Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Бертрис СМОЛЛ - Ворон : Часть ІІ

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Бертрис СМОЛЛ - Ворон:Часть ІІ

 ХОЗЯЙКА ЗАМКА

СКАЛА ВОРОНА

УЭЛЬС, 1061

Глава 8

Рианон открыла глаза и увидела себя лежащей на постели, усталой и счастливой одновременно. Слегка повернув голову, она заметила подле своей кровати спящего в колыбели белокурого младенца. Вдруг она почувствовала на щеке поцелуй и, повернувшись, взглянула в глаза мужа.
Пауела переполняла гордость, он одарил ее счастливой улыбкой.
- Мы назовем его Анвил, - сказала она.
- Анвил ап Пауел, - ласково поправил он.
- Анвил - значит любимый, - кротко ответила она. - Анвил - наш любимый сын.
- У него такого же цвета волосы, как и у тебя, - заметил Пауел, - но он крепыш, как все Кимри, дорогая. Наш народ в восторге от маленького принца Дифида. Анвил стоит года ожидания.
- Мне холодно, - пожаловалась Рианон. - Полежи со мной, Пауел, и согрей.
- Не могу, любовь моя. По обычаю Кимри мы несколько месяцев должны спать врозь. Эта мудрая традиция позволит тебе восстановить силы, Рианон. Я буду спать в зале с моими людьми, а ты останешься здесь. Подле тебя всегда, и днем и ночью, будут Бронуин и другие дамы, чтобы исполнять любое твое желание и уберечь от беды.
- Только не Бронуин! - воскликнула Рианон. - Я не хочу, чтобы она была со мной!
- Пойми, я не могу обидеть ее отца, любовь моя. Я знаю, что Бронуин трудный человек, но будь с ней терпелива, - сказал он.
Рианон упрямо покачала головой.
- Мне все равно, обидится ли лорд Синбел или нет! Бронуин следовало давным-давно отправить из Дифида, чтобы она могла устроить свою судьбу, а она все еще здесь. Она осталась и продолжает ежедневно настраивать против меня придворных дам. Мой муж и господин, среди них нет ни одной, которая бы повиновалась мне, не спросившись у Бронуин. Ты понимаешь это? Я подарила тебе первенца-сына, а взамен прошу об одном: не навязывай мне это злобное существо. Неужели ты мне в этом откажешь?
Пауел выглядел встревоженным.
- Я не хочу ни в чем отказывать тебе, Рианон, но я также не хочу обидеть и Синбела. Что мне делать?
- Передай Синбелу, что я прошу его дочь заменить меня в качестве хозяйки замка, пока я не оправлюсь после родов, - мудро посоветовала Рианон мужу. - Синбел будет рад чести, которая оказана его семье, а я освобожусь от общества Бронуин.
- Моя жена и госпожа, - с восхищением воскликнул он, - это идеальное решение! Благодарю тебя за него! А теперь отдыхай, любовь моя, чтобы набраться сил и зачать мне еще сына.
- Я не смогу этого сделать, мой господин, пока мы не будем вновь делить с тобой ложе, - надула губки Рианон.
- Обычай надо блюсти, - сказал Пауел и усмехнулся. - Я ни на один день не воздержусь больше положенного, Рианон. Если б я только знал, как ты восхитительна, я бы не был столь благороден в день нашей свадьбы, когда обещал отцу год не завершать нашего союза. - Голубые глаза его заблестели. - Ты так быстро зачала Анвила, у нас было слишком мало времени, чтобы познать друг друга. У нас есть к чему стремиться, моя прекрасная жена. Отдыхай хорошенько! - Он поцеловал ее в лоб и покинул их покои.
Оставшись одна, Рианон села на постели и взяла на руки сына.
Она распеленала новорожденного и, довольная, улыбнулась. Пауел не напрасно хвалился с такой гордостью. Малыш был само совершенство. В нем не было ее хрупкости, но она с радостью заметила спереди на левом плече маленькое родимое пятно, которое указывало на его принадлежность к ее роду, как и к отцовскому. Все члены семьи носили этот знак на своем теле. Рианон почувствовала легкий прилив удовлетворения при виде крошечной звездочки. Она осторожно перепеленала сына, который молча наблюдал за ней в течение всей процедуры. Вот сейчас он смотрел на нее взглядом своего отца. Рианон даже рассмеялась. Поцеловав пушистую головку младенца, она положила его обратно в колыбель. В комнату вошла незнакомая ей дама с кубком.
- Прошу прощения, госпожа, но вы должны выпить это лекарство, - сказала она, протягивая кубок Рианон, которая сморщила нос от неприятного запаха. Тем не менее она осушила кубок и, необычайно измученная родами, упала на подушки.
- Где дамы, которые будут приглядывать за моим сыном? - засыпая, спросила она.
Дежурная дама открыла дверь, и в комнату вошло полдюжины женщин. Болтая, они усаживались по местам.
- Охраняйте моего сына хорошенько, - передразнила одна из них Рианон, когда та заснула. - Гордая тварь! Нам следовало заботиться о сыне Бронуин, а не об отродье этой иностранки.
- Он еще и сын нашего лорда, - попыталась вступиться другая дама.
- Сомневаюсь, - ядовито отозвалась первая. Она уставилась в колыбель Анвила. - Вы только поглядите на это отродье! Бледный, как его гнусная мать! Что это за принц Кимри, я вас спрашиваю?
Остальные одобрительно забормотали, а единственный среди них восставший голос умолк, не желая навлекать на себя беду. Эта дама была неглупа, она недавно появилась при дворе и, хотя нашла принцессу ласковой, доброй, быстро сообразила, что к чему.
Рианон глубоко спала всю ночь, ни разу не проснувшись, но, как только заря начала пробиваться сквозь окна комнаты, она поднялась и, повернувшись к колыбели, потянулась за сыном. Ее руки, ее хрупкие руки, были покрыты яркой кровью. С ужасным криком она села на постели. Враждебные лица алчно смотрели на нее.
- Где мой сын? Что вы с ним сделали?
- Что мы сделали? Мы ничего, это ты, женщина Справедливого народа, убила ребенка! Его кровь покрывает твои преступные руки! - объявила главная дежурная дама.
- Лгунья! - закричала на нее Рианон. - Ты - грязная лгунья! Где мой малютка Анвил? Не в обычае Справедливого народа убивать детей!
Что бы ни произошло за то время, что я спала, не моя вина, а ваша, потому что вы нарушили свой долг. Вы заснули? Скажите мне правду, прошу вас! Я защищу вас, но будьте со мной честны. Не обвиняйте меня, молю вас, в грязном преступлении, потому что сами боитесь наказания! - Рианон плакала, даже не осознавая, что слезы струятся по ее бледным щекам, опасаясь за себя и за сына.
- Да, мы спали, - призналась женщина. - Ты околдовала нас, чтобы мы заснули, а в это время убила своего ребенка, ты, Рианон, из Справедливого народа! Ты убила принца Дифида!
Рианон вскочила на ноги и с каждой унцией возвращающейся к ней силы залепила ей пощечину. Потом, накинув на себя просторное комнатное платье, она поспешила на поиски Пауела. Сердце колотилось в страхе за Анвила, Неужели приспешницы Бронуин убили ее малютку? А если нет, где он тогда? С разметавшимися в беспорядке волосами, в развевающемся платье, босоногая Рианон вбежала в Большой Зал. За ней следом устремились раскудахтавшиеся от ярости дежурные дамы, готовые поведать страшную новость любому кто согласился бы их выслушать.
- Она убила своего ребенка! Она убила своего ребенка!
Все собравшиеся в Большом Зале при виде Рианон с окровавленными руками в ужасе шарахались от нее, когда она пробегала мимо.
- Пауел! - Ее полный страдания голос прозвучал на весь зал. - Анвил пропал! Помоги мне! - Она в слезах бросилась к ногам мужа. - Я спала, а когда проснулась, наш сын исчез из колыбели. Эти женщины, которым ты поручил приглядывать за нами, не уберегли его. - Ее разбитое горем лицо беспомощно смотрело на него.
- Она лжет! - закричала главная дежурная дама. - Эта женщина из Справедливого народа околдовала нас, чтобы мы уснули, и, воспользовавшись этим, убила младенца! Посмотрите на нее! Вина написана у нее на лице и руках, обагренных кровью невинно убиенного!
- Я не убивала своего ребенка! - воскликнула Рианон, поднимаясь на ноги, чтобы взглянуть в лицо своим обвинительницам.
- Лгунья! Лгунья! - повторяла дежурная дама, отвернувшись от Пауела к другим присутствующим в зале. - Что мы на самом деле знаем об этой женщине? - вопрошала она. - Она вышла из рода волшебников, чьи обычаи отличаются от наших. Сейчас она показала себя злой волшебницей! Нашему принцу нельзя было брать в жены это существо с черной душой, которая бессмысленно убила его сына. Рианон должна быть подвергнута пыткам и осуждена за убийство ее сына Анвила! Наш принц должен удалить ее от себя и жениться на ком-нибудь из своего народа!
Шепот одобрения послышался при ее словах, но Рианон вновь страстно заявила:
- Я не убивала своего сына! Что бы с ним ни случилось, виноваты эти лживые женщины, которые проспали всю ночь вместо того, чтобы охранять нас! Я не виновата в этом ужасном преступлении, в котором меня обвиняют!
- Тогда почему твои руки в крови, женщина Справедливого народа? - раздался громкий требовательный голос из глубины зала.
В ответ послышался хор голосов.
- Да! - И сильный шум возмущения поднялся против Рианон. Пауел был глубоко потрясен. Он, казалось, лишился дара речи. Его сын мертв, а жену обвиняют в этом ужасном злодеянии. Это было больше, чем он мог вынести. Видя его состояние, заговорил Таран Ста Битв, заговорил прежде, чем кто-нибудь из обвиняющих Рианон овладеет ситуацией.
- Надо проверить эти обвинения, - сурово сказал он. - Эван ап Риз и я отправимся в покои принцессы немедленно. - И они поспешили покинуть зал.
Наконец дар речи вернулся к Пауелу.
- Принесите моей жене чашу ароматической воды ополоснуть от крови руки, - приказал он.
Ему неохотно повиновались.
Рианон стояла, дрожа всем телом от утренней прохлады в зале. Она была еще слаба после родов, и ее переполнял страх за судьбу сына. Сам воздух зала был пропитан злобой. Посмотрев вверх, Рианон встретилась глазами с торжествующим взглядом Бронуин Белая Грудь. В этот миг принцесса Справедливого народа поняла, что Бронуин причастна к исчезновению Анвила, но, пока она не сможет доказать свои подозрения, она не осмеливалась обвинить завистливую девицу Впервые в жизни Рианон узнала самое человеческое из всех чувств - чувство отчаяния.
Таран и Эван вернулись в зал. Отведя Пауела в сторону, они стали что-то тихо и настойчиво говорить ему, сопровождая слова энергичными жестами. Похоже, что они показывали что-то принцу Наконец, когда они кончили, Пауел поднял руку, требуя тишины, и зал смолк.
- Таран и Эван тщательно обследовали покои принцессы. Ни в колыбели, ни на постели нет следов крови. Кровь только на руках моей жены. А под кроватью найдены кости и окровавленная шкура щенка борзой собаки. Таран проверил псарню и обнаружил, что один из щенков, родившийся три недели назад, исчез. Похоже, что кто-то нарочно подстроил все это, чтобы опорочить мою жену. - Он с гневом повернулся к главной дежурной даме. - Ты! Я хочу знать правду! Что за бред ты несла о колдовстве? Ты видела, как моя жена убила нашего ребенка? А кто-нибудь из вас?
Женщина упала на пол, бормоча что-то в истерике.
- Ой, прости нас, наш господин! Не было никакого колдовства. Мы заснули, к нашему стыду, вместо того чтобы охранять вашего сына и жену, как нам было приказано. Когда же мы проснулись, то сына вашего в колыбели не было, а руки принцессы окровавлены. Мы испугались вашего гнева и от страха предположили худшее! Прости нас, наш господин! Прости нас!
- Убирайтесь с глаз моих долой, вы все! Вы изгнаны навеки из Дифида! - гневно закричал Пауел, и женщины убежали.
- И все-таки остается небольшой вопрос таинственного исчезновения маленького принца, - сказал Синбел из Тейфи. - Хотя женщины и признали, что нарушили свой долг, ребенок тем не менее исчез.
Кто может поручиться, что Рианон из Справедливого народа тут ни при чем? Что касается меня, я думаю, что ребенок мертв. Улика, якобы найденная Тараном и Эваном, могла быть подброшена ими самими, чтобы обмануть нас. Все знают, что они находились под влиянием ее чар с момента ее появления в замке. Эта женщина не из нашего народа. Как мы можем доверять ей? Как мы можем быть уверены, что Таран и Эван не во власти ее колдовства? Если она действительно невиновна, пусть представит ребенка!
- Рианон, моя жена и госпожа, - взмолился Пауел, обращаясь к ней в первый раз с начала ужасного происшествия. - Скажи нам, что случилось с Анвилом, прошу тебя! - Внезапно он понял, что не может взглянуть на нее. Все предостережения о женитьбе на чужестранке всплыли в его сознании. Неужели они были правы?
- Мой господин, я не знаю, где наш сын, поскольку спала, чтобы восстановить силы после родов. Я никогда не обманывала тебя, Пауел.
Почему сейчас ты позволяешь обвинять меня в таком страшном преступлении? Почему ты не пошлешь людей на поиски нашего сына?
Каждое уходящее мгновение потеряно для нас. Пошли глашатаев во все концы страны Кимри оповестить о таинственном исчезновении нашего сына, чтобы мы смогли отыскать его. Поторопись, прошу тебя!
Схватив его за руки, Рианон посмотрела в лицо мужа и почувствовала опустошение оттого, что увидела. Взгляд Пауела выражал полное смятение. Он не знал, верить ей или нет. Сердце у нее упало.
Принц разрывался между советом и женой. Он любил ее, но эта любовь не могла опровергнуть тот факт, что его сын исчез при странных обстоятельствах. У народа Кимри самые обычные привычки, но какой-то голос нашептывал ему, что Справедливый народ неуловим, ведет уединенный и скрытный образ жизни. Возможно, сама Рианон и не замешана в исчезновении Анвила, но ее народ вполне мог быть причастным к этому. Возможно, это еще одно условие их брака, о котором Рианон боялась сказать ему. Первенец - ценный товар.
Заговорила Бронуин Белая Грудь, и все повернулись выслушать ее.
- Это явно какое-то колдовство Справедливого народа, - начала она, произнеся вслух тайные, беспокойные мысли Пауела. - Оно легло не только на тебя, мой господин, а на нас всех, ибо Анвил был надеждой Дифида. Оно легло бременем на Дифид, потому что ты настаивал на браке с женщиной из Справедливого народа. Она навлекла на тебя, на всех нас беду.
- Два года мы ждали, когда она родит наследника Дифида. Сейчас, на следующий день после рождения, он мертв. Королевство без наследника. Кто поручится, что это ужасное событие не повторится вновь и вновь, пока Пауел не состарится и не сможет зачать ребенка? Что будет с нашей прекрасной землей?
Совет высказал мудрое мнение, мой господин. Он предложил, чтобы ты отстранил эту женщину Справедливого народа. Развелся с ней!
Ты должен выбрать жену среди народа Кимри и жениться вторично как можно скорее. - Бронуин повернулась к Пауелу и встала перед ним на колени. - Я знаю, мой дорогой господин, что у меня нет никакой надежды, потому что ты не любишь меня, но прошу тебя, выбери одну из наших женщин себе в жены, чтобы Дифид не исчез под проклятием, которое навлекла на нас эта женщина.
- Я не разведусь с Рианон, - произнес Пауел, но в чуть дрогнувшем голосе слышалась неуверенность.
- Тем не менее она должна быть наказана, - сказал Сивбелиз Тейфи.
- За что? - решительно спросил Таран Ста Битв.
- Ребенок мертв, - последовал ответ.
- Ребенок пропал, - уточнил Эван ап -Риз. - Нет разумных доказательств его смерти.
- Ребенок исчез, мой господин, - поправился Синбел, - но это для нас все равно что мертв. Эта женщина, несомненно, виновна. Если бы она была невиновна, то представила бы ребенка, чтобы спасти себя. Ее надо наказать за это чудовищное преступление!
Остальные члены совета Дифида мрачно кивнули головой в знак полного одобрения. Лорд Тейфи, довольный, улыбнулся. Если б Рианон наказали, подумал он, это дало бы им всем время убедить Пауела развестись с ней и выбрать новую жену.
Несмотря на слова его дочери, Синбел знал, что ее стремление стать женой Пауела ни в коей мере не ослабело. У Пауела должна быть жена Кимри, а кто может сравниться с Бронуин Белая Грудь? Но на это потребуется время.
Если Рианон окажется в немилости, у них будет время. Синбел не знал, что произошло с Анвилом ап Пауелом, но его это и не интересовало. Непохоже, чтобы ребенок когда-нибудь нашелся.
- Вы должны решать, мой господин, - сурово сказал Синбел.
Пауел опять посмотрел на Рианон. Он, всегда такой решительный, вдруг почувствовал смятение и страх Ведь все было так прекрасно!
Почему с ними произошло такое?
- Рианон, любовь моя, молю тебя, прекрати это колдовство и верни нам нашего ребенка, - в отчаянии проговорил он, понимая, что бессилен спасти ее. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким беспомощным.
- Пауел, любовь моя, когда я покинула замок отца, чтобы стать твоей женой, мое волшебство осталось в отчем доме, - кротко напомнила она. - Ты знаешь, что это правда. Почему ты потерял веру в меня, мой господин? Разве не ты обещал мне, когда я согласилась стать твоей женой, что будешь всегда любить и верить мне без тени сомнений?
Почему ты говоришь о наказании, когда я просила тебя и совет отправить гонцов во все концы королевства Кимри, а также к Справедливому народу, чтобы оповестить о постигшей нас беде. Пауел, нашего сына украли, я не причастив к его исчезновению. Разве я когда-нибудь обманывала тебя? Не в природе Справедливого народа лгать. Что заставило тебя усомниться во мне? Почему ты не защитишь меня от этих обвинений и клеветы?
Пауел беспомощно перевел взгляд с жены на совет. На его синие глаза навернулись неожиданные слезы, когда она умоляла его.
- Я не могу расстаться с ней, - с трудом прошептал он совету. - Что бы там ни произошло, я люблю ее!
Совет собрался в одном конце зала и совещался зловещим шепотом.
Придворные толпились в другом конце, тихо переговариваясь и бросая злобные взгляды в сторону Рианон. Таран и Эван горячо и настойчиво говорили с принцем, а Рианон стояла в гордом одиночестве, беззвучно плача. Наконец совет вновь предстал перед Пауелом.
Синбел огласил приговор.
- Рианон из Справедливого народа, мой долг вынести тебе наказание за исчезновение принца Анвила, неважно насколько ты к этому причастив. Семь лет, начиная с завтрашнего утра, ты будешь сидеть перед замком с лошадиным хомутом на шее. Ты должна перед каждым прохожим признавать свою вину и вносить в этот зал любого, кто пожелает. Ты не будешь освобождена от этого наказания ни по какой причине, только в случае смерти или по окончании срока. Ночью с тебя будут снимать хомут и разрешать спать в дальнем углу зала подальше от очага. Питаться будешь тем, что упадет со стола и что перехватишь у собак. Запрещается разговаривать с тобой, чтобы твое колдовство не осквернило невинных, так как ты олицетворение зла. Это обычное наказание в нашем народе. Если вынесешь его, Рианон из Справедливого народа, тебя ждет изгнание из Дифида. Можешь отправляться куда пожелаешь! Но поскольку о твоем преступлении глашатаи оповестят народ, вряд ли ты найдешь приют и участие среди Кимри. Да будет так.
Это окончательное решение совета, - закончил свою речь Синбел из Тейфи, не скрывая злорадства в голосе.
Пауел выслушал приговор своей жене с разбитым сердцем. Он отвернулся от Рианон, не в силах взглянуть на нее. Несмотря ни на что, он любил ее, но он больше не знал, чему верить. Анвил пропал, а Рианон отказалась что-нибудь предпринять. Он просто не мог поверить, что у нее по-прежнему не было волшебной силы. Не может быть! Никто не отказался бы от такого дара природы просто из-за любви к другому! Он мог бы понять женщину, утверждающую, что она отказалась ради него от бесценного сокровища, но на самом деле не сделавшую этого. Она наверняка сохранила свои чары. Так почему же Рианон отказывается прибегнуть к ним, чтобы отыскать своего сына? Если, конечно, она в самом деле не обманывает его. Если только она и вправду не замешана в этом преступлении. Неужели это возможно?
Перед лицом вооруженного врага Пауел не знал страха, но сейчас он вдруг испугался. Дрожащей рукой он взял кубок с вином. Еще вчера он владел всем, о чем мог только мечтать мужчина. Красавица жена, здоровый сын, счастливое королевство. Сейчас у него не осталось ничего. Все превратилось в прах, и он не понимал почему Прав ли совет? Неужели его наказали за то, что он женился на принцессе из Справедливого народа? У Рианон были могущественные поклонники из ее рода. Неужели один из них отомстил Пауелу? Этого не произошло бы, женись он на девушке из народа Кимри. Он жадно осушил кубок и громко застонал.
Когда Рианон попытались схватить, она сбросила их руки и гордо покинула зал, не оглянувшись на мужа. Она услышала, как заперли за ней дверь ее комнаты, но ей было все равно. Она не могла поверить в события последнего часа, но пустая колыбель сына была свидетельством ее загубленного брака и всей жизни. Какая она была глупая, полагая, что только любовь может преодолеть все препятствия на пути к счастью! Разве ее семья не пыталась предостеречь ее? Но она не слушала. Она умышленно и эгоистично шла на поводу собственных желаний.
С самого начала Рианон поняла, что Кимри не приняли ее. По крайней мере придворные Пауела, с которыми она должна была жить вместе. Рианон верила, что со временем ей удастся успокоить их страх перед ее происхождением, но, увы, подозрительное отношение ко всему и всем, отличающимся от Кимри, оставалось всегда. Уж за этим проследила Бронуин Белая Грудь, хотя в целом мужчины были добрее с ней, чем женщины. Мужчин очаровывала ее красота, так непохожая на женщин Кимри. С ними со всеми, мужчинами и женщинами, она была скромна, спокойна, дружелюбна. Никогда не старалась обращать на себя внимание, чтобы не раздражать их. Никогда не хвалила Справедливый народ, чтобы не уязвить их гордость. Она была со всеми добра, и тем не менее они не приняли ее. Сколько раз она делала вид, что не замечает, как они разглядывали ее! Прикрыв рот рукой, они перешептывались и тайком показывали на нее пальцем. Она сносила это ради любви к Пауелу Ради любви к человеку, который предал ее. опасаясь ее чар.
Он никогда ничего не замечал, потому что она никогда не позволила ему заметить их недоброжелательность. Вместо этого она старалась изо всех сил, чтобы стереть черту, разделяющую ее и Кимри. Она умела искусно ткать, но изысканная ткань, струящаяся с ее ткацкого станка, лучшего качества и с более редким узором, чем им доводилось видеть прежде, вызывала лишь глубокую зависть среди женщин Кимри.
Дома ее считали музыкально одаренной. Но, поскольку Кимри признавали лишь свою музыку, она ни разу не взялась за лютню, чтобы не вызвать еще большую враждебность. Случайно, не удержавшись, она запела, но в ее нежном голосе они обнаружили еще одно свойство. Ее хулителям он показался сверхъестественным. После этого она пела только Пауелу, когда они оставались одни в своих покоях.
Без Пауела она обычно находилась в одиночестве. Благодаря стараниям Бронуин ни одна придворная дама не смела подружиться с ней.
Однако Таран и Эван, насколько им позволяла смелость, развлекали ее, но даже они были осторожны в ее обществе, чтобы не дать Бронуин и ее приспешникам повод к грязным сплетням. Рианон ни на что не обращала внимания, потому что была уверена в любви мужа. И вот теперь Рианон занимал вопрос, любит ли он ее вообще, потеряв в нее веру?
Что случилось с Пауелом? Он всегда казался таким сильным. Его репутация как воина была хорошо известна. Она стала источником легенд. Однако сегодня до приговора совета, как она с горечью заметила, он был буквально сломлен. Зная прекрасно, что у нее не осталось никакой волшебной силы, он тем не менее беспомощно умолял ее прибегнуть к чарам, которыми она больше не владела. Конечно, он не считал, что она похожа на Кимри, которые говорят одно, имея в виду совершенно другое. Он осудил ее, как осудил бы своих подданных.
Знал, безусловно, он знал! - что он должен был спасти ее, и в этот момент неверящее сердце Рианон было совсем разбито.
Она плакала, сидя у окна своей комнаты, глядя сквозь окно в опустившуюся на землю ночь. Что бы они ни сделали с ней, она намерена выжить. Она должна выжить, чтобы отыскать сына. Анвил жив. Ее материнский инстинкт подсказывал это. Она снова заплакала, потому что дала себе клятву после этой ночи не плакать до того дня, пока не отыщется ее сын. Она не доставит своими слезами радость Кимри.
За час до зари она услышала звук поворачивающегося в замке ключа. Дверь отворилась, и на пороге появились две высокие, закутанные в темное фигуры. Рианон собралась было закричать, приняв их за убийц, но внезапно услышала, как голос Тарана зашептал ей:
- Принцесса, не кричите! Я и Эван ап Риз пришли к вам как друзья.
- Что вам от меня нужно?
- Принцесса, мы согласны с вами, вашего сына кто-то похитил. Мы хотим отыскать его, но не знаем, с чего начать. Поскольку скоро вступает в силу ваш приговор, нам будет опасно с вами разговаривать.
Поэтому, когда нам потребуется поговорить с вами, мы будем стоять подле, делая вид, что общаемся друг с другом. Будьте осторожны, отвечая нам, и не дайте повода Синбелу либо его дочери продлить вам наказание.
- Я знаю, что Синбел посадит свою дочь на мое место, Таран кивнул.
- Да, он постарается, но она не та, за кого себя выдает, хотя некоторых может и одурачить ее послушание и смиренность. Но скажите нам лучше, как помочь вам, моя милостивая госпожа?
- Поговорите с женщинами, которые должны были присматривать за мной и моим сыном, прежде чем они покинут замок. Несомненно, кто-нибудь из них видел что-то, но молчит, опасаясь возмездия Бронуин. Говорите с каждой отдельно. Среди них есть одна новенькая, только что появившаяся при дворе. Она была бы добра ко мне, если б не опасалась главной дежурной дамы. Только после разговора с ними я могу посоветовать вам, что делать дальше.
Таран понимающе кивнул.
- Мы начнем немедленно, моя госпожа, потому что эти женщины скроются от гнева Пауела в изгнание сегодня же, чтобы не навлечь еще большую немилость на их семьи.
- Принцесса, - тихо обратился к ней Риз. - Мы освободили бы вас от этого наказания, если б могли, но мы бессильны, несмотря на то, что оно несправедливо. Однако не бойтесь, мы не допустим, чтобы вам причинили вред. Клянусь вам!
Удивленная глубокой страстностью его голоса, Рианон взглянула в его глаза и увидела нечто такое, о чем никогда не догадывалась. Он любил ее, и это открытие опечалило Рианон, поскольку, как и она сама, Зван любил неразделенной любовью. Покраснев, она ласково коснулась его руки и поблагодарила, а потом спросила:
- Как мой муж?
- Он скорбит, - резко отозвался Таран, - но по кому - по вас или ребенку - не знаю, моя принцесса.
И они оставили ее. Несмотря на всю жестокость, с которой она столкнулась, сейчас Рианон чувствовала себя сильнее, чем в последние несколько часов. Сознание того, что ей бесспорно верили эти два стойких воина и что она не была одинока в Дифиде, успокаивало ее тогда, когда трудно было даже ожидать утешения.
Она умылась, заплела длинные волосы в одну косу Из всех своих платьев она выбрала одно простое цвета лаванды, которое было перехвачено на талии шелковым фиолетовым поясом. Единственным украшением служил свадебный обруч на голове. Изящные ножки остались босыми.
Как только первый свет зари коснулся далекого горизонта, к ней пришли. На тонкую шею надели тяжелый конский хомут, который грубо давил на хрупкие плечи, отчего она шла шатаясь, когда ее вели к каменной глыбе, возвышающейся перед главными воротами замка. Вокруг нее толпились лишь члены совета. Пауела нигде не было видно.
- Ты будешь сидеть здесь, женщина Справедливого народа, - сказал Синбел. Он произнес название ее народа словно проклятье. - Каждому прохожему ты будешь говорить слова стоя: "Так как я убила своего ребенка, меня приговорили сидеть здесь семь лет. Если вы хотите войти в замок Дифид, мой долг принести вас в зал на спине. Таково мое наказание". Поняла, женщина Справедливого народа?
- Я не убивала своего сына, - спокойно сказала Рианон.
- Ребенок исчез. Ты не представила его нам. Это одно и то же. Совет признал тебя виновной в детоубийстве. Если не станешь произносить положенные тебе слова, наказание твое продлится. Не ожидай ни помощи, ни вмешательства от принца. Он отдал тебя в наши руки, - холодно сказал Синбел. - А теперь повтори слова, которые я тебе сказал, чтобы я убедился, что ты их знаешь.
- Я скажу их, но твои слова не могут сделать того, чего нет, Синбел из Тейфи.
Весть о жестоком наказании Рианон разнеслась по всем землям Кимри. Те, кто проходил мимо либо посещал замок Пауела, не позволяли красивой, убитой горем женщине нести их на хрупкой спине. Им, видимо, было стыдно за такое наказание, определенное советом Дифида, и они поражались, что Пауел не снимет обвинения со своей жены.
Простые люди шептались между собой о подозрительном скором приговоре, который был вынесен Рианон. Они знали о принцессе только хорошее. Как, спрашивали они себя, могла не оправившаяся от родов женщина, с нетерпением ждавшая ребенка, участвовать в заговоре? И почему? И не раз возникал вопрос: почему никто не искал пропавшего ребенка? В большинстве своем они были бедны и бессильны, но у них не было недостатка в добрых чувствах.
Когда прошел третий день ее наказания и Рианон тихо сидела в дальнем конце большого зала Дифида, она услышала недалеко от себя голос Тарана.
- У нас новость, принцесса. В ночь, когда пропал ваш ребенок, женщинам, присматривающим за вами и вашим сыном, принесли вино Его передали от Бронуин с поздравлениями по случаю рождения маленького принца. После того как вино было выпито, ваши придворные дамы заснули глубоким сном. Кроме одной. Дама, недавно появившаяся при дворе, не стала пить, поскольку вино ей вредно. Она бодрствовала и видела все, что случилось. Она боялась рассказать, думая, что ей не поверят.
Поэтому и поддержала ложь главной дежурной дамы. Ее терзает стыд за трусость и угрызения совести за то, что позволила втянуть себя в это дело.
Я выяснил, что мы состоим в родстве, она поэтому охотно поделилась со мной, но никому больше она ничего не расскажет.
Рианон прикрыла рот руками, делая вид, что кашляет, и спросила:
- Кто украл моего сына.
- Дама точно не знает, но вот что она мне рассказала. В середине ночи она начала дремать, как вдруг ее пробудил звук сильно дребезжащего оконного переплета. Окно распахнулось, и просунулась громадная когтистая рука, которая нежно подняла спящего младенца из колыбели. Дама была страшно напугана и не знала, что делать. Она сказала мне, что потеряла сознание от страха, а когда пришла в чувство, ребенок исчез. Она закрыла окно и крепко заперла его на замок, никому ничего не сказав, кроме меня. Больше она ничего не знает.
Говорит ли вам это о чем-нибудь, госпожа?
- Это дело рук не простого смертного существа, - уверенно ответила Рианон. - Но кто это или что это было, кто украл моего сына, я не знаю. Нам, может быть, поможет Справедливый народ. Я не могу уйти отсюда, но ты не должен идти один. Слишком опасно пускаться в путь Кимри в одиночку, поскольку мой народ уже знает о приговоре Дифида.
Хотя мы по натуре добрый народ, но мои сородичи разгневаны.
Таран оглядел зал, чтобы убедиться, не следят ли за ними, и, успокоившись, проговорил:
- Мы отправимся вместе с Званом.
- Да, милостивая госпожа, - отозвался Эван ап Риз, - но вы должны сказать нам, как попасть в замок вашего отца, потому что в День вашей свадьбы заросли расступались перед вами и закрывались, когда мы проходили.
- Вы должны учтиво попросить лес позволить вам пройти через него, - тихо сказала Рианон. - Скажите: "Ради нашей госпожи Рианон, которая в трудном положении, позволь нам пройти, о справедливый лес", и вы увидите, что сможете пройти. - Затем она быстро сообщила, в каком направлении им нужно идти, чтобы отыскать на озере дворец сестры.
Потом они отошли от нее. А на следующий день она видела, как Таран Ста Битв и Эван ап Риз отправились на поиски, которые много месяцев будут держать их вдали от Дифида. Видя, как они удаляются от замка, она была охвачена печалью, потому что это были ее единственные друзья при дворе. В это время к воротам замка приблизился гость.
Рианон послушно поднялась и произнесла жалостливые слова, даже не подняв глаз на стоящую перед ней женщину, пока глумливый голос не скомандовал:
- В таком случае подойди, тварь Справедливого народа! Ближе, к этой глыбе, чтобы я могла взобраться на тебя!
Фиалковые глаза Рианон встретились с враждебным взглядом Бронуин Белая Грудь. Она покорно нагнулась, и Бронуин вскарабкалась ей на спину, крепко охватив шею жертвы руками, едва не задушив ее, а ногами обвив тонкую талию.
- Быстрее, тварь! - сказала, жестоко колотя каблуками по бокам принцессы. - Отнеси меня прямо в зал, тварь! Другим, может, и жаль тебя, а мне нет. Ты получила то, что заслужила, украв у меня Пауела с помощью твоих подлых чар, но теперь колдовство тебе не поможет. Ты бессильна, женщина Справедливого народа, а я нет!
- Что ты сделала с моим сыном? - задыхаясь, спросила Рианон.
Бронуин мерзко рассмеялась.
- Ты ничего не сможешь доказать против меня, а то тебе придется спасать свою шкуру Но я еще не разделалась с тобой, женщина Справедливого народа. Задолго до окончания твоего наказания Пауел вынужден будет развестись с тобой, отстранив от себя. Он женится на мне, и я буду царствовать рядом с ним как принцесса Дифида. Наш сын, мой сын, ребенок, в чьих жилах будет течь только кровь Кимри, не оскверненная ни каплей чужой крови, будет править Дифид ом после нас! Не твой сын со смешанной кровью и странными обычаями. Мой сын! А в нашу брачную ночь, мою и Пауела, тебя приведут в нашу опочивальню связанной и с кляпом во рту, чтобы ты полюбовалась, как Пауел будет наслаждаться со мной любовью и как я доставлю ему удовольствие только мне известным способом. Ты узнаешь, потому что женщины, даже из вашего народа, инстинктивно чувствуют это, каждый миг, когда Пауел пустит в меня свое семя и оно даст корни! - И Бронуин рассмеялась, усердно работая кнутом, когда принцесса с трудом пробиралась в Большой Зал с отвратительной ношей на спине.
Рианон ничего не сказала, сдержав слезы. Что она могла сказать? Она была беззащитна. Она могла только молча и терпеливо нести свое бремя. Несколько недель подряд Бронуин каждый день заставляла Рианон носить ее в зал. Эта пытка прекратилась так же внезапно, как и началась. Рианон подслушала, как слуги ее мужа говорили, что Синбел запретил Бронуин открыто проявлять жестокость к Рианон. Это не поможет ей заполучить Пауела, а только сделает Рианон мученицей в глазах всех.
Бронуин нашла более изощренные способы терзать Рианон. Она постоянно садилась рядом с Пауелом за столом, суетясь около безмолвного принца, выбирая для него кусочки еды с деревянных блюд. Она подносила Пауелу свой кубок с вином, смеясь ему в лицо, пытаясь угодить во всем. Поначалу ее маленькие уловки не оказывали на него никакого действия, но потом перемена, сначала медленная, начала происходить в нем. Он все еще был грустен, но по крайней мере начал реагировать на тех, кто окружал его, особенно на Бронуин. Сердце Рианон сжималось, видя их темные головы, склоненные друг к другу.
Да, Пауел оставался мрачным и печальным. Его смех уже не отдавался эхом в зале, он никогда не улыбался. Иногда его глаза блуждали по тому дальнему темному концу зала, где на маленькой деревянной скамеечке сидела его жена, брошенная всеми, наедине со своими мыслями. Но со временем Рианон, казалось, растворялась в полумраке и дымке зала, он не мог иногда различить ее. Она словно исчезла, его златовласая принцесса Справедливого народа, и сердце Пауела сжималось у него в груди.
В том дальнем углу Большого Зала был маленький альков, где она спала ночью. Сначала у нес не было даже соломенного тюфяка, но однажды вечером откуда-то появилась маленькая перинка. Вынужденная состязаться с собаками за кусочек еды, она была близка к голодной смерти, потому что жестокие придворные нашли себе забаву, стравливая собак, бросая им куски еды, особенно когда они видели, как бедная принцесса пыталась подобрать себе несколько корочек. Потом однажды утром Рианон проснулась и обнаружила деревянную тарелку, наполненную дымящейся ячменной кашей. Она была поставлена в маленькое углубление в каменной стене возле места, где она спала. Она с жадностью проглотила ее, с облегчением подумав, что сегодня ее не будут кусать собаки. А вечером Рианон увидела хлеб и даже яблоко! Еда появлялась каждый день, простая еда, иногда кусочек дичи, сыр и всегда хлеб. Она так никогда и не узнала, кто приносил все это, но была преисполнена благодарности за доброту, поскольку голод увеличивал ее страдания.
Потом пришла зима, и дни стали короче. Было мучительно холодно сидеть на ветру в одном платье, которое со временем выгорело и истончилось. Однажды к Рианон подошла розовощекая крестьянка. Она тотчас же встала, чтобы произнести унизительные слова, которым ее обучили. Женщина, однако, серьезно сказала:
- Не надо, моя принцесса, произносить этот вздор, потому что я знаю, что это не правда, что бы они там ни говорили, эти злодеи! - Затем она сняла с себя длинный толстый плащ, связанный из неокрашенной шерсти, и накинула на плечи Рианон. - Тебе не пережить без него зимы, дорогая, - сказала крестьянка и ушла туда, откуда появилась. Рианон в первый раз заплакала после того, как ее заставили сидеть перед воротами замка Пауела. Но это было не единственным проявлением доброты. Как-то зимним днем мальчик сунул ей в руку грубо вырезанный гребень из грушевого дерева и убежал. Восторгу Рианон не было конца, потому что уже много месяцев она вынуждена была расчесывать свои волосы пальцами.
Но бок о бок с добротой шла и жестокость. Однажды вечером Рианон с недоумением наблюдала, как Бронуин умышленно подносила своему отцу и Пауелу кубок за кубком, пока Пауел не свалился мертвецки пьяным под стол. Потом Бронуин повела пьяного Синбела к тому месту в зале, которое стало для Рианон ее домом, и подбадривала отца, втайне вожделевшего жены своего принца, насильно овладеть ею. Синбел с наступлением утренней зари не вспомнил о своем скотском поступке, зато Бронуин, собственной рукой закрывавшая рот Рианон чтобы она не звала на помощь, знала, что этот акт вероломства обеспечит ей победу над Рианон.
И вновь розовато-фиолетовая дымка окутала страдающую Рианон.
Ри-а-нон!
Сколько времени просидела она с тяжелым хомутом на хрупкой шее перед воротами замка? Четыре лета прошло с рождения сына и его загадочного исчезновения. Четыре долгих лета, когда она едва не задыхалась от пыли, поднимаемой каждый раз проходившими мимо купцами или иными прохожими. Три долгие холодные зимы, когда ледяной дождь, а потом и снег морозили ее изящные руки и ноги. Раны на ее теле не заживали до наступления тепла. На ней по-прежнему было то же самое платье, в котором она вышла в первый день своего наказания. Оно теперь превратилось в лохмотья, которые нельзя было уже починить, нежно-лавандовый цвет давным-давно выгорел, превратившись в грязно-серый цвет пепла. Без подаренного ей теплого шерстяного плаща она не пережила бы суровой зимы, но носить его летом она не могла. И теперь ее занимала мысль, как бы ей раздобыть новое платье, чтобы прикрыть болезненно-хрупкое тело.
Им не удалось сломить ее дух. Простые люди по-прежнему были к ней добры. За исключением жестокого обращения со стороны Бронуин, двор не обращал на нее никакого внимания. Как таинственным образом появилась пуховая перина и каждое утро и вечер появлялась еда, так вновь вернулась к ней и ее серебряная щетка для волос. Она постоянно хранила ее при себе. Раз в день, сидя перед воротами замка, она распускала длинные золотые волосы и медленно расчесывала их, пока они не оживали и не начинали блестеть. Народ приходил на нее глазеть, наслаждаясь единственным развлечением, которое она им доставляла. Увидев однажды, как Рианон неторопливо расчесывает свои золотые волосы серебряной щеткой, Бронуин пришла в ярость.
- Отбери у нее щетку, - визжала она на отца. - Тварь только привлекает к себе внимание, чтобы вызвать сочувствие у крестьян! Все мои труды последних лет пойдут насмарку!
- Это, моя дорогая Бронуин, твои трудности, а не мои, - равнодушно ответил разъяренной дочери Синбел. - Если не можешь завоевать Пауела, не моя вина. Он все еще любит женщину Справедливого народа, хотя и недостаточно для того, чтобы преодолеть подозрения, которые я так осторожно внушил ему Будь терпелива, и ты станешь женой Пауела, обещаю тебе. Отними у Рианон ее щетку, - и ты устроишь представление. Крестьяне отвернутся от Пауела, а следовательно, и от тебя. Имей это в виду, дочь моя! Если щетка Рианон должна исчезнуть, я лично позабочусь и об этом.
Они спорили в Большом Зале, и, хотя Рианон не могла различить их слов, тем не менее она заметила между ними разлад и была рада разногласиям в стане врага. Когда потрясение от несправедливого приговора постепенно стерлось, Рианон поняла, что, хоть она никогда не вернется к Пауелу, она не может позволить Бронуин занять ее место.
Бронуин не годится на роль жены несчастного Пауела. Кроме того, где бы ни был Анвил, он является настоящим наследником Дифида.
Наступила еще одна осень. Сидя как-то днем на своем обычном месте перед воротами замка, Рианон увидела трех всадников, приближающихся к ней. Когда они подъехали поближе, Рианон увидела мужчину женщину и маленького мальчика. Она поднялась и медленно начала свое, теперь уже знакомое, покаяние монотонным голосом. Только так она могла произносить эти отвратительные слова, не крича от отчаяния.
- Так как я убила своего ребенка, я осуждена оставаться здесь семь лет. Если вы хотите войти во двор замка Пауела Дифида, мой долг отнести вас на спине в зал принца. Таково мое наказание.
Мужчина, по виду состоятельный господин, о чем свидетельствовало крученое золотое ожерелье на шее, тихо произнес:
- Приветствую тебя, Рианон Справедливого народа. Я - Тейрнион, лорд Гвента. Эта дама - моя жена Илейн, а ребенка зовут Кант. Мы не замараем себя участием в позорной несправедливости, поразившей невинную женщину. - Лорд Гвента был высоким мужчиной с добрым лицом. Он протянул руки и осторожно снял тяжелый хомут с хрупких плеч Рианон. - Пойдемте с нами в зал вашего мужа, принцесса.
- Мой господин, мне запрещено покидать свое место до захода солнца, - кротко сказала Рианон. Доброта лорда Гвента - это больше, чем она могла перенести. С ней уже многие месяцы никто не заговаривал, а тем более с таким участием.
- Вы никогда больше не будете сидеть перед этими воротами, принцесса, - решительно сказал Тейрнион. - Мы здесь, чтобы исправить зло, причиненное вам четыре года назад теми, в чьих злобных сердцах есть место только их собственным интересам, а не интересам Дифида. Только доверьтесь нам и пойдемте. - И, взяв ее за руку, он повел ее в зал Пауела. За ними шли Илейн и Кант.
Был час обеда. При виде четырех людей, вошедших в большой зал и направившихся к столу Пауела, у присутствующих от изумления вытянулись лица и перехватило дыхание. Из-за внушительной фигуры лорда Гвента никто не осмелился остановить его или его спутников, толпа расступалась, давая ему дорогу, когда он шествовал по залу прямо к главному столу.
- Как смеешь ты привести сюда, в центр зала, эту преступницу? - дерзко спросила со своего места рядом с принцем Бронуин Белая Грудь. - Разве она не сообщила, как убила своего ребенка, новорожденного сына? Она колдунья Справедливого народа, хотя ее чары оказались бессильны перед таким честным народом, как наш. Где ее хомут? Кто бы ты ни был, ты ответишь за это!
Тейрнион бросил в сторону Бронуин быстрый уничтожающий взгляд.
- Приветствую тебя, Пауел Дифида, - начал Тейрнион, обращаясь прямо к принцу и не замечая Бронуин. - Я Тейрнион, лорд Гвентч, a это моя жена, леди Илейн из Пауиса.
Пауел глубоко вздохнул и обратил печальный взгляд на посетителя.
Любезная гостеприимность была первым законом среди Кимри.
- Добро пожаловать в мой замок, Тейрнион из Гвента, а также твоя семья, - ответил Пауел. Он умышленно не обращал внимания на Рианон. Видеть ее сейчас было для него слишком тяжелым испытанием.
Она так болезненно худа, однако красота ее не потускнела.
- Выслушай меня, принц Дифида, потому что я приехал сюда исправить зло, причиненное твоей семье. Ты допустил, чтобы твою верную жену Рианон несправедливо осудили. Такое поведение недостойно принца Дифида.
Пауел был поражен этим упреком и насторожился.
- Можете вы доказать невиновность моей жены, мой господин? - нерешительно спросил он Тейрниона. - Если вам это удастся, тогда вы сделаете то, что никто другой, даже она, не в состоянии были сделать.
Тейрнион медленно кивнул и начал свой рассказ.
- Несколько месяцев назад к моему дворцу приехал Таран Ста Битв и его спутник Эван ап Риз. Хотя до нас дошли слухи о постигшем вас несчастье, мы не знали всех подробностей, о которых они поведали нам в первый же вечер. Получив благословение вашей жены, они отправились из Дифида в ее страну Там они узнали, что один из бывших поклонников леди Рианон, в ярости от потери ее, искал способа отомстить. Среди вашего народа он нашел помощника. Кто был этот Кимри, им не удалось выяснить, потому что отвергнутый поклонник отказался назвать его имя. Он был наказан высшим советом Справедливого народа и больше уже не причинит никому вреда, - заверил своих слушателей лорд Гвента, а затем продолжил:
- Таран Ста Битв и его друг верили в невиновность леди Рианон. В то утро, когда вы позволили так несправедливо осудить ее, эти славные воины порасспросили женщин, дежуривших ночью в покоях вашей жены. Они узнали, что Бронуин Белая Грудь принесла этим дамам вино, выпив которое они все сразу же погрузились в глубокий сон.
Единственная дама, оставшаяся верной своему долгу, слегка вздремнула в середине ночи, но ее разбудил звук открываемой оконной рамы. С ужасом она наблюдала, как когтистая рука просунулась в комнату и подняла с колыбели вашего сына. Бедная женщина потеряла сознание, когда же пришла в себя, младенца в колыбели уже не было. Именно в этот момент проснулись остальные и, увидев, что ребенок исчез, и опасаясь наказания, попытались обвинить вашу жену в убийстве собственного сына. Та женщина, которая знала правду, боялась рассказать все. Она недавно появилась при вашем дворе, видела враждебное отношение к вашей жене и испугалась, что ей никто не поверит. Поэтому позволила, чтобы ваша жена была безвинно осуждена. Когда Таран говорил с ней, выяснилось, что они состоят в родстве, поэтому дама и доверила ему свою тайну.
Глаза Пауела расширились при словах Тейрниона.
- Я не слышал об этом раньше, - произнес он, но в голосе его было смущение. - Почему я не слышал об этом?
- Потому что это, несомненно, ложь! - зло бросила Бронуин, не обращая внимания на предостерегающий взгляд отца.
Тейрнион вновь не обратил внимания на сварливую женщину и обратился к Пауелу:
- Сколь много слов сказали вы своей жене после того, как позволили осудить ее, а, принц Дифида? Она знала, что ее сын похищен, но вы, как мне сказали, под влиянием чужих предрассудков мгновенно отсекли ее от себя. Вы не горевали с ней вместе, не утешали ее, никак не защитили ее невиновность.
Яркая краска стыда залила лицо Пауела при резких словах лорда Гвента.
- Ах-х-х, Рианон! - впервые за четыре года вслух произнес он имя жены.
Рианон подняла на мужа фиалковые глаза, вглядываясь в него с такой щемящей печалью, что принц не выдержал и громко закричал, словно от боли, но она не проронила ни слова.
Тейрнион продолжил свой рассказ.
- Я знал об этом существе, которое искали Таран и Эван, но не представлял, каково оно из себя и где его найти. Видите ли, господин, в моих стадах есть прекрасная кобыла, которую я очень люблю. Много лет она исправно жеребится, но был период, когда новорожденные жеребята постоянно исчезали при загадочных обстоятельствах, почти сразу после их появления на свет. И вот четыре года назад я твердо решил, что не допущу пропажи жеребенка. Поэтому, когда кобыла начала рожать, я привел ее в свой замок в Пвенте ради безопасности.
Жеребенок родился хорошенький. Пока я стоял, любуясь им, окно комнаты распахнулось и появилась громадная когтистая рука, которая начала искать новорожденного, чтобы взять его у матери. Я схватил свой палаш и отрубил эту проклятую руку с жадной когтистой лапой. Снаружи раздался ужасный рев, словно поднялся ураганный ветер. Я выскочил в темный двор, чтобы сразиться с вором, кто бы он ни был. Я ничего не смог разглядеть, потому что в ту ночь не было луны. Затем я вдруг почувствовал, как что-то упало к моим ногам и все опять стихло.
Я опустил руку вниз и поднял сверток. Каково же было мое изумление, когда в свертке я обнаружил здорового новорожденного младенца. Я принес его своей дорогой жене, Илейн, которая была бесплодна.
Мы решили назвать его Кантом, что значит - яркий, потому что волосы на его голове были золотые и блестящие. Мы не сомневались, что после стольких бездетных лет судьба послала нам на радость сына. Мы даже предположили, что неведомое существо оставило нам младенца взамен жеребенка. Мы не имели ни малейшего понятия, откуда взялось дитя, пока несколько недель назад не появились Таран Ста Битв и Эван ап Риз с их печальной историей о Рианон и Пауеле Дифида и их пропавшем сыне.
Тейрнион посмотрел на маленького мальчика, стоявшего рядом с ним.
- Кант, покажи леди Рианон ткань, в которую ты был завернут.
Все взоры обратились на крепкого маленького мальчика с золотистыми волосами, когда он выступил вперед и протянул кусок ткани - серебристо-зеленой парчи. Ее полные слез глаза нетерпеливо впились в него, и мальчик посмотрел на Рианон глазами, как две капли воды похожими на нее. Дрожащими руками Рианон взяла ткань, хотя ей совсем не нужно было осматривать ее. Она узнала ее сразу же. Это была ее собственная работа, она соткала эту ткань на своем высоком ткацком станке, когда носила под сердцем ребенка. Ее маленький сын был завернут в нее в ночь своего рождения.
Рианон, рыдая, упала на колени.
- Я назвала тебя Анвил, - проговорила она. - Анвил, мой любимый сын! - И Рианон обняла мальчика, который охотно скользнул в ее объятия и нежно поцеловал ее в мокрые от слез щеки.
Тейрнион нагнулся и вновь взял упавшую парчу. Вручая ее Пауелу, он спросил:
- Вы узнаете ее, мой господин? Это та самая ткань, в которую был завернут ваш сын в день похищения?
Пауел взял ткань, с удивлением ощупывая ее. Он молча кивнул, не в состоянии поверить в удачу. Каким-то удивительным чудом его единственный сын и наследник был только что возвращен ему.
- Как мне вас благодарить? - хрипло спросил он лорда Гвента.
Слова застревали у него в горле.
- Вы не сможете этого сделать, - резко сказал Тейрнион. - Возвращая вам вашего сына, я теряю своего и разбиваю сердце моей дорогой жены. Она полюбила Канта и с нежностью растила его с той самой ночи, когда он появился у нас. Чем могу я заменить ей такую потерю?
Ничем, мой господин. Мы с Илейн, узнав правду о рождении нашего сына и видя на его челе отпечаток и Дифида, и Справедливого народа, не могли удерживать его у себя и позволить продолжать чернить имя его милой матери.
- Я в большом долгу перед вами, Тейрнион, и моими друзьями, Тараном и Эваном. Где только они?
- Мы здесь, мой господин, - послышался голос Тарана, когда он и Эван выступили вперед из толпы придворных.
- Что бы вы ни захотели, будет вашим. Вы сделали невозможное для меня и Дифида! - сказал им Пауел.
- Мы это сделали не для вас и не для Дифида, мой господин, - резко заметил Эван. - Мы сделали это ради леди Рианон, которую любим и почитаем, Рианон стояла, держа на руках сына. Видя их рядом, ни у кого в зале не осталось и тени сомнения, что это мать и сын.
- Благодарю вас, мои друзья, - спокойно сказала она. - Не отправитесь ли вы вместе с моим сыном обратно в Гвент, Таран Ста Битв и Эван ап Риз? Мне бы очень хотелось, чтобы вы обучали мальчика и охраняли его, пока он не станет взрослым.
- С удовольствием, госпожа, - ответили разом оба славных воина.
Потом Рианон посмотрела на Тейрниона и Илейн.
- Вы не потеряете вашего сына, нашего сына, Анвила, которого вы зовете Кантом. У Кимри есть обычай, разве не так, воспитывать детей принца? Право матери выбирать месте для воспитания ее ребенка. Мой сын теперь знает правду о своем рождении. Таран и Эван научат его всему что он должен знать о Дифиде. Я верну его в Гвент вместе с вами, пока он не станет мужчиной. Вы, Тейрнион, научите его тому, что надо знать, чтобы с честью управлять когда-нибудь Дифидом. Что такое честь, он может узнать только у благородного человека.
Всем было ясно, что она имела в виду.
Слова Рианон переполнили радостью Тейрниона и его жену и возбудили в них любопытство. Леди Илейн мягко заговорила с Рианон:
- Вы только что обрели вновь вашего сына, и вы позволяете ему вновь уйти, да, принцесса?
Рианон кивнула.
- Анвил не знал других родителей, кроме вас двоих. Я хочу чтобы мой ребенок был счастлив. Скажу вам, что, прожив шесть лет среди подозрительности и нетерпимости здешнего двора, я знаю наверняка, что в Дифиде Анвилу не обрести счастья, и даже самой его жизни угрожает опасность. Я не смогу здесь влиять на судьбу своего сына. Они отберут его у меня и постараются стереть из его памяти половину того исторического наследия, которую он получил от меня. Вам, разумеется, понятно по его внешности, что он не чистокровный Кимри. Однако вы полюбили его безоговорочно.
В этот момент заговорил мальчик Его голосок был высок и пронзителен.
- Я только что нашел тебя, моя дорогая мама. Я не хочу больше тебя терять.
- Ты не потеряешь меня, Анвил, мой прекрасный сын. - Я буду часто навещать тебя в Гвенте. Возможно, когда-нибудь к тебе приедет и отец.
- В таком случае я вернусь в Гвент, как ты пожелала, - нежно ответил малыш, вновь целуя ее в щеку За стенами замка Пауела грохотал гром, предвестник приближающейся бури. За окнами Большого Замка сверкали молнии.
Пауел поднялся со своего места за главным столом и посмотрел прямо на Рианон.
- Рианон, - произнес он, - вернешься ли ты ко мне?
Прежде чем она смогла ответить, Бронуин Белая Грудь вскочила, словно ее ужалили. Вцепившись в руку Пауела хищными пальцами, она закричала:
- Нет! Ты не можешь так поступить со мной, мой господин! Отошли ее прочь! Она вызывает в тебе лишь страдания, эта женщина Справедливого народа. Как ты можешь быть уверен, что это твой сын? Это какое-то колдовство Справедливого народа против нас! Ты должен это заметить!
Пауел стряхнул с себя руку Бронуин.
- Оставь меня! - сердито бросил он. - Твоя сварливая болтовня мешает мне.
- Оставить тебя? - завизжала она с искаженным от гнева лицом. - Оставить тебя? Что ты такое говоришь, Пауел? А как насчет прошлой ночи? И многих других ночей, когда мы возлежали вместе, двое возлюбленных? Как насчет твоего обещания, которое ты мне давал каждый день, что наконец разведешься с этой тварью и уберешь ее с глаз долой, чтобы жениться на мне? Дифиду нужен наследник! Законный наследник Кимри! - Кровь бросилась ей в лицо, и ярость от рухнувших планов почти обезобразила ее.
На мгновение появился прежний Пауел.
- Дифид уже имеет наследника, госпожа, - сурово промолвил он. - Он сейчас перед нами! - Стремительно схватив Бронуин за толстую каштановую косу он с силой повернул ее голову в сторону Рианон и ребенка, которого она по-прежнему держала в своих объятиях. - Взгляни на моего сына, Бронуин! Он может быть светлым, как его мать, но лицом он похож на меня. У него лицо Дифида! Я в этом не сомневаюсь! - Пауел перевел взор на совет и придворных. - Есть ли у кого сомнения в происхождении этого мальчика? - свирепо спросил он. - У тебя, Синбел? - угрожающе прорычал он.
- Ребенок, без сомнения, принц Анвил, мой добрый господин, - вкрадчиво ответил Синбел из Тейфи. - Наследник Дифида возвращен нам, но я сомневаюсь в разумности его возвращения в Гвент.
- Почему же, мой лорд Синбел? - ледяным тоном спросила Рианон. - Не думаете ли вы, что мой сын будет в большей безопасности на нежном попечении вашей доброй дочери, чем у леди Илейн и лорда Тейрниона? - Среди собравшихся послышались смешки, несколько иронических взглядов были брошены в сторону Бронуин, когда Рианон продолжила свою речь:
- Ваша дочь может взять Пауела в мужья, если они оба хотят этого, но мой сын никогда не окажется в ее руках. Он вернется в Гвент!
- Где, - продолжил Тейрнион, - его будут усердно охранять и держать в безопасности от всяких напастей до того дня, когда он унаследует от своего отца Дифид. - Лорд Гвента широко улыбнулся Синбелу и его дочери.
- У моего народа есть обычай: если мужчина и женщина несчастливы в браке, они могут расторгнуть этот союз, просто освободив одного из супругов от клятв. Поэтому я освобождаю тебя, Пауел Дифида, от клятв, данных мне при дворе моего отца шесть лет назад. Я больше тебе не жена. Ты мне больше не муж.
Пауел безмолвно кивнул, от последнего крушения его надежд плечи его опустились.
- Наш сын Анвил тем не менее останется моим наследником, Рианон, - пообещал он ей.
- А как же мои дети? - в ярости зашипела Бронуин. - Неужели им ничего не достанется, когда этот полукровка будет иметь все?
Чудовищный удар грома потряс Большой Зал. Облако фиолетово-голубой дымки возникло прямо в центре зала, и, задохнувшись от страха, большинство придворных отпрянуло назад. Облако рассеялось так же таинственно, как и появилось, и перед ними возникла юная женщина в мерцающем наряде с королевскими регалиями, ее золотые волосы были заплетены в семь кос, каждую из которых украшали сверкающие драгоценности.
Рианон не смогла удержать легкой улыбки, которая коснулась ее губ при экстравагантном появлении ее младшей сестры, Анхарид, теперь уже королевы Справедливого народа. Ее сердце радостно забилось, когда она вновь увидела сестру, с которой не надеялась когда-нибудь свидеться.
- Я Анхарид, королева Справедливого народа Леса и Озера, - объявила Анхарид властным голосом. Ее ледяной взор скользнул по залу, смягчившись, завидя племянника и его опекунов, потом вновь стал суровым, натолкнувшись на Бронуин Белую Грудь, у которой хватило смелости попытаться занять место сестры. - Ты говоришь о своих детях, Бронуин Белая Грудь, но у тебя их не будет ни от одного мужчины, Пауела Дифида или кого-то другого. Уже сейчас твое чрево ссыхается. Ты будешь бесплодна. Позволить, чтобы такая злобная кровь передавалась и дальше, было бы преступлением против природы. Таков приговор, вынесенный тебе Справедливым народом за твое гнусное участие в судьбе моего племянника.
Бронуин вызывающе смотрела на Анхарид, но королева уже покончила с ней и перевела взгляд на Синбела из Тейфи.
- Ты, лорд Тейфи, проклят за твое тайное преступление, и прокляты все твои потомки на тысячу поколений вперед.
Синбел из Тейфи, казалось, растворился у всех на глазах А Рианон сочла своим долгом пообщаться с сестрой. Ей не надо было обращаться к ней вслух.
- Будь милосердна, сестра!
- Сомневаюсь, что они проявили к тебе хоть каплю сострадания.
- Некоторые из них заботились обо мне.
- Я знаю, и мой гнев не коснется их, - пообещала сестре Анхарид, еще раз посмотрев на придворных Дифида.
- Тех из вас, знакомых и неизвестных, кто мыслью или делом помогал моей сестре, ждет счастливая судьба. Богатство и счастье будут сопутствовать не только вам, но и вашим потомкам на тысячу поколений вперед. Мы, Справедливый народ, на самом деле не столь отличны от вас, Кимри. Мы, как и вы, живем и умираем. Мы любим, но иногда, хоть и стараемся сдерживаться, ненавидим.
Теперь Анхарид повернулась к Пауелу. Бедный Пауел, на мгновение подумала она про себя, но потом вспомнила обо всех несчастьях, которые он принес ее сестре.
- Ты не можешь покарать его, он и так уничтожен, - молча сказала сестре Рианон.
- Могу, - последовал суровый ответ - Разве ты не обещала не вмешиваться? - мягко побранила сестру Рианон.
- Нет, - ответила Анхарид своей сестре. - Вспомни, сестра, ты просила меня дать тебе такое обещание, но я этого не сделала. Тем не менее я держалась в стороне, пока не нашелся Анвил и не была доказана твоя невиновность. Я позволила перенести тебе все эти ужасные страдания, чтобы имя нашего народа не было больше запятнано.
Пауел сидел на своем месте, опустив плечи и обхватив голову руками. Он знал: какую бы участь ни уготовила ему Анхарид Справедливого народа, он сполна заслужил ее. Он почувствовал ее взгляд и поднял голову Сейчас в голосе Анхарид не было больше гнева, осталась только глубокая печаль, когда она строго промолвила:
- Пауел Дифида, когда ты приехал ко двору моего отца, чтобы взять Рианон в жены, она поставила тебе два условия. Она просила любить только ее и верить ей. От тебя требовалось так мало взамен тех жертв, на которые она пошла, чтобы стать твоей женой. Но ты, Пауел, не смог сохранить веру в мою сестру Ты предал ее. Ты перестал доверять ей, когда твои люди осуждали ее только за то, что она не была из народа Кимри. Но даже это Справедливый народ мог бы простить тебе, если б ты остался верен ей сердцем, но ты изменил ей. Ты согрешил с Бронуин Белая Грудь, и твоя любовь к Рианон стала угасать, как и твоя вера в нее. Вспомнил ли ты хоть раз за эти годы о великих жертвах моей сестры ради тебя, Пауел Дифида? Ты оставил се слабой и неспособной защитить себя. Ты оставил ее страдающей между двумя мирами, и за это, Пауел Дифида, ты понесешь наказание! Наш народ в муках смотрел, как Рианон вынуждена была страдать из-за тебя и твоих людей.
Даже ты, о глупый Кимри, не можешь постичь все глубины ее страдания! Ты погряз в жалости к самому себе. Высший совет Справедливого народа принял решение возвратить Рианон к нам. Как бы она ни старалась, она никогда не смогла бы стать одной из вас. Безжалостно поступил ты, но мы по природе своей не жестоки. Вернуть Рианон можно было только при восстановлении естественного равновесия вещей. С возвращением моего племянника Анвила на его законное место это совершилось. Рианон вновь среди нас, я пришла забрать ее домой.
- Моя волшебная сила? - тихо прошептала Рианон.
- Восстановлена, дражайшая сестра, - ответила Анхарид. - Она так же сильна, как и прежде. Ты больше никогда не окажешься беспомощной ни перед кем.
Сердце Рианон радостно забилось, и она улыбнулась первой радостной улыбкой истинного счастья за несколько прошедших лет. Целуя сына, она сказала ему:
- А теперь поезжай вместе с Тейрнионом и Илейн. Мы скоро увидимся. - Анвил крепко обнял свою мать за шею и еще раз поцеловал в щеку Он не возражал, когда Рианон передала его в ласковые руки Илейн.
- Я буду беречь его, - пообещала Илейн, встретившись глазами с Рианон.
- Отправимся домой, Анхарид, - просто сказала Рианон.
- Рианон! - закричал Пауел, раздираемый душевными муками Его голос разорвал тишину зала. - Рианон, ты должна простить меня! Я люблю тебя Я люблю!
Анхарид протянула руку и приложила палец к тубам старшей сестры.
- Это, Пауел, - сказала она удовлетворенно холодным тоном, - твое наказание! Ваши души и ваши судьбы - твоя и Рианон - будут встречаться и перекрещиваться. Но ты запомнишь этот миг, эту боль, а Рианон нет. Ты не будешь знать покоя, вина твоя веками будет терзать тебя. Одна твоя жизнь будет сменяться другой, но душа твоя онемеет.
Однако придет другой миг вечности, где-то в будущем, когда душа, обитающая в теле моей сестры, вспомнит это время и это место, и если она сможет по-настоящему простить тебя, тогда, Пауел, и только тогда тебе будет даровано избавление от вины за твои преступления против Рианон. Пауел, она должна вспомнить все сама. Ты не можешь рассказать ей. До тех пор, Пауел Дифида, твоя печальная душа будет страдать от боли также, как страдала моя сестра эти четыре года. А теперь прощай!
И пред изумленными взорами собравшихся придворных Дифида Анхарид, королева Справедливого народа, и ее старшая сестра Рианон исчезли в дуновении серебряной дымки и под раскаты грома. Бронуин скулила, охваченная страхом, с жалобным видом уцепилась за руку Пауела, но он яростно сбросил ее.
- Рианон! - закричал он вслед своей жене. - Ри-а-нон! Ри-а-нон!
Розовато-лиловая дымка. Ее опять окутала розовато-лиловая дымка, бешено кружась вокруг нее. Она вновь ощутила невесомость и почувствовала, что плывет. Плывет. Плывет. Нет! Не плывет. Она падает. Падает сквозь время и пространство с такой скоростью, что боится разбиться вдребезги. Со вздохом удивления Уинн Гарнока открыла глаза и села на кровати, сердце бешено колотилось в груди, а перед ней было прекрасное лицо Мейдока.

Глава 9

- Теперь ты знаешь, - промолвил он печально.
Она медленно кивнула.
- Сколько я проспала, мой господин?
- Два полных дня и три ночи, дорогая. Это третье утро.
- А как долго ты пробыл около меня, Мейдок? - тихо спросила она.
- С того момента, когда Меган передала мне твои слова. Ты видела сон?
- Я знала легенду о Пауеле и Рианон с детства, но она имела счастливый конец. Рианон простила Пауела, и они счастливо зажили, - задумчиво ответила Уинн.
- Христианский конец кельтской сказки, - с горечью проговорил он. - Наш народ не отличался всепрощением в те стародавние времена, Уинн, как сейчас, после прихода священников.
- Что случилось с Анвилом? - громко спросила она. - Я не помню.
- Справедливый народ осчастливил Илейн и Тейрниока, даровав им дочь. Анвил вырос и стал замечательным человеком. После смерти Пауе

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art