Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Дон Пендлтон - Манхэттенский паралич : Часть 3

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Дон Пендлтон - Манхэттенский паралич:Часть 3

 Глава 11

У Болана было железное правило: являться на место всякой назначенной встречи за тридцать минут до условленного времени и как следует осмотреться. И хотя Броньола был давним другом, чья лояльность и верность делу была много раз проверена и доказана, Мак Болан просто никогда не позволял себе появляться в условленном месте без предварительной проверки.
Убедившись, что все чисто, он отошел в сторону в ожидании назначенного часа. Ровно в двенадцать подъехало такси, из которого вышел Гарольд Броньола. В случае какой либо непредвиденной заминки он сразу прошел бы в здание, и встреча не состоялась бы, но шеф ФБР неторопливо прошелся по тротуару, остановился и закурил сигару. Болан вышел из за газетного киоска и тоже закурил. Оба двинулись навстречу друг другу и молча обменялись рукопожатием.
Броньола сказал:
— С маскировкой у тебя, как всегда, полный порядок. Ты мог бы пройти мимо, и я не узнал бы тебя. Как тебе это удается?
Шагая бок о бок, они двинулись к углу улицы. Болан насмешливо взглянул на старого приятеля.
— Узнавать надо умом, Гарольд, а не глазами. Если бы меня узнавали с первого же взгляда, я бы уже давно был покойником.
— Кому ты морочишь голову? Ты и так уже покойник.
— Кто сказал?
— Большой Билл Рафферти, шеф неподкупных. Он сказал, что ты не выберешься из этого города живым.
— Это босс отдела по борьбе с организованной преступностью?
— Да. Я пытался замолвить за тебя словечко, но Рафферти против того, чтобы еще и ты путался у него под ногами. У него и так хватает хлопот с похоронами и осложнениями, причиной которых являешься ты. Он считает, что из за тебя образуется вакуум власти.
— Нет никакого вакуума, — спокойно ответил Болан. — Даже наоборот.
— Что ты имеешь в виду?
— На этот счет у меня нет никаких сомнений, — Гарольд. Эритрея обо всем позаботился еще задолго до смерти Оджи. Именно поэтому старик и затеял в Питтсфилде всю эту мистификацию в духе Гудини. Думаю, он был уверен, что Эритрея хотел помочь ему поскорее расстаться с жизнью, и поэтому намеревался спрятаться. И если бы я не вылез, возможно, Оджи удалось бы справиться с происками Эритреи. Кажется, большая часть «Коммиссионе» сохранила к нему лояльность. Это был его единственный козырь, и он мог бы сыграть, если бы я не вмешался. Но я таки влез в это дело и сломал ему всю игру, прежде чем разобрался в подоплеке событий. Теперь перед Эритреей открывается прямой путь к власти. А он — крепкий орешек. Если ему удастся протащить свою программу — берегись. У него гораздо больше мозгов, чем мышц, но настоящая власть как раз и зиждется на мозгах. Вряд ли мне стоит тебе это объяснять. Он сможет купить столько мышц, сколько понадобится, когда займет трон.
— Так значит, твоя главная цель — Эритрея.
— Именно он.
Броньола деликатно кашлянул и заметил:
— Тогда я удивлен, что ты его еще не прикончил.
— Я задумал кое что получше.
— Ты хочешь рассказать мне о своих планах?
— А ты хочешь послушать?
— Нет. Но, если ты настаиваешь, я готов.
Болан мрачновато усмехнулся.
— У тебя все еще есть проблемы в Вашингтоне, так?
— Не напоминай мне об этом, — вздохнул Броньола.
— Я обещал тебе козла отпущения, помнишь?
— Точно. Но я не хочу ловить тебя на слове.
— Я сам себя ловлю, — сказал Болан. — Лео теперь пошел в гору. Тебе хотелось бы, чтобы он там остался?
— Конечно.
— Какой срок тебе назначили?
— Завтра вызывают в Сенат на слушание дела. Я серьезно подумываю об отставке, вместо этого, чтобы идти туда.
Болан резко остановился и взглянул на босса ФБР.
— Что это даст?
— Это могло бы спасти Лео, а возможно, и жизнь его жене и детям.
— Ты уверен, что утечка информации устранена, Гарольд?
— Устранена, — угрюмо ответил озабоченный Броньола. — Но устранение утечек — это одно дело, а срыв нормального процесса работы правительства — совсем другое. Если я раскрою Лео — он пропал. Если нет, возникнет правительственный кризис. Поэтому я выбираю третий путь и подаю в отставку. Тем самым я беру всю ответственность на себя.
— Но ты же не хочешь этого.
— Конечно, нет.
— О'кей, — сказал Болан. — Тогда будем придерживаться первоначального варианта. Я дам тебе другого человека вместо Лео. Он тебе нужен мертвый или живой?
— А что, есть выбор?
— Думаю, да, если у меня все сложится нормально. Я сдам тебе Эритрею, Гарольд.
Броньола продолжал идти, как и шел, но зато чуть не выронил сигару изо рта.
— Ну, ты даешь, парень! И как ты намерен это сделать?
— Если он тебе нужен живой, то он согласится сотрудничать добровольно. Если нет, то я просто передам его тело, а уж ты сам начнешь сценарий. Я бы предпочел сдать его живым. Это принесло бы мне больше удовлетворения. К тому же такой вариант лучше вписывается в мои нынешние планы.
— Я что то ни черта не пойму, — признался Броньола. — Какова здесь моя роль?
Болан вздохнул и пояснил свой замысел:
— Я сделаю так, что Эритрея приползет к тебе на коленях и будет умолять о сотрудничестве в обмен на твою защиту.
— Защиту от тебя?
Болан покачал головой.
— От собственной своры. Я сегодня только тем и занимаюсь, что весь день подталкиваю парня к этому варианту, Гарольд. Когда я закончу свою работу, он будет верным кандидатом на жаркое. Они его четвертуют и зажарят на вертеле, как барашка. Если...
— Если, — продолжил его мысль Броньола, — он не найдет себе спонсора.
— Правильно. Ты можешь предложить ему свою защиту. И все, что от него требуется взамен, — это признаться всему миру, что, строя свою карьеру в мафии, он одновременно работал на правительство. А этот парень действительно чист, Гарольд. Чище, чем Лео, если говорить о технической стороне дела. Это доставит лишь минимальные неприятности правительству.
Они целую минуту шагали молча. Затем Броньола глубоко вздохнул.
— Было бы просто здорово, если бы ты смог это устроить. Но времени у нас осталось мало — чуть больше суток.
— Если ничто не нарушит мои планы, то я уложусь в двенадцать часов, — заверил его Болан.
— Ну, ты непостижим, парень. В это невозможно поверить. Чем больше я размышляю о том, что происходит, тем больше мне кажется, что это какой то дурной сон, наваждение. Теперь я понял твой замысел. Суть его вовсе не в физическом устранении Эритреи. Ты готовишь грандиозную заваруху, так? Ты все таки веришь, что сможешь стереть их с лица земли. Ну, ладно, оставим Эритрею в покое... Что у тебя еще на уме?
Они прошли уже полквартала. Болан взглянул на часы.
— Давал повернем назад, — предложил он. — Время уходит, поэтому давай обговорим как можно больше деталей, не теряя времени попусту. Ты прав. У меня есть кое какие амбициозные замыслы. Я все же не верю, что способен полностью стереть эту мразь с лица земли, и даже не пытаюсь сделать этого, во всяком случае, здесь, сейчас.
Вся банда в сборе, и они очень нервничают. Их самый главный враг — они сами. И они начинают об этом догадываться. Я только хочу укрепить их догадку, подтвердить ее фактами. Я хочу взорвать большой альянс, Гарольд, разделить их на разрозненные региональные группировки, как было раньше, возродить былое соперничество, зависть, недоверчивость друг к другу. Я хочу навсегда сломать их систему жесткого единоначалия, по крайней мере, ослабить ее, лишить клыков и когтей.
— Поздравляю, — хмыкнул Броньола. — Вместе с тобой того же хотят еще около десяти тысяч сотрудников ФБР. Поразительное единство взглядов.
— Но я не скован вашими ограничениями, путами законов и прочих условностей, — спокойно сказал Болан. — Может быть, мне повезет больше. Ключ к успеху — Эритрея. Он вынашивает программу объединения, которая в случае претворения в жизнь, а это вполне реально, может ввергнуть весь западный мир в грандиозный хаос, которым они воспользуются с выгодой для себя. Поэтому моя главная цель — полностью уничтожить доверие к Эритрее, чтобы его программа рухнула вместе с ним. Мне повезло, и я нащупал еще один рычаг, приводящий в движение сложный механизм мафии: я нашел Туза Тузов, Гарольд, — того, кто тайно контролирует всех и все. Появилась отличная возможность спровоцировать тотальный бунт. Красота!..
— Одну минутку. Кто этот человек?
— Ты только не вырони изо рта сигару, это Барни Матильда.
— Почему ты так считаешь?
— А что, не верится?
— Мне нужны доказательства. Понимаешь, с этим человеком уже давно работает мой агент. И мне кажется невероятным, что...
— Гарольд, я сегодня встретился с Салли.
Броньола оторопело уставился на Болана.
— Ну и?..
— Она располагает необходимыми доказательствами. Салли уже давно в курсе дела, но она понимала, что ты отзовешь ее при малейшем подозрении насчет Барни. Поэтому она молчала в ожидании веских улик. Не вини ее, Гарольд. Она сделала большое дело.
— Конечно, она хорошо поработала, — согласился Броньола. — И ты прав, я бы моментально отозвал ее. Мы вышли на Барни из за его связей. Рассчитывали через него многое узнать. С самого начала ее работа заключалась именно в этом: отслеживать связи, перемещения и тому подобное. Я хотел отозвать Салли, когда старик сделал из нее двойного агента. Тогда ей удалось меня отговорить вопреки моему собственному мнению. И вот, пожалуйста...
Так это правда? Старик Барни — царь рыба?
Болан утвердительно кивнул.
— Я все проверил. Помнишь мои слова о том, что он контролирует всех основных боссов Организации? Так вот, он прослушивает их телефонные переговоры из своего лимузина. Ты видел мой боевой фургон. «Кадиллак» Барни — такой же, только поменьше. Он битком набит электронными средствами связи и подслушивания. Надеюсь, ты слышал байки о том, что Тузы якобы располагают полной информацией о своих. Все знают, все видят, все слышат. Теперь источник информации известен. Держу пари, такой лимузин есть в каждой семье.
— Теперь я понимаю, почему ты сказал «красота». Интересно, как долго Барни удастся скрывать свою роль в Организации.
— Я совсем не это имел в виду, — возразил Болан. — Вся прелесть в том, что Барни Матильда руководит диссидентским движением против Эритреи. Именно он спонсировал бегство Оджи в Питтсфилд и рассылал Тузов по всей стране, чтобы оплатить старые счета и привлечь ребят на сторону Оджи. Гарольд, Барни Матильда — это Питер!
— Господи Иисусе!
Болан усмехнулся.
— Нет. Иисусом был Оджи, а Барни — Питер. А святой Петр, если ты помнишь из уроков воскресной школы, был краеугольным камнем, на котором строилась церковь. Есть и еще один нюанс: Эритрея всеми фибрами души ненавидит Тузов, и если он сядет на трон, то в первую очередь рухнет тайная империя Барни — его личное гестапо. Но не думай, что старый хитрец об этом не догадывается и будет спокойно наблюдать за маневрами Эритреи. Это для него — вопрос жизни и смерти. Несмотря на свою власть, он все же не всемогущ, есть ограничения, связанные с самим характером его деятельности. Его власть зиждилась на личности Оджи. Пока Оджи восседал на троне, Барни мог посылать своих Тузов, куда хотел. Салли правильно ставит вопрос: кто из них двоих был истинным боссом? Организация — своего рода империя с двойным дном: одна половина не может существовать без другой. Другой половины, той, на которую опирался Барни, уже больше не существует. Большинство боссов ненавидит Тузов так же, как Дэвид, и это особенно видно на примере молодого поколения. Теперь ты видишь, в чем суть дела.
— Кое что мне еще не совсем понятно, — проворчал Броньола. — Все очень сложно и запуганно. Мне нужно как следует подумать о том, что ты рассказал. А пока, как насчет Салли?
— Да, ее судьба меня сильно беспокоит, — со вздохом сказал Болан.
— Ты не мог бы ее вытащить?
— Да я ее уже вытащил. Но эта твоя девчонка, Салли, очень решительный агент. Она сбежала от меня. Но мне кажется, что Салли достаточно умна, чтобы не пойти на второй контакт с Барни. Однако я готов держать пари: она задумала что то дерзкое. Сейчас она в городе, Гарольд.
— Вот проклятье! — выругался шеф ФБР. Они вернулись на место встречи.
— Я присмотрю за ней, Гарольд. А ты позаботься о Лео. Кажется, он все еще в большой опасности. Я передам ему лимузин Барни. Он найдет способ, как использовать его наилучшим образом.
— Он знает о Барни?
— Да, Лео в курсе. Котик может быть настоящим тигром. Я видел его в деле и думаю поручить ему Барни. Сам же займусь Эритреей. Мы зажмем их в тиски и посмотрим, что выползет из раковины. Я чувствую: все обойдется, Гарольд. Честное слово.
Шеф ФБР выбросил недокуренную сигару и засунул обе руки глубоко в карманы.
— Все должно быть нормально. Во всяком случае, игра стоит свеч. Забудь, что я говорил раньше. Я верю в тебя, дружище, чего не могу сказать о многих других. Давай, действуй. Поступай по своему усмотрению. А когда настанет Судный день, я выступлю в твою защиту перед самим Господом Богом.
Они пожали друг другу руки и Болан ответил:
— Спасибо. Я уважаю тебя, Гарольд, и высоко ценю твое доверие. Сделаю все, чтобы оправдать его.
— А когда ты не оправдывал? — резонно возразил шеф ФБР.
На прощание Болан подмигнул Броньоле и ушел.
Он не просто уважал Гарольда Броньолу, он любил его как брата. С самого начала их знакомства шеф ФБР закрепил за собой репутацию настоящего мужчины. Он не держал зла на Салли Палмер. Она ведь тоже была членом их братства, оставаясь в то же время настоящей женщиной. И ни в суде, ни в сенатских комиссиях не упадет волос с головы ни одного полицейского, не будет бессмысленных жертв во имя многоликих божков от политики, одной рукой берущих взятки, а другой раздающих индульгенции направо и налево.
Да, это чертовски здорово — пользоваться доверием такого человека. Просто приятно сознавать, что в коридорах власти Страны Чудес на Потомаке выжил и не затерялся такой человек.

Глава 12

В боевом фургоне Болана ждало телефонное сообщение Лео Таррина, записанное на магнитофонную ленту. Сообщение было кратким и очень важным.
— По моему, обстановка накаляется. Записываю на пленку, так как в течение некоторого времени мне не представится возможности позвонить тебе еще раз. Ко мне ворвался твой друг Питер в сопровождении пары местных головорезов. Около тридцати минут задавали мне разные вопросы. Выспрашивали подробности о вчерашнем происшествии. Я видел всю информацию с точки зрения моего нового спонсора. Меня еще ни разу не допрашивали с таким пристрастием. Похоже, наступают горячие деньки. Сегодня на два часа созывают совещание всех местных боссов. Моего спонсора не пригласили и, мне кажется, даже не информировали об этом. Мне приказано готовиться к дальнейшим объяснениям. Очень горячо. Я поеду на восток, на двадцать седьмой. Сохраняй спокойствие.
Время приема — 12.25. Сейчас был почти час. В переводе на обычный язык это означало, что Барни Матильда и два местных босса допрашивали Таррина о событиях в Питтсфилде. И он рассказал им все с точки зрения Дэвида Эритреи. В результате, нью йоркские семьи собирались на совет для дальнейшего обсуждения сложившейся ситуации, но без Эритреи. При нынешних обстоятельствах это могло означать только одно: Барни готовится выступить против Эритреи. Совет должен состояться в восточной комнате на двадцать седьмом этаже, в офисе «Коммиссионе».
Болан немедленно снял трубку и позвонил в особняк Маринелло. Человек, назвавшийся Дефлорио, более минуты морочил Болану голову, прежде чем подошел сам Эритрея. Характерный щелчок, раздавшийся в трубке, дал Болану понять, что кто то слушал их разговор по параллельному аппарату. Скорее всего, это был Билли Джино.
Эритрея сердито рявкнул:
— Что, черт возьми, происходит?
— Именно это я хотел спросить у тебя, — ледяным голосом ответил Болан. — У тебя весь город переполошился. Я рассчитывал на более толковую работу с твоей стороны, Дэвид.
— Подожди ка минуту! — кипел Эритрея. — О чем ты говоришь? Я же не посылал тебя вырубить всех подряд! Ты думаешь, я кто? Фрэнк Анастейжа? Все, черт возьми, выглядит так, будто это я приказал учинить побоище, Омега, и мне это ни хрена не нравится!
— Один из нас явно спятил, — спокойно возразил Болан.
— Минутку, минутку! — орал Эритрея. — Ты хочешь сказать, что это не твоих рук дело?
— А ты хочешь сказать, что моих? — холодно парировал Болан.
Эритрея несколько поостыл, тон его изменился.
— А я то думал... Но, если это не ты, то, черт возьми, кто же тогда?
— Послушай, я звоню не для того, чтобы отвечать на твои дурацкие вопросы, — сказал Болан. — Знай, что ты срываешь дело. Возможно, уже сорвал. Они встречаются в два часа, чтобы обсудить ситуацию.
— Кто встречается? — растерянно спросил Эритрея.
— Да вся нью йоркская компания, вот кто. Думаю, ты должен там присутствовать.
— Именно так я и сделаю. В два часа? В пентхаузе?
— Восточная комната, двадцать седьмой этаж. И, Дэвид...
— Да?
— Выясни, кто за этим стоит. Там будет Питер.
— Стой, подожди ка минутку! Я хочу, чтобы ты тоже там был. Созрел момент, наконец, внести ясность. Будь там со всей своей командой, надо кое что выяснить.
— Я буду там. Билли, это ты висишь на параллельном телефоне?
Джино мрачным голосом подтвердил этот факт.
— А вы, как всегда, все подмечаете...
— Стараюсь, по мере возможностей, — ответил Болан начальнику охраны. — Тебе тоже стоит приехать на совещание. Лишний ствол никогда не помешает. Встретимся снаружи. Заявимся вместе — так будет лучше.
— Вы имеете в виду, снаружи здания корпоративного офиса? Южный подъезд?
— Отлично, южный подъезд. Увидимся там, Дэвид?
— Да, — угрюмо отозвался будущий босс мафии.
— Может быть, так будет и лучше. Выложим все как есть, и дело с концом.
— Да, конечно.
— И, вероятно, я вручу тебе голову Питера.
— В бумажном пакете! — рявкнул Эритрея и бросил трубку.
Это был приказ, или правильнее сказать — королевский указ человека, который еще не обзавелся короной.
Болан прошел в отсек, где хранилось снаряжение и одежда, чтобы подготовиться к следующему акту драмы, сценарий которой сам же и написал.
Как это сказал Лео: «Будь спокоен?»
Вряд ли получится...

Глава 13

Итак, часы пущены, время пошло, и игра началась, но несколько не так, как рассчитывал Болан. События разворачивались, сменяя друг друга с калейдоскопической быстротой, но хаотично и бесконтрольно, не по сценарию. Болан чувствовал, что ему следовало осторожно вмешаться в действие, по режиссерски управляя игрой, в противном случае критическая масса могла быть достигнута преждевременно, что привело бы к взрыву, и тогда игра будет безнадежно сорвана.
Конечно, было бы безумием явиться в пентхауз с Эритриеей. Слишком рискованно, слишком много факторов, неподдающихся контролю и способных повлиять на ход событий, повернуть их в нежелательном и даже губительном направлении, поэтому «мягкое просачивание» в «Коммиссионе» не вписывалось в рамки здравого смысла.
Но сделать такую попытку все же придется...
Мак экипировался так, чтобы свести к минимуму риск и максимально поднять шансы на успех: на плотно облегающий тело черный боевой комбинезон он надел солидный твидовый костюм, более соответствующий разыгрываемой роли. «Беретта» с двумя обоймами покоилась слева под мышкой в кожаной кобуре, еще две запасные обоймы Мак сунул в карман пиджака. Под брюками ниже колен он прикрепил на липучках холодное оружие и, кроме того, взял с собой атташе кейс, набитый разнообразным вспомогательным боевым снаряжением.
Колонна машин из Лонг Айленда показалась на углу у корпоративного офиса в восемь минут третьего. Учитывая большое расстояние, доехали они быстро и, конечно же, явились в полном составе. Четыре огромных лимузина были битком набиты готовыми на все параноиками с настороженными блестящими глазами. «Кадиллак» Дэвида шел вторым, Билли Джино ехал в головной машине, следом шли еще два лимузина с полными экипажами.
Болан Омега появился, когда первая машина свернула к въезду в подземный гараж. Ее передняя дверца на ходу открылась, и Болан вскочил в салон. Билли Джино подвинулся к водителю, освобождая для него место, и приветливо сказал:
— Вас не узнать, сэр. Мы немного опаздываем.
— Как раз вовремя, — заверил его Болан. — Нам надо застать их тепленькими. Правильно?
— Гм, я не совсем понимаю, что...
— Обычное дело, Билли, — проинструктировал Туз. — Действуй, как всегда в таких случаях. Я дам тебе знать, когда надо будет изменить процедуру.
Из громкоговорителя на приборной панели послышался напряженный голос Эритреи.
— Где же, черт возьми, твои люди?
Болан взял микрофон из рук Билли Джино и ответил:
— Все вокруг тебя, Дэвид. Расслабься. Это твой спектакль.
Ответа не последовало. Колонна машин быстро катила по наклонному пандусу в гараж, разместившийся под высотным зданием офиса. Болан знал, что большую часть этого небоскреба занимали офисы обычных фирм, не имевших к мафии никакого отношения. Корпорация занимала только верхние этажи. На двадцать шестом и двадцать седьмом этажах размещался главный координирующий центр международной деятельности мафии. Двадцать восьмой этаж называли пентхаузом и использовали в особых случаях для встреч на высшем уровне, совещаний стратегического характера, в котором иногда участвовали и коррумпированные представители администрации. Выбор двадцать седьмого этажа для обсуждения вопроса об Эритреи обусловливался двумя соображениями протокольного характера. Во первых, такой выбор принимал относительную значимость совещания до уровня локальной проблемы, недостойной высокой чести обсуждаться в пентхаузе. Таким образом, в отсутствие на встрече высоких иногородних гостей их достоинство не оскорблялось никоим образом. Во вторых, местные боссы, участвуя в совещании более низкого уровня, будут уже не столь явно ощущать себя заговорщиками.
Болан научился прекрасно понимать образ мышления мафиози, но ему еще никогда не приходилось бывать в этом нервном центре, хотя он и имел некоторое представление о самом помещении и царящей в нем атмосфере благодаря особому пристрастию Лео Таррина ко всякого рода деталям. Когда автоколонна из Лонг Айленда под визг тормозов остановилась в самом чреве мафии, все инстинкты Болана были в состоянии полной боевой готовности.
Он выскочил из машины еще до ее полной остановки и сразу же хладнокровно оценил ситуацию. Билли Джино с маленькой портативной радиостанцией в руке вышел вслед за ним и отошел в сторону. Высаживаясь из машин, люди тут же расходились в разные стороны, прикрывая друг друга. Болан подошел ко второму лимузину, наклонился к открытой дверце и, увидев Эритрею, сказал:
— Все в порядке.
Но босс из Лонг Айленда предпочел услышать такой доклад от своих людей. Поднеся радиомикрофон ко рту, он спросил:
— Как дела, Билли?
— Все на месте, — немедленно последовал ответ. — Все четыре машины здесь. Все чисто, хвостов нет.
— Сколько у тебя ребят?
— Со мной только водители. Я собрал из здесь, возле офиса. Все в порядке. Больше никого нет.
Только после этого будущий босс боссов вышел из под укрытия брони и пуленепробиваемого стекла. Он прошел мимо Болана Омеги, даже не кинув и не удостоив его взглядом. Охранники быстро сомкнулись вокруг него кольцом, и вся группа, как один человек, двинулась к лифтам.
Болан замыкал шествие и непринужденно шагал, помахивая кейсом. Его глаза и уши четко улавливали каждое движение, каждый шорох этого спектакля, хотя он знал, что это был не спектакль. Эти люди жили в джунглях и вели себя соответственно, оказавшись за пределами своего собственного мирка — небольшого островка в этих джунглях. Конечно, они вели донельзя мерзкий образ жизни, но по иному жить не могли, они сами выбрали такую жизнь и сейчас оказались заложниками собственной системы.
Внизу ждали две кабины лифта, места в которых уже заняли несколько мафиози. Остальные рыскали по территории подземного гаража, обеспечивая безопасность группы. Болан насчитал около тридцати тридцати пяти стволов — довольно приличные силы для такого визита в штаб квартиру Организации.
Эритрея вошел в кабину лифта и из за стены из крутых плеч и широких спин охранников приказал «солдату» из команды Джино, занявшему пост у лифта:
— Скажи Билли, чтобы он оставил здесь кого нибудь с водителями. Наверх никого не пускать. — Наконец, его глаза остановились на Болане: — Ну, что же ты? Заходи.
— Поезжайте, — сказал Мак. — Я поднимусь вместе с Билли. Ведь не думаешь же ты, что я буду вечно открывать для тебя двери. С этого момента открывай себе двери сам.
— Я всегда сам открываю себе двери, — парировал Эритрея. — Но нам с тобой надо решить кое какие личные проблемы, Омега, поэтому я хотел бы, чтобы ты был рядом со мной.
— Уж не значит ли это, что ты больше не нуждаешься в моей поддержке? — холодно спросил Болан.
— Это значит, что я ее получу, не сомневайся! — проворчал Эритрея.
Дверь лифта закрылась.
Болан обернулся к одному из мафиози, стоявших сзади и, смерив его ледяным взглядом, приказал:
— Запомни это.
Бандит отвел глаза.
— Есть, сэр, — сказал он и зашелся в приступе кашля.
Подходивший к лифтам Билли Джино услышал только последнюю фразу.
— Запомнить что? — спросил он своего друга — Туза.
— Время сомнений прошло, Билли, — сказал ему Болан. — У Дэвида поехала крыша от страха. Он, по видимому, считает, что раз он убрал Оджи, то теперь все хотят убрать и его.
У шефа безопасности отвисла челюсть.
— Кто сказал, что он убрал Оджи?
— Да вся компания только об этом и говорит, парень. Ты слышал, что я сказал? Пора прекратить сомневаться!
Билли растерялся, не зная, что ему делать. Он похлопал по спине закашлявшегося «солдата» и приказал ему:
— Позови Дулио и Фредди и собери водителей. Пусть развернут машины к выезду из гаража.
Бандит кивнул и, едва переведя дух, проговорил:
— Мистер Эритрея велел нам занять и других водителей тоже.
— Вот и займись этим, — сказал Джино. — Иди. — Он взглянул на Болана и шагнул мимо него в другой лифт. — Поговорим об этом по пути наверх, — предложил он.
Болан зашел в кабину вслед за ним и тихим голосом произнес:
— Пошли остальных своих парней в пентхауз. Нам не стоит долго светиться на двадцать седьмом этаже. Еще не известно, как все обернется.
Билли Джино, хоть и поражался непредсказуемостью развития событий в этом мире, но предложение Болана принял и передал по радио соответствующее распоряжение. Кроме шефа безопасности и Черного Туза, в лифте никого больше не было, и эти двое смогли найти взаимопонимание, пока лифт мчал их на двадцать седьмой этаж.
— Мне бы не хотелось ставить тебя в такое неловкое положение, Билли, — сказал Туз, — но, кажется, мне пора щелкнуть пальцами.
Билли Джино все понял. Это был призыв на службу, приказ, которому шеф безопасности Эритреи просто обязан был подчиниться. В мире, где властвует ложь, обман и двурушничество, неуверенные, сомневающиеся люди чаще в своих симпатиях полагаются на эмоции и чье то личное обаяние, нежели на какие то логические умозаключения или соображения субординации.
— Будем считать, что уже щелкнули, — по заговорщицки тихим голосом произнес Билли Джино. — Вы только скажите — я все сделаю. Но я все же должен вам честно сказать, что ни черта не понимаю, что здесь происходит.
Болан тоже не понимал. Во всяком случае, не совсем. Он вел свою партию наугад, подбирая мелодию на слух и надеясь на везение. В данный момент самая выгодная возможность представилась в дуэте с Билли Джино.
Лифт остановился на двадцать седьмом этаже.
Болан взглянул на своего временного союзника.
— Я поднимусь в пентхауз. Ты выйдешь здесь и понаблюдаешь, как пойдут дела. Встречаемся в Восточной комнате. Потом собери своих четверых ребят и приводи их наверх. Я хочу...
— Двое из них — Эритреи. Не думаю, что они пойдут.
Болан пожал плечами.
— Это же в их интересах. Остаться или уйти сейчас не имеет значения. Они могут уличить его, Билли. Старик относился к Дэвиду, как к родному сыну, он дал ему все, верил ему, любил его. И что же получил взамен?
Завтра похороны старика, Билли, вот что он получил. Оджи никогда бы не поехал в Питтсфилд, если бы не этот вероломный и коварный сукин сын!
Прости, если тебе это неприятно слышать. Но разрез уже сделан, теперь мне надо подобраться к нему с правильной стороны. Кто хочет остаться, пусть остается.
В озабоченных глазах Билли читалась тревога и сомнения.
— Барни говорил что то об овцах и козах. Я все думаю об этом. Меня уже давно одолевают сомнения. Я забыл, когда в последний раз видел живого Оджи. Просто не помню. Наверное, с тех пор прошло несколько недель. Гм, так чем отличаются овцы от коз, Омега? Я имею в виду...
— Одни ведут, а другие способны только идти за кем то, Билли. Ты никогда не слышал о козле иуде? Его держат с овцами перед убоем. Он ведет их в загоны бойни. В последний момент иуду отделяют от овец. Он уходит. Остальные остаются.
— А, да да! Я понял. Ну ладно, пойду поразнюхаю кое что, скоро вернусь.
— Давай, — сказал Болан и открыл дверь.
Билли Джино вышел, а перед кабиной лифта появился Лео Таррин. Оба уставились друг на друга через открытую дверь. Но Лео быстро справился с замешательством, усмехнулся и сказал:
— Привет, Билли.
Билли Джино ответил:
— Здравствуйте, мистер Таррин, — и перевел взгляд на Болана Омегу.
Болан ободряюще кивнул ему и подмигнул.
Таррин шагнул вперед, дверь лифта закрылась, и кабина мягко двинулась вверх.
Лео прислонился спиной к задней стенке и глубоко вздохнул.
— Я вижу, — сказал он, — но не верю своим глазам.
— Я прослушал твое сообщение, — сказал Болан.
— А я все равно не верю. Это безумие. Нельзя затевать маскарад в их собственном доме!
Болан тихо засмеялся.
— Карта пока хорошо идет. Ложится в масть.
— Здесь, черт возьми, не место для картежной игры! Вся нью йоркская мафия собралась под этой крышей.
Болан остановил лифт, не доехав до пентхауза.
— Это упрощает задачу, — сказал он тайному агенту ФБР. — В толпе всегда больше шансов на успех. А ты как? Как твои дела?
— Жаль, что тебя не было, когда Эритрея ворвался на заседание, — сказал Таррин. — Еще чуть чуть, и они бы перестреляли друг друга. Он выгнал всех, кроме боссов. Они там сейчас грызутся, в соседней комнате такая же нервная обстановка, того и гляди начнется перестрелка.
— Как он себя ведет, Лео?
— Все тот же вид усталого и озабоченного высокопоставленного государственного деятеля. Ты был прав на его счет — акула на все сто процентов. Только не понятно, почему этого никто не видел раньше.
Болан вздохнул.
— Люди обычно видят то, что им хотят показать, Лео. О'кей. Теперь давай поговорим о конкретных вещах. Сколько может быть оружия в пентхаузе?
— Вооружены человек десять двенадцать, не больше. Но это не рядовые стрелки, парень. Они все до одного Тузы.
— Главные или второстепенные?
— Один или двое — крупные шишки, остальные — помельче. Но даже с мелкими Тузами все равно надо считаться.
— О'кей. — Болан нажал кнопку и кабина вновь двинулась вверх. — Приготовься.
— К чему?
— Будем брать.
— Что? Пентхауз?! — простонал Таррин.
Да. Именно так. Им предстояло взять пентхауз — особняк на крыше небоскреба. И Мак Болан в душе молился, чтобы им сопутствовало благоприятное стечение обстоятельств именно сейчас и в этом месте.
Дверь лифта открылась, и Палач шагнул в полный хаос. Он запрокинул голову и громким голосом, перекрывая гам, скомандовал:
— Внимание, ребята! Сядьте и заткнитесь! Прекратите галдеж!
Сзади напряженный голос Лео чуть слышно произнес.
— И все таки я не верю...

Глава 14

Лео Таррин не совсем походил на обычный стереотип секретного агента супермена — образ, сложившийся в представлениях общества за последние десятилетия. Он никогда и не был таким. Будучи племянником одного из отцов основателей американской мафии, Лео уже с рождения унаследовал теплое местечко и высокую должность в Организации. Практически, он мог получить любую должность, какую бы только захотел. Другое дело, что он никогда по настоящему не стремился к этому. Он все время отмахивался от старика, и, наконец, в один прекрасный день, одетый в военную форму, оказался на борту корабля ВМФ США, взявшего курс к берегам Вьетнама.
Во Вьетнаме Лео быстро повзрослел. Как и многие молодые люди до него, он нашел истинный смысл гуманности, пройдя через адские страдания. Он вернулся из земного ада вьетнамских джунглей совсем другим человеком с абсолютно иными нравственными представлениями и понятиями о долге перед обществом. В Сайгоне он обрел друга — парня из разведки, имевшего связи в Вашингтоне. Не успев сбросить армейскую форму, Лео Таррин оказался в столице, в секретном центре подготовки к такой работе, которая обрекала его на пожизненное пребывание в аду. Когда он, наконец то, добрался до дома и получил прием, достойный героя, он без долгих уговоров уступил давлению дяди Серджио и принял под свое начало одну из питтсфилдских территорий старика. Спустя некоторое время Лео женился на прекрасной Ангелине — своей давней подружке еще с детских лет, и повел двойную жизнь, балансируя на острие ножа.
Но однажды и ему пришлось запятнать себя грязью. В мире, являющемся зеркальным отражением реальной жизни, это должно было случиться рано или поздно.
Невозможно выдержать конкуренцию в мафиозном Зазеркалье, постоянно играя роль доброго самаритянина. Невозможно, оставаясь с чистыми руками, утвердиться лидером в этом жестоком мире. Поэтому, играя свою роль, он неизбежно должен был совершать и гадости. И однажды грязь выплеснулась на одну хорошенькую девчонку по имени Синди Болан. Ее прислали ростовщики от мафии отработать долг отца — некоего Сэма Болана, рабочего сталевара, доведенного нищетой до предела отчаяния и погрязшего в долгах.
В довершение всего, Лео, к своему ужасу, обнаружил, что она оказалась девственницей. Но у него не было выбора, пришлось сыграть и в эту игру. Он лично позаботился о том, чтобы девушку не обижали сутенеры и подбирали ей более менее приличных клиентов. Лео был абсолютно шокирован и подавлен, когда случилась трагедия и стало известно, что девчонка погибла от рук собственного отца. Сэм как то узнал о «деятельности» своей дочери, и отцовское сердце не выдержало. Он убил Синди, убил ее мать и попытался убить малолетнего сына. В финале драмы Сэм Болан покончил с собой, пустив пулю в лоб.
А потом появился этот гигант красавец, которого уже тогда называли Палачом. Братец Мак вернулся из Вьетнама, снял с себя армейскую форму и принялся методично выколачивать дерьмо из всех, кто имел хоть какое то отношение к мафии. Однажды он был очень близок к тому, чтобы убить и Лео. Тот факт, что узнав правду, Болан не затаил злобу против него, красноречиво свидетельствовал о глубине и силе характера этого человека. Более того, эти двое стали истинными соратниками, товарищами по оружию. И когда свет померк для Лео Таррина, именно Мак Болан бросился ему на помощь и вытащил его жену из цепких объятий смерти.
Да, в последние дни в Питтсфилде снова возникли крупные неприятности. Никто не знал, что за ними стоял Оджи. Он сам предпринял роковой бросок через свое королевство, дергая за все струны сразу и в отчаянии пытаясь предотвратить уже ставшую неизбежной агонию. Но тут явился Болан и нарушил логический путь развития интриги. И это произошло не где нибудь, а именно в Атланте. Щупальца заговора протянулись также к официальному Вашингтону, и Гарольд Броньола, да и все Министерство юстиции оказались вовлеченными в перетягивание каната с Сенатом США из за — подумать только! — никому не известного тайного агента ФБР из Питтсфилда. Никто пока еще не знал, кто этот агент, но грянул скандал и буря возмущения захлестнула здание Конгресса. Произошло это вследствие утечки информации о том, что один из высокопоставленных мафиози фактически получает зарплату в Министерстве юстиции, и кое кому это позволило сделать выводы, что правительство США таким образом спонсирует некоторые виды преступной деятельности. Это, разумеется, была чушь несусветная, но скандал был грандиозный! Один из самых страстных ораторов в Сенате, жаждущий признания избирателей и всенародной славы, грозил сорвать готовившуюся годами абсолютно секретную и деликатную операцию против организованной преступности. И — подумать только! — кто сорвал происки мафии в Питтсфилде? Да, государственный преступник номер один — сам Мак Болан!
Но он еще не успел довести до конца начатую работу, планы мафии оказались лишь несколько расстроены. Болан понимал это так же, как и Лео. Исключением не были и боссы Организации. И, вероятно, именно здесь, в сердце мафии, в ее штаб квартире будет поставлена последняя точка.
Сам Лео никогда и ни за что не стал бы осуждать Мака Болана за его поступки, не усомнился бы в нем, не предал бы его. Однако всемогущ только господь Бог, человек же ограничен рамками своих возможностей. А Мак Болан был всего лишь человеком.
Каким образом он надеялся реализовать свой замысел? Каким усилием воли, разума, духа рассчитывал этот настоящий дьявол во плоти сломать идеально налаженную машину?
— Просто наблюдай за мной, — сказал однажды Лео — этот большой суровый человек, когда они вели другой бой далеко отсюда. — Я могу, потому что должен.
О'кей. Пусть будет так. Таррин наблюдает за тобой, Болан. Сделай это. Соверши то, что можешь сделать только ты!

* * *

Группа мафиози из Лонг Айленда присутствовала почти в полном составе, но между ними и командой пентхауза ощущалось какое то внутреннее напряжение, грозившее вылиться в открытое противостояние. Фойе возле лифтов было безлюдным, но в соседнем холле царил шум, атмосфера была накалена до предела и чревата взрывом. Обе группировки выясняли отношения на повышенных тонах.
Болан двинулся прямо в толпу, изрыгая ругательства и команды громким властным голосом, перекрывающим общий гул. Он отвесил несколько тумаков, бесцеремонно оттолкнул пару мафиози, оказавшихся на его пути, чем вызвал неловкую тишину и смущение. Основная свара происходила вокруг огромного резного ствола, удачно вписывавшегося в интерьер холла.
Группа Красных Тузов сидела за столом, мрачно уставившись на нескольких мафиози. Те же, оскалившись, как цепные псы, в свою очередь, сверлили их бешеными прищуренными глазками.
Болан локтями проложил себе путь к столу и поочередно обвел всех ледяным взглядом. Первым не выдержал один из гангстеров, о котором Болану было известно лишь то, что его звали Джулио. Он опустил глаза, отступил на полшага и сказал:
— Эти ребята говорят, что мы должны подождать в гараже, сэр.
— Расслабьтесь, ребята, — как можно мягче сказал Болан. Наградив Красного Туза тяжелым взглядом, Болан обратился к нему: — Все в порядке. Они остаются. Пусть устраиваются поудобнее.
Голос Туза был едва ли теплее тона Болана, но в нем все же прозвучали едва уловимые нотки учтивости, хотя внешне Туз сохранил свой невозмутимо отрешенный вид.
— Нам велено никого не пускать в пентхауз.
— Все правильно, но мы сейчас меняем это решение, — сообщил ему Болан. Он повернулся к Лео. — Ради Бога, позаботьтесь об этих парнях. Пусть они чувствуют себя как дома.
— Конечно, — рявкнул Таррин. Он встал на стул и, подняв руку над головой, объявил: — Эй, ребята! Какого черта? Вы что, не знаете, где находится бар?
Напряженность как рукой сняло. Смеха и шуток, правда, пока не последовало, но накаленная атмосфера разрядилась, и три десятка вооруженных людей двинулись к пивным запасам.
— Так то лучше. Зачем надо было ругаться с этими ребятами? — упрекнул Таррин босса команды пентхауза.
— Выполняем приказы, мистер Таррин, — невозмутимо ответил тот. — Мистер Орион сказал никого не пускать, вот мы и не пускаем. Вам лучше...
— Ах, да! У меня есть новые указания для Ориона, — резко перебил его секретный агент ФБР. — Все ваши парни нужны внизу, передай ему.
Босс перевел взгляд с Таррина на Болана Омегу, затем вновь на Таррина.
Лео чуть слышно произнес:
— Это приказ Питера.
Веки Туза едва заметно дрогнули. Он поднял руку с вытянутым указательным пальцем — условный сигнал для его команды — и в окружении своих людей двинулся по коридору в направлении личных кабинетов.
Таррин откусил кончик сигары и спросил:
— Что теперь?
— Играем наудачу, — тихо ответил Болан. Он присел на край стола и закурил сигарету. — А Орион — это кто?
— Наверное, кто то главнее меня, — предположил Таррин. — Может, начальник охраны. Наверняка — Черный Туз. Но ты же сказал волшебное слово. Надеюсь, оно не обернется черной магией.
— Я возвращаюсь вниз, займусь делом там, — сказал Болан. — Ты прикрываешь меня здесь. Постарайся, чтобы в пентхаузе было тихо, как сейчас. Скоро сюда поднимется Билли Джино, так ты отправь его обратно.
Эта идея явно не понравилась Таррину. Он озабоченно сказал:
— Если честно, я не ожидал, что ты зайдешь так далеко. В любую минуту здесь может начаться светопреставление. Я предлагаю тебе сесть в лифт и уносить ноги, пока не поздно. Неизвестно, что ждет тебя на двадцать седьмом этаже. Да и здесь все может рухнуть в одночасье. Ты говоришь, что Барни принял твои условия игры. Что, если он сейчас накроет тебя, или Дэвид, или кто то другой сболтнет, что Омега в здании? Он же перекроет все входы выходы.
— Кто не рискует — не пьет шампанское, Лео, — спокойно сказал Болан. — Раз ты в игре, я тоже сыграю.
— Ты все же считаешь, что твой план удастся?
— Думаю, да.
Малыш Таррин с сомнением усмехнулся и сказал своему соратнику:
— О'кей. Я наблюдаю за тобой, парень.
Болан сжал руку товарища, взял свой кейс и направился в самое логово мафии. Он надеялся, что боги в этот момент благосклонно взирали на него с Олимпа.

Глава 15

В пентхаузе, кроме большого зала для заседаний в тыльной части, было еще три кабинета поменьше. Красные Тузы скрылись за дверью крайнего кабинета. Болан попробовал открыть среднюю дверь — она оказалась незапертой. Внутри стоял большой стол красного дерева, а из широкого окна во всю стену виднелось здание RCA. Не выходя из кабинета, можно было попасть в соседние кабинеты, о чем свидетельствовали двери по обе стороны стола. Матово поблескивали экраны системы внутреннего телевидения, в двух больших книжных шкафах стояли книги в кожаных переплетах. Обстановку дополняли несколько шикарных кожаных кресел, небольшой бар, диван и очень дорогая аудиосистема. Деревянные панели стен украшали плакаты с изображением обнаженных красоток в натуральную величину. Роскошь. Слишком броско. Нет, это, конечно, не кабинет Питера. Деликатное положение Барни не позволяло ему иметь такой богатый кабинет в штаб квартире Организации. Очевидно, этот райский уголок использовался крайне редко. Здесь все отдавало новизной и свежестью, даже пахло, как в магазине, торгующем мебелью. На кожаной обивке кресел Мак не заметил ни одной морщинки или складки. К бутылкам в баре еще никто не притрагивался — ни одна не была распечатана.
Болан снял со стойки бутылку бурбона и распахнул дверь в крайний кабинет. Мафиози покидали его через другую дверь. Они остановились как вкопанные, с удивлением уставившись на человека, дерзнувшего осквернить своим присутствием святилище. Как Болан и предполагал, крайний офис, хотя и был неплохо оформлен, резко контрастировал с тем, в который он вломился. Болан с дружелюбной улыбкой на лице призывно помахал бутылкой.
— Заходите, ребята. Надо поговорить.
Он повернулся к ним спиной и прошел за стол. Мафиози медленно, если не сказать робко, вошли. На их каменных лицах читалась плохо скрытая растерянность. Первым шел молодой приятный мужчина лет тридцати пяти, среднего телосложения без явных признаков недавней пластической операции. Совершенно очевидно, что в Черных Тузах он недавно, его повадки еще мало чем отличались от поведения Красных.
— Закройте дверь, — велел Болан, когда все вошли. Он скрутил пробку с бутылки и сказал, не обращаясь конкретно ни к кому: — Дайте стаканы.
На это требование откликнулся Туз, который верховодил в холле. Он подошел к бару, выставил стаканы на поднос и принес их к столу.
Пока Болан наполнял стаканы, стояла мертвая тишина. Мак поставил бутылку на поднос и вытянул руку над столом ладонью вниз.
— Для начала покажите ваши ксивы ребята, — тихим голосом скомандовал он.
Медленно, одна за другой, пластиковые карты скользнули по столу. Пять красных и одна черная. Орион выложил свою последним. Болан сложил их в стопку, затем внимательно осмотрел каждую. Положив визитки перед собой, он сказал:
— Расслабьтесь, парни. И давайте отметим сегодняшнее событие. Новая игра — новая колода. Все карты в ней — черные. Орион, тебе выпала большая честь. Выдай джентльменам новые документы.
Орион осклабился, затем сдержанно рассмеялся. Он игриво хлопнул своего соседа по заднице, повернулся и подошел к шкафу.
Теперь все вокруг стола улыбались. Орион взял с полки тяжелый том и осторожно положил его на стол перед Боланом.
— Нет нет, — сказал Болан. — Я же сказал, что это твоя забота.
Орион просиял от восторга. Книга оказалась коробкой, искусно вставленной в кожаный переплет. В ней находился крохотный пресс для выдавливания знаков, небольшая наборная клавиатура и несколько новеньких колод пластиковых игральных карт. Орион подключил устройство к сети и вынул пять карт из черной колоды.
— Трефы, да? — спросил он.
— Трефы. А себе достань пикового.
Орион не поверил собственным ушам. Предположение Болана относительно его недолгой службы в чине Туза нашло свое подтверждение. Черным Тузом он стал явно совсем недавно и теперь был на седьмом небе от счастья. Такой головокружительный взлет в верхний эшелон власти!
— Это твой звездный час, Орион, — пояснил Болан. — Завтра вы все получите новые лица и новые имена. Не сомневайтесь, они вам понадобятся!
В его словах прозвучали и угроза, и обещание одновременно, и все присутствующие это хорошо поняли. Улыбки на лицах сменились озабоченным выражением осознания новых и, возможно, неожиданных обязанностей и полномочий.
Тузы приняли свои новые карты и подняли стаканы за здравие, не спрашивая о властных полномочиях, сопряженных с новыми назначениями. В их мире вообще редко задавали вопросы, особенно тем, кто был облечен властью.
Болан в своей смертельной игре с мафией уже давно усвоил это и до тонкостей отработал свою тактику. Почти с самого начала он использовал в своих интересах их воровские повадки и маниакальное пристрастие к секретности и скрытности.
Поэтому никто из новоиспеченных Черных Тузов не подвергал сомнению указания человека из центрального офиса. Может, они принимали Болана за Питера? Если и не за самого Питера, то, по крайней мере, за его правую руку.
Болан окинул стоявших перед ним мафиози острым взглядом и предупредил:
— Надеюсь, все пока останется между нами. Никому ни слова. С этого момента вы выполняете только мои приказы. Сейчас вы выйдете через парадный вход, возьмете такси и поедете на Лонг Айленд. — Болан черкнул несколько слов в блокноте, оторвал листок и протянул его Ориону. — Вот вам адрес. Кто бы там ни был, гоните их вон. Понятно? Теперь это ваше место. Никого туда не пускать без моего личного разрешения.
— Это же офис Барни Матильды, — изумленно пробормотал новоиспеченный Пиковый Туз, уставившись на лист бумаги.
— Именно так.
— Сколько времени нам удерживать его?
— До моего специального распоряжения.
— А что же старина Барни? — поинтересовался Орион.
— Старик по уши в дерьме, — резко ответил Болан. — Это все, вам пора идти.
— Гм, а как нам вас называть, сэр?
— Зовите меня Феникс.
— Феникс?
— Это такая огненная птица, — пояснил Болан, — которая возрождается из собственного пепла.
— Ага, я вас понял. Значит, вы остаетесь здесь одни. А с вами ничего не случится, сэр? В смысле, в связи со всей этой заварухой?
— Все может быть, — сказал Болан. — А теперь идите. Вам, джентльмены, предстоит жаркая работенка.
Болан торжественно пожал руку каждому и проводил новых Тузов до двери. Когда их шаги стихли в лифтовом холле, Мак прошел в оба других кабинета и запер их изнутри, после чего вернулся в свой кабинет.
Пора было готовить кульминационную сцену спектакля, да побыстрее. Мак достал из кейса детали небольшого автомата, быстро собрал его, вставил на место длинный магазин с патронами и пристегнул узкий ремень. Затем из кейса появилась прочная нейлоновая веревка и кое какие мелочи из снаряжения альпинистов. Конечно, то, что он задумал, — безумие, но нечто подобное ему уже приходилось совершать, и даже без такого надежного снаряжения. И вообще, разве этот мир не безумен сам по себе?
В дверь постучали. Болан сунул снаряжение в ящик стола и пошел открывать дверь.
На пороге стоял Лео, из за его плеча выглядывал Билли Джино. В глазах Лео сквозило недоумение.
— Орион помчался со своей командой, — сообщил он. — Куда ты их послал?
Болан бросил взгляд на Джино и ответил:
— Я послал их на Лонг Айленд. Заходите.
Билли Джино, видимо, впервые оказался в этом кабинете. Окружающая роскошь явно потрясла его воображение, и он смотрел на Болана Омегу глазами, полными подобострастия.
Поднос со стаканами из под виски все еще стоял на столе, и это тоже не ускользнуло от взгляда Билли. Он мысленно посчитал количество стаканов.
— Похоже, что то отмечали, — пробормотал он, на мгновение забыв о протокольных условностях.
— Мы выпили за будущие успехи, — с некоторым пафосом пояснил Болан. — Придет и твоя очередь, Билли. Я решил дать твоему боссу шанс пробежать еще круг. Только один круг. Ты хочешь испытать его еще раз?
— Конечно, если вы так считаете, — ответил Джино, явно нервничая.
— О'кей, тогда сделай вот что. Поставь Джулио у этой двери. Чтобы никого не пропускал. Ясно? Никого. Оставь его группу здесь. С остальными ребятами спустись к Восточной комнате и перекрой вход и выход. Понял? Никого не впускать и не выпускать. Что бы вам ни говорили, и что бы ни случилось, комната должна быть изолирована от внешнего мира.
— Мы выполним все, что вы прикажете, сэр.
— Я это знаю, Билли, — тепло сказал Болан. — О'кей. Какая там обстановка?
— Сейчас стало намного спокойнее. Велели принести вина и пять стаканов. Кажется, они договорятся. Дэвид выглядывал из комнаты и сказал мне, что все в порядке. Настроение у него отличное. Но совещание проходит при закрытых дверях. Никто туда не заходит.
— А что делает старик Барни?
— Барни? — вопрос озадачил Билли Джино. — Просто сидит у двери, ждет и нервничает, как и все остальные.
— А кто с Барни?
— Вам нужны фамилии? Их более дюжины: капореджиме, лейтенанты и охранники.
— По моему, человек двадцать, — тихо вставил Лео.
— Да, около того, — согласился Джино. — Там постоянное движение, трудно сосчитать.
— Давайте разделим их, — предложил Болан. — Билли, пришли капореджиме с их ребятами сюда. Скажи, пусть устраиваются поудобнее, ждать придется долго. Телохранителей ты все равно не сдвинешь с места, поэтому пусть они остаются на месте. Ну, давай, действуй!
— Есть, сэр, — Джино направился к выходу. Я пришлю сюда Джулио с его ребятами. Никто не пройдет.
Как только дверь за ним захлопнулась, Болан вновь занялся своим снаряжением.
— Что ты делаешь? — встревоженно спросил Лео.
— Остается самое главное, — ответил Болан. — Ты не передумал?
Доброе лицо друга выражало смятение, но его голос был тверд.
— Мы зашли уже слишком далеко. Отступать некуда. Почему бы не сыграть?
Болан пропустил веревку через маленький блок и принялся подгонять снаряжение.
— О'кей. Мы заарканим друга Дэвида раз и навсегда. Я так и думал, что он приземлится на лапы.
Он бы не смог добиться успеха, если бы по ночам плакал в подушку от страха, не так ли?
— Ты все предусмотрел, да? — спросил Лео, наблюдая за его приготовлениями.
Болан натянуто улыбнулся и ответил.
— Даже играя с листа, Лео, необходимо иметь при себе кое какие вещи. Дай мне наводку на Восточную комнату, ладно?
Таррин подошел к окну, открыл его и высунулся наружу. Потом выпрямился и озабоченно сказал:
— Этажом ниже, два окна к югу. Снаряжение твое выглядит не очень то надежно. Хочешь, чтобы я тебя спустил вниз?
— Да нет, травить трос не придется, — ответил Болан. — Это замкнутая система. Нужно только зацепиться за надежную опору и пропустить веревку через блок, не привязывая ее. А ты вот чем займись: ступай на двадцать шестой этаж и начинай эвакуацию восточной стороны. Выгони всех оттуда.
— Это нетрудно, — сказал Таррин. — Там практически уже никого нет. Все разошлись по случаю похорон.
— Видишь, как везет при игре с листа? — довольно заметил Болан. — Отлично. Мне надо, чтобы над Восточной комнатой было открыто окно.
— Сделаем, — пообещал Таррин. — Что еще?
— Потом быстро бежишь на двадцать седьмой, к тем, кто томится у дверей Восточной комнаты. Сделай так, чтобы тебя там заметили. Пойди к Билли Джино и, сославшись на меня, скажи ему, чтобы держался рядом с новым боссом Нью Йорка и защитил его любой ценой. Чего бы это ни стоило.
— Я передам, — пообещал Таррин. — Но что это значит? Кто новый босс?
— Дэвид — новый босс, Лео.
— Черт, ничего не понимаю. Я считал, что ты вынес ему смертный приговор.
— Правильно считал. Но чем меньше ты будешь знать о способе приведения его в исполнение, тем лучше.
— А ты действительно отправил ту банду Тузов на Лонг Айленд?
— Конечно. В особняк Барни.
— По моему, ты уж слишком перемудрил, — заметил Таррин, нахмурившись. — Никак не возьму в толк, какую роль ты отводишь мне. Что я...
— Пора идти, Лео. Играй с листа и будь начеку. Старайся держаться на двадцать седьмом поближе к лифтам. Там встретимся.
— Гм, черт, не надо, сержант. Не возвращайся сюда. Сделай свое дело и уходи!
— Мне надо вернуться, Лео. Мы должны доиграть до конца. Иди и делай, как я сказал.
— Не нравится мне это, — упорствовал Таррин.
— Мне тоже, — согласился Болан. — Но я это сделаю.
— Так тебе велит долг?
— Именно.
Они наспех обнялись, и Лео двинулся к выходу. У двери он задержался и очень тихо сказал:
— Я наблюдаю за тобой, парень, — и мягко закрыл за собой дверь.
Болан быстро разделся до черного комбинезона, засунул верхнюю одежду в кейс, прикрепил его к снаряжению и шагнул к окну.
Пришло время Омега продемонстрировать нью йоркскому совету свое другое лицо.
Пора короновать короля.
А обо всем остальном позаботится дьявол.

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art