Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Рекс Стаут - В лучших семействах : Часть 8

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Рекс Стаут - В лучших семействах:Часть 8

 17

Я не стал упоминать про еще одно задание, которое получил от Ниро Вульфа, поскольку не решался раскрывать наши тайны... да и теперь не решаюсь. Но придет время, когда вам захочется узнать, откуда взялся пистолет в портфеле Вульфа, поэтому я заранее честно предупреждаю, что вы этого не узнаете.
Поскольку прогресс в науке привел к тому, что записывать номера пистолетов стало бессмысленно, процесс добывания оружия, происхождение которого останется тайной, чрезвычайно усложнился и требует особых навыков. Нужно, например, уметь обзаводиться знакомством с определенными людьми. Я умею. Поскольку вам такие навыки навряд ли пригодятся, адресов и фамилий я не назову. Я не смог достать именно то, что хотелось Вульфу, – модель размером и весом с игрушку, 22 го калибра и с убойной силой «кольта» 45, – но раздобыл вполне достойный «карсон» 30 го калибра. Простой в обращении, тупорылый уродец, миниатюрный, но очень мощный. Испытал я его вечером в нашем подвале дома на Тридцать пятой улице. Закончив, я собрал все пули и выкинул их в реку. Мы и без того достаточно рисковали, поэтому не стоит привлекать к себе внимание такими пустяками.
В понедельник, на следующий день после «рандеву» с Зеком, мы с Вульфом колдовали над устройством двойного дна в портфеле. Дело было у меня в офисе. Поскольку я помогал Редеру в крупной операции, для чего нам следовало часто видеться, не было бы ничего удивительного, если бы он разок заехал на Тридцать пятую улицу, но в ответ на мое предложение Вульф ожег меня столь недружелюбным взглядом, что я быстрехонько взялся за дело. Двойное дно мы смастерили с помощью старого обрывка кожи, который я прихватил из обувной мастерской, и вышло вполне недурно. Даже если бы охраннику вздумалось вытащить из портфеля все бумаги, чтобы их получше рассмотреть, вероятность того, что он обнаружит второе дно, была крайне мала; зато, если знать, куда и где нажать, «карсон» окажется в руке быстрее, чем вы успеете пробормотать: «О Господи!»
Однако кое что случилось и до этого: я имею в виду повторную встречу с Барри Рэкхемом. Когда в воскресенье поздним вечером я вернулся домой, телефонная служба доложила, что Рэкхем пытался со мной связаться. Я ему позвонил, и мы договорились увидеться па следующий день в три часа.
Обычно я прихожу на свидание точно в назначенную минуту, но в понедельник дела отняли времени чуть меньше, чем я рассчитывал, так что когда я вышел в «Черчилле» из лифта на этаже Рэкхема и приблизился к двери его люкс апартаментов, было только без двенадцати три. Я уже поднес было руку к звонку, когда дверь распахнулась, и мне пришлось отступить на шаг, чтобы дама не врезалась прямо в меня. Дама приостановилась, и мы уставились друг на друга. Давненько я не встречал Лину Дарроу. Ее прекрасные глаза ничуть не изменились.
– Что ж, здравствуйте, – восхищенно проблеял я.
– Вы пришли рано, Гудвин, – процедил Барри Рэкхем. Он стоял в дверях.
Лицо Лины восхищения не выражало. Впрочем, смущения я тоже не разглядел, разве что во взгляде таилась какая то подозрительность, хотя я не представлял, в чем меня можно вот так, ни за что ни про что, заподозрить.
– Как дела? – спросила она и тут же, не оставляя никаких сомнений в том, что ей глубоко наплевать на мои дела, повернулась и решительно зашагала к лифту. Рэкхем чуть отстранился, чтобы пропустить меня, я вошел и прошествовал в гостиную. В следующий миг я услышал, как захлопнулась входная дверь и появился Рэкхем.
– Вы пришли рано, – повторил он без особого, впрочем, укора.
Выглядел он так, словно за семьдесят часов, что мы не виделись, опорожнил не меньше семидесяти бокалов. Лицо пошло красными пятнами, глаза налились кровью, а левая щека подергивалась. К галстуку прилип кусочек яичного желтка, а подбородок явно нуждался в бритве.
– Кажется, в прошлую субботу, – начал я, – один из моих людей дал описание девушки, которую вы сопровождали и которая, по его словам, походила на мисс Дарроу. Не беспокойтесь, я ни к чему не клоню, просто захотелось чуть чуть посудачить.
Похоже, он меня не слышал. Спросил, что я выпью, а когда я ответил, что, мол, спасибо, ничего не буду, подошел к бару и плеснул себе щедрую порцию, после чего вернулся, подвинул стул и уселся напротив.
– Черт побери, – сказал я, – вы кажетесь еще испуганнее, чем накануне. Кстати, судя по донесениям моих агентов, вы теперь либо выскальзываете черным ходом, либо стали заядлым домоседом.
Воистину ничто из того, что я говорил, его не волновало.
– Я же сказал, что хочу видеться с вами каждый день, – капризно заявил он. Голос заметно осип.
– Знаю, но мне было некогда. Кстати, вчера днем я провел целый час с Арнольдом Зеком.
Наконец то он встрепенулся.
– Мне кажется, что вы гнусный лжец, Гудвин.
– Значит, мне все приснилось. Как машина въехала в гараж, как меня обыскивали, потом маленькая прихожая, и четырнадцать ступенек вниз, и два охранника, и звуконепроницаемая дверка толщиной в пять дюймов, и розовато серые стены, ковры и стулья, и он сам, восседающий за столом, сверлящий нефтяные скважины во мне и в окружающих предметах своими глазищами.
– Вчера?!
– Да. Туда меня привезли, но теперь я и сам знаю дорогу. Правда, пароль мне еще не открыли, но дайте время...
Трясущейся рукой Рэкхем поставил стакан на маленький столик.
– Я вам уже говорил, Гудвин, не убивал я жену.
– Конечно, это совершенно исключено.
– А как случилось, что вас отвезли к Зеку?
– Он прислал за мной Макса Кристи.
– Вот сукин сын. – Внезапно его пятнистое лицо побагровело еще больше и он заорал: – Ну, говорите же! Что ему от вас надо?
– Меня, возможно, ждет блистательная карьера!
– А меня?
Я покачал головой.
– Вот что я вам скажу, Рэкхем. Похоже, пора прислушаться к голосу разума. Мне прежде никогда не доводилось встречаться с Зеком и, должен честно признать, он меня поразил. – Я полез во внутренний карман пиджака. – Вот ваши шесть тысяч. Чертовски жаль расставаться с ними, но...
– Верните их в карман.
– Нет, я...
– Положите их в карман! – Он уже не орал. – Вы не виноваты, что Зек произвел на вас такое впечатление... Не вы первый, не вы последний, Бог свидетель тому. Но вы заблуждаетесь, если полагаете, что Зек никогда не допускает промашек и что со мной покончено. Вы должны уяснить одно: теперь я уже не задеру лапки и не отдамся на милость победителя; я вынужден биться до конца и намереваюсь так и поступить. Я у вас на крючке. Раз вы у него побывали, у меня глаза завязаны. Называйте вашу сумму. Сколько?
Я положил купюры на столик.
– По настоящему меня беспокоит вовсе не Зек, – признался я. – Острить с ним бесполезно. Говорит он весьма внушительно. Однако меня запугивали и прежде, а я, как видите, до сих пор жив. Но, говоря о голосе разума, я имел в виду законодательство штата Нью Йорк о соучастии в убийстве. Похоже, Зек раздобыл доказательства вашей виновности.
– Быть не может. Это ложь!
– Он придерживается иного мнения. Только член коллегии адвокатов, каковым я не являюсь, может брать деньги от убийцы, чтобы попытаться помочь ему избежать смертной казни. Так что искренне сожалею, что не способен ничем вам помочь в этой передряге – заберите ваши деньги.
– Я не убийца, Гудвин.
– А я о вас и не говорю. Я не имел в виду настоящего убийцу. Я имею в виду лицо, улики против которого настолько весомо подобраны, что убедят присяжных. И ни ему, ни его сообщнику не избежать приговора.
Налитые кровью глаза Рэкхема, не мигая, вперились в меня.
– Я не хочу, чтобы вы помогли мне отделаться от приговора суда. Я только прошу, чтобы вы помогли убедить их не подставлять меня... повлиять на Зека, чтобы меня не подставляли.
– Понимаю, – сочувственно произнес я. – Но Зек настроен решительно. И я не испытываю никакого желания стоять на пути лавины. Я пришел сюда главным образом затем, чтобы вернуть вам деньги и предупредить, что уже настолько запахло жареным, что я не могу назвать никакую цену, которая изменила бы ситуацию, но готов сделать предложение, если вы соизволите его выслушать – только от себя лично.
Рэкхем вдруг занялся гимнастикой. Его руки, которые спокойно лежали на коленях, задергались, пальцы сжались в кулаки, потом разжались, и так несколько раз подряд. Мне эти упражнения быстро наскучили, тем более, что я не ожидал от Рэкхема подобного малодушия. Картина к тому времени была предельно ясна, и мне казалось, что парень, у которого хватило отваги, будучи вооруженным одним ножом, ночью заколоть в лесу жену, охраняемую доберман пинчером, теперь, когда его загнали в угол, должен отреагировать иначе, а не сидеть с постной физиономией, сжимая и разжимая кулаки.
Он заговорил:
– Послушайте, Гудвин, я сам прекрасно понимаю, что я уже не тот. Как никак почти пять месяцев прошло. В первую неделю было не так тяжело – всеобщее возбуждение, всех подозревали, всех допрашивали; арестуй они меня тогда, мой пульс не участился бы ни на один удар. Я был готов дать бой и сражался бы до победного конца. Но чем дальше, тем невыносимее становится ожидание. Я порвал с Зеком, не продумав все, как следует. Тогда мне казалось, что я должен покончить с прошлым и выйти чистым, особенно после предварительного слушания в Вашингтоне и после вмешательства прокурора нью йоркского округа. В итоге всякий раз, когда звонили по телефону или в дверь, у меня начинало сосать под ложечкой. Ведь речь шла об убийстве. Если бы меня арестовали, мне стало бы ясно, что сфабрикованы такие доказательства, какие позволяют им быть уверенными, что мне уже не отвертеться. Терпеть это можно день, или неделю, или даже месяц, но для меня пытка тянется бесконечно, и, клянусь Богом, я больше не могу...
Рэкхем закончил упражнения для рук, сжав кулаки, так что костяшки пальцев побелели.
– Я дал маху с Зеком, – жалобно проныл он. – Когда я с ним порвал, он послал за мной и недвусмысленно дал понять, что только от него зависит, попаду я на электрический стул или нет. Я вышел из себя. Когда со мной такое случается, я потом не могу вспомнить, что говорил, но я наверняка брякнул, будто у меня самого есть показания против Зека, и я буду его шантажировать. В любом случае я наговорил лишнего. – Рэкхем разжал кулаки и начал медленно растирать пальцы. – С тех пор тянется эта тягомотина. Вы сказали, что у вас есть предложение?
– Да.
– В чем оно заключается?
– Я сказал, оно – от меня лично.
– Так в чем оно?
– Вам необходимо поговорить с Зеком.
– Зачем? Я не верю ему.
– Вы будете общаться на равных. Давайте разберемся: могла ваша жена доверять вам? Могли ваши друзья доверять вам... те, которых вы отдали на расправу Зеку? Могу я положиться на вас? Сам же я предупреждал, чтобы вы не доверяли мне, не правда ли? Люди способны сотрудничать лишь в двух случаях: когда все доверяют всем или когда никто не доверяет никому. Вы с Зеком связаны навечно.
– С Зеком?
– Конечно. – Я повернул руку ладонью кверху. – Вы в западне. Да еще в такой, что вам из нее не выкарабкаться. Вы даже согласны положиться на меня, обманщика, не заслуживающего никакого доверия, чтобы я вас выручил. Вам ясно, что сухим выбраться из воды не удастся... и неудивительно. Больше всего вас беспокоит, чтобы против вас не сфабриковали абсолютно неопровержимые доказательства, и вы отчаянно добиваетесь того, чтобы вас не подставили. Это, пожалуй, получится. Но у Зека есть новый человек, некий Редер, который недавно перебрался сюда с Западного побережья. Он разработал совершенно гениальное дельце. Мне поручено помогать Редеру, и, я думаю, это будет нам по силам. Дельце продумано до мелочей, а по хитроумности далеко превосходит самые изысканные трюки мошенников. С помощью человека, обладающего вашим положением, риск исключается, как, впрочем, и любые последствия.
– Нет. Именно из за своего положения я вынужден...
– Подождите! – остановил я его. – Я уже говорил, что это моя личная инициатива. Я советую вам согласиться. Я могу организовать встречу с Зеком. Вам не придется заниматься тем же, чем прежде; теперь вы миллионер и можете даже ставить свои условия. Я сказал вам, почему не хочу, чтобы вас или еще кого то подставили как убийцу, и уверен, что Зек не сделает этого, если убедится, что вы ему поможете в деле, разработанном Редером.
– Ненавижу его, – хрипло выдавил Рэкхем. – Он меня пугает, и я ненавижу его!
– Зек мне тоже не по нутру. И он это знает. Допустим, завтра без четверти три я заеду за вами?
– Нет, я не могу... завтра не могу...
– Пора кончать с собственными муками! Или вы хотите вечно прислушиваться к телефону и звонкам в дверь?
Рэкхем потянулся к до сих пор не пригубленному стакану, залпом осушил его, содрогнулся и утер рот ладонью.
– Позвоню вам около полудня, чтобы подтвердить наш уговор, – сказал я и вышел.
На следующее утро, во вторник, случилось как раз такое непредвиденное обстоятельство: камешек, брошенный из Уайт Плейнз, угодил в шестеренку хитроумного механизма, сконструированного нами с Вульфом, и конвейер внезапно стал. Я только успел позавтракать с Фрицем, когда позвонил телефон и я отправился разговаривать в кабинет. Звонили из конторы окружного прокурора Вестчестера.
Разговор был краткий. Повесив трубку, я немного посидел, косясь на телефонный аппарат, а потом, скрепя сердце, начал накручивать диск, набирая номер «Черчилля». И здесь беседа была недолгой. Закончив говорить, я на мгновение задержал палец на нажатом рычажке, а затем позвонил по другому номеру.
На втором звонке трубку сняли, и гнусавый голос произнес:
– Да?
– Я хотел бы поговорить с мистером Редером.
– Я слушаю.
– Это Гудвин. Мне только что позвонили из Уайт Плейнз и потребовали, чтобы я немедленно явился к окружному прокурору. Я спросил, можно ли это отложить, учитывая, что на два часа у меня назначена встреча, но мне отказали. Я позвонил в «Черчилль» и оставил записку, что до завтра уехал из города. Надеюсь, что завтра все получится. Дам вам знать при первой возможности.
Молчание.
– Вы меня слышали?
– Да. Желаю удачи, Гудвин.
Он повесил трубку.

18

Однажды мне довелось просидеть в ожидании три часа на деревянной скамейке в просторной приемной конторы окружного прокурора в здании суда Уайт Плейнз, зато на сей раз мне даже присесть не пришлось. Более того, я и представиться не успел. Едва я вошел и приблизился к столу, что стоял в отгороженном углу, как меня перехватил какой то прихрамывающий тип и проворковал:
– Ступайте за мной, мистер Гудвин.
Он сопроводил меня по длинному коридору вдоль нескончаемой вереницы дверей по обеим сторонам и провел в комнату, в которой я уже бывал. Воскресным вечером, помнится, девятого апреля, я развлекался в ней около часа. В комнате никого не было. Утреннее солнышко пробивалось через два окна, а я сидел и наблюдал, как отплясывают пылинки в косых лучах. От нечего делать я принялся дуть на пылинки, следя за тем, как они образуют затейливые узоры – за этим занятием меня и застали сам окружной прокурор Кливленд Арчер и Бен Дайкс. Пожалуй, я никогда не всматривался в лица с таким живым интересом. Довольные и наглые физиономии могли означать, что дело уже раскрыто, а в таком случае все наши столь долго вынашиваемые планы, как покончить с Арнольдом Зеком, вылетали в трубу.
Я настолько обрадовался, разглядев их пасмурные рожи, что мне стоило большого труда не расплыться в радостной улыбке. В ответ на сухое приветствие я поздоровался не менее сдержанно, а когда мы расселись, причем я оказался за столом напротив них, то проворчал:
– Надеюсь, хоть какая то польза от этого вызова будет? У меня на сегодня была намечена куча дел, а теперь все пойдет насмарку.
Дайкс что то буркнул – не сочувственно и не неприязненно, а так, себе под нос. Арчер раскрыл папку, которую принес с собой, выбрал несколько листов бумаги, скрепленных в углу, взглянул на верхний лист и мрачно посмотрел на меня из под припухших век.
– Это ваши показания, Гудвин.
– О чем? О деле Рэкхем, что ли?
– Бога ради, – кисло попросил Дайкс, – хотя бы раз вы могли удержаться от зубоскальства. Я всю ночь на ногах.
– Просто много воды утекло с тех пор, – извинился я, – а дел у меня невпроворот, сразу все не упомнишь.
Арчер подвинул протокол через стол ко мне.
– Думаю, вам стоит перечитать это. И хочу задать вам несколько вопросов.
Я даже не мечтал о лучшей возможности привести мысли в порядок, но не думал, что сейчас из этого выйдет толк, поскольку не имел ни малейшего понятия о том, с какой стороны последует подвох.
– Может, отложим на потом? – предложил я. – Если вы припрете меня к стенке и мне потребуется выиграть время, чтобы пораздумать, я смогу притвориться, что должен проверить свои прошлые показания. – Для вящей убедительности я постучал указательным пальцем по протоколу.
– Я предпочитаю, чтобы вы прочитали его сейчас, – хмуро сказал Арчер.
– Правда, это ни к чему. Я сам знаю, что говорил и что подписывал. – Я отодвинул бумаги назад. – Можете проверить выборочно.
Арчер закрыл папку и оперся на нее ладонями, сцепив пальцы.
– Меня интересует не столько то, что есть в протоколе, сколько то, чего в нем нет. Я считаю, что стоит освежить в памяти свои показания, поскольку я хочу спросить о том, что вы скрыли... о событиях той субботы, восьмого апреля.
– Я готов ответить, не читая. Я не скрыл ничего, что имеет отношение к миссис Рэкхем.
– Я хочу, чтобы вы перечитали подписанные показания, а потом повторили свои слова.
– Не хочу читать. Я ничего не скрыл.
Арчер и Дайкс переглянулись, а потом Дайкс заговорил:
– Послушайте, Гудвин, мы вовсе не берем вас на пушку. Просто нам стало кое что известно. Кое кто наконец разговорился. Похоже, придется вам выкладывать все начистоту.
– Только не мне. – Я был непреклонен. – Я давно все выложил начистоту.
– Приведите ее, – бросил Арчер Дайксу. Тот поднялся и покинул комнату. Арчер взял в руку протокол, спрятал его в папку, которую отодвинул на край стола, потом потер глаза ладонями и испустил пару тяжких вздохов. Дверь открылась, и Дайкс ввел в комнату Лину Дарроу. Он придвинул ей стул к торцу стола, слева от меня и справа от Арчера, так что солнце освещало ее сзади. Девушка выглядела так, будто провела ночь в тюрьме, с покрасневшими глазами и опухшим лицом, но, судя по тому, как были стиснуты ее челюсти, настроена она была решительно. Садясь на предложенный стул, она мельком взглянула на меня и не удостоила даже легким кивком.
– Мисс Дарроу, – приветливо, но достаточно твердо обратился к ней Дайкс, – вы помните, что кроме мистера Гудвина никто ваши показания подтвердить не сможет. Мы устроили очную ставку не для того, чтобы подвергнуть сомнению слова мистера Гудвина и выставить его в неприглядном свете, а для того, чтобы он услышал все из первых уст. – Арчер обратился ко мне: – Мисс Дарроу сама пришла к нам вчера вечером. Никто на нее не давил. Верно, мисс Дарроу? Я хочу, чтобы вы подтвердили мои слова мистеру Гудвину.
– Да. – Она подняла на меня свои глаза, которые, я на этом твердо настаиваю, несмотря на тяжелую для нее ночь, оставались по прежнему прекрасными. – Я пришла добровольно. Я пришла, потому что... из за того, как со мной обращается Барри Рэкхем. Он отказался жениться на мне. Он обращается со мной дурно. Наконец... вчера мое терпение лопнуло.
Арчер и Дайкс неотрывно смотрели на нее. Наконец Арчер не выдержал: – Продолжайте, мисс Дарроу. Скажите ему главное.
Она заговорила:
– Мы с Барри немного дружили еще до смерти миссис Рэкхем. Просто дружили. Во всяком случае мне так казалось и, по моему, ему тоже. Так все и обстояло, когда на пасхальный уик энд мы поехали в Берчвейл. Миссис Рэкхем пообещала, что работать... отвечать на письма и тому подобное... нам там не придется, во в субботу в полдень она послала за мной, и я пришла в ее комнату. Она плакала и была настолько расстроена, что едва могла говорить.
Лина приумолкла. Она смотрела мне прямо в глаза.
– Сейчас я выпалю все одним духом, мистер Гудвин. Тем более, что я это уже говорила.
– Конечно, конечно, – похвалил я. – Давайте, так будет проще.
И она выпалила:
– Миссис Рэкхем сказала, что должна с кем то поделиться, сперва хотела поговорить с невесткой, миссис Фрей, но потом передумала, так что оставалась только я. Она сказала, что накануне ездила к Ниро Вульфу, чтобы попросить его выяснить, откуда у ее мужа деньги, и Ниро Вульф согласился. В тот же вечер, в пятницу, он перезвонил ей и сказал, что кое что уже разузнал. Оказалось, что Барри Рэкхем связан с какой то преступной группой. Он помогал осуществлять какие то незаконные махинации и получал за это приличное вознаграждение. Мистер Вульф порекомендовал ей никому ничего не говорить, пока он не узнает больше. И добавил, что его помощник, мистер Гудвин, приедет в субботу днем, а к тому времени, возможно, появятся дополнительные сведения.
– Так что мистер Гудвин был в курсе дела? – уточнил Арчер.
– Естественно, миссис Рэкхем поняла это как само собой разумеющееся. Она не говорила, что мистер Вульф сказал, будто мистер Гудвин в курсе дела, но решила, что иначе и быть не может, коль скоро мистер Гудвин его помощник и занимается этим делом. Впрочем, тогда это не имело значения, поскольку она все выложила мужу. В Берчвейле у них была одна спальня и, по ее словам, когда они легли в постель, она просто не смогла сдержаться. Весь разговор она мне не передала, но у них произошла страшная ссора. Она заявила, что подаст на развод, что между ними все кончено, что она попросит мистера Вульфа завершить расследование и добыть доказательства вины Рэкхема. Характер у миссис Рэкхем был твердый, и она ненавидела, когда ее пытались обвести вокруг пальца. Но на следующий день она засомневалась в том, что сказала, будто в самом деле ей хотелось развода. Потому то она и решила с кем нибудь посоветоваться. Думаю, что причина, по которой она не стала доверяться миссис Фрей...
– Извините, мисс Дарроу, – прервал ее Арчер, – пожалуйста, придерживайтесь только фактов.
– Да, конечно. – Она посмотрела на Арчера, потом перевела взгляд на меня. – Я сказала, что, по моему, миссис Рэкхем совершенно не права. Будь ее муж изменником – другое дело, но ведь ей он ничего плохого не сделал, разве что кому нибудь другому да самому себе, так что ей следует помочь ему, а не уничтожать его. По меньшей мере, сказала я, надо подождать, пока обнаружатся все подробности. Думаю, именно это она и хотела услышать, хотя вида не подала. Она была страшно упряма. Потом днем я совершила нечто такое, в чем буду раскаиваться всю жизнь. Я пошла к Барри и все ему передала, добавив, что если он пойдет ей навстречу – расскажет все без утайки, повинится и пообещает, что покончит с этим, – то все будет в порядке. И тут Барри признался, что любит меня.
Здесь Лина Дарроу впервые проявила слабость. Опустила голову и отвела глаза.
– И что тогда? – вкрадчиво спросил я.
Она подняла голову, и заметное волнение отразилось в ее лице.
– Он сказал, что вовсе не желает, чтобы все было в порядке, потому что любит меня. Должна я сказать вам, что я... как я себя чувствовала тогда?
– Не сейчас. Только то, что случилось.
– Тогда еще ничего не случилось. Время было после полудня. Я не сказала Барри, что тоже люблю его... тогда я еще и не подозревала, что люблю его. Я просто ушла. Потом мы собрались в гостиной на коктейль, пришли вы, мистер Гудвин, и мистер Лидс, и мы играли в эту игру... помните? – спросила она.
– Угу, помню, – подтвердил я.
– Потом ужинали, смотрели телевизор и...
– Извините, – перебил я. – Это всем известно. Давайте припомним, как пришли полицейские. Вы им все рассказали?
– Нет.
– Почему?
– Мне казалось, что это будет нечестно по отношению к Барри. Я не думала, что он убил ее, и не знала, с какими незаконными делами он связан, поэтому мне казалось, что несправедливо говорить им то, что я узнала о нем со слов миссис Рэкхем. – Прекрасные глаза мисс Дарроу снова наполнились лучезарным светом. – О, я знаю, о чем вы думаете. Почему не тогда, а теперь я решила рассказать это? Да потому, что теперь я знаю о нем больше... намного больше! Не уверена, убил ли он миссис Рэкхем, но убеждена, что он способен на такое: он жестокий, эгоистичный и беспринципный... он способен на все. Думаете, я хочу ему отомстить?.. Возможно, но мне наплевать, потому что я говорю правду. С какой преступной группой он был связан, и убил ли он жену... я не знаю; это ваша забота.
– Не моя, сестренка. Я не полицейский.
Она повернулась к фараонам.
– Значит, ваша!
Тут, казалось бы, настал тот самый миг, когда я мог бы перечитать свои показания, поскольку мне не помешало бы это обмозговать. Такого поворота я не ожидал. Стоит мне только подтвердить слова Лины Дарроу, и Барри Рэкхему не миновать казни на электрическом стуле. Я мог бы заявить, что ничего не знаю о звонке, который Ниро Вульф сделал миссис Рэкхем. Вполне возможно, что он звонил ей, не поставив меня в известность – такое за ним нередко водилось. Занятно, сколько раз мне приходилось буквально из кожи вон лезть, чтобы изобличить убийцу, а тут достаточно было припомнить парочку фактов – и вот он, убийца, в руках!
Но если я дам подтверждение изложению мисс Дарроу, Рэкхема еще до захода солнца упекут в каталажку, а это погубит все дело. Операция сорвется, месяцы напряженного труда вылетят в трубу, и с ними наш единственный шанс; Зек будет продолжать упиваться властью превосходящего разума, а мы с Вульфом останемся с носом. Мой мозг лихорадочно заработал. Не раз он помогал вывести убийц на чистую воду; теперь же от него требовалось поработать на славу, чтобы помочь убийце остаться тоже на свободе, поскольку встреча с Зеком должна была состояться во что бы то ни стало.
Выстроить план действий не было времени. Все трое впились в меня взглядами, и Арчер произнес:
– Теперь сами понимаете, Гудвин, почему я настаивал на том, чтобы вы перечитали свои показания? Необходимо проверить: вдруг вы что нибудь упустили!
– Да, – с сожалением выдохнул я. – Я также вижу, что вы ждете, затаив дыхание, когда я скажу, что верно, мол, я запамятовал: Ниро Вульф и впрямь позвонил вечером в пятницу миссис Рэкхем и сказал ей все это. Увы, рад бы помочь, но привык придерживаться истины, насколько возможно.
– Нам истина и нужна. Вы приходили вчера днем к Рэкхему?
Этого я уже ожидал.
– Да, – просто ответил я.
– С какой целью?
– По поручению клиента. Сперва я за Рэкхемом следил, а потом, когда он меня обнаружил, клиент решил, что можно выведать что нибудь полезное, если заглянуть к нему в гостиную.
– Почему ваш клиент интересуется Рэкхемом?
– Он мне не объяснил.
– Кто ваш клиент?
Я отрицательно покачал головой, говоря тем самым, что не отвечать на сей вопрос имею полное право.
– Вам это не пригодится. Мой клиент приехал с Западного побережья, где, как я подозреваю, был связан либо с игорным бизнесом, либо с рэкетом, а может, и с тем, и с другим, хотя мои подозрения юридической силы не имеют. Так что давайте изменим тему.
– Я хочу знать его имя, Гудвин.
– А я хочу охранять своего клиента, в разумных пределах, естественно. К убийству, которое вы расследуете, он не причастен.
Заговорил Бен Дайкс:
– Ладно, не будем строго придерживаться правил. Не станешь же ты изобретать в самом деле несуществующего клиента. Тем более – с Западного побережья.
– Ваш клиент Барри Рэкхем? – осведомился Арчер.
– Нет.
– Вы выполняли какую нибудь работу по его поручению?
– Нет.
– Давал ли он вам или выплачивал какие нибудь деньги за последнюю неделю?
Это было уже чересчур. Похоже, тут я влип по самую шею, и лучшее, что я мог сделать, это брыкаться в надежде хоть как то выиграть время и попробовать выкрутиться.
– Ах, вот значит как, – процедил я. Потом окинул оценивающим взглядом Лину Дарроу и перевел взгляд на Арчера. – Похоже, вы решили пойти ва банк. По вашему, я взял деньги от убийцы, чтобы скрыть против него улики. Скверное дело, да?
Никто не отозвался. Они просто смотрели на меня.
Тогда я продолжил:
– Во первых, я решительно заявляю, что у меня нет никаких денег, полученных от Рэкхема, и хватит об этом. Во вторых, я поставлен в несколько невыгодное положение, потому что я знаю, что на уме у мисс Дарроу, но не знаю, откуда. Для меня очевидно, что она пытается подставить Рэкхема, но я не уверен, сама ли она так решила или ее кто то надоумил. Прежде чем я приму решение, что делать, я хотел бы это прояснить. Я понимаю, что вы должны обработать меня на всю катушку и нисколько не возражаю, в конце концов так принято, это ваша работа, но вам придется выбрать. Либо я сейчас наберу воды в рот, причем я вовсе не шучу, и тогда можете делать со мной все, что вам заблагорассудится, либо я сперва переговорю с мисс Дарроу... в вашем присутствии, разумеется. А потом можете допрашивать меня хоть до конца недели. Итак?
– Что вы хотите узнать от нее? – полюбопытствовал Арчер.
– Лучший способ выяснить – послушать самим. – Я повернулся к Лине. – Когда вчера днем я увидел, как вы выходите из его номера, я сразу подумал, что заварится каша.
Она не отвела взгляд, но и не ответила.
– А когда он обошелся с вами дурно? Вчера? – уточнил я.
– Не только вчера, – бесстрастно ответила она. – По вчера он окончательно и бесповоротно отказался жениться на мне.
– А что же здесь дурного? – удивился я. – Не может же Барри Рэкхем на всех жениться.
– Он обещал... много раз.
– А вы держали при этом фигу в кармане? Он знал, что вам известно кое что из того, что может привести его в камеру смертников. Вы не думаете, что он мог морочить вам голову хотя бы из соображений безопасности?
– Я так думала, но не хотела этому верить. Он говорил, что любит меня. Мы... спали вместе, и я думала, что он станет моим мужем. – Она решила, что следует привести более веские аргументы и воскликнула: – Я так его желала!
– Еще бы! – Я постарался, чтобы моя реплика не прозвучала слишком ехидно. – А теперь что вы думаете: он и в самом деле любил вас?
– Нет! Он бессердечный и коварный. Он меня боялся. Он только хотел, чтобы я никому не рассказала то, что мне известно. Я уже подозревала... он так изменился... а вчера я пыталась настоять, чтобы мы поженились на этой неделе, и он совершенно рассвирепел... это было ужасно.
– Простите, – упрямо настаивал я, – но вы чересчур ранимы для женщины, готовой выскочить замуж за убийцу. А не...
– Я не знала, что он убийца! Я только верила, что если расскажу все, что узнала от миссис Рэкхем, то он... то ему станет гораздо труднее, вот и все.
– Понятно. А вчера, когда поссорились, вы угрожали ему разоблачением?
– Да.
– Знаете, сестричка, – воскликнул я, – вам следовало получше все продумать. Более неуклюжей лгуньи я еще не встречал.
– Попробуйте абстрагироваться от ее слов, – обратился я к Дайксу и Арчеру, – и поставить себя на место Рэкхема. Он, думаю, не настолько туп, чтобы так рассуждать. Кому, как не ему, знать, что такое пять месяцев для убийцы. Он стоит перед выбором: жениться ли на сей смазливенькой лгунье или позволить ей мчаться к вам с чернилами для его смертного приговора; а он не только ведет себя бессердечно и коварно, но буквально принуждает ее бежать к вам! То есть парень, которому ничего не стоит в одиночку ночью в густом лесу заколоть жену и сторожевую собаку, преспокойно отпускает эту несчастную красотку на волю, чтобы она на весь мир прославляла его злодейство! Господи, неужто вы способны поверить в такую чушь?
– Люди бывают разные, – уклончиво рассудил Арчер. – И к тому же она знает много подробностей, коих не сообщаете вы. Возьмите хотя бы телефонный звонок Вульфа и его рассказ миссис Рэкхем о Барри Рэкхеме. Такую ведь подробность не придумать и прирожденной лгунье, не то что неуклюжей.
– Ерунда, – отмахнулся я. – Никакого звонка не было, и миссис Рэкхем ничего подобного не говорила. А что касается связей Рэкхема с преступниками, то либо все это чушь и очередная выдумка нашей сестренки – в таком случае вам следует быть поосторожней, – либо это правда и ей удалось разговорить Рэкхема до такой степени, что он не побоялся признать эту тяжкую связь с преступным миром. Такой оборот событий я вполне допускаю.
– Так вы считаете, что Вульф не звонил миссис Рэкхем?
– Нет.
– И он не выяснял, что источник доходов Рэкхема связан с преступниками?
– Господи! – воскликнул я. – Да миссис Рэкхем из нашей конторы ушла в пятницу после полудня. Неужто вы думаете, что в тот же вечер он мог ей позвонить? Он и пальцем не шелохнул, чтобы начать расследование, да и я тоже. Вульф был замечательный детектив, но рвением отнюдь не отличался. – Я повернулся к Лине. – Я сперва подумал было, что вас как следует поднатаскали, даже заподозрил руку профессионала, но теперь вижу, что заблуждался. Ясно, что такое могли придумать только вы сами, это, бесспорно, ваше дитя... Одним словом, вы перестарались. Фабриковать улики по отношению к подозреваемому в убийстве – занятие не для любителя. В жизни не слыхал большего сумасбродства. Оказывается, Рэкхем предпочел суд присяжных женитьбе на мисс Дарроу. Это ли не бред?! Если верить вашей логике, то как поступили бы мы с Вульфом после убийства миссис Рэкхем? Ведь кроме аванса, который она нам выплатила, нас ничего не интересовало. Почему же мы просто не передали дело в руки полиции? И еще – помните, как вели себя собравшиеся в тот вечер? Разве по Барри Рэкхему или по его жене видно было, что они находятся в смертельной ссоре? Не спрашивайте меня! Я могу быть необъективен: спросите остальных.
Я покончил с мисс Дарроу и обратился к Арчеру:
– Я могу продолжать хоть целый час, но навряд ли вам это необходимо. Меня не удивляет, что вы клюнули на эту приманку, уж слишком она походит на тот поворот событий, которого вы ждали, как манну небесную, вдобавок наша сестренка приукрасила свою наживку такими сочными подробностями, как, например, белиберда насчет меня и Рэкхема. Я не работал и не работаю на Рэкхема, и у меня нет его денег. Продолжать или хватит?
Арчер изучающе смотрел на меня.
– Значит, вы утверждаете, что мисс Дарроу все выдумала?
– Да.
– Зачем?
Я передернул плечами.
– Не знаю. Хотите знать мое мнение?
– Да.
– Вы обращали внимание на ее глаза – они источают внутренний свет. Думаю, ей очень хочется побыть на вашем месте. Она была привязана к миссис Рэкхем, а получив в наследство двести тысяч, должно быть, переволновалась, и мозги немного сдвинулись набекрень. Она вбила себе в голову, что Рэкхем убил жену... а может, ее вдруг озарило... но со временем, когда стало похоже, что Рэкхема не привлекут к ответственности, она решила, что ее долг или предназначение свыше, не знаю, – вмешаться. Имея на руках двести тысяч, можно позволить себе такую забаву. Тогда то она и начала заигрывать с Рэкхемом. Видно, она рассчитывала увлечь его настолько, чтобы он потерял голову и, презрев осторожность, делился с ней всеми тайнами и помыслами, а тогда, убедившись в своей правоте, она смогла бы осуществить задуманное. Но время шло, а он и не думал ничем делиться, и у нее, возможно, возникла навязчивая идея, либо же она попросту отчаялась, если судить по представлению, которое она закатила. Да, она себя убедила, что Рэкхем виновен, но не доставало доказательств его вины, и вот она решила, что кроме нее представить такие доказательства некому.
Лина Дарроу уронила голову, закрыв лицо руками, и стала судорожно рыдать.
Арчер и Дайкс безмолвно следили за ней. Я следил за ними. Арчер нервно пощипывал нижнюю губу. Дайкс, стиснув зубы, качал головой.
– Я предлагаю, – сдержанно сказал я, возвысив голос, чтобы звуки, издаваемые Линой Дарроу, не мешали внимать моей речи, – когда придет в себя эта девушка, постарайтесь выяснить, вдруг Рэкхем и в самом деле сообщил ей что нибудь полезное. Например, я вполне допускаю, что он получил деньги за содействие какому то мошенничеству или вымогательству.
Они не сводили с девушки глаз. Лина рыдала навзрыд, причем так заразительно, что я не удивился, если бы оба блюстителя правопорядка, присоединившись к ней, заплакали в три ручья. Я отодвинул свой стул и встал.
– Если сумеете узнать что нибудь полезное, позвоните мне. День у меня очень напряженный, но мне передадут.
Я оставил их.

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art