Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Дженнифер Блейк - Тигрица : Часть ІІІ

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Дженнифер Блейк - Тигрица:Часть ІІІ

 
11

Джессика не удостоила его ответом. Это была просто шутка. Во всяком случае, ей удобнее было считать, что Кастеляр просто неудачно пошутил.
У нее язык чесался обвинить его в том, что он сам разыграл нападение, чтобы снова ее спасти, но она сдержалась. Разбрасываться подобными обвинениями не следовало. В лучшем случае Кастеляр счел бы ее глупой истеричной бабой, а в худшем… Да и схватка, свидетельницей которой она стала, была слишком жестокой, слишком яростной, чтобы быть подстроенной.
Да, как ни трудно Джессике было найти нужные слова, ей следовало поблагодарить Кастеляра — хотя бы ради соблюдения элементарных приличий. И по той же самой причине она не могла выставить его на улицу и захлопнуть за ним дверь. Простая человеческая порядочность требовала, чтобы Джессика по крайней мере выяснила, насколько серьезна полученная им рана.
— Вам лучше подняться со мной наверх, чтобы я могла взглянуть на ваш глаз, — сказала она, слегка запинаясь.
— Не надо, — отказался Кастеляр. — Когда я вернусь в гостиницу, Пепе сделает все что нужно.
С этими словами он уперся руками в пол и легко поднялся на ноги, но тут же снова схватился за лицо, как будто от резкого движения боль усилилась.
— Не стоит разыгрывать из себя героя, — сказала Джессика. — Я не имею ничего против вашего присутствия в моей квартире. И, разумеется, я сумею вызвать врача точно так же, как этот ваш Пепе. У меня это получится даже быстрее.
— Зато я имею кое что против, — коротко ответил Кастеляр и, подумав, добавил:
— С другой стороны, если вы будете звонить в полицию, вам может понадобиться свидетель.
Повернувшись к нему спиной, Джессика подобрала с пола свою сумочку и, вооружившись ключом, попыталась запереть дверь подъезда. Только с третьей попытки она сумела попасть ключом в замочную скважину — ее руки сильно дрожали, а пальцы утратили гибкость, хотя самой Джессике казалось, что она вполне владеет собой. Она и в самом деле не чувствовала никакого волнения; напротив, ею овладело блаженное, сонное отупение; движения сделались медленными и плавными, и только голова работала четко и ясно.
— Я не представляю, что может сделать полиция, — бросила она через плечо, попав наконец ключом в замок. — Разве только вы сможете описать нападавшего…
— Боюсь, что сначала я был слишком далеко. Да я и не обращал на него внимания до тех пор, пока он не бросился за вами, ну а потом… потом я был слишком занят, чтобы знакомиться по всем правилам.
Джессика повернула к нему бесстрастное лицо.
— И, как я полагаю, вы снова оказались поблизости чисто случайно?
— На этот раз вы ошибаетесь. Я ждал вас. Мы с вами не закончили одно дело.
— Вот как? Какое же?
— Помните, я просил вас показать мне фотографию? Я по прежнему хочу взглянуть на нее. Думаю, у меня есть на это право.
Джессика вздрогнула, и ключи, которые она все еще держала в руке, коротко звякнули. Несколько секунд она смотрела на него не мигая и старалась взять себя в руки. Наконец Джессика вздохнула.
— Вот и еще одна причина, чтобы зайти ко мне. Как вы думаете, вы сможете подняться по ступенькам?
Кастеляр кивнул.
— Ноги у меня в порядке, — проворчал он. — Ступайте вперед.
Оказавшись в квартире, Джессика первым делом включила в прихожей бра над зеркалом и, проведя Кастеляра в гостиную, быстро обошла все комнаты, щелкая выключателями и зажигая повсюду свет. Наконец она бросила свою сумочку на диван и пошла в ванную. Там она достала из аптечки пакет первой помощи и намочила под краном чистое полотенце. Вернувшись в гостиную, она жестом указала Рафаэлю на стул, стоявший в нише.
Когда он уселся, Джессика положила на стол пакет и, взяв полотенце, подошла к нему почти вплотную. Кастеляр сидел, широко разбросав вытянутые перед собой ноги, так что ей пришлось встать между ними, чтобы дотянуться до его головы. Правда, Джессика тут же отметила, что и Рафаэль может без труда прикоснуться к ней, если такая фантазия придет ему в голову, но сразу отбросила эту мысль.
Глубокие царапины на лице Кастеляра были нанесены скорее всего ногтями неизвестного. Пока Джессика промывала царапины дезинфицирующим раствором, Рафаэль только раз прошипел что то неразборчивое, но ни разу не вздрогнул и не дернулся. Самая большая царапина доходила до самого глаза, покрасневшего от лопнувших сосудов, однако Джессика надеялась, что ее помощи будет достаточно.
Вблизи его коричневые, цвета крепкого чая глаза показались Джессике еще более темными, чем она себе представляла, а ресницы — еще более длинными и густыми. Левая бровь Кастеляра была чуть заметно изломана посередине, как у Мефистофеля, что придавало ему загадочный вид даже тогда, когда он был спокоен и расслаблен. На мощной бронзовой шее мерно пульсировала жилка, а курчавые черные волосы на затылке напомнили Джессике о густой поросли, которая, как она знала, покрывала его выпуклую, хорошо развитую грудь. Да, Кастеляр был чертовски привлекательным мужчиной, пожалуй, даже слишком.
Ей на беду…
Когда Джессика в очередной раз встретилась с ним взглядом, Кастеляр неожиданно заговорил.
— Кто хочет тебе зла, Джессика Мередит? — глухо спросил он. — Кто смеет желать тебе зла? Ты сама понимаешь это?
Спокойствие, окружавшее ее словно броня, в одно мгновение треснуло как яичная скорлупа под сильным ударом. Испугавшись неведомо чего, Джессика в замешательстве отпрянула и поднесла к лицу руки. Отвернувшись от Кастеляра, она попыталась закрыть крышечкой флакон с дезинфицирующим раствором, но пальцы ее дрогнули, флакон опрокинулся, и красноватая жидкость растеклась по столу.
Зубы Джессики выбивали частую дробь, а глаза наполнились слезами. Стараясь справиться с собой, она обхватила свои плечи руками, но это не помогло. Ее продолжало трясти, да так сильно, что в какой то момент Джессике показалось, будто она вот вот начнет разваливаться на куски.
Рафаэль негромко выругался и поднялся со стула. Он взял Джессику за запястье и притянул ее к себе. Одной рукой он обнимал ее за плечи, а другой прижимал к себе голову Джессики, ласково и осторожно гладя ее по растрепавшимся волосам.
— Это просто шок, — услышала она его шепот. — Просто шок, запоздалая реакция. Не пытайся бороться с этим, пусть пройдет само. Все будет хорошо, Джесс, вот увидишь. Сейчас тебе станет легче.
Но легче ей никак не становилось. Когда примерно минуту спустя дрожь все еще не отпустила ее, Кастеляр ослабил свои объятия и, заботливо глядя на нее сверху вниз, сказал:
— Я знаю одно средство, которое действует быстро и эффективно, но я не уверен, что мои методы придутся тебе по душе.
Джессика бросила на него полный негодования взгляд, и Рафаэль с легкой насмешкой качнул головой.
— Я так и думал. Что ж, остается только горячая ванна и глоток чего нибудь крепкого.
С этими словами он взял ее за плечи и, отведя в ванную комнату, включил воду.
— Подождите, пусть наберется полная ванна, — предупредил он, и, хотя Джессика сразу заметила, что Кастеляр снова заговорил с ней подчеркнуто вежливо, перейдя на «вы», в его голосе по прежнему звучала искренняя забота. — И такая горячая, какую вы в состоянии терпеть. А я пока схожу приготовлю кофе, если, конечно, вы не хотите, чтобы я помог вам раздеться.
Джессика, глядя в сторону, затрясла головой.
— Нет, не хочу.
— Жаль. — Кастеляр чуть заметно пожал плечами и вышел, тщательно закрыв за собой дверь.
Горячая ванна помогла. Дрожь, сотрясавшая все тело Джессики, улеглась почти сразу, и лишь изредка по кончикам пальцев пробегал словно легкий электрический ток. Стараясь не думать о пережитой опасности, Джессика изо всех сил прислушивалась к тому, что делается за дверью ванной, но в комнатах царила полная тишина, и она в конце концов почти уверилась, что Кастеляр ушел. Джессика уже собиралась вылезти из ванной, чтобы окончательно убедиться в этом, когда дверь ванной комнаты неожиданно распахнулась.
— Я не буду на вас смотреть, обещаю, — поспешно сказал Кастеляр, входя внутрь. — Просто вы должны выпить кофе, пока он не остыл.
Его ресницы в самом деле были целомудренно опущены, а взгляд устремлен на две крошечные кофейные чашечки, которые он держал в руках. Несмотря на это, Джессике показалось, что, когда он наклонился и поставил одну из чашек на бортик ванны, в его глазах золотой искрой сверкнуло любопытство. Впрочем, она не могла быть в этом уверена, поскольку Кастеляр почти мгновенно отступил к порогу ванной, держа свою чашку в руках.
Прячась за бортиком ванны, Джессика села в воде. После всего, что было между ними, стесняться его присутствия было по меньшей мере глупо, и все же она никак не могла совладать со своей природной стыдливостью. К счастью, поднимавшийся от горячей воды пар был довольно густым. Кроме того, Джессика чувствовала себя настолько усталой, что на спор из за того, где должен стоять джентльмен, когда леди принимает ванну, у нее не было сил.
Да в этом, похоже, и не было никакой необходимости. Несмотря на все свои игривые намеки, Рафаэль, похоже, прекрасно умел держать себя в руках и способен был спокойно беседовать с обнаженными женщинами. Единственное, чего Джессика пока не могла сказать со всей определенностью, нравится ли ей это его качество, или, наоборот, раздражает.
Кофе оказался превосходным. Именно о таком новоорлеанские любители говорили: «Чистый, как ангел, сладкий, как поцелуй Христа, черный, как дьявол, и горячий, как сама преисподняя». Гаванский ром, который щедрой рукой плеснул в чашки Кастеляр, сделал его поистине сатанинским напитком, но эффект был потрясающим и почти мгновенным. После первого глотка Джессика буквально задохнулась, но в голове сразу прояснилось, и она стала пить приготовленный Кастеляром кофе крошечными, неторопливыми глотками, наслаждаясь ощущением тепла и умиротворенности, которое с каждой минутой разливалось по всему ее телу.
А придя в себя, Джессика снова насторожилась и приготовилась к защите.
Впрочем, она не хотела показаться неблагодарной.
— Спасибо вам, — сказала она негромко. — Спасибо за кофе и за то, что вы сделали… внизу.
— Служить вам — большая честь для меня, — ответил Кастеляр, церемонно склонив голову, словно стараясь скрыть за галантными манерами столь не свойственное ему замешательство. Несколько мгновений он разглядывал нетронутый кофе в своей чашке, потом неожиданно добавил:
— И все таки хотел бы я знать, что заставило этого человека напасть на вас, Джессика. Мне не хотелось бы лишний раз напоминать вам о… об этой неприятности, но ваш ответ может быть очень важен.
Он назвал ее по имени! За все время их знакомства эти случаи можно было буквально по пальцам пересчитать. От неожиданности Джессика едва не поперхнулась.
— Вы хотите узнать, кто это сделал? — спросила она наконец.
Кастеляр посмотрел ей прямо в глаза.
— Сдается мне, что это нападение на вас не было случайным. И этот человек — не обычный грабитель.
— Но тогда… тогда я ничего не понимаю! — удивилась Джессика. — Что еще это могло быть, кроме попытки ограбления… или изнасилования? У меня нет никаких врагов, и я не помню, чтобы в последнее время я кому то перебежала дорожку или нанесла смертельную обиду. Кроме вас, разумеется,
— добавила она поспешно.
— Вас я давно простил, — серьезно сказал Кастеляр.
Как ни странно, услышав эти слова, Джессика почувствовала значительное облегчение. Вместе с тем близость Кастеляра снова начала ее беспокоить, поэтому она поставила пустую чашку на стоявшую возле ванны скамеечку и жестом указала ему на вешалку для полотенец.
— Не будете ли вы так любезны…
Кастеляр молча снял с крючка пушистое розовое полотенце и протянул ей. Взяв его в руки, Джессика выжидательно уставилась на него. Улыбнувшись, Кастеляр повернулся к ней спиной.
Джессика выбралась из ванны и, торопясь, завернулась в полотенце, пока он не нашел какой нибудь предлог, чтобы обернуться. Резкое движение, пережитый шок и долгое пребывание в горячей воде привели, однако, к тому, что у Джессики неожиданно и сильно закружилась голова. Перед глазами у нее помутилось, и, чтобы не упасть, Джессика в последний момент — уже чисто рефлекторным жестом — схватилась рукой за пластиковую занавеску.
Она была совершенно уверена, что не вскрикнула, даже не плеснула водой, но Рафаэль услышал. Развернувшись с поразительной для такого крупного мужчины быстротой, он бросился к ней и успел поддержать ее за талию. Прежде чем Джессика сумела что то сказать, Кастеляр легко подхватил ее на руки и, вынув из ванны, поставил на коврик на полу, продолжая прижимать Джессику к себе обеими руками.
Джессика сразу почувствовала, что он далеко не так спокоен, как ей казалось. Его тело было неподатливым и твердым, напряженные мускулы перекатывались под натянувшейся на плечах и на груди рубашкой, а его жаркое возбуждение Джессика ощущала даже сквозь ткань полотенца.
Ее первым, чисто инстинктивным побуждением было оттолкнуть его, вырваться из его объятий и тем самым отстоять свою независимость, но Джессика так и не смогла этого сделать. Прежде чем она успела собраться с силами, Кастеляр наклонился и прильнул губами к ее мягким и влажным губам.
Тепло волнами разбежалось по всему телу Джессики. Внутри ее сражались друг с другом благодарность и сомнение, влечение и страх, и от этого у Джессики снова закружилась голова. Она продолжала чувствовать исходящую от него опасность, но это только подстегнуло желание, которое заполнило ее вены жидким огнем страсти. Словно солдат, чудом уцелевший во время страшной битвы и еще не до конца поверивший в свое спасение, она отчаянно нуждалась в острых сладострастных ощущениях, которые могли убедить ее в том, что жизнь продолжается.
Он целовал ее. Его губы были горячими и сладкими; они скользили по ее губам с томительной медлительностью, но язык Кастеляра, ворвавшийся в ее рот между приоткрытыми губами, был проворен и быстр. Негромко ахнув от наслаждения, Джессика положила руки ему на затылок и прильнула к нему всем телом. Пальцы ее нежно перебирали завитки его жестких, чуть вьющихся волос, а перед глазами плыл цветной туман.
Она погибла, заблудилась в лабиринтах собственной памяти, в которых ее подстерегали сладостные воспоминания об испытанном ею наслаждении и любовном экстазе, а неясное обещание продолжало манить ее за собой все дальше в пучину забытья. Внутренние противоречия и воздвигнутые ею самой барьеры рухнули — да и ни один из этих запретов не мог бы устоять перед силой обнимавших ее рук и целовавших ее губ.
Телефон на столике в гостиной взвился пронзительной трелью, и Джессика невольно вздрогнула. Ощущение вины и раскаяние пронзили ее, и она рванулась прочь — подальше от его горячих губ и нежных ладоней. Запнувшись о порожек, Джессика покачнулась, и Рафаэль снова протянул ей руку, чтобы поддержать ее, но она сумела устоять на ногах. Затянув потуже полотенце, Джессика выскочила в гостиную и схватила телефонную трубку.
— Это ты, Джесс? — раздался в трубке глухой, ворчливый голос ее деда.
— Извини, что разбудил, но…
— Нет, нет, — поспешно сказала Джессика и откашлялась, стараясь избавиться от застрявшего в горле комка. — Я еще не ложилась. Что нибудь случилось?
— Я хотел просто еще раз уточнить, куда девалась Мадлен. Ты, кажется, говорила, что она собиралась в кино, но ее до сих пор нет, и я… Ну, ты понимаешь.
Джессика понимала. Ее дед всегда начинал волноваться, когда кто то из домашних отсутствовал слишком долго. Душевное равновесие возвращалось к нему, только если он знал, что все его близкие — дома, под одной с ним крышей, и можно запирать двери на замок. Именно поэтому Джессика колебалась, не зная, что ответить деду. Перед ее мысленным взором немедленно встала так недавно увиденная ею картина — Мадлен и Кейл беседуют о чем то в саду, под старой яблоней. Джессика догадывалась, где сейчас может быть Мадлен, но сказать об этом деду она не решалась. Конечно, эти сведения могли бы оказаться небесполезными, если бы молодая жена Клода Фрейзера попала в беду, однако Джессика чувствовала, что скажи она об этом, и деда может хватить еще один удар.
Не выпуская из рук переносной телефонной трубки, Джессика прошла в спальню и, сбросив полотенце на пол, облачилась в домашний халат.
— Да, — сказала она наконец. — Мадлен говорила мне, что хочет посмотреть какой то новый фильм.
— А она не сказала, где идет этот фильм и когда заканчивается сеанс?
— нетерпеливо спросил Клод Фрейзер.
— Нет, никаких подробностей я не знаю. Но ты не волнуйся, она, должно быть, вот вот вернется…
Джессика старалась говорить спокойно, хотя мысли ее сменяли одна другую с головокружительной скоростью. Неужели дед что то подозревает? Неужели он догадывается, что его молодая супруга отправилась вовсе не в кино? Раздражение и неприязнь к Мадлен вспыхнули в ней с новой силой. Ей следовало быть повнимательней и не волновать больного человека. Впрочем, возможно, — и даже вполне вероятно, — Мадлен было на это наплевать.
Клод Фрейзер неопределенно фыркнул. Этот звук мог означать все что угодно, в том числе и недовольство неуклюжими попытками внучки утешить его. Коротко пожелав Джессике спокойной ночи, старик повесил трубку.
Только услышав в трубке щелчок, Джессика неожиданно подумала о том, что между загадочным исчезновением Мадлен и сегодняшним нападением на нее может существовать какая то связь, и брови ее озабоченно сдвинулись. Все еще раздумывая над этой возможностью, Джессика вернулась в гостиную, чтобы положить трубку на аппарат.
Заслышав ее шаги, Рафаэль, который стоял возле окна и глядел на улицу, повернулся к Джессике.
— Что нибудь случилось? — спросил он.
Должно быть, он следил за ее возвращением, глядя на отражение в темном стекле, догадалась Джессика. Точно так же он видел ее, когда она чуть не упала, выбегая из ванны! Ведь двери были открыты, а ванная комната, оборудованная в старой квартире лишь в последние годы, находилась прямехонько напротив окон гостиной.
Джессика почувствовала неожиданное облегчение от того, что хотя бы одна маленькая тайна разрешилась.
— Мадлен еще не вернулась домой, и дед волнуется, — сказала она после секундной паузы. — Хотела бы я знать, не случилось ли с ней что нибудь… неприятное.
— Вы считаете, что это возможно? — На этот раз его формальное «вы» неприятно резануло слух Джессики.
— Понятия не имею. Просто она никогда раньше не задерживалась, не предупредив Клода..Разумеется, я не могла сказать деду, что на нее мог кто то напасть, не открывая того, что случилось со мной. Дедушка перепугался бы за нас обеих, хотя Мадлен, возможно, просто застряла в дорожной пробке или проколола шину. Словом, незачем его волновать по пустякам.
— Хорошенькие пустяки! — Рафаэль сделал несколько шагов вперед и, взяв Джессику за руку, приподнял широкий рукав ее халата. На светлой коже резко выделялось несколько багровых пятен, которые к утру грозили превратиться в настоящие лиловые синяки.
— Я бы не сказал, что это пустяки, мисс Мередит!
— Ну, пусть не совсем пустяки, но что то вроде того, — ответила она как можно беспечнее и высвободила руку. — Если бы дедушка узнал об этом, он потребовал бы, чтобы я обратилась в полицию, а мне этого совсем не хочется, тем более что у меня почти нет фактов — одни догадки. Что касается Мадлен, то я ума не приложу, что могло случиться. Что, если она…
— Как я понял из вашего разговора, вы не знаете, куда Мадлен могла поехать на самом деле и когда она собиралась вернуться, так? — спросил Рафаэль.
Джессика покачала головой.
— Я не уверена, что Мадлен не ввела нас в заблуждение, — сказала она, тщательно подбирая слова. — Во всяком случае, она не сказала ничего конкретного — какой то новый фильм, в каком то кинотеатре…
— Тогда поступайте так, как будет лучше для вас, — вкрадчивым тоном посоветовал Рафаэль.
Он явно поддерживал ее решение не обращаться в полицию, и Джессика почувствовала к нему нечто вроде благодарности. Хотя у него то какой интерес? Похоже, у нее снова разыгралась подозрительность?
— Честно говоря, больше всего на свете мне хочется лечь в постель, — сказала она устало и, заметив поползшие вверх брови Кастеляра, поспешно добавила:
— Одной, разумеется.
По лицу Рафаэля скользнула легкая улыбка.
— Это будет самым правильным решением, особенно если вы абсолютно уверены в последнем.
— В том, что я хочу спать одна? — Джессика чуть заметно кивнула головой. — Конечно, уверена. В конце концов, я к этому привыкла.
Она поглядела на него, ожидая, что он сделает шаг к двери или еще каким либо образом проявит свою готовность уйти, но Рафаэль не сдвинулся с места, и Джессика потянулась за своей сумочкой. Достав оттуда ключи, она сказала:
— Я и забыла, что должна выпустить вас из подъезда.
Кастеляр молчал, не сделав ни малейшего движения, и Джессика повернулась к нему, вопросительно приподняв бровь.
— В чем дело?
— Вы обещали мне показать фотографию, — сказал он.
Джессика совсем забыла об этом. Она так стремилась забыть о снимках, что ей это в конце концов удалось. Несвоевременная и, как показалось, довольно бестактная реплика Кастеляра заставила Джессику нахмуриться. Меньше всего ей хотелось, чтобы бразилец видел ее лицо в состоянии эротического экстаза: во первых, ей было бы неловко, а во вторых, это могло навести Кастеляра на определенные мысли.
— Пусть это вас не заботит, — сказала она. — Вас, во всяком случае, на снимке нет.
Настал черед Кастеляра хмуриться.
— В таком случае где же я, позвольте вас спросить? И если меня там нет, то каким образом этот снимок может вас скомпрометировать?
— Нет, вы там, конечно, есть… — смешалась Джессика. — Просто вас не видно. Ваша фигура, она… немного не в фокусе.
Его красиво очерченный рот чуть заметно дернулся, а взгляд стал напряженным и таким пристальным, что Джессика никак не могла разобраться, раздражает его эта ситуация или, наоборот, забавляет.
— Если я не в фокусе, тогда кто в фокусе? — напрямик спросил он. — И чем тогда так интересен этот снимок?
— Ничем. Практически ничем…
— Тогда вы тем более не должны скрывать его от меня, — решительно заявил Кастеляр, оглядываясь по сторонам. Его взгляд скользнул по застекленным книжным полкам, по резному итальянскому бюро с растительным орнаментом и остановился на сумочке Джессики.
— Я не скрываю его от вас. Просто ракурс не слишком удачный… Эй, постойте! Что вы делаете?!
Это восклицание вырвалось у Джессики, когда она увидела, что Кастеляр потянулся к ее сумочке. Взяв ее в руки, он быстро заглянул в нее и отложил в сторону, не обнаружив ничего похожего на фотографию.
— В данных обстоятельствах я не могу поверить вам на слово. — Взгляд его покрасневших глаз ненадолго задержался на ее пылающем лице и на воинственно взъерошенных волосах, потом метнулся к бюро. Шагнув к нему, он наугад выдвинул верхний ящик.
— В любом случае, эта фотография не из тех, которые я хотела бы видеть в рамочке на каминной полке! — выпалила Джессика. — И я не понимаю, зачем она понадобилась вам! Рафаэль взялся за ручку второго ящика.
— А вы не подумали, что Мне просто хочется иметь что то, что напоминало бы мне…
— Может быть, вы и сможете когда нибудь забыть о том, что произошло,
— перебила его Джессика, — но я — вряд ли! Этот кошмар преследует меня днем и ночью во всех подробностях!
На лице Кастеляра внезапно появилось заинтересованное выражение.
— Во всех подробностях? — переспросил он, поворачиваясь к ней.
— Во всех омерзительных подробностях, — отчеканила Джессика и прикусила губу.
Рафаэль кивнул, и его взгляд неожиданно стал мечтательно рассеянным.
— Это очень неплохо, — пробормотал он негромко, словно обращаясь к самому себе.
— Что — неплохо? — требовательно спросила Джессика, но Рафаэль не ответил. Выдвинув второй ящик бюро, он заглянул внутрь, и лицо его прояснилось. В следующее мгновение он потянулся рукой к желтому конверту, лежавшему сверху.
Джессика поспешно шагнула вперед с намерением опередить его и схватить фотографию.
— Как вы смеете?! Отдайте сейчас же!..
Ловко загородившись от нее плечом, Рафаэль вынул фотографию из конверта. Его взгляд стал неподвижным, а сам он замер на месте. Казалось, на несколько томительно долгих секунд он даже перестал дышать. Потом губы его дрогнули, и Джессика услышала несколько негромких, быстрых фраз, сказанных, несомненно, по португальски. Что он говорил, разобрать она не могла; звучало это, во всяком случае, не то как страстная молитва, не то как яростное богохульство.
Негромко застонав от бессилия и стыда, Джессика отвернулась от него и, сцепив руки на затылке, крепко зажмурилась.
— Надеюсь, теперь вы удовлетворены? — спросила она дрожащим голосом.
— Нет, — негромко ответил Рафаэль. — Я не удовлетворен и никогда не буду удовлетворен.
Его ответ заставил Джессику снова повернуться к нему.
— Что вы имеете в виду?
— Я не успокоюсь до тех пор, пока не увижу подобное выражение на вашем лице еще раз.
Его слова прозвучали торжественно, как клятва, и Джессика с вызовом вздернула подбородок.
— Этого никогда не будет!
— Посмотрим. — Он улыбнулся и бросил фотографию на бюро, потом подошел к обеденному столу и снял со спинки стула свой пиджак спортивного покроя. Перебросив его через плечо, Рафаэль остановился возле входной двери и распахнул ее.
Джессика боялась даже приближаться к нему, боялась смотреть на него, но, если ей хотелось, чтобы он в конце концов ушел, она должна была проводить его.
Опустив глаза, Джессика прошла мимо него и протиснулась на лестничную площадку, стараясь не коснуться его даже рукавом халата. Спускаясь по лестнице вниз, она остро чувствовала на своей спине его пристальный, оценивающий взгляд, и ей стоило огромных усилий не обернуться. Отперев замок, она толкнула тяжелую дверь и отступила в сторону, пропуская его на улицу.
Кастеляр шагнул через порог в сырую, туманную мглу, но тут же остановился и, обернувшись, впился взглядом в ее лицо, причем Джессике показалось, что его глаза светятся в темноте золотым огнем.
Прежде чем заговорить, он немного поколебался, словно подбирая слова.
— Если… Если вам пришлют новые фотографии…
— Что тогда? — резко спросила Джессика. — Я должна пригласить вас на просмотр?
Его чувственный рот решительно сжался, а в уголках губ обозначились неглубокие морщинки.
— Возможно, их происхождение удастся проследить, хотя и конверт, и фотобумага кажутся мне ничем не примечательными.
— Пусть это вас не беспокоит. Это не ваши проблемы, а мои.
— Боюсь, что вы ошибаетесь, — поправил ее Кастеляр неожиданно мягким тоном. — Доброе имя и репутация моей жены не могут меня не заботить.
— Но я еще не ваша жена! — с поспешной горячностью возразила Джессика.
— Но вы будете ею, — убежденно сказал он и, круто повернувшись на каблуках, растворился в ночном мраке.

Только закрыв за Кастеляром дверь, Джессика осознала, что она потеряла. Его присутствие дарило ей ощущение полной безопасности; казалось, пока он рядом, с ней не может приключиться никакой беды, но стоило ему уйти, как ее окружила тишина — слишком глубокая и враждебная, чтобы она могла ее обрадовать. Почти сразу Джессика подумала о том, как легко будет злоумышленнику открыть входную дверь в ее доме и вломиться в квартиру или даже добраться до окон второго этажа с его древними рамами и разболтанными шпингалетами. В конце концов, ничто не мешало напавшему на нее человеку дождаться ухода Рафаэля, чтобы без помех довести свое дело до конца, если у него были такие намерения.
Да, Кастеляр был прав. Слишком многое указывало на то, что нападение не было случайным и мужчина поджидал у подъезда именно ее. Но зачем? Какие цели он преследовал?
Ответа Джессика не знала. Единственное, в чем она почти не сомневалась, это в том, что все происшедшее как то связано с «Голубой Чайкой». Кто то очень хотел убрать ее с дороги. Но какой смысл этим таинственным врагам пытаться запугать ее, если дед — как он заявил не далее как сегодня — все равно собирается передать свою фирму компании Кастеляра? Впрочем, тут же уточнила Джессика, об этом его решении еще никто не знал.
Она была слишком взвинчена, чтобы лечь спать, да и только что выпитый крепкий кофе все равно не дал бы ей уснуть. Поэтому, вернувшись в квартиру и тщательно заперев дверь, Джессика занялась уборкой. Напустив в раковину теплой воды и добавив пены, она вымыла чашки и поставила их обратно в буфет. Потом спрятала в аптечку пакет первой помощи, удалила со стола остатки разлитого лекарства и протерла полировку специальным составом с лимонным воском, отчего дерево снова заблестело как новое. Испачканное полотенце она бросила в корзину с грязным бельем и повесила сушиться промокший коврик.
Все это Джессика проделывала почти машинально; ее мысли вертелись главным образом вокруг того, что произошло с ней за последние две с небольшим недели, а больше всего она раздумывала о ночи вРио, с которой начались все ее несчастья.
Если это Рафаэль занимался с ней любовью на темной каменной скамье, значит, она должна быть благодарна ему за то, что он спас ее от того, первого мужчины, который напал на нее с явным намерением изнасиловать. Точно так же он спас ее и сегодня. Но кто, в таком случае, мог выслеживать и подстерегать ее?
Иногда Джессика думала, что это мог быть похожий на индюка толстый бразилец в маске из перьев, которого она заметила незадолго до того, как погас свет. Он явно выделил ее среди других женщин и, хорошо зная, что должно произойти в ближайшее время, постарался не выпускать ее из виду. С другой стороны, человек индюк мог таким образом превратиться в помеху планам Кастеляра, и тот прогнал соперника, стараясь сохранить Джессику для себя.
Но если Рафаэль, как он утверждал, действительно оказался на вечеринке случайно, то именно его вмешательство спутало все карты ее противников. В этом случае Джессике оставалось только признать, что последовать за ней на вечеринку его заставила забота о ее безопасности, поскольку никаких иных причин у него, судя по всему, не было. А раз так, оба предложения Кастеляра — об объединении компаний и о браке — представали в совершенно ином свете.
Джессика страстно хотела верить Кастеляру, и это тревожило ее больше всего. Мысль о том, что она может стать пешкой в чужой игре, — пешкой, которой каждый будет помыкать, как ему вздумается, — пугала ее сама по себе, однако у ситуации был и еще один аспект, который она так и не удосужилась проанализировать как следует.
Джессика отнюдь не стремилась во что бы то ни стало стать женой Кастеляра, поскольку она вовсе не исключала, что, зная о характере вечеринки, на которую она отправилась, бразилец поспешил за нею именно для того, чтобы воспользоваться представившейся ему возможностью. Если все так и было на самом деле, то его гнев и пристальный интерес к фотографиям могли быть подлинными.
Единственное, в чем Джессика больше не сомневалась, так это в том, что ее заманили в ловушку. Она должна была оказаться на этой вечеринке и подвергнуться сексуальному насилию, чтобы таинственный фотограф — кем бы он ни был — сделал компрометирующие ее кадры. И этот человек — с каждым днем Джессика все больше и больше склонялась к этой мысли — не мог не знать, кого и зачем он выслеживает. Разумеется, чаще всего подобные щекотливые дела поручались сотрудникам частных детективных бюро, однако Джессика почему то считала, что эти снимки делал кто то, кого она знает лично. Этот человек полностью отдавал себе отчет в том, зачем ему нужны фотографии и чего он сможет добиться с их помощью. Вмешательство Рафаэля чуть было не нарушило планы этого мерзавца, однако то, как стали развиваться события дальше, вполне его устроило. В конце концов, для его целей не имело ровным счетом никакого значения, с кем Джессика Мередит занимается любовью на скамейке в чужом патио. Не исключено даже, что ее тайный враг смог извлечь дополнительную выгоду из того факта, что мужчиной, которому она отдалась так бездумно и так легкомысленно, был именно Рафаэль Кастеляр, глава конкурирующей компании.
Все эти мысли, роившиеся у нее в голове, никак не давали Джессике успокоиться, и, несмотря на поздний час, ни о каком сне не могло быть и речи. Чтобы отвлечься от своих тревожных размышлений, Джессика заставила себя думать о Мадлен и о том, куда она могла поехать после или вместо кино. Джессике очень хотелось позвонить Кейлу домой или на яхту, оборудованную сотовым телефоном, но какой вопрос она ему задаст? Не знает ли он, где может быть Мадлен? Но если между ними ничего нет, то ее вопрос будет по меньшей мере странным, и Кейл будет совершенно прав, если ответит ей какой нибудь резкостью. Если же Мадлен с ним и он решится в этом признаться, как ей поступить тогда?
Нет, пожалуй, будет лучше всего, если она сначала перезвонит деду. Если Мадлен до сих пор не вернулась, тогда ей придется подумать, что можно предпринять.
Трубку взяла сама Мадлен. Она явно посмеивалась над озабоченностью Джессики — во всяком случае, в ее голосе отчетливо слышались снисходительные нотки. Фильм оказался слишком длинным, сказала она, к тому же весьма посредственным, как о нем и писали, но Том Круз, что ни говори, настоящий душка. Вешая трубку, Джессика поняла, что она, пожалуй, зря так волновалась, но, как бы там ни было, теперь на душе у нее было спокойнее.
Наконец она все таки легла в постель, но сон не шел. Множество вопросов, ответы на которые она не знала, сомнения, в которых она не могла признаться даже самой себе, преследовали Джессику почти до самого утра, и она ворочалась с боку на бок, тщетно пытаясь уснуть.
Только перед рассветом ей открылась неприглядная правда.
Она боялась.
Она боялась того, что водоворот чувств и любовный восторг, который она испытала в Рио, увлек с собой только ее одну, и что мужчина, державший ее в объятиях, ничего подобного не испытывал. Джессика боялась, что он просто напросто использовал ее тело и хладнокровно овладел ею, прекрасно зная, что где то поблизости скрывается в темноте его сообщник с фотоаппаратом в руках. Это было достаточно унизительно само по себе, но, кроме унижения и стыда, Джессика испытывала странное одиночество и пустоту в душе. Да и мысль о том, что она по прежнему беззащитна перед нежными прикосновениями и возбуждающими ласками, пугала ее.
Осмелится ли Кастеляр снова обернуть ее слабость против нее? Может быть, именно на это он рассчитывал, когда просил у деда ее руки? Думал ли он, что она согласится, не раздумывая, что она откажется от своей свободы и независимости, от своего права быть личностью и променяет все это на высокий пост в компании Кастеляра и ночи, полные жгучей, головокружительной страсти?
Если так, то он ее недооценил. Джессика твердо решила не поддаваться диктату гормонов и не особенно увлекаться романтическим образом мужчины спасителя, как бы высоко она ни ценила все, что сделал для нее Рафаэль. Она пойдет на все, лишь бы не дать осуществиться его планам, а в том, что он снова пытается манипулировать ею, Джессика почти не сомневалась.
Пусть сеньор Кастеляр поостережется, подумала Джессика мрачно. Может быть, она знает его недостаточно хорошо, но ведь и он еще не знает, на что она способна, особенно если загнать ее в угол.
А он, похоже, именно это и собирался проделать.

12

На следующий день Кейл явился в офис довольно поздно, да и выглядел он так, словно накануне побывал на холостяцкой вечеринке, затянувшейся далеко за полночь. Джессика не успела ничего спросить — Кейл сам поспешил сообщить ей, что внешний вид часто бывает обманчив и что он отнюдь не предавался пороку. По его словам, вчера ему пришлось самому выйти в море, чтобы доставить на нефтедобывающую платформу срочный груз, поскольку он не нашел ни Ника, ни какого либо другого капитана, хотя и обыскал весь город. На обратном пути шхуна попала на сильный встречный ветер, так что до дома Кейл добрался только в половине четвертого утра.
Одиннадцатичасовой перерыв на кофе Джессика и Кейл совместили с организационным совещанием, которое по традиции проходило каждый понедельник. Прихлебывая из чашек горячий ароматный напиток, они как раз обсуждали список зафрахтованных и сданных в аренду судов, когда Джессика заметила на углу стола стопку утренней корреспонденции, которую подготовила для нее Софи. Продолжая внимательно слушать Кейла, она придвинула бумаги поближе и стала быстро их просматривать.
Несколько товарных каталогов, два предложения от страховых компаний и прейскурант фирмы, предлагавшей различные канцтовары для офиса, сразу же полетели в корзину. Этот бумажный мусор доставляли в контору «Голубой Чайки» еженедельно, причем самое большое количество рекламных проспектов попадало в почтовый ящик именно по понедельникам. Лишь вскрыв пятнадцатый по счету конверт, Джессика увидела фирменный бланк «Креснт Нэшнл» и почувствовала холодок в груди.
Это было официальное уведомление, согласно которому закладная на сумму двенадцать миллионов американских долларов, выданная «Голубой Чайкой» в качестве обеспечения за полученный ею кредит, переходила теперь к бразильскому банку, представляющему интересы судоходной компании «Компанья Маритима Кастеляр».
Кровь отхлынула от лица Джессики. Все еще не веря своим глазам, она заново перечитала документ. Нет никакой ошибки. Закладная и долговые векселя «Голубой Чайки» принадлежали теперь Рафаэлю Кастеляру.
— Что там такое? — встревоженно спросил Кейл, поднимая на нее глаза.
Ни слова не говоря, Джессика протянула ему лист плотной дорогой бумаги.
Кейл прочел документ и с чувством выругался.
— Почему, черт побери, Вик Гадденс не известил нас об этом до того, как сделка состоялась? — спросил он.
— Наверное, он решил, что уже дал нам шанс, а мы не сумели им воспользоваться.
— Насколько мне известно, он даже ни разу не намекнул, что сделка должна совершиться в самое ближайшее время! — взорвался Кейл. — Ну ничего, он еще об этом пожалеет. Подумать только, столько лет мы вели с ним дела, и вот — на тебе!..
— Когда я говорила с ним, Вик сказал, что наша закладная может быть переуступлена третьему лицу и что все это — из за меня, — сказала Джессика.
— И из за меня тоже, — напомнил Кейл, мрачнея. — Должно быть, я не показался им достаточно надежным человеком, но откуда мне было знать, что важнее всего — это наглухо застегнутый сюртук и умение выходить с положительным сальдо из всех жизненных передряг?
— Я не уверена, что это помогло бы нам сохранить «Голубую Чайку», — покачала головой Джессика. — Кастеляру представилась отличная возможность заполучить нас со всеми потрохами, и он ею воспользовался.
После этого оба замолчали. Кейл сидел, потупив взгляд, Джессика время от времени бросала взгляд на свежий букет орхидей, стоявший на ее столе. Сегодня это были бледно желтые цветы с пятнисто красной сердцевиной — воздушно хрупкие, изящные, благоухающие, — но она была далека от того, чтобы любоваться ими. Больше всего Джессике хотелось схватить вазу с цветами и швырнуть ее о стену, и она лишь с большим трудом подавляла и себе это желание.
Наконец Кейл вздохнул и сокрушенно покачал головой.
— Что ж, — промолвил он, — сдается мне, ты права.
— Увы, похоже, что так, — скучным голосом поддакнула Джессика.
— Как странно будет не ходить каждый день на работу, не пить с тобой кофе и вообще…
— Кастеляр может предложить тебе место.
Лицо Кейла пошло багровыми пятнами.
— Ты думаешь, я стану на него работать?! — воскликнул он.
— Тебе решать, — пожала плечами Джессика. — КМК — весьма солидная компания, а теперь она станет еще больше и еще сильнее. Я бы на твоем месте подумала, прежде чем отказываться.
Кейл поднял на нее взгляд. Глаза его кузины горели лихорадочным огнем, а на скулах алел предательский румянец. Он был совершенно уверен, что между Джессикой и Кастеляром что то произошло. Другой вопрос, насколько это его касалось…
Правда, Джессика всегда играла честно, по всем правилам. Кроме того, она была чертовски привлекательной женщиной — Кейл мог вполне авторитетно подтвердить это как большой знаток и ценитель женской красоты, да и в том, что касалось характера, Джессика могла дать сто очков любой женщине. Знал он и другое: красивые женщины, занимающие важный руководящий пост, часто сталкивались с проблемами, о которых многие люди просто не подозревали. В самом деле, трудно было обсуждать вопросы бизнеса с женщиной, внешние данные которой начисто заслоняли ее ум, образование и деловую сметку. Правда, с Джессикой часто бывало наоборот: при виде ее мужчины таяли, и она умело этим пользовалась, добиваясь от клиентов и партнеров таких уступок, на какие не мог бы рассчитывать и сам Клод Фрейзер со всем его авторитетом. Это было вполне конкретное преимущество, которое часто приносило пользу и Кейлу, но он знал, что так будет не всегда.
— Ты говоришь так, словно что то знаешь, — осторожно сказал он.
— В разговоре со мной Рафаэль упомянул о том, что хотел бы сохранить самых ценных работников, но тогда речь шла о слиянии, а не о том, что он сделал сейчас. Ведь он фактически завладел «Голубой Чайкой», и сделал это исподтишка, за нашими спинами!
Кейл немедленно отметил, что Джессика назвала Кастеляра по имени. Эти сведения он занес в свое мысленное досье с грифом «Информация к размышлению».
— Я почти уверен, что он имел в виду тебя. Вряд ли ему так уж нужен я, да и остальные…
— Со стороны КМК было бы глупо и недальновидно пренебречь твоим опытом и способностями. — Взгляд Джессики был прямым и открытым, хотя ее улыбка показалась Кейлу вымученной.
— Вот что мне в тебе нравится, сестренка! — сказал он искренне. — Ничто не может вышибить тебя из седла. Кроме того, ты, оказывается, неплохо разбираешься в мужчинах.
Улыбка на лице Джессики мгновенно погасла, словно Кейл задел какую то ее тайную струну. Это и удивило и озадачило его, но он решил оставить свои недоуменные вопросы при себе. Подняв вверх обе руки, он спросил:
— Ну, и что нам теперь делать? Готовиться передавать дела?
Джессика мрачно поглядела на него.
— С нами еще не покончено. Прежде чем завладеть «Голубой Чайкой», КМК должна подвести нас к банкротству, чтобы через суд, в порядке надзора, ввести в наш совет директоров своих служащих, которые будут следить за соблюдением интересов КМК и блокировать все наши самостоятельные инициативы. Это, конечно, крайность, но даже если КМК изберет более мягкий вариант, суть от этого, не меняется.
— Ты имеешь в виду что то вроде «добровольного присоединения», как это часто называют?
— Да, и я считаю, что это лучшее, на что мы можем надеяться в данной ситуации.
— И ты… ты готова с этим смириться? — В голосе Кейла прозвучало сомнение.
— Я просто не знаю, что здесь можно сделать… — Джессика внезапно замолчала. Взгляд ее зеленых глаз стал рассеянным и туманным, а губы слегка приоткрылись, словно в крайнем удивлении.
Между тем она молчала, и Кейл нахмурился.
— Хотел бы я знать, какие мысли роятся в твоей маленькой головке, — проворчал он. — Что ты задумала, Джесс?
Джессика не ответила, и Кейл окликнул ее, слегка повысив голос:
— Джессика! Очнись!..
— Я… я еще не знаю, — ответила она после небольшой паузы, с трудом сосредоточившись на лице брата. В следующее мгновение Джессика снова отвела глаза. — Мне нужно еще подумать.
В голове Кейла раздался громкий сигнал тревоги.
— Надеюсь, — сказал он полушутя полусерьезно, — ты не собираешься пристрелить Кастеляра из своего старого верного «кольта»?
— Неплохая идея, — откликнулась Джессика. — Но у меня нет старого верного «кольта», так что это отпадает.
— Почему то я не чувствую никакого облегчения, — пожал плечами Кейл.
— Ну ка, рассказывай, что ты задумала?
Джессика встала из за стола; ее движения неожиданно стали резкими, порывистыми.
— Обещаю тебе, что ты первым узнаешь обо всем, когда я приму окончательное решение. А сейчас… Мне очень не хочется прогонять тебя, но мне еще нужно много всего сделать.
Закрыв за Кейлом дверь своего кабинета, Джессика некоторое время неподвижно стояла, опершись о нее плечом. Ее слегка подташнивало, но она не знала, что было тому причиной — отвращение, страх или восторг.
Джессика поняла, что она может и должна сделать. Во все времена и во всем мире женщин отличала ветреность, так почему бы ей не передумать в самый последний момент? В конце концов, непостоянство — это ее и только ее прерогатива.
Но времени оставалось мало, и ей приходилось спешить. В ее распоряжении были считанные часы, в лучшем случае сутки двое, чтобы осуществить свой план, который — она знала это — был продиктован отчаянием. Или инстинктом самосохранения.
Впрочем, вполне возможно, что отчаяние и страх были здесь совершенно ни при чем. Просто ей хотелось отомстить и, быть может, вернуть то, что она потеряла. Кроме того, Джессика надеялась, сохранить кое что и для деда, потому что знала — в противном случае Клоду Фрейзеру придет конец.
Правда, ее дед уже одобрил этот отчаянный шаг. Фактически он сам подталкивал ее на эту крайнюю меру, словно знал, что иного выхода у них все равно не будет. Вот почему он был так настойчив и необычайно терпелив с нею.
И она его не подведет.
Могла ли она на самом деле пройти через это?
Джессика не чувствовала никакой уверенности.
Бразилец был их конкурентом, изрядным ловкачом по части плотских наслаждений, врагом, воспользовавшимся ее минутной слабостью. Должно быть, он еще в воскресенье знал, что она вынуждена будет изменить свое решение. Правда, деловые вопросы — такие, например, как выкуп и передача закладной, — как правило, требовали времени, однако уже к субботе Кастеляр должен был оформить все документы. Значит, вчера закладная уже лежала у него в кармане, но он ничего не сказал ей, потому что это было бы слишком просто. Кастеляр хотел, чтобы она сама бросилась к нему в объятия, во всяком случае, он ясно дал понять ей это, прежде чем уйти.
Но Джессика не собиралась просить его ни о чем. Это было выше ее сил, и ничто в ее глазах не стоило подобного унижения.
Однако могло существовать и другое объяснение. Не исключено, что Кастеляр промолчал, потому что хотел достичь с ней взаимопонимания без всякого давления и выкручивания рук. Конечно, не такой он человек, но он вполне мог рассудить, что полюбовное соглашение будет предпочтительнее и для их союза, и для будущих деловых отношений.
Джессике очень хотелось посмотреть, решится ли Кастеляр в ближайшее время использовать свою козырную карту, но она боялась, что он воспринял ее ответ как окончательный. В этом случае он мог запустить механизм искусственного банкротства, чтобы на законных основаниях взять управление «Голубой Чайкой» в свои руки. Этого Клод Фрейзер не пережил бы, а рисковать Джессика не собиралась.
Нет, она должна сама перейти в наступление, должна заставить Рафаэля Кастеляра повторить свое предложение, чтобы она могла принять его. И она сделает это, даже если это будет последним делом ее жизни.

Стоящая на якоре яхта лениво покачивалась на волнах, плясавших вокруг опор причала, и вместе с нею покачивалось на воде ее отражение цвета тусклой платины. Сама яхта была выкрашена в ослепительно белый цвет, и только вдоль фальшборта рулевой рубки были проведены две ярко голубых полосы. Хромированные леера сверкали словно серебро, а стекла иллюминаторов бликовали на солнце точь в точь как ограненные бриллианты чистой воды. «Голубая Чайка IV» с ее обтекаемым, стремительным корпусом официально считалась прогулочным катером океанского типа, но Клод Фрейзер редко называл ее так. Для него она всегда была яхтой или — когда он бывал не в настроении — «старой калошей». Впрочем, в последний раз он выходил на ней в море довольно давно, задолго до случившегося с ним удара. Мадлен была равнодушна к океанским просторам и свежему ветру, и даже прогулки по относительно спокойному озеру Поншатрен ее не прельщали.
Эта «Голубая Чайка» была четвертой по счету; до нее у Клода Фрейзера были еще три яхты, и почти каждые выходные он выходил на них на большую воду. Когда Ник, Кейл и Джессика подросли, он стал брать их с собой и сам преподал им первые уроки судовождения. Клод Фрейзер оказался на редкость хорошим учителем и наставником, хотя он терпеть не мог ребячества, а малейшая невнимательность выводила его из себя. Когда он почувствовал, что его ученики овладели необходимыми азами, он продолжал брать их с собой — по одному или всех вместе — и, с удобством расположившись на носу, спокойно потягивал баночное пиво, пока кандидат в капитаны дальнего плавания потел в рулевой рубке, ведя изящное судно вдоль Берегового канала или по фарватеру одной из впадающих в него рек.
Теперь, оглядываясь назад, Джессика начинала понимать, что прогулки на яхте начали терять для деДа свою привлекательность именно тогда, когда она и Кейл с головой ушли в работу и в свои личные дела и перестали выходить с ним на воду. Иногда ей даже казалось, что примерно в то же самое время Клод Фрейзер и принял решение жениться во второй раз.
Молодая жена должна была избавить его от одиночества — Клод Фрейзер ни за что бы не признался, что это чувство посещает его все чаще, — и помочь ему забыть о своих преклонных годах, но Джессика знала, что это было еще не все. Женитьба деда на Мадлен была его последней попыткой обзавестись сыном и наследником — тут Арлетта не ошиблась. Глядя на то, что он создал за всю жизнь своим неустанным трудом, стареющий патриарх испытывал вполне понятное и естественное желание сохранить все это в целости; надеяться же он мог только на мужские руки. Иными словами, женитьба на молодой женщине была поступком смелым и даже где то отчаянным, но в том, что этот план не сработал, вины Клода Фрейзера, похоже, не было.
Решение прогуляться с Рафаэлем Кастеляром на «Голубой Чайке IV» созрело у нее внезапно, и Джессика никак не могла решить, был ли этот шаг гениальным или безумным. Чтобы осуществить то, что она задумала, Джессика должна была встретиться с ним на какой нибудь нейтральной территории. Ни ее городская квартира, ни номер Кастеляра в гостинице, ни тем более ее кабинет для этого не годились. И вот в ее голове родилась казавшаяся поначалу совершенно бредовой идея провести несколько часов на воде. Прогулка, как рассчитывала Джессика, должна была помочь им расслабиться и привыкнуть к обществу друг друга, а уж там она сумеет выбрать подходящий момент и притвориться, будто она передумала и готова принять его предложение. Другое дело, что на яхте ей совершенно некуда было спрятаться от Кастеляра, если бы события вдруг приняли нежелательный оборот, но об этом Джессика старалась не думать.
Яхта была отдраена, начищена и готова к выходу в плавание. Это, правда, не очень удивило Джессику, поскольку, придя утром на службу, она первым делом попросила Софи позвонить на стоянку и распорядиться, чтобы «Голубую Чайку» привели в порядок и полностью заправили. Что касалось множества необходимых в плавании мелочей, включая запас самых разнообразных спиртных напитков в баре кают компании, то они хранились на яхте постоянно. Единственным, что требовалось поднять на борт, были свежие продукты и кое какая одежда, но все это Джессика привезла с собой.
Погода, как и обещал прогноз, стояла великолепная. Бледно золотые лучи высокого солнца играли на поверхности спокойной воды, на горизонте неподвижно замерли редкие пушистые облака, а высокое голубое небо было хрустально прозрачным. Легкий бриз доносил из недалекого Мексиканского залива слабый запах морской соли, который был едва различим за благоуханием распускающихся цветов и деревьев.
Ступив на палубу яхты, Джессика остановилась и подставила лицо нежным и теплым солнечным лучам, осторожно поворачивая голову из стороны в сторону, чтобы избавиться от сводившего шею напряжения. Прекрасная погода казалась ей добрым знаком, и она была уверена, что все пойдет как надо. Обо всех остальных вариантах думать просто не хотелось.
Наконец Джессика со вздохом повернулась и стала спускаться в трюм яхты. Рафаэль должен был подъехать с минуты на минуту, а ей еще нужно было разобрать продукты, накрыть на стол и переодеться. Для простых удовольствий никогда не хватало времени, и порой Джессике даже казалось, что вот уже несколько лет кряду она не видит ничего, кроме работы, и живет, отказывая себе буквально во всем, словно принявший обет монах.
Некоторое время спустя в духовке уже стоял лангуст под красным соусом, сандвичи с устрицами, сыром и помидорами были разложен по тарелкам по соседству с пикулями, картофельным салатом и оливками; в ведерке со льдом охлаждалось вино, а из динамиков стереосистемы лилась негромкая музыка. Свой строгий деловой костюм Джессика сменила на более подходящее к случаю платье из полотна абрикосового цвета с длинным узким вырезом, а туфли на высоком каблуке — на босоножки на мягкой подошве.
Она была абсолютно готова, но Рафаэля все еще не было.
Когда она говорила с ним по телефону, его голос звучал довольно сдержанно, и Джессике показалось, что ему по какой то причине вовсе не хочется увидеться с ней. Отчасти здесь была и ее вина: Джессика не объяснила Кастеляру, для чего нужна эта неофициальная встреча, и даже не намекнула, какое значение она может иметь для них обоих. И вот теперь он запаздывал, и Джессике приходилось утешаться тем, что Кастеляр — как и все бразильцы — не считает пунктуальность добродетелью.
И все же она была неприятно удивлена, когда обнаружилось, что Кастеляр все еще в отеле. Когда, не выдержав долгого ожидания, Джессика позвонила ему в «Уэстин», он с ходу заявил ей, что у него неожиданно появились кое какие неотложные дела в Бразилии.
«Да хоть в Австралии!..» — подумала Джессика с вполне понятной досадой. Ей было хорошо известно, что с наступлением последней четверти двадцатого века деловые люди получили возможность быстро решать все вопросы с помощью телефонов, факсов и компьютеров. Она как раз собиралась напомнить Кастеляру о существовании современных средств связи
— на случай, если он об этом позабыл, — но не успела. Предвидя возможный упрек, Кастеляр поспешил сообщить ей, что сделки, которыми он в настоящее время занят, требуют визирования их высшими должностными лицами компаний контрагентов.
У Джессики упало сердце. Ей казалось, будто она догадывается, что это могут быть за сделки. Несомненно, Кастеляр готовился к тому, чтобы как можно скорее начать процесс приведения «Голубой Чайки» к искусственному банкротству. С самого воскресенья он ни разу не попытался связаться с ней, и Джессика восприняла это, как дурной знак. Она не льстила себе надеждой, что бразилец продолжает преследовать личные интересы; очевидно, он воспринял ее отказ как окончательный и решил, не тратя зря времени, двинуть в бой свои главные силы. Это, в свою очередь, заставило Джессику задуматься, насколько серьезным было его предложение о браке.
Ну ничего, скоро она это узнает. Если, конечно, Кастеляр сегодня вообще появится.
Опустившись на скамью у борта, Джессика обхватила голову руками и задумалась. Она сама назначила свидание мужчине, чтобы принять его предложение выйти за него замуж. Да что там говорить — фактически это она делала ему предложение! Как она до этого дошла? Это было невероятно, не правдоподобно и тем не менее — реально. Да и никакого другого выхода Джессика не видела.
Прошло еще полчаса. Джессика решила, что ей пора чем нибудь подкрепиться, но кусок не лез в горло, и она решила освежиться глотком вина. Однако руки ее тряслись так сильно, что, наливая себе рислинга, она чуть не опрокинула бокал себе на платье.
Чувствуя, что ее бросает то в жар, то в холод, Джессика вышла с вином на палубу и, остановившись возле леерного ограждения правого борта, стала смотреть на игру волн, ставших желтовато коричневыми от глины, смытой с берегов весенним паводком.
Может быть, он вообще не приедет, рассуждала Джессика. Может быть, она с самого начала все рассчитала не правильно. Но, если Рафаэль все же появится, может ли это служить верным признаком того, что она рассчитала все как надо?
И все таки он пришел. Она не слышала никаких звуков, и даже палуба под ее ногами покачивалась все так же размеренно, но каким то шестым чувством, почти инстинктивно, Джессика уловила его присутствие и резко обернулась. Рафаэль Кастеляр стоял, привалившись плечом к стене палубной надстройки, и смотрел на нее. Руки его были засунуты глубоко в карманы, а в глазах светились любопытство и сдержанная задумчивость.
Он был одет совсем просто, почти по домашнему, и Джессика, не будучи к этому подготовлена, слегка вздрогнула от удивления. Она привыкла видеть Рафаэля в костюмах делового или, по крайней мере, классического стиля, но сейчас она не могла не признать, что джинсы, светлая трикотажная майка и легкие теннисные туфли идут ему, пожалуй, еще больше. Вместе с тем, несмотря на кажущуюся простоту его облачения, выглядел он по прежнему светски элегантно и даже изысканно. Футболка облегала его плечи атлета, туфли, сшитые точно по ноге, подчеркивали узость его ступней и элегантную высоту подъема, а джинсы, сидевшие на узких бедрах Рафаэля как вторая кожа, хоть и вытерлись почти добела на коленях, возле карманов и на ширинке, были тем не менее тщательно отпарены и отутюжены.
Но это было далеко не самым главным. Джессика и раньше отдавала должное кипучей энергии Кастеляра, но сейчас она увидела его как будто другими глазами. Во всяком случае, именно в эти мгновения он показался ей особенно объемным, выпуклым, ярким, словно природа наделила Рафаэля двойным запасом жизненных сил. Впечатление было таким сильным, что Джессику буквально физически потянуло к нему, и ей пришлось вступить с собой в нелегкую борьбу, чтобы не поддаться его магнетизму.
Слегка склонив голову, Джессика внимательно разглядывала Рафаэля. Судя по всему, он уже вполне оправился после схватки с незнакомцем в ее подъезде. Пострадавший глаз выглядел как обычно, а царапины вокруг него зажили, так что Джессика даже не сразу заметила их на его смуглой, оливково золотой коже.
Веки Рафаэля были опущены, а лицо оставалось совершенно бесстрастным, и Джессика невольно подумала, что сегодня он выглядит иначе, чем обычно
— более спокойным, но менее открытым; более естественным, но совсем чужим.
Эта перемена озадачила Джессику. Раньше, когда бы они ни встретились, она всегда оказывалась обороняющейся стороной, даже не помышлявшей о том, чтобы контратаковать. Сейчас же она кое чего хотела от него и готова была первой ринуться в бой, чтобы добиться своего, и Рафаэль несомненно это почувствовал. Значит, ей нужно срочно что то предпринять, чтобы усыпить его бдительность и одновременно прощупать его настроение и попытаться узнать хоть что то о его ближайших планах. Нужно быть раскованной, почаще улыбаться и вести себя как можно естественней, иначе он обо всем догадается.
И Джессика попробовала улыбнуться своей самой радушной улыбкой.
— Ну наконец то! — воскликнула она. — Должно быть, вы ужасно проголодались. Я предлагаю отойти от берега, выбрать вид поживописнее и встать на якорь. Потом я суну сандвичи в микроволновку, и через пять минут мы уже сможем перекусить.
— Кто займется швартовочными концами, вы или я? — осведомился Кастеляр.
— Вы, если вы не имеете ничего против. А я встану к рулю.
Рафаэль взвесил в уме ее ответ и те побуждения, что, возможно, за ним стояли. Большинство женщин — он знал это твердо — решили бы, что он спрашивает просто из вежливости (так оно, собственно, и было), и с удовольствием уступили бы ему штурвал, занявшись менее ответственной работой первого помощника. Джессика Мередит поступила наоборот, и это, возможно, свидетельствовало о ее твердом намерении ни в чем не уступать ему.
Рафаэль не сомневался, что она что то задумала — он готов был поставить на это все, что у него было. Для достижения своей цели Джессика и собиралась кормить его сандвичами, поить вином и даже притворяться, будто его общество ей приятно. Кастеляру же не терпелось узнать, что она предпримет, когда эти проверенные временем способы ни к чему не приведут.
А ему вовсе не хотелось помогать Джессике или идти ей навстречу. Нет, он, конечно, не имел ничего против того, чтобы помочь отдать швартовочные концы и даже постоять за штурвалом, если ей потребуется отлучиться, но не более того. Чего бы Джессика от него ни хотела, ей придется спросить об этом прямо, иначе — Рафаэль поклялся себе в этом — у нее ничего не выйдет. Он изрядно устал от того, что все его попытки найти компромисс оборачиваются против него, устал от бесконечных обвинений, что он якобы, пользуясь тем, что все преимущества на его стороне, пытается манипулировать ею. Если то, что Джессика задумала сейчас, окажется разумным, только тогда он подумает о том, стоит ли принять ее план. Пока же Рафаэль решил не ломать голову и подождать, пока мисс Мередит дойдет до нужных кондиций и сама сделает первый шаг.
Несмотря на все эти сугубо практические соображения, ему все же было очень приятно, что Джессика сама пригласила его на прогулку и что ее предубеждение против него может быть преодолено, пусть и не совсем бескорыстно. Может быть, с улыбкой подумал Рафаэль, со временем он даже привыкнет к тому, что за ним ухаживают, что ему улыбаются, что с ним обращаются как с нормальным живым существом, а не как с плотоядным чудовищем, съедающим по Джессике вместе с утренним кофе. «Поладить с ней — все равно что приручить дикого зверька, — размышлял он. — Сначала неизбежны угрожающее шипение и даже многочисленные укусы и царапины, но со временем он привыкает к тебе и начинает более или менее спокойно переносить твое присутствие. Стоит проявить еще немного терпения, и он позволит себя погладить, а если немного поморить его голодом, то в один прекрасный день пугливое создание начнет есть из твоих рук».
У западного побережья озера, подальше от судоходного фарватера и шлюзов, они встали на якорь, чтобы перекусить. Увы, еда уже не могла служить усладой подлинному гурману, и Рафаэль с сожалением подумал, что сандвичи могли бы быть гораздо более свежими, если бы он приехал вовремя, а не торчал в офисе, стараясь доказать ей, сколь мало он расположен прыгать на тумбу как только ему скажут «Ап!». Остальные продукты были вполне приличными, но, поскольку они, совершенно очевидно, были куплены, а не приготовлены ее собственными руками, то в цветистых комплиментах кулинарному искусству Джессики не было никакой нужды. Это более чем устраивало Рафаэля, поскольку он не привык расточать пустые похвалы.
Разговор между ними завязался сразу и протекал гораздо легче и непринужденнее, чем можно было ожидать, — тут Рафаэль не мог не отдать Джессике должное. Она поддерживала беседу расспросами о его работе, о доме, где он жил, о его семье и ее истории, и даже расспрашивала, что он думает о футболе, о Пеле и о самых последних процессах в деловом мире Бразилии. В какой то мере эта древнейшая из всех тактика соблазнения мужчины женщиной была, конечно, смешной и наивной, но Рафаэлю сразу стало не до смеха, когда он обнаружил, насколько преуспела Джессика. Во всяком случае, ему с каждой минутой становилось все труднее сохранять дистанцию.
Кроме того, ему было очень приятно наблюдать за Джессикой. Ему нравилось смотреть, как она улыбается, как она привычным движением отводит за ухо упавшую на глаза прядь волос, чтобы лучше видеть его лицо, нравилось слышать ее смех, когда он пбзволял себе сказать что то смешное. Рафаэлю казалось, что он способен годами разглядывать тонкие черты ее правильного, безупречно симметричного лица, чуточку широкоскулого, но тонкокостного, словно сделанного из просвечивающего китайского фарфора. Ее рот — щедрый, аккуратно вырезанный, с красивыми полными губами, способными и на страсть, и на лукавую насмешку, восхищал его своей подвижной выразительностью. Ему очень нравилось и платье Джессики, которое вспархивало при каждом ее движении словно легчайший мотылек и тут же опадало, повторяя плавные линии ее фигуры. Удивительно точно подобранный под тон ее нежно абрикосовой кожи цвет ее платья был восхитительным.
Интересно, заметила ли она что нибудь? — спрашивал себя Рафаэль, подавляя в себе желание прижать Джессику к себе и целовать, целовать до тех пор, пока хватит воздуха в легких. Он изо всех сил старался скрывать свои чувства, но с Джессикой ни в чем нельзя было быть уверенным — Рафаэль уже убедился, что она слишком наблюдательна и умна, чтобы ее можно было ввести в заблуждение постным выражением лица. Впрочем, ничего другого ему просто не оставалось, и он продолжал практиковаться в лицедействе, хотя с каждой минутой ему становилось все труднее сдерживать себя.
Погода по прежнему оставалась ясной и солнечной, но слишком прохладной для того, чтобы можно было купаться или загорать, поэтому, оставив грязную посуду на столике возле камбуза, они снова поднялись на верхнюю палубу и устроились на диване в кают компании рядом с рулевой рубкой. Обитые мягкой кремовой кожей сиденья дивана были очень удобными; к тому же сквозь стеклянную дверь открывался очень живописный вид на воду и на далекий берег.
— У тебя есть брат или сестра? — спросила Джессика, держа в руке бокал вина, которое она едва пригубила — после обеда оба были настроены столь благодушно, что перешли на «ты».
— Есть и брат, и сестра, — ответил Рафаэль. — Брат младше меня, и в семье его все обожают — считают чуть ли не святым. Аролду врач и имеет солидную практику в Рио, но все свободные вечера он посвящает бесплатной работе среди бедняков в баррио . Про мою старшую сестру я уже как то говорил — она вышла замуж за американца и живет в Штатах. Ее муж занимается сельским хозяйством — он крупный фермер и выращивает овощи и виноград. Розита придерживается традиционных взглядов и живет довольно замкнутой тихой жизнью. К тому же она прекрасная мать; сейчас у них уже шестеро детей.
— Шестеро! — невольно ахнула Джессика, но в глазах ее промелькнула грусть.
— Да, — подтвердил Рафаэль. — У меня четверо племянников и две племянницы.
Джессика посмотрела на него долгим взглядом.
— Ты говоришь так, будто… завидуешь, — сказала она наконец.
— Может быть. — Рафаэль пожал плечами. — Да нет, не «может быть», а точно — завидую.
По правде говоря, Рафаэль никогда не думал об этом, но дело, несомненно, обстояло именно так, как сказала Джессика.
— Значит, ты любишь детей?
Он улыбнулся, подумав о детских хрупких тельцах и крошечных, протянутых к нему ручонках, о пахнущих сладостями девочках с бантами в тоненьких косичках и серьезных мальчишках с расцарапанными ко

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art