Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Луиза Манро Фоули - Кровь! – сказал кот. : ГЛАВА 5

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Луиза Манро Фоули - Кровь! – сказал кот.:ГЛАВА 5

 Пока лифт поднимал Кики на третий этаж, где находился кабинет хранителя музея, ее возбужде-ние все возрастало. Неужели он откажется дать ей сведения, которые запрашивала Гейбриел?
Она прошла по коридору до кабинета хранителя, постучала в дверь и стала ждать. Через не-сколько мгновений дверь открылась. Елена смерила ее надменным взглядом.
— Да, Кики? — вопросила она.
— Миссис Джанссен нужна информация о чаше в китайской коллекции,— сказала Кики.— Доктор ван Кайзер здесь?
— Нет, но я смогу справиться без него,— самодовольно заявила Елена.— Он объяснил мне, как пользоваться каталогом.
Кики отдала ей записку, и Елена отступила от двери в глубь кабинета. Кики вошла следом и на-блюдала за ее поисками в комнатке, сплошь уставленной стеллажами с ящичками, как в библио-течной картотеке. Вскоре Елена вернулась с карточкой в руке.
— Тебе придется переписать эти данные. Я не могу разрешить тебе вынести карточку из кабине-та,— сказала она начальственным тоном.— Тем более в подвал. Доктор ван Кайзер все рассказал мне про эту женщину, которая там работает. Представляю себе, чему она тебя научит! — саркасти-чески добавила она.
— Что значит эта ехидная реплика? — спросила Кики. Елена улыбнулась.
— Это значит, что ей недолго осталось тут работать. Доктор ван Кайзер собирается просить совет уволить ее со следующего месяца. Музею меньше всего нужна сотрудница, изготовляющая подделки. Он рассказал мне все-все о том, как она «обнаружила» подделку, пока он был в Лондоне. А на самом деле она подменила экспонат!
— Как ты смеешь говорить такое о Гейбриел! — вспыхнула Кики.— Она взяла с инкрустирован-ного столика ручку и принялась переписывать данные с карточки на оборотную сторону записки Гейбриел. Но ее рука замерла, когда она увидела на карточке уже знакомую фамилию.
Елена ждала, нетерпеливо барабаня пальцами.
— Ну, собираешься ты переписывать или нет? — с раздражением спросила она.
— Мне незачем переписывать,— ответила Кики, бросив карточку на стол и поспешно направив-шись к двери.— Это легко запомнить.
— Доктор ван Кайзер знает, что на уме у этой женщины,— крикнула ей вслед Елена.— Она про-сто пытается скомпрометировать его, потому что сама метит на его место!
Кики вылетела из кабинета и бросилась по коридору к лифту. Всю дорогу вниз она кипела от возмущения и так стремительно выкатилась из лифта, что чуть не наскочила на двух женщин, ожи-давших кабину, чтобы подняться наверх.
— Извините,— пробормотала Кики.
Когда она вернулась в реставрационную лабораторию, Гейбриел упаковывала какие-то вещи в картонный ящик. Она подняла голову и посмотрела на Кики.
— Ну, что?
— Чаша поступила из частной коллекции в Бостоне,— сказала Кики сквозь стиснутые зубы.— И ее подлинность удостоверена амстердамской компанией «Стоттмейер и Дреслер».
Гейбриел подняла бровь.
— Так я и думала,— проговорила она.— Он нашел еще один способ набивать себе карманы. •
— Стоттмейер,— сказала Кики.— Ведь эту фамилию носил ван Кайзер, когда вы впервые позна-комились с ним?
— Да. Владелец той компании — его двоюродный брат. Они — как это говорится? — стакнулись и работают на пару. Людвиг заказывает искусно сделанную имитацию и приобретает ее за ничтож-ную долю стоимости подлинника. Его двоюродный братец оценивает подделку по полной цене ори-гинала, ее помещают в эту частную коллекцию, которая в действительности принадлежит ван Кай-зеру, а потом, выждав некоторое время, ван Кайзер продает ее за огромные деньги ничего не по-дозревающим коллекционерам и музеям. С предметами искусства, уже выставленными в музее, он проделывает другую махинацию: заказывает копии и подменяет ими оригиналы.
— Но это же мошенничество! Кража в крупных размерах!— воскликнула Кики.— Разве вы не мо-жете просто позвонить в полицию?
— Еще не время,— сказала Гейбриел, возвращаясь к прерванной упаковке.— Я должна собрать больше доказательств. А ты читай, Коллир! Ты должна многое оттуда почерпнуть!
«Легко сказать»,— подумала Кики, неохотно возвращаясь к кипе материалов для чтения. Разве можно заставить себя сосредоточиться на ученых статьях, когда прямо здесь, в музее, плетутся та-кие интриги? Хранитель музея — вор! Сегодня вечером, когда она вернется домой, ей будет что порассказать Эндрю. Ее радовало, что завтра ей можно взять с собой Рыжика. Несмотря на все свои причуды, оранжево-рыжий кот был хорошим другом, которого неплохо иметь рядом, когда творятся такие странные вещи.
Кики поразмышляла над тем, следует ли сказать Гейбриел о том, что ей рассказала Елена, и решила промолчать. Зачем расстраивать ее раньше времени? Все равно до нее скоро дойдет слух об этом.
— Коллир, ты читаешь журнал вверх ногами! — сказала Гейбриел с ноткой юмора в голосе. Кики, вздрогнув, быстро перевернула журнал.— Думаю, нам пора наведаться в Египет.
Все заботы и тревоги Кики улетели прочь, когда Гейбриел повела ее вдоль витрин, показывая ей сокровища Древнего Египта и так красочно повествуя об отдельных предметах в собрании, что Кики даже представила себя живущей в культурной среде той далекой страны и той давней эпохи. Вни-мание Кики привлекли белые алебастровые кувшинчики для благовоний, изваянные в форме людей и животных и изображающие древние божества, золотые ожерелья, украшенные драгоценными камнями, и серьги из бусин, свисавшие до плеч. Ее интерес возрос еще больше, когда Гейбриел объяснила ей, что «магическое око» — глаз, выгравированный на некоторых украшениях,— было амулетом, который, как тогда считали, обладал силой отгонять болезни и даже возвращать к жизни умерших.
— Вы в это верите? — спросила Кики. Гейбриел повернулась и посмотрела ей в лицо.
— На свете есть много вещей, которых мы не понимаем,— серьезно сказала она.— Отрицать веру значит ограничивать наши возможности. Ограничивать возможности значит жить в маленьком мирке, поместив себя в его центре. Хорошего в этом мало.— Она сунула руку в карман и вынула перстень, сквозь который был продет черный шнурок.
— Когда Роланд закупал эти предметы для коллекции,— она кивнула головой в сторону экспона-тов в витрине,— он купил этот перстень на свои личные деньги. Он поврежден и не имеет музейной ценности. Но я всегда ношу его с собой.
Кики взяла у нее перстень и повернула его. На нее немигающе уставилось выгравированное по-средине «магическое око».
— Что же оно не спасло жизнь ему? — спросила Кики.
— Может, и спасло,— ответила Гейбриел.— Может, благодаря этому перстню он дольше прожил. Может, он живет теперь где-нибудь в другом месте Вселенной. Все возможно, но нам не дано знать.— Положив перстень обратно в карман, Гейбриел двинулась к той части экспозиции, где был выставлен саркофаг — богато украшенный гроб; в нем лежала мумия женщины из рода фараонов, жившей более трех тысяч лет назад. У подножия саркофага ее сторожила царственного вида кошка, изваянная из черного дерева и застывшая на алебастровом пьедестале в позе благородного величия.
— Мордочка у нее вроде бы как у Рыжика,— заметила Кики,— но в остальном слишком уж она тощая!
— В Древнем Египте кошек считали священными животными,— пояснила Гейбриел.— Им покло-нялись. У египтян даже была богиня с кошачьей головой по имени Баст.
— Только не рассказывайте Рыжику,— широко улыбнулась Кики.— А то он еще подумает, что с ним недостаточно хорошо обращаются!
— Археологи находили внутри саркофагов мумии кошек,— продолжала Гейбриел,— а рядом — мумии мышей, чтобы в загробной жизни кошкам было чем питаться.
Зазвенел звонок, и Гейбриел взглянула на часы.
— Музей закрывается,— сказала она.— Через пятнадцать минут включат сигнализацию, и за это время мы должны покинуть здание. До завтра. Я должна еще кое-что забрать из мастерской. Всего хорошего!
Кики направилась к автобусной остановке. За один рабочий день — эти восемь часов пролетели, как одна минута — она узнала так много, что у нее голова шла кругом. Когда она вернулась, доктор Коллир уже была дома, и от запаха корицы и мускатного ореха, возвещавшего, что печется домаш-ний яблочный пирог, у Кики потекли слюнки.
— Привет, дружок,— крикнула ей мать из кухни.— Как у тебя прошел день? Было интересно?
Прежде чем пройти по коридору на кухню, Кики улыбнулась себе улыбкой, не предназначенной для матери. Если она чему-то и научилась, так это проявлять избирательность, рассказывая матери о событиях дня. Она могла бы рассказывать мамочке почти все, но не любила ее беспокоить.
— Временами интересно,— ответила она, садясь на краешек табуретки и наблюдая, как из ду-ховки вылезает сковорода с золотисто-коричневой курицей,— а временами скучно. О, выглядит ап-петитно. Похоже, сегодня ты рано пришла домой.
— Рано ушла на работу и рано освободилась,— сказала доктор Коллир, повернувшись как раз в тот момент, когда Кики потянулась, чтобы отщипнуть корочку от пирога, поставленного на стол ос-тывать.
— Руки прочь! — выкликнула она, шутливо шлепнув Кики рукавичкой.— Тебе уже не пять лет, чтобы безнаказанно начинать обед со сладкого!
Кики улыбнулась во весь рот, и на нее потоком нахлынули воспоминания. Вот такой всегда была ее мать при жизни отца — до катастрофы. Веселой, улыбчивой. Родители планировали свое время так, чтобы с нею постоянно был кто-то из них, и для этого работали в больнице в разные смены. Не верилось, что после гибели отца прошло уже два года. С тех пор весь распорядок жизни в семье переменился. Теперь ее мать трудилась в больнице полный рабочий день, и готовить обед обычно приходилось Кики. Она любила поэкспериментировать на кухне, но прийти домой и обнаружить приготовленный обед было для нее истинным наслаждением.
— Сегодня я кое-что о себе разузнала,— объявила Кики, поднимая к себе на колени Рыжика, ко-торый поспешно прибежал со своего сторожевого поста на подоконнике в гостиной.— Я была бы примерной египтянкой. Потому что я аилурофилка.
— Кто-кто?
— Аилурофилка. Кошатница. Аилурофилия — это любовь к кошкам.
— Звучит, как название какой-нибудь инфекционной болезни,— буркнула доктор Коллир.— Суп на столе!
После обеда, пока мать читала в гостиной, Кики позвонила Эндрю и рассказала ему про Гейбри-ел, про поддельную фарфоровую чашу и про выдвинутые Еленой обвинения.
— Твой день был куда увлекательней моего,— пожаловался Эндрю.— Мать заставила меня наводить порядок в гараже. Просто чтобы потренироваться, как она сказала! Потому что завтра она заставит меня убирать мою комнату.
— Ну, для этого потребуется целая неделя,— рассмеялась Кики.
— Как ты могла сказать такое?! — с притворным негодованием спросил Эндрю. И тут же быстро добавил: — Ладно, можешь не отвечать.
— Если все-таки справишься с уборкой,— сказала Кики — приходи после ленча в музей. Гейбри-ел не возражает против того, чтобы ты присоединился к нашей завтрашней экскурсии.
— Хорошая мысль. Мамочка, возможно, смягчится, если будет думать, что я набираюсь культу-ры.— Он понизил голос.— Я должен идти. Моему брату нужно позвонить. Кики, будь поосторожней там. Я хочу сказать,— в его голосе послышалась тревога,— что ты даже не знаешь наверняка, кто именно преступник. Если ты будешь слишком уж сильно копать, это может стать опасным для тебя.
Кики почувствовала, что щеки ей заливает краска. Она порадовалась, что Эндрю не видит, как она покраснела.
— Ладно, постараюсь,— обещала она.— Завтра я возьму собой Рыжика. Он не даст меня в оби-ду.
— Это точно,— сказал Эндрю.— Пока.
Кики положила трубку и улыбнулась. Забавно, что Эндрю беспокоится за нее. Забавно и приятно.
Она рано легла спать, .и ей приснилось, что она египетская принцесса и угощает гладкую и чер-ную, как смоль, кошку шоколадными мышками.
Утром Кики разбудил Рыжик: он стягивал с кровати одеяло и простыню, как будто бы знал, что отправится вместе с ней, и с нетерпением ждал новых приключений.
Глава шестая
Когда Кики пришла в музей, дверь в мастерскую была уже отперта, но Гейбриел в комнате не было. Рыжик крадучись, как охотник, обошел комнату и обнюхал все углы, Уделив особое внимание подстилке Моне. Потом он обследовал ведерко с едко пахнущей смесью, которую Гейбриел изгото-вила накануне, и громко чихнул.
— Не будешь всюду совать свой нос! — со смехом сказала Кики. Она подошла к своей табуретке и включила лампу над кипой журналов, которую ей предстояло одолеть.— Делать нечего, пора начинать,— проворчала она, обращаясь к Рыжику, и открыла журнал.— Не пропустить бы следующую увлекательную главу! Ну, вот, я уже тебе жалуюсь. Гейбриел сказала, что мне понадобится верный друг которому я смогу поплакаться.
Рыжик вспрыгнул на верстак, посмотрел на нее серьезным взглядом, ткнувшись носом ей в нос, а затем повернулся и отправился на прогулку по столешнице, останавливаясь и тщательно изучая все, что попадалось ему на пути,
— Рыжик, слезай,— сказала Кики, беспокойно поглядывая на стоящие на верстаке предметы: маленькую картину на мольберте, оставшуюся со вчерашнего дня, медную корзинку и кое-какие вещицы из фарфора и стекла в дальнем конце. Рыжик, не обращая внимания на ее слова, продол-жал обследовать, обнюхивать и трогать лапкой каждый предмет, и тогда она встала, чтобы спустить его на пол. В тот же момент оранжевый кот перебежал на дальний конец верстака, выгнул дугой спину, угрожающе зашипел и поднял правую лапку.
— Рыжик, нельзя! — крикнула Кики, бросаясь к нему. Но она опоздала. Кот снова зашипел и взмахнул лапкой, намеренно столкнув со стола какую-то высокую и белую вещицу- Она со звоном грохнулась об пол. Кот соскочил с верстака и сел рядом, горделиво созерцая плоды своей работы.
— Ой, только не это! — тихонько охнула Кики. Она встала на колени и нагнулась над раз-битой вещицей. И тотчас лее ее узнала. Это была ваза времен династии Юань, которую Гейбриел вынимала накануне из запертой витрины! Почему она вообще оказалась внизу? Ведь это подлинная вещь, нисколько не поврежденная — во всяком случае, была такой до последней минуты. Ваза не нуждалась в реставрации. Зачем же Гейбриел принесла ее в мастерскую?
У Кики часто забилось сердце и застлало глаза слезами. Ни в коем случае не следовало ей при-носить сюда Рыжика! И мама ее отговаривала, и сама она сомневалась в благоразумное™ этого поступка. Ей бы никогда в голову не пришло брать его с собой, не предложи ей это Гейбриел. И вот теперь он разбил бесценную вазу. Она же не сможет возместить эту потерю! Кики принялась соби-рать осколки фарфора, отлетевшие под верстак. Их оказалось на удивление мало. Было похоже, как если бы ваза при падении просто потрескалась, а не разлетелась вдребезги. Кики взяла ее в ладони. Черепки фактически прилегали друг к другу, словно приклеенные. Горлышко вазы свеши-валось в сторону, как шея курицы в мясной лавке.
В недоумении Кики поднесла разбитую вазу к свету. Почему ваза не рассыпается? Она стала тщательно ее осматривать. Осколки белого фарфора держались на сетчатой белой материи. Нет, это не ваза четырнадцатого века, сделанная в эпоху династии Юань! Это имитация, сделанная в двадцатом веке с использованием современных медицинских материалов! Фарфор был наклеен на «марлекс»!
Холодными дрожащими пальцами Кики потыкала разбитую вазу. В ушах у нее звучало обвинение Елены: Гейбриел занимается подделками. «Эту копию, должно быть, изготовила Гейбриел,— подумала она.— Только зачем?»
В дверь громко постучали, и Кики стремительно повернулась. Рыжик вскочил на верстак, сел и угрожающе зашипел.
— Кто там? — спросила Кики, подходя к открывающейся двери.
— А, это вы, мисс Коллир. На заседании совета я узнал, что на этой неделе вы у нас стажируе-тесь,— проговорил в дверях хранитель музея с холодным выражением на лице.
— Миссис Джанссен сейчас здесь нет,— быстро сказала Кики, загораживая доктору ван Кайзеру проход. Из-за ее спины доносилось грозное глухое урчание, издаваемое Рыжиком.
Хранитель отстранил ее и вошел в мастерскую.
— Вы что-нибудь ищете? — спросила Кики, когда он направился к полкам, на которых стояли ху-дожественные изделия, нуждающиеся в реставрации. «Только, ради Бога, не подходите к верстаку! — мысленно внушала она, следуя за ним. Если бы она догадалась прикрыть разбитую вазу журна-лом! — И ради Бога, Рыжик,— безмолвно попросила она,— не наскакивай на него».
— Я просто смотрю,— ответил он, рыща глазами по полкам. Потом он перевел взгляд на вер-стак.— Моя помощница, мисс Морган, говорит, что вчера вы приходили справиться об одном экспо-нате эпохи династии Юань.
«Он ищет ту вазу»,— подумала Кики, промолчав в ответ.
И тут он отрывисто бросил:
— Не говорите миссис Джанссен, что я здесь был,— и вышел.
Рыжик зашипел ему вслед. Как только за ним закрылась дверь, Кики повернулась и перевела дух.
— Молодец, Рыжик! Какое самообладание! — сказала она.— Ты не набросился на него!— И вдруг она рассмеялась.— Ой, Рыжик, ты просто чудо! — Большой оранжевый кот сидел на разбитой вазе, как птица в гнезде. Его пушистый хвост обвивал лапки, так что на виду не осталось ни единого осколка поддельного китайского сосуда.
Рыжик соскочил с верстака и потерся о ногу Кики, которая вознаградила его кусочком шоколада, чуть-чуть размягчившимся у нее в кармане.
— Я вижу, тут произошел несчастный случай.
Кики вздрогнула. Позади нее стояла Гейбриел с большой т написанной масляными красками картиной без рамы в руках.— Я разгружала свой фургон,— продолжала реставраторша.— Не ожи-дала тебя так рано.
— Я приехала более ранним автобусом,— проговорила Кики.— Я... я... Рыжик столкнул это со стола.
Гейбриел положила картину и взяла корзину для мусора.
— Пустяки,— коротко сказала она, сбрасывая рукой разбитую вазу в корзину.— Это был мой экс-перимент. Рыжик им заинтересовался, да?
— Да,— сконфуженно пробормотала Кики.— Простите, я думала...
— Пустяки,— повторила Гейбриел.
— Гейбриел,.. э-э, миссис Джанссен, несколько минут назад здесь был доктор ван Кайзер.
Лицо Гейбриел стало бледным, как мел.
— Но сегодня утром он должен быть на совещании,— вырвалось у нее.— Он видел разбитую ва-зу?
— Нет,— сказала Кики.—На ней сидел Рыжик. Гейбриел вздохнула с явным облегчением.
— Какое прозорливое животное. А теперь за работу, Коллир. Сегодня ты будешь читать о живо-писи рококо и барокко.— Она как ни в чем не бывало принялась листать журналы и наконец выбра-ла номер без обложки с пожелтевшими страницами.— Начинай отсюда.— Она раскрыла журнал и положила его перед Кики. Затем села за верстак и занялась своими делами. Кики оглянулась. Моне и Рыжик, уютно свернувшись, лежали рядышком на подстилке в углу.
Кики пыталась читать, но никак не могла сосредоточиться. Неужели больше ничего не будет ска-зано в объяснение? Неужели другая подделка — китайская чаша в стеклянной витрине наверху — это тоже дело рук Гейбриел? Но зачем тогда ей понадобилось показывать ее Кики? Чтобы похва-статься своей работой — своей преступной работой?
Все эти вопросы и тысяча других крутились у Кики в голове на протяжении следующих полутора часов. Когда Гейбриел объявила, что пора сделать короткий перерыв, Кики обрадовалась передышке, но натянутая беседа, которую они вели в кафе, свела ее радость на нет.
Во время перерыва на ленч Кики сказала Гейбриел, что ей не хочется есть, и, вместо того чтобы пойти в кафе отправилась с Рыжиком погулять по территории музея. Она не соврала: ей действительно не хотелось есть. Желудок у нее расстроился, а в мыслях поселилось сомнение. «В штате музея изготовительница фальшивок». Похоже, Елена была права. Как еще можно было объяснить появление точной копии вазы эпохи династии Юань? А уж Гейбриел - то наверняка обладала и знанием и умением, необходимыми для того, чтобы создавать копии произведений искусства. Кики села на бетонную скамью под деревом на лужайке позади здания музея и принялась рассеянно гладить Рыжика. Кот наслаждался этим проявлением внимания к его персоне и признательно мурлыкал.
На задний двор въехал грузовик, доставивший продукты из магазина, и Кики стала смотреть, как шофер выгружает коробки с картофельными чипсами и конфетами и ящики с содовой, предназна-ченные для кафе в музее. Может быть, ей все-таки хочется есть, подумала она. Достав из сумки сандвич, она откусила кусок и дала кусочек Рыжику. С рассеянным видом продолжала она жевать сама и кормить Рыжика, пока сандвич не был доеден, после чего кот отправился обследовать жи-вую изгородь, окружающую территорию музея, а Кики принялась рассматривать машины на ма-ленькой автостоянке поодаль. Старый белый фургон с зелеными шторками на окнах был припарко-ван рядом со сверкающим черным глянцем «Кадиллаком». «Наверное, фургон принадлежит Гейб-риел, а «Кадиллак» — ван Кайзеру»,— решила она. Кики взглянула на часы. Почти час. Пора воз-вращаться в мастерскую. Конечно же, Гейбриел заметила перемену в ее настроении, но разве мог-ла Кики делать вид, что все распрекрасно, тогда как в действительности все из рук вон плохо? Кики встала и свистнула Рыжику. Она долго билась над тем, чтобы научить его прибегать, когда она под-зывает его свистом, но в конце концов ей это удалось. Кики говорила, что это еще одна из его со-бачьих привычек, наряду с утаскиванием туфель и зарыванием в клумбу лакомых кусочков. Она свистнула еще раз, и с радостным чувством наблюдала, как выскакивает из-под изгороди и стрем-глав мчится к ней оранжевый комок. Кот несся прямо к ней, пока не заметил рабочего, катящего очередную тележку продуктов к служебной двери.
Теперь свистеть было бесполезно!
— Рыжик! — крикнула Кики.
Кот оглянулся на нее, резко свернул вправо, едва не угодив под ноги рабочему. Одним махом вспрыгнул он на погрузочную платформу и юркнул в служебную дверь. Кики бросилась за ним. Она вспрыгнула на бетонную платформу и вслед за Рыжиком юркнула в открытую дверь.
От служебного входа вели внутрь здания два коридора.
— Ваш кот, мисс, умчался вон туда,— смеясь, показал рабочий в глубину коридора прямо перед собой, и Кики ринулась туда. Добежав до конца коридора, она оказалась перед проходом под аркой, непосредственно ведущим в один из малых выставочных залов. Кики помедлила, затем осторожно переступила порог и огляделась по сторонам: есть ли кто-нибудь еще в зале? Табличка на двери предупреждала: «Пользоваться только в чрезвычайных обстоятельствах».
«Ну что ж,— мрачно подумала она.— Обстоятельства у меня и впрямь чрезвычайные». В зале не было ни души. Она тихонько свистнула и подождала. В зале размещалась коллекция предметов материальной культуры индейцев Америки. На всех стенах висели обрядовые одежды и головные уборы; в углу возвышался барабан, а в трех стеклянных витринах в центре зала были выставлены оружие, кухонная утварь, керамические изделия и плетеные корзины. На подставке рядом с одной из стеклянных витрин стоял кувшин с черно-белым геометрическим узором, прекрасный образчик гончарного мастерства. А прямо перед подставкой горделиво сидел, сверкая глазами и помахивая хвостом, .Рыжик. Она потянулась к нему — он предупреждающе зашипел и поднял правую лапку, грозя опрокинуть подставку с художественным изделием, точь-в-точь так же, как опрокинул он в мастерской китайскую вазу.
— Рыжик! — прошептала она, хватая его.—Ты сегодня уже наделал дел. Тебе просто повезло, что ваза, которую ты раскокал, была поддельной. А эта вещь — подлинник! — Она засунула упи-рающегося кота в ранец в ту самую минуту, когда в зал входила группа посетителей во главе с экс-курсоводом.
— Вам, мисс, следовало оставить свой ранец у дежурного администратора,— заметила экскур-совод, недовольно хмурясь.— За это не берется плата.— Она остановила группу экскурсантов пе-ред подставкой с экспонатом.— А это,— пояснила она,— редкостный кувшин работы индейцев пу-эбло.
Кики схватила в охапку ранец с барахтающимся котом и поспешно покинула зал. Она пересекла круглый вестибюль и бегом спустилась по лестнице в реставрационную лабораторию. Гейбриел уже вернулась и работала, сидя за верстаком.
— Коллир! — сказала она.
— Да? — откликнулась Кики. Отдышавшись, она поставила ранец на пол. Рыжик, полный него-дования, с оскорбленным видом выбрался наружу и направился к подстилке, где дремал Моне.
— Сегодня я покажу тебе, как чистить картину, написанную масляными красками,— продолжала Гейбриел. Она подошла к стеллажу в дальнем конце комнаты и достала большой холст, на котором была изображена группа пухленьких голых малышей, резвящихся на зеленом лугу вокруг лежащего льва, смирного, как котенок.
— Я так и знала, что без кошки дело не обойдется! — пробормотала Кики.
Гейбриел подняла голову и улыбнулась.
— Рыжик доставляет тебе неприятности? — спросила она.
Кики кивнула. От улыбки Гейбриел она почувствовала себя лучше.
— Он вбежал в музей через служебный вход и пробрался в индейский выставочный зал,— выпа-лила Кики.— Экскурсовод с группой экскурсантов вошли туда в тот самый момент, когда я запихи-вала его в ранец. Я схватила его в последнюю минуту: он уже собирался броситься на глиняный кувшин!
Гейбриел, откинув голову, громко рассмеялась.
— Наши экскурсоводы не знали бы, что делать в такой ситуации,— сказала она.— Принеси мне большой мольберт из того угла. И бутылку с дистиллированной водой. Устала читать, да?
— Немного,— с улыбкой призналась Кики. Она желала разобраться в том, что происходит, но все-таки сейчас у нее стало чуть-чуть спокойней на душе, чем утром.
— Это картина восемнадцатого века,— объяснила Гейбриел.— Умело написанная и не слишком грязная. По-настоящему грязные картины поступают из церквей и монастырей, где всегда горят свечи. От горящего сала холст покрывается жирной копотью. Бррр!
Кики широко улыбнулась при виде гримасы отвращения на лице Гейбриел. Она зачарованно на-блюдала за тем, как Гейбриел бережно обтирает картину губкой, смоченной в дистиллированной воде. Покончив с этим, Гейбриел взяла широкую кисть и принялась смазывать поверхность холста смесью, приготовленной накануне в ведерке.
— Оставим все так на три минуты,— поясняла она, кладя на верстак маленький таймер,— а за-тем смоем эту смесь водой. Если оставить ее дольше, можно повредить картину. Ты можешь помо-гать.
Как только сработал таймер, Кики взяла губку и начала осторожно смывать очищающее средст-во.
— Посмотрите, как различаются цвета! — воскликнула она, отступая, чтобы полюбоваться своей работой.— Я поверить не могу, что это та же самая картина! Малыши теперь розовенькие, а раньше они были желтые!
Гейбриел кивнула, радуясь ее восторгу.
— Восстанавливать прекрасное — отрада для души,— сказала она.— После того как закончим здесь, мы с тобой поднимемся наверх и посетим картинную галерею. Но сначала, Коллир, принеси мне вон тот бумажный пакет. И газету, я — как бы это сказать? — уничтожу следы преступления Ры-жика!
Она перевернула мусорную корзину вверх дном, высыпав содержимое на газету, завернула раз-битую вазу и сунула сверток в бумажный пакет. Пакет же поставила в угол рядом с подстилкой Мо-не.
— Я не хочу, чтобы это увидели, если кто-нибудь наведается в мастерскую, пока мы будем на-верху.
— Кто может наведаться в мастерскую? — спросила Кики, недоумевающе хмурясь. Гейбри-ел пожала плечами.
— Единственный человек, у которого тоже есть ключ от мастерской, это доктор ван Кайзер,— от-ветила она.— Но Моне его не любит, поэтому он, по-моему, не придет.
Кики с трудом могла представить себе Моне в роли сторожа. И лучше бы Гейбриел не напоми-нала ей о несчастном случае с вазой.
— Миссис Джанссен, сегодня, может быть, придет мой друг Эндрю. Вы по-прежнему не имеете ничего против? Вчера вы сказали...
— Ну конечно, пускай присоединяется! А я вот что надумала во время ленча: не хочешь поехать сегодня после работы ко мне в гости на ферму? Твой друг — он тоже мог бы поехать!
— Я должна буду позвонить маме,— предупредила Кики.
— Разумеется. И скажи ей, что я вовремя доставлю тебя домой. Не очень поздно. По дороге мы купим пиццу. Устроим вечеринку!
— Ладно, я спрошу Эндрю,— сказала Кики.
Когда они с Гейбриел поднялись из подвала, Эндрю уже дожидался в круглом холле. Кики позна-комила его с Гейбриел, которая схватила его руку и горячо пожала. Их экскурсия по галерее про-длилась почти до пяти часов. После того как прозвонил звонок, Кики с Эндрю пошли звонить домой из телефона-автомата у веранды кафе, а Гейбриел спустилась в мастерскую за Рыжиком и Моне.
— Встретимся на автостоянке,— сказала она, когда они направились к автомату.
— Она славная,— сказал Эндрю.
— Вроде бы да,— подхватила Кики.— Вообще-то она мне нравится... но я не знаю, что и поду-мать. Эндрю, ведь вполне возможно, что именно она изготовляет подделки! — Она быстро расска-зала ему о разбитой китайской вазе.— И к тому же перед тем как мы ушли, она спрятала осколки, чтобы никто их не нашел.
Эндрю пожал плечами.
— Я бы, наверное, поступил так же,— сказал он.— Не торопись с выводами. Возможно, тут нет ничего противозаконного. Может быть, мы узнаем больше, когда приедем к ней в гости.
Получив разрешение у родителей, они отправились на автостоянку позади музея, где их ждал белый фургон с зелеными шторками. Когда они отъезжали, свет в музее мигнул и погас; Кики отме-тила, что на стоянке остался только черный «Кадиллак». Она мысленно выразила надежду, что бу-мажный пакет с разбитой вазой уже лежит в багажнике фургона.

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art