Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Картер Браун - Крадись, ведьма! : Часть 2

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Картер Браун - Крадись, ведьма!:Часть 2

 Глава 4

— Итак, — пророкотал Николас, когда я въехал в открытые ворота и покатил к зданию, — это и есть тот дом, где мне предстоит изображать психа?
— И, заодно, потерять тысячу монет, Ники бой. Не забывайте об этом.
Николас содрогнулся.
— Вам кто нибудь уже говорил, что вы невежа, Дэниел?
— Однажды меня выбирали самым вежливым человеком года на Кони Айленд, — ответил я. — Это сказала мне блондинка, которая была со мной. Она здорово в меня втрескалась и, пожалуй, единственное, что она еще могла отдать мне, был ее голос, но я не бессовестный, я не взял его.
— Могу себе представить! — ухмыльнулся Николас.
— Пусть эта красивая оболочка не вводит вас в заблуждение, Ники бой, — сказал я серьезно. — Под ней бьется золотое сердце.
— Четырнадцать каратов сплошь из чистого золота, — холодно сказала Эдел.
Я остановил машину перед домом, и мы вышли из нее. Николас недоверчиво посмотрел на входную дверь, потом повернулся.
— Ты уверена, что выбрала это место наугад, по телефонной книге? — спросил он.
— Конечно, уверена, — нетерпеливо ответила она. — Ты думаешь, что я хочу, чтобы ты потерял тысячу долларов, которую я могла бы с удовольствием истратить?
— Да, это верно! — Он тяжело вздохнул. — Ладно. Давайте разделаемся с этим. Будем сверять часы, Дэниел?
— Лишь бы вам удалось водить за нос психиатра в течение пятнадцати минут.
Я толкнул тяжелые стеклянные двери с прокладкой из тонкой стальной сетки, и мы вошли в лечебницу. Плоскогрудая, с белесыми волосами секретарша вопросительно посмотрела на нас.
— Миссис и мистер Блэр к доктору Фрэзеру, — сказала ей Эдел. — Нам назначено.
— Он ожидает вас в своем кабинете, — ответила секретарша, указывая на дверь. — Вы можете пройти к нему.
Эдел вошла в кабинет, пропустив вперед Николаса. Я зря беспокоился, пожалуй, Эдел все таки заслуживала роли в пьесе. Она управилась с Фрэзером так быстро, что у него не было никакой возможности сказать что нибудь.
— Я — миссис Блэр, — сказала она, едва мы вошли в кабинет. — Я звонила вам вчера. Это мой муж, Николас Блэр, а это наш друг, мистер Бойд.
— Как поживаете? — любезно спросил Фрэзер. Он сначала пожал руку Николасу, потом мне, ничем не показывая, что знает меня. — Садитесь, пожалуйста.
Мы уселись лицом к столу. Я закурил сигарету и скрестил пальцы правой руки. Мои часы показывали одиннадцать десять. Я быстро поднял глаза и увидел едва заметную улыбку на лице Николаса. Он слегка кивнул мне, затем сверился со своими часами.
В следующее мгновение он вскочил на ноги и принялся расхаживать но кабинету, глубоко засунув руки в карманы. Время от времени он дергал плечами.
— Все это часть заговора! — внезапно произнес он. — Кто этот человек?
— Заговора? — мягко переспросил Фрэзер.
— Заговора! — повторил Николас. Потом он взглядом окинул Эдел с усмешкой на лице. — Ну, что теперь, милая королева?
— А, — серьезно сказал Фрэзер. — Гамлет.
— Вы узнали меня, — учтиво подтвердил Николас.
— Я узнал пьесу, — сказал Фрэзер.
— Пьесу? — повторил Николас и его голос отозвался эхом от стен кабинета. — Вы думаете, что это лицедейство?
— А разве это не так? — спросил Фрэзер. Николас ткнул в сторону Эдел.
— Спросите ее! — сказал он. — Я помню слова, сказанные призраком моего отца: «Моя, казалось, чистая жена!»
Фрэзер взял ручку и пододвинул к себе блокнот.
— Давайте начнем сначала. Хорошо? — предложил он. — Вас зовут Николас Блэр и...
— Все тот же подлый заговор, — низким голосом сказал Николас. — Я — Гамлет, принц датский, и вам известно это!
— Прекрасно! — сказал Фрэзер и пожал плечами. — А кто я?
— Да будет Бог с вами! — Николас уставился на него пустыми глазами.
— Вы знаете меня? — спросил снова доктор.
— И притом отлично. — Николас улыбнулся. — Вы — торговец рыбой.
— Я — доктор Фрэзер.
— Тогда мне хотелось бы, чтобы вы были таким же честным человеком, как торговец рыбой, — холодно сказал Николас.
— Итак, вы Гамлет, и вам угодно, чтобы я был торговцем рыбой, — резко сказал Фрэзер. — А кто эта дама?
Николас бросил на Эдел мимолетный взгляд, потом снова посмотрел на доктора.
— Это моя мать — королева, дурак! — сказал он коротко. — А это, — он указал на меня, — один из могильщиков.
Перо доктора беспомощно запрыгало по блокноту. Он несколько раз прочистил горло, потом почти умоляюще посмотрел на Эдел.
— Давно он так?
— Последние два дня, доктор, — нерешительно сказала она. — Хотя так плохо с ним еще никогда не было, а теперь он все время такой.
Взгляд Николаса снова стал пустым. Он медленно обошел стол и оказался позади доктора. Затем принялся ощупывать его голову пальцами обеих рук.
— Увы, — сказал он уныло, — бедный Йорик.
— Йорик?! — Фрэзер вопросительно посмотрел на Эдел.
— Вы помните сцену на церковном дворе, доктор? — вежливо спросила она. — Могильщики выкапывают череп, который принадлежит бывшему придворному шуту по имени Йорик.
Фрэзер стремительно отдернул голову от пальцев Николаса.
— Возвращайтесь на место и сядьте! — сказал он напряженным голосом. — Сядьте, пожалуйста, мистер Блэр! — резко повторил доктор.
Николас не обратил на него никакого внимания и медленно направился обратно к столу.
— Улыбчивый подлец, подлец проклятый! — Он выплюнул эти слова в лицо изумленному психиатру. — Блудливый, вероломный, злой подлец! О, месть!
Фрэзер выпрямился в кресле.
— В последний раз прошу вас, — сказал он жестко, — садитесь!
Николас отвернулся от стола. Глаза его были такими же пустыми и невидящими.
— И ты ей скажешь, чтобы не пила, — пробормотал он. — Но будет слишком поздно. О, злодейство!
Внезапным рывком он повернулся к Фрэзеру с выражением открытого неистовства.
— Эй! — завопил он во всю силу своих легких. — Эй! Закройте двери! Предательство! — Он сунул руку под пиджак, а когда она показалась вновь, я увидел в ней сверкающий нож.
Николас сделал еще шаг к врачу, и я заметил, что Фрэзер бешено тычет пальцем в кнопку под крышкой стола.
— Клинок отравлен тоже! — хрипло сказал Николас, подступая ближе. — Вот — блудодей, убийца окаянный!
Фрэзер еще глубже вжался в кресло, его палец не отрывался от звонка. Бисеринки пота стекали по его носу и капали на блокнот, портя роскошную белизну бумаги.
Дверь распахнулась настежь, и два жилистых типа в белых халатах влетели в комнату. Один захватил руки Николаса сзади, прижимая их к бокам, а другой вывернул ему запястья так, что нож выпал на пол... Николас резко вскрикнул от боли, потом в комнате стало тихо.
Внезапно гулкий смех Николаса ударил по моим барабанным перепонкам.
— Хорошее представление, Дэниел? — торжествующе спросил он. — Наверняка прошло больше пятнадцати минут, и вы должны мне тысячу долларов!
Я посмотрел на него с выражением нескрываемой жалости и снова отвернулся, ничего не сказав.
— Ну? — настаивал он. — Вы оправитесь от потери тысячи долларов? Скажите ему!
Фрэзер вытер лоб белым платком и приказал санитарам:
— Уберите его отсюда. Успокойте его. Он опасен!
Они схватили Николаса за руки и согнули его пополам.
— Отпустите меня, черт побери! — заревел Николас. — Я такой же здоровый, как и вы! Все это было только пари!
— Убрать! — рявкнул Фрэзер.
Николаса ловко развернули и потащили к двери.
— Отпустите меня! — взвыл он. — Вы что, свихнулись, что ли? Это была только шутка, даже если и чертовски глупая! Дэниел! Скажите им, что это была только шутка!
Я взглянул на Фрэзера и беспомощно пожал плечами. Дверь за ними захлопнулась, но все равно мы слышали его раскатистый голос, когда они его волокли по коридору. Мы слышали его еще секунд десять, потом он внезапно затих. Слишком внезапно...
— Бедный Николас! — сказала Эдел приглушенным голосом и начала тихо всхлипывать в носовой платок.
Фрэзер методично черкал в своем блокноте, пока его рука не перестала дрожать. Потом он выпрямился, расправляя плечи.
— Миссис Блэр, — сказал он твердо, — боюсь, что у вашего мужа далеко зашедшая шизофрения.
— Вы можете что нибудь для него сделать? — тихим голосом спросила она.
— Будем надеяться, — ответил он, — но для этого потребуется значительное время. Это будет для вас ударом, миссис Блэр, но он должен быть изолирован немедленно.
— Нет! — воскликнула она голосом, полным муки.
— Сожалею, — мягко сказал доктор, — но так будет лучше для вас и для него. Заверяю вас, что мы сделаем для него все, что только сможем сделать, миссис Блэр! Я подготовлю все необходимые документы, и вы подпишите их перед уходом.
Я подошел к Эдел и похлопал ее по плечу.
— Я знаю, что это страшный удар, но никто не поможет ему лучше доктора Фрэзера, Эдел. Ради Николаса мы должны подписать документы.
— Ты прав, я знаю, — всхлипнула она, — но мне кажется ужасным так поступить с ним!
— Поверьте мне, миссис Блэр, — сочувственно сказал доктор, — это самое лучшее и единственное, что вы можете сейчас для него сделать.
— Бедный Николас... — прошептала она. — Без него мне будет так одиноко!
— Ты всегда сможешь послать ему открытку, — сказал я весело. Тут я уловил странное выражение на лице доктора. — Я подумал, что шутка может подбодрить ее.
— У вас неуместное чувство юмора, мистер Бойд, — ледяным тоном сказал он. — По видимому, у вас нет ни малейшего представления, что это значит для миссис Блэр! Никто, сам не испытав, не может понять глубины любви жены к мужу!
— Я начинаю понимать, доктор! — заверил я его. — И очень быстро.

Глава 5

Было четыре часа дня, когда мы вернулись в квартиру Блэров. Эдел открыла замок, и я вошел вслед за ней, закрывая за собой дверь. Мы прошли в гостиную, в которой никого не было.
— Обри нет? — спросил я.
— Он уехал из города на один день, — сказала она. Ее нижняя губа чуть покривилась. — У него слабоват желудок для такого рода дел, так что он предусмотрительно удалился на случай, если дело обернется плохо.
— Я вовсе не скучаю по нему, — сказал я.
Она тепло улыбнулась мне.
— Это надо отпраздновать, Дэнни, — вибрирующим голосом сказала она мне. — Все прошло прекрасно. А вы настоящий гений. Приготовьте, пожалуйста, что нибудь выпить.
— Я сделаю вам особый коктейль Дэнни Бойда, — ответил я.
— Что это такое?
— "Смеющаяся вдова".
— Название подходящее. А какие составляющие?
— Три капли горькой настойки на две части водки к одной части джина, — объяснил я, — и крошечная луковка. Но обязательно должна быть луковка: она выявляет вкус.
— Вкус лука?
— Стоит приняться за вторую порцию и вкус перестаешь замечать, — уверил я ее. — Тогда главным становится напиток.
— Звучит как «отравленная чаша», — сказала она. — Надеюсь, вы не собираетесь продолжать с того места, где Ники прервали?
— Могильщик весельчак! — ответил я. — Так или иначе, Ники бой досмеялся до смирительной рубашки.
— Говорили, что он одержим театром. — В глубине ее горла переливался смех. — Теперь он всего лишь невменяем!
— Я приготовлю выпивку. Этот диалог напоминает мне, что я хочу забыть Гамлета.
— Пожалуй, это был величайший триумф Ники, — лениво сказала она. — Он почти заслужил тысячу долларов, которую вы ему должны.
— Я заплачу, как только он выйдет из лечебницы.
— Вот это и привлекает в вас больше всего, Дэнни, — восхищенно сказала она. — После вашего профиля, разумеется, — ваше большое сердце!
Я встал за стойку и принялся готовиться к операции «смеющаяся вдова». Эдел исчезла, что позволило мне сосредоточиться на отмеривании и смешивании. Пятью минутами позже я вылил нужные составляющие на лед в бокалах. Естественно, «смеющуюся вдову» не трясут, так как она может взорваться. Ее слегка поглаживают.
Эдел появилась, когда я все еще поглаживал. Она подошла к бару и положила чек на девять тысяч долларов на стойку передо мной как раз тогда, когда я наливал первый коктейль. Я не пролил ни капли, умудрившись подхватить чек свободной рукой и сунуть его в карман.
— Спасибо, — сказал я ей.
— Вам спасибо, мистер Бойд, — ответила она весело, — за быструю и хорошо выполненную работу. Я теперь буду рекомендовать вас моим друзьям. Если такие дела станут обычными, вы сможете выжимать комиссионные из этого доктора.
— Я думал об этом, — признался я. — Если дела пойдут действительно хорошо, будет смысл получить медицинскую степень. Таким образом, не пострадают ни гонорары, ни этика.
— Очаровательно! — сказала она. — Восхитительно! Я люблю вас, — произнесла она мечтательно.
— До сих пор я считал, что даже не нравлюсь вам.
— Это было вчера. Сегодня я думаю, что вы чудесный, и по какому то фантастическому совпадению Обри как раз уехал. — У нее расширились глаза, когда она пристально посмотрела на меня, и я заметил, что в них опять загорелись искорки.
— А вы по прежнему недолюбливаете меня, Дэнни, так же сильно, как я вас раньше?
— Это было вчера, — сказал я и поднял свой бокал. — За сегодня!
Она тоже подняла бокал.
— И прощай муж шизофреник!
— Дэниел вынес приговор, — фыркнул я, вспомнив, как голос Николаса отдавался эхом от стен комнаты. — Что ж, теперь он получил вечное место в жизни.
Эдел поставила свой полупустой бокал и посмотрела на меня со слезами на глазах.
— Я что нибудь сказал не так?
— Это та самая штука, которую используют при бурении нефтяных скважин? — спросила она.
— Эту штуку находят в скважинах, пробурив их, — ответил я. — Она заставляет вдов смеяться, а сильных мужчин плакать. Надеюсь, у вас есть лишний носовой платок?
— Налейте мне еще, пока я буду его искать. — Она встала и опять куда то пропала.
Вернулась она минут через пять. Строгое черное платье, которое она надела ради Фрэзера, исчезло. Вместо него на ней был черный халат с вышитыми по подолу малиновыми орхидеями.
— Выпейте это, и, гарантирую, будете смеяться! — Я подтолкнул к ней стакан через стойку. — Одобряю этот халат. В нем вы кажетесь очень красивой и очень порочной. Так должна выглядеть каждая женщина, но почти ни одна не выглядит.
— Не хочется признаваться, — произнесла она хрипло, — но этот профиль, про который вы не позволяете мне позабыть, почти так же хорош, как вы думаете.
— Не может быть, — сказал я скромно. — Но что я могу поделать, если я красив? Большинство женщин от меня без ума с первого взгляда. Пожалуй, именно поэтому вы заинтриговали меня с самого начала: вы были не такая.
Эдел выпила свой коктейль одним приемом и стала молча и отчаянно хватать ртом воздух, пока снова не обрела дыхание.
— Вы ударили меня! — сказала она, когда к ней вернулся голос. — Я никогда этого не забуду, Дэнни Бойд! Там, в вашем офисе, вы ударили меня!
— Никогда не забудете и никогда не простите?
— Мне это понравилось, — заявила она небрежно. — Для меня это был новый подход. Ники переигрывает в любви так же, как и во всем остальном.
Она протянула руку к шейкеру и налила себе еще.
— Я вам кое что скажу, Дэнни Бойд. — Говоря это, она втягивала в себя воздух, от чего ее голос казался манящим и беспокойным.
— Что угодно, кроме истории вашей жизни, моя милая, — сказал я осторожно, — терпеть не могу исповедания женщин.
— Это о теории, — сказала она. — Теория, что женщины наряжаются, чтобы нравиться мужчинам, это не правда!
— Нет? — Я поднял брови, но почувствовал, что они слишком тяжелы и позволил им опуститься обратно.
— Нет! — решительно повторила она.
Я ждал, пока она разделалась с третьим стаканом.
— Определенно, нет! — Она покачала головой немного энергичней, чем следовало. — Когда женщине по настоящему нравится мужчина, она делает как раз наоборот!
— Наоборот? — заморгал я.
Одним рывком она распустила пояс, и халат распахнулся сверху донизу. Потом она сладострастно повела плечами, и халат упал на пол к ее ногам. Под ним ничего не было. Я смотрел, как она поворачивается вокруг себя, медленно описывая полный круг.
— Сто пятьдесят фунтов, — сказала она с удовольствием, когда снова стала лицом ко мне. — И ни одна унция не пропадает зря.
Она была восхитительна. Там она выдавалась горделивым максимумом двух остроконечных грудей, здесь сужалась до изящного минимума. Ее кожа сияла матовой белизной фарфора. Высоко на левом бедре был треугольный шрам — единственный изъян на этом безукоризненно прекрасном теле, единственный и от того восхитительно возбуждающий.
— Тебе хочется только смотреть, и этого достаточно? — лениво спросила она. — Я польщена, Дэнни Бойд!
Я обошел бар и медленно двинулся к ней. Воротник душил меня, и я расслабил его примерно до пояса. Стоя в ожидании меня, она медленно провела руками по своим гладким бедрам.
— Ты опять хочешь ударить меня? — спросила она, когда я остановился перед ней.
— Не это ли тебя привлекает в Обри?
— Обри! — Это имя прозвучало у нее как грубое и раздраженное слово. — Нет. Я подумала, что, может, это ты так развлекаешься.
— Я парнишка с простыми привычками, — сказал я. — Для меня достаточно хороши старинные способы.
Тут я протянул руку и кончиками пальцев погладил треугольный шрам на ее бедре.
— Змеиный укус?
— Можно назвать так, — согласилась она. В ее голосе была насмешливая нотка. — Разве ты не собираешься обнять меня или заняться кое чем столь же старомодным?
— А у меня на уме и то, и другое. Может это и старомодно, но до сих пор не устарело.
— Ты когда нибудь перестанешь болтать? — спросила она напряженным тоном.
Я наклонился, подхватил ее под бедра и взвалил себе на плечо. Ее зубы резко впились в мое тело, когда я ее нес в комнату. В ответ я шлепнул ее по наиболее близкому и наиболее подходящему для этого месту. Она взвизгнула от удовольствия.
— Только вот что, — сказал я. — Как насчет Обри? Что, если он рано вернется?
— Ну его к черту, — удовлетворенно сказала она. — Он может налить себе сам.
— Значит, с Обри все улажено и остаешься только ты?
— Так у меня не остается никакого выбора. — Она мелодраматически вздохнула. — А если я закричу?
— Я опытный соблазнитель, — сказал я скромно. — При мне всегда есть ушные затычки.

* * *

...Было чуть больше полседьмого, и мы снова выглядели респектабельно. Мы пили джин с тоником, потому что «смеющаяся вдова» годится только для особых случаев.
— Мне пора идти, — сказал я.
Эдел в шелковой рубашке и узких брюках лежала, растянувшись на кушетке.
— Зачем? — спросила она, не двигаясь.
— Нужно заниматься делами.
— У тебя назначено свидание? — Она медленно повернула голову и взглянула на меня.
— Никакого свидания.
— Ну тогда оставайся, — сказала она. — Скоро приедет Обри и принесет нам что нибудь поесть.
— Знаю я его вкус, — я содрогнулся. — Пшеничные хлопья и йоргут! Это не для меня!
— Известно, что иногда он ест бифштекс, — лениво сказала она. — Очень редко, конечно.
Я опять содрогнулся.
— Знаешь что, — серьезно сказал я. — Если бы у меня были силы, я встал бы с этого дивана и поехал домой. Если бы у меня были силы...
Она удовлетворенно замурлыкала.
— А ведь люди играют в гольф, теннис, плавают, чтобы избавиться от избытка сил...
— Можно ли удивляться, что мир плохо устроен — согласился я.
— Нальешь мне еще? — заискивающе спросила она.
— Если бы я чувствовал себя настолько сильным, я налил бы себе, — объяснил я, — а мой стакан пуст.
— Размазня! — Она медленно села, потом еще медленней встала на ноги, подошла к моему креслу и наклонилась, чтобы забрать у меня мой стакан. Одновременно она поцеловала мою руку. — Зверь! — пробормотала она. Потом, покачивая бедрами, направилась к бару.
С большим трудом я приподнялся в кресле и сел. Едва я закурил, послышался щелчок дверного замка.
Через десять секунд в комнату вошел Обри. Он остановился, когда увидел меня, и неуверенно улыбнулся.
— Хелло, Дэнни, — встревоженно сказал он. — Все в порядке?
— Предположим, он ответил бы «нет»? — едко спросила Эдел. — Что бы ты сделал, Обри? Опять уехал бы из города?
Он оглянулся на нее.
— Хелло, Эдел. Я тебя не заметил сначала... Но ведь все в порядке, правда? Я хочу сказать, что иначе бы вас здесь не было, верно?
— Все было прекрасно, — сказала она. — Дэнни чудесно сработал. Иди сюда и займись напитками, а я пока буду рассказывать.
Он послушно потащился к бару, а я докурил свою сигарету, пока она рассказывала ему, как все происходило.
Когда она закончила, Обри подошел к моему креслу, сунул стакан в левую руку и энергично затряс правую.
— Поздравляю, старина, первоклассная работа.
— Жаль, что вас не было при этом, — сказал я. — Эдел говорила мне, что вы уезжали сегодня из города.
— Да, мне нужно было кое кого повидать... Бизнес.
— Конечно, — сказал я.
На его лице отразилось облегчение.
— А теперь, когда с этим покончено, нужно отпраздновать это.
— С чем покончено?
— А разве нет? — спросил он тревожно. — Ведь отца признали сумасшедшим?
— Это только начало, — терпеливо сказал я. — Вспомните того продюсера, Вернона Клайда и головокружительную блондинку Чарити Адам. Они были здесь, когда я держал пари с Ники боем. Они слышали, как я упоминал психиатра. Как, по вашему, они отнесутся к известию, что ваш старик в больнице?
Обри резко взвизгнул.
— Об этом можете не беспокоиться, старина. Я уже думал об этом. Мы им ничего не скажем. Все, что нам известно, это то, что отец вышел сегодня утром из квартиры, и мы больше его не видели. Как это вам?
— Просто превосходно! — сказал я. — Они не станут беспокоиться день, два, может быть, и три. Потом они звонят в полицию, в морг, в больницы...
— О! — Обри перестал улыбаться и снова принялся покусывать усы.
— Придется вам, старина, придумать что нибудь получше, — сказал я. — И, может быть, перестанете жевать этот свой половик на верхней губе.
— Извиняюсь. — В его больших глазах была обида. — Нервный рефлекс, старина. Обычно я не замечаю, что делаю это.
— Ручаюсь, что он это говорит всем девушкам, — лукаво сказала Эдел, но он не слушал ее, вновь охваченный беспокойством.
— У вас есть какие нибудь соображения, Дэнни? — спросил он, наконец.
Прежде чем ответить, я выпил немного джина.
— Вам придется сказать, где он, — твердо ответил я. — Все, что нам нужно, это хорошая история в придачу. Что, если Ники бой чокнулся вчера вечером на своем Гамлете и набросился на Эдел с ножом? Если кому то вздумается проверить у Фрэзера, он подтвердит эту версию. Это с ним и случилось.
Эдел тихо засмеялась.
— Старый, добрый Ники? Нам нужен был какой то мазок, чтобы купить Фрэзера, и Ники сам придумал захватить с собой этот нож для убедительности.
Обри снова оживился.
— Я понимаю, что это было вот так: отец был самим собой и вдруг начал беспокоиться. Он решил, что Эдел хочет его отравить, набросился на нее с ножом. Нам едва удалось помешать ему убить ее в самом деле. — Он улыбнулся мне, довольный, будто бы сам придумал это.
— Годится, Обри, — сказал я устало. — И когда это произошло, Эдел уже была в контакте с доктором Фрэзером. Она связалась с ним за несколько часов до того, чтобы установить победителя в нашем пари. Так что сегодня утром вы первым целом запихнули Ники боя в машину и отвезли его в лечебницу. Доктор сказал, что он глубокий шизофреник и сразу же изолировал его.
— Гениально! — Он смотрел на меня с восхищением. — Вы быстро соображаете, Дэнни!
— Следите за собой. Вы начинаете переигрывать, совсем как ваш старик, — сказал я ему. — И не забывайте оба выглядеть несчастными, когда будете рассказывать эту историю.
— Конечно, — сказала Эдел.
— Безусловно! — кивнул Обри.
— Только не забывайте этого ни на секунду, — предостерег я его. — Помните, что вы любили Ники боя как... как...
— Как сын? — подсказал он весело.

Глава 6

Моя квартира расположена в Вест Сайде с видом на парк. Конечно, я понимаю, что это не очень хорошо, но что мне было нужно?
Квартира большая, квартплата низкая, летом неплохой вид, и я даже могу наблюдать, как растет трава. Ист Сайд, Вест Сайд... Когда дама уже в квартире — разницы никакой. Конечно, если у вас профиль Бойда.
Я налил себе и уселся в кресло лицом к окну.
Если в подлости есть какие нибудь градации, то за последние двадцать четыре часа я поднялся на пару отметок. Я вспомнил выражение лица Ники боя, когда его волокли из кабинета Фрэзера, и то, как внезапно оборвался звук его голоса. «Успокойте его», — сказал Фрэзер. Мне хотелось задуматься над точным значением этой фразы.
После еще одного стакана и еще одной сигареты я знал ответ. Я не могу больше оставлять Николаса Блэра в этой больнице, я должен вызволить его. Я мог бы сделать это, даже не нарушая этики. Эдел Блэр заплатила мне, чтобы я добился признания ее мужа сумасшедшим, и я в точности это выполнил. Работа закончена. Теперь она уже не клиент. Тогда то я, пожалуй, и нашел правильное решение. Если Эдел не пожалела таких денег, чтобы упрятать мужа в лечебницу, то насколько же дороже оценил бы Николас возможность выбраться оттуда?!
Николас еще не знал этого, но он только что стал моим клиентом!
Я сразу же почувствовал себя лучше. Подошел к зеркалу, которое было достаточно велико, чтобы дама могла посмотреть на свой грим, но не так велико, чтобы привести ее в смущение, и потому взглянул себе прямо в лицо.
— Дэнни, — сказал я себе, — если уж необходимо иметь совесть, то наша, по крайней мере, умеет делать деньги.
— Не пытайся меня одурачить, — холодно сказало отражение. — Единственная причина, по которой ты сюда вообще подошел, это желание полюбоваться своим профилем, и ты это знаешь.

* * *

Было немногим больше десяти, когда я добрался до лечебницы. Ворота были заперты. Парень в униформе замаячил в свете моих фар, когда я остановил машину. Я сказал ему, что хочу видеть доктора Фрэзера, но это не произвело на него впечатления. Мне пришлось дать ему пять долларов, чтобы он подошел к телефону и сообщил обо мне.
— О'кей! — недовольно сказал охранник, отойдя от телефона. — Док сказал, что вас можно впустить. — Он отпер ворота и распахнул их.
Я миновал ворота и подъехал к главному входу. Тощей секретарши на месте не оказалось. Я подошел к кабинету Фрэзера, коротко постучал и вошел.
Фрэзер быстро говорил по телефону и не обращал на меня внимания. Я сел, закурил сигарету и стал ждать, раздумывая, что заставило его сделаться психиатром.
Наконец, Фрэзер закончил разговор и положил трубку на рычаг.
— Да, мистер Бойд? — спросил он отрывисто.
— Извините, что надоедаю, — вежливо сказал я. — Я думал о Николасе Блэре. Я беспокоюсь о нем с тех пор, как уехал отсюда сегодня утром.
— Но вы не один, — тихо сказал он. — Я тоже о нем беспокоюсь, мистер Бойд.
— Мне вот что пришло в голову, — сказал я. — Николас очень напряженно работал в последнее время. Это представление, которое он здесь устроил, ведь он мог сделать нарочно, именно разыграть спектакль.
— Очень интересно, — вымолвил доктор. — Что нибудь еще, мистер Бойд, раз уж вы о нем думали целый день?
— Я хотел бы повидать его, доктор, поговорить с ним немножечко.
— И я тоже, — прорычал он.
— А? — Я непонимающе уставился на него.
Фрэзер взял с подставки серебряную ручку, некоторое время пристально смотрел на нее, потом с силой воткнул в крышку стола.
— Мистера Николаса здесь больше нет, — сказал он негромко. — Он неожиданно покинул нас несколько часов назад.
— Вы отпустили его? — недоверчиво спросил я.
— О, нет! — Он жестко рассмеялся. — Это была целиком его идея. После вашего отъезда он немного успокоился и казался вполне мирным. Довольно логично, как думал я. После утреннего возбуждения он находился в состоянии улучшения.
Он выдернул ручку из доски, рассмотрел ее, потом бросил на пол.
— Я ошибался, мистер Бойд, полностью ошибался. Один из служителей принес ему ужин, и Блэр яростно напал на него. У бедняги сломана рука, ко всему прочему, Блэр запер его в комнате и побежал через главный вход. Там он сел в машину, которая, к несчастью, стояла у самых ворот.
— Вы хотите сказать, что какой то дурак оставил ключи в своей машине, возле такого заведения?
Фрэзер едва не задохнулся.
— Это была моя машина!
— Значит, он смылся?
— Ворота были открыты, — буркнул он. — Никогда за пять лет, что я веду лечебницу, не случалось ничего подобного! Никогда!
— Всегда бывает в первый раз, — усмехнулся я, — как говорят девушки.
Я развил бы эту идею, но как раз вовремя увидел в его глазах жажду крови.
Он перевел дыхание.
— Позвольте мне кое что сказать вам, мистер Бойд, — медленно произнес он. — Если ваш Блэр разыграл этим утром представление, значит, он величайший из всех актеров!
— Но...
— Это была не игра! — убежденно заявил он. — Блэр — маньяк. Более того — маньяк со склонностью к убийству! Именно так я описал его полиции.
— Полиции?
— Естественно, я вынужден был сообщить о его побеге, — сказал он кисло, — как ни отвратительна была мне эта необходимость. Вы представляете, что может значить такого рода огласка для человека в моем положении? В течение последнего часа мне не было покоя от репортеров и газет. Я отказался отвечать на звонки или встречаться с кем либо, но ущерб уже нанесен.
— Вряд ли это теперь имеет значение, — пробормотал я. — Да и мне теперь незачем оставаться здесь.
— Что вы собираетесь делать?
— Искать Николаса.
— Один совет, мистер Бойд, — произнес он сдавленно. — На вашем месте я был бы осторожен, если вы его найдете!
— Вы считаете, что он опасен?
— Я это знаю! — резко сказал он. — Особенно опасен, когда дело касается вас и миссис Блэр. Ведь это вы его сюда привезли, помните?
— Угу, отлично помню.
Секунду Фрэзер тупо смотрел на меня пустым взглядом, потом неторопливо снял пиджак. Он аккуратно положил его на стол, затем медленно провел пальцем по продольному шву до разреза внизу. Я столь же тупо наблюдал, как он захватил в горсть материю по обе стороны разреза.
На мгновение вены вздулись у него на руках, и он крякнул от внезапного усилия. Раздался треск рвущихся ниток и пиджак аккуратно лопнул по спинному шву до самого воротника.
— По моему, легче отдавать в чистку, — заметил я, — или вам просто не нравился костюм?
— Мне он очень нравился, — сказал он ровно. — Но видите ли, мистер Бойд, даже у психиатра накапливается напряжение.
Внезапно он скомкал пиджак и швырнул его в угол.
— Так что, естественно, я предпочел направить свою агрессивность на неодушевленный предмет, — процедил он с приятной монотонностью. — Вы, кажется, собирались уходить, мистер Бойд.
— Пожалуй, да, — сказал я и направился к двери.
— Мистер Бойд!
Я обернулся и посмотрел на него. Он попытался улыбнуться, но неудачно. Закрыл глаза и пробормотал почти про себя:
— Мне не следует встречаться с пациентами сегодня... Мне не следует встречаться с пациентами сегодня... — Он сунул палец в рот и сильно прикусил его. Потом вынул его и стал смотреть, как из ранки течет кровь.
— Вы что то хотели мне сказать? — спросил я его.
— Да. — Он резко кивнул головой. — Извините меня, мистер Бойд. Как видите, я немножко взволнован...

* * *

У дверей квартиры Блэр стоял коп в форме. Он осторожно следил за моим приближением.
— Что вам нужно? — спросил он.
— Видеть миссис Блэр, — ответил я.
— Поздновато для визитов, а? После полуночи.
— Я старый друг семьи. Меня зовут Бойд. Она меня примет.
— Да? Оставайтесь на своем месте, я сейчас узнаю, — недовольно сказал он и нажал на звонок.
Эдел открыла дверь на три четверти дюйма и спросила, в чем дело. Потом увидела меня и распахнула дверь настежь.
— Дэнни! Я весь вечер пыталась до тебя дозвониться.
— Вы знаете этого человека, миссис? — спросил ее коп.
— Конечно, знаю. Это старый друг семьи. Входи же, Дэнни!
— Пусть проходит, — сказал коп разочаровано. Я двинулся мимо него в квартиру, и Эдел быстро закрыла дверь. Мы вошли в гостиную, и меня быстро потянуло к бару: так необходимо было выпить. Судя по полупустой бутылке и стоящему рядом стакану, Эдел чувствовала то же самое. Она намного опередила меня.
Ее пальцы стиснули мою руку, когда я наливал себе.
— Дэнни! — прошептала она. Я посмотрел на нее и увидел, что ее глаза расширены и испуганы. — Ты слышал о Николасе?
— Я был у Фрэзера, и он мне обо всем рассказал. Там может наделать много шума другая история. Хочешь послушать о психе, который заведует лечебницей?
Она покачала головой.
— Что нам делать? — спросила она.
— Нужно его найти, прежде чем его найдут копы. Это наш единственный шанс. Он может рассказать нам все.
Эдел вырвала стакан прямо у меня из рук, едва я успел налить. Я потянулся, чтобы отнять его, но потом решил, что она нуждается в нем даже больше меня, и это была пугающая мысль. Так что я просто налил себе другой стакан.
— Я боюсь, Дэнни! — Ее ногти впились мне в руку. — Ты знаешь, каков Ники? У него по настоящему бешеный темперамент, а после того, что мы сделали с ним сегодня утром...
— Спокойно, — сказал я. — Он сюда не придет!
— А если придет, то убьет меня, я знаю, — затряслась она.
— Он не придет сюда, — нетерпеливо повторил я, — пока этот коп стоит у твоих дверей.
— Если бы я могла тебе поверить, — пробормотала она. — Ты просто стараешься подбодрить меня.
— Ни черта я не стараюсь, — сказал я. — Мне бы сейчас себя подбодрить. Ники бой сюда не придет — это наверняка. Но куда нибудь он пойдет. И сейчас ему чертовски нужен друг... У него есть друг?
— У какого актера он есть? — Эдел жестко рассмеялась.
— Как насчет Вернона Клайда?
— Я не уверена. Может быть.
— А где он живет?
— Кварталов за шесть отсюда.
— Пойду, загляну к нему, — сказал я.
Я выпил примерно половину стакана и почувствовал себя немного лучше. Эдел дала мне адрес Клайда. Я сначала хотел позвонить ему, но потом передумал.
— Где Обри? — спросил я.
— Ушел, — коротко сказала она. — Он ушел около восьми. Если он услышит о Ники, то, пожалуй, и не вернется. Он найдет какое нибудь неотложное дело в другом городе и будет там оставаться до тех пор, пока его отца опять не посадят в сумасшедший дом. — Она прикончила свой стакан и хлопнула им об стол. — У него нет ни смелости, ни характера. И еще он...
— Поверю тебе на слово, — сказал я. — Но что, если ты к нему несправедлива? Может быть, у него есть приличное местечко где нибудь в другом штате?
— Перестань, Дэнни, — произнесла она сдавленным голосом. — Сейчас я этого не вынесу!
Я услышал, как открылась и хлопнула входная дверь. Эдел замерла, охваченная страхом, прислушиваясь к шагам, направляющимся к гостиной. Потом в гостиную вошел Обри, и ее тело заметно обмякло. Она начала дрожать, и я подал ей свой недопитый стакан.
— А, Дэнни, привет! — оживленно сказал Обри. — Здорово, что мы так скоро встретились. Но что здесь происходит?
— Обри! — укоризненно сказал я. — Я вам удивляюсь. Вы же видите, что мы даже не стоим рядом!
Он покраснел.
— Слушайте, старина, я вовсе не имел в виду... То есть... Я... Что делает здесь этот полицейский за дверью? Мне пришлось доказывать, кто я такой, прежде чем он пропустил меня в квартиру.
— Ники бой убежал сегодня вечером из больницы, — поведал я. — Коп охраняет Эдел. И вас, наверное, тоже.
Его глаза округлились.
— Вы хотите сказать, что отец... — Он упал в ближайшее кресло. — Но это же ужасно!
— Конечно! — согласился я.
— Как он это сделал? — спросил Обри с напряжением в голосе.
— Оглушил служителя, потом угнал машину Фрэзера, которая стояла перед самой дверью, — сказал я негодующе. — Если кто и нуждается в психиатре, то это сам психиатр!
— Что толку теперь говорить об этом, — резко сказала Эдел. — Дэнни, ты должен найти Ники, пока его не нашла полиция!
Обри с надеждой кивнул.
— По моему, превосходное предложение, — произнес он ободряюще. — Идеальное решение! Вам не кажется, старина?
— Это будет не слишком трудно, — сказал я. — В конце концов, Нью Йорк — этого всего лишь большая деревня. Я мог бы начать с Беттери и постепенно двигаться к другому концу. Я позвоню вам и дам знать, как идут дела, уже через пару лет. К тому времени я буду где то в районе Таймс Сквер.
— Если вы его найдете, Дэнни, мы, конечно, заплатим вам соответствующее вознаграждение, — настаивал он. — То есть, просто скажите нам, сколько. Назовите цену и мы дадим вам чек, лишь бы только вы нашли отца!
— Очень щедро с вашей стороны, Обри, — сказал я. — Десять тысяч?
Он вздрогнул.
— Вы довольно высоко себя цените, старина, не правда ли? Я хочу сказать, ведь Эдел заплатила вам уже десять с половиной тысяч всего за два дня работы.
— О'кей, — пожал я плечами и направился к двери. — Не хотите и не надо. Я только надеюсь, что ваш старик сюда не заявится!
— Что вы имеете в виду? — тревожно спросил он.
— Я скажу вам, что имею в виду, — весело сказал я. — К этому времени Ники бой уже наверняка сообразил, почему Эдел захотелось избавиться от него!
Его лицо побледнело.
— Не надо торопиться, Дэнни! — взмолился он. — Мы заплатим вам вашу цену, лишь бы только он снова оказался в лечебнице!
— Прекрасно! — сказал я. — Тогда лучше сейчас же взяться за поиски Ники боя.
— Да, — неистово закивал Обри. — По моему, это прекрасная идея. Правда, Эдел?
— Ох, заткнись! — огрызнулась она и повернулась к нему спиной.
Казалось, Обри готов был расплакаться.
— Ну ладно, Эдел! — нервно сказал он. — Я просто хотел быть полезным.
— Вы знаете, где живет Чарити Адам?
— Нет, — коротко ответила Эдел.
— Ники бой забился в какою нибудь нору, — сказал я. — Иначе копы давно бы его загребли. Куда он мог пойти? Вернон Клайд — это одна возможность. А Лэмб? Где он живет?
— В гостинице на Восточной сорок девятой улице, — сказал Обри. — Называется «Западная».
— Теперь у нас есть две возможности, — констатировал я. — Что нибудь еще?
— Нет, — вяло сказала Эдел.
— Минутку! — нетерпеливо возразил Обри. — Вы совсем забываете о Лоис!
— Лоис Ли? — Эдел посмотрела на него с насмешливым выражением и пренебрежением. — Ты в своем уме?
— Ох! — Обри снова пришел в замешательство. — Я думал, ты знала, дорогая. Они спят уже давно.
Она с ужасом смотрела на него в течение долгих десяти секунд, потом повернулась и пошла к бару. Она схватила стакан за основание и старательно разбила его о край стола.
— Я был уверен, что она в курсе, — неопределенно сказал Обри. — Знаете, всегда говорят, что жены чувствуют такие вещи.
— Вам известно, где я могу ее найти?
— О, да! Она тоже живет в «Западной».
— Это уже три возможности, — подытожил я. — Для начала хватит. Если обнаружу что нибудь волнующее, позвоню. Ну, а теперь надо пойти посмотреть укрепления. Кто знает, может быть, он там?
— Укрепления? — Обри нахмурился. — Какие укрепления?
Эдел посмотрела на него с негодованием.
— Это Гамлет, ты — олух! — зарычала она. — Почему ты не займешься чем нибудь полезным? Хотя бы приготовил мне выпить. Разве не видно, что это мне необходимо?
— Конечно! — Обри быстро вскочил на ноги. — Все, что угодно!

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art