Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Бертрис СМОЛЛ - Ворон : Часть IV

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Бертрис СМОЛЛ - Ворон:Часть IV

 
НАЛОЖНИЦА БОЛЬШОГО ЗАЛА

Глава 16

Приближалось Рождество, и в лесах, принадлежавших Элфдину, заметили огромного кабана. Тан пригласил старшего сына на охоту.
- На святки у нас на столе будет великолепная кабанья голова, - пообещал Эдвин, целуя утром Уинн, его рука проскользнула под рубашку, чтобы взять полную грудь.
- Полежи подольше в постели, мой господин, - соблазняла его Уинн. - Лучше поохотиться сегодня здесь, чем в холодном сыром лесу - Она притянула его голову к себе и поцеловала долгим неторопливым поцелуем, возбуждающе поигрывая языком у него во рту.
С глубоким вздохом Эдвин зарылся лицом в ее душистые волосы на долгое сладостное мгновение, потом с сожалением оторвался от нее.
- Ты, моя дикая уэльская колдунья, можешь подождать от меня удовольствия, а кабан, увы, нет. Если эта тварь уйдет за пределы моих владений, то достанется кому-то другому - Ты уверен, что я буду дожидаться удовольствий от тебя? - подшутила она.
- Да, - самоуверенно ответил он, схватив ее на руки с притворным гневом, когда она выскочила из постели. Он на короткий миг прижал ее к себе, а затем, поставив на ноги, нежно шлепнул по ягодицам. - Позаботься о моей еде, жена!
- Для этого у нас есть домашние слуги. Мне же лучше отправиться в мою аптеку и приготовить зелье, чтобы удержать тебя.
На самом же деле Уинн подошла к колыбели, где лежала, проснувшись, голодная дочка. Быстро поменяв пеленку, Уинн опять уселась на кровать и дала малышке грудь. Аверел жадно зачмокала, Эдвину пришлось отвести глаза. Вид их ребенка, сосущего материнскую грудь, возбудил его гораздо сильнее, чем он хотел. Даже сейчас он не верил своей счастливой судьбе, которая послала ему молодую и прекрасную жену.
Пришли слуги и принесли в спальню воды для мытья. Закончив кормить дочь, Уинн передала ее молодой служанке, которая смотрела за Аверел. В свои восемь месяцев девочка была хорошенькая и здоровенькая. Она походила на отца, и у нее, как и у Эдвина, были темно-каштановые волосы. Только глаза, сделавшись из голубых зелеными, стали такими же, как у матери. Обычно жизнерадостная, Аверел могла разбушеваться в самый неожиданный момент.
- У нее характер саксонского рыцаря, - говаривала Уинн мужу, когда их дочка кричала и ревела от гнева. В эти редкие моменты только он мог утихомирить ее, а Уинн качала головой с притворным отчаянием. - Она уже обводит тебя вокруг своего хорошенького пальчика. Боюсь, ты избалуешь ее.
Они искупались и быстро оделись на предстоящий день. В то время, пока Эдвин и Кэдерик будут охотиться на кабана, Уинн и остальные женщины займутся украшением дома к празднику Они спустились в зал на утреннюю трапезу. На столе лежал свежий хлеб, твердый острый сыр, стояли тарелки с ячменной кашей и молодой сидр. Арвел и его няня, Гита, уже ждали их. Сын Уинн по-прежнему спал в домике Гиты со своей кормилицей, поскольку он еще не был отлучен от груди и завидовал, когда мать кормила сестричку Остальные члены семьи торопливо вошли в зал. У Кэдерика, на удивление, было хорошее настроение. Он и его отец добродушно подшучивали друг над другом на разные лады, споря, кто из них первым заметит кабана и, конечно же, кому выпадет честь первым убить его.
За стенами зала слышался яростный лай собак, когда их привели из псарни. Кроме псарей, на охоту отправлялись несколько дюжин слуг, которые должны сегодня быть загонщиками. Их задачей было выгнать кабана на открытое место из его логовища, где лучники, фермеры тана, смогут выстрелить в него. Хотя они уступают право убить зверя лорду или его сыну, тем не менее они тоже получают удовольствие от охоты.
Но если грозит неминуемая опасность, тогда они не замедлят пустить в зверя стрелу.
У тана был большой лук, сделанный из лучшего тиса и стянутый превосходной тетивой. Рога лука были украшены полированной костью, оправленной в серебро. Подбадриваемый матерью, маленький Арвел потопал ножками к приемному отцу, пытаясь справиться с тяжелым футляром для лука. Эдвин усмехнулся и, нагнувшись, отобрал его у малыша.
- Скоро я научу тебя стрелять из лука, мой маленький сын, - сказал он, улыбнувшись мальчику и взъерошив его волосы.
Синие глазки Арвела загорелись от удовольствия, потому что он понял слова Эдвина.
- Па! - сказал малыш, энергично кивая головой.
- Он говорит еще что-нибудь, кроме "па"? - угрюмо проговорил Кэдерик - Он говорит то, что и любой другой ребенок в его возрасте, то есть мало, - резко заметила Уинн. - Но откуда тебе знать это, Кэдерик, ведь у тебя нет детей. - Она вручила Эдвину нарукавник на левую руку. - Это тебе, моя любовь. Я посылала за ним в Вустер.
Он взял подарок, улыбаясь от удовольствия, поворачивая его в руке.
Нарукавник был тоже сделан из полированной кости и оправлен в серебро, как и его лук - Прекрасная вещь, Уинн. Благодарю тебя!
- Солнце уже взойдет, прежде чем мы отправимся на охоту, если ты не расстанешься с этой женщиной, отец, - проворчал Кэдерик - Он прав, - быстро согласилась Уинн, предупреждая спор между отцом и сыном. - День не обещает быть хорошим, я предчувствую, что пойдет снег, мой господин. Если станет сыро, возвращайся домой. У меня нет желания ухаживать за больным все святки и Рождество.
Эдвин обвил ее рукой за талию и крепко поцеловал.
- Я вернусь при первых хлопьях снега или каплях дождя, моя дикая уэльская девочка. Помни, что ты должна ждать меня. - Он усмехнулся.
- Я буду ждать, мой господин, - нежно ответила Уинн и, встав на цыпочки, укусила его за мочку.
Тан захохотал во все горло.
- Ох, самка, за свою смелость ты поплатишься сегодня ночью! - Потом поцеловал ее в последний раз и вышел из зала.
- Он тебя сильно любит, - сказала с печалью в голосе Эдит.
- Я тоже его полюбила, - ответила Уинн подруге.
- Ты когда-нибудь вспоминаешь о другом?
- Да. - честно призналась Уинн. - Как мне не вспоминать, когда Арвел вылитый отец?
- Ты его по-прежнему любишь?
- Да, - отозвалась Уинн, слегка улыбнувшись, словно подсмеиваясь над собой. - Не думаю, что когда-нибудь смогу перестать любить Мейдока Пауиса, но в то же время я люблю и Эдвина. Не спрашивай меня, Эдит, потому что я сама этого не понимаю.
- Ты счастливая. Ты любишь и любима.
- Кэдерик любит тебя. О, я знаю, ты думаешь, что он не способен на это, но он любит.
- Нет, - ответила Эдит, и слезы хлынули из ее кротких голубых глаз. - Он помнит лишь о том, что отец обещал ему еще два с половиной надела земли, если он будет со мной хорошо обращаться. Он мечтает об этой земле, чтобы самому получить титул тана.
- И все же Кэдерик любит тебя, - твердо ответила Уинн. - Насколько я знаю, он всегда был добр с тобой, Эдит. Он обращается к тебе за советом и ценит твое мнение. Тебя это может поразить, но он твой друг.
Он пропадет без тебя.
- Однако он берет в свою постель других женщин, и не только четырех своих младших жен, Уинн. Нет ни одной хорошенькой девушки, крепостной или фермерши, которая бы ускользнула от его ищущего взгляда.
- Это все его отчаянное желание иметь детей. И ты знаешь, Эдит, что все объясняется этим. Он никому так не доверяет, как тебе.
- Кэдерик рассказал мне о твоем приговоре. Зачем ты ему это сказала в гневе, чтобы отомстить за его дурное к тебе отношение? - Эдит беспокойно теребила кусок туники. Она была старше Уинн на несколько лет, однако испытывала благоговейный трепет перед юной женой свекра. В конце концов, Уинн целительница, а к целительницам относятся с уважением.
- Кэдерик сказал мне, что в юности перенес тяжелую болезнь. Она поразила не только его лицо и шею, но также и его мужское естество.
Лекарям хорошо известно, что когда такое происходит, семя мужчины становится безжизненным. Иногда, но крайне редко, такой мужчина может произвести одного ребенка, но это маловероятно. Вот это я и сказала Кэдерику, но он не поверил мне, Эдит.
Эдит понимающе кивнула.
- Я всегда считала себя не способной родить ребенка, - медленно сказала она, - и, честно говоря, Кэдерик мало уделял мне внимания, прежде чем взять других женщин. Потом появились Бирангари, Дагиан, Элф и, наконец, Хейзел. Поначалу я завидовала, но скрывала свои чувства, чтобы не вызвать неудовольствия Кэдерика, поскольку моя неспособность произвести ребенка была, конечно, не его виной. Но как только все эти девушки оказались такими же бесплодными, как и я, мы стали друзьями. Как и я, они горы сдвинули бы с места ради ребенка. Я какое-то время уже начала подозревать, что все дело в моем муже, думаю, и его другие женщины тоже.
Но ни одна из нас не произнесла этого во весь голос.
- Конечно, нет. Кэдерик измеряет мужское достоинство по количеству сыновей, как ты хорошо знаешь.
- Бедный мой муж, - произнесла Эдит, чуть не плача.
- Солнце встало, нам пора отправляться за ветками сосны, розмарином, миртом и остролистом, - сказала Уинн, указав на небо через открытую дверь зала. - Эти декабрьские дни такие короткие, Эдит. А где остальные? Они, конечно, не допустят, чтобы мы сделали все одни.
Элдред, пойди приведи остальных женщин лорда Кэдерика, которые так предусмотрительно исчезли. Мы с ними тотчас же встретимся там, где растет мирт.
- Да, госпожа, я приведу вам лентяек.
Она быстро заковыляла, бормоча что-то себе под нос.
- Она старая, хотя все еще резва, - заметила Уинн, с улыбкой посмотрев на Эдит, которая наконец овладела собой.
Застегнув на себе накидки изящными серебряными брошками, две женщины взяли плетеные корзинки и поспешили к ожидающим их женщинам Кэдерика. Их уважение к Уинн было столь велико, что они не мешкая пошли к назначенному месту.
Уинн радостно их приветствовала.
- Хейзел, ты самая маленькая, собирай ягоды мирта на нижних ветках, а Бирангари, как самая высокая, оберет верхние ветки. Когда закончите, нарежьте больших и красивых веток для зала. Элф, ты разумно надела перчатки, как я погляжу. Возьми тогда мой нож и нарежь остролиста. Дагиан, Эдит и я нарежем веток сосны.
- А розмарин? - поинтересовалась Бирангари.
- У меня много его в огороде, - ответила Уинн. - Мы нарвем его, когда вернемся.
День выдался довольно ясный, ветер был несильный. Вдали в лесу раздавался звук охотничьего рожка, лай собак. Женщины почти не замечали звуков охоты, они были поглощены своим делом. Корзинки наполнялись ягодами мирта, которые придадут особый аромат святочным свечам. В руках у них были охапки веток, которыми они украсят дом. Хейзел сбегала в дом за слугами, чтобы те помогли донести ветки.
Вернувшись в дом, женщины поспешили на кухню готовить праздничные свечи. Повар Хил, недовольный вторжением женщин, ворчал что-то себе под нос, однако отправил сына за оловянными формочками. Сладкие пироги, пропитанные медом и посыпанные сверху маком, загадочно появились на столе рядом с кувшином холодного пенистого сидра. Ягоды мирта нагрели, чтобы вытопить из них ароматный воск, который влили в другой котелок, наполненный пчелиным воском, потому что святочные свечи всегда делались из пчелиного воска. Формочки аккуратно заполнили, осторожно поместив фитили.
- Думаю, это будут самые удачные свечи, которые мы когда-либо делали, - объявила Эдит. - Я не заметила ни одного пузырька воздуха, который испортил бы наши труды.
- У нас будет веселый праздник и удачный благодаря кабану, отозвалась Бирангари.
- Давайте отнесем пироги и сидр в зал. Думаю, мы заслужили отдых, прежде чем начнем украшать дом. Свечи установим лишь завтра, сказала Уинн.
Они пришли в зал и уселись у глазного очага перекусить и посплетничать. Пошатываясь на своих некрепких ножках, вошел Арвел, которого все кругом баловали. Теперь, когда семейство Болдера покинуло Элфдин, в доме из детей остались лишь Арвел и Аверел, кого еще можно было баловать. Страстно желая иметь собственных детей, жена Кэдерика и его другие женщины не могли не обожать детей Уинн. Она молча наблюдала за ними, чувствуя их боль и желая всей душой, чтобы судьба была милостива к ним.
Наконец, когда уже нельзя было больше тянуть время, шесть женщин с помощью Элдред и служанок начали украшать зал ветками.
Комната, обычно простая, стала приобретать праздничный вид. Аромат сосны - крепкий и свежий - заполнил зал. Закончив наконец, они отошли в сторону полюбоваться на свои труды и все вместе улыбнулись.
- Лучше, чем в прошлом году, - воскликнула маленькая Хейзел, хлопая в ладоши, а остальные засмеялись.
- Она права, - согласилась Бирангари. - Это будут самые замечательные святки, я просто знаю это!
Солнце стало опускаться в прохладное пятно полинялой краски за западными холмами. В середине декабря закат наступал тогда, когда в июле была середина дня. Уинн с беспокойством смотрела в раскрытую дверь зала.
- Кабан, наверное, ускользнул от них, - обронила Эдит. - Им придется отправляться на охоту завтра.
- Подожди, - сказала Бирангари, склонив голову набок. - Мне кажется, я слышу лай собак.
- Да, - согласилась Эдит. - Они возвращаются. Давайте выйдем и посмотрим, убили ли они зверя.
Уинн подхватила на руки сына и вместе с другими поспешила встречать возвращающихся охотников. Они уже видели их на тропе, ведущей к дому. Но подождите.., не хватало одного всадника, и это был Эдвин. Уинн сунула Арвела в руки Эдит и бросилась навстречу мужчинам. Только тогда она заметила за лошадью Кэдерика носильщиков с ношей. Ее сердце бешено забилось, и она припустилась еще быстрее.
Добежав до охотников, она увидела раненого Эдвина, лежащего на своем щите.
- Что случилось? - потребовала она ответа у пасынка. - Ну, рассказывай, что произошло, либо Бог свидетель, я голыми руками вырву сердце из твоей груди! - На ее лице была маска необузданной ярости.
- Говоришь как.., настоящая.., саксонская жена, - с трудом произнес Эдвин, слабая улыбка тронула его губы. - Я.., поправлюсь.., дорогая.
- Что произошло? - повторила Уинн, сверкая глазами на Кэдерика. Не успел он ответить ей, как она начала отдавать приказания. - Ты! - пальцем указала на одного охотника. - Беги во всю прыть в зал и передай старухе Элдред, чтобы она приготовила горячую воду, вина и мой мешок с травами. И еще повязки! И освободите высокий стол. Я хочу, чтобы мой господин лежал там, когда я буду его осматривать. - Ее взгляд упал на носильщиков. - Вы не можете идти быстрее? Кэдерик, я жду твоего объяснения! - "Господи, какой Эдвин бледный", - в страхе подумала она.
Наконец они добрались до дома. Когда Эдвина внесли в зал и осторожно положили на высокий стол, Кэдерик Этельмар поведал о случившемся обступившим его женщинам. Уинн, слушая рассказ Кэдерика, разрезала на Эдвине одежду, чтобы лучше разглядеть раны.
- Мы почти весь день выслеживали кабана, - начал Кэдерик. - Несколько раз мы даже видели его, но ни разу не были настолько близки к нему, чтобы убить. Наконец после полудня зверь остановился в зарослях вереска в самой дальней части леса. Эдит, дай мне вина. У меня горло пересохло.
Его жена быстро поставила рядом с ним кубок, и, осушив его, Кэдерик вытер рот тыльной стороной ладони.
- В лесу было темно и мрачно, - продолжал он. - Собаки были готовы броситься на кабана. Они лаяли, выли и рвались за ним прямо в заросли. Несколько было убито и покалечено, но потом вся стая напала на него. Он вырвался из своего укрытия и бросился прямо на нас. Я сделал удачный выстрел, Эдит, но споткнулся о камень и упал. Зверь устремился прямо на меня. Я уже слышал его отвратительное дыхание, когда пытался удрать с его пути. Тогда отец рванулся вперед и пустил стрелу. Зверь был слишком близко от него, но он убил его единственным выстрелом. В предсмертной агонии кабан сильно боднул отца. Он спас мне жизнь, - закончил Кэдерик. На минуту на его лице появилось юношеское выражение, и сердце Эдит рванулось к мужу.
Зал затих, пока Уинн мрачно разрезала на Эдвине одежду. Похоже, рана была где-то в паху. Нижняя часть тела тана была вся окровавлена.
Часть крови уже засохла и потемнела, медленно вытекающая была ярко-алого цвета. Он сморщился, когда ей пришлось отдирать кусок ткани, которая уже прилипла к коже.
- Извини меня, любовь моя, - сказала Уинн.
- У меня так.., кружится голова, - слабо прошептал он.
- Элдред! Дай господину вина, настоянного на травах, - приказала Уинн.
Наконец все раны открылись перед ней, и вид их ужаснул ее. Кабан сдох, но перед своим концом жестоко ранил Эдвина. Было по крайней мере три больших раны в верхней части бедра и в паху Все глубокие, но две уже перестали кровоточить. Третья рана была самая серьезная, потому что зверь задел артерию, проходящую в паху. Отверстие было невелико, но кровотечение не прекратилось.
Уинн смотрела на рану, кусая от огорчения губу Она ведь не хирург, а здесь нужна была помощь хирурга. Если бы прокол был больше и более открытый, она могла бы зашить сама. Чтобы добраться до артерии и успешно закрыть ее, ей нужно больше открыть рану Она не осмеливалась, ее пугало отсутствие навыков. Если она рискнет и разрежет слишком глубоко, она может причинить еще больший вред, чем кабан. Однако если она не остановит кровотечение, Эдвин умрет. Он увидел ее нерешительность.
- В чем.., дело? - спросил он, отталкивая прочь скрюченную руку Элдред с кубком вина.
Его не надо беспокоить, подумала Уинн и сказала:
- Я обдумываю лучший способ лечения, мой господин.
Он заметил в ее глазах скрытое беспокойство, но не стал дальше настаивать. Она постарается сделать все, что в ее силах, ну а если такова воля Божья, что ему суждено умереть, тогда ни молитвы, ни надежды не могут помочь.
- Выпей вина, любовь моя, - посоветовала она. - В него добавлены яйца и тонизирующие травы. Я должна успокоить твоего сына, прежде чем возьмусь за дело. - Поцеловав его в лоб, она спустилась с помоста, на котором стоял стол, в зал и направилась к тому месту, где стояли Кэдерик и Эдит.
- Он будет жить? - прямо спросил Кэдерик.
- Не знаю, - честно ответила Уинн. - У него три раны, две довольно глубокие, но они перестали кровоточить, а третья рана затронула артерию. Она недостаточно широка, чтобы я могла зашить артерию. Я попытаюсь другим способом остановить кровь.
- Если тебе это не удастся, тогда он умрет. Ты это говоришь, уэльская женщина?
- Да, - ответила Уинн, и ее зеленые глаза наполнились слезами.
- Тогда ты будешь моей, - безжалостно объявил он.
Эдит буквально задохнулась, пораженная жестокими словами мужа.
- Никогда! - яростно ответила Уинн и, отвернувшись от них, направилась к Эдвину - Ох, Кэдерик, как ты можешь произносить такие слова, когда твой отец на смертном одре? - всхлипывала Эдит.
Ок отвел ее к скамье у очага, и они вместе сели. Голубые глаза Эдит переполняло беспокойство, но муж приложил к ее губам ласковые пальцы, чтобы остановить слова, готовые сорваться с ее уст.
- Она может дать мне ребенка, Эдит, - тихо произнес он. - Пока жил отец, у меня не было другого выбора, как признавать ее его женой.
Но скоро отец умрет. Уинн будет моей, и я смогу с ней делать все, что пожелаю. - Его глаза блестели от предвкушения удовольствия.
- Если на то будет воля Божья и отец умрет, она станет его вдовой, и к ней следует относиться так же почтительно, как к жене. Ты таким образом хочешь проявить к ней свое уважение? Подчинив ее себе? Ох, Кэдерик! Я никогда не подозревала в тебе такое бесчестье.
- Уэльскую женщину привезли в этот дом как рабыню. И она часть моего наследства. Я могу делать с ней, что захочу - Твой отец освободил ее в этом зале перед всеми нами, - тихо плакала Эдит. - Она твоя мачеха, и то, что ты предполагаешь совершить, означает кровосмешение! Это худший из грехов, мой муж! Не делай этого, Кэдерик, молю тебя! Мы найдем тебе новую молодую плодовитую наложницу, только не Уинн!
- Я не желаю никого другого, только ее!
Во взгляде Эдит жалость смешалась с отвращением.
- Молю тебя, мой муж. Я мало чем могу помочь тебе, если ты настаиваешь на своем.
Уинн не позволила переносить Эдвина из зала. Слуги нежно подняли его, чтобы подстелить соломенный тюфяк Уинн промыла, прижгла и обработала его раны со всей тщательностью. Большие раны, хоть и страшные на вид, заживут легко, если она сможет избежать нагноений.
С меньшей, более опасной раной гораздо труднее, поскольку ей никак не удавалось остановить медленное кровотечение. Несколько раз, сильно надавив в области раны, ей удавалось остановить кровь, но когда она отпускала руку, рана вновь открывалась, и жизненные силы Эдвина начинали вытекать из нее.
К середине ночи Уинн забилась в темный угол зала и несколько коротких минут проплакала от отчаяния. Им нужен хирург! У нее просто нетумения расширить рану и зашить артерию. Большую часть ночи Эдвин то терял сознание, то снова приходил в себя. Хотя у него начался жар, Уинн знала, что таким образом тело борется с болезнью. Потеря крови - вот что убьет его. К концу ночи сознание у тана на короткое время прояснилось.
- Приведи семью, - сказал он Уинн, и она бросилась будить всех, заснувших прямо в зале. Никто не покидал их во время этих часов.
Когда все собрались перед Эдвином, он произнес:
- Я умираю. Я это чувствую. Кэдерик, сын мой. Ты мой наследник Элфдин твой. Я даю тебе мое отцовское благословение, но ты должен мне кое-что пообещать.
- Что угодно, отец! - сказал Кэдерик, не в силах скрыть своего стремления получить наследство.
Легкая горькая улыбка коснулась губ тана, и он продолжал уже с большим трудом:
- Будь добр с Эдит. С твоими женщинами.
- Обещаю, отец.
- Поклянись, что ты будешь почитать и защищать свою маленькую сестру Аверел, мой сын.
- Клянусь, отец! Я жизнью своей буду беречь ее и позабочусь, чтобы она в свое время вышла замуж. - И в этой клятве он был искренен, поскольку не держал зла против малютки.
- И Арвел тоже! Я.., сделал его.., своим...
- Мальчик не пострадает от меня, отец, - сказал возможно более уклончиво Кэдерик Нет, Арвел не пострадает, если его мать окажется сговорчивой, а это зависело от безопасности ее ребенка. Кроме всего прочего, Уинн была хорошей матерью, и Арвела он будет держать заложником, что обеспечит покорность матери.
- Уинн! - прохрипел Эдвин.
- Я здесь, любовь моя, - отозвалась Уинн, склонившись над ним, чтобы ему легче было говорить.
- Я никого не любил, кроме тебя.., моя дикая.., уэльская.., девочка.
Никогда.
- Эдвин, - почти простонала она. - Я не смогу вынести того, что произойдет! Я всю жизнь училась спасать людям жизнь, но у меня нет знаний хирурга. Прости меня!
Он улыбнулся и слабо кивнул:
- Прощаю.
- Я люблю тебя, Эдвин. Вначале я не могла, но потом полюбила. Как можно не полюбить тебя? Ты самый добрый, самый лучший человек, которого я знала в своей жизни!
- Лучше, чем.., другой? - нежно спросил он.
- Да! - быстро ответила она, и он вновь улыбнулся, зная, что она обманывает его, но эта самая ложь уверила его, что она на самом деле его любит, по крайней мере так, как она любила своего принца.
Потом тан заговорил вновь:
- Кэдерик, сын мой!
- Да, отец?
- Поклянись, что ты будешь чтить, уважать и защищать мою жену и мою вдову. Поклянись, что ты будешь охранять Уинн! - Это отняло у тана почти все оставшиеся силы.
Кэдерик посмотрел на умирающего отца. Жизнь в его глазах быстро угасала. "Осталась минута-другая", - подумал он бесстрастно.
Внезапно ужасающая мысль поразила тана. Вытянув удивительно сильную руку, он схватил сына.
- Клянись! - прохрипел он, стараясь скрыть отчаяние в голосе, когда сама его жизнь подходила к концу. - Клянись!
- Кэдерик, мой муж, во имя Всевышнего, молю тебя, поклянись, - просила Эдит.
- Мой господин! Мой господин! - Его четыре младшие жены, обступив его со всех сторон, цеплялись за него раздражавшими его пальцами. Он стряхнул их всех.
- Клянись! - Голос Эдвина перешел в шепот, но они все еще ясно слышали произнесенные слова.
Холодные глаза Кэдерика встретились с глазами Уинн, когда предсмертный хрип вырвался из горла Эдвина Этельхарда.
Эдит и другие женщины упали на колени и начали молиться, когда рука тана разжалась и выпустила руку сына, безжизненно упав.
Старая Элдред медленно прошаркала через весь зал и распахнула дверь навстречу утру. Широкий луч солнца брызнул по полу. Где-то вдали послышалась светлая песня жаворонка. А потом, не спуская ни на минуту глаз с Уинн, новый тан Элфдина произнес безжалостным, резким голосом:
- Теперь, уэльская женщина, ты моя!

Глава 17

Несмотря на яркий декабрьский солнечный свет, день был мрачный.
Уинн отошла от тела Эдвина и направилась к Эдит.
- Как вы обычно хороните своих умерших? - спросила она коленопреклоненную женщину. "Сегодня день зимнего солнцестояния, - подумала она. Подходящий день для того, чтобы умереть, как и любой другой". Беззвучные слезы катились по ее липу.
Обессиленная, Эдит с трудом поднялась на ноги.
- В старые времена среди нашего народа существовал обычай сжигать усопших. Люди, живущие к югу от нас, предавали своих мертвых земле и клали вместе с ними в могилу столько вещей, сколько покойный заслуживал и сколько могли позволить себе его родственники. С приходом священников мы просто хороним. Кладбище - рядом с маленькой церковью.
- Ты поможешь мне подготовить тело? - спросила Уинн. Она чувствовала себя уставшей и была сражена словами Кэдерика у тела бедного Эдвина. У нее болели груди, и, взглянув вниз, она обнаружила, что ее туника была не только в пятнах крови, но и молока.
- Конечно, я помогу тебе, - быстро отозвалась Эдит, видя, в каком состоянии находится Уинн, и обняла ее, - но сначала тебе надо покормить Аверел.
- Не начинай без меня, - мрачно сказала Уинн. - Я должна, как жена, оказать Эдвину последнюю дань моего уважения, которое он заслужил. - Она освободилась из рук Эдит и взяла у няни спящую дочь.
Усталой походкой она поднялась по лестнице в большую спальню, где поменяла Аверел пеленку, а потом села, полностью изнуренная, покормить Аверел. Она баюкала малютку, пока та с жадностью сосала ее грудь.
Обжигающие слезы медленно катились по ее щекам. Уинн задумалась над той угрозой, которая сейчас нависла над ней.
Кэдерик откровенно заявил о своих намерениях, но она просто не могла допустить подобного. Уинн отдавала себе отчет в том, что сейчас она очутилась в худшем положении, чем тогда, когда Рори Бэн привез ее в Элфдин. Тогда она просто носила дитя, теперь их у нее двое, и их жизнь зависит от нее. Ей не удастся убежать с ними. Она должна остаться в Элфдине, но как уклониться от похоти Кэдерика, вот что занимало ее мысли. Ей нужен отдых и время, чтобы все хорошенько обдумать. Интуиция подсказывала ей, что Эдит ей в этом поможет.
Она почувствовала на себе его взгляд и, подняв глаза, увидела стоящего в спальне Кэдерика. Сколько времени он был здесь, она не знала. Он надменно стоял, опираясь на перемычку двери. У нее возникло непреодолимое желание убить его прямо на месте.
- Что тебе нужно? - спросила она ледяным тоном, не скрывая своей ненависти и отвращения к нему. - Твою сестру огорчит, если ты помешаешь ее еде. Ты уже отправил гонца к брату?
- Если задумала сбежать из Элфдина, - сказал он угрожающе, - расстанься с этой мыслью. Меня огорчит, если придется поставить тебе клеймо, как сбежавшей рабыне.
- Я не рабыня, и ты это прекрасно знаешь. Я вдова твоего отца и мать его дочери и не собираюсь никуда забирать Аверел из ее дома, где она находится в безопасности под защитой своего брата. Я никогда не брошу своих детей, Кэдерик. Поэтому я остаюсь здесь, чтобы быть уверенной, что ты верен своей клятве отцу.
- Ты не боишься меня, правда? - спросил он, подойдя к ней. Он протянул руку и коснулся ее головы.
- Нет, - спокойно ответила Уинн, - я не боюсь тебя, Кэдерик. Я презираю тебя, потому что, несмотря на твое имя, ты трус и хвастун в моих глазах Если ты попытаешься приставать ко мне, я приложу все силы, чтобы убить тебя. Проще я сказать не могу.
Он неприятно расхохотался, его пальцы схватили Уинн за косу, заставляя ее приподнять лицо, чтобы он мог взглянуть в ее зеленые глаза.
- Несмотря на наши разногласия с отцом, уэльская женщина, я восхищался им и перед ним в долгу, который не смогу никогда ему вернуть, потому что он отдал за меня жизнь. Даю тебе месяц, чтобы ты как следует оплакивала моего отца, а потом ты перейдешь в мою постель.
Каких сыновей ты принесешь мне, уэльская женщина! Мне все равно, что ты не любишь меня, кроме детей, мне от тебя ничего не нужно. Роди их мне, и я буду обращаться с тобой, как с королевой.
- А если я не дам тебе детей, которых ты так отчаянно жаждешь, Кэдерик Этельмар? Что тогда? - свирепо спросила Уинн и подняла свою покормленную дочку к плечу, чтобы она отрыгнула.
- Ты дашь мне, уэльская женщина, - зарычал он. - Ты дашь! - И он, наклонившись, впился в нее губами.
У пораженной Уинн хватило присутствия духа больно укусить губы обидчика. Когда он с ревом ярости отпрянул от нее, она плюнула ему в лицо.
- Это вес, что ты когда-нибудь получишь от меня, Кэдерик Этельмар. Гнев и презрение! Ничего больше. Держись подальше от меня, мой господин!
Мгновение у него был такой вид, будто он вот-вот набросится на нее, столько ярости отразилось на его побагровевшем лице. Потом внезапно ярость, охватившая его, исчезла, и новый тан Элфдина разразился смехом.
- Клянусь Богом, Уинн, - он впервые назвал ее по имени, - что ты за женщина! Что ты за женщина! - Потом, повернувшись, вышел из спальни, оставив ее потрясенной и, если это вообще возможно, еще более уставшей и опустошенной.
Она снова села, убаюкивая Аверел. Посмотрев на личико дочки, она почувствовала, как слезы вновь стали заволакивать глаза. Как похожа малышка на Эдвина. Как похож Арвел на Мейдока. Неужели до конца ее дней приятные, с горьким привкусом, воспоминания об этих двух удивительных мужчинах будут являться ей? Что с ними станет? Головка Аверел теперь лежала на ее руке, Уинн встала, чтобы уложить девочку в колыбель, потом вышла из спальни и вернулась в большой зал, где ее ждали.
- Уилла, - обратилась она к няне своей дочери, - поднимись в спальню и сядь подле твоей маленькой хозяйки. - Потом, повернувшись к женщинам, сказала:
- Давайте подготовим лорда Эдвина в последний путь.
С тела Эдвина сняли одежду и нежно обмыли его. Рана, убившая его, уже не кровоточила, сморщилась и стала белой. Элдред поднялась в большую спальню и вернулась с лучшей одеждой покойного. Сначала они надели на него красно-оранжевые чулки с желтыми подвязками накрест, потом мягкие кожаные туфли с острыми носками. Поверх полотняной рубашки была надета нижняя туника желтого цвета и длиннополый кафтан из сине-фиолетовой, с золотом, парчи, который был перехвачен позолоченным кожаным поясом. Ему старательно расчесали темно-каштановые вьющиеся волосы.
Уинн нежно расчесала прекрасную бороду Эдвина, обнаруживая то тут, то там серебристые волоски, которых раньше не замечала. У нее опять потекли слезы. С тяжелым вздохом она надела на шею Эдвина его любимую золотую цепь. В зал внесли деревянный гроб.
- Где его оружие? - спросила она, ни к кому персонально не обращаясь.
- Оно у меня, - ответил Кэдерик.
Тело положили в гроб, и Уинн расправила одежду, чтобы она лежала ровно. Меч тана пристегнули к его поясу, его лук и колчан положили по обе стороны. Руки Эдвина скрестили на груди, щит положили так, словно он держал его руками. Уинн отошла чуточку назад и посмотрела на Эдвина. - "Он хорошо выглядит", - печально подумала она.
Гроб с телом тана отнесли в церковь и поставили перед алтарем, чтобы слуги могли проститься со своим погибшим хозяином. Вдова поднялась к себе в комнату вымыться и переодеться в чистое платье.
Потом она вернулась в церковь и пробыла у гроба мужа до самых похорон. В маленькой церкви ярко горели свечи. Уинн безмолвно стояла на коленях рядом с гробом, едва замечая торжественную процессию плачущих слуг и фермеров.
- Его надо предать земле сегодня до захода солнца, - сказал Кэдерик - Я не хочу, чтобы его призрак ходил по Элфдину, - Эдвин мертв, и ты можешь похоронить его сегодня, - резко сказала Уинн, - но он знает, что у тебя на сердце, Кэдерик Это было последнее, что он увидел в твоих глазах перед смертью. Не скорбь или сыновняя почтительность, а необузданная похоть к его жене. Пусть твоя смерть когда-нибудь будет еще более жестокой.
Весь декабрьский день люди Элфдина прощались со своим господином; Когда наконец все прошли, Гита привела Арвела. Уинн поднялась с колен и, взяв сына на руки, показала ему Эдвина.
- Па умер, - пролепетал Арвел. - Гита говорит. - Слеза скатилась по его пухленькой щечке.
- Да, мой сынок. Па умер и ушел на небеса к нашему Господу Богу.
Мы должны помолиться за него.
И по ее щеке потекла слеза.
Арвел посмотрел на мать серьезным взглядом Мейдока, его лицо было похоже на лицо отца в миниатюре, и мрачно произнес:
- Рик плохой. Не люблю! Хочу па, мама!
- Па не вернется, Арвел, - терпеливо она пыталась втолковать малышу, - ты не должен сердить лорда Кэдерика, мой сынок. Па это не понравится. Ты понял маму?
Мальчуган кивнул головой, но Уинн видела, что ему трудно понять ситуацию, в которой они оказались. Зачем это ему? Ему нет еще и трех лет. Она повернулась к Гите.
- С этого момента, Гита, ты должна еще больше беречь Арвела, ты поняла меня?
- Да, госпожа, - ответила она. - Не беспокойтесь, я буду держать малютку подальше от глаз нового господина. Мы не дадим ему повода для неудовольствия.
Они похоронили Эдвина на закате, рядом с могилой его первой жены, леди Милдред. Уинн сама закрыла гроб, но прежде в последний раз поцеловала мужа в холодные жесткие губы, так не похожие на его прежние, любящие и мягкие.
- В старые времена жен хоронили вместе с мужьями, - заметил Кэдерик ко всеобщему ужасу.
Охваченная скорбью, Уинн не ответила ему; когда могилу закопали, она осталась возле нее.
- Оставь ее! - шикнула Эдит на мужа, который хотел заставить Уинн вернуться в зал.
- Она умрет от простуды, - запротестовал он. - Я не могу допустить, чтобы она навредила себе. Ты знаешь, что она мне нужна!
- Пока у нее есть Арвел и Аверел, о которых она должна заботиться, она не сделает с собой ничего дурного, - мудро сказала Эдит.
Когда продрогшая Уинн наконец возвратилась в зал, в ее лице не - было ни кровинки. Она не остановилась у очага отогреть руки, а прямо направилась в большую спальню, позвав с собой домашнего слугу.
Спустя несколько минут она появилась вновь, за ней следом слуга тащил тяжелый деревянный сундук - Что ты делаешь? - сурово спросил Кэдерик.
- Я ухожу из большой спальни. Теперь она по праву твоя и Эдит.
- Ты должна остаться.
- Нет! - упрямо ответила она и, повернувшись к слуге, велела перенести свои вещи в аптеку. Слуга шатался под тяжестью сундука.
- Ты должна спать в большой спальне, - повторил Кэдерик. - В аптеке нет места для тебя, моей сестры и няни.
- С твоего позволения, мой господин, твоя сестра и Уилла могут остаться в большой спальне. А я нет. Я буду спать на тюфяке в аптеке. Я домашний лекарь, и мое право быть там. - Она повернулась и через весь зал направилась к маленькой комнатке.
- Она со вчерашнего дня ничего не ела, - забеспокоилась Эдит. - Я скажу, чтобы ей отнесли тарелку с едой, - Если она станет есть, - ледяным тоном произнес Кэдерик, - тогда пусть присоединится к нам за высоким столом. Она вдова моего отца, и ее место среди нас.
- Кэдерик, прошу тебя, позволь мне только сегодня вечером поухаживать за ней. Ее горе больше, чем ты можешь себе представить.
- Тогда отнеси ей еду Ты должна не спускать с нее глаз, Эдит, и следить, чтобы она оставалась здоровой. Она родит мне сына до исхода нового года.
Эдит печально покачала головой при этих словах мужа. Уинн не похожа ни на одну из женщин, которых она знала прежде. Ни Эдит, ни младшим женам никогда не пришло бы в голову отказать в чем-нибудь Кэдерику, а Уинн сделала это. Эдит знала, что Уинн скорее всего права в оценке отчаянного состояния Кэдерика. Детей не будет, и, когда Кэдерик устанет добиваться их от Уинн, что тогда? Что станет с ней? Эдит знала, что ежедневно терпеть неудачу - для Кэдерика слишком большое испытание, чтобы он мог его вынести.
- Господь и пресвятая Дева Мария, помогите нам всем, - прошептала она кротко.
Все последующие дни Эдит со всевозрастающим беспокойством наблюдала за Кэдериком, который неотступно следил за Уинн, когда она попадала в его поле зрения. Ни она, ни другие женщины раньше не видели его таким. Он был одержим Уинн.
- Что, если она принесет ему ребенка? - задала вопрос Бирангари, который был у всех на уме. - Что с нами будет?
- Уинн уверяла меня, что он не может иметь детей, - старалась успокоить их Эдит. - Она говорит, что перед самой нашей свадьбой Кэдерика поразил тяжелый недуг, который уничтожил жизненную силу его семени.
- Что, если он, несмотря на это, влюбится в Уинн? - спросила Дагиан.
- Она его презирает, - высказалась маленькая Элф.
- Да, - согласилась Хейзел. - Думаю, если б не дети, она убила бы себя после смерти лорда Эдвина, но она без ума от своих детишек - И все равно он околдован ею, - сказала Бирангари.
- Мы должны помогать ей, пока не излечим нашего мужа от болезни, которая гложет его, - сказала Эдит. - Уинн всегда была с нами добра, даже когда лорд Эдвин сделал ее своей женой. Она не виновата, что Кэдерик желает ее. Она не поощряла его. Она будет рада вести жизнь вдовы Эдвина и целительницы Элфдина и растить детей в мире со всеми нами.
- Как нам помочь ей, Эдит? - спросила Бирангари.
- Дайте мне поговорить с ней. Она скажет, что нам делать.
- Он дал мне только месяц для оплакивания мужа, - объяснила Уинн Эдит. - Потом, он говорит, я должна прийти в его постель. Этого никогда не будет, Эдит!
- Но что ты сделаешь?
Уинн покачала головой.
- Честно сказать, не знаю, но мне приятно, что в тяжелый для меня момент я могу положиться на тебя и остальных женщин.
Кэдерик, однако, ожидал, что его беспомощная жертва попытается перехитрить его. С ловкостью, которой Уинн в нем даже и не подозревала, он ровно через пять недель после смерти отца дождался, когда все его женщины были в пекарне. Уинн в это время в аптеке готовила лекарство от головной боли для одного из слуг. Кэдерик схватил и потащил отбивающуюся Уинн в большую спальню. Он сразу же засунул ей в рот кляп, чтобы никто не услышал ее криков. Уложив Уинн на кровать, которую сделал для нее Эдвин, он привязал ее ноги и руки к столбикам кровати пеньковой веревкой. И оставил в таком положении.
Когда ее ярость несколько утихла и сердце перестало бешено колотиться в груди, Уинн лихорадочно начала обдумывать ту опасную ситуацию, в которой она очутилась. Она попробовала прочность веревок, но они были крепкими и при малейшем движении врезались в кожу Кляп, хотя и не позволял ей кричать, не причинял чрезмерных неудобств. Она могла дышать и глотать. Пораженная, Уинн поняла, что ничего не сможет сделать. Ей просто оставалось ждать следующего шага Кэдерика, ясно представляя себе, что это будет за шаг.
От чувства полной беспомощности она некоторое время лежала не двигаясь, потом гнев снова обуял ее. Ей казалось, что она уже несколько часов лежит привязанная к кровати, как вдруг до нее донесся звук шагов на лестнице Ленивой походкой он подошел к кровати и долгим, пристальным взглядом посмотрел на нее. Наконец протянул руку и вынул кляп.
- Кэдерик, ты не боишься, что я закричу?
- Можешь кричать, сколько хочешь, Уинн. Я отослал Эдит и остальных женщин в мои покои. Здесь тебе помочь некому - Сколь умен ты, мой господин, чтоб так умело подготовить это насилие.
Он непринужденно рассмеялся, успокоенный ее беспомощностью.
- Ты, Уинн, глупо поступаешь, воюя со мной. Ты ведь знаешь, что я все равно добьюсь своего. Что ты можешь сделать, чтобы помешать мне? Ничего! Так не лучше ли тебе отдаться мне по доброй воле? Знаю, мои женщины тебе рассказали уже, какой я великолепный любовник, - хвастался он и, склонившись к ней, оттолкнул ее голову набок, чтобы поцеловать в шею.
- Ты вызываешь во мне отвращение, - ледяным голосом произнесла она. - Нет ничего мужественного в том, чтобы насильственно овладеть женщиной, мой господин. - Прикосновение его влажного рта к ее коже было омерзительным.
- Можешь меня ненавидеть, если хочешь, Уинн, я все равно добьюсь от тебя детей. Это единственное, чего я хочу от тебя, от твоего плодовитого чрева.
- У тебя не будет детей, Кэдерик, - спокойно отозвалась Уинн. Почему ты упорно отказываешься это понять? Скольких женщин ты проткнул своим оружием, которым ты так гордишься? И ни одна не принесла тебе ребенка. Как ничего не вышло из всех твоих усилий прежде, так ничего не получится и сейчас. Зря будешь стараться, позоря меня перед всеми в Элфдине и покрывая позором память отца. Ты нарушаешь правила приличия и морали своим похотливым отношением ко мне. Неужели тебе не стыдно?
В ответ он снял с пояса нож и стал срезать с нее одежду Уинн смолкла, она была бессильна. У нее в голове промелькнула мысль, что, к счастью, на ней надето простое рабочее платье и к тому же сильно поношенное.
Когда Кэдерик окончательно содрал с нее одежду и она предстала перед ним обнаженной, он встал, уставившись на нее остекленевшим взглядом.
Уинн почувствовала покалывание в груди и едва не рассмеялась.
- Освободи меня, Кэдерик. У меня начинает течь молоко, и твою сестру надо покормить. Развяжи меня немедленно и принеси мне Аверел! Я никуда не смогу уйти без одежды, а мою ты окончательно испортил своей бессмысленной яростью.
Новый тан, словно большая собака, помотал головой, в глазах его отразилось понимание. Наклонившись, он развязал веревки, а потом сказал, удаляясь из спальни:
- Я принесу тебе мою сестру.
Уинн потерла болевшие запястья и лодыжки. Потом, поднявшись, она пошла к месту, где стояла ванна, в поисках горшка. Ее мочевой пузырь был готов вот-вот лопнуть, и она боялась, что замочит всю постель, если б Кэдерик не освободил ее. Облегчившись, она вернулась к постели и забралась в нее, натянув покрывало в тот момент, когда в спальню вошел Кэдерик, неся Аверел.
- Она замечательная, крепкая девочка, не правда ли? - довольным тоном спросил он. - Подари мне таких же здоровых детей, уэльская женщина, и обещаю тебе, у нас с тобой не будет никаких затруднений! - Он передал Аверел матери, любовно взъерошив кудряшки малютки.
Уинн улыбнулась дочке, поцеловав ее, прежде чем поднести к своей полной груди.
- Кэдерик, не будет у тебя никаких детей, - мрачно повторила она. - Почему ты не хочешь понять?
Он не ответил ей, и, когда она закончила кормить девочку, он откинул покрывало и снова привязал лодыжки к кровати прежде, чем она смогла запротестовать.
- Покачай мою сестру одной рукой, - приказал он. Когда удивленная Уинн начала баюкать дочь, он быстро привязал ее другую руку.
Потом, отобрав у нее Аверел, сказал:
- Я скоро вернусь, - и вышел из спальни, унося ребенка.
Уинн лихорадочно соображала, что ей делать. У нее не было времени на то, чтобы свободной рукой развязать веревки. Она слышала, как Кэдерик возвращает Аверел няне. Похоже, ей не удалось убедить его в тщетности задуманного им плана и ей не избежать насилия. Оставалось, возможно, лишь одно средство против него. Уинн поняла, что выбора нет.
Как-то Эдит по секрету поведала ей, что Бирангари и остальные женщины недавно жаловались, что Кэдерик не может завершить того, что с таким воодушевлением начинает. Хотя он хвалится своей удалью, заметила Эдит, у него слишком быстро изливается семя. А недавно даже этого не стало. Его мужское естество, неистовствующее и готовое к подвигам, слишком часто теряет силу до того, как он может овладеть женщиной. Уинн знала, что сила внушения может оказаться опасным оружием, и вот сейчас она должна воспользоваться им, если хочет спасти себя.
Кэдерик вновь появился в спальне с мерзкой улыбкой на лице. Когда он сел рядом с ней на кровать, она ударила его свободной рукой, но он только рассмеялся и, схватив руку, крепко привязал. Раздевшись, он вскарабкался на нее и пробежал руками по ее сжавшемуся телу.
- В тот первый вечер, когда Рори Бэн показал нам всем твои прелести, я захотел тебя. Мое "копье" стало крепким, и я готов был взять тебя прямо в тот же миг в зале у всех на глазах. - Он сжал ей груди, и на одном соске появилась капелька молока. Кэдерик потянулся, чтобы слизнуть ее, а потом яростно начал сосать.
- Ты, бесхребетный ублюдок, тебе не овладеть мной! - Она сощурила глаза, и они превратились в узкие, сверкающие зеленым огнем щелки. Затем молча, усилием воли, заставила посмотреть ей в лицо. - Я пыталась предостеречь тебя от безумного поступка, Кэдерик Этельмар, но ты не оставил мне другого выбора, как прибегнуть к искусству магии, которому обучил меня мой первый муж, принц Мейдок. Овладей мной, и я наложу проклятие на твое мужское естество так, что оно не сможет даже поднять свою красную головку, чтобы поприветствовать меня!
Пораженный ее угрозами, Кэдерик оторвался от груди и посмотрел ей прямо в лицо.
- Тебе не остановить меня, - неуверенно произнес он. Ее жестокие слова уже зародили в нем сомнения.
Теперь Уинн широко открыла глаза и тяжело посмотрела на него.
- Неужели, мой господин? - Она расхохоталась. - Мои чары уже начинают действовать. Разумом ты меня сильно хочешь, но в твоем "жезле" уже нет страсти, не так ли, мой господин?
Он посмотрел на нее с гневом и страхом.
- Твое естество лежит мягкое и сморщенное у тебя между ног, мой господин. - Она оттолкнула его от себя, и он, пораженный, упал назад. Каким-то чудом веревки, державшие ей руки, ослабли, и она смогла освободить их, сразив его еще больше.
- Колдовство! - задыхаясь прошептал он и перекрестился.
Руки Уинн быстро скользнули вниз, и она раздвинула нижние губы, открывая его выпученным глазам свою сладкую тайную плоть. Поддразнивая его, она ласкала себя, приговаривая при этом:
- Даже я, в самом похотливом виде, не могу поднять твоего хилого червяка, Кэдерик Этельмар! Ox! Ox-x-x! - Она изображала страсть, которую, разумеется, не испытывала, но этого было достаточно, чтобы свести его с ума. Отпрянув от нее, он простонал:
- Ведьма! Ведьма! Ты лишила меня мужской силы! Но хоть тебе и удалось на время уцелеть, я еще вернусь к тебе позже. Ты примешь мое оружие в свои сопротивляющиеся ножны и будешь умолять, чтобы я овладел тобой еще и еще!
Уинн презрительно рассмеялась.
- Никогда, ты, дурак! Ты никогда не возьмешь меня! Никогда!
Яростно осыпая ее проклятиями, он наклонился, чтобы снова привязать ее. На этот раз Уинн знала, что веревки не ослабнут, потому что они больно врезались ей в тело.
- А теперь, уэльская ведьма, жди моего возвращения, - прорычал он, - и приготовься хорошенько меня обслужить! - В гневе Кэдерик вырвался из спальни, и его шаги загрохотали по лестнице.
Уинн осталась одна, и ее охватила неуемная дрожь. На этот раз она избежала его насилия, но сколько времени сможет она вести эту игру, чтобы держать его на расстоянии, она не знала. Уинн замерзла. Так замерзла! Спальня была не натоплена, а зимний день, хоть и был мягким, но все же на дворе стоял январь. Она знала, что вряд ли кто поднимется к ней в спальню, потому что теперь все жили в вечном страхе перед Кэдериком. Кроме того, она не смогла бы вынести такого позора перед слугами.
День тянулся медленно. Снизу, из зала, стали раздаваться звуки попойки. Прислушавшись, она различила голос Кэдерика, который становился все более и более воинственным. Уинн могла разобрать два или три молодых женских голоса, сначала хихикавших и смеявшихся.
Потом, когда день начал угасать, голоса стали испуганными и притихшими. Служанки, поняла Уинн, такие же беспомощные, как и она. В спальне стало тускло, и наконец ее окутала темнота. Уинн лежала, дрожа от холода. Но вот на лестнице раздались шаги, и она, собравшись с духом, приготовилась к новому натиску.
Он, шатаясь, вломился в комнату, почти таща за собой юную девушку. Со свечой в руке, спотыкаясь, он обошел спальню, зажигая лампы, а потом остановился в ногах кровати, где она могла его отчетливо видеть. На нем была рубашка и чулки. Он стянул рубашку и остался совершенно голым.
- Делай, как я тебя учил! - приказал он девушке. Он был крупным мужчиной, довольно волосатым, но, в отличие от отца, был склонен к полноте.
У девушки широко раскрылись глаза при виде связанной Уинн. Она упала на колени и, взяв бессильное естество хозяина в рот, начала сосать его. Было видно, что это занятие не доставляет ей удовольствия.
Глаза ее были плотно закрыты, а рот честно трудился, чтобы возбудить его, зная, что в случае неудачи ее ждет наказание.
Кэдерик бесстрастно стоял, пока она старалась изо всех сил выполнить его приказ.
- Приготовься, уэльская женщина. Когда я займусь тобой, ты узнаешь, кто твой хозяин. Ты делала подобное для моего отца, а? Скоро ты будешь доставлять мне удовольствие именно так - Хватит, женщина! - Он оттолкнул девушку. - Убирайся! - прорычал он на нее, и она поспешно убежала. Он повернулся к Уинн, раскачивая рукой свое естество. - У моего отца, конечно, не было такого превосходного "жезла", - хвалился он с плотоядной ухмылкой.
- У твоего отца он был в два раза толще и по крайней мере на два или дюйм длиннее, Кэдерик Этельмар, - злобно ответила Уинн, а потом рассмеялась. - Таким жалким подобием "жезла" ты со мной ничего не сделаешь.
- Тварь! - зарычал он и бросился на нее. - Я тебе покажу, что именно я могу сделать!
Хотя сердце у нее колотилось, Уинн заставила себя смеяться еще сильнее. Потом, внезапно оборвав свое веселье, она объявила:
- Я наложу проклятие на твой слабый, тщедушный детородный орган, Кэдерик Этельмар. Пусть он лишится силы и сморщится, когда ты попытаешься овладеть мной. Взгляни вниз! Он уже стал мягким и бессильным! - Она ощутила на себе его большое тело, он отчаянно пытался рукой всунуть в нее свое бесполезное орудие. Она извивалась под ним, чтобы не допустить этого и добиться его поражения.
Он застонал от расстройства, когда понял, что теряет над собой контроль. Он хочет ее! Он должен иметь ее! Только она может дать ему детей, которых он жаждет, но она не даст! Нет! Эта уэльская ведьма лишила его мужской силы. То, что так восхищало всех женщин, которых он имел с одиннадцати лет, теперь лежало слабое и бесполезное.
Жертва ее колдовства. Едва не плача, он отпрянул от нее и вылетел из большой спальни в одних лишь чулках.
Уинн вновь охватила дрожь. Она промерзла до костей и ослабла. Эдвин всегда говорил, что его старший сын суеверен, как и леди Милдред.
Уинн воспользовалась сегодня этой слабостью, но сколь долго она могла идти по этому пути, ей было неведомо. Господи, она так промерзла, и груди опять начали болеть. Сколько еще ей здесь лежать, думала она. И вдруг на лестнице раздался звук мягких шагов.
На мгновение в дверях появилась женская фигура, и Эдит бросилась к ней.
- С тобой все в порядке, Уинн? - Не дожидаясь ответа, она наклонилась и стала развязывать веревки. - Кэдерик пришел весь в гневе.
На нем была рубашка и чулки. Он потребовал, чтобы Бирангари и остальные обслуживали его. Что произошло? Он только и делал, что бормотал о проклятиях и ведьмах Когда я уходила, он собирался избить бедную Хейзел ни за что. Матерь Божья! Ты вся замерзла! - Она вынула из сундука, стоявшего в ногах кровати, рубашку и надела ее на Уинн.
Потом шерстяную нижнюю тунику. - В зале никого нет, и жарко топятся очаги. Пойдем, ты отогреешься.
Вдвоем они спустились в зал, и Уинн села на скамью у главного очага, а Эдит в это время налила ей кубок вина.
- Держи, - сказала жена нового тана, протягивая Уинн кубок. - Тебе будет лучше, когда ты его выпьешь.
Уинн выпила вино и, посмотрев на Эдит, спросила:
- Ты знала, что он собирается схватить меня сегодня утром?
Эдит отрицательно покачала головой.
- Если б я знала, то предупредила бы тебя, - искренне ответила она. - Ему ведь не удалось добиться своего, правда?
- Да, - ответила Уинн, слегка улыбнувшись. - Мне очень жаль, что бедняжке Хейзел попадет за меня.
- Чем ты привела его в такую ярость? Я никогда не видела его в таком состоянии.
- Я сказала ему, что наложила проклятие на его детородный орган.
Я вспомнила, что Эдвин когда-то сказал, что Кэдерик суеверный. Вот я и подумала, что в такой обстановке мне удастся лишить его присутствия духа, если я сделаю вид, что проклинаю его.
Эдит кивнула.
- Да, Кэдерик суеверен, это ты хорошо придумала, но боюсь того, что будет завтра. Он не тот человек, чтобы легко смириться с поражением. Однажды его сбросила молодая лошадь, он снова поймал ее, сел и скакал до тех пор, пока не загнал. Она после этого едва годилась даже для повозки. Мой муж - жестокий человек Он не простит тебе, Уинн.
Ты поразила его в самое уязвимое место.
Уинн немного согрелась, и кровь быстрее побежала по телу.
- Эдит, - сказала она, посмотрев подруге прямо в лицо, - мне все равно, простит меня Кэдерик или нет. Все, что я прошу, это оставить меня в покос и выполнить обещание, данное Эдвину по отношению к Аверел и Арвелу.
- Он сдержит слово, - ответила Эдит. - Я прослежу за этим, но я боюсь за тебя, Уинн. Кэдерик найдет способ отомстить тебе, можешь быть уверена. Нам остается только ждать.
- Я вдова его отца, он не может со мной плохо обращаться. Сегодня он попытался; и ему это не удалось. Среди наших людей пойдут разговоры, и Кэдерику не захочется надолго оставаться предметом их насмешек Его "я" велико. Он постарается, чтобы о случившемся забыли, а самый быстрый способ добиться этого - сделать вид, что ничего не произошло. Не обращать внимания. Если он так и поступит, насмешки быстро прекратятся.
- Дай Бог, чтобы так оно и было, Уинн, - озабоченно сказала Эдит, - но боюсь, что этого не произойдет. Кэдерик не забудет.
На следующий день Уинн расстроилась, увидя Хейзел с подбитым глазом, а Дагиан - всю в синяках.
- Приходите ко мне в аптеку, я полечу вас.
- Несправедливо, что мы должны страдать из-за твоего поведения, - жаловалась Дагиан, когда Уинн успокоительным эликсиром смазывала ее больные руки.
- Да, это несправедливо, - согласилась Уинн, - но я не могу дать Кэдерику детей и не позволю совершить над собой насилие. Мне очень жаль, что вас избили, но это не я била вас, а Кэдерик Этельмар. Вините его, а не меня!
Дагиан с горечью вздохнула.
- Я знаю, - сказала она.
В течение нескольких следующих дней в Элфдине воцарился тревожный мир. Женщины, занимаясь своими обычными делами, двигались по дому боязливо и тихо. Кэдерик едва глядел на Уинн и остальных женщин.
Но вот однажды вечером, когда все сидели за столом, новый тан сказал:
- Чтобы Элфдин оставался процветающим поместьем, мы должны все нести бремя хозяйственных забот и приносить пользу дому. - Его холодный резкий взгляд остановился на Уинн. - Ты, госпожа, ты и твои дети берете много, а отдаете мало.
- Я домашний лекарь, мой господин, - ответила она кротко, не желая вызывать его гнев. В последние дни Кэдерик был переменчивым, как никогда. Этот разговор был начат им неспроста, но она не знала, к чему клонит Кэдерик - И что же ты делаешь как целительница? - спросил он почти вежливо.
- Я собираю и выращиваю травы. Выкапываю лекарственные корни и ищу кору для целебных примочек Я готовлю все необходимые микстуры и отвары, лечу ушибы, раны и вообще забочусь о больных, - ответила Уинн. - На это уходит много времени, мой господин. Нет ни одного дня, когда бы я не была занята.
Он наморщил лоб, изображая сосредоточенность, потом глубокомысленно произнес:
- Ты можешь выкапывать корни и собирать травы только в теплое время года. Достаточен ли запас лекарств в твоей аптеке, уэльская женщина? Ты готова к любой неожиданности?
- Да, мой господин. У меня в аптеке достаточно лекарств, которые только и ждут, чтобы из них приготовить целебные смеси, - правдиво ответила Уинн.
- Понятно, - почти промурлыкал Кэдерик, и внезапно все женщины за столом насторожились в ожидании, что будет дальше. Новый тан широко улыбнулся. - Как мне кажется, ты делаешь мало, чтобы отплатить за свое содержание и содержание твоих детей. За мою сводную сестру я беру ответственность на себя и не собираюсь от нее уклоняться, но твой сын - это другое депо. При нем состоит крепостная Шта, которая могла бы работать в поле. Как ты расплатишься со мной за его содержание и потерю Гиты?
Вопрос поразил Уинн. Что ему отвечать? Она - вдова его отца и по всем законам не обязана отчитываться ни за себя, ни за детей, ни за пользование крепостными.
- Ты отказываешься принести мне ребенка, госпожа. Ты прокляла само мое мужское естество. Придешь ли ты ко мне по доброй воле, если я буду обращаться с тобой ласково? Возможно ли это?
- Никогда! - Слово сорвалось с губ прежде, чем она успела подумать. Она быстро постаралась смягчить свою резкость. - Кэдерик Этельмар, пожалуйста, пойми меня. Я любила твоего отца, и, хотя я сочувствую твоему трудному положению, отдаться тебе - значит предать память Эдвина. Я не могу предать человека, любившего меня, который был так добр ко мне и чью дочь я родила.
- Пусть будет так, - объявил Кэдерик вкрадчивым голосом. - Ты выбрала свою судьбу, уэльская женщина. Не хочешь быть моей, станешь наложницей зала. Таким образом станешь расплачиваться за содержание свое и сына. - Он вновь улыбнулся, но глаза оставались холодными.
Эдит закричала, как раненый зверь, а остальные в ужасе посмотрели на Уинн.
- Кэдерик, молю, заклинаю тебя, не делай этого, - молила Эдит.
- Замолчи! - прикрикнул он на жену и, повернувшись к Уинн, спросил:
- Ты знаешь, кто такая наложница зала? Эта женщина назначается лордом обслуживать гостей-мужчин дома, как они того пожелают.
Во времена моего отца наложницы зала не было. Он считал, что жестоко принуждать женщину к такому труду. Я ничего не вижу плохого в том, чтобы оказать моим гостям самое широкое гостеприимство.
Уинн поднялась и произнесла с отвращением и ненавистью:
- Я не пойду на это, Кэдерик Этельмар. Как смеешь ты даже предлагать такое? Когда я думаю, что твой отец отдал за тебя свою жизнь, мне становится дурно.
- Ослушайся меня, и твое отродье пострадает за это, - бесстрастно сказал он.
- Так ты держишь свое слово, свою священную клятву отцу заботиться обо мне и моих детях, Кэдерик Этельмар? Твоя низость безгранична.
- Я не обещал моему отцу заботиться о тебе, уэльская женщина. Я сказал, что буду заботиться о сводной сестре, Аверел, и что мальчик не пострадает от моей руки. Да, так оно и будет. Но что помешает мне продать его первому работорговцу, которого я встречу в Бустере, когда в следующий раз отправлюсь туда? - Он бессердечно рассмеялся. - Хорошенький мальчик принесет мне хорошие деньги и с лихвой расплатится за мое беспокойство. Ты будешь делать то, что я скажу, иначе я отберу у тебя сына. Как ты объяснишь отцу своего сына, когда он приедет вас освободить, где его сын? - И новый тан опять расхохотался. - Если история, рассказанная тобой моему отцу, на самом деле правда, в чем я сомневаюсь, как далеко ты пойдешь, чтобы защитить свое отродье, уэльская женщина? Ты ведь хорошая мать, верно?
- Я возьму моих детей и уйду из Элфдина. Как-нибудь найду дорогу домой.
Кэдерик с криком вскочил на ноги.
- Никуда ты не пойдешь, уэльская женщина! Ты и твои дети останутся в Элфдине, и ты будешь наложницей зала за содержание своего сына! Ты могла быть моей женщиной, но поскольку ты сочла это Отвратительным, будешь принадлежать любому, кто пожелает. Ты будешь обслуживать гостей в моем зале, как в псарнях суки обслуживают кобелей. Поняла меня? - Он схватил ее за руку, больно впившись пальцами в нежное тело.
Ярость захлестнула ее, и изо всех сил Уинн ударила его свободной рукой. Затем, вырвавшись от него, она метнулась в свою крошечную комнату, единственное относительно безопасное место. Там и нашла ее Эдит, напуганную, чуть не плачущую, но вместе с тем разгневанную и бесстрашную.
- - Я убью его! Я вырежу черное сердце из его волосатой груди и съем у всех на глазах! - сказала Уинн, скрежеща зубами.
- Не бойся, - успокаивала ее Эдит. - Кэдерик может говорить, что захочет, но тебе не придется зарабатывать себе на жизнь таким образом, Уинн. Мы защитим тебя, я обещаю!
- Как?! Вы все в ужасе от Кэдерика. Вы не ослушаетесь его. Мне надо бежать отсюда! Другого выхода нет, и в этом вы можете помочь мне, потому что я не оставлю моих детей.
- Кэдерик никогда не узнает, что мы помогаем тебе, - терпеливо объяснила Эдит. - Успокойся, Уинн, и подумай немного. Через Элфдин проходит мало гостей. Когда кто-нибудь приедет и Кэдерик предложит тебя, мы позаботимся, чтобы предложение не было принято.
Доверься нам в этом доме, мы твои друзья.
- Как ты можешь помешать похотливому мужчине в исполнении его желаний? Вы же не можете предложить ему другую женщину Потому что Кэдерик тогда станет интересоваться, почему наложница не исполняет свои обязанности. Нет, Эдит, это невозможно. Я должна убежать из Элфдина!
- Из-за страха ты поступаешь неразумно. Подумай, прошу тебя. Как ты остановишь моего мужа и удержишь от его подлой цели, Уинн? Ты запугала его и заставила поверить, что ты прокляла его детородный орган.
- Но это было легко, учитывая, что Кэдерик суеверен и что он не может исполнять как следует свои мужские обязанности, - сказала Уинн. - Я только сыграла на его слабости, но мужчины, проходящие мимо Элфдина, будут похотливы, полны силы и скрытых страстей и готовы переспать с хорошенькой женщиной. Я не смогу отпугнуть их.
Нет, Эдит, это невозможно! - закончила она.
- Тебе не придется пугать этих мужчин, Уинн. Это будет наша задача! Бирангари, Дагиан, Хейзел, Элф и моя! Мы будем убеждать любого, посетившего наш зал, что ты колдунья. Что ты сделала нашего бедного мужа неспособным исполнять свои супружеские обязанности. И если они ценят свое мужское естество, то и близко не подойдут к тебе. Если все-таки отыщется один смельчак, то мы заранее подсыплем ему в вино сонного порошка. Кэдерик не должен знать о нашем обмане. Ни один не рискнет лишиться мужской силы, но ни один и не признается, что испугался простой женщины. Что может поделать с этим Кэдерик? Не станет же он загонять их к тебе между ног, верно? - Эдит громко рассмеялась. - Я думаю, это и в самом деле хороший план. А как тебе?
Уинн медленно кивнула. План был хорош!
- Эдит, почему так происходит, что ты меня все время изумляешь? Она обняла подругу. - Спасибо тебе, Эдит, и другим тоже спасибо. Вы действительно самые лучшие мои друзья, которые у меня когда-либо были.
Зима была на исходе, с приближением весны дни становились длиннее. Женщины в Элфдине занимались своими ежедневными делами. Не было еще ни одного посетителя, но они знали, что с приходом тепла они появятся. Все дело во времени. Однажды в Элфдине остановился тан, чьи владения были дальше на северо-запад, по дороге к Вустеру - Могу я предложить вам услуги наложницы зала? - весело обратился Кэдерик к гостю, когда они сидели после трапезы за кувшином вина. - Это особенно аппетитная и пикантная женщина. Уинн! Ко мне!
Нам нужно ублажить гостя.
- Она не саксонка, - заметил гость, которого звали Уилфрид.
- Нет, уэльская женщина. Она полюбилась отцу перед его смертью, - ответил Кэдерик, потом, посмотрев на Уинн, стоящую перед высоким столом, добавил:
- Уинн, покажи груди.
Женщины договорились между собой, что Уинн будет вести себя покорно в любой ситуации, подобно этой, в присутствии Кэдерика, чтобы успокоить его подозрения потом, когда он узнает, если на самом деле узнает, что гость отказался от ее услуг. Уинн бесстрастно разделась.
- Разве они не прекрасны: такие большие, что на них, как на подушке, может покоиться ваша голова? - Кэдерик смеялся сдавленным голосом, подталкивая полупьяного Уилфрида, который, подавшись вперед, с наслаждением облизал губы и с вожделением смотрел на Уинн.
- Да, - произнес он, - я с удовольствием поваляюсь с вашей наложницей, Кэдерик Этельмар. Очень не люблю путешествовать из-за того, что я мужчина, который обслуживает ежедневно всех своих женщин.
Когда я вынужден пускаться в путь, моя мужская сила не имеет выхода, и я заболеваю. Я уже три дня в пути, и мне предстоит провести в седле еще два дня, прежде чем я достигну места назначения, не говоря уже об обратной дороге. Похоже, с ней будет приятно позабавиться.
- Подожди гостя в его постели, Уинн, - приказал Кэдерик с довольной ухмылкой.
Холодно кивнув головой, Уинн оделась и отошла от высокого стола.
Бирангари наклонилась к Кэдерику и что-то зашептала ему на ухо.
Поднимаясь, он попросил у гостя извинения за короткую отлучку и ушел со своей женщиной. Эдит скользнула на место мужа и кротко обратилась к Уилфриду:
- Мой господин, не берите эту женщину.
- Что? - Уилфрид выглядел озадаченным.
- Она колдунья, мой господин. Мой муж

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art