Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Джоанна ЛИНДСЕЙ - ПЫЛАЮЩИЕ СЕРДЦА : ЧАСТЬ ІІ

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Джоанна ЛИНДСЕЙ - ПЫЛАЮЩИЕ СЕРДЦА:ЧАСТЬ ІІ

 Глава 12

Отношение Кристен к ее приключению, обернувшемуся такой катастрофой,
резко изменилось в тот день, когда она впервые вошла в господский дом.
Теперь ей не нужно было держать рот на замке и прятать свою косу - перед ней
встала другая проблема, которой не было прежде: как теперь, когда закончился
ее маскарад, отнесутся к ней саксы? Станут ли они испытывать к ней
отвращение из-за ее роста и ее принадлежности к племени их врагов? Или, как
и у нее на родине, все мужчины будут находить ее желанной?
Саксонский лорд сказал, что она не представляет интереса для его
соплеменников. Из его слов Кристен могла сделать вывод, что ни один мужчина
не захочет лечь в постель с женщиной, которая настолько выше его, потому что
будет чувствовать себя униженным и неспособным контролировать ситуацию. Что
ж, в таком случае это избавляло ее от посягательств со стороны всех здешних
мужчин, кроме двоих. Один, как она надеялась, был мертв. Другим же был сам
саксонский лорд.
Кристен испытывала к лорду Ройсу смешанные чувства. Всю последнюю неделю
она редко видела его, а если ей доводилось сталкиваться с ним, избегала
открыто смотреть ему в лицо. Но в то же время она и не могла забыть того
впечатления, которое он произвел на нее при первой встрече. Когда он въехал
во двор на своем великолепном коне, такой гордый, властный, уверенный в
себе, то показался ей похожим на молодого бога. Он так дерзко подъехал прямо
к толпе огромных, сильных и враждебно настроенных пленников, не опасаясь при
этом открыто выразить им свое презрение и ненависть.
Этот человек не знал страха. И сегодня он снова смело растолкал викингов,
чтобы вытащить ее из-за их спин. Ее товарищи даже не знали, как следует
расценить его поступок, когда он, совершенно безоружный, подошел к ним
вплотную, не испытывая ни малейшего страха.
Оутер считал, что это было глупо и неосторожно с его стороны. Торольф же
был уверен, что Ройс нарочно пытался спровоцировать их, пытаясь найти
предлог, чтобы покончить с ними. Кристен склонялась к тому же мнению, потому
что отлично помнила выражение глаз лорда Ройса в тот первый день и его
холодный, безжалостный приказ убить их.
Это пугало ее. И в то же время она не могла не восхищаться им. Вид
сильного, хорошо сложенного мужского тела всегда доставлял ей удовольствие.
В тот последний вечер в их доме, во время прощального пира, мать Кристен
перехватила ее взгляд, устремленный на борющегося Дэйна, младшего сына
Перрина и Джейни. Бренна тогда еще принялась поддразнивать ее, спрашивая,
уверена ли она, что никто здесь ей не подходит в мужья. Сильное, красивое
тело радовало глаз, и мать научила ее не стыдиться этих чувств. А у
саксонского лорда было не только великолепное тело, но и очень красивое
лицо.
Да, надо признать честно, ей было приятно смотреть на него. Но она не
хотела бы, чтобы он смотрел на нее с таким же чувством. Учитывая ненависть,
которую лорд Ройс испытывал к ней и к остальным викингам, вряд ли ей
доставит удовольствие, если он надумает заняться с ней любовью. До тех пор,
пока он не станет испытывать к ней влечения, она будет в безопасности, даже
невзирая на то что ее разлучили с остальными пленниками. Цель у нее
оставалась все та же. Она будет работать и стараться держаться как можно
незаметнее, пока не предоставится возможность бежать. Однако сейчас ее
все-таки сильно волновал этот вопрос - как он отнесется к ней как к
женщине?
Служанки так яростно оттирали ее мочалками, надо полагать, с намерением
хоть как-то отомстить ей, что буквально сдирали с нее кожу. Но она терпела
это потому, что ей не хотелось снова поднимать шум, который опять привлек бы
внимание саксонского лорда.
Одежда, которую ей дали, была просто смехотворна. У них не нашлось
ничего, что подошло бы ей по размеру, даже если отпустить подол. Будучи
очень стройной для своего роста, Кристен тем не менее все же была намного
крупнее их. Ее руки не пролезали в узкие рукава длинной белой рубахи.
Завязался целый спор по поводу того, отрезать ли ей рукава и отделать
кружевом, или расширить их, вставив небольшие клинья материи. Кристен очень
легко решила эту проблему, попросту оторвав их. Дома она всегда носила
летние платья без рукавов, да и, в любом случае, ей было бы слишком жарко в
таком наряде. Женщины не одобрили ее поступка, но им так же, как и ей, не
хотелось затевать ссору. Они тоже боялись вызвать новое недовольство
хозяина.
Рубаха, рассчитанная на то, чтобы полностью скрывать женские ноги, едва
доходила Кристен до щиколоток. А серая туника, которая одевалась поверх
рубахи, и вовсе была ей лишь по колено. Но, по крайней мере, она тоже была
без рукавов и не сшита по бокам, что позволяло, с помощью веревочного пояса,
придавать ей разную форму. Кристен предпочла туго не подпоясываться, хотя к
этом случае края туники расходились на боках, открывая взгляду плотно
облегавшую тело рубаху, слишком узкую для нее. И хотя при всем желании си
нес равно не удалось бы спрятать свои формы, таким образом она хоть немного
скрывала очертания своей фигуры.
У нее отобрали сапоги и взамен дали пару домашних туфель на мягкой
подошве, что ее вполне устроило бы, если бы не тот факт, что они снова
намеревались надеть на нее кандалы, а туфли оставляли открытыми ее
щиколотки. Она не собиралась сдаваться без борьбы и надевать кандалы прямо
на голое тело, и прямо заявила им об этом. Старшая из женщин, Ида, предпочла
решать этот вопрос на более высоком уровне и просто захватила кандалы с
собой, когда она и еще две служанки повели Кристен наверх.
Сама не зная почему, Кристен нервничала из-за того, что сейчас снова
увидит лорда Ройса. Она не думала, что ему понравится ее внешний вид, но
такая возможность, пусть очень небольшая, все-таки существовала, особенно
теперь, когда ее вымыли и привели в порядок.
Когда Ида втолкнула ее в комнату, он сидел около небольшого столика и
точил длинный, обоюдоострый меч. Не дав никаких объяснений по поводу того,
почему на пленницу не надели кандалы, она просто положила их на стол и
вышла, закрыв за собой дверь и оставив Кристен стоять посреди комнаты.
Это была большая, просторная комната. Слева от двери находилась низкая
кровать, в ногах которой стоял огромный сундук; в центре располагался
небольшой стол и четыре стула. Прямо напротив двери, между двумя открытыми
окнами, стоял еще один сундук с замком, который, по всей видимости,
использовали также в качестве скамьи. Из большого окна по другую сторону от
кровати открывался вид на главный двор. В комнате не было ни гобеленов, ни
ковров на полу, зато вся стена справа от двери была увешана разнообразным
оружием.
Кристен все еще не решалась посмотреть лорду Ройсу прямо в лицо, хотя
ощущала на себе его пристальный взгляд. Она ждала, когда он заговорит, но
минуты тянулись одна за другой, а он не произносил ни слова. Она уже
осмотрела в комнате все, что было можно, и теперь не знала, что делать
дальше. Стоять с опущенными глазами было вовсе не в ее привычках. До этого
она поступала так лишь по настоянию Торольфа, который предупреждал, что у
нее слишком длинные ресницы для юноши и поэтому она не должна привлекать
внимание к ним.
Она принялась изучать его сапоги, потом ее взгляд стал медленно
подниматься все выше, пока не остановился на его лице. Глаза их встретились,
и она почувствовала, что уже не в силах отвести взгляд в сторону, даже если
бы и хотела. В его лице не было ненависти, одно только удивление.
- Кто ты?
Казалось, этот вопрос вырвался у него помимо воли. О чем он думал, и
почему эти мысли привели его в такое замешательство?
- Что именно тебя интересует? - ответила она вопросом на вопрос. - Меня
зовут Кристен, но, полагаю, ты хочешь узнать не только это.
По тому, как лорд Ройс встал и медленно направился к ней, Кристен
почувствовала, что он не слышал ни слова из того, что она сказала. Его лицо
все еще хранило выражение крайнего изумления, хотя теперь к нему
примешивалось кое-что еще, чему Кристен затруднялась найти определение Он
остановился всего в нескольких дюймах от нее, потом поднял руку и медленно
провел пальцами по ее нежной матовой щеке.
- Ты умело скрывала свою красоту. Насторожившись, Кристен отступила.
- Ты сказал, что я навряд ли способна ввести кого бы то ни было в
искушение.
- Это было прежде.
Она внутренне застонала. Да, несомненно, то, что светилось в зеленой
глубине его глаз, было желанием. Его взгляд оторвался от ее лица и стал
медленно спускаться ниже. Она не обольщалась по поводу того, что сможет
противостоять его силе. Отнюдь. Сегодня на нем была надета туника с длинными
рукавами, но под тонкой льняной тканью угадывались крепкие мускулы, которые
она так хорошо помнила. Он мог просто раздавить ее своими огромными
ручищами. Он мог подмять ее под себя в считанные мгновения И никто в целом
мире не помешал бы ему овладеть ею, потому что она была его врагом,
поверженным врагом, и он мог поступать с ней так, как ему заблагорассудится.
- Тебе будет не так-то легко изнасиловать меня, - тихо сказала Кристен,
но в ее голосе прозвучало предостережение.
- Изнасиловать тебя? - Выражение его лица мгновенно изменилось, бешеная
ярость исказила его черты. - Я никогда не опущусь до того, чтобы насиловать
продажную девку викингов!
Еще никогда в жизни Кристен так не оскорбляли Она раскрыла было рот,
чтобы высказать ему все, но осеклась на полуслове, когда до нее стал
доходить смысл его слов. Он говорил с таким брезгливым презрением. И в том,
что он считал ее шлюхой, не было ничего удивительного. Это было естественным
объяснением ее присутствия на корабле, среди мужчин.
Он вернулся на свое место, стараясь больше не смотреть на нее. Казалось,
он пытается преодолеть свой гнев и взять себя в руки. На секунду ее
заинтересовало, что же было причиной его такой лютой ненависти к викингам.
Она ни на секунду не сомневалась, что его гнев был направлен не на нее
лично, а на всех ее соплеменников.
- А если бы я была невинной девушкой, ты проявил бы такую же
щепетильность? - Ей просто необходимо было знать ответ на этот вопрос.
- В этом случае то, что мне в руки попалась бы норвежская девица, было бы
лишь справедливым возмездием. Мне доставило бы удовольствие поступить с
тобой так же, как твои люди поступали с саксонскими девушками.
- Мы прежде никогда не высаживались на этих берегах.
- Но те, которые побывали здесь, ничем не отличались от вас! - с горькой
язвительностью заметил он Так вот в чем разгадка! Викинги уже однажды
нападали на его владения! Кристен было бы интересно узнать, кого же он
потерял во время их набега, если это породило в нем такую сильную ненависть,
что он даже не хотел притрагиваться к женщине, которую считал их шлюхой, но,
с другой стороны, готов был выместить свою злобу на невинной девушке лишь
потому, что она была их соплеменницей? Господи, подумать только! То, что он
считает ее шлюхой, поможет ей сохранить свою невинность!
Кристен едва не рассмеялась, когда до нее дошел весь комизм ситуации. Это
было просто невероятно. Но если это единственное средство обезопасить себя
от его посягательств, то почему бы не воспользоваться им? Основная трудность
состояла в том, что она понятия не имела, как ведут себя шлюхи.
- Ты хотел задать мне какие-то вопросы? - напомнила она, чувствуя себя
намного спокойнее теперь, когда основная ее тревога оказалась позади.
- Да. Что тебе известно о датчанах?
- Они покушаются на ваши земли? - предположила она и не смогла сдержать
улыбки, когда он нахмурился, услышав, как она дерзко превратила свой ответ в
вопрос, - Ты находишь это забавным? - резко спросил он.
- Нет, прости меня, - с напускным смирением ответила Кристен, все еще
продолжая улыбаться. - Просто я не могу понять, с чего ты решил, будто мне
что-то известно о них. Мой народ не имеет к ним никакого отношения.
Единственные датчане, которых мне доводилось встречать, были купцами, как..,
как большинство моих сородичей.
Впредь ей нужно быть осторожнее. Если бы она сказала ему, что ее отец был
купцом, он принялся бы размышлять над тем, почему ей понадобилось заниматься
таким ремеслом. Лучше, если он не будет знать, что ее родители живы или что
у нее вообще есть какие-то близкие родственники.
Он в это время думал почти о том же самом, и следующий его вопрос показал
ей, что его интерес к ней лично еще не иссяк.
- Зачем женщине с такой внешностью понадобилось так дешево продавать
себя?
- Это имеет какое-то значение?
- Пожалуй, нет, - коротко ответил он, затем снова замолчал.
То, что он заставлял ее стоять, когда в комнате было три пустых стула,
лучше всяких слов говорило о том, каким было его мнение о ней. Она работала
все утро, подверглась наказанию днем, вытерпела изнурительную, больше
похожую на пытку процедуру мытья, а теперь ее заставляют еще стоять здесь и
отвечать на вопросы. Этот негодник Локи, должно быть, смеется над ее
невзгодами. Что ж, она тоже может посмеяться над ними, и, черт возьми, не
намерена больше стоять. Кристен уселась на пол скрестив ноги и заметила, как
его лицо при этом снова потемнело от гнева.
- Бог мой, женщина, ты что, совсем не знаешь, как следует себя вести?
- Я не знаю? - возмущенно выдохнула она. - А что тогда можно сказать о
твоих манерах, если ты заставляешь меня стоять, в то время как сам сидишь?
- Может быть, ты еще не поняла этого, но ты в этом доме занимаешь
положение ниже самого последнего раба!
- Значит, самый последний раб может сидеть, а я нет? Ты хочешь, чтобы я
так это понимала? Я даже не вправе рассчитывать на элементарную учтивость по
отношению к женщине?
- Вот именно, ты поняла меня совершенно правильно!
Какой упрямый, грубый ответ! А чего она ждала? Что он станет извиняться
перед собственной пленницей?
- Хорошо, сакс. - Она снова поставила его в тупик, когда рассмеялась и
легко поднялась на ноги. - Пусть никто не говорит, что норвежские женщины не
отличаются выносливостью!
То, что она послушалась его, казалось, лишь разожгло его ярость. Он
вскочил с места, шагнул к ней, потом остановился, резко отвернулся и остался
стоять у стола, пытаясь, по всей видимости, взять себя в руки. Что бы он с
ней сделал, если бы не остановился?
Кристен озадаченно нахмурилась. Из-за чего он так разозлился? Она
подчинилась его требованию. Разве он не этого хотел? Или он рассчитывал, что
она будет перечить? Может быть, он не хотел, чтобы она так легко сдавалась?
Да, скорее всего, он ждал какого-нибудь предлога, чтобы наказать ее, чтобы
выместить на ней свою злость, а она своим послушанием лишала его этой
возможности.
Кристен не могла быть более далека от истины. Ройс пребывал в полной
растерянности с той самой минуты, когда ее втолкнули к нему в комнату. Он
сразу же почувствовал сильнейшее влечение к ней, и это так отличалось от
того, что ему следовало бы испытывать по отношению к ней, что он был просто
ошарашен. Она вызывала у него отвращение. Он ненавидел ее, он ненавидел всех
женщин такого сорта. И, однако, когда он увидел ее, первым побуждением его
было дотронуться до нее. А когда поддался этому порыву, то обнаружил, какая
у нее мягкая и нежная кожа.
Она была слишком красива, чтобы быть настоящей, и Ройс ненавидел себя за
то, что она пробудила в нем желание, пусть даже всего на несколько
мгновений. Хуже всего было то, что он позволил ей это увидеть. Пытаясь
всячески унизить ее, он поступал так ради самого себя, а не для того чтобы
задеть ее. Он вынужден был напоминать себе, кто она такая. Она готова была
продать свое тело любому мужчине за определенную цену. Вне всякого сомнения,
она побывала в объятиях всех мужчин на корабле. Она была обыкновенная
норвежская шлюха. Ни одна женщина не могла вызвать в нем более сильного
отвращения.
Но он вовсе не чувствовал к ней отвращения, и это-то и смущало его. Он
ожидал, что она будет испуганной и покорной, как любая другая, оказавшаяся в
ее положении. Она должна была съеживаться при виде его гнева и просить
пощады. Тогда он мог бы ее презирать. Но вместо этого она постоянно сбивала
его с толку. Она дерзко отвечала на его вопросы и улыбалась, когда он
приходил в ярость. Она смеялась, когда он оскорблял ее. Как мог он бороться
с этим необузданным влечением, когда она не переставала удивлять его своей
непредсказуемостью?
- Может быть, мне лучше уйти? Ройс резко обернулся и смерил ее свирепым
взглядом.
- Ты не будешь выходить за порог этого дома, женщина.
- Я имела в виду, что мне лучше избавить тебя от своего присутствия,
поскольку совершенно очевидно, что оно очень тебя раздражает.
- Я зол вовсе не из-за тебя, - заявил он, и эта ложь с поразительной
легкостью слетела с его языка. - Но ты можешь идти. Только вначале надень
вот это.
Он взял кандалы со стола и швырнул их ей. Кристен автоматически
подхватила их на лету. Цепь обернулась вокруг ее запястья, и тяжелое
железное кольцо ударило ее по локтю с такой силой, что она поморщилась. В ее
руках эти кандалы могли превратиться в грозное оружие, но она даже не думала
об этом. Она с ненавистью смотрела на эти оковы.
- Ты заставишь меня по-прежнему носить их?
Он коротко кивнул.
- Да, чтобы ты знала, что твое положение ничуть не улучшилось, а просто
изменилось.
Она посмотрела ему прямо в глаза, и на ее лице промелькнула тень
презрения.
- Я ничего подобного и не думала. - Она опустила руку, цепь медленно
раскрутилась, и кандалы упали на пол. - Тебе придется самому надеть их на
меня.
- Тебе нужно лишь защелкнуть их, женщина, - нетерпеливо приказал он, не
правильно понимая ее отказ.
- Так сделай это сам, сакс! - резко ответила она. - Я никогда по
собственной воле не стану ограничивать свою свободу.
Его глаза сузились при виде такой безрассудной смелости. Первой его
мыслью было то, что надо немедленно сломить ее сопротивление, прежде чем она
почувствует свою силу. Но он подозревал, что обычной порки будет
недостаточно для того, чтобы заставить ее отступить, а к большему он не был
готов.
Ройс медленно подошел к ней, поднял кандалы и опустился на одно колено,
чтобы небрежно защелкнуть их вокруг ее щиколоток. Кристен стояла неподвижно,
глядя на его склоненную голову, на густые каштановые волосы, так близко от
нее, что она могла дотронуться до них рукой. Очень жаль, что судьба
уготовила им участь врагов. Она хотела бы встретиться с этим мужчиной при
других обстоятельствах.
Он поднял на нее глаза. Не правильно истолковав причину грусти, которую
прочел в ее взгляде, он неожиданно смягчился.
- Где твои сапоги?
- Эта старуха, Ида, сказала, что они не подходят для дома.
- Тогда будет лучше, если ты забинтуешь ноги, чтобы не стереть кожу.
- Какая разница, милорд? Это всего лишь моя кожа, а ведь я ниже самого
последнего раба. Он встал и нахмурился.
- В мои намерения вовсе не входило дурно обращаться с тобой, Кристен.
Ее удивило, что он запомнил ее имя. Она даже думала, что он его не
расслышал, поскольку на протяжении всего разговора называл ее просто
"женщина". Но после того как он снова, вопреки ожиданиям Кристен, заковал
ее, она внезапно почувствовала смертельную обиду.
- Ах так, значит, со мной будут обращаться с такой же заботой, как с
вашими домашними животными?
Он понял, что она обиделась на его предыдущие высказывания, но не
собирался извиняться за них или чувствовать себя виноватым.
- Да, точно так же, ни больше, ни меньше. Кристен коротко кивнула, не
желая показывать ему, как ее задели эти слова. Она повернулась, чтобы уйти,
но он схватил ее за локоть, а когда она не остановилась, его рука скользнула
вниз и сжала ее запястье. Подсознательно она отметила, каким горячим было
это прикосновение. Она повернулась и взглянула ему прямо в глаза, но прошло
еще несколько мгновений, прежде чем он выпустил ее руку.
- Поскольку ты не можешь спать в зале вместе с остальными слугами, потому
что в этом случае мне придется приставлять к тебе стражника, тебе
предоставят отдельную комнату, которую можно будет закрывать на ключ. А
поскольку дверь будет заперта, я не вижу причин... - Он замолчал, нахмурился
и резко закончил:
- Тебе ни к чему спать в этих кандалах. Я отдам ключ Иде, чтобы она
снимала их на ночь.
Кристен не стала благодарить его. Она видела, что он уже жалеет о том,
что поддался порыву и пошел ей навстречу хотя бы в этом. Вместо этого она
повернулась к нему спиной и вышла из комнаты гордой походкой, насколько ей
позволяла цепь, сковывающая ее движения.
Она это заслужила. Она заслужила все, что с ней произошло, за то, что
ослушалась родителей и необдуманно пустилась на поиски приключений,
обернувшихся страшным несчастьем. Неожиданно она почувствовала себя такой
беспомощной, такой одинокой, разделенной со своими друзьями. Если бы Селиг
был здесь, он бы знал, как поступить. Он подбодрил бы ее, прежде чем ее
забрали в дом. Но Селиг был мертв. О Боже, Селиг!
Теперь, когда ей не нужно было скрывать своих чувств, она отдалась своему
горю. Она тихо опустилась на пол между комнатой Ройса и лестницей. Слезы
струились по ее щекам - роскошь, которую прежде она не могла себе позволить.
Она оплакивала не только погибшего брата, но и саму себя.

Глава 13

Даже с кухни, расположенной в самой дальней части зала, Кристен было
видно, как со двора выехали четыре огромные повозки. В двух сидели пленники,
в третьей - стражники, четвертая повозка была пустой. Все четыре повозки
вернутся нагруженными огромными камнями со старых римских развалин, куда они
сейчас направлялись. Если бы по странной прихоти судьбы саксонский лорд не
заподозрил ее в том, что она была их предводителем, Кристен сейчас сидела бы
в повозке вместе со своими товарищами.
А сегодня им может предоставиться случай бежать. Всего девять стражников
охраняли шестнадцать пленников. Что-нибудь может произойти, тот самый шанс,
которого они так долго ждали, и они покинут эти земли. А она останется, и ей
придется отвечать за все.
Она пыталась убедить их не беспокоиться о ней, потому что саксонский лорд
не станет ее убивать. Она сказала, что он злился лишь потому, что подверг
телесному наказанию женщину. Но как еще она могла уговорить их думать прежде
всего о себе, а не о ней? Ведь он вполне мог разозлиться и по другой
причине, оттого, что попал в глупое положение, приняв ее за их предводителя,
но если она сказала бы им об этом, они не захотели бы оставлять ее одну. А
если они попытаются освободить ее, чтобы бежать всем вместе, то только все
испортят и упустят предоставившуюся им возможность. Нет, они должны бежать
без нее.
Кристен с горечью наблюдала, как ее друзья выехали со двора и ворота
захлопнулись за ними. Она провела ужасную ночь, лежа на жестком тюфяке в
крохотной убогой комнатушке. Ей следовало бы радоваться, потому что это все
же было лучше, чем спать на холодной земле под открытым небом, но вместо
этого она чувствовала себя очень одинокой и несчастной. Ведь любые испытания
легче переносить, если рядом с тобой есть кто-то, с кем ты можешь разделить
их.
По крайней мере, теперь ей уже не приходилось выполнять такую тяжелую
работу. Дома она всегда с удовольствием помогала по хозяйству. Более того,
когда зимой наступали самые лютые холода, слуги не выходили из своих
натопленных жилищ возле конюшен, и Кристен с матерью вдвоем делали всю
работу по дому - готовили, убирали, при этом на долю Кристен приходилась
большая часть нагрузки, потому что ее мать всегда терпеть не могла то, что
называла "женской работой". Бренна обычно смеялась, подмигивала и заявляла,
что ее воспитывали как мальчишку. Но Кристен не испытывала неприязни к
домашней работе. Единственное, что ее задевало - так это резкие, односложные
приказы, которые бросали ей слуги в Уиндхерсте, смотревшие на нее свысока.
- Тебе очень больно?
Кристен оглянулась и увидела маленькую девочку, сидевшую в самом дальнем
конце длинного стола, который она только что закончила накрывать для
завтрака. Девчушка была по меньшей мере в шести футах от того места, где
Кристен раскатывала тесто для клубничного пирога. У нее было очень
хорошенькое маленькое личико, чистенькое и розовое, и две аккуратно
заплетенных темно-каштановых косы, падавших на худенькие плечики. Огромные
зеленые глаза смотрели на Кристен, и она сделала вывод, что вопрос был
адресован ей.
- Что больно?
- Твои ноги. Они все в крови. Кристен взглянула вниз на свои щиколотки.
Действительно, кровь тонкой струйкой стекала по левой ноге прямо в туфлю. Ее
охватило недовольство собой, потому что это было ужасно глупо с ее стороны
из одного лишь упрямства отказаться сегодня утром забинтовать ноги прежде,
чем надеть на них кандалы. Нелепая детская выходка, рассчитанная лишь на то,
чтобы некий саксонский лорд почувствовал себя виноватым, увидев, что его
проклятые колодки стерли ей ноги до крови. Кому она сделала этим хуже, кроме
самой себя? Он-то уж конечно не обратит на это никакого внимания, ведь, в
конце концов, он сам приказал заковать ее.
Она снова взглянула на девочку, смотревшую на нее с сосредоточенным
вниманием.
- Нет, мне совсем не больно, - с улыбкой заверила ее Кристен.
- Честно? Ты что, совсем не чувствуешь боли?
- Конечно, чувствую. Но, по правде говоря, у меня сейчас голова занята
совсем другим, и я не заметила, что там далеко внизу мне что-то мешает, - И
она указала на свои ноги.
Уловив в словах Кристен шутливый намек на ее рост, девочка хихикнула.
- Ты чувствуешь себя неловко оттого, что такая высокая?
- Нет.
- Но быть выше мужчин...
- У нас в Норвегии это случается очень редко, - засмеялась Кристен.
- О да, викинги такие огромные. Кристен улыбнулась, услышав в голосе
ребенка благоговейное изумление.
- Как тебя зовут, малышка?
- Меган.
- День сегодня такой славный. Тебе бы следовало сейчас гоняться за
бабочками, или плести ненки из цветов, или искать птичьи гнезда. В твоем
возрасте я всегда так играла. Ведь это намного интереснее, чем сидеть дома
взаперти?
- Я никогда не выхожу из Уиндхерста.
- Разве это небезопасно?.
Девочка взглянула на свои руки, лежавшие на столе.
- Безопасно, но только я не люблю гулять одна.
- Но здесь же есть и другие дети?
- Они не станут играть со мной.
Кристен тронула нотка грусти, прозвучавшая в словах девчушки. Но Ида,
подошедшая к ним, не замедлила объяснить ей причину.
- Другие дети боятся играть с сестрой милорда, да и тебе тоже не следует
вступать с ней в разговоры, - прошипела она Кристен на ухо.
Кристен окинула женщину ледяным взглядом.
- Я буду разговаривать, с кем хочу, пока ваш хозяин не запретил мне
этого.
- Неужели? - отозвалась Ида. - Тогда не удивляйся, если тебе запретят это
прямо сейчас, потому что вид у него очень недовольный.
У Кристен не было времени поразмыслить над тем, что сказала Ида, потому
что в этот момент ее грубо схватили за плечо и резко развернули, так что она
оказалась лицом к лицу с разъяренным саксом.
Ройс и не думал о своей сестре, он даже не заметил, что она находилась в
зале. Когда он вошел в дом, его глаза сразу же устремились в сторону кухни и
остановились на светловолосой голове. Он не видел девушку со вчерашнего
вечера, после того как она вышла из его спальни, потому что предпочел
поужинать в комнате Олдена, не желая спускаться в зал из опасения
столкнуться с ней.
Кристен стояла спиной к нему возле рабочего столика, и его глаза
неторопливо скользили по всему ее телу, сверху вниз. И лишь когда его взгляд
остановился на кандалах, которые были прекрасно видны из-за того, что ее
рубаха была немыслимо коротка, он пришел в бешенство. Даже на таком
расстоянии он прекрасно видел, что ее матерчатые туфли были пропитаны
кровью.
- Если ты рассчитываешь, что, растравляя раны на ногах, добьешься того,
что с тебя снимут эти кандалы, то глубоко заблуждаешься! - взревел он, и
лицо его исказилось от ярости.
Кристен расслабилась, когда поняла причину его недовольства.
- Я об этом вовсе и не думала.
- Тогда объясни мне, в чем дело! Тебе же сказали, чтобы ты забинтовала
ноги, прежде чем надевать кандалы!
- Я забыла попросить тряпку, чтобы перевязать ноги, - соврала она. - Меня
подняли еще до рассвета и тут же приставили к работе. Должна признаться, я
еще спала на ходу и не думала о такой мелкой детали, которая уже успела
стать неотъемлемой частью моего туалета.
Его лицо несколько смягчилось, хотя он все еще хмурился. Она видела, что
он не знает, верить ей или нет. Кристен нашла это настолько забавным, что
расхохоталась, еще больше сбив его с толку.
- О милорд, похоже, вы решили, что я надеялась вызвать вашу жалость.
Можете быть совершенно спокойны, я не настолько глупа, чтобы подозревать вас
в подобном мягкосердечии.
Это вызвало в нем новый приступ бешенства, и Кристен даже подумала, что
он вот-вот ударит ее. Она позволила себе столь дерзко оскорбить его, но
сделала это с таким добродушным юмором, что ее высказывание прозвучало
скорее как сомнительный комплимент. По всей видимости, он совсем растерялся,
не зная, как реагировать на ее поведение.
Он повернулся к Иде, приведя бедную женщину в ужас своим грозным
выражением лица.
- Немедленно обработай ее раны и проследи за тем, чтобы в дальнейшем она
не забывала перебинтовывать ноги перед тем, как надеть кандалы!
Бросив последний яростный взгляд на Кристен, он удалился гордой походкой.
Ида отправилась искать тряпки, чтобы перебинтовать ноги Кристен, бормоча под
нос, что у нее и без того достаточно дел, а тут еще приходится ухаживать за
какой-то язычницей, у которой к тому же не хватает здравого смысла, чтобы не
выводить из себя своего господина. Кристен улыбалась, не обращая внимания на
старуху и провожая глазами Ройса, пока он не вышел из дома. Этот сакс не так
уж отличался от всех остальных мужчин, которых она знала.
- Как ты не побоялась смеяться над ним, когда он был такой злой?
Кристен совершенно забыла про Меган. Она оглянулась и улыбнулась ей,
заметив, что зеленые глаза девочки смотрели на нее с изумленным восхищением.
- Он вовсе не так уж сильно разозлился.
- И ты ни капельки не испугалась?
- А я должна была это сделать?
- Ну, я-то испугалась, хотя он кричал вовсе не на меня. Кристен
нахмурилась.
- Ида говорит, что он твой брат. Неужели ты его боишься?
- Нет.., ну, иногда.
- Иногда? Он что, бьет тебя? Меган, казалось, была очень удивлена этим
вопросом.
- Нет, никогда.
- Так с какой же стати тебе бояться его?
- Но он ведь может меня побить. Он такой огромный и выглядит так
устрашающе, когда сердится.
Кристен сочувственно рассмеялась.
- Ох, малышка, большинство мужчин выглядят устрашающе, когда сердятся, но
это вовсе ничего не значит. Твой брат действительно очень большой, это
верно, но мой отец еще выше - можешь себе представить? - и у него тоже
скверный характер. И все же на всем свете нет человека добрее его, который
так любил бы свою семью. Мои братья тоже ужасно вспыльчивые, и знаешь, что я
делаю, когда они кричат на меня?
- Что?
- Я тоже на них кричу.
- А они выше тебя?
- Да, даже самый младший, которому всего четырнадцать, уже выше меня,
хотя и ненамного. Ему еще предстоит чуть-чуть подрасти. А что, у тебя больше
нет никого из близких, кроме брага?
- У меня был еще один брат, но я его не помню. Он погиб вместе с моим
отцом во время прошлого набеги викингов. Это было пять лет назад.
Кристен поморщилась. Бог мои, у этого сакса действительно есть все
основания ненавидеть ее и всех ее сородичей. Неудивительно, что его первым
побуждением было убить их. Она удивилась, что он изменил свое решение.
- Мне очень жаль, Меган, - слабо проговорила она. - Мои соплеменники
причинили много горя твоей семье.
- Те, другие, были датчанами.
- Я не вижу большой разницы. Мы тоже вторглись в ваши владения, хотя
вовсе не собирались трогать твой дом, если это хоть немного извиняет нас в
твоих глазах.
- Ты хочешь сказать, что твои друзья не собирались нападать на Уиндхерст?
- нахмурилась Меган.
- Нет, их целью был монастырь, расположенный дальше от побережья, да и то
вся эта затея была скорее озорством, чем настоящим набегом.
- Ты говоришь о Джурро?
- Да.
- Но датчане разрушили его еще пять лет назад, и с тех пор его так и не
восстановили.
- О Боже! - простонала Кристен. - Селиг убит, и еще половина команды
вместе с ним, и все ради чего?!
- Селиг был твоим другом? - нерешительно спросила Меган.
- Другом? Да, другом - и братом, - печальным голосом произнесла Кристен.
- Ты потеряла брата в этой битве в лесу?
- Да.., да.., да!!!
С каждым словом Кристен все сильнее ударяла кулаком по тесту, но когда
это не помогло ей дать выход охватившему ее отчаянию, она перевернула стол.
Она уже была на полпути к выходу, когда Ида догнала ее и схватила за руку,
пытаясь остановить.
- Не делай этого, - предупредила ее старуха. - Тебя накажут.
- Мне все равно!
- Потом ты пожалеешь об этом. Я слышала, что ты говорила малышке. Я
предпочла бы не слышать всего этого, но так уж вышло. Я сочувствую твоему
горю, хотя никогда не думала, что скажу это такой, как ты, но тем не менее
это правда. Тебе не поможет, если ты станешь нарочно вредить самой себе.
Вернись и убери все, что ты раскидала, и не нужно, чтобы кто-нибудь знал,
что ты сделала это нарочно.
Кристен остановилась, посмотрела на Иду долгим, тяжелым взглядом, потом
кивнула. Она вернулась на кухню и, увидев, какой устроила там разгром,
вздохнула. Меган уже скрылась из виду. К счастью, было еще очень рано, и в
зале никого не было.
- А где девчушка? Ида фыркнула.
- Испугалась, когда ты впала в буйство. В следующий раз она хорошенько
подумает, прежде чем снова подойти к тебе.
У Кристен вырвался еще один вздох.

Глава 14

Прошло уже две недели с тех пор, как Кристен перевели в дом. Торольфу и
его друзьям, как видно, так и не предоставился случай бежать, потому что они
по-прежнему работали на постройке стены. Кристен не могла ни поговорить с
ними, ни даже показаться им издали, чтобы они знали, что с ней все в
порядке. Стоило ей подойти к двери или к открытому окну, как кто-нибудь
непременно окликал ее, заставляя вернуться. Похоже, за ней постоянно следили
либо слуги, либо вооруженные дружинники Ройса, часто находившиеся в зале.
Все это время она пыталась узнать как можно больше о саксах. Слуги
относились к ней со странной смесью страха и презрения, за исключением Иды,
обращавшейся с ней теперь с каким-то невольным уважением, которое можно было
даже принять за выражение симпатии, впрочем, трудно различимой за ее
довольно грубыми манерами. Зато Иду легко было разговорить, при этом она
даже не замечала, как ловко Кристен вытягивала из нее нужные ей сведения.
Кристен теперь знала довольно много и об Уиндхерсте, и о его господине.
Поместье полностью снабжало себя всем необходимым, поскольку ближайший город
находился довольно далеко. Ройс был тэном, одним из знатнейших среди
приближенных к королю дворян, и земли, принадлежавшие Уиндхерсту,
простирались на много миль вокруг. Так же, как и в Норвегии, здесь были
вольные люди, которые назывались керлами, они работали как на земле, так и в
самой усадьбе, занимаясь разнообразным ремеслом. Они могли иметь свой надел
земли, но должны были платить налоги королю и церкви и, при необходимости,
нести военную службу. Готовясь к нападению датчан, Ройс сам обучал
проживавших в его владениях керлов военному делу. Многие из них уже входили
в состав его личной дружины. Он также занялся обучением самых молодых и
сильных из своих крепостных, то есть тех людей, которые не считались
свободными, а были прикреплены к земле. Он снабжал их оружием и давал
возможность выкупить свою свободу. К тому времени, когда королю Альфреду
потребуется его помощь, у него уже будет своя небольшая армия.
О самом Ройсе Кристен узнала, что он еще не был женат, но собирался
обзавестись женой к концу года. Ида мало что могла рассказать о невесте
Ройса, жившей довольно далеко на севере, за исключением того, что ее звали
Корлисс и она слыла красавицей. Но о первой невесте лорда Ройса, леди Роне,
Ида знала гораздо больше, и, к своему собственному удивлению, Кристен
прониклась жалостью к саксу, узнав, что во время прошлого набега викингов он
потерял гораздо больше, чем она думала вначале. Он очень любил леди Рону. Но
никто не знал, каковы были его чувства по отношению к леди Корлисс.
Кузина Ройса, Дарель, вела хозяйство в его доме, но с того первого дня
полностью игнорировала Кристен, оставив ее на попечение Иды. За ней было
очень интересно наблюдать, потому что ее поведение отличалась крайней
непоследовательностью. То она была высокомерно-снисходительной, а в
следующую минуту - неуверенной в себе и беспомощной. При этом она отличалась
излишней эмоциональностью. Однажды Кристен видела, как она приставала с
какими-то жалобами к Ройсу, а когда он потерял терпение и ответил ей
резкостью, тут же ударилась в слезы. Она могла плакать по любому, самому
незначительному поводу, например, из-за нескольких неудачных стежков на
своей вышивке.
Для Кристен Дарель не представляла никакой проблемы, поскольку та
предпочитала обращаться с пленницей так, словно ее вовсе не существует.
Меган тоже не докучала ей, хотя какое-то время Кристен опасалась, что с ней
могут возникнуть кое-какие сложности. Естественное любопытство, которое
ребенок испытывал, к ней, побудило Кристен рассказать девочке о себе больше,
чем следовало бы, и с тех пор она боялась, как бы это не дошло до ушей
Ройса. Если бы он узнал, что у нее есть большая и любящая семья и что ее
брат был одним из тех, кто погиб во время лесной стычки, то мог бы изменить
свое мнение о ней, решив, что, в конце концов, она не продажная девка. Но,
очевидно, Меган ничего ему не передала. К тому же Ида была совершенно права:
с того первого раза она больше не приближалась к Кристен.
Ройс также игнорировал ее или притворялся, что игнорирует. Она видела его
каждый день, это было неизбежно всякий раз, когда он проходил через зал. Но
в этих случаях он старался не смотреть в ее сторону. И лишь когда он
располагался отдохнуть в зале, она замечала, что он наблюдает за ней.
Кристен очень занимало его отношение к ней. Она знала, что то, кем, по
его мнению, она была, вызывает в нем глубочайшее презрение. Он ненавидел ее
за то, что она принадлежала к роду его заклятых врагов. И все же, несмотря
на это, она чувствовала, как его влечет к ней. Ее немало забавляло то, что
он так решительно боролся с этим влечением. Девушка часто чувствовала на
себе его взгляд, ощущала, как жадно он следит за каждым ее движением, но
стоило лишь ей поднять глаза, как он тут же поспешно отворачивался.
Однажды, однако, Ройс не отвернулся. В тот вечер он так пристально
смотрел на нее, что его собеседник вынужден был три раза окликнуть его,
прежде чем тот опомнился. Заметив это, Кристен расхохоталась, и ее низкий,
грудной смех донесся до ушей Ройса и привел его в ярость. Он со стуком
поставил на стол кубок с медом и с таким сердитым видом ринулся вон из зала,
что вызвал у слуг замешательство, а Кристен испытала огромное удовлетворение
оттого, что имеет над ним такую власть.
Кристен часто вспоминала этот эпизод. Честно говоря, она вообще часто
думала о Ройсе. Сознание того, что он так страстно желает ее, кружило ей
голову, наполняя ее каким-то пьянящим чувством восторга. И благодаря своей
матери она знала почему.
Бренна однажды сказала ей: "Ты сразу сможешь определить, что это твой
мужчина, едва только встретишь его. Я сама сразу же поняла это и долго
страдала оттого, что не хотела признаться в этом даже самой себе. Не
повторяй моих ошибок, дочка. Когда ты встретишь человека, один вид которого
наполнит твое сердце радостью, который при одном только приближении заставит
тебя трепетать от непонятного и восхитительного чувства, знай - это и есть
тот мужчина, с которым ты можешь быть счастлива, которого сможешь полюбить
так, как я люблю твоего отца".
Ройс пробудил в Кристен интерес с той самой первой минуты, когда она
увидела его. Ей доставляло неизъяснимое удовольствие смотреть на него. Когда
он находился рядом, она совершенно менялась, словно все ее чувства
обострялись. И свое хорошее настроение она связывала только с ним, потому
что ей хотелось смеяться лишь в его присутствии. Она не была так глупа,
чтобы подумать, будто влюбилась в него. Будь ее воля, она сию же минуту
бежала бы отсюда. Но она достаточно хорошо знала себя, чтобы понимать - ее
влечет к Ройсу Уиндхерсту, она жаждет дотронуться до него, почувствовать
прикосновение его рук, узнать его так, как женщина может узнать мужчину. Это
были всего лишь первые предвестники зарождавшейся любви, а она, бесспорно,
не сможет не полюбить его, если пробудет здесь достаточно долго.
Какая нелепая ирония судьбы: ни один из воздыхателей не затронул ее
сердца, а тот, кто впервые пробудил в ней желание, упорно противился их
взаимному влечению. Кристен не сомневалась, что если задастся целью, то
совратит его. Но сочтет ли он потом долгом чести жениться на ней? Не стоило
также забывать о его невесте. К тому же сама она была всего лишь пленницей,
что, по сути, делало ее рабыней, как однажды ей резко указала на это Ида. И
он так ненавидел ее соплеменников! Способна ли страсть, если она перерастет
в нечто большее, преодолеть все это?
Викинги предпочитали не полагаться на судьбу, они считали, что должны
сами быть творцами своего будущего. Они верили, что боги наградят тех, кто
смело стремится к победе. Викинги не признавали таких добродетелей, как
кротость и смирение. Они боролись за то, к чему стремились. Поражение
считалось позором.
Кристен с детства твердо усвоила все это, хотя сама и была христианкой.
Как христианка, она знала, что должна предоставить все Божьей воле, проявить
терпение и надеяться, что Всевышний вознаградит ее за это, если на то будет
его соизволение. Но как дочь викинга, она понимала, что если хочет получить
Ройса Уиндхерста в мужья, то ей придется завоевать его, бросить вызов
обстоятельствам, которые были против нее, бороться за свое счастье всеми
доступными способами.
Но хотела ли она его в мужья? Да, хотела. Наконец она нашла мужчину, с
которым могла бы быть счастлива. И он был ее врагом. Это было бы смешно,
когда бы не было столь удручающе грустно. Но она верила в свои силы. А
конечный результат мог оказаться более чем достойным всех затраченных ею
усилий.

***

Час был довольно поздний. Двое из пятерых женщин, обычно готовивших еду и
прислуживавших за столом, были в этот день больны, поэтому оставшимся трем
пришлось работать больше обычного, и они гораздо позже закончили уборку
после ужина. Поскольку одной из троих была Кристен, другие слуги сочли ниже
своего достоинства помогать им, полагая, что если кто и обязан выполнять
лишнюю работу, так это она.
Но Кристен не возражала. В этот вечер Ройс задержался в зале дольше, чем
обычно, и она украдкой с удовольствием наблюдала за ним, пока он играл в
кости со своими людьми. По сути дела, она гораздо больше времени проводила,
разглядывая его, чем убирая посуду, оставшуюся после ужина. И тем не менее
пропустила момент, когда он ушел, потому что Ида как раз в это время
принялась распекать ее за то, что она уделяет мало внимания своим
обязанностям.
Мало-помалу в зале все стихло, было почти темно, только возле большого
очага все еще горели два факела. Слуги, раскладывали на полу свои тюфяки,
устраиваясь на ночь. На кухне оставались лишь Кристен и Ида, которая
подготавливала все необходимое для завтрака.
Кристен не чувствовала усталости, но ее ступни горели, "потому что она
провела большую часть дня на ногах. Так было каждый день, с той минуты,
когда ее поднимали с первым лучом солнца, и до того момента, когда после
ужина ее запирали в комнатушке. Но сегодня все было немного по-другому.
Кристен сладко потянулась, но тут со стороны входной двери до нее донесся
звук шагов. Она с любопытством обернулась, и ее пульс участился, когда она
узнала Ройса, который направлялся не к лестнице, а в ее сторону, прямо к
ней.
Она не шевелилась и ждала, пока он приблизится. На его лице застыло
напряженное, угрюмое выражение, и ее сердце забилось еще сильнее, но не от
страха, а от предчувствия того, что сейчас должно произойти. Он остановился,
и она лишь на мгновение удивилась, когда он схватил ее рукой за косу и с
силой запрокинул ей голову. Она затаила дыхание, пока его гневный взгляд
изучающе скользил по ее лицу.
- Почему ты так стараешься соблазнить меня? - спросил он, но задал этот
вопрос скорее не ей, а себе самому.
- Разве, милорд?
- Ты делаешь это нарочно, - обвинил он ее. - Ты знала, что я стоял у
входа и наблюдал за тобой.
- Нет, я думала, что ты уже ушел спать.
- Лгунья! - прошипел он прежде, чем впиться губами в ее губы.
Кристен так мечтала об этом, ей так давно хотелось почувствовать
прикосновение его губ, дотронуться до него. Она ждала, что это случится, но
не догадывалась, насколько действительность превзойдет все ее ожидания. Она
не была готова к тому, что жгучее желание пронзит ее, словно удар молнии,
потому что никогда прежде ей не доводилось испытывать ничего подобного.
Он целовал ее грубо, не пытаясь сдерживать свою злость. Крепко держа ее
за волосы, он не давал ей пошевелиться и тем не менее старался не
прикасаться к ней. Это Кристен сама прильнула к нему всем телом, пока не
почувствовала всю силу его желания. Это еще больше воспламенило ее. Ее не
волновало, что это было совсем не то, чего он хотел, что он целовал ее
помимо своей воли и, возможно, еще сильнее ненавидел за это. Она обвила его
руками, нежно скользя ладонями по крепкой мускулистой спине, пока наконец не
схватила его за плечи и с силой не притянула к себе.
Она услышала, как он застонал, чувствуя ее страстный отклик, затем другой
рукой обхватил ее за талию и с силой прижал к себе. Его язык проник во
влажную глубину ее рта, и она приняла его, как самый ценный дар, не давая
ему вырваться из ее плена. Бог мой, это было самым восхитительным, самым
захватывающим ощущением, которое она когда-либо испытывала. Она бы позволила
ему овладеть ею здесь, в зале, на столе, на полу - ей было уже все равно.
Она хотела, чтобы он взял ее прямо сейчас, прежде чем придет в себя и
остановится.
Но он все-таки остановился, и у Кристен вырвался вздох отчаяния, когда
его губы оторвались от ее рта. Он смотрел на нее, и в его глазах страсть
боролась с бешенством. Она смело встретила его взгляд, но это только еще
больше разозлило его.
- Сука! Бог мой, неужели у тебя совсем нет стыда? - прорычал он,
отшвырнув ее от себя.
Кристен рассмеялась бы над этим, если бы не испытывала такого глубокого
разочарования. Он обвинял ее, словно это она пришла к нему, а не он - к ней.
Но это не возмутило ее, ведь она отдавала себе отчет, что намеренно
спровоцировала его. Ее задело то, что он упорно отказывал им в том, чего
обоим так страстно хотелось. Как он мог? Откуда он взял силы для этого,
когда сама она изнывала от желания снова оказаться в его объятиях?
Возможно, он не хотел честно признаться в том, что сейчас чувствовал, но
она не отличалась подобным малодушием.
- Мне нечего стыдиться того, что я хочу тебя, - мягко произнесла она.
- Или любого другого мужчину! - с жестокой насмешкой бросил он ей.
- Нет, только тебя. - Она улыбнулась, когда он недоверчиво фыркнул. Потом
умышленно добавила дразнящим тоном:
- Мы созданы друг для друга, Ройс. Постарайся смириться с этой мыслью.
Рано или поздно, ты признаешь это.
- Тебе никогда не удастся включить меня в число своих любовников,
женщина, - решительно заявил он.
- Очень хорошо, милорд, если таково твое желание, - ответила она, пожав
плечами и преувеличенно громко вздохнув.
- Не желание, а правда, - настаивал он. - И прекрати заманивать меня
своими уловками.
Услышав это, Кристен не смогла удержаться от смеха.
- Какими уловками, милорд? Я виновата лишь в том, что смотрю на тебя,
может быть, чаще, чем следовало бы, но мне очень трудно удержаться. В конце
концов, ты здесь самый красивый мужчина.
У него даже перехватило дыхание.
- Господи, неужели все норвежские шлюхи так бесстыдно откровенны?
Ее слишком часто называли шлюхой. Она не смела отрицать это, потому что
хотела, чтобы он овладел ею в порыве страсти, а не из мести, как он,
несомненно, поступит, узнав, что она невинна. Но то, что он обозвал ее
шлюхой сейчас, после того, что произошло между ними, больно задело ее.
- Я не знакома ни с одной шлюхой, поэтому не знаю, что ответить на это, -
не сумев скрыть своего гнева и обиды, отрезала Кристен. - То, что ты
называешь бесстыдством, я называю честностью. Ты предпочел бы, чтобы я
солгала тебе, сказав, что ненавижу тебя, что мне претит один лишь твой вид?
- Как я могу не вызывать у тебя ненависти? Я сделал тебя рабыней. Я надел
на тебя кандалы, а я знаю, как это невыносимо для тебя.
- Может быть, ты поэтому до сих пор заставляешь меня носить их, зная, как
они мне ненавистны? - подозрительно спросила она.
Он не потрудился ответить на это.
- Я думаю, ты ненавидишь меня и хочешь отомстить, специально соблазняя
меня, чтобы заставить поддаться своим чарам.
- Если ты действительно так думаешь, сакс, тогда никогда не примешь то,
что я готова дать тебе по доброй воле, и мне очень жаль. Я ненавижу свои
кандалы, но не тебя. А оказаться в рабстве - это не внове для моей семьи, -
загадочно добавила она. - Если бы я думала, что навсегда останусь рабыней и
буду всю жизнь носить оковы, тогда действительно, может быть, я бы и
возненавидела тебя.
- Значит, ты надеешься убежать отсюда? Ее глаза сузились.
- Я больше не стану говорить тебе, на что надеюсь, не стану говорить тебе
правду, раз ты мне не веришь. Можешь думать, что тебе хочется.
Кристен отвернулась от него, напряженно ожидая, когда он уйдет. Но он не
торопился. Она решила, что он пытается справиться с новым приступом
бешенства из-за того, что она посмела так дерзко дать ему понять, что их
беседа закончена. Но она испытала бы немалое удовлетворение, если бы знала,
что, утратив на какую-то долю мгновения осторожность, он позволил своему
страстному томлению отразиться в обращенном к ней взгляде.

Глава 15

На следующее утро Кристен была не в самом лучшем расположении духа. Она
повела себя честно и открыто с этим саксом, признавшись ему в своих
чувствах, давая ему, своему врагу, такое преимущество перед собой, а он
оказался обыкновенным лицемером и ханжой. Он страстно желал ее, но готов был
отрицать это и перед ней, и перед самим собой, вынуждая их обоих страдать
Уже этого было достаточно, чтобы испортить ей настроение, заставляя думать,
что она была еще большей дурой, чем он, а тут еще вдобавок ко всему Ида
оказалась свидетельницей всего происшедшего и не преминула выразить свое
недовольство.
- Не дразни его больше, глупая девчонка, - сердито принялась выговаривать
она Кристен. - Ты пожалеешь, если тебе удастся затащить его в постель,
потому что для него ты все равно останешься только рабыней.
Это было похоже на правду и поэтому привело Кристен в ярость. Готова ли
она отдать свою невинность мужчине, который может никогда не ответить ей
взаимностью? Она была так убеждена, что заставит его влюбиться в себя, но
теперь у нее появились сомнения на этот счет, а она очень не любила
сомневаться в чем-либо. Это подрывало ее уверенность в себе и погружало в
состояние глубочайшей депрессии.
Как обычно по утрам, они проводили уборку в комнатах, в том числе и в
спальне Ройса. Прежде Кристен смотрела на его кровать с чувством
нарастающего возбуждения. Сегодня же ей хотелось разнести ее в щепки. Она с
такой силой принялась взбивать подушку, что изо всех швов полетели перья.
- Из одной крайности в другую, - заметила Ида, неодобрительно качая
головой. - Не думай больше о нем.
- Оставь меня в покое, - огрызнулась Кристен. - Вчера вечером ты уже
сказала все, что могла.
- Но, как видно, этого было недостаточно. Если ты замыслила причинить ему
вред, тебе лучше одуматься, пока не поздно.
Это оказалось последней каплей после того, как Кристен провела бессонную
ночь, мучительно пытаясь побороть неведомые ей доселе чувства, которые
пробудил в ней этот сакс.
- Причинить ему вред? - взвилась она. - Если я кому и причиню вред,
женщина, так это тебе, если ты сейчас же не прекратишь цепляться ко мне!
Ида настороженно отступила назад. Она позволила себе чересчур
расслабиться в присутствии Кристен; которая до сих пор не проявляла никаких
признаков враждебности. Она даже начала испытывать что-то вроде
привязанности к этой девушке, забыв, что та принадлежит к племени, для
которого убийства и насилие были привычной частью их жизни. Она настолько
утратила бдительность, что уже не боялась оставаться с ней наедине, как
сейчас. И, глядя на молодую женщину, кипящую от гнева, Ида подумала, что она
может запросто несмотря на кандалы схватить ее и вышвырнуть в открытое окно.
Кристен была достаточно высокой и сильной, чтобы с легкостью проделать это.
Конечно, она не настолько глупа, чтобы вытворять такое. Но все-таки у нее
вполне хватит для этого сил.
Ида поспешно направилась к двери и, по мере того как она удалялась от
Кристен на безопасное расстояние, ворчала все громче и громче:
- Ты еще смеешь угрожать старухе? И это после того, как я защищала тебя,
не позволяя никому плохо обращаться с тобой? - У самой двери она
остановилась и бросила на Кристен сердитый взгляд. - Заканчивай уборку сама.
И когда спустишься вниз, потрудись вести себя потише, не то остаток дня тебе
придется провести под замком и без ужина. Тогда увидишь, будет меня это
волновать или нет. И не копайся здесь, тратя время попусту, не то я пришлю
за тобой кого-нибудь из мужчин. Его тебе будет не так-то легко выкинуть из
окна.
Кристен на секунду оторопела, услышав последнее, столь необычное
заявление, однако быстро выбросила его из головы. Впервые она осталась одна
в незапертой комнате. И это была его комната. Она могла бы в считанные
минуты перевернуть здесь все вверх дном и устроить настоящий погром. Рядом
не было никого, кто бы мог помешать ей. После этого Ройс, безусловно,
прикажет выпороть ее, но она будет только рада, потому что боль принесет
забвение, а следом за этим - ненависть. Ведь, несмотря ни на что, она так и
не смогла возненавидеть его. Должна была бы, но не смогла.
Идея была очень соблазнительной, но еще больше ее привлекала возможность
отыскать боевой топор - единственное оружие, способное помочь ей бежать. Она
и так потратила слишком много времени, предаваясь мыслям об этом саксе,
когда ей давно следовало бы подумать о побеге. Топором можно легко
перерубить цепь на кандалах. С помощью топора можно открыть ставни, которые
каждую ночь запирали на окнах ее комнаты. Кроме тюфяка, ее постель состояла
лишь из тонкого одеяла и простыни, но если связать их между собой, да еще
привязать к ним свою одежду, их длины может вполне хватить, чтобы спуститься
из окна. Тем же самым топором можно будет открыть двери, за которыми держат
взаперти Торольфа и всех остальных. Если бы только она нашла этот топор, то
могла бы сейчас спрятать его у себя в спальне, прежде чем спуститься вниз. И
тогда сегодня ночью...
Однако среди разнообразного оружия, висевшего на стене, не оказалось ни
одного топора. Кристен быстро склонилась над огромным сундуком, стоявшим в
ногах кровати, и открыла его. Она осторожно вынула одежду, лежавшую сверху,
но под ней тоже оказалась всего лишь одежда Она взглянула на маленький
сундучок, приткнувшийся к стене между окнами, но на нем красовался большой
замок.
Она снова повернулась к стене. Там висели старые мечи, некоторые из них
были богато инкрустированы серебром, а у одного ножны были из чистого золота
Там были также копья, арбалет, длинная булава, должно быть, очень древняя, и
множество кинжалов разнообразной длины и формы. У девушки чесались руки, так
ей хотелось стащить один из них, но она знала, что пустое место на стене
сразу же бросится в глаза. Однако с помощью кинжала она, возможно, сумеет
взломать замок на сундуке, причем так, чтобы этого не заметили или, по
крайней мере, обнаружили не сразу.
Кристен сняла со стены самый маленький кинжал, который больше всего
подходил для такой работы, и присела на корточки возле сундука. Но замок
оказался очень непростым. Она даже не могла обнаружить отверстия для ключа.
- Дело в том, что он не заперт. Замок служит всего лишь в качестве
украшения. Этот сундук не запирается. Не смущайся, попробуй поднять крышку,
и ты сама убедишься в этом. Моему кузену незачем запирать ценные вещи,
потому что он знает - в его доме нет воров.
Кристен медленно, со страхом повернула голову, услышав незнакомый голос.
Но страх сразу же улетучился, едва она увидела лицо этого человека. Она его
знала. Она узнала эти ярко-голубые глаза, этот рост, всего на несколько
дюймов превосходящий ее собственный. В ее память навсегда врезался образ
этого мужчины, стоявшего с мечом в руках рядом с оседающим на землю Селигом.
- Ты! - прошипела Кристен, вскакивая на ноги. - Ты должен был умереть!
Он не обратил внимания на ее слова. Его взгляд медленно скользил по ней,
глаза широко раскрылись от изумления.
- Бог мой, Ройс в своих описаниях не отдал тебе должное!
Кристен, как и он, тоже не слышала ни слова. Она сию минуту бросилась бы
на него, но ярость не настолько затуманила ее рассудок, чтобы забыть о
кандалах, сковывающих ее движения. Она медленно двинулась к нему, и цепь с
грохотом потащилась за ней по полу, привлекая его внимание. Увидев кандалы,
он болезненно поморщился. Его очевидное сочувствие не произвело на нее
никакого впечатления. Если только он не заметит кинжала, зажатого в ее руке,
она сможет одолеть его.
Кристен заговорила, чтобы отвлечь его внимание. Еще минута, и она
окажется совсем рядом с ним.
- Я не справлялась о тебе. Я решила, что ты умер, потому что никто не
упоминал твоего имени.
- Я вынужден был все это время оставаться в постели. Тебе почти
удалось...
Она нанесла молниеносный удар, целясь ему в шею. Но его реакция была
лучше, чем Кристен рассчитывала, поэтому она тут же изменила тактику и
попыталась вонзить кинжал ему в бок, который оказался открытым, когда он
вскинул руку, защищаясь. Но он опять ухитрился опередить ее, резко отпрянув.
Если бы лезвие кинжала было хоть чуточку длиннее, она ранила бы его. А так
она лишь разрезала на нем тунику и слегка оцарапала ему кожу, на которой
выступила кровь. Она успела заметить это, пока пыталась восстановить
равновесие и найти точку опоры, чтобы нанести ему боковой удар в шею.
Левой рукой он схватил ее за запястье, когда кинжал был уже в нескольких
дюймах от цели. Но кузен Ройса был еще довольно слаб, а Кристен вложила в
этот бросок всю свою мощь. Лезвие снова коснулось его кожи, опять выступила
кровь, и единственное, что он успел сделать - это отклонить удар, повернув
ее руку так, что острие зажатого в кулаке кинжала было обращено вниз.
Для своего роста он был довольно худощавым и далеко не таким сильным, как
Ройс. А Кристен была охвачена жаждой мести, что придавало ей дополнительные
силы. Он не мог удерживать ее одной левой рукой. Она чувствовала, как Хватка
его ослабевает, и вместо того чтобы продолжать вырываться, снова бросилась
на него. Лезвие наполовину вонзилось ему в грудь, прежде чем его правая рука
пришла на подмогу левой, и он успел выдернуть кинжал из раны.
- Бога ради, женщина, остановись!
- Только когда ты сдохнешь, саксонская собака!
Свободной рукой она схватила его за волосы, пытаясь повалить на пол. Но
он повернулся к ней спиной, вывернув при этом правую руку девушки и плотно
прижав ее к своему телу, что дало ему возможность вырвать у нее кинжал.
Лишившись оружия, Кристен зарычала в бессильной ярости. Но тут он сделал
ошибку и отпустил ее. Прежде чем он успел повернуться к ней лицом, Кристен
сцепила руки в замок и изо всех сил огрела его по спине.
Сила удара была такова, что он вылетел в коридор и ударился о
противоположную стену. Кинжал упал на пол, как раз посередине между ними.
Кристен рванулась к нему, но споткнулась о свои проклятые цепи и потеряла
равновесие. Кузен Ройса повернулся к ней в тот момент, когда она падала на
пол, и бросился на нее. В результате этого столкновения они буквально
влетели обратно в комнату, где тяжело грохнулись на пол.
Если бы Кристен была послабее, это положило бы конец их схватке. Сам
Олден уже праздновал победу. Он лежал на ней сверху, вытянув ее руки у нее
над головой и крепко сжимая ее запястья. Он смотрел на нее с недоумением,
отчасти уже утратив к этому моменту свое дружелюбие.
- В чем дело? - резко спросил он. - Ройс говорил, что до сих пор ты ни к
кому не проявляла враждебности. Чем я отличаюсь от других?
- Ты убил Селига! И рано или поздно я отомщу за него!
Не успев договорить, она с силой отшвырнула его от себя. В ту же секунду
она оказалась верхом на нем и, вцепившись ему в волосы, дважды с силой
ударила его головой об пол, прежде чем чьи-то руки обхватили ее и приподняли
в воздух.
Кристен отбивалась, но ее стиснули с такой силой, что у нее перехватило
дыхание, и чей-то голос прошипел ей прямо в ухо: "Уймись!"
О, как несправедливо! Только не он! Она могла бы вступить в бой с кем
угодно, только не с ним!
Кристен послушалась и обмякла в его руках, все еще не отрывая взгляда от
человека, распластавшегося на полу. Еще минута, и она оглушила бы его
настолько, чтобы успеть добраться до стены и схватить еще какое-нибудь
оружие. В этот раз она бы выбрала такое, чтобы наверняка довершить
задуманное. Ну почему этот сакс появился именно сейчас?
- Бога ради, что ты здесь делаешь, Олден? - требовательным тоном спросил
Ройс.
- Я?! - Олден сел и нерешительно потряс головой - Ты посмотри на меня!
Разве похоже на то, будто это я что-то делал?
- Нет, и я желаю знать почему! Если ты собираешься сообщить мне, что
женщина дважды одержала над тобой верх...
- Помилосердствуй, Ройс! - Олден поморщился. - Я еще слаб, как ребенок, а
ее вовсе не назовешь хрупкой женщиной. Попробуй побороться с ней и сам
увидишь.
- И все-таки она всего лишь женщина, - презрительно проговорил Ройс.
Сказав это, он с силой отшвырнул Кристен от себя, рассчитывая, что она
рухнет на пол, но девушка всего лишь споткнулась, быстро восстановила
равновесие и, гордо вскинув голову, мрачно уставилась на него.
- Всего лишь женщина, а? - Олден покачал головой. - Что ж, пусть так, но
она невероятно ловко владеет оружием, поэтому не говори мне потом, что я не
предупреждал тебя, хотя, похоже, она лелеет кровожадные замыслы лишь в
отношении меня.
- Почему?
- Спроси у нее.

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art