Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Рекс Стаут - Красная коробка : Гл. 11

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Рекс Стаут - Красная коробка:Гл. 11

 Глава 11

Луэлин увещевал:
– Но, Элен, это дело полиции. Во всяком случае, папа и тетя Келли будут дьявольски обижены.
Элен сказала:
– Обижены они или нет, мне безразлично. Это не их деньги, они мои. Конечно, я буду совершеннолетней лишь в следующем месяце… Это имеет значение, мистер Вулф? Это все правильно?
– Совершенно правильно… Возьмусь ли я за ваше поручение?.. Несмотря на мой опыт с другими Фростами в качестве клиентов, да!
Она повернулась к своему орто кузену.
– Вы поступайте, как вам угодно, Лу. Идите домой и расскажите им, если хотите. Но я… хотела бы, чтобы вы…
Он нахмурился в ответ.
– Вы твердо решили?
– Да, обдуманно в твердо.
– Ладно. – Он уселся в кресло. – Тогда я остаюсь здесь. Я за Фростов, но вы первая по списку. Вы… О, ничего. – Он покраснел немного. – Действуйте.
– Благодарю вас, Лу. – Она повернулась к Вулфу. – Я полагаю, вы хотите, чтобы я подписала что нибудь?
– Это не будет необходимо. Моя плата будет соответствующей, но не чрезмерной. Я не буду пытаться заставить вас платить за непостоянство вашего кузена. Но одну вещь нужно ясно понять. Вы нанимаете меня для этой работы из за привязанности и уважения к мистеру Мак Нэру и из за вашего желания, чтобы его убийца был найден и наказан. Сейчас вы находитесь под влиянием сильных эмоций. Уверены ли вы, что завтра или на следующей неделе вы все еще будете хотеть, чтобы это было сделано?.. Хотите ли вы, чтобы убийца был пойман, судим и осужден и казнен, даже если он окажется, например, вашим кузеном, дядей, вашей матерью… или мистером Перреном Гебертом?
– Но это… Это смешно.
– Может быть, но это остается вопросом, на который следует ответить. Хотите ли вы мне заплатить за поимку убийцы, независимо от того, кем он является?
Она пристально посмотрела на него и наконец сказала:
– Да, кто бы ни убил дядю Бойда – да, я хочу!
– Вы не откажетесь от этого?
– Нет!
– Молодец. Я верю вам. Я постараюсь сделать эту работу для вас. Теперь я хочу задать вам несколько вопросов, но возможно, что ваш ответ на первый вопрос сделает остальные ненужными. Когда вы последний раз видели коробку Мак Нэра из красной кожи?
– Его… что? – она нахмурилась. – Красную кожаную коробку?
– Именно это.
– Никогда. Я никогда не видела ее. Я не знала даже, что у него была такая.
– В самом деле. А вы, сэр? Вы согласны ответить на вопросы?
– Думаю, что да, – сказал Лу Фрост и добавил еще тверже: – Несомненно. Но не о красной кожаной коробке. Я никогда не видел ее.
– Тогда боюсь, что нам придется продолжать. – Вулф вздохнул. – Я могу также сказать вам, мисс Фрост, что мистер Мак Нэр предвидел, по крайней мере, боялся того, что ждало его. В то время как вы были здесь вчера, он был у своего адвоката, оформляя свое завещание. Он оставил свое состояние сестре Изабель, которая живет в Шотландии. Он назначил меня душеприказчиком своего имущества и завещал мне свою красную кожаную коробку и ее содержимое. Он зашел сюда попросить меня принять ответственность и имущество.
– Он назвал вас душеприказчиком? – Луэлин смотрел на него с недоверием.
– Но почему, он ведь не знал вас?.. Позавчера он даже не хотел говорить с вами.
– Именно так. Это показывает степень его отчаяния. Но очевидно, что красная коробка содержит тайну его смерти… Собственно говоря, мисс Фрост, я был рад видеть вас здесь сегодня. Я надеялся узнать что нибудь от вас, хотя бы описание этой коробки, если даже ничего больше.
Она покачала головой.
– Я никогда не видела ее. Я не знала… но я не понимаю… если он хотел, чтобы она была у вас, почему он вам не сказал вчера…
– Он хотел это сделать. Но он не успел дойти до этого. Его последние слова… его последняя борьба против судьбы – …это усилие сообщить мне, где находится красная коробка. Я должен сообщить вам, что инспектор Кремер имеет копию завещания, и в данный момент десятки полицейских разыскивают эту коробку. Поэтому если вы или ваш кузен могут дать мне какой нибудь намек, то нельзя терять времени… Желательно, чтобы я достал коробку первым. Не для того, чтобы защитить убийцу, но у меня свой способ работать… У полиции нет клиента, а лишь электрический стул.
Луэлин сказал:
– Но вы говорите, он оставил ее вам, она ваша собственность.
– Доказательства убийства не являются чьей либо собственностью, как только закон коснется его. Нет, если мистер Кремер найдет ее, то в лучшем случае мы можем надеяться лишь на роль привилегированного зрителя. Поэтому обратитесь мысленно назад, вы оба… Вспомните дни, недели, месяцы, годы. Воскресите в памяти какое нибудь замечание Мак Нэра, забытый жест, может быть, раздражение или смущение из за того, что ему помешали. Может быть поспешное закрытие ящика или нечаянно обнаруженное потаенное место. Замечание кого то другого, кто мог знать о ней. Какое нибудь действие Мак Нэра, единственное или привычное, в трудно объяснимое время.
Луэлин медленно покачал головой. Элен сказала:
– Ничего. Я попробую думать. Но я уверена, что я не смогу вспомнить что либо вроде этого.
– Это очень плохо. Продолжайте стараться. Конечно, полиция обыскивает его квартиру и его место работы. Приобрел ли он какой нибудь участок земли или воды?.. Гараж, лодку, место за городом?
Луэлин смотрел на свою кузину, подняв вопросительно брови. Она кивнула.
– Да, Гленнанн. Маленький коттедж с несколькими акрами земли около Брустера.
– Гленнанн?
– Да. Его жену звали Энн, а его дочь – Гленна.
– Он был владельцем коттеджа?
– Да. Он купил его шесть лет назад.
– Что это такое, и где находится Брустер?
– Это маленькая деревушка около пятидесяти миль к северу от Нью Йорка.
– Действительно, – Вулф выпрямился, – Арчи. Доставь сюда немедленно Сола, Орри, Джонни и Фреда. Если они все не могут действовать быстро, пошлите первых двух обыскать Гленнанн, и пусть другие присоединятся к ним, когда приедут. Сначала коттедж – быстро и тщательно, затем участок земли при доме…
Он обратился к Элен.
– Есть ли сад, мисс Фрост? Инструменты для обработки?
Она кивнула.
– Он… он выращивал какие то цветы.
– Хорошо. Они могут взять «седан». Достаньте дополнительные инструменты для рытья земли, если они им нужны, и у них должны быть лампочки, чтобы продолжать работу после наступления темноты… Вероятнее всего, коттедж… какая нибудь дыра в стене, неплотно закрепленная доска на полу. Собирай их. Нет, подожди. Сначала твою записную книжку. Отпечатай это как заголовок на листе почтовой бумаги:
«Предъявителю сего, Солу Пензеру, я поручаю полную заботу о доме и участке Гленнанн, собственности покойного Бойдена Мак Нэра, и выполнение некоторых действий там согласно моим указаниям…»
Оставь место для подписи перед следующим указанием должности:
«Судебный исполнитель имущества Бойдена Мак Нэра…»
Я еще не вступил в права наследования, но мы можем выполнить эти бюрократические формальности позднее… – Он кивнул, чтобы я уходил. – Теперь, мисс Фрост, может быть, вы сможете рассказать мне…
Я придвинулся к телефону и стал набирать номера. Я дозвонился Солу и Орри без промедления, и они обещали быстро прийти. Фреда Даркина не было дома, но его жена сказала, что знает, где его найти, и заставит позвонить через десять минут. Джонни Кимз, когда он не работал на нас, имел привычку звонить каждый день в девять часов, чтобы передать нам свой распорядок дня, и сказал мне в то утро, что он все еще занят слежкой по соглашению с Делом Притчардом, поэтому я позвонил в ту контору. Они ангажировали Джонни на этот день, но прежде чем я закончил печатать разрешение для Сола, позвонил Фред, поэтому у нас все таки было трое.
Сол Пензер прибыл первым, и Вулф приказал Фрицу провести его в кабинет. Он вошел, держа шляпу в руке, подмигнул мне, спросил Вулфа, как он поживает, одним быстрым взглядом отпечатал в голове четкую фотокопию обоих Фростов и вопросительно вытянул свой большой нос в сторону Вулфа.
Вулф ввел Сола в курс дела и сообщил ему, что он должен найти. Элен Фрост рассказала ему, как добраться до Гленнанна от деревни Брустер. Я вручил ему подписанное разрешение и сорок долларов на расходы, а он вытащил свой старый коричневый бумажник и тщательно вложил их в него. Вулф велел ему взять из гаража машину и ждать перед домом, чтобы взять с собой Фреда и Орри, когда они прибудут. Сол кивнул.
– Есть, сэр. Если я найду коробку, мне оставить Фреда и Орри в том месте, когда я уеду?
– Да, до уведомления.
– А если посторонние предложат помочь мне искать, позволить им?
Вулф нахмурился.
– Я собирался сказать об этом. Несомненно, не будет возражений, если мы будем придерживаться закона и порядка. Очень вежливо, вы можете попросить показать разрешение на обыск.
– Есть ли что нибудь свеженькое в коробке? – Сол покраснел. – Я хочу сказать: краденое имущество?
– Нет, оно принадлежит мне по закону. Защищайте его.
– Хорошо.
Сол ушел, а я подумал, что если коробка попадет ему в руки, то я не хотел бы быть тем парнем, который попытается отнять ее у него, несмотря на то что он был так невелик ростом.
Вулф нахмурился и нажал кнопку, чтобы позвонить Фрицу; длинный звонок, а не два коротких для пива. Фриц вошел.
– Как насчет обеда? На четверых.
– Нет, – вмешался Луэлин, – в самом деле… нам нужно вернуться, я обещал папе… и тете Келли.
– Вы можете позвонить им. Я советовал бы мисс Фрост остаться. В любой момент мы можем услышать, что красная коробка уже найдена, а это означало бы кризис. А чтобы принять меры против этого, мне потребуется большое количество информации. Мисс Фрост? Она кивнула.
– Я останусь. Я не голодна. Вы останетесь со мной, Лу?
Он пробурчал что то ей, но замер на месте. Вулф сказал Фрицу:
– Куски телятины должны быть достаточно большими. Добавь латук в салат и, конечно, побольше масла. Охлади бутылку «28 Маркобруннер»…
Он отпустил Фрица движением пальца и уселся поглубже в кресло.
– Ну, мисс Фрост. Мы заняты одним делом. Мне нужны факты. Я намерен задать вам массу глупых вопросов. Если один из них окажется умным, вы не узнаете этого, но будем надеяться, что я узнаю. Пожалуйста, не тратьте время на протесты. Если я спрошу вас, не посылала ли вас недавно ваша мама в аптеку на углу за таблетками цианистого калия, просто скажите нет, и слушайте следующий вопрос… Я однажды нашел решение очень трудного случая, узнав от молодой женщины, после того как задавал ей вопросы в течение пяти часов, что ей была вручена газета, из которой был вырезан какой то кусочек… Ваше неотъемлемое право на личные тайны – временно отменяется. Договорились?
– Да. – Она посмотрела ему в глаза. – Это неважно. Конечно, я знаю, что вы умны, и я хочу, чтобы вы были таким. Я помню, как легко вы уличили меня во лжи, во вторник утром. Но вам следует знать – вы не сможете уличить меня теперь, потому что мне не о чем лгать. Я не вижу, как все то, что я знаю, может помочь вам.
– И не увидите. Мы можем только попробовать… Давайте сначала уточним слегка настоящее, а затем проследуем назад. Я должен сказать вам, что мистер Мак Нэр дал мне несколько предпосылок, от которых можно оттолкнуться. Ну, например, что имел в виду мистер Геберт вчера, сказав, что вы почти его невеста?
Она сжала губы, но потом ответила по существу:
– Он действительно ничего не имел в виду. Он… несколько раз просил меня выйти за него замуж.
– Вы поощряли его?
– Нет.
– Кто нибудь поощрял?
– Кто… кто мог бы?
– Масса людей. Ваша горничная, пастор его церкви, члены вашей семьи – поощрял ли кто нибудь?
– Нет, – сказала она после некоторого раздумья.
– Вы сказали, что вам не о чем лгать.
– Но я… – Она умолкла и попыталась улыбнуться ему.
Именно тогда я начал думать, что она довольно добрая девушка, когда увидел, как она пытается улыбнуться, чтобы показать, что она не собирается обманывать его. Она продолжила:
– Это очень личное… я не вижу как…
Вулф погрозил ей пальцем.
– Мы будем придерживаться теории, что любым, каким бы то ни было способом, мы желаем найти убийцу мистера Мак Нэра. Даже, просто как пример, если бы пришлось пригласить в зал суда вашу мать, чтобы свидетельствовать против кого нибудь, кого она любит. Если раскрытие убийства мистера Мак Нэра является нашей целью, мы должны предоставить метод расследования мне; и я прошу вас, не упирайтесь и не пугайтесь перед каждым маленький камешком на этом пути. Кто поощрял мистера Геберта?
– Я не буду больше так делать, – пообещала она, – никто фактически не поощрял его. Я знала его всю мою жизнь, а мама знала его прежде, чем я родилась. Мать и отец знали его. Он всегда был… привлекательным, забавным и в некотором отношении интересным, и мне он нравился… С другой стороны, он мне крайне не нравился. Мама сказала мне, что я должна сдерживать свою неприязнь из за его хороших сторон, и она сказала, что, раз он такой давнишний друг, я не должна оскорблять его чувства отказом, и не будет большого вреда, если позволить ему думать, что он все еще может добиваться, поскольку я еще не решила…
– Вы согласились на это?
– Ну, я… Я не боролась с этим. Моя мать очень убедительна.
– Каково было отношение вашего дяди, мистера Дадли Фроста? Вашего опекуна.
– О, я никогда не обсуждала подобные вещи с ним. Но я знаю, каково бы оно было, он не любит Перрена.
– А мистер Мак Нэр?
– Он не любил Перрена больше, чем я. Внешне они казались друзьями, но… во всяком случае, дядя Бойд не был двуличным. Следует ли мне говорить…
– Ради Бога.
– Ну, однажды около года назад дядя Бойд послал за мной, чтобы я прошла наверх в его кабинет, и когда я вошла, Перрен был там. Дядя Бойд стоял, он был бледен, но выглядел решительно. Я спросила его, что случилось, и он ответил, что лишь хотел заявить мне в присутствии Перрена, что любое влияние, которое его дружба и привязанность может оказать на меня, будет неизменно направлено против моего брака с Перреном. Он сказал это очень официально, и это было непохоже на него. Он не просил меня обещать что нибудь. Он просто заявил об этом и сказал, что я могу идти.
– И, несмотря на это, мистер Геберт настойчиво ухаживал за вами?
– Конечно, он продолжал ухаживать. Почему бы и нет? Многие за мной ухаживают. Я так богата, что стоит приложить усилия…
– Боже ты мой! – Глаза Вулфа на мгновение открылись, он взглянул на нее и снова полузакрыл глаза. – Вы так циничны в этом отношении?.. Но это мужественный цинизм, который, конечно, уместен. Ничто так не восхищает, как стойкость, с которой миллионеры переносят отрицательные стороны своего богатства. Какова профессия мистера Геберта?
– У него нет никакой. Это одна из черт, которые я не люблю в нем. Он ничего не делает.
– Есть у него какой нибудь доход?
– Я не знаю. В самом деле, я ничего не знаю об этом. Я думаю, что есть… я слышала, как он делал какие то смутные замечания. Он живет в Чезборо, и у него есть автомобиль.
– Я знаю. Мистер Гудвин сообщил мне, что он приезжал сюда вчера. Во всяком случае, смелый человек. Вы знали его в Европе, что он делал там?
– Не больше чем здесь, насколько я помню, конечно. Я была совсем юной тогда. Во время войны он был ранен, а позже приехал навестить нас в Испании… то есть мою мать, мне было только два года… и он поехал с нами в Египет немного позднее, но когда мы поехали дальше на восток, он вернулся…
– Один момент, пожалуйста. – Вулф нахмурился. – Давайте приведем в порядок хронологию. По видимому, собралась настоящая компания в Испании; почти последние слова мистера Мак Нэра были о том, что он поехал в Испанию со своей малюткой дочерью. Мы начали с того момента, как началась ваша жизнь. Вы родились, как вы сообщили мне вчера, в Париже – 7 мая 1915 года. Ваш отец был на войне, как летчик британской авиации, и был убит, когда вам было несколько месяцев. Когда ваша мать повезла вас в Испанию?
– В начале 1916 года. Она боялась оставаться в Париже из за войны. Мы поехали сначала в Барселону, а затем в Картахену. Немного позднее дядя Бойд и Гленна приехали и присоединились к нам там. У него не было денег, а здоровье было плохое, и мать… помогала ему. Я думаю, Перрен приехал вскоре после этого, отчасти потому, что дядя Бойд был там, а они оба были друзьями моего отца. Потом в 1917 году умерла Гленна, и вскоре после этого дядя Бойд вернулся в Шотландию, а меня мать увезла в Египет, потому что в Испании боялись революции или еще чего то. И Перрен поехал с нами.
– Хорошо. У меня есть дом в Египте, который я не видел в течение двадцати лет. Вход в него выложен мозаичной плиткой. Как долго вы были в Египте?
– Около двух лет. В 1919 году, когда мне было четыре года (конечно, мать рассказала мне все это позднее), трое англичан были убиты при волнениях в Каире, и мать решила уехать. Перрен вернулся во Францию. Мы с матерью поехали в Бомбей, а позднее в Бали, Японию и на Гавайи. Мой дядя, который был опекуном моего состояния, продолжал настаивать, чтобы у меня было американское воспитание, и наконец в 1924 году – мне было девять лет тогда – мы покинули Гавайи и приехали в Нью Йорк. Именно с того времени, фактически, я и знаю дядю Бойда, так как, конечно, я не помнила его после Испании, поскольку мне было только два года.
– У него было свое предприятие в Нью Йорке, когда вы приехали сюда?
– Нет. Он сказал мне, что начал делать эскизы для Уилмердинга еще в Лондоне, и очень успешно, стал его компаньоном, а потом решил, что Нью Йорк лучше, приехал сюда в 1925 году и открыл свое дело. Конечно, в первую очередь он отыскал мать, и она немного помогла ему, познакомив с нужными людьми, которых она знала. Но он и так пошел в гору, потому что был очень способным. Он был даже талантлив. Париж и Лондон стали подражать ему. Вы бы никогда не подумали, просто находясь в его обществе, разговаривая с ним… вы бы не подумали…
Она запнулась и остановилась. Вулф начал бормотать что то, чтобы успокоить ее, но появление Фрица избавило его от этого труда. Фриц вошел, чтобы объявить об обеде. Вулф отодвинул кресло.
– С вашим пальто ничего не случится здесь, мисс Фрост. Ваша шляпа? Но позвольте мне настоятельно просить вас об одолжении: есть в шляпе, за исключением железнодорожной станции – это варварство. Благодарю вас. Ресторан?.. Я ничего не знаю о ресторанах, нет необходимости. Я не стал бы есть в ресторанах, будь там сам Ватель шеф поваром.
Потом, когда мы уселись за стол, и Фриц вошел, чтобы обнести гостей вкусным блюдом, Вулф представил Фрица согласно своему обычаю для гостей, которые не пробовали раньше этого блюда.
– Мисс Фрост, мистер Фрост, это мистер Бреннер.
Также согласно обычаю, во время еды не било разговоров о делах. Луэлин поерзал слегка, но он ел, и оказалось, что наша новая клиентка была дьявольски голодна. Может быть, она не завтракала. Во всяком случае, она дала волю своим чувствам, когда ела телятину, что заставило Вулфа смотреть на нее с нескрываемым одобрением. Он старался поддерживать разговор, главным образом о Египте, мозаичном крыльце, о повадках верблюдов, о том, что колонизаторский гений Англии обусловлен ее плохим климатом, из за которого англичане, обладающие хоть каким то разумом и волей, неизменно решали ехать работать куда нибудь в другое место. Было два тридцать, когда было покончено с салатом, поэтому мы вернулись в кабинет, и Фриц подал вам туда кофе. Элен Фрост позвонила матери. Очевидно, был значительный родительский протест на другом конце провода, ибо голос Элен сначала звучал убеждающе, затем раздраженно, и наконец довольно дерзко.
Во время этого разговора Луэлин сидел и хмурился на нее, а я не мог понять, кем он был недоволен – ею или противной стороной. Но это ни в том ни в другом случае не могло повлиять на нашу клиентку, ибо она сидела за моим столом и не видела его лица.
Вулф принялся за нее снова, возобновив тему «Перрен Геберт». Но первые полчаса или около того разговор был не гладким, потому что его все время прерывал телефон. Джонни Кимз позвонил сообщить, что он может оставить работу у Притчарда, если он нужен нам, и я сказал ему, что мы как нибудь обойдемся. Позвонил Дадли Фрост и ругал своего сына на чем свет стоит, а Луэлин воспринял это спокойно и заявил, что его кузина Элен нуждается в нем там, где он находится; при этих словах она посмотрела на него ничего не выражающим взглядом, а я подавил в себе смешок.
Следующим позвонил Фред Даркин, чтобы сказать, что они прибыли в Гленнанн и, не найдя никого, расположились там и начали операцию; телефон коттеджа был не в порядке, поэтому Сол послал Фреда в деревню, чтобы сделать доклад.
Человек по имени Коллинджер позвонил и настаивал на разговоре с Вулфом, а я послушал и записал как обычно. Это был адвокат Мак Нэра, и он хотел знать, сможет ли Вулф сразу же прийти в его контору для беседы относительно завещания. И конечно, одна только мысль о необходимости куда то ехать задержала пищеварение Вулфа на десять минут. Было условлено, что Коллинджер сам приедет на Тридцать пятую улицу на следующее утро. Потом спустя некоторое время после трех часов, позвонил инспектор Кремер и сообщил, что его армия достигла одинакового успеха по всем фронтам, а именно, никакого.
– Никакой красной коробки, никаких сведений о ней, нигде ни слуху, ни духу о каком либо мотиве; ничего среди бумаг Мак Нэра, что дало бы намек на убийство, никаких следов покупателя цианистого калия; ничего. – В голосе Кремера звучало утомление.
– Вот еще странная вещь, – сказал он обиженным тоном, – мы не можем нигде найти молодых Фростов: вашего клиента Лу нет ни дома, ни в его конторе, ни где нибудь в другом месте, и Элен тоже нигде нет. Ее мать говорит, что она ушла около одиннадцати часов, но она не знает куда, а я узнал, что Элен была ближе Мак Нэру, чем кто либо другой. Они были очень близкие друзья, поэтому у нее самый большой шанс найти красную коробку. Потом, что она делает, бегая по городу, когда Мак Нэр только что загнулся? Просто есть вероятность, что что то стало слишком горячим для них и они «слиняли». Лу заходил в квартиру Фростов на Шестьдесят пятой улице, и они ушли вместе. Мы стараемся проследить.
– Мистер Кремер! Прошу вас. Я дважды пытался сказать вам. Мисс Элен Фрост и мистер Луэлин Фрост находятся в моем кабинете, я беседую с ними. Они обедали…
– Ха?! Они сейчас там?
– Да. Они пришли сюда сегодня утром вскоре после того, как вы ушли.
– Будь я проклят. – Кремер даже слегка взвизгнул. – Что вы пытаетесь сделать, слизать сливки? Я хочу их видеть. Попросите их приехать… или подождите, дайте я поговорю с ней. Дайте ей трубку.
– Ну, мистер Кремер, – Вулф прокашлялся, – я не слизываю сливки, а тот мужчина и женщина пришли ко мне без предупреждения и неожиданно. Я совсем не против, чтобы вы поговорили с ней, но нет смысла.
– Что вы хотите сказать, не против? Что это – юмор? Почему, черт возьми, вы должны быть против?
– Я не должен. Но уместно напомнить это, так как мисс Фрост является моим клиентом, и поэтому находится под моим…
– Ваша клиентка? С каких это пор? Что за ерунда? Вы сказали мне, что Лу Фрост нанял вас!
– Так он и сделал. Но это… мы изменили это. Я если говорить с точки зрения лошади – я переменил всадника в середине брода. Я работаю для мисс Фрост. Я хочу сказать, что нет смысла дублировать усилия. Она перенесла тяжелый удар, и она переутомлена. Вы можете спросить ее, если хотите, но я уже сделал это и теперь покончил с этим. Маловероятно, что ее интересы будут противоречить вашим в конце концов. Она стремится найти убийцу мистера Мак Нэра, как и вы. Это как раз то, для чего она наняла меня. Я могу сказать вам следующее: ни она, ни ее кузен ничего не знают о красной коробке. Они никогда не слышали о ней и никогда не видели ее.
– О черт – в трубке замолчали, – я хочу видеть ее и говорить с ней.
Вулф вздохнул.
– В этой вашей дьявольской дыре? Она утомлена, ей нечего сказать, что могло бы помочь вам, она обладает состоянием в два миллиона долларов, и к следующей осени она будет иметь право голосовать. Почему вы не зайдете к ней домой сегодня вечером? Или не пошлете одного из ваших помощников?
– Потому что я… О, к черту все это. Мне следует быть умнее и не спорить с вами. И она не знает, где находится красная коробка?
– Она не знает о ней абсолютно ничего. И ее кузен тоже. Даю вам слово.
– Хорошо. Может быть, я поговорю с ней позднее. Дайте мне знать, что вы найдете, ладно?
– Конечно.
Вулф повесил трубку и отодвинул телефон, он откинулся в кресле, сцепил пальцы на животе и медленно покачал головой, бормоча:
– Этот человек слишком много говорит… Я уверен, мисс Фрост что вы не обижены тем, что избежали посещения полицейского управления. Одно из самых сильных предубеждений у меня вызывает появление там моих клиентов. Будем надеяться, что поиски красной коробки не наскучат мистеру Кремеру.
Луэлин вставил:
– По моему мнению, единственное, что можно сделать, – это ждать пока ее не найдут. Вся эта мешанина из старой истории… если вы действительно так заботитесь о том, чтобы защитить вашу клиентку от вашей собственной досады.
– Я напоминаю вам, сэр, что вам разрешили здесь присутствовать из любезности. У вашей кузины достаточно ума, чтобы, когда она нанимает эксперта, разрешать ему его фокусы… О чем мы говорили, мисс Фрост? О, да. Вы рассказывали, что мистер Геберт приехал в Нью Йорк в 1931 году. Вам было тогда шестнадцать лет. Вы говорите, что ему сейчас сорок четыре, итак, ему было тридцать девять. Возраст еще небольшой. Я полагаю, он сразу же зашел к вашей матери как старый друг?
– Да. Мы знали, что он приезжает, он написал; конечно, я не помнила его: я не видела его с тех пор, как мне было четыре года.
– Конечно, не могли. Может быть, он приехал с политической целью?.. Я так понимаю, он был членом группы королевских молодчиков.
– Я не думаю. Я уверена, что не по политическим причинам… но это глупо, конечно, я не могу быть уверена. Я думаю, нет.
– По крайней мере, насколько вам известно, он не работает, и вам это не нравится.
– Мне это ни в ком не нравится.
– Удивительное чувство для наследницы. Однако, если бы мистер Геберт женился на вас, это была бы работа для него. Давайте оставим для него эту маленькую надежду на исправление. Время приближается к четырем часам, когда я должен покинуть вас. Мне необходимо напомнить вам о мысли, которую вы не закончили вчера, вскоре после того, как я неудачно обратился к вам. Вы сказали мне, что ваш отец умер, когда вам было несколько месяцев, и что поэтому у вас никогда не было отца, а затем произнесли – «то есть» – и остановились. Я подталкивал вас, но вы сказали, что это ничего не значит. Может быть, это действительно ничего не значит, но я хотел бы знать, что это там вертелось у вас на языке. Вы помните?
Она кивнула.
– Это в самом деле пустяк. Просто глупость.
– И все таки позвольте мне узнать это. Я сказал вам, что мы прочесываем стог сена в поисках иголки.
– Но это совсем ничего. Просто сон, детский сон, который у меня когда то был. Затем он несколько раз повторялся после этого, всегда тот же самый. Сон о самой себе.
– Расскажите мне.
– Ну… в первый раз, копт он приснился, мне было примерно шесть лет, в Бали. С тех пор я часто недоумевала, не случалось ли что нибудь в тот день, что вызвало бы такой сон, но я ничего не могла вспомнить. Мне снилось, что я ребенок, не младенец, а достаточно большой, чтобы ходить и бегать, около двух лет, я так понимаю, и на кресле, на салфетке был апельсин, который был очищен и разделен на дольки. Я взяла одну дольку и съела ее, затем взяла другую и повернулась к человеку, сидящему там на скамье, и протянула ее ему, и я ясно сказала: «Для папы». Это был мой голос, только это был детский лепет. Затем а съела еще дольку, взяла еще одну и снова сказала «для папы», и продолжала так, пока апельсин не кончился. Я очнулась от этого сна, вся дрожа, и начала плакать. Мать спала на другой кровати – это было на зашторенной веранде, – она подошла ко мне и спросила, в чем дело, а я сказала: «Я плачу потому, что чувствую себя такой хорошей». Я никогда не рассказывала ей, в чем заключался сон. Мне снился он довольно много раз после этого, я думаю, последний раз, когда мне было около одиннадцати лет, здесь в Нью Йорке, и я всегда плакала, когда он мне снился.
Вулф спросил:
– Как выглядел этот человек?
Она покачала головой.
– Вот почему это было просто глупо. Это не был человек, это просто выглядело как человек. Была одна фотография моего отца, которую сохранила мать, но я не могла бы сказать, что во сне он выглядел похожим на нее. Это было только… я только просто называла его «папа».
– Действительно. Возможно, достойно внимания, вследствие специфической картины. Вы ели апельсины дольками, когда вы были ребенком?
– Я думаю, мне всегда нравились апельсины.
– Ну трудно сказать. Возможно, как вы говорите, это ничего не значит. Вы упомянули фотографию отца. Ваша мать сохранила только одну?
– Да. Она сохранила ее для меня.
– Не для себя?
– Нет. – Пауза, затем Элен спокойно сказала: – Тут нет никакого секрета. И вполне естественно. Мать была очень обижена условиями завещания отца, и я думаю, она имела право обижаться. Между ними было какое то недоразумение, я никогда не знала какое именно, около того времени, когда я родилась, но как бы серьезно оно ни было, это было… во всяком случае, он ей ничего не оставил. Ничего, даже самого маленького дохода.
– Все так, я понимаю. Оно было оставлено вам под опекой, причем опекуном был назначен ваш дядя – брат вашего отца, Дадли. Вы когда нибудь читали это завещание?
– Однажды, очень давно. Вскоре после того, как мы приехали в Нью Йорк. Тогда мой дядя дал мне прочитать его.
– В девять лет. Но вам было трудно читать и понимать его. Молодец. Я также понимаю, что распоряжаться вашим имуществом был уполномочен исключительно ваш дядя без всякого права наблюдений как с вашей стороны, так и с чьей либо другой. Я полагаю, обычная юридическая фраза такова – «абсолютное и бесконтрольное усмотрение». Так что, фактически, вы не знаете, как велико будет ваше состояние к вашему двадцать первому дню рождения; это могут быть миллионы, а может быть, и ничего. Вы можете оказаться в долгах. Если какие либо…
– Но, – вмешался Лу, – вы хотите сказать, что мой отец…
– Прекратите это! – Вулф перебил его. – Я ни на что не намекаю; я просто устанавливаю тот факт, что моя клиентка пребывает в неведении относительно своего состояния. Оно может быть увеличено; оно может быть уменьшено; она не знает. Не так ли, мисс Фрост?
– Нет, – она нахмурилась, – я не знаю. Я знаю, что больше двадцати лет доход с состояния выплачивается полностью и быстро, каждый квартал. В самом деле, мистер Вулф, я думаю, мы становимся…
– Мы скоро закончим: я должен вскоре покинуть вас. Что же касается неуместности вопросов, я предупреждал вас, что мы можем отклониться в любую область. Доставьте мне удовольствие и ответьте еще на два вопроса о завещании вашего отца: вступаете ли вы в полное владение и управление вашим состоянием седьмого мая?
– Да.
– А в случае вашей смерти до того, как вам исполнится двадцать один год, кто наследует?
– Если бы я была замужем и имела ребенка то ребенок. Если нет, то половина пошла бы к моему дяде, а половина его сыну, моему кузену Лу.
– Вот как! Ничего вашей матери даже в этом случае?
– Ничего.
– Итак, ваш отец защищал свою сторону в этом споре…
Вулф повернулся к Луэлину.
– Хорошенько смотрите за вашей кузиной еще пять недель. Если что либо случится с ней за это время, вы получите миллион долларов, но тогда дьявол будет уже вам строить козни. Завещание – это пагубная штука.
Часто бывает удивительно, сколько бед может наделать гнев человека, даже после того, как клетки мозга, которые питали этот гнев, давно уже сгнили. – Он укоризненно поднял палец на свою клиентку. – Скоро, конечно, вы сами должны будете составить завещание, чтобы распорядиться состоянием, в случае, если вы умрете, скажем, восьмого мая или впоследствии. Я думаю, у вас есть адвокат?
– Нет. Я никогда не нуждалась в адвокате.
– А теперь будете. Вот для чего необходимы адвокаты, которые защищают ваше состояние для вас от расхищения… – Вулф посмотрел на часы. – Я должен покинуть вас. Я надеюсь, этот день не напрасно был потрачен; вы, я полагаю, считаете, что напрасно, но я так не думаю. Можно мне пока оставить это так, как есть?.. Благодарю вас за вашу снисходительность. И пока мы топчемся на месте, дожидаясь, когда эта проклятая коробка будет найдена, я прошу вас о небольшом одолжении. Не могли бы вы сейчас пригласить к себе домой мистера Гудвина на чашку чая?
Луэлин помрачнел. Элен Фрост взглянула на меня, потом на Вулфа.
– Ну, – сказала она, – я полагаю… если вы хотите.
– Я действительно хочу. Смею думать, было бы возможно пригласить туда и мистера Геберта?
Она кивнула.
– Сейчас он там. Или был, когда я звонила матери. Конечно… вы знаете… мать не одобряет…
– Я осведомлен об этом. Она думает, что вы ворошите осиное гнездо. Но в действительности осы – это полиция; вы избежали их, а она нет. Мистер Гудвин
– сдержанный и полезный человек. Он не бездеятельный и полезный человек. Он не бездеятельный. Я хочу, чтобы он поговорил с мистером Гебертом и с вашей матушкой тоже, если она позволит это. Вы скоро будете совершеннолетней, мисс Фрост; вы решили попытаться осуществить трудный и, возможно, опасный план. Несомненно, вы можете убедить вашу семью и близких друзей проявить некоторое внимание. Если им неизвестно какое либо обстоятельство смерти Мак Нэра, тем более они должны помочь нам выбраться на путь, который приведет нас к цели. Поэтому, если вы пригласите мистера Гудвина на чашку чая…
Луэлин вновь прервал его:
– Я думаю, папа тоже будет там, он хотел остаться до тех пор, пока мы не вернемся. Все просто будут очень волноваться… если вы хотите именно Геберта… Почему мы не можем послать его сюда? Он сделает все, что Элен скажет ему.
– Потому что в течение двух часов я буду занят с моими растениями…
Вулф снова посмотрел на часы и встал с кресла.
Наша клиентка кусала губы, затем посмотрела на меня и сказала:
– Вы выпьете с нами чаю мистер Гудвин?
– Да, конечно, весьма благодарен.
Вулф, двинувшись к двери, сказал ей:
– Приятно зарабатывать гонорар от такого клиента как вы. Вы можете сказать «да» или «нет» не прибегая к обходным маневрам. Я надеюсь и верю, что когда мы закончим, вы ни о чем не будете жалеть.
Он пошел дальше, но обернулся на пороге.
– Между прочим, Арчи не возьмешь ли ты тот пакет из своей комнаты, прежде чем уйдешь. Положи его на мою постель.
Он пошел к лифту. Я поднялся и сказал моей будущей хозяйке, что я вернусь через минуту Покинул кабинет и побежал вверх по лестнице. Я не остановился на втором этаже, где была моя комната, но продолжал идти вверх и поднялся туда, почти в тот же момент, как и лифт со своим грузом. Вулф стоял у входа в оранжерею и ждал меня.
– Одна задача – сказал он вполголоса – это наблюдать за реакцией остальных на возвращение кузенов из нашей конторы, прежде чем представится возможность для обмена информацией. Другая – составить точное мнение – видел ли кто либо из них когда нибудь красную коробку или есть ли она у кого либо теперь. Третья – это общая атака на умалчивание.
– Хорошо. А как откровенны мы?
– В разумных пределах. Помни, что, когда все трое будут там, много шансов за то, что ты будешь разговаривать с убийцей, так что откровенность будет односторонней. Ты, конечно, будешь надеяться на сотрудничество.
– Несомненно, я всегда надеюсь, потому что я полезный.
Я сбежал вниз по лестнице и увидел, что наша клиентка уже надела пальто, шляпу и перчатки, а ее кузен стоял рядом с ней с серьезным, но слегка сомневающимся видом. Я улыбнулся им.
– Пойдемте, детки.

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art