Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Алена СМИРНОВА - ПИКНИК С ПОКОЙНИКОМ : Часть 3

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Алена СМИРНОВА - ПИКНИК С ПОКОЙНИКОМ:Часть 3

 Глава 9

Утром на очереди у меня была Мишелиха. С этой милашкой я церемониться не собиралась. Однако позвонила, прежде чем нагрянуть.
- Полинка, я до дрожи соскучилась! - воскликнула Ленка.
Елки-палки, а уж я - то вообще крупно тряслась без тебя.
По пути к укрывательнице недобросовестных водителей я, как обычно, увидела то, что мне не следовало. В четырехэтажный свежеотреставрированный особняк, по слухам принадлежащий преступному дельцу международного масштаба, вошел Саша. Коммерческий директор конторы Федорова, безусловно, обладал свободой передвижения. Но я прильнула к стеклянной двери и отметила, что охранник вскочил при его появлении. Неплохо для прилюдно тертой мордой об асфальт федоровской \"шестерки\". Передо мной никто не расшаркивается, а перед парнем, на котором бывший холуй Алекса отыгрывается за свое прошлое, - запросто. \"Зависть - смертельный грех, Полина, - осадила я себя. - При чем тут ты? Достаточно было удивиться, не приплетая свою персону\". Но даже огрызаться на замечание проснувшегося вдруг голоса совести я не стала. Потому что охранник - надо же! - щелкнул каблуками, когда Александр направился к лифту. Я отлепила нос от тонированной преграды и прибыла к Мишелихе несколько рассеянной.
Ага, шкаф уже стоял в углу, где раньше находилось кресло. Кресло же Ленка переместила на середину комнаты. По-моему, она агонизировала. Необходимо было менять квартиру, мебель и начинать сначала.
- До чего ты докатилась, подруга, - попеняла я.
- Не нравится? - встрепенулась Мишелиха. - Кажется, так уютнее.
- Мне не нравится другое...
Это была лавина. В ответ на произведенное мною сотрясение воздуха Мишелиха сначала выдала в мой адрес несколько нелестных определений типа \"дура, фантазерка, идиотка\". А потом понеслось:
- Оборзела, Поля? Да кто ее преднамеренно сбивал? Кому она нужна? Мы даже удара не слыхали! Иван не врубился. Кара-Ленская отпросилась в отпуск, чтобы ухаживать за приехавшей погостить родственницей. И вдруг возникает на проезжей части! Не лезь, Полина, он эту сучку на помойке подобрал. Она вешала лапшу на уши вкладчикам разорившегося банка. Ему тоже усладила слух, он и пригласил ее в ипресс-секретари. Не беспокойся, она за каждый свой синяк счет в баксах предъявит.
И так далее в течение часа. Можно подумать, что кто-то из скрывшихся с места наезда щадит побывавшего под колесами. Но поскольку я сама еще вчера не помешала Гале организовать ее маленький бизнес на полученной травме, ссориться с Мишелихой смысла не имело. Главное - не сбавлять тон. И на той же ноте я резко сменила тему. Ленка бросилась прикрывать тугой своей грудью честь мужчины, не сообразив, что я палю уже не по директору фирмы \"Во саду ли, в огороде\", а по Алексу.
- Иван - старинный приятель Алекса, - громко вещала Мишелиха. - Надо же мне с кем-то поговорить о нем. Ты представить себе не можешь, кого мы лишились.
Куда мне, убогой, рассуждать о реинкарнациях незабвенного Остапа Ибрагимовича Бендера.
Довольно скоро я поняла, что в отличие от Гали Ленка любила Алекса и ненавидела Юру.
- Алекс гений, стратег, теоретик, - вдалбливала мне Мишелиха. - Его комбинации приносили миллионы \"зеленых\". Он бы никогда не опустился до формирования банды, до управленческой должности - словом, до осуществления идей. Он был мыслитель, творец. Но тогда, кроме Юры и подобных ему бездарей, под руками никого не было. Он хохотал, вспоминая, как они заваливали верные дела: трусили, не могли сориентироваться при малейшем вмешательстве случая в разработанный Алексом план. Он хохотал, и этим все сказано.
Далее последовало повествование о том как Алекса использовали неленивые посредственности без комплексов, а он, автор всех проектов, не получал и сотой доли того, что заслуживал. Лев по гороскопу, он покупался на лесть и всех считал своими придворными. Он осознавал, что крупнейшие преступные авторитеты и многие стартующие с места в карьер политики зависели от него. До Юры ли ему было.
- Однажды я четыре с лишним часа просидела в банке, ждала зарплаты, - расчувствовалась Мишелиха. - Помнишь, тогда налички не хватало. На нашем частном предприятии работали всего пять человек. Смотрю, идет Алекс со свитой. Остановился, спросил, что я тут делаю. Я объяснила. Он мне: \"И на какую сумму ты нацелилась?\" Получил ответ, засмеялся, достал из бумажника деньги: \"Возьми, расплатись с людьми, твой покой стоит гораздо дороже\". Я принялась отказываться, директора банка заколотило, через пять минут мне все выдали... Алекс был щедр до безрассудства. А Юра жался из-за каждой копейки.
- Может, это потому, что у Юры копеек не было? - спросила я, сообразив, что задаю вопрос от имени Гали Кара-Ленской.
- А кто виноват? - рассердилась Мишелиха. - Алекс сыпал задумками направо и налево. Будь Юра порасторопнее, посмелее и поумнее, в бриллиантах бы купался. Половина тех, кто сейчас богат и властен, живут на придуманное Алексом.
Роль арбитра между Ленкой и Галей в заочном бою меня не прельщала.
- Бог с ним, с Юрой, - сдалась я.
- Черт с ним, дьявол! - взвизгнула Мишелиха. - Алекс стал треплив от наркоты, перестал вьдавать суперидеи. Юрке наверняка предложили его устранить. А расплатились фирмой. Невелик подвиг - ввести лишней \"дури\" в опавшую вену обреченного.
- Елена, - сразу посерьезнела я, - ты не болтай такого. Идет? Нюх потеряла в загранке, что ли? Костеришь Федорова, а его заместитель, будто на обед к мамаше, бегает в особняк мафии.
- Вон ты о чем, - прыснула Мишелиха. - Кто чей заместитель, еще вопрос. Особняк принадлежит последнему другу и покровителю Алекса. Юрке дали шанс, Саня за ним наблюдает, притворяется забитым подчиненным. Федорова когда-то подозревали в попытке спереть предназначенный в общую кассу взнос. Алекс вернулся, отмазал, оставил при себе. Но такие подозрения не снимаются, они срока давности не имеют.
- Так вот почему он прятался несколько лет, - прорвало меня.
- Ты не слишком зациклилась на Юрке? - насторожилась Мишелиха.
- Хочешь сказать, что \"последний друг и покровитель\" приказал \"слуге\" убить Алекса? - проигнорировала я выпад.
- Иногда милосерднее вовремя убить, Поля. Хотя все решает экономика. Кому хотелось содержать наркомана?
Только тут я заметила, как изменилось выражение лица Мишелихи, которую в юности именовали \"медведицей\" - за эмоциональную неуклюжесть. Ее лицо сделалось если не враждебным, то демонстративно скучающим.
- Кроме того, Поля, я просвещала тебя в вопросах, которые давно уже обсудили за рюмкой все городские \"шестерки\". Почему бы и не обсудить бездоказательные предположения?
Опять \"шестерки\"! Пришла пора протестировать ментов. Они обладают доступной \"шестеркам\" информацией или пребывают в неведении? Но запугать меня или сбить с толку у Ленки еще никогда не получалось.
- Вот что, крутая леди... - сказала я нарочито тихо и внятно. - Как твой блестящий Алекс расплатился с Левой за проект? Об этом тоже любая шваль знает? Уж Юра-то - наверняка.
- Полинка, до меня сразу дошло, что ты ради Левушки в лепешку расшибаешься, не злись. Я на неделе подамся в Англию, муторно в России. Конкретно, конечно, не скажу. Но Алекс был Алексом. Он не паковал вознаграждения, да еще архитекторам, в целлофановые кульки. Для этих нужд у него всегда имелись новенькие \"дипломаты\" с кодовыми замками. Голливуд! Полагаю, Лева ушел из номера с таким.
- Лен, мог Левка вывезти деньги из страны, не задекларировав? Я хочу разобраться, украли их у него или нет.
- Поль, ты действительно идиотка. Прикинь, сколько у него было, - квартирку продал да Алекс подкинул. Я научила его в три раза большие суммы прятать...
- Вы просили в подарок компьютер, - перебила я.
- Как память об Алексе, - поспешно заверила Мишелиха.
- Спасибо, Лена, - закруглилась я.
- Надеюсь, мы квиты? - спросила та. - Я удовлетворила твое любопытство. А ты не была свидетельницей ДТП. Не вреди Ивану публикациями.
- Я, собственно, к тебе не заходила.
Мы с Ленкой простились, будто в былые времена - тепло и легкомысленно.
\"В нашу первую встречу она утверждала, что Лева притащил ей компьютер на память, и представила Юру близким другом Алекса, этакой бескорыстной сиделкой при контуженном жизнью человеке, - размышляла я, спускаясь по лестнице. - Нет, ни на чьи \"правдивые\" заявления нельзя полагаться. Но тогда как докопаться до истины?\" И, чтобы встряхнуться, я передразнила себя: \"Как, как? Заладила, попугаиха. Копать надо!\"
Во исполнение этого опрометчивого решения я из дома сразу позвонила в архитектурную мастерскую и попросила соединить меня с Евгенией Альбертовной Ениной.
- Евгения Альбертовна на заслуженном отдыхе. Отныне мастерской руковожу я, Константин Александрович Ерофеев, - раздалось в ответ.
Я уже устала поражаться. Спросила, есть ли у Ениной домашний телефон.
Ерофеев охотно сообщил мне его.
И зачем-то добавил:
- Зимой ей исполнилось пятьдесят пять, она несколько месяцев оформляла пенсию.
Я договорилась о свидании с Евгенией Альбертовной, вернее, с Лялей, \"поверенной в ее делах\", как эта дама тотчас же отрекомендовалась. Поскольку письмо Федорова оказалось липой, сварганенной Галей Кара-Ленской с целью спровоцировать скандал между супругами, писать о последствиях автокатастроф я была не расположена. Но Ляля так загорелась идеей поведать продажному миру о мучениях малоимущих больных, что я воспряла духом. Да и необходимость притворяться, искать повод заговорить о Левушке исчезла. Я прозрела. Мне осталось лишь выложить свои соображения полковнику Измайлову, ему - арестовать убийцу.
Никогда я с таким нетерпением не ждала вечера. Внушала себе, дескать, не гони, ты торопишься жить, расслабься, не дергайся, проведи с толком время своей молодости. Однако самовнушение не действовало. Наверное, впервые я валялась средь бела дня на диване и смотрела на часы. Наконец явился Вик. Меньше всего ему хотелось дискутировать со мной. Больше всего - справиться о моем самочувствии, а затем спуститься к себе, запереться на засов и завалиться спать. Но щадить полковника я не собиралась. Он попытался усомниться в моем здравомыслии. Тщетно. Я не обращаю внимания на оскорбления, когда добиваюсь своего. Измайлов сиротским голосом запросил есть. Я выдала ему бутерброд с засохшим сыром и таким же огурцом. Это произвело на Вика угнетающее впечатление.
- Рассказывай, иначе уморишь голодом, - проворчал он. И вдруг в отчаянии предложил:
- Может, попьем кофе?
- Свари, если приспичило, - кивнула я сурово.
Полковник понял, что поблажек не будет. Бубня что-то вроде \"себе дороже\", он устроился в кресле, будто на электрическом стуле. Поскольку его преисполненный горького героизма и взгляд меня не растрогал, Вик отчетливо произнес:
- Зверюга.
- Человек изо всех гражданских сил содействует расследованию, а ты отбрыкиваешься, - возмутилась я.
- Ты не человек, детка, а причина моих инфаркта, инсульта, язвы...
- Лишь бы не сифилиса, - пресекла я бунт.
Измайлов изобразил суеверный ужас и процедил:
- Валяй, излагай. Когда ты теряешь чувство юмора, становишься опасной.
Сообразив, что переборщила, я смягчилась, сварила кофе и пообещала быть краткой. Измайлов лишь махнул рукой.
- Как ты относишься к поверью, будто до сорокового дня покойник забирает с собой, кого хочет? - начала я.
- Я протестую против подобного произвола. Вот ежели бы жмурики советовались с правоохранительными органами и вызывали туда по нашему списку...
- Вик, я не шучу. Некорнюка убили на девятый, а Леву на сороковой день после смерти сына Ениной.
Полковник прочитал мне лекцию о ритуальных убийствах и поклялся, что не станет проверять окружение Евгении Альбертовны Ениной на предмет принадлежности к запрещенным сектам. Я и сама уже готова была верить в совпадения. Поэтому подлизалась к Вику возгласом:
- Какой ты умный!
Он живо признался мне в навязчивом стремлении уничтожать болтливых любовниц. Отодвинувшись подальше, я продолжала:
- У вас в ментовке положено интересоваться, кому выгодна смерть, чтобы выяснить, кто убийца? Так вот, Костя Ерофеев занял место Ениной. Лида Симонова говорила, будто Левушка был любимцем шефини. Ерофеев бледнел от зависти. Она могла оформлять пенсию, но не собираться уходить от дел. И Ерофеев инсценировал неблаговидное поведение Зингера, чтобы почувствительней уязвить Енину. Он мог и бывшего мужа, Некорнюка, на девятый день порешить, чтобы напугать ее. Понимаешь, Вик, скандал во вверенном Ениной учреждении не способствовал авторитету у заказчиков, раз. Енина ослабла от потрясений, два. Симонова сказала: \"Сама чуть на тот свет не отправилась\". Какая уж тут работа. А подруга, которую Ерофеев якобы растолкал в девять утра, либо покрывает его, либо он использовал старый трюк с переводом часовых стрелок назад - вперед. И Лида юлит, потому что сообщница. Разыграли все, как на детском утреннике, когда приперлись открывать мастерскую вместе. Костя галантно занялся замками, зная, что у Симоновой ключей нет - они их Леве подкинули.
- Поля, откуда тебе известно, что Енина была замужем за Некорнюком и что ее сын умер? Когда ты успела побеседовать с Симоновой? - спросил Измайлов.
- Это ненужные тебе детали, милый, - попыталась я вырваться из полковничьей западни.
- И все-таки.
- Не скажу.
- И Ерофеев не скажет ничего, что порочило бы его. И Симонова. Пытать их? Тебя пытать?
Последний вопрос Измайлов задал с мечтательным выражением лица. Даже причмокнул, словно в предвкушении десерта.
- Вик, а убийцей всегда оказывается тот, на кого и полушки не ставят? - решилась я на отвлекающий маневр.
- В романах - обязательно, иначе их никто покупать не будет. На практике - наоборот. Но ты не отползай с поля боя. Ножонки небось стерла, выслеживая Енину, и мозоль на язык заработала, вызывая на откровенность Симонову? А Юрьев доложил мне о каждом из архитекторов на третий день после смерти Зингера. Поля, когда до тебя дойдет, что, нуждайся я в оперативнике, предпочел бы мужика, обитающего на другом конце города? Ты красивая женщина. Вообрази: зачем ты мне? Поднатужься, детка, иногда тебе даются свыше правильные выводы. Мне стало не по себе. \"Ножонки стерла и мозоль на язык заработала?\" Примерно так оно и есть. Сколько дней рысачила без толку.
- Значит, новостями я тебя не порадовала, Вик?
- Нет.
- И версию причастности Ерофеева и Симоновой к убийству вы учитывали?
- Да. Я пытался тебе вдолбить, ты пропустила мимо ушей.
- Не пропустила, полковник. Просто тогда ерофеевского мотива не усмотрела.
Мне бы прикусить свой язык вместе с мозолью от греха. Но! Сложно ли доказать Измайлову, что я его люблю? Хоть сейчас. Доказать, что я поизворотливей и поудачливеи его хваленого Юрьева буду, - это класс.
- Некто Алекс выплатил Леве крупную сумму в долларах и почил следом за ним от передозировки, - брякнула я. - И \"слуга\" Алекса, и обслуга гостиницы были в курсе финансового вопроса. Заметь, Вик, одной и той же гостиницы.
- Интригующе, - прищурился Измайлов и забарабанил длинными загорелыми пальцами по столу.
Нервы у меня ни к черту: его дробь здорово напоминала мотив похоронного марша.
- Источник своей информации не открою, - предупредила я.
- Дыба, - сладко протянул Измайлов. - Дыба... Эффективное приспособление для налаживания диалога с неуравновешенными журналистками.
- Мент, - припечатала я.
- Ближе к мафии, пожалуйста, - не обиделся Вик.
Я кратко, но емко изложила историю с гонораром. Полковник обошелся без комментариев. И взял с меня слово не приближаться к гостинице. Я дала. В конце концов - чем мне там заниматься? Хватать за полы всех подряд и вкрадчиво нашептывать: \"Признавайся в убийстве Левушки Зингера, признавайся...\"?
Кроме того, я была уничтожена как инициативная единица. Обманывала Аллу, носилась по кладбищу за Ениной, поила Симонову, вникала в наркозный бред Гали, грызлась с Мишелихой. А проку? Никакого. Я искала причины, милиционеры - вещдоки и свидетелей. И мне, и им до успеха было неблизко.
- Вик, почему ты не женился? Работа адская, да?
У меня это вырвалось. Легко представить, в каком состоянии я находилась, если нарушила табу на обсуждение прошлого полковника.
- Поесть бы, - напомнил Измайлов.
Но подальше не послал. Видно, тоже временно утратил форму. Пока я разогревала щи, Вик раздувал ноздри. И вдруг заговорил:
- Я пришел в отдел по расследованию убийств в лейтенантских погонах и сразу сдружился с парнем по фамилии Луценко. Сейчас он руководит железнодорожной милицией, дважды дед. А когда-то его лихорадило от желания найти стойкую спутницу жизни. Однажды он представил нам красавицу-брюнетку. Мода на истощение еще не возникла, так что...
- Я когда-нибудь растолстею, Вик.
- Очень обяжешь, - улыбнулся полковник. - Прошел год, Луценко пригласил нас на свадьбу. И каково же было изумление почтеннейшей публики, когда в качестве нареченной он вывел страшненькую, между нами, подружку своей сногсшибательной пассии.
- Ой, она забеременела?
- Она пуговицы пришивала.
От Измайлова серьезности не дождешься. Для сохранения чувства собственного достоинства надо внушать себе, будто он имеет привычку подтрунивать, а не измываться.
- Ей-ей, Поленька, не жги меня взглядом. Луценко мужик хуторской, правильный. Мы ведь потребовали объяснений. Должен же быть повод для замены пантеры на крысу. Так вот, наш Ромео заметил как-то у красотки отпоротый подол юбки. Прожженную сигаретой дырочку на платье. Неделя миновала, починка тряпья не состоялась. И подумалось мудрому хохлу: \"Она себя обиходить не может. А меня, мужчину?\" Зато подруга, пока Луценко свою девушку в комнате общежития ждал, чаю ему плеснет, одежду на вешалке осмотрит, тут пуговицу укрепит, там заштопает.
- Я поняла, почему женился Луценко. Но почему не женился ты?
- Несовременная история, детка? Про общагу, чай, штопку?
- Вечная история. Почему ты не...
- Потому что согласен: жену следует выбирать по принципу и методу Луценко. И потому, что мне его принцип не подходит.
- Так зачем я, дура, готовлю, стираю, глажу, убираю?
- Я сам поражаюсь, - хохотнул Измайлов. - Наверное, потребность.
Кастрюля с горячими щами не была нахлобучена на его голову лишь чудом.
Вик подкрепился и ушел. Я быстро заснула. А утром у меня возникло странное ощущение. Помнится, выведывая кое-что о Леве у Лиды Симоновой, я упивалась образами реальных людей. Трудно расследовать убийство умозрительно. Теперь мне чудилось, будто эти реальные, подверженные страстям, переполненные разным жизненным опытом люди толпой надвигались на меня. Уже и лица их сливались в единственное - в лицо убийцы Левы. Но узнать его мне не удавалось. Потому что, в сущности, они \"всем кагалом приложились\" - разгильдяйствовали, лгали, соблюдали свою корысть. Как Измайлов вычленяет из однородной массы того, кто затягивает леску на шее или долбит голову пресс-папье? Как? Не мудрствуя лукаво, я спустилась к полностью одетому Вику, поцеловала его в пахнущие одеколоном губы и спросила:
- Каковы отличительные черты убийцы?
Он ответил мне адекватным поцелуем и убежал \"вычленять\". Ликбеза, на который я рассчитывала, не случилось. Слабеют мои чары. Лишь на физическую близость их и хватает, елки... А этого мне недостаточно. Это любая регулярно принимающая ванну и подкрашивающая ресницы кретинка может. Придется самой шевелить извилинами.

Глава 10

Как хорошо быть журналисткой, а не сыщицей-любительницей. Сосредоточиваешься на проблеме, вникаешь, но не рвешься вычислять одного-единственного виновного. Добиваешься справедливости, но не настаиваешь на наказании. Лишь бы люди узнали правду, а после - как им бог на душу положит, ведь все разные.
С такими благостными мыслями я нажала кнопку звонка на просторной лестничной площадке второго этажа бывшего элитного дома. Мне отворили, и я без проволочек оценила понятия \"обеспеченность\" и \"индивидуальный проект\". Дитя панельных пеналов, ну как я опишу рукотворную прелесть этого жилища? Двери с витражами, арки, полукруглые ниши, темнеющие на фоне стен, обитых тканями пастельных тонов. В нишах - антиквариат. Паркетный пол золотисто блистал. Овальные окна были задрапированы тем, что раньше называлось \"задергушками\". Да, \"задергушками\" из натуральных шелковых платков цветов сочных, гармонирующих - сказка! Проснуться бы здесь однажды.
Евгения Альбертовна Енина предложила мне устраиваться в гостиной и отлучилась за минералкой. Я глазела вокруг, что не мешало мне и прислушиваться. В кухне вполголоса разговаривали женщины.
- Не уверена. Стоит ли бередить наши раны? И как втолковать этой девочке, что приличный с виду дом прогнил от старости до последней нитки на занавесках? Не в ее возрасте понимать разницу между формой и содержанием. Еще решит, будто мы не все вложили в операцию Колюши.
- Как ты можешь рассуждать об имидже? На твой первый вопрос отвечаю однозначно: стоит. Стоит ради живых. Мы миллион раз обсуждали эту тему. Родная, после операции мальчику было бы вредно очутиться в сарае. Мы же приучали его к роскоши. Если не жить, то умереть. Извини. Прости. Но девушка ждет чего-то для своей газеты.
- Я не выдержу.
- Так, как условились - выдержишь.
- Ладно, идем. Неудобно томить человека.
\"А как вы условились?\" - чуть не вырвалось у меня. Но для того, что называется человеческой речью, необходимы движения нижней челюсти. Моя же отвисла и не шевелилась. Потому что на пороге возникли две Евгении Альбертовны. Одна в голубом атласном халате, другая - в желтом. Случаются глюки от жары? Наверняка. Верю.
Видимо, они привыкли к подобной реакции на совместный выход, поэтому ждали, пока я созрею. \"Сестры? Близнецы или двойняшки? Боже, не вспомню, одни - однояйцевые, другие - нет, и это определяет степень схожести... Ничего не соображаю, ничегошеньки...\" Мысли диким табуном скакали в моей голове и, кажется, сильно пылили. Вот, пожалуйста, уже и зрение подводит. За кем я увязалась? С кого не сводила глаз в автобусе и на кладбище? Елки-палки, черты лиц у них не слишком сходные. Тогда почему я сбита с толку и блею?
- Здра-а-а-вствуйте, да-а-амы.
Мне вдруг почудилось, что они сейчас хором ответят: \"Здравствуй, здравствуй, черт мордастый\". Захотелось перекреститься. Даже неосуществленное это желание помогло. Я кинула на Ениных прояснившийся взгляд и ощутила, что дар речи ко мне вернулся. Попросила:
- Простите мое замешательство. Но и загримировавшись шутки ради, вы не произвели бы более сильного впечатления. Не познакомиться ли нам?
Они не возражали. После незатейливых представлений Ляля примостилась справа, а Евгения Альбертовна села напротив меня. Я достала блокнот и приступила к делу.
Очередная грустная история из тех, что всех трогает и никого не ранит. В родильном доме у Коли Некорнюка проглядели порок сердца. Косолапость выявили, а главное упустили. Мальчик чах, держался лишь благодаря прекрасному уходу и инстинктивной вялости. В десятилетнем возрасте его, наконец, приговорили к обязательной операции и поставили в очередь. Девятьсот восемьдесят вторым. Пока спасали первые три сотни детишек, медицина изменилась. \"Платники\" сломали график. У Евгении Альбертовны денег тогда не было.
- Я развелась с мужем и прервала с ним всякие отношения, когда Коленьке поставили диагноз, - монотонно вещала Енина. - Зареклась имя его произносить. Не вздыхай он столь демонстративно при виде чужих наследников, я бы не беременела, делала бы свою карьеру. Но стоило родить Колю, как чадолюбивый отец мгновенно к нему охладел. Услышав же о болезни, обозвал \"уродцем\".
- Бывает, - посочувствовала я.
- Бывает, да. Многие продолжают удерживать мужей, а я его, поганца, выдворила.
Енина билась, как могла, однако рушившиеся \"пирамиды\" и кризисы уничтожали ее сбережения, будто нарочно. И вот, когда она наловчилась менять все рубли на доллары, доллары рассовывать по жестянкам от чая и бдительно следить за изменениями курса, Коля влюбился, попытался стать мужчиной и умер.
- Не утешайтесь тем, что это была \"сладкая смерть\", - пресекла мои поползновения в сторону оптимизма Евгения Альбертовна. - Сын устал ждать, когда ему помогут. А ведь и до плановой операции оставалось чуть-чуть. Но Коля не был самым тяжелым пациентом кардиологов, четверть века протянул. Множество малышей лишаются детства, не могут развиться, надеются на чудодейственные возможности скальпеля и, не взрослея, умирают.
У меня першило в горле и пощипывало веки. Обессилевшая Енина откинулась на спинку стула. Тихонько всхлипывала Ляля.
- При необходимости я побеспокою вас снова? - спросила я.
- Только при крайней необходимости, - просипела Евгения Альбертовна.
Мы сдержанно попрощались.
В подъезде я села на ступеньку, вынула сигарету и стала поджигать фильтр.
- Не нервничайте. Дай вам бог не испытать такого. И не испохабьте Женину драму пересказом.
- Завизирую, - не оглядываясь, пообещала я.
Рядом со мной устроилась Ляля. Стрельнула закурить. \"Их невозможно перепутать с Ениной\", - заверила я себя и тотчас же сообразила: встретила бы женщин на улице, снова бы засомневалась. Ляля, словно прочитав мои мысли, сказала:
- Я немного добавлю.
\"Я\" прозвучало слишком уж неубедительно. Немудрено: одинокая Ляля тридцать лет безукоризненно и самозабвенно прослужила Ениной. Мне так и не удалось разобраться, что же стряслось с ней в молодости, почему она отказалась от образования, интересной работы, замужества и ограничилась миром Евгении Альбертовны. Сейчас на мои туфли изредка стряхивала пепел пожилая особа, которая не о себе разглагольствовала, а опять же о них с Женечкой.
- Надеюсь, вы не приняли нас за лесбиянок? - встревожилась она. - А то молодость горазда на грязные подозрения.
\"Какая из тебя лесбиянка, - подумала я. - Приживалка, домработница, экономка - это вернее\". Ляля задержала меня недолго. Поведала, что неотлучно находилась в распоряжении Евгении Альбертовны и Коленьки, хлопотала по хозяйству, а когда с парнем случилось несчастье, забирала его свихивающуюся от горя мать из мастерской после работы - та норовила уйти к могиле на ночь глядя. Енина всегда была для нее примером - никогда не сдавалась. И не за прислугу ее держала, а за близкую подругу, которой можно довериться. Парикмахера и портного умиляло и вдохновляло стремление Ляли походить на Евгению Альбертовну. В общем, она сотворила себе кумира и с восторгом подражала, копировала, млела, когда получалось. Енина на Ляле не экономила, хотя каждый грош норовила отложить на лечение Коли.
- Я заставляла Женю продать квартиру, - застонала женщина. - Зачем нам теперь? Но она настояла на сохранении. Мы ее полгода назад выменяли на мою двух - и ее трехкомнатную, чтобы создать Коле условия. Ну, а после нашей смерти мальчику бы настоящие хоромы достались. Ведь и в кошмарах не могло присниться то, что произошло...
Я готова была тоскливо и громко завыть. Жалко было и Лялю, и Енину. Весь мир было жалко. Я столько гадкого выслушала о людях за последние дни, что растерялась при виде самоотверженной преданности и настоящей дружбы. Значит, бывает такое?
Ляля затушила наполовину выкуренную сигарету, бросила окурок в привязанную проволокой к перилам консервную банку, пожелала мне успехов и пошла к себе. А я смотрела ей вслед и смаргивала слезы.
На улице мне на ум взбрели две вещи: первая - объяснимая, вторая - не очень. Я запретила себе мысленно мусолить повествования Евгении Альбертовны и Ляли, чтобы не сгубила сентиментальность. В кардиоцентр мне предстояло заявиться спокойной и непредвзятой. Но почему я решила, будто Енина любила Леву за то, что доцент-кардиолог Нинель Михайловна Зингер поставила ее Коле правильный диагноз? Накрепко же во мне ассоциировались люди из мастерской с Левушкой.
Бередить душу Нинель Михайловны письмом о благодарных больных было бы неуместно. Звонить в Нью-Йорк Мусе или Зорию - глупо. Вряд ли они помнили нечто яркое из маминой медицинской практики. А вот Софа могла. Я сделала большой крюк и свалилась на ее голову не комом снега - неразорвавшейся бомбой.
- Поленька, какая приятная неожиданность!
- Не обессудьте, что без приглашения и предупреждения.
Софья Григорьевна Зингер, младшая сестра Давида Григорьевича, вдовствовала и наотрез отказывалась подаваться к иным берегам, хотя дети и звали. Мы поревели о мертвых, посочувствовали живым. Потом Софа вытерла смоляные очи фартуком и изъявила согласие обслужить мои журналистские нужды. Однако уже минут через пятнадцать она сказала:
- Поленька, Нинель сделала людям столько добра, исправила столько чужих оплошностей и ошибок.
- Здесь особый случай, ребенка едва не загубили. Еще раз по буквам: что связывало Нинель с пациентом?
- Порок сердца. Упущенное время. Если что-то еще всплывет в памяти, позвоню, - заверила Софа.
Я зашагала к медикам. Измайлов, Измайлов, откуда в тебе уверенность, будто ноги кормят лишь сыщиков? Не велел мне показываться в гостинице и полагаешь, я перебираю дома клавиши компьютера? Прежде чем за него плюхнуться, надо облазить город вдоль и поперек. Я бы давно купила машину, но нельзя. При моей склонности к отключкам вдоль шоссе ни один фонарь не устоит. Да и перед пешеходами надо чувствовать ответственность. Они же не виноваты в том, что я - женщина с закидонами. Такси тоже отпадает. Счет за него редакторам можно предъявлять, только если хочешь их умертвить.
Метро, трамвай, троллейбус... Очнулась я в кабинете главного врача. \"Зачем тебе пить, детка? - недоумевает иногда Измайлов. - Ты, счастливица, и без спиртного вырубаешься\". \"Шампанское подорожало?\" - ехидничаю я.
- Итак, побеседуйте с хирургами, расспросите о житье-бытье. Сразу поймете, что мы не чудовища...
О, оказывается, с полковником милиции я разговаривала телепатически, а с доктором вслух. Однажды получилось наоборот, еле вывернулась.
И снова звучали грустные истории. Стоимость искусственных клапанов и лекарств потрясала, стоимость своего труда врачи стыдливо умалчивали.
- Но кто-то же оплачивает операции собственных детей! - воскликнула я.
- Пожалуйста, первая семья за последние несколько месяцев, - скривился данный мне в поводыри доктор. - Деньги спонсорские. Отец в палате с мальчиком.
- Можно его отвлечь?
- Попробуйте.
Сказать, что отец был полумертв от усталости, значит, покривить душой.
Даже трупы порой улыбаются каким-то последним видениям. Этот же изможденный и угрюмый человек, еле разлепляя сухие губы, сразу предупредил:
- Боюсь. Любая моя положительная эмоция отнимет у сына что-то хорошее. И, соответственно, добавит дурного.
- Давайте немножечко поговорим о спонсоре.
Он кивнул и скороговоркой рассказал, как ухудшилось состояние ребенка. Распродав мебель, дачу и золотишко жены, люди поняли: и себя продав, на срочную операцию не наберут. Им было стыдно и тяжко, но они дали объявление в газету, указали номер благотворительного счета. Кто-то ссудил сто рублей, кто-то пятьсот. Несколько граждан пожертвовали \"открытые письма\" - призывали не попрошайничать, а найти способ обогатиться. И вдруг, когда надежда почти растаяла, к ним = пришел человек. Изучил выписки из истории болезни дитяти, справки, не побрезговал рецептами. Шепнул:
- Ждите поступлений. И не солгал. Но имя свое обнародовать запретил.
- Не майтесь, - сказала я. - Сегодня рок свел меня с женщиной, лишившейся сына. И прокутить накопленные на его операцию деньги - не в ее стиле. Это Енина жертвовательница?
- Не упоминайте в статье, чтобы не обиделась. Но ведь распирает от благодарности. Наш ангел-хранитель - Евгения Альбертовна Енина...
Обычно я не пишу с лету, даю материалу и впечатлениям отстояться. Но на сей раз я была не прочь изменить привычке. Не успела. Зазвонил телефон.
- Немедленно включи телевизор, - потребовал полковник Измайлов.
- Летом я его принципиально не включаю.
- Включи, посмотри, а потом спустись ко мне. Поведаешь о своих фокусах.
Звучало грозно. Наверное, Вик попал в объектив камеры, дал интервью и прятал за свирепостью желание похвастаться своей телегеничностью. Я исполнила его прихотливую волю.
- Криминальная хроника, - то ли с виноватой, то ли с саркастической улыбкой объявил диктор. - Вчера вечером в своем офисе был убит генеральный директор...
Иногда скорость мысли опережает даже самую современную технику. \"Иван или Юра?\" - успела прикинуть я за секунду. Но на экране появился особняк, в который наведывался подставной от мафии, вернее, приставленный ею к Юре Саша.
- В прошлом трижды судимый, подозреваемый правоохранительными органами в активизации деятельности мощной преступной группировки и причастности к устранению ряда лиц... - вещал диктор.
Показали кабинет и труп.
- Рядом с телом была найдена записка, гласящая: \"Привет от Алекса\". Напечатано послание на машинке убитого. Вероятно, речь идет об умершем недавно от передозировки сильнодействующего наркотического средства Александре Люблинском, который был известен в преступном мире под кличкой Алекс, но никогда не привлекался к уголовной ответственности...
Дотошный оператор, видимо, задался целью увековечить на пленке все углы помещения.
- Сотрудники правоохранительных органов не исключают, что речь идет о заказном убийстве, представленном в виде обычного - удар тяжелым предметом по голове - с целью запутать следствие...
\"Докатились, - подумала я. - До понятия \"обычное убийство\" докатились. Если из незарегистрированного огнестрельного оружия с контрольным выстрелом - то необычное. Все остальное - не стоит внимания, бытовуха, мол\". Однако на рассуждения времени не было. Я снова вляпалась в неприятности и дала Юрьеву повод острить. Дескать, стоило Полине приблизиться к Юрию Васильевичу Федорову, как прихлопнули голубчика. Не успел попользоваться наследством, которое оставил ему Алекс. Предчувствия мои можно было считать цветочками по сравнению с волчьими ягодами реальности. Потому что за меня принялся не Борис, а полковник Измайлов - в присутствии Бориса и Балкова.
- Выкладывай абсолютно все про Алекса, Юру и... про кого ты там еще нарыла. Абсолютно! Недавно ведь терзала меня этим Алексом! Да, координаты своих осведомителей не забудь.
- Не осведомителей, а информаторов. Координаты скрою, елки. Давешний рассказ про Алекса повторю слово в слово. Что, худо приходится? Когда вы втроем надо мной нависаете, милицейские дела идут неважно.
Напряженно сидящий в кресле Сергей Балков похвалил мое \"особое чутье на готовящиеся убийства\". Борис Юрьев что-то угрожающе забормотал.
- Не делай ей комплиментов, Сергей. - Вик пресек попытку Балкова установить со мной доверительные отношения. - Иначе обнаглеет и начнет дозировать показания.
- Показания? - взвилась я. - Рта не раскрою. Убийцу Некорнюка не нашли, убийцу Левы тоже. Пинкертоны. Я вам уже том показаний выболтала. А вы получили очередной \"висяк\", запаниковали и отыгрываетесь на мне. Ну скажу я, что убитый вчера человек слыл \"последним другом и покровителем Алекса\". Что любая \"шестерка\" в городе считала вполне возможным: именно этот человек приказал убрать Алекса, а Юру премировали за исполнительность готовой фирмой. Опять же напомню о выплаченных Алексом Леве деньгах. Это поможет вам найти убийцу? Не смешите.
Пререкались мы долго. В итоге полковник с угроз перекинулся на посулы. Пообещал назвать мне имечко расправившейся с Левой сволочи в обмен на связное изложение биографий Алекса и Юры.
- Неумно. Отчеты из зала суда еще никто не удосужился отменить. Потерплю без вашей милости, - уперлась я.
- Да пойми же ты, Поля, - туго, со скрипом влезал в шкуру сладкоголосой сирены Измайлов. - Нам просто необходимо выйти на тех, кто посвящен в делишки мафиози. Мы не станем ссылаться на тебя, не мальчики. Но сейчас братва из группировки займется собственным расследованием, и прольется кровь.
Здорово, что я не поддаюсь на уговоры. А то бы разоткровенничалась и наломала дров.
- Давайте примем чайку, - увильнула я. - За чашкой соберусь с силами и решу.
Измайлов злорадно сообщил, что нет сахара. Запустила я его хозяйство, каюсь. Поднялась к себе за сладким. Никогда не устану благодарить судьбу за ту непреднамеренную паузу. Позвонила Софа.
- Поленька, про порок сердца и упущенное время... Не о благодарности расскажу, наоборот. Старшую дочку я рожала в роддоме по месту жительства. Девичью фамилию не меняла, были обстоятельства. Близилась выписка, когда в нашу палату положили новенькую. Однажды она поймала меня в коридоре и спросила: \"Вы не родственница Нинель Михайловны Зингер?\" У меня не было причин открещиваться от родства. \"Передайте этой твари, что я без кесарева сечения родила совершенно здорового малыша, - прошипела новоявленная мамаша. - Из-за нее - поздно. Она меня наблюдала, у меня порок сердца, неопасный, если беречься. А ваша... запугивала меня смертью при потугах и дурной наследственностью ребенка. В общем, передайте: \"Такая-то благополучно разрешилась\". Она назвалась, но я не помню. Что-то с почвой и корнями связанное, слегка забавное. Корнейчук? Корнеева?.. Конечно, я никому ничего не сказала, но была подавлена. Алло, Поля...
- Некорнюк? - упавшим голосом уточнила я.
- Точно, Некорнюк, - возликовала понятливая Софа. - Суля по всему, ты этого от меня и добивалась?
Я добивалась противоположного. Но между желаемым и действительным вновь разверзлась пропасть.
Есть в городе гинеколог, профессор, которому женщины в пояс кланяются на улице. И есть подруга моей мамы, которая фыркает, сплевывает и разражается площадной бранью при упоминании о нем. Когда-то он, начинающий врач, \"прошляпил\" ее беременность. Хотя дама была спортсменкой, со своеобразными мышцами. Евгения Альбертовна не себя обвинила, а возненавидела Нинель Михайловну, когда подтвердились худшие опасения кардиолога Зингер. Не напрасно она \"запугивала\" наследственностью Енину (тогда еще Некорнюк). Наверняка с годами та стала винить Нинель Михайловну еще и за то, что та не отговорила ее от родов без кесарева. Так же, как винила мужа, вздыхающего при виде чьих-то детей.
Несчастная моя голова гудела и раскалывалась. Я отнесла сыщикам сахар и взмолилась:
- Давайте отложим беседу на сутки. По телевизору я увидела в офисе убитого мафиози нечто такое... несообразное с нормой, честное слово. Мне надо подумать, сосредоточиться. Плюс ко всему у меня пропал настрой на вторую статью подряд. Я, кажется, вот-вот буду в состоянии указать вам убийц Некорнюка, Левы и авторитета. У меня как перед рассветом - уже светло, но чего-то не хватает для полной уверенности в наступлении утра.
- Красиво глаголешь, значит, врешь, - засмеялся Борис Юрьев. И повернулся к полковнику:
- Послеживайте за ней, Виктор Николаевич. А то поймет, что перепутала рассвет с закатом, и смоется.
- До завтра, Полина, - отпустил меня разочарованный Измайлов. - Ждем тебя здесь часов в шесть.
- Будем ждать, - нахмурившись, поправила я.
- Поль! - крикнул мне вслед Борис. - А это не ты авторитета порешила? Раскопала что-то о его причастности к убийству Зингера через Алекса с Юрой и отомстила? Тогда вернись, я пожму твою мужественную руку.
- Еще раз забудешь, что любое убийство есть преступление, я тебе...
Какой орган полковник собрался пожать лейтенанту, я не дослушала.

Глава 11

- Сережа, пожалуйста, пойдем со мной. Вдруг Симонова признается, сразу зафиксируешь. А то мало ли что. Если ее не расшевелить, до убийцы вы не доберетесь.
- Мы вроде уже добрались, Поля.
- Арестовали? Балков замялся.
- Вот видишь. Только не выдавай меня полковнику и Юрьеву. Способен представить, что меня ожидает, притащи я их в мастерскую и откажись Лида говорить правду. Ты сам как отреагировал бы?
- И на старуху бывает проруха, - нашелся Сергей.
- Поэтому я тебя и приглашаю. Ну Сережа!...
Откуда мне было знать, что Измайлов и Юрьев, удобно устроившись в тесном кабинетике, слушали наш диалог и наливались ехидством? И не могла я знать, что Балков согласился сопровождать меня в гостиницу после того, как полковник благословил его, звезданув поощрительно по спине.
А за час до звонка Сергею Балкову в управление меня осенило. Почему я подозреваю Лиду Симонову в сообщничестве с преступником? Может, она сама дала Леве ключ? Допустим, он хотел проститься с мастерской в одиночестве. Не убей его кто-то, он встретил бы ее в холле, поблагодарил. Но, увидев его труп, Лида струсила, в передаче ключей не призналась. Мертвые сраму не имут. Или ключ у нее выкрал убийца, подкинул Левушке и Лида грешит на него искренне?
Я нашла в телефонном справочнике тьму Симоновых. В итоге одна женщина подтвердила:
- Да, Лидочка Симонова моя дочь. Да, недавно забыла на работе сумочку, но она оказалась в сохранности. Говорите, подобрали на лестнице удостоверение? Я позвоню Лиде. Там же служите, сами контакт наладите? Спасибо.
- Не за что, - чистосердечно сообщила я.
После чего и решила взять с собой Сергея - для ускорения темпа беседы с этой визгливой вруньей.
Она выкаблучивалась, даже когда я втолкнула ее в туалетную кабинку, прижатая коленом к унитазу. Естественно, Балков, стоя в коридоре, предугадывал результат нашего единоборства.
- Значит, вы спьяну забыли здесь вечером накануне убийства Левы сумку? Хватит валять дурочку. Ваша мама доверчивая женщина, ничего не скрывает. Утром вы не рассчитывали на ранний приход сослуживцев. Узрели народ, кинулись сюда, с облегчением обнаружили сумку, в которой недоставало лишь ключей. Вернулись к коллегам. Ерофеев уже отпер дверь. Передышка была кстати, но вас не спасала. Дальше вы глазели на труп Левы и фантазировали, как бы вывернуться. К приезду милиционеров план был готов - Зингер украл у вас ключи, провожая. Учтите, нас ждет беспощадный мент. У него расследование буксует. И скажу по секрету, он подозревает, что вы передали ключи сообщнику-убийце.
- Нет!... - взвыла Лида. - Я правда оставила сумочку вот на этом подоконнике. И чуть в обморок не грохнулась, когда у Зингера на самом деле вытащили из кармана мои ключи. Если откровенно, он не мог до них добраться.
- А закрывал кто после пирушки?
- Ерофеев, сто раз ментам повторила.
\"Только менты мне доложить не удосужились\", - подумала я.
- Кто последним уходил, Лида?
- Мы всем колхозом свалили. Енина минут за двадцать до конца гужбана поцеловала Зингера и убралась к себе. Прорыдаться, наверное, требовалось. Когда она собралась домой, мы не знаем. А про ключи я тоже не с потолка взяла. Если Левка передирал Костин проект, то никого бы не смутила и моя история. Все равно - он вор.
- Лида, Лева не пробалтывался, что трудится на одного из постояльцев гостиницы? - спросила я, с трудом сохраняя спокойствие.
- Лева пробалтывался? Ха-ха! Нем, как рыба. А ты еще смела лгать, будто с детства знакома с ним и его семьей.
Ага, заменила \"вы\" на \"ты\". Наша неистребимая привычка к неожиданной фамильярности...
- Вникни, - зашипела я. - Ни слова лжи ты от меня пока не слышала. Лева никогда не покусился бы на чужое добро. Поэтому я и вожусь с тобой.
- Ой-ей-ей, - заерничала Лида. - Гроза-баба! Хитрожопее твоего Левки у нас тут не было. Мы пахали, Енина нас в упор не видела. А Зингер ломанется в ее кабинет с \"дипломатом\" - и выйдет с пустыми руками. Так она его после разве что опахалом не обмахивала.
- Часто ходил? - напряглась я.
- На моих глазах дважды.
- Господи, - ахнула я. - Он хранил деньги в сейфе у благоволившей к нему начальницы.
- Во-во, - злорадно вскинулась Лида. - Хранил. Банк выискал!
- Свои деньги, дурища. Правильно, он два раза приходил к Ениной с кейсами. Когда продал квартиру и когда с ним Алекс расплатился. Как ни осторожничал, как ни прятал, а его выследили, ограбили, убили и вдобавок скомпрометировали. Скажи, Лида, ты по доброй воле надралась или тебя спаивали?
Она наморщила лоб, на котором слоились жидкая и сухая пудры:
- Черт, не сориентируюсь. Заманчиво было бы, чтобы спаивали.
- Кто такой Калинченко? Он обнаружил тело?
- Он, - обрадовалась другой теме Симонова. - Тоже фурункул. Пытались выдавить, но они с шефиней вместе учились. Стеной встала, не дала в обиду.
- Как у Ениной сейф закрывался?
- Набор цифр. Никогда ни при ком сейфом она не пользовалась - осторожничала.
Победительницей я себя не чувствовала, а вот тупицей - да. В течение стольких дней не сообразить очевидного. Балков, напротив, был доволен. Побывав в распоряжении нудного лейтенанта, Лида утратила резвость и осипла. Калинченко и Ерофеева Сергей почему-то тревожить не стал.
- Не будешь уточнять насчет Левиных \"дипломатов\"? - удивилась я.
- Нет, - улыбнулся Сергей. - Отныне их судьба - вызов повестками. А без нас с тобой, Поля, скучает Виктор Николаевич.
- Доложился полковнику? - скуксилась я.
- Ты так вопишь в телефонную трубку, что и глухой завладеет твоими секретами.
Выбора у меня не было.
- Ребятки, дожмем дело Некорнюка и Зингера? - весело осведомился в управлении Измайлов. - Бой десятый, Борис против Полины.
- Почему опять Борис? - проворчала я.
- Потому что он рыл землю носом и нашел двух надежных свидетелей. Фермер в пять утра шагал к первому автобусу за вышедшей из дома Некорнюка личностью. Дама наилегчайшего поведения видела, как Зингер в половине девятого в день смерти поздоровался с кем-то в холле гостиницы и они вместе направились к лифту. Описания спутников фермера и Зингера идентичны, - пояснил Балков, не претендовавший на лавры Юрьева.
Полковнику Борины лавры тем более были без надобности. Он жаждал развлечения. Вик уже ознакомился с показаниями Симоновой и понял: я не блефовала. Ему оставалось воскликнуть: \"Бокс!\" И надеяться в худшем случае на ничью. В лучшем победа отдавалась Борису. Про меня Измайлов говорил: \"Полина перестанет примагничиваться к убийствам, если несколько раз потерпит неудачу в детективных состязаниях. Она увлекается только тем, что у нее хорошо получается\". В общем, битва двух титанов сыска, профессионала и дилетантки, была неминуема. Я шучу, но Юрьев и впрямь воображал себя специалистом, кое в чем даже превосходящим Измайлова. Вик посмеивался, тоже знал цену всем и всему.
- Давай, Боря, хвались, - разрешила я. - Иначе лопнешь от гордости. Сразу имя \"личности\" озвучишь или \"восстановишь картины преступлений\"? Реставратор, елки.
- Вот, Виктор Николаевич, прошу любить и жаловать. Вот как болезненно она реагирует на мои успехи, достигнутые, между прочим, трудом, - ябедничал Юрьев. - Поль, обойдись без психических атак, нужно уметь проигрывать, - защитил любимца необъективный Измайлов.
- Да вроде мне еще не случалось, - напомнила я.
И обратилась в слух. Женщине надо уметь вовремя заткнуться, тогда она никому не проиграет.
Борис Юрьев действительно талантливый сыщик, и наши с ним пикировки всерьез расстраивают только Сергея Балкова. Так вот, это дарование трактовало события опасно близко к истине. Опасно, потому что заблуждения на этапе выводов могут привести за решетку невиновного. И оправдаться тому будет трудно.
Юрьев сразу объявил мои предположения насчет денег в \"дипломатах\", которые Лева оставлял у Ениной, бредом. Скорее всего она доверяла ему встречи с клиентами, а он заносил ей договоры. В крайнем случае \"черный нал\" подтаскивал. Обычные для частников дела. Дальше больше: Борис утверждал, что Енина послала к заказчику кого-то очень похожего на нее.
- Да, - вступил Сергей Балков, - при первой беседе она сказала: \"Если он откажется от знакомства со мной, я не удивлюсь\". Потом он указал на нее в толпе довольно уверенно, но одета она была так же, как в день визита в управление. Настоящее опознание впереди.
Моя версия выстроилась так: Ивана Савельевича Некорнюка она убила, либо заманив на озеро, либо выследив. Ненавидела много лет, а когда Коля умер, свихнулась. Автобусы ночью не ходили, Енина после убийства переночевала в доме бывшего мужа, а на рассвете убралась в город.
И Лева пал жертвой сумасшедшей бабищи. Она украла у Симоновой ключи в дамской комнате, чтобы подсунуть ему. Позвонила, попросила Леву зачем-то забежать напоследок в мастерскую и прихлопнула.
- Кстати, Поля, Балкова растрогала ваша с Зингером дружба, и он переметнулся на твою сторону. Метался с дубликатом ключа Ерофеева по всему городу и выяснил, что это не дубликат вовсе, а просто второй ключ. Он выискал госучреждение, в котором раньше стоял сейф. И назначал свидания пенсионерам - бывшим служащим этого самого учреждения. Проникнись, парень начал здраво рассуждать ради тебя. Мол, если на старой, захватанной людьми отмычке отпечатки пальцев одного Зингера, значит, ее протерли и сунули в руку покойника. Отныне мы согласны: Енина прокололась, пытаясь доказать, что именно Зингер отпер сейф в проектном отделе, - великодушничал Измайлов, полагая, что я на грани слезотечения. - Но идея настроить следствие и коллег против убитого дорогого стоила.
- Сережа, спасибо тебе, - в свою очередь растрогалась я. - Мы еще покажем Юрьеву кузькину мать. Пусть теперь полковник считает нас с тобой одним человеком.
- В смысле? - вскинулся Измайлов.
- Если вы полагаете, что по отдельности мы жалкие подобия единственного великолепного Бориса, то мы объединяем усилия.
- Не заводись, Поль, мы же команда, - вклинился растерявшийся Сергей.
Но меня уже несло:
- В знак благодарности лейтенанту Балкову я расскажу лейтенанту Юрьеву, как в действительности развивались события.
- В действительности? - фыркнул Борис. - Не зарывайтесь, девушка.
- Виктор Николаевич, он тоже болезненно реагирует на мои успехи, - захныкала я.
- Хватит! - рявкнул полковник; его явно вывело из себя мое стремление слиться с Балковым. - У Бориса есть свидетели.
- А у меня Ляля, дама, которая ходила вместо Ениной к заказчику. Так смахивает на Евгению Альбертовну, что их сам черт не разберет.
Воцарилась тишина. Я уставилась в потолок. Лишь когда Юрьев побагровел до понравившегося мне оттенка, заговорила.
Когда Коля умер, Евгения Альбертовна Енина обвинила в своем горе мужа и Нинель Михайловну. Врач была недосягаема, зато Лева - вполне. Как в ее мозгу возникла мысль убить Некорнюка-старшего и Левушку с \"поминальными\" интервалами, завладеть их сбережениями, соединить со своими деньгами и спасти чьего-то ребенка или чьих-то детей, может предположить лишь помучившийся с енинское человек.
Возможно, у Ениной в какой-то момент и \"поехала крыша\", но это больше напоминало вдохновение, творческий взлет. Она сообразила, что недоверчивый, тертый Иван Савельевич держит деньги в тайнике родительского деревенского дома. Либо точно знала, что когда-то держал. Не отыщи она их на даче, взяла бы ключи от городской квартиры и обшарила ее. Но они лежали в кармане принесенных ею с озера брюк Некорнюка. Следовательно, Евгения Альбертовна не ошиблась. На поиски у нее была целая ночь. А задушить пловца в воде леской - не подвиг при большом желании. Особенно если представить состояние химика, когда он вдруг узрел на озере собственную женушку-мегеру, а потом узнал от нее о смерти сына. Два потрясения лишают человека бдительности. Лева полагал, будто Енина любит его как способного архитектора. Человек сложен, чувства Ениной к Зингеру - сложны и непоследовательны. Видимо, пока Коля был жив, ей доставляло удовольствие привечать отпрыска ненавистной Нинели Михайловны. В любом случае доверие к себе она вызвала. И он попросил ее сохранить в большом служебном сейфе свои маленькие плоские чемоданчики. Додуматься до того, что там были деньги, трудно только ментам (троица - Измайлов, Балков, Юрьев - дружно скрипнула зубами). В день отъезда Лева собрался вернуть собственность. Чтобы сослуживцы не сплетничали, договорились встретиться с Евгенией Альбертовной пораньше.
Енина отправила верную Лялю к заказчику вместо себя, сама пришла к условленному сроку в мастерскую, выдала Леве кейсы и попросила как независимого отныне эксперта оценить конкурсный проект Ерофеева. Открыла сейф в отделе ключом, который наверняка с незапамятных времен хранился у нее. Лева увлекся документами, она убила его Костиным пресс-папье, вложила в пиджак выписки. С прочими \"доказательствами\" его вероломства перемудрила. Она вытащила у пьяненькой Лиды ключи от двери, чтобы неповадно было баловаться при исполнении обязанностей ключницы. Знала, та прибежит к шефине каяться и извиняться. Но что, если у Ерофеева будет алиби на время убийства? Не взлом же имитировать. И Енина добавила ключи Лиды к якобы похищенным Левой бумажкам и \"дубликату\".
После этого Евгения Альбертовна пожертвовала деньги на операцию чужого мальчика, возможно, не одного, ушла на пенсию и собралась коротать век с Лялей...
- Какой роман! - заорал Борис Юрьев. - И куча долларов, и неописуемые чувства!
- Цыц, - на сей раз не пощадил его Измайлов. И повернулся ко мне:
- Ляля существует? Енина перечисляла деньги на благотворительный счет? Лева получал валюту от Алекса, точно?
- Да.
- Принимайтесь за работу снова, парни! - рыкнул на лейтенантов полковник.
- Не спешите, - улыбнулась я ласково. - У Ениной у самой порок сердца. Она скрывала это, но факт есть факт - лечилась у Нинели Михайловны. Убить двух мужчин ей не под силу. И кроме того: деньги на операцию она перечислила между убийствами Некорнюка и Левы.
- Ты нас дуришь? - выразил робкую надежду Борис.
- Нет. Просто показала, что ты насочинял. Разукрасила психологическими деталями изложенное тобой. Это не мой, а твой роман, Боря.
- Как же по жизни? - предотвратил новую ссору Балков.
- Грубее, Сережа, Енина добровольно лишилась денег, отказалась продавать шикарную квартиру и бросила доходную работу. Им с Лялей светила до последних дней жизни своим тусклым фонарем нищета. И Ляля, как ни парадоксально это звучит, избалованная хозяйкой-подругой, сделала то, в чем Борис подозревает Евгению Альбертовну. Та ведь от Лялечки ничего не скрывала.
- С Некорнюком понятно, - кивнул Измайлов. - С Зингером она каким образом расправилась?
- Элементарным. За двадцать минут до окончания \"загудона\", как выразилась Симонова, Енина ушла к себе. Вероятно, впустила в кабинет пришедшую к заранее оговоренному часу Лялю. Евгении Альбертовне наутро предстояла сделка, которая обеспечивала аванс коллективу. А выдать чемоданчики отрезанному ломтю Зингеру вызвалась безотказная Ляля. Наверняка потренировалась в наборе шифра, открывании сейфа. Когда сотрудники покинули мастерскую, еще и дверь в отдел поучилась отпирать. Не знаю, каков был ее первоначальный умысел насчет Левы. Но она обшарила забытую сумочку Лиды, наткнулась на ключи, и какие-то контакты в ее голове перезамкнулись. Ключ от сейфа Ерофеева наверняка валялся дома у Ениной, и Ляля о нем знала. Далее по сценарию. Заманила Леву - якобы по поручению Евгении Альбертовны - посмотреть конкурсные материалы Кости.
- Врешь, - снова прицепился Борис. - Енина не могла не догадаться.
- Могла. Она столько страдала, что вряд ли помнила про старый ключ от сейфа общего пользования.
- Допускаю, - буркнул Юрьев. - Но остальное...
- Остальное - сущая ерунда. Ляля отчиталась: чемоданы Зингеру выдала, спустилась вместе с ним на улицу, простилась. Он велел кланяться Евгении Альбертовне. Вернула Ениной ее ключи. Та явилась в гостиницу. Там Лева застигнут за кражей \"секретов фирмы\", мертв, труп обнаружили пять человек, неразбериха с ключами Симоновой и Ерофеева полная. При чем тут услужливая Ляля?
- Я, кажется, гнал вас на работу, парни, - усталым голосом проговорил полковник. - Пока не проверите информацию Полины, Енину и Лялю не трогать.
\"Парни\" поднялись и исчезли.
Ругались мы с Измайловым долго. Он, как водится, интересовался, почему я лезу в мужской монастырь с уставом женского. Я отбрехивалась. Наконец полковник сардонически захохотал:
- Ты обещала и убийцу мафиози миру явить.
- Прокрути мне видеозапись из офиса, - встрепенулась я.
Вик тронул пальцем висок и принялся дубасить технику. Да, милый, когда ты только контролируешь своих сыскарей, а не подключаешься сам, недоразумения вероятны. Славно, что помимо Балкова и Юрьева у тебя есть я.

Глава 12

\"Похоже, я у полковника была, а не есть. Господи, что сделали с моей головой? Не столько болит, сколько кружится. Интересно, сдохну я?..\"
Не получилось. Верно, из вздорности характера. Я кое-как отряхнулась, выволоклась на улицу, поймала мотор, сошла за слегка обкурившуюся и предстала перед Виком, трепеща, будто перед детектором лжи.
- Что? - тихо спросил полковник.
- Столкнули с лестницы в подъезде приятельницы. - Сказать бы, что сама рухнула, но сил не было врать.
Он даже не пригрозил \"пристрелить, чтобы не мучилась\". Промурлыкал:
- Имя и адрес приятельницы.
- Я ее дома не застала.
- Имя и адрес.
- Память отшибло. Потерпи до утра, клянусь, вспомню.
- Ладушки, детка, - на удивление быстро согласился Измайлов, взъерошив мои волосы в поисках черепномозговых травм. - Завтра поедешь со мной в управление, там все вспомнишь.
- Это ультиматум?
- Знаешь, чем силен профессионал?! - заорал Измайлов. - Умением оставаться невредимым. За пять лет работы Юрьев постоянно бывает в самых разных переделках, но ему лишь раз переломали ребра. Да и то из-за тебя. Ты же, высматривая и подслушивая, постоянно травмируешься. Кошачья живучесть выручает.
И далее в том же духе.
- Вик, милый, то был, наверное, просто какой-то хулиган...
- Хватит. Перебьюсь без твоих предположений.
Мне даже огрызаться не хотелось. Я старалась сообразить, что со мною произошло...
Несколько часов назад Вик гонял видеозапись и распускал перья. После явно поспешных обвинений Евгении Альбертовны Ениной ему было неловко. На монологи он отваживается, когда уверен и весьма доволен собой, любимым. В этот раз он увлеченно излагал свои собственные идеи. Юрьева не упоминал.
Итак, глава крупного концерна и легиона мелких фирм был немощным стариком. Все, что тюрьмы и зоны могут высосать из человека, даже при материальной поддержке с воли, они высосали. Но интеллект дедок сохранил, видно, какую-то гимнастику для ума делал. Еще он обнаружил в себе задатки посланника дьявола, сляпал теорийку полезности зла из библейских цитат, блатных песен и Уголовного кодекса и прослыл в своей среде мудрецом.
- В любой среде, от землекопов до всяческих элит, такие есть, - вклинилась я.
- Ты тоже много о себе воображаешь, - осадил меня Вик.
И продолжил. Сей господин охране доверял настолько, насколько мог ее проверять. Поэтому не копил в больших количествах. Три нижних этажа особняка занимали офисы подвластных ему организаций, а верхний был в его распоряжении. Причем, кроме вечно запертого зала заседаний, там располагался только кабинет-секретарская, рабочее помещение и комната отдыха. Последняя была обставлена как стандартная квартира - стенка, диван, два кресла, бар и журнальный столик. Но задняя панель секретера перемещалась, открывая или скрывая встроенный в стену сейф.
- У нас есть информаторы; в тайнике хранилась дань, которую каждую пятницу в шесть часов вечера приносили папаше сборщики-курьеры, - пресек возможные вопросы Измайлов.
В пять здание пустело. В нем оставались охранник у входа и двое - в секретарской босса. Недоверчивый дед выпроваживал курьеров, запирал дверь и в одиночестве перекладывал валюту и рубли в сейф. Потом уезжал домой в сопровождении все тех же телохранителей. Собственно, парни были при нем сутками. Но с двух до четырех старикашка почивал. В это время они обедали. Сначала один, потом второй с секретаршей.
В роковую для тугого на ухо преступного авторитета пятницу некто проявил чудеса сноровки и удачливости. Охранники были так ошарашены внезапной кончиной хозяина, что не удосужились убрать из пепельницы пустые пластиковые ячейки от таблеток. Поэтому пришлось признаться милиции; тому, кто обедал в столовой первым, явно подсыпали лошадиную дозу снотворного. Он вернулся в секретарскую, отпустил коллегу и девушку, а сам приготовился охранять сон босса. Не тут-то было. Дважды, выбегая по нужде, он запирал дверь на ключ. Коридор был пуст, и еще два раза он не возился с замком. Похоже, тогда злоумышленник и проник в комнату отдыха к похрапывающему старикану. Нервы человек имел недюжинные то ли от природы, то ли ни единой нервной клетки потратить не успел. Отсиживаться за креслом несколько часов подряд, вытерпеть возню с курьерами, дождаться, когда дед откроет тайник, начнет его загружать, выбраться, схватить сифон, врезать жертве по лысому затылку, уложить труп на диван, напечатать записку с \"приветом от Алекса\", раскидать рубли таким образом, чтобы бросались в глаза с порога и манили охранников, затаиться где-то в кабинете и выскользнуть, пока телохранители пребывали в замешательстве, добежать по лестнице до мужского туалета на втором этаже и выпрыгнуть из окна на клумбу - на подобное мало кто способен.
Не вызывало сомнений, что уникальное это создание было превосходно осведомлено о привычках обитателей верхотуры. Что примелькалось и даже в столовой не казалось чужаком. Что как минимум кое-какие сведения об Алексе имело. Значит, либо убийца работал в здании, либо имел возможность регулярно проникать туда. Последнее, впрочем, было не слишком трудно: к девяти утра поток служащих густел. И стоит прийти вместе с большинством и уйти после \"трудовой вахты\", и через три дня охрана сочтет тебя своим.
Ментам предстояла рутина - мотаться по офисам и расспрашивать людей друг о друге. Проверить знакомства персонала кухни. Постараться запутать телохранителей - не исключалось, что мужики все подстроили. Версия эта косвенно подтверждалась отсутствием в кабинете укромных мест. Не в шкафу же прятался убийца, ожидая взлома двери. Да и не вылезешь из шкафа бесшумно и быстро.
Пока Виктор Николаевич Измайлов рассуждал вслух, я не отрывалась от экрана телевизора. Злополучный шкаф уже намозолил мне глаза. Как-то не так он стоял. Зачем теснить его к двери, если в простенок три таких шкафа поместятся? Зачем? Чтобы выбитая дверь не расплющила того, кто стоял за ней. Охранники звонят боссу по телефону, стучат, зовут, тот не откликается. Они вламываются, сразу видят разбросанные в комнате отдыха купюры и бросаются туда. Кабинет кажется им пустым.
А убийца у них за спинами. Прием не новый, но рискованный. Хотя преступник сплошь рискованные приемы выбирал.
Звучит кощунственно, но было в этом убийстве что-то остроумное, веселое, прости меня, боже. И словно смех Алекса слышался. Он был обречен, он знал нравы своей среды - но кто запрещал ему напоследок одарить идеей смелого и ловкого слушателя? Преданного слушателя... Способного тихонько передвинуть легкий пластиковый шкаф. Не желающего быть свидетелем дорожно-транспортного происшествия накануне пятничного \"мероприятия\" и загодя запасшегося билетом в Лондон - или не в Лондон, - научившего Левушку Зингера таскать через кордоны незадекларированные доллары. Ох, Мишелиха, Мишелиха. Объегорила ты меня. За Алекса отомстила, последнюю его выдумку осуществила и посрамила Юру. Получается, твой Алекс понимал, что старик вот-вот прикажет его убить. И опередил. Горький шутник.
Что мне было делать? Передо мной сидел полковник Измайлов, ему предстояло гонять своих людей, которых я жалела. Но и доказательств причастности Ленки Мишель к убийству у меня не было. \"Заложив\" Мишелиху, я могла много чего наворотить в ее судьбе. Тогда я и решила поскорее отделаться от Вика и попытаться разобраться с Ленкой самостоятельно. Поскольку Измайлов уже порядком устал, он не настаивал на моем присутствии. Я пожелала полковнику удачи и про себя поклялась \"смотаться скоренько\".
Однако у Мишелихи молчал и телефон, и автоответчик. Неужели она прямиком с клумбы, на которую сиганула из окна, поехала в аэропорт? На вокзал? И тут бес меня попутал, я подумала: \"А не навестить ли Галю Кара-Ленскую? Поговорю про Ивана, про Мишелиху, а дальше, как сложится\". Напрягать Галину звонком не стала. Купила фруктов и приготовилась звякнуть из автомата. Он, проклятый, заартачился. Но, в конце концов, я же ее домой из больницы транспортировала, разыщу. И разыскала нужную квартиру на свою несчастную голову. На ручке двери висело объявленьице: \"Сплю, просьба не беспокоить\". Это было некстати, но со сломанной лодыжкой простительно. В свойственной мне дурацкой манере я довольно громко сказала: \"Спи, я на подоконнике подожду\". И стала спускаться по лестнице. Сзади раздался шорох, на меня пахнуло своеобразным одеколоном, и в следующую секунду я кувыркалась по бетонным ступеням. Очнулась через два часа и выбралась из подъезда, не вспомнив о цели визита. А сейчас, в постели Вика, испугалась. Судя по запаху, толкнул меня мужчина. Не бомж и не грабитель. Кошелек остался в кармане. Не насильник. Тогда кто? Кто? Иван? Мишелиха, уличенная однажды во лжи, не вызывала доверия. Может, она врала про дорожно-транспортное? Может, ей врал Иван? А через несколько дней явился прикончить Галю. С самого начала меня насторожили порядки в конторе \"Во салу ли, в огороде\". Устроившись на подоконнике лицом к квартире Кара-Ленской, я бы не дала ему спокойно спуститься вниз. Нужно было немедленно что-то предпринять. Но храбрилась я сквозь сон. Снотворное, которым накачал меня Измайлов, творило нечто невообразимое. И мозг не отключался, и двигаться не удавалось. Язык тоже - будто раздулся и отяжелел. В общем, спасти Галину Кара-Ленскую я не могла. Надо было дать полковнику ее адрес. Надо было.
Утром я продрала глаза и сразу набрала номер Гали. Она была в полном порядке. Напрашиваться к ней в гости я не стала: Измайлов вошел в роль пиявки и отказа отправиться с ним в управление не принимал. Поскольку так он обо мне, неразумной, заботился, платить ему неблагодарностью было бы подло.
Вызванные в кабинет полковника Балков с Юрьевым на мой мрачный лик отреагировали по-разному. Сергей заулыбался, попытался по-братски поделиться каким-то обкусанным пирожком. Борис справился: не удобнее ли мне будет в СИЗО? Я с возмущением отвергла его изуверское предложение, и он отстал... Юрьев выглядел подавленным и даже растерянным.
- Ну-с, вчера все обсудили, ничего не изменилось, разбирайте дам. Ты, Борис, займись Лялей, ты, Сергей, Ениной, - бодро начал полковник.
Вместо того чтобы кинуться \"выполнять\", лейтенанты потупились.
- Ты не привез их, Юрьев? - рыкнул Измайлов.
Борис протяжно вздохнул, нахмурился и негромко сказал:
- Ляля вчера умерла от инфаркта. А Енина еле жива от горя. Тут такое дело... Ляля мусульманка, ее до захода солнца похоронили - обычай. Но с медицинскими заключениями проблем нет. Ее врачи со \"Скорой\" не успели откачать и честно отчитались. В шкатулке Евгения Альбертовна нашла письменное признание сестры в убийствах Некорнюка и Зингера. Все так, как предположила Полина, - неодобрительно протянул Юрьев. - Только денег она не брала ни у того, ни у другого. Она отдала Зингеру хранившиеся в сейфе Ениной кейсы. Но содержимое их было загадкой за кодовыми замками для обеих женщин. Ляля спровадила химика и архитектора на тот свет, чтобы Коленька Некорнюк не скучал.
- Стоп, - взмолился пораженный Сергей Балков. - Если она не собиралась умирать, то на кой признание?
- Написала, что рано или поздно правда выплывет наружу. Что хотела бы отправить это заявление в милицию, но пока духу не хватает. Что человек она пожилой, нездоровый и не может себе позволить уносить в могилу тайну, из-за которой, возможно, пострадают невиновные. Графолог обещал поспешить, но и без него ясно - ее рука. Письмо датировано днем убийства Зингера.
- Ну вот и все, Поленька, - как-то смущенно пробормотал Измайлов. - Вычислила ты ее прекрасно. И суд божий быстрее человеческого состоялся. А деньги Зингера... Пусть твои свидетели подтвердят, что Алекс выдал их. Хотя вряд ли, вряд ли мы найдем концы.
Он был прав... Гостиничную горничную Аллу и Юру, помогающих сыщикам, я не могла представить. Мне бы переживаний по поводу умершей душегубки Ляли хватило надолго. Так и сидела бы безмолвным изваянием, прокручивала все, что увидела и услышала, бог знает сколько времени, мешая ментам. Но они-то себе этого позволить не могли.
- Дальше поехали, - велел Измайлов. - Мафиози, пристукнутый сифоном и точно ограбленный.
Я вздрогнула. Даже бестрепетный Вик принародно погладил меня по плечу и извинился за то, что невольно перепутал. А меня подмывало мгновенно решить проблему - выкладывать им про Мишелиху или повременить? Я давно заметила: есть люди, которые всегда приходят вовремя, их приглашения и подарки оказываются кстати. Есть другие, вроде симпатичные, милые, добрые, но притаскиваются, когда не до гостей, к себе зовут, когда удавиться легче, чем выбраться из дому, а в подаренных ими вещах обнаруживаются скрытые изъяны. Как бы ни собачились мы с Борисом Юрьевым, но он был из числа первых. Я уже рот открыла, чтобы выболтать ментам все про всех и отпроситься домой. И тут Борис вынул целлофановый пакетик с мелкими крошками и со смехом швырнул его Сергею:
- Держи, аккуратист. Эксперт велел грязь ему больше не присылать. Ты бы еще паутину с потолка снял.
Балков нахмурился, поморщился и забубнил нечто бессвязное об осмотре места происшествия. Потом взорвался:
- Одинаковые синие частицы я обнаруживаю на шкафу в кабинете и на плинтусе в комнате отдыха, возле кресла, за которым, вероятно, прятался преступник. Имею я право поинтересоваться их происхождением?
- Да невооруженным глазом видно - ластик.
- Ластик? На шкафу и плинтусе? - усмехнулся Сергей.
Я вырвала у него пакет, разве что не облизала его. И тотчас же спросила:
- Как следы выглядели?
- На шкафу - будто длинная полоса, а на плинтусе - будто его специально потерли. Может, уборщица пользуется, - потупился Сергей.
- Полина, ты намерена нас отвлекать до ночи? - проворчал Измайлов.
- Они же, Виктор Николаевич, вдвоем против меня собирались ополчиться, - напомнил зловредный Юрьев. - Скооперировались, сейчас Полина теоретическую базу под ластик подведет, и век не расхлебаем.
Обиженный Балков не стал говорить про то, что мы - команда. Я вынула из сумки старую синюю \"стерку\" и выложила ее на стол.
- Вашему эксперту все-таки придется потрудиться, Боря. Похоже, елки, что в пакете отметки вот этой моей резинки...
- Полина! - взвыл полковник.
- Я еще в прошлый раз известил вас: это она ухлопала деда, - усмехнулся Юрьев.
- Полина... - только и вымолвил Измайлов.
- А с лестницы вчера вверх тормашками меня отправил травматолог. - Я вдруг вспомнила, от кого пахло таким парфюмом.
- О, про врачей понесла... - обрадовался Борис. - Точно, в больницу бы барышню.
- Молчать! - загрохотал Вик. И подскочил ко мне, сжав кулаки. - Что ты делала у мафиози за креслом, зачем чиркала ластиком по его шкафу? Действительно докатилась до соучастия в убийстве?
Легко оскорбить женщину... Впрочем, Ляля - тоже женщина. И Галюша Кара-Ленская не мужчина. Я предупредила ментов, что не совсем уверена. Вик смерил меня бешеным взглядом. Я не стала испытывать его терпение. Удивительно, но мне не приходило в голову, что лгать умеет не только Мишелиха, но и Галя. Сломанная нога, просьба проводить в клинику, ее посленаркозные откровения - все это не вызывало подозрений. А напрасно. Мне показалось, что \"девятка\" Ивана едва-едва ее коснулась. И Мишелиха клялась, что удара не слышала... Потом доктор не принес снимок, за которым якобы помчался. И на инициативного парнишку набросился, потому что Кара-Ленской и димедрол-то с анальгином не требовался А его юный коллега внутривенный наркоз ввел. Наверное, не догоняй я Галю, не смутись при виде Ивана, девица своим ходом добралась бы до приятеля. Тот упаковал бы ей конечности и выдал больничный. Но соблазн разыграть ДТП при мне, свидетельнице, она преодолеть не смогла. Да, Кара-Ленская допытывалась у врача \"Скорой\", в дежурную травматологию ее повезут или нет. Узнав, что в дежурную, удовлетворенно притихла. Значит, именно там ее дожидались.
Я учла, что Алекс трепался при Ленке, чуть ли не одарил лично ее замыслом преступления. А почему не Юру? Федоров же похвастался Гале доверием короля. Или любовники вдвоем собирались поживиться, но Юра в последний момент струсил?
И вообще, из-за какой-то ерунды порой возводишь напраслину на человека. Может, шкаф никто и не двигал? Может, Алекс придумал мгновенную перестановку? А я сразу - Мишелиха убийца. Однако Галю я сильно подвела. Вставила ей \"стерку\" вместо камня. Она машинально почистила ее о плинтус, чокнешься сиднем сидеть на полу, а после скорее всего случайно провезла по шероховатой поверхности шкафа - тесно между ним, стеной и дверью.
Но, провернув убийство старца, Кара-Ленская должна была либо сразу скрыться, либо снова влезть в гипс.
Травматолог явился на дом, а тут меня = нелегкая принесла. Ни условным стуком постучать, ни уйти. Господин ре - шил проблему виртуозно.
- Спросите у него, он хоть пульс мне пощупал, когда убирался восвояси? - озадачила я их.
- Спросим, - с грозным видом пообещал Сергей Балков.
И записку - \"Привет от Алекса\" - Галя настучала из ненависти. Дескать, и после смерти вашего короля сами будете дохнуть так, как он задумал.
- Ну, Поль, расскажи мне кто-нибудь про стерку вместо бирюзы в колечке, не поверил бы! - восхитился Балков.
Измайлов с Юрьевым ревниво молчали. Борис не выдержал минуты через три:
- Так дело сделано, что ли? За два дня?
\"Ничего себе, за два дня! Я уже хриплю и хромаю. Мне эти Алексы, Юры и прочая криминальная братия поперек горла. Я про тебя, Юрьев, знаю меньше, чем про них...\" Меня очень тянуло ляпнуть правду. Но я покосилась на полковника и прикусила язык. Вряд ли бы ему пришлись по душе мои похождения.
Вик был растроган моим сыскным подвигом настолько, что почти неделю непрерывно баловал меня комплиментами, цветами, шампанским, даже ежевечерним присутствием дома. И, разумеется, подробностями расследования убийства старого мафиози.
В жизни все, как водится, оказалось сложно. Галя Кара-Ленская ухитрилась исчезнуть из города сразу после моего телефонного звонка. Триумфальный арест девушки со странным кольцом не состоялся, она была объявлена в розыск. Доктор упорно выкручивался, пока не вскрыли Галину квартиру и не обнаружили там разрезанный гипсовый кокон и его, доктора, отпечатки пальцев на стакане с выдохшейся колой. Тогда он признался, что освободил ногу приятельницы на следующий же день. А потом Галя призвала его для лечения руки, которую вывихнула по-настоящему, видимо, прыгая из окна мужского туалета.
- Говорила, что ей позарез надо продлить отпуск, - лил крокодиловы слезы продажный врачеватель. - Хоть бы прибралась.
- Зачем? - усмехнулся Борис Юрьев. - Чтобы раньше срока засветиться во дворе, вынося мусор? Она сюда возвращаться не собиралась, не обессудьте, о таких, как вы, преступники не заботятся.
Бригада \"Скорой помощи\" наперебой рассказывала об истерике Кара-Ленской и о странном кольце с ластиком. Кроме того, ребята не настаивали на диагнозе: \"Мы подозревали перелом, но без рентгена точно определить не могли\".
А Юра Галю предал. Заявил, что она бегала в гостиницу и отдавалась Алексу. Они, мол, вдвоем шушукались, Алекс под кайфом планировал какое-то бредовое быстрое обогащение, наверное, девочка на него и решилась одна. Она за деньги на все решилась бы. Он так откровенно завидовал Гале, что Балкова тошнило. Юрьев не спросил бы, но дотошный и благодарный мне за поддержку Сергей полез выяснять насчет гонорара архитектору Зингеру. Не уверенный в том, что менты не добрались до Аллы, представления не имеющий о гибели Левы Федоров заюлил:
- Алекс не любил оставаться в долгу. Наверняка рассчитался с человеком, но не при посторонних. Я ведь с ним просто по-дружески, свою бухгалтерию он вел сам.
Итак, дело было за малым - найти Галину Кара-Ленскую. Измайлов призвал меня, что называется, не питать иллюзий. Я и не собиралась. Самой достойной ученицей Алекса оказалась его врагиня, девушка, которая предпочла шута королю, разочаровалась в обоих и сама раздобыла себе чемоданчик долларов на пропитание. Нет, не безобиден был гений Алекса, допускающий убийства.
- На обеденном столе горели свечи.
Почему людям так недостает в жизни пламени? Полковник Виктор Николаевич Измайлов был неистощим на тосты в мою честь. Я поднимала бокалы с вином за него, Балкова и Юрьева - идиллия. Мы отмечали окончание расследования в берлоге сыщика. Я стеснялась сказать Вику, что драма Ениной и Ляли не дает мне покоя. И не из-за того, что Евгения Альбертовна в итоге потеряла всех. Каюсь, я испортила Измайлову интимный ужин с моей особой. Крепилась-крепилась и спросила:
- Вик, милый, Ляля курила?
- Опять ты про это, - расстроился Измайлов. - Курила как паровоз. На балконе, на улице, только не в квартире с двумя сердечниками. И докурилась до инфаркта, учти.
Мне сразу стало легко-легко.
- Тогда передавайте ей привет от Полины.
- Перестань, детка, надоело.
- Я не утверждаю, будто она убила Енину. Скорее всего оглушила правдой, а потом потянула с вызовом \"Скорой\".
- Соображаешь, что плетешь?
Наконец-то я соображала. Уход Ениной из архитектурной мастерской - а ее явно не собирались навещать бывшие сослуживцы, - новая квартира, где соседи наверняка еще очень долго путали бы двух женщин, новые врачи в поликлинике, новые продавцы в магазинах, почтальон, разносящий пенсию... Ляле ничего не мешало стать Ениной. На мне она устроила проверку. \"Так, как условились, сможешь!\" Что-то в этом роде она сказала тогда в кухне. Евгении Альбертовне было тяжело исповедоваться перед журналисткой, и Ляля предложила ей поменяться ролями. А на лестницу за мной вышла Енина. Поэтому и курила, не затягиваясь, отставляя сигарету подальше, - плохо изображала заядлую курильщицу Лялю. Бедняжка, она была благодарна по-своему, не поленилась от имени помощницы сказать мне, что та всегда была рядом, поддерживала, лелеяла, как могла. Мне не удалось как следует рассмотреть женщину, которую я преследовала до кладбища. Вернее, ее лицо. Но осторожная походка больной с компенсированным пороком сердца, которой нужно беречь себя ради сына... Эту походку Ляля перенять не сумела. Вот что мучило меня! Енина в образе Ляли поднималась по лестнице, и ее спина не лгала.
Не знаю, сколько Ляля собиралась терпеть Енину-пенсионерку. Вряд ли долго. Надеялась, что после перенесенного Евгения Альбертовна не жилица. Угадала. И выдала ее труп за свой.
- Вик, у женщины, притворяющейся Евгенией Альбертовной, нет порока сердца. Она продолжает курить как паровоз. И где-то прячет деньги Левы и Некорнюка. Деньги на безбедную старость.
Где-то... В матрас Коли она их зашила. И пенсию Ениной без проблем получила, и к участковому терапевту \"едва живая\", по определению Юрьева, не обращалась. И еще обозвала меня \"сволочью\" при вынужденной встрече. Впрочем, если у убийцы поднимается рука, то почему бы и языку не повернуться.
А праздничную пирушку мы с Измайловым повторили.
- Надо же, как переплелись две разные истории про старух и мафию, - удивлялся опытный полковник. - Все-таки у тебя спаниелий нюх, Поленька.
- Это одна история, Вик, - возразила я. - История о \"шестерках\" и хозяевах.
- Грустное обобщение, детка. Но нам с тобой есть чем заняться.
Я прижалась к нему, телом голосуя за род занятий. И вдруг против воли вздрогнула:
- Есть, Вик. Давай поторопимся, пока не произошло следующее убийство.


Предыдущий вопрос | Содержание |

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art