Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Рекс Стаут - Смерть Цезаря : Часть 8

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Рекс Стаут - Смерть Цезаря:Часть 8

 19

– Может, мне сходить поискать его? – предложил я.
– Нет. Мы подождем, – ответил Вульф.
Мы сидели в комнате павильона, где находилась дирекция ярмарки, но не в той, где мы встречались во вторник с Осгудом. Маленькая комнатка была тесно загромождена столами, полками и стульями и завалена бумагами. Был полдень. Выйдя с Вульфом из здания суда, я поразился, увидев на стоянке наш «седан». Вульф объяснил, что один из осгудовских работников привез его сюда, и велел мне ехать на выставку. Сначала мы заехали в главный выставочный павильон, осмотрели орхидеи и опрыскали их раствором. Вульф нанял служителя, который должен был ухаживать за ними до субботы и проследить за их упаковкой и отправкой после закрытия выставки. Затем мы прошли в комнату, где, по словам Вульфа, должны были встретиться с Лу Беннетом, и принялись его ждать.
– Если хотите знать мое мнение, – сказал я, – то нам лучше всего добраться до Нью Йорка, а может быть, махнуть через границу в Вермонт и укрыться в какой нибудь заброшенной шахте.
– Прекрати.
–Я изучал ваше лицо в течение десяти лет и беру на себя смелость утверждать, что не верю в существование доказательств, которые вы обязались представить в течение двадцати четырех часов.
– Я тоже.
– И все же вы думаете их заполучить?
– Да.
Я уставился на него.
– Пока доказательств нет, – продолжал он. – Быка сожгли. Ничего не осталось, чтобы продемонстрировать мотив убийства Клайда. Что касается Бронсона, то и в этом случае шериф зашел в тупик. Никаких отпечатков пальцев, кроме твоих, на его бумажнике. Никто не помнит, когда он зашел в загон. Никто не видел его в чьем либо обществе. И никаких мотивов. Из Нью Йорка – мы прослеживали его телефонный звонок – тоже ничего нет, да и быть не может. Абсолютный вакуум. При данных обстоятельствах остается только… А! Доброе утро, сэр.
Вошел секретарь Национальной гернсейской лиги, прикрыл за собой дверь и приблизился к нам. Он выглядел, как человек, которого оторвали от дел, но казался менее раздраженным, чем накануне. Он поздоровался и присел, явно не собираясь надолго задерживаться.
– Спасибо, что пришли, – сказал Вульф. – Мы понимаем, что вы заняты. Просто удивляешься, сколько существует способов быть занятым. Надеюсь, мистер Осгуд сказал вам по телефону, что я собираюсь обратиться к вам с просьбой от его имени? Я буду краток. Сперва о деле. Картотека Лиги хранится в вашей конторе в Фернборо, в ста десяти милях отсюда. Аэроплан мистера Стертеванта, который занимается частной перевозкой пассажиров, способен слетать туда и обратно за два часа. Так?
Беннет выглядел удивленным.
– Да…
– У меня есть договоренность с мистером Стертевантом. Дело в том, сэр, что мне до трех часов дня необходимо иметь карточки окраса Гикори Цезаря Гриндена, Уиллоудейла Зодиака, Ориноко, Гикори Букингема Пелла и быка миссис Линвил, клички которого я не знаю. Мистер Стертевант готов вылететь в любой момент. Можете ли вы слетать с ним или это сделает мистер Гудвин, которому вы дадите записку?
Беннет нахмурился и покачал головой.
– Формуляры из нашей картотеки не выдаются, это строгое правило. Мы не имеем права рисковать.
– Понимаю. Я прошу вас полететь и привезти их. Вы будете сидеть рядом со мной, так что формуляры все время будут у вас перед глазами. Мне они понадобятся на полчаса, не больше.
– Нет, нет, это невозможно, – замотал головой Беннет. – Да я и не могу уехать отсюда.
– Но это личная просьба мистера Осгуда…
– Ничем не могу помочь. И вообще не вижу в этом смысла. Вульф откинулся назад.
– Один из методов проверки умственных качеств, – терпеливо начал он, – это испытание способности мыслить в необычайной ситуации, когда приходится пренебречь обычными ограничениями. Существует правило не выходить на улицу в нижнем белье, но в случае, например, пожара мы его нарушаем. Образно говоря, сейчас в Кроуфилде страшный пожар. Убивают людей. Пламя нужно погасить, а поджигателя поймать. Может быть, вы не видите связи между этим пожаром и вашей картоте кой, но я вижу, можете в этом на меня положиться. Мне жизненно необходимо увидеть эти формуляры с окрасом. Если вы не доставите их как одолжение мистеру Осгуду, вы обязаны сделать это ради общества. Я должен их видеть.
Это произвело на Беннета впечатление, однако он возразил:
– Я же не говорил, что вы не можете их видеть. Можете, и кто угодно может, но в конторе Лиги. Отправляйтесь туда сами – Какая чушь! Взгляните на меня.
– Не вижу ничего особенного. Аэроплан вас выдержит.
– Нет, – Вульф содрогнулся. – Ни за что не выдержит. В этом вы тоже можете на меня положиться. Нелепо ожидать, что я полечу на самолете. Черт побери, сначала вы отказываетесь нарушить совершенно пустяковое правило, а потом у вас хватает легкомыслия предложить… Вы когда нибудь летали на самолете?
– Нет.
– Тогда, прошу вас, попытайтесь хоть раз. Это будет незабываемое ощущение. Вам очень понравится. Мне говорили, что мистер Стертевант очень надежный и искусный пилот и что у него первоклассная машина.
Это в конце концов и решило все споры – возможность бесплатно прокатиться на самолете. Через пять минут Беннет сдался. Он записал, что нужно Вульфу, сделал несколько телефонных звонков и был готов к полету.
Вдвоем мы отправились на аэродром. Пошли пешком, благо аэродром был рядом с ярмаркой, а Беннет хотел заглянуть по дороге в павильон гернсейского скота. Нас встретил Стертевант – симпатичный паренек в замасленном комбинезоне, который разогревал мотор маленького, выкрашенного в желтый цвет биплана. Беннет вскарабкался в кабину. Я на всякий случай отошел подальше, наблюдая, как самолет покатил по полосе, развернулся, стремглав промчался мимо меня и взмыл в воздух. Я подождал, пока он завернет на восток, а потом направился в методистскую закусочную, где условился встретиться с Вульфом. Я предвкушал, как запушу свои зубы в фрикасе, для которого в моем желудке оставалось достаточно места после казенного завтрака.
Как оказалось, Вульф уже наметил определенную программу действий, выполнение которой возлагалось на меня. Несмотря на все разговоры о нарушении правил, свое правило – никаких дел во время еды – он соблюдал неукоснительно, так что мы не очень утруждали себя беседой. Когда же мы покончили с пирогом и появился кофе, Вульф уселся поудобнее и начал излагать свой план.
Мне предстояло отправиться на машине к Осгудам, принять ванну и <...>. Поскольку дом был забит прибывшими на похороны гостями, мне следовало привлекать к себе возможно меньше внимания; лучше всего если Осгуд вообще меня не увидит, так как он все еще подозревает, что это я свел его дочку с отродьем ненавистного Пратта. Затем я должен собрать ваши вещи, отнести их в машину, набить ее утробу бензином, маслом и прочим, чем ей захочется, и доложить об исполнении Вульфу, который будет меня ждать в той же комнате в павильоне дирекции ярмарки и куда не позднее трех часов прибудет Беннет.
– Как упаковать вещи? – спросил я, потягивая кофе.
– Мы поедем домой. Домой!
– Остановки будут?
– Заедем к мастеру Пратту. – Он глотнул кофе. – Кстати, чуть не забыл. Первое. У тебя есть с собой записная книжка или что нибудь в этом духе?
– Есть блокнот. Самый обычный.
– Можно мне его взять? И твой карандаш тоже. Спасибо. Он засунул блокнот с карандашом в карман.
– Второе. Мне нужен хороший и надежный лгун.
– К вашим услугам, сэр. – Я ударил себя в грудь.
– Нет, не ты. Вернее, он мне нужен в дополнение к тебе.
– Другой лгун, помимо меня? Обычный или особенный?
– Обычный. Но наш выбор ограничен. Он должен быть из той Троицы, что присутствовала в понедельник, когда я стоял на валуне.
– Что ж, – в задумчивости я закусил губу, – ваш приятель Дейв вполне сгодится.
– Нет. Это исключено. Только не Дейв. Вульф приоткрыл глаза.
– А как насчет Лили Роуэн? Кажется, она дружески настроена. Особенно с тех пор, как посетила тебя в тюрьме.
– Черт побери! Откуда вы знаете?
– Я не знаю. Просто догадка. Голос твоей телефонной матери бал похож на ее голос. Мы еще обсудим это по приезде домой. Раз ты предложил ей идею этого представления, ты должен был с ней говорить. Заключенных не подзывают к телефону, значит, звонить она не могла. Оставалось только одно – что она приезжала к тебе сама. Я уверен, раз вы так дружите, она окажется сговорчивой.
– Я не люблю использовать свое обаяние в деловых целях.
– Она пойдет на ложь?
– Конечно, черт возьми! А почему нет?
– Это очень важно. Можем мы на нее положиться?
– Целиком и полностью.
– Тогда тебе нужно договориться с ней, чтобы начиная с трех часов она ждала тебя у Пратта.
Он заказал еще кофе и заключил:
– Уже второй час. Мистер Беннет скоро будет в Фернборо. У тебя остается мало времени.
Я допил кофе и вышел.
Дела пошли как по писаному, но прохлаждаться было некогда. Первым делом я позвонил в дом к Пратту. На счастье, Лили оказалась там, так что с этим было улажено. Затем я полетел сломя голову к Осгуду и, войдя с черного хода по задней лестнице, благополучно избежал встречи с папашей. Наверное, меня все равно бы не заметили, поскольку дом кишел людьми, как на ярмарке. Прибыло около сотни машин, поэтому мне пришлось припарковаться на значительном удалении от дома и, естественно, перетаскивать вещи самому. Панихида началась в два часа. Когда я уходил, из дома доносился голос священника, молившегося за упокой души Клайда Осгуда, который одновременно выиграл и проиграл пари.
Без пяти три я оставил набитую багажом машину перед входом в павильон дирекции ярмарки. Стертевант не подвел. Вульф в одиночестве склонился над столом, на котором были аккуратно разложены полдюжины карточек с раскрашенными рисунками быков. Одна из них лежала прямо перед его носом, и Вульф то и дело поглядывал на нее, набрасывая что– то карандашом в моем блокноте. Он был погружен в работу, как художник, одержимый творческим порывом. Я заметил, что карточка, из которой Вульф черпал свое вдохновение, была озаглавлена «Гикори Букингем Пелл», затем сдался и сел на стул.
– Как случилось, что Беннет выпустил свое сокровище из под контроля? – осведомился я. – Вы втерлись к нему в доверие или подкупили его?
– Он пошел поесть. Ничего с его формулярами не случится. Сиди спокойно, не мешай мне и не чешись.
– Я больше не чешусь.
– Слава Богу!
Я сидел, перебирая в уме различные комбинации, которые могли привести к разгадке его действий. К этому времени, благодаря кое– каким намекам, я уже мог отчасти свести концы с концами, но почему Вульф так поглощен этими рисовальными упражнениями, было выше моего разумения. Мне казалась нелепой и даже дикой мысль, что, скопировав одного из беннетовских быков, Вульф найдет необходимое доказательство для раскрытия двойного убийства, которое позволит нам получить гонорар и выполнить обещание, данное Уодделлу. В конце концов я оставил тщетные усилия осмыслить происходящее и предоставил своим мозгам отдых.
Ковыряя в зубах соломинкой, вошел Лу Беннет. Вульф неза медлительно сунул блокнот и карандаш в свой нагрудный карман, отодвинул стул и поднялся навстречу.
– Благодарю вас, сэр. Примите свои формуляры в целости и сохранности. Тщательно берегите их, теперь они стали еще ценнее, и никому ни слова о том, что они побывали в моих руках. Без сомнения, мистер Осгуд отблагодарит вас. Пойдем, Арчи.
Внизу, на стоянке, Вульф влез на сиденье рядом со мной. Это означало, что он хочет что то сказать. Когда машина тронулась с места, он заговорил:
– Теперь послушай, Арчи. Успех зависит от того, как это будет исполнено. Сейчас я тебе все объясню…

20

Я остановил машину перед праттовским гаражом, и мы вылезли. Вульф сразу направился к дому. На лужайке тренировалась Каролина. Это могло показаться неподходящим времяпрепровождением для молодой женщины, даже для чемпионки, поскольку сегодня хоронили ее бывшего нареченного, но при сложившихся обстоятельствах можно было толковать это по разному. Когда я проходил мимо к условленному с Лили Роуэн месту встречи, Каролина поздоровалась со мной.
Лили качалась в гамаке. Протянув руку, она окинула меня быстрым оценивающим взглядом.
– Вы оказались не на высоте, – сказал я. – Вульф распознал ваш голос по телефону.
– Не может быть!
– Факт. Правда, вы вытащили его в полночь из постели, и на том спасибо. Могу теперь оказать вам ответную любезность, только я тороплюсь. Хотели бы получить урок в детективной работе?
– А кто будет учитель?
– Я.
– Просто мечтаю.
– Отлично. Может быть, это станет началом вашей карьеры. Урок очень прост, но он требует умения владеть голосом и мимикой. Может быть, ваши услуги и не понадобятся, но на всякий случай вы должны быть в готовности. Через час другой я, возможно, приду за вами или пришлю Берта…
– Лучше сами.
– Хорошо. Я препровожу вас в компанию Ниро Вульфа и еще одного человека. Вульф кое что спросит, а вы в ответ соврете. Это будет совсем несложно, и никто вас не поймает на лжи. Но зато вы поможете уличить убийцу, так что, заверяю вас, все будет на полном серьезе. Этот человек действительно виновен. Если бы был один шанс из миллиона, что он невиновен…
– Не беспокойтесь. – Уголок ее рта вздернулся. – Кто нибудь составит мне компанию?
– Да. Я и Вульф. Нам нужно только подтверждение.
– Тогда это даже не ложь. Правда ведь тоже относительна. Я вижу, вы побрились. Поцелуйте меня.
– В качестве платы вперед?
– Нет, только в виде аванса.
Секунд тридцать спустя я выпрямился, кашлянул и сказал:
– Если уж что то делать, то как следует. Она улыбнулась и ничего не ответила.
– Так вот, – продолжал я. – Хватит улыбаться и выслушайте меня.
Мне не пришлось долго объяснять. Через четыре минуты я уже шел к дому.
Вульф был на террасе вместе с Праттом, Джимми и Монтом Макмилланом. Джимми выглядел довольно уныло, и по его глазам я заключил, что накануне он слегка перебрал. Макмиллан сидел, устремив взор на Ниро Вульфа, Пратт неистовствовал. Он был взбешен не только тем, что сорвался его план рекламного пиршества. Он был особенно зол на Ниро Вульфа, про которого, вероятно, много чего наслушался от окружного прокурора Уодделла.
Вульф, который, как я заметил, успел уже расправиться с бутылкой пива, встал.
– Я не обижаюсь на вашу враждебность, мистер Пратт, и надеюсь, что вы очень скоро поймете свое заблуждение. Может быть, вы даже поблагодарите меня, но я не прошу этого. Не хочу вас больше беспокоить. Мне только надо переговорить с мистером Макмилланом с глазу на глаз. Разговаривая с ним по телефону сегодня утром, я взял на себя смелость предложить встретиться в вашем доме. Тому была особая причина, поскольку не исключено, что нам потребуется присутствие мисс Роуэн.
– Лили Роуэн? Какое, черт возьми, она имеет к этому отношение?
– Посмотрим. Возможно, что и никакого. Во всяком случае, мистер Макмиллан согласился встретиться со мной здесь. Если мое присутствие вам нежелательно, мы поищем другое место. Я думал, может быть, комната наверху…
– Мне плевать на все это. Просто я привык высказывать все, что думаю.
– Сделайте одолжение. Вы разрешите нам воспользоваться комнатой наверху?
Пратт махнул рукой.
– Нам нужно что нибудь выпить. Берт! Эй, Берт! Джимми закрыл глаза и застонал.
Мы отправились наверх. Макмиллан, по прежнему не раскрывавший рта, шел следом за Вульфом, а я замыкал шествие.
Когда мы начали подниматься по лестнице, я, глядя на вздымав шуюся надо мной широченную спину скотовода, достал из кобуры пистолет и переложил его в боковой карман, надеясь все же, что воспользоваться им не придется.
Комната была в идеальном порядке. Через большие окна, которые так понравились Ниро Вульфу, ее освещали косые солнечные лучи. Я придвинул шефу его огромное кресло. Появился Берт, все такой же грязный, но столь же исполнительный во всем, что касалось пива и коктейлей. Когда все приготовления были закончены и Берт исчез, Макмиллан заговорил:
– Вот уже второй раз я отрываюсь от дел, чтобы по просьбе Фреда Осгуда встретиться с вами. Это начинает мне надоедать. Я купил на ярмарке семь коров и быка, и мне надо доставить их на ферму.
Вульф промолчал. Он откинулся на спинку кресла и сидел неподвижно, опустив руки на полированные подлокотники и разглядывая Макмиллана из под опущенных век. Ничто не указывало на то, что он собирается заговорить или пошевелиться.
Макмиллан не выдержал:
– Черт побери, что здесь происходит? Это что, игра в гляделки?
– Вся история мне совсем не нравится, – покачал головой Вульф. – Поверьте мне, сэр, мне это не доставляет никакого удовольствия. Я не хочу здесь задерживаться. Мы и так уже слишком задержались, слишком.
– Он достал из кармана блокнот и протянул Макмиллану. – Посмотрите, /.& +c)ab , первые три странички. Только внимательно. Арчи, проследи, чтобы с блокнотом ничего не случилось.
Пожав плечами, Макмиллан взял блокнот и принялся его разглядывать, низко опустив голову, так что видеть его лицо я не мог. Рассмотрев рисунки, он поднял голову.
– Ну, и в чем тут розыгрыш? – спросил он.
– Я бы не сказал, что это розыгрыш. – Голос Вульфа поднялся на октаву: – Вы опознаете эти рисунки?
– Впервые их вижу.
– Верно. Я неправильно поставил вопрос. Вы опознаете оригиналы, с которых они сделаны?
– Нет. Они не слишком высокого качества.
– Это так. Тем не менее я ожидал, что вы их опознаете. Это был ваш бык. Я сравнил эти рисунки с регистрационными формулярами, которые предоставил мне мистер Беннет, и у меня не осталось сомнений, что моделью для них был Гикори Букингем Пелл. Ваш бык, павший от сибирской язвы месяц назад.
– Разве? – Макмиллан снова не торопясь взглянул на листки, потом перевел взгляд на Вульфа. – Возможно. Это интересно.
Откуда у вас эти рисунки?
– Вот об этом я и хотел поговорить. – Вульф сплел пальцы у себя на животе. – Я их сделал сам. Вы слышали о том, что здесь произошло в понедельник днем, перед вашим приездом? Мы с мистером Гудвином шли через загон, когда на нас напал бык. Мистер Гудвин улизнул благодаря своему проворству, а я влез на валун, стоящий посреди загона. Я стоял там минут пятнадцать, прежде чем меня спасла мисс Пратт. Я очень дорожу своим достоинством и чувствовал себя униженным. Бык прогуливался неподалеку, и я достал свой блокнот и сделал эти зарисовки. Конечно, это было ребячество, но я был удовлетворен. Таким образом я… ну, как бы использовал преимущество своего положения. Могу я забрать назад блокнот?
Макмиллан не пошевелился. Я встал, забрал у него блокнот и сунул себе в карман. Казалось, он даже не заметил этого.
– Вы, видимо, рехнулись, – произнес он наконец. – В загоне находился Цезарь. Гикори Цезарь Гринден.
– Нет, сэр. В том то и дело, что это не так. В загоне был Гикори Букингем Пелл. Это доказывают сделанные мной в понедельник зарисовки, но я был в этом уверен задолго до того, как мистер Беннет предоставил в мое распоряжение картотеку Лиги. Я заподозрил это в понедельник днем. В понедельник ночью я это твердо знал. Я не знал, что это Букингем, так как не слыхал о нем, но знал, что это не Цезарь.
– Вы лжете! Кто сказал вам…
– Никто мне ничего не говорил, – поморщился Вульф. Он расплел пальцы. – Позвольте мне сделать вам одно предложение, сэр. Дело чрезвычайно серьезное, и мы ничего не добьемся пустой болтовней. Вы понимаете, к чему я клоню. Я собираюсь доказать, что Клайд Осгуд и Говард Бронсон погибли от вашей руки. Вы не можете меня опровергнуть, пока я не изложу свои доводы, а сдержать меня своими оскорблениями вы тоже не сумеете. Давайте будем взаимно вежливы. Я не докажу вашей вины, если буду кричать «Убийца!», а вы ничего не докажете, если будете кричать «Лжец!» или изображать удивление. Вы прекрасно знали, зачем я вас пригласил.
Взгляд Макмиллана оставался твердым. Как и его голос.
– Вы попытаетесь это доказать?
– Да. Я уже доказал, что Цезаря не было в загоне.
– Этой мазней? Всякому ясно, что это дешевый трюк. Неужели кто– то поверит, что, стоя на валуне, вы рисовали быка?
– Думаю, что да. –Вульф взглянул на меня. – Арчи, позови мисс Роуэн.
Я кубарем скатился с лестницы и помчался к гамаку, где меня ждала Лили. Она взяла меня под руку, что в интересах дела мне пришлось стерпеть, но я заставил ее стремглав бежать со мной. Лили не сопротивлялась, и когда мы поднялись по лестнице, она немного запыхалась. По тому, как она поздоровалась сначала с Вульфом, а /.b., с Макмилланом, я понял, что она способная ученица.
– Мисс Роуэн, – заговорил Вульф, – помните ли вы, как в понедельник днем бык загнал меня на валун в загоне?
– Да, конечно, помню, – улыбнулась она.
– Сколько времени я там простоял?
– Ну… я бы сказала, минут пятнадцать. От десяти до двадцати.
– Что делала в это время мисс Пратт?
– Она побежала за машиной, потом подъехала к загону, потом спорила с Дейвом у ворот, потом поехали к вам.
– Что делал Дейв?
– Размахивал ружьем, спорил с Эска… с мистером Гудвином и с Каролиной и прыгал, как козел.
– Что делали вы?
– Смотрела. Главным образом на вас. Это было забавное зрелище – вы и бык.
– Что делал я?
– Вы забрались на валун и минуты две три стояли, скрестив руки на груди. Потом достали из кармана нечто вроде записной книжки и начали что то писать или рисовать. Время от времени вы поглядывали на быка, как будто рисовали его. Едва ли вы это делали в такой ситуации, но выглядело все именно так.
Вульф кивнул:
– Я сомневаюсь, что вам когда нибудь придется повторять это на суде, но если потребуется, вы сделаете это?
– Конечно. А почему нет?
– Под присягой?
– Конечно. Правда, особого удовольствия мне это не доставит.
– Но вы сделаете это?
– Да.
Вульф повернулся к скотоводу.
– Вы хотите задать ей какие нибудь вопросы? Макмиллан посмотрел на него и ничего не ответил. Я распахнул дверь.
– Этого достаточно, мисс Роуэн, благодарю вас. За порогом она остановилась и сказала:
– Отведите меня к гамаку.
– Порезвитесь сами. Занятия окончены.
Она скорчила мне рожищу и убежала, а я закрыл дверь и сел на свой стул.
– Я по прежнему утверждаю, что это трюк, – сказал Макмиллан. – Причем грязный трюк. Что у вас еще?
– Это все, – вздохнул Ниро Вульф. – Это все, сэр. Советую вам подумать, не достаточно ли этого. Предположим, что вам предъявят обвинение в убийстве Клайда Осгуда и состоится суд. Мистер Гудвин покажет, что пока я стоял на валуне, он видел, что я поглядываю на быка и что то рисую в блокноте. Мисс Роуэн засвидетельствует то, что вы сейчас слышали. Я скажу, что рисовал этого быка, и присяжные сравнят мои рисунки с формулярами Цезаря и Букингема. Разве этого не достаточно, чтобы доказать, что в загоне был Букингем, а не Цезарь?
Макмиллан не отрываясь смотрел на него.
– Отвечу на ваше обвинение, что это трюк, – продолжал Вульф. – Предположим. Но вам ли об этом говорить? Я видел собственными глазами, что в загоне был Букингем. У меня была возможность рассмотреть его вблизи. К тому же я изучил формуляры с окрасом. У Букингема на левом плече было белое пятно, а у Цезаря не было. У быка, который гулял на пастбище, такое пятно было. Белая полоска на морде Букингема оканчивалась ниже глаз; у Цезаря она была короче, но немного выше. А я не только изучил морду быка в загоне днем, но и внимательно рассмотрел ее ночью при свете фонарика. Это был Букингем. Вы это знаете, и я это знаю, и присяжные будут знать, когда я им продемонстрирую рисунки. А когда мистер Гудвин и мисс Роуэн дадут свои показания, истина будет окончательно установлена.
– Что еще?
– Все. Этого и так достаточно.
Макмиллан резко поднялся на ноги. Я вскочил одновременно с ним и выхватил пистолет. Он увидел его и мрачно усмехнулся.
– Валяй, сынок, останови меня, – сказал он, медленно направляясь к двери. – Только бей наверняка.
Я подскочил к двери и привалился к ней спиной.
– Джентльмены! Прошу вас, мистер Макмиллан! – резко звучал голос Ниро Вульфа. – Вернитесь и примите этот удар судьбы.
– А что, по вашему, я делал весь последний месяц, как не принимал удары судьбы?
– Знаю. Но вы еще боролись. Теперь сопротивление бесполезно. Вы не можете уйти отсюда: мистер Гудвин вас не выпустит. Успокойтесь и сядьте на место.
Макмиллан медленно прошел назад, сел на стул и обхватил голову руками.
– Вы спросили, что у меня есть еще, продолжал Вульф. Если вы имели в виду доказательства, то повторяю, никаких других доказательств не требуется. Если вы хотели, чтобы я подсластил вам горечь поражения, то пожалуйста. Вы все прекрасно продумали. Не случись здесь я, вас бы никто никогда не заподозрил.
Вульф снова сплел пальцы на животе. Я положил пистолет в карман и сел.
– Как я говорил, еще в понедельник я заподозрил, что в загоне был другой бык, а не чемпион Цезарь. Когда Клайд предложил Пратту заключить пари, что тот не зарежет Цезаря, это дало мне повод для размышений. Я призадумался над этим. Каким образом Клайд намеревался выиграть пари? Выкрав быка и спрятав его? Невероятно: быка охраняли, да и где его спрятать? Заменить быка другим, менее ценным? Более вероятно, но все равно невыполнимо – быка охраняли, и к тому же подмена была бы раскрыта, тем более, что там находились вы. Я взвесил другие возможности. Одна разгадка прямо напрашивалась: в загоне был не Цезарь, и Клайд заметил это. Он только что побывал возле загона, у него был бинокль, и он разбирался в скоте. Я решил, что разгадал эту маленькую тайну, и выбросил дело из головы, поскольку оно меня не касалось.
Когда в понедельник ночью мы сбежались на выстрелы мистера Гудвина, это по прежнему меня не касалось, но загадка стала еще более таинственной и вызвала у меня профессиональный интерес. Я осмотрел быка, нашел орудие убийства, вернулся в комнату и удовлетворился тем, что перебрал все возможные варианты. Конечно, я это делал только для себя. Если бык был не Цезарь, то вы безусловно об этом знали и, следовательно, обманули Пратта. Как и почему? Почему – чтобы получить сорок пять тысяч долларов. Как – продав Цезаря и заменив его другим, менее ценным, но похожим быком. Но тогда где же Цезарь? Вам было бы опасно держать его у себя после того, как официально он был продан, зажарен и съеден. Вы не могли бы назвать его Цезарем. Что, если бы он попался кому нибудь на глаза? Вы не могли открыто им владеть. Не мог этого никто. Цезарь был мертв.
Вульф сделал паузу и спросил:
– Цезаря уже не было в живых, когда вы получили сорок пять тысяч от Пратта?
Макмиллан, обхватив голову руками, не шелохнулся и не издал ни звука.
– Конечно, он был мертв, – продолжал Вульф. – Он пал от сибирской язвы. Пратт говорил, что в первый раз он предложил купить у вас Цезаря для своего дурацкого пикника больше двух месяцев назад, и вы с негодованием отказались. Затем началась эпидемия сибирской язвы, и ваше стадо почти все полегло. Однажды утром вы обнаружили, что Цезарь издох. Отчаяние подсказало вам гениальную идею. Букингем, похожий на Цезаря почти как две капли воды, но не стоивший и малой голики того, что стоил Цезарь, оставался жив и здоров. Вы объявили, что Букингем издох, и предложили Пратту купить Цезаря. Провести таким способом скотовода вам бы не удалось, но Пратту от этого мошенничества не было бы вреда – бифштексы из мяса Букингема не хуже бифштексов из мяса Цезаря. Неожиданно приехал Клайд, который разбирался в скоте, и обнаружил подмену. Вы это заподозрили, когда он предложил пари. Вы проводили его до машины, и после разговора с ним ваши подозрения укрепились. Вы уговорились встретиться с ним вечером и все обсудить. Вечером, когда все думали, что вы спите у себя наверху, вы незаметно покинули дом и встретились с Клайдом. Вы понимаете, что это только мои предположения. Клайд сообщил, что он знает о подлоге, и пригрозил разгласить это, чтобы выиграть пари. В таком случае вы были бы опозорены и разорены. Возможно, он предложил вам пойти на компромисс: например, вы даете ему двадцать тысяч из денег, заплаченных вам Праттом, половину которых он выплатил бы за проигранное пари. Но случилось так, что вы его ударили, он потерял сознание, и вы решили обставить дело так, будто его забодал бык. Увидев рога быка в понедельник ночью, я заподозрил, что их испачкал кровью тот, кто совершил убийство. Вам следовало проделать это тщательнее, но вы торопились: надо было еще вымыть кирку и незамеченным пробраться в дом. Ведь вы не знали, когда будет обнаружено тело, – через пять минут или через пять часов… Вульф приоткрыл глаза.
– Я вам не надоел? Может быть, хватит?
Ответа не было.
– Ладно. В понедельник ночью я решил, что все обстоит именно таким образом, но меня это не касалось. Это начало меня касаться во вторник, когда я принял предложение мистера Осгуда расследовать смерть Клайда. Тогда мне казалось, что я справлюсь с задачей за несколько часов. Требовалось найти только два доказательства для подтверждения моей версии, и для этого следовало, во первых, расспросить, не видел ли вас кто нибудь из тех, кто был в ту ночь в праттовском доме. Если бы выяснилось, что вы не выходили из дома, например, если бы кто то находился в вашем обществе и подтвердил ваше алиби, то мне пришлось бы искать другую разгадку. Во вторых, требовалось установить, что за бык находился в загоне. Первое я предоставил мистеру Уодделлу, это входило в его обязанности, а я пока что пытался разузнать про Клайда у его отца и сестры. Второе доказательство я надеялся получить с помощью мистера Беннета сразу же после того, как узнаю о результатах расследования, проведенного окружным прокурором. До сих пор не могу простить себе эту идиотскую задержку. Не следовало откладывать этого ни на минуту. Ведь менее чем через три часа после того, как я взялся за дело, я узнал от вас, что бык пал и должен быть немедленно сожжен. Я попытался кое что сделать – позвонил мистеру Беннету и узнал, что быков гернсейской породы не клеймят. Мистер Гудвин поспешил на место происшествия, чтобы сфотографировать быка, но опоздал. Вы не теряли даром времени. Конечно, вы сами заразили его сибирской язвой. Может быть, вы скажете мне, как вы это сделали?
Макмиллан не отвечал. Вульф пожал плечами.
– Вы действовали умно и энергично. Пока все шло к тому, что лже– Цезаря забьют и зажарят, вам нечего было опасаться. Но после смерти Клайда, когда пикник был отложен, присутствие быка, живого или мертвого, представляло для вас смертельную угрозу. Не мешкая, вы начали действовать. Вы не только убили быка, но сделали это так, чтобы тушу было необходимо немедленно сжечь. Я оказался в тупике. Вы меня провели. Когда от быка ничего не осталось, я лишился возможности доказать, какой у вас был мотив для убийства Клайда. У меня даже не было подтверждения собственной догадки, что бык – не Цезарь. Вторник прошел впустую. Я беседовал с вами и пытался как– нибудь вас подловить, высказывая абсурдные предположения, но вы держались настороже. Вы упрекнули меня в том, что я вас подозреваю, и ушли. Я попытался разузнать что нибудь от Бронсона, но тоже безуспешно. Такие люди всегда непробиваемы, когда у их оппонентов нет фактов, а у меня никаких фактов не было. Правда, Бронсон на толкнул меня на кое какие предположения. Клайд рассказал ему, как собирается выиграть пари, следовательно, Бронсон знал, что вы виновник. Возможно, он даже видел вас с Клайдом, притаившись в темноте, и шантажировал вас. Я все это предполагал, но, естественно, он ни в чем не признался, а я не мог ничего доказать.
Вчера утром я встретился с мистером Беннетом. Я хотел выяснить все, что возможно, про отличительные признаки быков и узнал очень много полезного, но ничего такого, что могло бы послужить <...>. Затем я узнал о смерти Бронсона. Вообще то это было естественно. Заподозрив, что он шантажирует вас, я обозвал его глупцом, и он действительно им оказался. В этом случае вы тоже действовали быстро и решительно. Такие люди, как вы, становятся очень опасными, когда им что то угрожает. Они способны на самый отчаянный поступок и при этом не теряют присутствия духа. Я не побоялся остаться с вами в одной комнате, поскольку все знали, что мы здесь, но в другой ситуации я бы на это не отважился.
Макмиллан поднял голову и нарушил, наконец, свое молчание.
– Со мной покончено, – глухо сказал он.
– Думаю, что да, – кивнул Вульф. – Если даже присяжные сочтут, что улик недостаточно, чтобы осудить вас за убийство, вас осудят за мошенничество. Теперь насчет этих зарисовок. Три часа назад мне еще абсолютно не за что было уцепиться, чтобы доказать вашу виновность. Но как только я увидел формуляры Букингема и Цезаря, я ни секунды больше не сомневался, который из них был в загоне. Белое пятно на плече я видел собственными глазами, так же как и длинную полосу на морде. Я сделал зарисовки, чтобы придать убедительность моим доводам. Они будут использованы именно так, как я говорил, и показания мисс Роуэн и мистера Гудвина послужат довеском к моим собственным. Как я говорил, этого будет достаточно, чтобы осудить за мошенничество, если не за убийство. – Вульф вздохнул. – Вы убили Клайда Осгуда, чтобы вас не обвинили в мошенничестве. Теперь вам снова это угрожает. Как минимум.
Макмиллан мотнул головой, как бы пытаясь что то от себя ото гнать. Это движение мне показалось знакомым, но я не мог вспомнить, откуда. Вскоре он повторил его, и я вспомнил: именно так мотал головой бык в загоне… Макмиллан посмотрел на Вульфа и сказал:
– Сделайте мне одолжение. Мне нужно на минуту спуститься к машине. Одному.
– Вы не вернетесь.
– Вернусь. Я буду здесь через пять минут.
– Я обязан сделать вам это одолжение?
– Нет. Но и я вам сделаю одно, в ответ. Я кое что напишу и распишусь. Я напишу все, что вы захотите. Обещаю вам. Но я сделаю это, когда вернусь, не раньше. Вы спрашивали, как я убил Букингема. Я покажу вам, как я это сделал.
– Выпусти его, Арчи, – сказал Вульф.
Я не шелохнулся. Я знал, что его иногда охватывают романтические порывы, и думал, что, поразмыслив немного, он возьмет свои слова назад. Но несколько мгновений спустя он рявкнул на меня:
–Ну?
Я встал и открыл дверь. Макмиллан, тяжело шагая, вышел. Я повернулся к Вульфу и саркастически сказал:
– Предсказание судьбы и чтение мыслей. Интересно будет объяснить…
– Замолчи.
Я распахнул дверь и, стоя на пороге, прислушивался, ожидая услышать выстрел или звук заводящегося мотора. Но первым звуком, который донесся до меня через пять минут, были шаги Макмиллана. Он вошел в комнату, не удостоив меня взглядом, подошел к Ниро Вульфу, вручил ему что то и сел на место. Он запыхался, но старался не подавать вида.
– Вот этим я убил Букингема. У меня нет карандаша и блокнота. Если вы разрешите воспользоваться вашим…
Вульф разглядывал шприц, который держал двумя пальцами. Потом он посмотрел на Макмиллана.
– Бациллы сибирской язвы?
– Да. Пять кубиков. Я сам приготовил культуру из ткани сердца Цезаря в то утро, когда обнаружил его мертвым. Мне здорово досталось за то, что я его вскрыл. Я это сделал до того, как мне пришло в голову выдать Букингема за Цезаря. В то утро я плохо соображал, что я делаю, но я думал использовать его для себя – яд из сердца Цезаря. Осторожней со шприцем. Правда, он пуст, но на конце иглы еще может быть какая нибудь капля, хотя я только что вытер иглу.
– Сибирская язва смертельна для человека?
– Да. В данном случае смерть наступит минут через двадцать, потому что я впрыснул больше двух кубиков себе в вену.
Он дотронулся пальцем до левого предплечья.
– Прямо в вену. Букингему хватило половины этой дозы. Лучше дайте мне побыстрее блокнот.
Я вынул блокнот, выдрал три верхних листка с художеством Вульфа и протянул ему блокнот вместе со своей ручкой. Он попробовал, как пишет перо.
– Может, сами продиктуете? – спросил он Вульфа.
– Нет. Напишите своими словами. Только покороче. Я сидел и смотрел, как движется перо по бумаге. Видимо, он не умел быстро писать. В течение нескольких минут было слышно только слабое поскрипывание пера. Затем он спросил, не поднимая головы:
– Как пишется слово «бессознательный»?
Вульф продиктовал ему слово по слогам.
Я посмотрел, как перо вновь заходило по бумаге. Пистолет оттягивал мне карман, и я переложил его в кобуру. Вульф сидел с закрытыми глазами.

21

Все это произошло два месяца назад. Вчера, когда я сидел и перепечатывал из своей записной книжки продиктованный Вульфом отчет о деле Крамптона, зазвонил телефон. Вульф, сидевший за столом в своем колоссальном кресле и почему то не потягивавший пиво, поднял трубку. Секунду спустя он кашлянул и пробормотал:
– Ей нужен Эскамильо.
Я поднял параллельную трубку.
– Привет, игрушка. Я занят.
– Всегда вы заняты. – Она была настроена решительно. – По слушайте минутку. Я только сейчас обнаружила, что получила при глашение на свадьбу Нэнси и Джимми, которая состоится завтра. Знаю, что вы тоже приглашены. Мы пойдем вместе. Можете приехать.
– Стойте! Остановитесь и переведите дух. Никаких свадеб! Свадьбы
– это варварские пережитки варварского прошлого. Сомневаюсь, что пойду когда нибудь даже на свою собственную.
– Возможно. От вас всего можно ожидать, хотя за нитку искусственного жемчуга я бы сама вышла за вас замуж. Но эта свадьба должна быть забавной. Потом вы сможете выпить со мной коктейль и поужинать.
– Мой пульс спокоен.
– Поцелуете меня.
– Все равно – спокоен.
– Я не видела вас целую вечность.
– Ладно. Я скажу вам, что собираюсь делать. Завтра вечером, в девять часов, я иду в «Стрэнд» посмотреть бильярдный матч Грилифа с Болдуином. Можете прийти, если только обещаете сидеть смирно.
– Для меня что бильярд, что бейсбол – одно и то же. Но, так и быть, можете прийти ко мне поужинать.
– Нет уж, я поем дома со своим шефом. Итак, встреча в вестибюле «Стрэнда» в восемь пятьдесят пять.
– Боже мой, там столько людей…
– Я сгораю от желания появиться с вами на людях.
– Восемь пятьдесят пять завтра?
– Точно.
Я повесил трубку и вернулся к своей машинке. Раздался голос Вульфа:
– Арчи!
– Да, сэр?
– Достань словарь и посмотри, что означает слово «кокетство».
Я пропустил его слова мимо ушей и начал печатать шестнадцатый пункт отчета.

Предыдущий вопрос | Содержание |

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art