Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Картер Браун - Крадись, ведьма! : Часть 4

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Картер Браун - Крадись, ведьма!:Часть 4

 Глава 9

Лоис сидела, закутавшись в свой пеньюар и, вероятно, полагала, что выглядит благопристойно.
Одно могу сказать, она не выглядела больше обнаженной натурщицей. Теперь она скорее выглядела, как задрапированная натурщица, или, если быть честным, почти не задрапированная, или... Течение моих мыслей было прервано.
— Мне нужно найти Блэра! — угрюмо проговорил Лэмб, обращаясь к Лоис. — Вы можете это понять, не так ли? Без него у меня не будет спектакля и у вас тоже.
— Конечно, я понимаю, мистер Лэмб, — уверенно сказала Лоис. — И я на вашей стороне. Мне очень нравится Ники, и я хочу сыграть королеву в его «Гамлете», но я хочу сказать вам правду. Он ушел отсюда шесть или семь часов назад и больше не возвращался. Мистер Бойд заглянул сюда, разыскивая его, и как раз уходил, когда вы... — Она взглянула на Херби и судорожно глотнула, — ...появились.
Лэмб вцепился в подлокотники своего кресла обеими руками и с раздраженным видом подался вперед.
— Где же тогда Блэр, черт возьми!
— Я же сказала, мистер Лэмб, — холодно произнесла она. — Я не знаю, поверьте. Я так же обеспокоена, как и вы.
Он хмыкнул и обернулся ко мне.
— Что скажете, Бойд? — спросил он.
— Если бы я знал, где искать Ники боя, разве я бы оставался здесь целых три часа?
Херби окинул Лоис критическим взглядом.
— Возможно, — сказал он мягко.
Лэмб раздраженно нахмурился.
— К черту твои остроты, Херби! — просопел он. — Ты заставил меня всю ночь метаться по Нью Йорку, и мы так и не нашли его!
Херби беззаботно пожал плечами.
— Я не виноват, — сказал он. — Почему вы не упрекаете этого парня, который заварил всю эту кашу?
— Да, — повернувшись в мою сторону, Лэмб наградил меня хмурым взглядом. — Я не забыл Бойд, не надейтесь. Я говорил вам, что вы с Эдел наживете неприятностей, помните? Я предупреждал вас: держитесь от нее подальше, но разве такой умник послушает?
— Захотелось сыграть роль? — спросил я. — В вашем спектакле и без вас полно плохих актеров.
— Вы большой весельчак, мистер Бойд! — сказал Херби своим тонким голосом.
— Почему бы не выучить диалог пооригинальней? — спросил я его. — Что нибудь вроде «Ты умрешь со смеху»! Я был бы в восторге!
— Вам не обязательно умирать со смеху, Бойд, — процедил Лэмб, — лишь бы вы умерли. Я говорил вам: еще раз близко подойдете к Эдел Блэр и вам не миновать морга, но вы не послушали или, может быть, думали, что я шучу. Я никогда и ни с кем не шучу такими вещами.
Вся беда в том, что он говорил правду. Лэмб принадлежал к тем, кого называют «старой школой». Я подозревал, что он окончил школу Капоне, где было делом чести ухлопать каждого, кого вам предложили ухлопать. К тому же, он был глуп настолько, чтобы быть опасным. А имея таких подручных, вроде психопата Херби, он становился дьявольски опасным и именно таким был сейчас.
Херби вытащил пистолет из моего заднего кармана еще на пути в гостиную, куда мы вошли так тихо, что застали Лоис врасплох, отчего она покраснела в самых неожиданных местах.
Лэмб сказал, что убьет меня, и этот вопрос для него был решен. Он сделает это сам или поручит Херби. Кто именно нажмет на курок или всадит нож, было уже мелкой подробностью. Я почувствовал, что начинаю потеть.
Лэмб снова повернулся в кресле, и кресло застонало.
— Я полагаю, что мисс Ли сказала нам все, что ей известно, — обратился он к Херби. — Так что нам нет смысла здесь торчать. Пойдем.
— Как прикажете, — любезно согласился Херби.
— Ладно, Бойд, поднимайтесь. Мы уходим, — мрачно приказал Лэмб.
Теперь я потел гораздо сильнее. Они могут покончить со мной в любой момент, как только мы выйдем из квартиры: в лифте, на улице, в машине Лэмба. Может быть, Херби даже не станет дожидаться кивка Лэмба, чтобы воткнуть мне свой нож меж ребер.
— Одну минутку, — вымолвил я.
— Я сказал — уходим! — прохрипел Лэмб, привстав и упираясь обеими руками, чтобы приподнять из кресла свою карикатуру на человеческое тело.
Я поднялся на ноги и, достав из кармана чек Лоис, подал ему.
— Взгляните на это, — сказал я. — Может быть, вас заинтересует.
Он нетерпеливо выхватил у меня из рук чек, посмотрел на подпись, потом на Лоис.
— Что он предложил вам такое, что стоит пять тысяч долларов? — холодно спросил он.
Лоис посмотрела на меня, и я кивком дал ей понять, чтобы она ответила ему.
— Это задаток, — произнесла она, нервно облизывая губы. — Я заплатила мистеру Бойду за то, чтобы он нашел Ники. Он получит еще пять тысяч, когда будет найден убийца Вернона Клайда, а потом...
— Клайд?! — резко переспросил Лэмб. — О чем вы говорите, Лоис?
— Он мертв, — сказал я. — Я полагал, что вам это известно.
Я перевел взгляд с него на Херби, почти, физически ощущая напряжение злобной ненависти в его глазах.
— Его искромсали ножом, — медленно добавил я.
— Почему ты не знал об этом? — сердито закричал Лэмб на Херби.
— Вероятно, об этом еще никто не знает, кроме этого парня, который его убил, — лениво сказал Херби.
— Бойд? — Лэмб презрительно фыркнул. — Ради чего он станет убивать Клайда?
— А ради чего он посадил Блэра в лечебницу? — спросил Херби с тем же безразличным тоном. — Деньги. Может быть, ему кто то хорошо заплатил, вот он и разделался с Клайдом.
Лэмб снова ухмыльнулся и посмотрел на чек.
— Вы хотите сказать, что наняли этого прощелыгу, чтобы разыскать Блэра? — недоверчиво спросил он Лоис.
— Конечно. Я вполне доверяю мистеру Бойду, мистер Лэмб. Думаю, у него больше возможностей найти Ники и уладить дело, чем у кого либо другого, включая полицию.
— Он ловкий парень, — голос Херби источал кислоту, испарения которой отравляли воздух в комнате. — Вы всегда говорили, что он ловкий малый, не так ли, босс? Почему бы вам не наградить его медалью?
— Заткнись! — голос Лэмба был угрожающим. — Хорошо! Нам пора идти. Пошли, Бойд!
— Как скажете, Флойд, — вежливо ответил я. — Но разве вам не нужно сначала получить согласия у Херби?
Лэмб схватил рукой три из своих подбородков и безжалостно сдавил их.
— Теперь у меня два умника! — буркнул он.
— Эдел Блэр заплатила мне, чтобы я избавил ее от мужа, что я и сделал, — торопливо заговорил я, надеясь, что меня не прервут. — Вы велели мне отказаться, но — что сделано, то сделано, Флойд, и этого никто не изменит. Теперь мисс Ли платит мне, чтобы я нашел Блэра, избавил его от лечебницы и от обвинения в убийстве. Может, мне удастся сделать это, может нет. Но вы ничего не потеряете, позволив мне попытаться. Если у вас нет Блэра, нет спектакля и плакали ваши денежки.
Херби засмеялся тихо, почти про себя.
— В следующий раз, — сказал он, ни к кому не обращаясь, — он продаст вам машину для поливки газонов.
— Но, если я начну разыскивать Блэра, чтобы вызволить его из беды и дать возможность участвовать в ваших спектаклях, то тем самым я работаю на вас, и не важно, кто мне за это заплатит и нравится мне это или нет! — решительно сказал я. — Ведь не настолько же вы глупы, чтобы не понимать этого. Ни за что не поверю!
— Может, он собирается дать медаль вам? — тоненько спросил Херби.
Лэмб хрюкнул и принялся рассеянно потирать свои помятые подбородки, с которыми он только что грубо обошелся.
— Херби! — медленно сказал он, и я почувствовал, что весь облился потом. — Херби, ты можешь сделать для меня что нибудь полезное для разнообразия?
— Да? — буркнул Херби.
— Ты можешь вернуть пистолет мистеру Бойду? — проскрежетал Лэмб. Он затрясся от неудержимого смеха. — Как он говорит, нравится мне или нет, а с этой минуты он работает на меня!
Мне показалось, что кожа на черепе Херби натянулась, готовая вот вот лопнуть. Он стоял неподвижно, и единственным звуком в комнате было тяжелое сопение Флойда.
— Ты слышал меня? Я не повторяю дважды!
Херби опустил руку в карман и достал пистолет. Он взвешивал его на ладони в течение долгой секунды, а затем бросил его мне. Я неуклюже поймал его и моментально перестал потеть.
— Полагаю, то, что между нами, Бойд, — медленно произнес Херби, — это наше личное дело. Отложим его ненадолго.
— Ну, конечно, Херби, — ответил я. — По моему, эта рана на носу тебя украшает!
— Пошли! — сказал Лэмб. — Я не забываю о вас, Бойд. Самое лучшее для вас — поскорее найти Блэра!
— Конечно, — согласился я.
Он пошел к двери, а Херби потащился за ним. В тот момент, когда Лэмб вышел в коридор, Херби обернулся и посмотрел на меня.
— Берегите себя, Бойд, — пожелал он. — Не лишайте меня предстоящего удовольствия!
— Обещаю, Херби, — весело сказал я. — И не забывайте получше заботиться о своих почках!
Как только за ними закрылась дверь, Лоис без сил упала на кушетку.
— Какой ужасный человек! — слабо произнесла она. — Мне было плохо от одного его вида. Кто он такой?
— Который?
— Вы отлично знаете, кого я имею в виду, — резко сказала она. — Тот, кого вы называли Херби. Лэмб — бык! Он ревет, он опасен, если его раздразнить. Но другой — это скорпион!
— Лучше и не скажешь, — согласился я. — А теперь я иду искать Ники боя.
— На вашем месте я бы почаще оглядывалась через плечо. — Лоис задрожала. — Знаете ли вы, что я была напугана впервые за всю свою жизнь?
— А скольких мужчин вы напугали?
— Ну, например... — Она задумалась. — Это неважно! Убирайтесь, Дэнни!
Я спустился к своей машине и поехал домой. В какую бы нору не забился Ники бой, пусть он там и остается, пока я не посплю немного. Было семь тридцать утра, и я больше всего нуждался во сне.
Поворачивая ключ в замке, я вспомнил о Чарити Адам и поэтому открыл дверь осторожно, чтобы не разбудить ее.
Дверь распахнулась настежь, и на меня уставилось дуло пистолета. Я бросил еще один взгляд и понял, что это мой «магнум», отчего мне не стало веселее.
— Заходите, Дэниел, — негромко произнес Николас Блэр, — я вас давно поджидаю.
Я шагнул в квартиру и захлопнул за собой дверь.
— А я давно ищу вас, Ники бой! — воскликнул я. — Бывают же такие совпадения!
— Во всяком случае, приятно вас снова увидеть, — сказал он напряженным голосом. — Вы не представляете себе, до чего мне хотелось с вами повстречаться, Дэниел. С того момента, когда эти ребята в белых халатах выволокли меня из кабинета Фрэзера. «Скажите им, Дэниел!» — взывал я к вам. «Скажите им, что это шутка, розыгрыш, всего лишь пари, пятнадцать минут прошли, и вы мне должны тысячу долларов». — Он печально покачал головой. — Вы ничего им не сказали, Дэниел, вы просто смотрели в сторону.
«Магнум» в его руке был непоколебим, точно каменная глыба. Каждый раз, когда я смотрел на него, его дуло казалось мне жерлом полевого орудия. А когда он спустит курок, произойдет то, что я себе представлял, потому что мне однажды пришлось самому спустить курок «магнума».
Он выглядел неплохо для человека, который сбежал из лечебницы и не спал всю ночь, дожидаясь моего возвращения, чтобы вышибить мне мозги. Он, как и я, нуждается в бритье и сне. В общем, на первый взгляд, он был в полном порядке. Надо было взглянуть еще раз, чтобы забеспокоиться. Тогда бы вы заметили мелочи: нервный тик, от которого подергивалось его правое веко, красная пленка на обоих глазах, пульс, чересчур сильно бьющийся на его горле.
— Почему вы ничего не скажете, Дэниел? — спросил он. — Мне все время приходится говорить одному. В конце концов, ведь это встреча старых друзей.
— Ладно, пусть вас переиграли и засадили в сумасшедший дом, но ведь все можно переиграть заново.
— Это очень великодушно с вашей стороны, Дэниел. — Его голос становился все громче и громче. — Чертовски великодушно! «Все можно переиграть»! Но разве это не огорчит мою жену, после того, как она пошла на все хлопоты и расходы, ради достижения своей цели?
Его взгляд посуровел.
— Я много думал об этом. Я все время представлял себе, как вы с Эдел едете обратно в Нью Йорк, потешаясь над дураком, помогавшим вам засадить себя в сумасшедший дом. Вы, должно быть, вспоминая, как я вытащил нож, корчились в конвульсиях. Убедительный штрих, а, Дэниел?
— Это пришлось кстати, — сказал я.
— Я все думал, как вы смеетесь вдвоем, а потом до меня дошло, что вы не только смеетесь. Это не поправило мне настроение. Как принял Обри известие о шизофрении своего отца? Не считая, конечно, веселого смеха при мысли о старике, бьющемся головой о мягкие стены камеры!
— Можете радоваться, Ники бой, пистолет у вас. Где Чарити Адам?
— Крепко спит, — ответил он. — Я сюда пришел рано утром, Дэниел, позвонил, и она открыла. Она единственная, кто мне обрадовался. Вы не представляете, как много это значит! Она приготовила мне бифштекс, потом пошла спать. Естественно, она не знала, что я намерен вас убить.
— Естественно, — согласился я. — И все подозрения падут на вас. А Вернона Клайда вы видели?
— Я заходил к нему, но там никого не оказалось. А что?
— Его убили ночью, и все подозрения падут на вас. Вы не просто влипли, вы увязли с головой!
— Откуда мне знать, что вы не врете? — спросил он.
— Рано или поздно обнаружат его тело. Разве Чарити не говорила вам? Она ведь была там.
— Нет, не говорила, — ответил он тихо.
— Возможно, она опасалась вашей реакции. Вам не следовало ломать руку санитару, удирая из лечебницы, Ники бой. Это создало вам репутацию буйного.
Его замешательство было неподдельным.
— О чем вы говорите, черт побери? — удивился он. — Не было никакого санитара со сломанной рукой. Я вообще никого не встретил на дороге. Это было даже чересчур легко!
— Вы хотите сказать, что просто ушли оттуда, потому что захотели уйти?
— Именно!
— И никто вас не видел и не пытался остановить?
— Правильно, Дэниел! Но какое это имеет значение?
— Может быть, очень большое. Но послушайте, Ники бой. Я понимаю, у вас есть основания ненавидеть меня. Я не стану предлагать мир и дружбу, но у вас и так хватает неприятностей. Убив меня, вы добавите себе новые. Говорят, что вы сломали руку санитару, убегая из лечебницы. Говорят, что вы опасный маньяк. Вернон Клайд был убит прошлой ночью, когда вы бродили по городу, и теперь скажут, что это сделали вы. Я мог бы помочь вам выпутаться.
— Вы?! — Он выплюнул это слово. — Через минуту я размозжу вам голову, Дэниел, — сказал он со свирепым предвкушением, — а потом повидаюсь с женой. Не стоит говорить, что я с ней собираюсь сделать, но она уже никогда не будет прежней, если даже ей удастся выжить.
— Ладно, Ники бой, — согласился я. — Значит, вы все таки маньяк, и я зря трачу свое красноречие. — Я повысил голос по меньшей мере на октаву. — Отлично, стреляйте! Размозжите мне голову.
Я с надеждой поглядывал на дверь спальни, но она не шевельнулась. «Как можно так крепко спать!» — думал я в отчаянии.
— Все в свое время, Дэниел, — сказал Николас. — Не расклеивайтесь. Я хочу, чтобы вы немного попотели.
Мне показалось, что дверь спальни приоткрылась. Я прищурился, но она оставалась неподвижной, потом опять приоткрылась на целый дюйм. Я старался не подать виду, что наблюдаю за ней.
— Почему вы молчите, Дэниел? — Николас Блэр ухмыльнулся. — Помнится, вы любили поговорить. «Актеры могут одурачивать людей только в театрах, им никогда не обмануть маляра». Разве это не ваши слова?
Дверь отворилась шире, и появилась Чарити Адамс, которая побледнела, когда увидела пистолет в руках Николаса Блэра.
— Я просто размышлял, Ники бой, — сказал я. — Если бы у меня был камень, я бы постарался бросить его незаметно, чтобы он упал позади вас и чтобы вы обернулись посмотреть, что это был за шум. Это дало бы мне возможность прыгнуть на вас и отобрать у вас пистолет... Если бы у меня был камень.
Я увидел, как Чарити набирает в грудь воздух, и чуть подался вперед, готовясь.
— Николас! — громко сказала она.
Он подскочил от неожиданности, и его голова рывком повернулась к ней. В тот момент я ракетой метнулся вперед. Моя правая рука была вытянута, а кисть согнута под углом девяносто градусов, так что основание ладони пришлось Ники в подбородок, имея за собой сто восемьдесят фунтов летящего Бойда.
Николаса подбросило в воздух. Его тело начало описывать сальто, внезапно и резко остановленное стеной. Ударившись об нее, он скользнул по ней и остался неподвижным. Я осторожно подобрал свой пистолет, молча передал его Чарити. Судя по ее лицу, разговаривать с ней было бесполезно.
Я подошел к Ники бою. Ощупав его, убедился, что все его кости целы. Я втащил его в спальню и положил на кровать, связав ему руки и ноги ремнями. К тому времени, как я с этим покончил, к Чарити вернулся голос.
— Он что, с ума сошел? — пробормотала она.
— Наверное. Спасибо, что помогли мне. Я думал, что вы никогда не проснетесь!
— Если бы вернулись чуть пораньше, он бы не вошел сюда, — холодно сказала она. — И тогда я, может быть, еще не спала бы!
— Что такое, Чарити? Я думал, что после этой ночи с жизненным опытом покончено.
— Девушка может передумать, правда? Разве не для того существуют девушки?
— Ну, не совсем. Как нибудь в другой раз я расскажу вам об этом. А пока запомните, что здоровый дух и здоровое тело могут быть самой опасной комбинацией, какая только бывает!
— Спасибо, профессор! — ответила она. — Я... Эй! Куда вы?
— Ухожу. Мне надо поговорить с одним человеком, которому сломали руку, хотя при этом никого не было. Вернусь к ленчу. Твердо обещаю!
— Подождите! — завопила она. — Вы не можете оставить меня одну! Что я буду с ним делать?
— Я бы не открывал дверь спальни, детка. Сдается мне, что он не будет счастлив, когда очухается.
— А что, если он по настоящему болен?
— Если ему действительно будет плохо, вызовите врача. Делайте, что хотите, но ни в коем случае не развязывайте его и поверьте: это для его блага, не для моего.
Я быстро захлопнул дверь, пока она не придумала новых вопросов. И почему она подняла весь этот шум из за какого то пустяка — покараулить несколько часов Николаса Блэра? Черт возьми! Я даже не брал с нее за квартиру!

Глава 10

— Доктор Фрэзер занят, мистер Бойд, — сухо сказала секретарша.
— Чем? — спросил я.
Она бросила на меня взгляд, полный отвращения, потом овладела своими чувствами и просто не смотрела на меня.
— Долго он будет занят? — настаивал я.
— Не имею представления, мистер Бойд.
— Полчаса? Три недели? У него что, неприятности?
— Не знаю, мистер Бойд. И, пожалуйста, погасите свою сигарету.
— Хорошо, — сказал я и щелчком послал окурок в открытую дверь на посыпанную гравием дорожку. Она с ненавистью уставилась на тлеющий окурок. Мне следовало бы проглотить его.
Прошло долгих десять минут.
— Он все еще занят?
— Мне не сообщали, что он освободился, мистер Бойд.
— Жаль. — Я ободряюще улыбнулся ей, и у нее стало такое оскорбленное выражение, словно ее изнасиловали.
Прошло еще десять долгих минут, и я задал тот же вопрос и получил тот же ответ.
— Вы уверены, что он занят, или говорите это для того, чтобы я ушел?
— Я не знаю, мистер Бойд!
— Ну ладно. Я подожду.
Я облокотился о ее стол. Она подалась назад и чуть не упала с кресла.
— Знаете, — сказал я ей доверительно, — я и сам вроде психиатра любителя.
— Чрезвычайно опасная практика, — объявила она натянуто.
— Скажите мне, — понизил я голос до шепота, — вы краснеете, когда видите среди белья трусы доктора Фрэзера?
Она, кажется, достигла предела. С воплем отчаяния она умчалась по коридору.
Через несколько секунд телефон на ее столе издал вежливый звук. Я поднял трубку и скромно произнес:
— Приемная!
Некоторое время в трубке была тишина.
— Кто это? — спросил в трубке изумленный голос. Я узнал голос доктора Фрэзера.
— Это Дэнни Бойд, док, — сказал я. — Я слышал, вы заняты?
— Почему вы отвечаете на звонки? Где моя секретарша?
— Мне кажется, она обнаружила дырку у себя в голове и убежала от расстройства.
— Вы что, пьяны? — загремел он.
— Всего лишь устал, док, от ожидания. Дело у нас срочное и его нельзя откладывать надолго.
— Мне нечего обсуждать с вами, мистер Бойд! — свирепо сказал он. — Если через пять минут вы не уберетесь, я вызову полицию!
— Вы больше ничего не порвали, док? — вежливо спросил я.
В моем ухе раздался бессвязный звук, и я подождал некоторое время, прежде чем заговорить снова.
— Мне, надо побеседовать с вами или с человеком, которому сломали руку. И если я не поговорю ни с кем из вас, через пять минут я позвоню с этого телефона в федеральную полицию.
— Хорошо. Я приму вас, но не больше, чем на пять минут.
Открывая дверь его кабинета, я подумал, что все это время он, очевидно, находился здесь.
— Я буду вам очень благодарен, если вы изложите свое дело как можно короче, — отрывисто сказал он. — Сегодня у меня много пациентов.
— Это займет совсем немного времени, — уверил я его. — Часа три тому назад я говорил с Николасом Блэром.
Он застыл в кресле.
— Кто его нашел? Полиция?
— Его еще не нашли. Это была, можно сказать, доверительная беседа.
— Вы сознаете, что нарушили закон?
— Сколько законов нарушили вы за последние дни, док?
Его пальцы с такой силой впились в полированную крышку стола, что на миг мне показалось: сейчас он сделает нечто ужасное.
Но он передумал.
— Убирайтесь! — сказал он хрипло.
— Если для вас нужно произносить по слогам, я могу, — сказал я. — Едва увидев Николаса Блэра, вы сочли его опасным. Настолько опасным, что посоветовали его жене подвергнуть его немедленной изоляции. Вам пришлось позвать двух санитаров, чтобы отобрать у него нож и силой вытащить из кабинета. «Глубокая шизофрения!» — заявили вы, доктор.
— И я был прав! — перебил он, но за словами не чувствовалось убежденности.
— В тот же вечер он уходит отсюда, — продолжал я, — даже не встретив по дороге никого, кто бы мог остановить его. Дверь настежь. По какому то счастливому совпадению на улице стоит машина с ключами, услужливо оставленными в замке зажигания. Ваша машина, доктор!
Я закурил сигарету и смотрел, как он старается унять дрожь в руках. Он старался изо всех сил, но у него ничего не получалось. Дрожь заметно усиливалась. Он убрал руки со стола и попытался спрятать их, но к этому времени дрожь уже добралась до его плеч.
— Что вам нужно от меня? — спросил он слабым голосом.
— Правду, док!
— О чем?
— Вы снова виляете! — предостерег я. — Давайте начнем с того, как я в первый раз приехал сюда и рассказал вам о своем друге актере, который нуждается в осмотре. Вы назначили прием на следующий день. Что же произошло после этого?
Внезапно дверь распахнулась, и в комнату ворвалась секретарша с покрасневшими глазами.
— Доктор! — закричала она. — О, доктор! Меня еще никогда так не оскорбляли!
Фрэзер зловеще посмотрел на нее.
— Убирайтесь с моих глаз, вы, бесполое пугало! — сказал он, тщательно стараясь произнести каждое слово. — Идите и пусть вам выпрямят мозги, все равно вам терять больше нечего.
Она попятилась с застывшим выражением ужаса на лице, и я пинком закрыл за ней дверь.
— Мне так хотелось сказать ей что нибудь такое в течение последних пяти лет, — произнес Фрэзер почти с удовлетворением. — Все таки в погибшей карьере можно найти какое то утешение. Никогда бы не подумал.
— Давайте вашу историю, док, — терпеливо сказал я.
— Вы услышите ее, мистер Бойд, — быстро ответил он. — Вам уже так много известно, что при желании вы сами могли бы докопаться до остального. В день вашего визита у меня был еще один посетитель. Он знал все о вас и Блэрах. Он сказал, что вы заключили пари с Блэром, что он не сможет держать специалиста в заблуждении в течение пятнадцати минут.
— Пока все верно, — но ведь здесь была какая то зацепка?
Он утомленно кивнул.
— Этот человек сказал, что хочет сыграть шутку с Николасом Блэром, но нуждается в моем содействии. Я был раздражен всей этой затеей, раздражен на вас за то, что вы заставляли меня тратить время на такой вздор, раздражен на Блэров за участие в нем и раздражен на этого человека, желающего завести дело еще дальше. Я вышел из себя и хотел вышвырнуть его из кабинета. — Он мимолетно улыбнулся. — Или хотя бы попытаться сделать это.
— И тогда появилась зацепка? Скажем, деньги?
— Вот именно, скажем, деньги, — кивнул Фрэзер. — Он был чрезвычайно вежлив и говорил извиняющимся тоном. Он признавал, что затея выглядит абсурдно, но ему очень хотелось бы осуществить ее. Он намекнул, что у всех участников денег больше, чем здравого смысла. Если бы я нашел возможность не препятствовать этой, в конце концов, безобидной шутке, он несомненно найдет возможность пожертвовать моей лечебнице три тысячи долларов.
Я закурил, ожидая продолжения рассказа.
— Вы заметили почти абсолютную тишину в лечебнице, мистер Бойд? — тихо спросил Фрэзер. — Полагаю, что да, и, вероятно, вы объяснили ее акустикой здания или чем нибудь более зловещим, вроде стен с мягкой обивкой?
— Да, — сказал я.
— Объяснение простое, мистер Бойд. Лечебница в настоящее время пуста, так как нет пациентов. Я сохраняю минимум персонала для поддержания видимости в расчете на возможных клиентов, но это и все. Три тысячи долларов имели и имеют для меня большое значение.
— Значит, вы согласились на этот спектакль за три тысячи долларов? Дальше!
Он поежился.
— Наверное, вы правы, представляя это таким образом, — сказал он. — Вы знаете, что произошло во время встречи с Блэром. И вы знаете, что миссис Блэр подписала бумаги. Я тоже подписал их, но подписи одного врача недостаточно, чтобы сделать заключение законным, так что эти подписи ничего не стоили. Блэр никогда не был законно признан невменяемым, как не было и настоящей попытки сделать это. Днем этот человек появился снова. Он был в восторге от того, как развивались события и попросил еще об одном одолжении — предоставить Блэру удобный случай для побега поближе к вечеру. Я согласился, и мы договорились о деталях. Идея оставить машину прямо перед дверью, принадлежала ему. Итак, Блэр бежал, а я получил свои три тысячи долларов и беспокоился только о своей машине. После этого появился мой новый знакомый и сказал, чтобы я предупредил полицию, что из моей лечебницы сбежал сумасшедший, опасный маньяк по имени Николас Блэр. Я начал смеяться, пока не понял, что он говорит серьезно. Я стал проклинать его. Тогда с чрезвычайной вежливостью он рассказал мне шаг за шагом, что я натворил, как это будет выглядеть на суде и что подумают обо мне коллеги медики.
— Да, он взял вас за глотку.
— Он облегчил для меня дело, — с горечью сказал Фрэзер. — Чтобы избавить меня от всякого беспокойства, он сам позвонил в полицию, пользуясь моим именем. Вот как появилась сломанная рука у санитара. Перед уходом он заверил меня, что это только дальнейшее развитие шутки и через пару часов он положит конец травле. Конечно, он этого не сделал, а ведь прошло уже восемнадцать часов с тех пор, как Блэр уехал отсюда на моей машине... И, конечно, я больше не видел этого человека и не думаю, что когда нибудь увижу.
— Он назвал себя?
— Хаммелманн или что то в этом роде.
— Вы могли бы узнать его, если бы снова увидели?
— Его черты неизгладимо врезались мне в память, — подавленно ответил Фрэзер.
— Высокий, плотный парень, — уверенно сказал я. — Волнистые каштановые волосы, карие глаза, густые усы. Нервная привычка жевать усы. Он?
Я ожидал, что глаза Фрэзера в изумлении расширятся и он подтвердит, что описание было совершенно точно. Но он недоуменно посмотрел на меня несколько секунд, потом уверенно покачал головой.
— Нет, мистер Бойд, — спокойно сказал он. — Ничего похожего!
— Вы уверены? — прокаркал я.
— Разумеется. Позвольте я сам опишу его вам.
— О'кей, — слабо согласился я.
— Ему около тридцати пяти, — осторожно произнес Фрэзер, — высокий, скорее стройный, чем коренастый, тело атлета. Очень хорошо одет. Довольно темное лицо. Самая интересная черта, несомненно, глаза. Они голубые и очень бледные, мистер Бойд. Почти изучающие, когда видишь их впервые.
— Хорошее описание, док.
— Еще одна деталь, — добавил он. — Он недавно пострадал от какого то несчастного случая. У него заклеена переносица.
— Угу, — кивнул я. — У него и почки не в порядке, но пока это незаметно.
Фрэзер опять положил руки на стол.
— Что теперь, мистер Бойд? — спросил он. — Каким властям вы меня теперь передадите?
— Доктор, я хочу, чтобы вы сейчас кое что сделали. Позвоните в полицию и скажите им, что произошла страшная ошибка. Не существует никакого опасного маньяка, не было никакого побега из вашей лечебницы, а Николас Блэр никогда не признавался сумасшедшим, он такой же нормальный человек, как все.
— Я сделаю это немедленно, — сказал Фрэзер.
Он снял трубку и стал набирать номер. Ему потребовался почти целый час, чтобы поставить об этом в известность всех.
— Спасибо, доктор, — сказал я. — Мне, пожалуй, пора уходить.
— Что я должен еще сделать?
— Я советую вам просто оставаться доктором, доктор.
— Вы считаете, что наш общий друг мне позвонит?
— Думаю, что могу вам это гарантировать. Он... можно сказать, мой хороший знакомый. Сегодня я поговорю с ним по дружески. Уверен, что он разделяет мою точку зрения.
Неожиданно Фрэзер ухмыльнулся.
— Это вы сломали ему нос!
— Не знаю, где вы намерены подыскать себе новую секретаршу, доктор, — заметил я, — но могу дать вам маленький совет.
— Валяйте!
— Пусть это будет женщина!
Я открывал дверцу машины, когда он догнал меня.
— Я все еще не могу в это поверить, — сказал он, слегка задыхаясь. — Значит, я не погиб, я по прежнему врач и могу продолжать свою практику?
— Я просил вас снять с Блэра все подозрения, и вы это сделали, хотя и были уверены, что наш общий друг разделается с вами. На это нужна была отвага. Не то чтобы очень, но все таки. Но в другой раз вас будет трудно сбить с пути! Разве я не прав?
Я протиснулся за руль машины и включил мотор.
— Тут еще одно обстоятельство, доктор, — сказал я. — Вы были в руках у профессионала и вам не на что было рассчитывать с самого начала!
Лишь приближаясь к Нью Йорку, я сообразил, что поддался сантиментам. Такое нечасто со мной случается, но когда случается, это стоит мне денег. Я так увлекся, наставляя доктора на праведный путь, что совсем забыл о полученных им трех тысячах долларов. Отобрать их у него было бы легче, чем отнять конфетку у ребенка.

Глава 11

После рассказа Фрэзера меня жег внутри медленный огонь. Я не заработал полученных от Эдел денег, но не это беспокоило меня. Меня беспокоило, что кто то сделал из меня приманку. Я придумал хитроумный план, как поместить Ники боя в лечебницу, и все это время они лопались от смеха, наблюдая за мной! Хитроумный план! Кто то использовал меня, и чем больше я об этом думал, тем сильнее меня это волновало.
Даже в кабинете Фрэзера я был так занят, разыгрывая первый акт душераздирающей драмы, что почти забыл о парне, который ее придумал, который заставил Фрэзера поступить именно так, как хотелось автору. И этим гением был — я содрогнулся при этой мысли — никто иной, как мой старый приятель Херби.
Херби, которого я поколотил несколько дней тому назад. Здоровенный, отчаянный, сообразительный Дэнни Бойд способен в два счета справиться с любым паршивым психопатом. Вот только на этот раз получилось, что паршивый психопат управился с Дэнни Бойдом, да так ловко, что умница Бойд даже не заметил этого?
Флойду Лэмбу принадлежал второй пенхаус в «Западном». Там то я и найду Херби. Я хотел застать их вместе. У меня было что сказать, и я хотел, чтобы это они услышали оба.
Я поставил машину за полквартала от отеля и прошел остаток пути пешком. К квартире Лэмба поднялся на лифте, чувствуя, как 38 й ободряюще похлопывает меня по бедру.
Лифт остановился прямо напротив входной двери. Я вышел, одновременно вытаскивая пистолет из заднего кармана. Держа его в правой руке, я снял предохранитель, а левой нажал на кнопку звонка.
Я не отнимал пальца от звонка, пока не открылась дверь.
Сердитое лицо Херби отнюдь не просветлело, когда он увидел, что это я.
— Уходи! — сказал он.
Я ткнул его в живот стволом пистолета. Он болезненно крякнул и медленно попятился в прихожую, а я следовал за ним. Войдя, пинком ноги закрыл дверь. Гостиную заполняли огромные кресла и диван чудище, который, должно быть, использовали еще при съемках сотворения мира.
— Повернись! — приказал я ему, и он угрюмо повиновался.
Я обыскал его и нашел только нож.
— О'кей, Херби, — сказал я. — Садись. — От моего толчка он, спотыкаясь, полетел на диван. — Смотри, не заблудись там, — предупредил я его.
Он осторожно сел на диван, не сводя с меня глаз. Наверное, прикидывал варианты нападения на меня. Я почти желал, чтобы он сделал эту попытку и я мог вы всадить ему пулю туда, где будет по настоящему больно, но это было слишком просто.
— Где Лэмб? — спросил я.
— Отдыхает в своей комнате.
— Скажи ему, пусть выйдет сюда.
Херби привстал.
— Сядь! — приказал я. — Я не говорил тебе, чтобы ты ходил за ним. Я сказал: позови его сюда!
— Ему это не понравится, — тонко сказал Херби.
— Не выводи меня из себя! Позови его!
Херби прочистил горло и заорал:
— Мистер Лэмб! Мистер Лэмб, можно попросить вас сюда? К нам пришел Бойд.
— Мило и вежливо, — одобрил я. — Но заставит ли это его поторопиться?
Я оглянулся вокруг. Стол у одной из стен был уставлен стеклянными колпаками, под которыми находились часы всех марок и систем.
— Кто их собирает?
— Лэмб, — буркнул Херби, — это его хобби.
— Должно быть, они недешевы?
— Нет ни одной штуки дешевле сотни или двух монет, — сказал он почти с гордостью. — Это третья по ценности коллекция в Соединенных Штатах.
— Ну да?
Я дал Лэмбу еще десять секунд, но он так и не появился.
— Эй! — заревел я. — Толстяк!
Ответа не было, но он не мог не услышать меня, если только не умер, а он еще не умер.
— Говорят, что у вас третья по ценности коллекция?
Я досчитал до трех, навел свой пистолет на самые большие часы, какие там были, и нажал на спуск.
Звук бьющегося стекла был вполне внушительным. Несколько секунд обломки и осколки с шуршанием сыпались на ковер, потом опять стало тихо.
— Толстяк! — завопил я. — Теперь у вас четвертая по ценности коллекция часов! Если вы не появитесь здесь через десять секунд, она станет пятой!
Из комнаты Лэмба донесся раскатистый рев ярости.
— Если вы прихватите с собой пистолет, толстяк, — крикнул я, буду стрелять, а в вас не промахнешься!
Через шесть секунд колыхавшаяся туша Лэмба ввалилась в комнату. Его рубашка не была застегнута, а подтяжки волочились за ним.
— Рад, что вы смогли придти, — сказал я. — Сядьте рядом с Херби на диван. Дэнни расскажет вам на ночь сказку.
Лэмб поплелся к дивану, увидел останки часов и застонал от ярости. Добравшись, наконец, до дивана, он бессильно опустил на него свою тушу, и диван немедленно стал на три дюйма ближе к полу.
Они сидели рядышком, глядя на меня с жаждой крови в глазах. Я улыбнулся им.
— Я не буду оригинален и начну с самого начала.
Я рассказал, как Эдел наняла меня, чтобы отделаться от мужа. Как я нашел лечебницу доктора Фрэзера и подготовил встречу Ники боя. Как я предложил пари, на которое он клюнул так охотно, что сыграл, вероятно, лучшую в своей жизни роль и пересказал им историю Фрэзера, как он рассказал ее мне. Я даже рассказал им о том, как уверенно описал Обри Фрэзеру в качестве человека, принудившего его поставить Ники боя в положение беглого маньяка. Но доктор Фрэзер заявил, что мое описание этого человека неверно, а потом сам набросил портрет. Я повторил это описание до последней черточки, включая полоску пластыря на переносице.
— Куда вы, черт побери, клоните, Бойд? — проворчал Лэмб. — В чем тут смысл? Этот ваш доктор явно лжет. Зачем бы Херби стал это делать? Он знает: я хочу, чтобы Николас Блэр осуществил свою постановку, и я смог вернуть хоть бы часть денег, которые вложил туда. Херби работает на меня. У вас совсем не сходится. Нет никакого смысла!
— Если смотреть на это по вашему, толстяк, — сказал я вкрадчиво. — Но можно смотреть и под другим углом. Меня все время водили за нос и, возможно, не одного меня! Верно, Херби работает на вас. Вы думали когда нибудь, что может случиться, если он в то же самое время работает на другого? Вы оба платили ему, но, может быть, другой платит больше?
— Херби работает на меня вот уже шесть лет! — засопел Лэмб. — Я не верю, что он так поступил со мной!
Но его голос звучал задумчиво.
— Это все равно, что вы уже шесть лет носите в кармане бутылочку синильной кислоты и ни разу не пролили ни капли. Потом кто то залезает к вам в карман и вытаскивает пробку. У вас по прежнему есть бутылочка, но она пуста. Вы не знаете об этом, пока не почувствуете жжения.
— Бросьте, Бойд! Зря теряете время!
— Как хотите, толстяк. — Я пожал плечами. — Но теперь вам придется смотреть на это с двух сторон. Если вы правы, тогда Херби верный парень, который режет людей только по двум причинам: по вашему приказу или по своей охоте. Но если вы ошибаетесь, и Херби водит вас за нос, вы это почувствуете. С этого момента вы будете пристально наблюдать за ним, проверять его при каждой возможности, а он будет наблюдать за вами, толстяк, так же пристально, как и вы за ним. Потому что, когда настанет время прыжка, тот, кто прыгнет первым, тот и уцелеет.
Я попятился к двери.
— Так то, — сказал я. — Надеюсь, теперь вы будете наслаждаться обществом друг друга. Я дам вам один последний совет, толстяк: вам, собственно, следует остерегаться Херби по двум причинам. О первой я уже сказал. Вторая намного сложнее. Иногда, когда на него находит, ему просто необходимо распотрошить кого нибудь и может случиться, что достанется тому, кто первым попадется ему под руку. Ему не всегда нужна причина!
Я остановился на секунду, дойдя до двери, и достал из кармана нож Херби.
— Виноват, Херби, — извинился я. — Чуть не забыл отдать тебе нож!
Я ловко бросил ему нож, он также ловко поймал его на лету и сунул в карман пиджака. Может быть, мне показалось, но именно тогда Лэмб отодвинул свою тушу по дивану подальше от Херби.
— Ну, ладно, — сказал я, — желаю вам хорошо повеселиться.
Лифт был на месте, дожидаясь меня. Я съехал вниз, по дороге засовывая пистолет в задний карман, быстро дошел до своей машины и сел за руль.

* * *

Возле многоквартирного дома на Восточной семидесятой улице нашлась приличная стоянка. Я поставил машину и вошел в дом, где мне пришлось ждать лифта секунд двадцать. Я первым вошел в него и нажал на кнопку девятого этажа, но какой то тип вскочил вслед за мной и уже тянулся к кнопке четвертого этажа, когда вдруг оказалось, что он не может ее достать. Главным образом потому, что я ухватил его за локоть.
— Сначала мы едем на девятый, — заметил я ему. — Я спешу. Вы потом можете попасть на четвертый по дороге вниз.
— Пусти руки! — зарычал он. — Да кто вы такой, черт вас побери! Доведешь, дам разок по носу!
Я отпустил его руку.
— По моему, я тот, кто сначала поедет на девятый! — Отодвинувшись, я врезал ему по носу. — Меня даже не надо доводить, особенно сегодня, братец!
Я вышел на девятом. Тому парню, похоже, было наплевать на то, кто где выходит.
У двери Блэров я позвонил и ждал секунд десять, но никто не открывал. Тогда, не отрывая пальца от звонка, я одновременно стал стучать в дверь ногой.
Дверь стремительно распахнулась.
— О! — обессиленно сказала Эдел. — Я подумала, что это пожарная тревога или что нибудь вроде этого. Ты один произвел весь этот шум?
— Если бы ты сразу подходила к двери, когда звонят, то не было бы надобности шуметь, — сказал я. — Думаешь, мне больше нечего делать, кроме как стоять весь день в твоем коридоре и вышибать твою дверь?
— Какая муха тебя укусила? — озадаченно спросила она.
— Я всегда считал себя большим человеком, а оказалось, я даже меньше мыши!
— Когда ты начнешь выражаться осмысленно, Дэнни, — сказала она холодно, — позови меня.
Она отвернулась от меня и направилась к своей комнате. Я протянул руку и, поймав ее за ворот халата, придержал. Секунду она пыталась идти в прежнем направлении и что нибудь неизбежно должно было уступить. Уступил ее халат. Он лопнул вдоль спины до места гораздо ниже талии.
Я неожиданно отпустил ворот, и Эдел обнаружила, что снова идет. Она вышла из своего халата, потом споткнулась, запуталась в нем ногами и растянулась ничком.
На ней были нейлоновые трусики, маленькие и незамысловатые, в отличие от ее выражения. Она медленно встала на четвереньки, затем поднялась на ноги. Ее глаза называли меня худшими словами, чем ее голос.
— Не надо уходить, пока я не кончил с тобой говорить, милая, — сказал я. — Мне это не нравится.
— Ты, должно быть, пьян или свихнулся! — огрызнулась она. — Или то и другое!
— Говорят, каждый день узнаешь что то новое, — сказал я. — Детка, это был мой день. Я понял, что к чему! Оказывается, вовсе не я организовал дело с Ники боем. Я все время был только пешкой. Кто то другой управлял всей этой операцией через человека по имени Херби, ползучего гада, который работает на другого гада по имени Лэмб. Это тот человек, который финансирует постановку, а теперь беспокоится о пропавшем Ники.
Она озадаченно покачала головой.
— Дэнни, я не пойму, о чем ты говоришь?
— Все сходится, — закончил я. — Херби топил Ники боя не для выгоды толстяка. Значит, он работает еще и на кого то другого. Выбор не велик, милая. Остаешься или ты, или Обри, или вы оба вместе!
— Дэнни! — В ее глазах мелькнул страх. — Ведь ты не думаешь, что я сделала бы это... Ты не можешь так думать!
— Почему бы и нет? — сказал я. — Ты что, особенная? Что в тебе такого особенного? Ты делишь себя между мужем и его сыном. Я, вероятно, принадлежу к целой шеренге. Один из многих. И это делает тебя единственной в своем роде? С твоим опытом супружеских измен ты, должно быть, стала специалистом по всем видам измен!
Она сильно ударила меня по лицу, и я почувствовал, как перстень впился мне в щеку. Ее лицо пылало, ярость в глазах стоило увидеть.
Она сделала ошибку, ударив меня. Особенно при моем тогдашнем настроении. Я усмехнулся, и она стала инстинктивно пятиться, пока не наткнулась на стену, не пускавшую ее дальше.
— Когда бьешь мужчину по лицу, — сказал я, неторопливо приближаясь к ней, — сначала узнай, джентльмен он или нет! Я — нет!
Я сильно ударил ее ладонью правой руки. Звук пощечины был чертовски громким. Она упала на пол в истерическом припадке.
На низком столике неподалеку стояла ваза с цветами. Я вынул цветы и выбросил их в окно, после чего опрокинул содержимое вазы на голову Эдел. Истерика оборвалась на полувизге. Некоторое время она ловила ртом воздух и выплевывала воду, потом встала, шатаясь в изнеможении.
— Никогда не бей того, кто больше тебя, — сказал я. — Бывает чертовски больно, когда он дает сдачи.
— Ты... — Она беспомощно посмотрела на меня, отвернулась и заковыляла к кушетке. Она без сил опустилась на нее и уронила голову.
Я закурил сигарету, наблюдая за ней.
— Ты! — судорожно повторила она. — Ты сумасшедший маньяк! Тебя надо держать взаперти в камере для буйных...
— Ты уже прерывала меня, — сказал я. — Не надо, чтобы это вошло в привычку.
Она быстро открыла рот, потом посмотрела на меня и также быстро его закрыла.
— Кто то вел со мной двойную игру, — повторил я. — Как я говорил, когда ты меня перебила, есть только три варианта — ты, Обри или вы оба. И я по прежнему ставлю на третий. Разве не потому вы хотели навсегда убрать с дороги Ники боя?
Эдел медленно покачала головой.
— Если бы ты только заткнулся и выслушал меня! — сказала она. — Все это было твоей идеей. В первый же раз, когда мы встретились в твоем офисе. Ты был такой умница, что все моментально сообразил. Я уже тогда знала, что спорить с тобой бесполезно! Ты бы все равно думал свое!
Она жестко рассмеялась.
— Это даже смешно! Ты когда нибудь присматривался к Обри? Для него женщины всего лишь люди, у которых не растут усы. Это здоровым, хвастливым быкам, вроде тебя, нужно избивать женщин, постоянно доказывая, что вы сильный пол!
— Про психологию я достаточно наслушался в лечебнице, — сказал я. — Мне нужна информация, милая, а не психоанализ. А я ее до сих пор не получил.
Она посмотрела на часы.
— Через час должен вернуться Обри. Почему бы тебе не дождаться его и не потребовать информации? Если он не даст тебе ее, ты можешь избить его по настоящему, причем даже без угрызений совести. Для него это будет сплошным удовольствием. Сумей завести его, и он подскажет тебе такие способы сделать ему больно, до каких тебе никогда не додуматься!
— Что еще об Обри? — невозмутимо спросил я.
— У меня от него мурашки, — свирепо сказала она. — Видишь только эти ужасные усы, рот под ними и великолепные сверкающие зубы. Но Обри не узнаешь, пока не начнешь наблюдать за его глазами. Я просыпалась, крича, потому что у меня был кошмар, в котором он просто смотрел на меня. Ничего другого не происходило — только эти глаза, всегда смотрящие!
— Тебе нужно выпить, — посоветовал я.
— Еще как! — сказала она. — Но мое ощущение от этих глаз не изменится и после десяти стаканов. Знаешь, что нравится Обри больше всего? Столкновение трех машин! Держу пари, что когда он был маленьким, он любил отрывать крылышки мухам.
— Ты еще не закончила?
— Еще нет, — сказала она сдавленно. — Ты бил меня, так теперь можешь хотя бы послушать.
— И то правда, — подтвердил я и пошел к бару. Налил два стакана, руководствуясь соображением, что она не сможет одновременно глотать и разговаривать. Она последовала за мной к бару и села напротив за стойку.
— Ты знаешь, где бывает Обри в дни своих отъездов? — спросила она. — Ты когда нибудь думал о его затаенном честолюбии? Его отец признан крупнейшим шекспировским актером в этой стране и одним из трех крупнейших в мире. Он, откровенно говоря, презирает сына и смеется над ним.
— Опять анализ! — сказал я. — Не удивительно, что психиатры так часто разоряются.
— Заткнись, Дэнни! — напряженно воскликнула она. — Ты взял с меня больше десяти тысяч, ты можешь и послушать!
— У меня нет выбора, — огрызнулся я.
— Обри тайком ездил к учителю актерского мастерства, — продолжала она. — Он хотел поразить отца и, наверное, трудился как бешеный. Ники прослышал об этом. В театральном мире нет секретов. И вот он сговорился с Верноном Клайдом, и они устроили Обри пробу на новую роль в новой постановке. Они держали все в тайне, и когда сказали об этом, я думаю, это было величайшее событие в его жизни, драгоценная возможность доказать, что он тоже может быть актером.
— Еще немного и я начну рисовать на стенах сердца и цветочки, ты так об этом рассказываешь, будто каждый раз при виде Обри мне следовало бы ударяться в слезы!
— Не из за этой твари, — сказала она. — Но это все таки важно! Когда проба роли все таки состоялась, Ники и Клайд уже были пьяны и насмешками согнали его со сцены, прежде чем он добрался до третьей строчки монолога могильщика.
— Как, по твоему, мог Обри убить кого нибудь?
Немного подумав, Эдел покачала головой.
— Нет, — сказала она, — скажем иначе: Обри никогда бы не смог толкнуть человека под машину, но был бы не прочь поставить его посреди улицы, потом вернуться на тротуар и наблюдать, как того переедут.
Я посмотрел на свои часы и встал.
— Мне пора идти.
— Ты не будешь ждать Обри? Теперь он уже скоро вернется.
— Ты мне и так рассказала о нем больше, чем я бы узнал от него самого. И вообще, мне нужно узнать кое что насчет убийства.
— Убийства! — Она подскочила. — Какого убийства?
— Возможно, оно еще не произошло, — пояснил я, — но произойдет. Я просто хочу быть поблизости, когда это случится.

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art