно отнесся к моей критике и побрился. Значит, не забудь: ты - двоюродный брат Люси. Она, кстати, еще не пришла.
Ведерников и Селезнев пришли тоже не с пустыми руками.
- Водку везли на снегоходе аж из райцентра. Как здесь у тебя хорошо... Толик, я чую запах щей. - Володя пожал руку появившемуся в дверях Валентину. - Ведерников...
Когда перезнакомились, Наталия пригласила всех к столу.
- Жалко, Людмилы нет... Но она обещала скоро прийти. Это она сварила обед.
- А кто такая Людмила? - спросил Ведерников. Он вообще был куда словоохотливее Толика Селезнева.
- Людмила - это моя подруга, она преподает здесь, в Вязовке, в музыкальной школе фортепиано и сольфеджио. Между прочим, не замужем...
- Намек ясен, - расхохотался Володя. - Ну что ж, выпьем за знакомство.
После обеда все переместились в комнату.
- Мы допросили Аржанухина, - начал рассказывать Толик. - Он сказал, что весь вечер искал свою подружку Любу Прудникову... Мы даже записали фамилии свидетелей, то есть тех людей, к которым он заходил, чтобы спросить про Любу. Надо будет только проверить... И вот поздно ночью, когда уже понял, что самое лучшее, что можно сделать, это дождаться ее возле дома, он зашел в сарай у Прудниковой во дворе и стал ждать... Ведь был снегопад, поэтому он не мог долго оставаться на улице. Ну и заснул... Потому что выпил накануне. Но когда проснулся и вышел из сарая, то увидел, что окна в доме горят, значит, Люба вернулась. Он принялся стучать. Но она ему не открывала. И тогда он решил разбить окно и влезть в дом. Он так и сделал. Даже перчатку не надел... Вот откуда У него такие порезы на руке. Залез в дом и увидел страшную картину: Люба лежала на полу в спальне с ножом в груди...
- Мертвая?
- Да вот в том-то и дело, что она вроде бы еще дышала. Поэтому, по словам Аржанухина, он хотел вынуть у нее из груди нож и уже схватился за него, но в это время его кто-то ударил по голове... И он потерял сознание. А когда пришел в себя, то Люба была уже мертва...
И он, понимая, что все подумают на него, испугался и убежал.
- Причем, - вставил свое слово Ведерников, - входная дверь была уже открыта. То есть тот, кто ударил его по голове, убежал через дверь.
- Но Андрей его не видел? - спросила Наталия.
- Нет.
- Странно, я тоже никого не заметила...
Просто я хочу сказать, что видела, как и когда возвращалась Люба домой. Мне не спалось, и я вышла на улицу.. И вдруг увидела ее... Она шла босиком, держа в руках сапоги... Я спряталась за дерево, чтобы проследить, в какой дом она войдет.
- А в чем она была? - спросил Ведерников.
- Во-первых, как я уже сказала, она была босая. Еще на ней была юбка и расстегнутая светлая блузка. Но не та, что вы нашли у Андрея дома. Другая, трикотажная... Она и была в этой блузке, когда ее убили.
- Ты говорила что-то насчет того, что красная юбка и белая шелковая блузка с чулками принадлежали Ларисе Ванеевой, так?
- Уже не так. Недавно ко мне приходил Ванеев и принес точно такой же костюм. А я теперь просто уверена, что это танцевальные костюмы... В таких, кажется, исполняют итальянские танцы... Тарантеллу, например.
Но я уже узнавала, в местном клубе таких танцев не ставили, да и костюмов таких дорогих не заказывали. Они сшиты профессионально.
Это сразу видно. Вы обратили внимание на ступни Любы?
- Да уж... Странные они какие-то.
- Я лично думаю, что обе женщины, и Лариса, и Люба, танцевали... - И Наталия подробно изложила им все свои предположения относительно гипноза и прочего, о чем размышляла накануне.
- Ни разу в жизни мне еще не попадались такие интересные дела... Ну а ты, ясновидящая, что можешь сказать, кроме тех фактов, за которые, кстати, тоже спасибо? - спросил Ведерников. Селезнев посмотрел на нее с нескрываемым любопытством.
- Я, наверное, разочарую вас, но ничего, кроме танцующей девушки в точно такой же красной юбке, я не вижу... Она танцует и танцует, до головокружения...
- А у кого головокружение: у тебя или у нее?
- Думаю, что у обеих, - засмеялась она.
Валентин, на время разговора удалившийся в спальню, вошел в комнату и развел руками: она поняла, что он имеет в виду отсутствие Люси. - Минуточку...
Наталия подошла к Валентину и шепнула ему на ухо, чтобы он сходил в аптеку и спросил, была ли там Люся.
- И еще зайти к Ошерову. Он делает ей какие-то прививки.
Валентин ушел.
- Так вот, - вернулась она к разговору о своих видениях, - поначалу она просто танцевала эту самую тарантеллу или что-то итальянское, крестьянское, если судить по достаточно грубым движениям и костюму... Но вот в последний раз она вторую часть танца двигалась, как заводная кукла, а ее лицо показалось мне довольно странным... Словно она танцевала какой-то религиозный танец, во время которого если остановишься, то умрешь... Я видела ее ноги - крупным планом, - они выбивали такую чечетку, что образовали в земле ямку.
Думаю, что у этой девушки пятки были еще сильнее истерты, чем у Ларисы с Любой... Но я уверена, что этой девушки на самом деле не существует. Скорее всего, это подсказка. И мне предстоит разобраться в ней. Сегодня вечером, возможно, увижу еще что-нибудь...
- Может, эти женщины действительно являлись членами какой-нибудь религиозной секты...
Они же тоже устраивают там танцы. Надо бы спросить у кого-нибудь из местных. Ну и дело...
Отдохнув после обеда, Наталия со своими новыми приятелями сходила на ферму, чтобы побеседовать со сторожем, дежурившим в ту ночь, когда на молочном складе обнаружили труп Ванеевой.
Старик Корнеев встретил их с виноватой улыбкой. Он был из тех улыбчивых \"по жизни\" стариков, с которыми можно разговаривать часами, но так ничего из разговора и не вынести. Балагур, одним словом. И большой любитель самогона. Он и на этот раз был пьяненький и раскачивался на ветру, как огородное пугало.
- Я никого не видел, ни Ларису Васильевну, ни Надюху, никого... Я был пьян и все.
\"Когда я пьян, а пьян всегда я...\"
- А вы не можете вспомнить, когда и с кем вы выпили?
- Один.
- А что пили?
- Выпил и все. Во мне все, во мне... Пришел, а у ворот бутылка... Смотрю, а она закупорена крышкой. Открыл, а там горючее...
Вот я и подзаправился.
- Ему словно нарочно кто поднес бутылку, чтобы он напился. Значит, если верить его словам, это кому-то нужно было... - рассуждала вслух Наталия, глядя на то, как сторож мучается с замком.
- А кто склад-то открыл?
- Да никто. Его никто и не запирал. Молоко-то увезли, так чего ж охранять-то, стены, что ли?
Они втроем вошли в склад - просторное помещение, в котором стояли пустые фляги, эмалированные ведра, несколько табуреток.
- А куда ведут эти двери?
- В лабораторию. Там молоко на жирность проверяют, что ли... Не знаю... Там все заперто.
- Значит, говорите, ничего не слышали в ту ночь?
- Нет... Разве что у Постновых гуляли...
Музыка была...
- Постновы - это кто?
- Да вон их дом, прямо за воротами. Вы ферму-то смотреть будете?
Но ферму никто осматривать не стал. На обратном пути зашли к Постновым и спросили, праздновали ли они что-нибудь в день убийства Ларисы Ванеевой, включали ли громкую музыку. Но им ответили, что ничего такого не было, а магнитофон у них сломался еще осенью. Больше того, они тоже слышали музыку, но подумали, что это сторож Корнеев включил радио.
- Но уж больно громко это радио играло, - сказала Постнова, сама хозяйка. - Раньше такого не было.
- А может, к ферме подъезжала машина?
- Нет, машину бы я заметила. Разве что снегоход...
- А много в Вязовке снегоходов?
- Полно. В семьях из-за этих снегоходов одни скандалы... Ведь они же дорогие, собаки, а мужики на них на рыбалку ездят.
- А вы можете назвать по фамилиям всех, у кого есть снегоходы?
- Попробую... Значит, так: у Ревиных, Грачевых, Поляницыных, Дерябиных, Ошеровых, у Андрея Аржанухина, Ванеевых.., да у нас есть снегоход. А на что они вам?

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art