Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Павел Робертович Шумилов - Адам и Ева – 2 : IV

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Павел Робертович Шумилов - Адам и Ева – 2:IV

 Всю ночь я не спал. Мучился, ворочался, вспоминая давешний спектакль. Ведь озверел я по настоящему. И Шейла осатанела по настоящему. И уничтожить нас могут тоже по настоящему.
А Шейла выплакалась и сладко сопела в две дырочки, свернувшись калачиком. Я понял, чем она отличается от прочих девушек. Размахом. У нее все на полный размах. Горе – так ГОРЕ. Черное. Радость – до телячьего восторга, до щенячьего визга. Ненависть – лютая, страшная. Упорство – несгибаемое. Как она по горам шла… Упала бы, но не сказала, что устала. А какая она нормальная, я так и не видел. Нет у нее нейтрального положения. Вот сейчас спит и улыбается во сне. Снится ей что то очень хорошее. И проснется радостная. Что с нами будет?
Евгеника строжайше запрещена. Даже прошение об исправлении генетических дефектов каждый раз рассматривается в самых высоких инстанциях. А какой шум был, когда обнаружилось, что население одной маленькой колонии не подвержено цинге. Естесственным образом это произошло, или постарался кто то из первых колонистов, которому надоело жрать витамины, так и не выяснили. Но планету закрыли, и колонию расселили. С точки зрения логики это самое глупое, что можно было придумать. Скорректированные гены разлетелись по всему обитаемому космосу. Теперь, через много много поколений, человечество забудет, что была такая болезнь – цинга.
Но избавление от цинги – это возвращение утраченного. Обезьяны цингой не болеют. А что сделают люди, узнав о Шейле, которая с ног до головы – результат генетического эксперимента?
– Ничего не сделают, – бормочет Шейла. – Ты забыл, кто моя мама. Моя мама – киборг. Ее изготовил Великий Дракон. Нет закона, который запрещает делать киборгов. Я знаю. А если что и не так, мракобесы все равно в стороне останутся. Не Мрак же маму сделал, а Великий Дракон. – Переворачивается на другой бок и прижимается щекой к моей ладони.
Сдвиг есть. Шейла впервые назвала маму мамой, а не мамашкой.
– Это только ради тебя, – сонно бормочет Шейла.
Просыпаюсь от радостного вопля Шейлы.
– Мы победили! – визжит она на грани ультразвука. – Кир, смотри, мы победили!!!
Выглядываю из палатки. Боже мой, выставка туристского снаряжения. А посреди Шейла пляшет как сумасшедшая. Два объемистых рюкзака, складная тележка, надувной плот, стеклопластиковые арбалеты и охапки стрел к ним. Та ак. Почему арбалеты? Потому что им не нужны аккумуляторы. Похоже, мы и на самом деле победили. Жить мне на этой планете до глубокой старости… Виват…
Улыбка сходит с лица Шейлы.
– Кир…
– Все правильно, малышка. Я сам так решил.
– Я не малышка. Я твоя жена! Вот! – показывает пакетик. – Противозачаточные средства. Сейчас мы их испытаем!
– Вечером.
– Как будет угодно моему повелителю!
– Э э! А сколько тебе лет?
– Кир, – серьезно говорит Шейла, – ты еще не въехал. Глупых законов больше нет. Мы сами себе законы. А физически я созрела! Иначе драконы нас сюда не посадили бы. Да черт возьми! Я же не собираюсь рожать!
Над этим тоже надо подумать, – делаю я зарубку в памяти. Шейла моментально затихает. Есть в ней что то от восточной женщины. И во внешности, и в характере.
– Как думаешь, драконы еще наблюдают за нами?
– Конечно, наблюдают! Они такие параноики! – Шейла уже роется в рюкзаках. Я поднимаю карту. Это настоящая карта, не атлас всей планеты на десяти листочках. Здесь отмечены все поселения людей. До ближайшего около ста километров. Как я и рассчитывал, оно на берегу реки. Два три дня на плоту, и мы там. Строили люди, значит поселок на поверхности. Драконы возводят себе дворцы под землей. Говорят, там много никому не нужного пространства, и природу не надо губить.
Сворачиваем палатку, грузим барахло на плот и отталкиваемся от берега. Шейла сначала старается грести, но плот не лодка. Грести надо вдвоем. А я устраиваюсь поудобнее и любуюсь голубым небом. Шейла сердится. Тогда я объясняю, какие молнии и ремешки надо застегнуть, чтоб плот превратился в лодку. Но это – завтра. Потому что сначала надо разгрузить плот и спустить воздух. Шейла нехотя смиряется и изучает содержимое рюкзаков. У нас теперь три рюкзака, две сумки и плот, который тоже складывается как рюкзачок. Если сзади повесить один рюкзак, спереди другой, в левую руку взять сумку, а в правую – арбалет, то все можно перенести за один раз. Только, чур, недалеко. Это же по сорок кг на человека. Нет, 30 и 50. По уставу Шейле нельзя больше 20 поднимать, но с шестьюдесятью я далеко не уйду. А если 25 и 55?
– Тридцать! – говорит Шейла.
– Доживи до моих лет, тогда и командуй.
– Слушаюсь, кэп! – А физиономия ехидная ехидная.
Через пять минут все днище плота завалено вещами, извлеченными из рюкзака.
– Кэп, это что?
– Рация. Нажимаешь кнопку и говоришь.
– С кем?
– Сейчас узнаем. – Отбираю рацию и говорю в микрофон: "Я тут, я тут, я тут." Голос отчетливо доносится из второго рюкзака.
– И и я! – восторженно кричит Шейла и запускает туда руку. Извлекает вторую рацию, обнюхивает со всех сторон, только не облизывает. И пристегивает к предплечью.
– Вверх тормашками, – комментирую я. – Тогда кнопку сможешь нажимать подбородком.
– Но тут нарисовано…
– Это народная мудрость. На случай, если руки заняты.
Шейла послушно переворачивает рацию и пристегивает вторую мне к руке. Мысленно говорю ей "спасибо" и, тоже мысленно, зачитываю пункты устава, посвященные поведению на необитаемых планетах с биосферой. Что помню, то и зачитываю. Шейла слушает затаив дыхание, только иногда переспрашивает термины. Так увлекаюсь, что не сразу обращаю внимание на шум. Сверяюсь с картой. Не сговариваясь, хватаемся за весла и гребем к берегу. Черт возьми, чтоб так слаженно грести, нужно неделю тренироваться! Шейла показывает мне язык. Есть у телепатии свои плюсы.
– "А сейчас, если женщины на минутку замолчат, мы услышим рев Ниагарского водопада, – сказал экскурсовод." – мысленно передаю я Шейле.
Привязываем плот к дереву и торопливо укладываем вещи назад, в рюкзаки.
– Я схожу на разведку, – говорит Шейла. Советую ей взять арбалет.
– Первый, первый, я второй. Проверка связи! – доносится из рации, как только Шейла скрывается за деревьями.
– Слышу тебя, Медвежонок, – мысленно отвечаю я.
– Кир, тебе лень на кнопочку нажать? – обижается Шейла. Нажимаю на кнопочку и отвечаю по форме.
– Первый, первый, я второй! – доносится через десять минут из рации. – Вижу пороги. Шума много, а так – ничего страшного. Особенно, если по левому берегу идти. По правому нельзя, там камни. Как понял, прием.
– Вас понял, вас понял, прием, – отвечаю я.
– Конец связи, – доносится из рации. Шейла радуется новой игрушке как первоклашка. Внезапно я догадываюсь, что она держит в руках коммуникатор в первый раз в жизни. Ей просто не с кем было раньше говорить. Мать она презирала, отца игнорировала, соседей ненавидела. Общение через компьютер в поселках, которые за пять минут пройти можно, не практикуется. А доступ во внешние компьютерные сети драконы, видимо, для нее закрыли. Чтоб не разболтала о себе.
– Кир, ты словно мои мысли читаешь! – появляется на берегу Шейла. – Даже немного жутко. Я думала, общаться через технику не интересно. Потому что живых мыслей не слышно. А это – словно интерактивную книгу читаешь!
– Значит, по левому берегу, – уточняю я, отвязывая плот. Шейла торопливо привязывает к бортам рюкзаки и сумки. В мою голову закрадываются некоторые сомнения. Вместе с опасениями. Весьма обоснованными опасениями. Бросаю весло на днище и лихорадочно помогаю Шейле закрепить груз. Скорость течения нарастает. Подходим к повороту. Порогов еще нет, но вода под днищем словно кипит. Беспорядочно вспухают мелкие волны. Берега проносятся со скоростью экскурсионного автобуса. Проходим поворот.
Ух ты!.. Бросаю взгляд направо, налево…
– ИДЕМ ПО ЦЕНТРУ! – кричу Шейле, заглушая рев потока. Отчаянно гребем, направляя плот на стрежень. Порядок. Чуть табаню, выравнивая плот и вынимаю весло из воды. Пять секунд до первого буруна. Двухметровый кипящий водяной бугор. Бросаю взгляд на Шейлу. Веселый оскал от уха до уха, в глазах восторг и азарт. Понятно…
Влетаем в пенный вал. Принимаем на борт литров двести.
– Табань! – ору я, изо всех сил работая веслом. Проходим второй вал, еще литров сто балласта, а дальше они идут как кочки. Через каждые десять метров. Уже нестрашные. До самого камня нестрашные. Сушу весло… Пора!
– Взяли! – кричу я, хотя Шейла меня и так понимает. Гребем так, что весла гнутся. Камень проносится слева. Я могу дотронуться до него рукой. Чувствую ногами, как под днищем плота проходит другой камень. И тут же налетаем на следующий. Плот разворачивает. Я табаню, а Шейла гребет. Плот, словно волчок, разворачивается на 360 градусов, и камень уже позади. Налегаю на весло, отталкиваясь от следующего. Отлично! Вода вокруг кипит!
– Греби! – кричит Шейла. Оглядываться некогда, верю на слово. Гребу как бешеный. Плот все же цепляет кормой камень и разворачивается носом по течению. Выправляю курс и любуюсь. Здесь спокойно. В смысле, берега сдвинулись, глубина возросла, камни скрылись. И вообще, от нас сейчас ничего не зависит. Несемся как на автомобиле по кочкам. Точнее, как в цистерне, в которой живую рыбу возят. На борту не меньше тонны воды. Не хотел бы оказаться здесь на деревянном плоту.
– Держись! – кричит Шейла. – Сейчас начнется.
Здорово! А что же было до этого?
И на самом деле началось. Падаем с четырех метров почти вертикально. Плот уходит в глубину и, неторопясь, выныривает. Словно кит. Хорошо, что надувной. Хорошо, что не перевернулся. Хорошо, что удержались. Три "хорошо" – это много. Ненужного риска много.
Пороги позади. Только сейчас замечаю, что вода холодная холодная. Шейла торопливо вычерпывает ее ладошками. Я просто сдвигаюсь к корме и нажимаю локтями на борт. Нос всплывает, и вода сама вытекает широким потоком. Шейла берет с меня пример, но этот трюк действует недолго. Интересное ощущение – сидеть в ванне посреди реки. Ложимся в воду, и за борт выливается еще литров сто. Все, метод себя исчерпал. Шейла опять вычерпывает ладошками.
– Не торопись, – говорю я. – Устанешь.
– А что делать?
– Гребем к берегу.
Тут обнаруживается, что весло Шейлы исчезло. Я встаю в центре плота и вижу его метрах в тридцати позади. Надеюсь, его. Гребем. Я веслом, Шейла руками. Слишком медленно. Шейла переваливается за борт и плывет брассом. Повезло – это действительно наше весло.
– Подумаешь! Выстругали бы новое, – говорит Шейла. Тоже верно.
Подгребаем к берегу, вылезаем в воду и приподнимаем край плота, сливая воду. Потом вытаскиваем на камни и переворачиваем. Шейла лезет под плот, отвязывает сумки и рюкзаки, раскладывает на каменистой полоске берега. Вся синяя, дрожит, но довольна…
Я осматриваю днище. Все таки раза четыре мы проползли по камням. Хороший пластик – никаких следов. Открываю рюкзаки. Рюкзаки тоже хорошие. Непромокаемые. А сумки – увы. Сливаю из сумок воду, достаю наши костюмы из лосиных шкур. Чудеса! Вода с них скатывается словно с гусиных перьев. Встряхнул – и шкуры сухие. Здорово! Думал, им конец пришел.
– Шейла, чем это ты их пропитала? Жиром?
– Это не я. Это Шаллах. А ты только сейчас заметил?
Ах, так…
– Спасибо, тетенька, – говорю я, повернувшись к ближайшему кусту. Думал, Шейла опять остервенеет, но она только улыбнулась мне. Стаскивает с себя мокрую одежду, отжимает и раскладывает на камнях. Хорошая мысль! Через минуту – я в одних трусах, а Шейла… Вообще без ничего!
– Э э…
– А мне от мужа скрывать нечего! Ты должен гордиться моей фигурой! А как будешь гордиться, если ни разу не видел?
Было бы, чем гордиться. Синюшная как утопленница, вся в пупырышках и зубы стучат. Показывает мне язык, махает руками и ногами, постепенно отогревается и розовеет. Совсем другое дело.
– Повернись ко, дивчина! Гм м, все на местах! Удивительно, но факт.
Вот такая досталась мне в жены. Вполне понимаю того художника, на которого она выплеснула ведро краски. Но девушке полагается быть скромной. Особенно – восточной женщине.
– Знаешь, что мне больше всего нравится на планетах с искусственной биосферой? На них комаров нет! – выдает Шейла. Явно заговаривает зубы, потому что это моя родная мысль.
– Идем, посмотрим на пороги.
– Идем! – охотно соглашается Шейла, надевает ботинки и пояс с ножом.
– Арбалет тоже возьми.
Отсюда, со скалы пороги смотрятся жутко. Особенно заключительный водопад. Намечаю маршрут, по которому надо было идти. Первый бурун, как Шейла и говорила, стоило обойти по левому берегу. Тогда не черпнули бы воды, и плот был бы легким и послушным. А дальше – все правильно. Планировать что то бесполезно, тут только от камней успевай уворачиваться.
– Кир, а если бы ты увидел порог, ты что бы сделал?
– Сначала перенес бы рюкзаки и сумки по берегу.
– А потом?
– Не тащить же плот на себе.
Шейла приходит в бурный восторг, прижимается ко мне и целует в щеку. Холодная как лягушка. Маугленок.
– А ты очень здорово держался на порогах. Даже ничуть не испугался. Только встревожился и обозлился. А потом вообще успокоился. И вовсе я не испытывала тебя. Мне просто хотелось прокатиться по порогам. Я с детства мечтала. Один раз даже успела надувнушку на воду спустить. Но прилетела Катрин – это жена Мрака, меня из лодки вытащила и на берег отнесла.
Когда основная часть вещей подсохла, вновь грузим все на плот и отчаливаем. Хорошо! Грести не надо. И на самом деле, не планета, а санаторий. А это опасно. Потому что расхолаживает.
Вечером я сбил комком земли необычную стрекозу. Она была очень крупная, и неправильно летала. Не так, как стрекозы. Упав на землю, очень быстро побежала. Я поймал ее за трепещущие крылышки и оторвал одно. Блеснул на солнце крохотный металлический шарнир. Тогда я вскрыл ее ножом. Стрекоза оказалась микрокибом. Чудом микромеханики и электроники. Шейла была права. Драконы не сняли наблюдение. Не хотелось бы говорить об этом Шейле, но разве скроешь что от телепатки?

Первая брачная ночь не удалась. Шейле было больно, она сказала, что все не так, как она подслушивала под окнами, и нам надо больше тренироваться. А я совсем закомплексованный, не о том думаю, и вообще, браки без любви, по расчету тоже бывают крепкими. А она меня любит – я даже представить не могу, как. Потому что я единственный, кто свои мысли не прячет.
За эту ночь я очень много узнал о своей жене и жизни поселка. Шейла раньше опыты ставила. Сериал был по сенсо – "Проникающий в умы". Шейла устроила всему поселку экранизацию. Одела на голову старый шлем сенсовизора, взяла под мышку папин переносной компьютер, ходила по поселку и всем говорила, что этот шлем позволяет мысли читать, и о чем они думают. Все сначала смеялись, а потом пугались и жаловались отцу. Кончилось тем, что отец всенародно большим молотком расплющил шлем, а она, Шейла, три дня под домашним арестом сидела. Но скандал не утих. Прилетел свирепый Мрак и сказал, что дистанционное ментосканирование практикуется только на Зоне, но ВСЯКИМ об этом знать не положено, а на десятилетнего ребенка обижаться глупо. Семья Греба останется на планете, так как они раньше других здесь поселились, а остальные могут проваливать ко всем чертям. Хоть на Зону. Он, Мрак, по блату устроит. Если и до этого взаимной любви с соседями не было, то после жизнь вообще адом стала. Мрак вбил себе в голову, что она должна больше бывать среди людей, начал вывозить ее в города. Для нее такие экскурсии были пыткой. Но, на всякий случай, Шейла с пяти лет скрывала истинную силу своего дара, а поэтому приходилось терпеть. Она стала убегать в тайгу. Поначалу это вызывало много шума, но постепенно все, кроме родителей, привыкли. Отец ходил мрачный, подкладывал ей на стол справочники по выживанию, записки охотников и путешественников. Она читала. Вслух они давно уже не разговаривали. С тех пор, как отец наотрез отказался снять щит и заявил, что эта тема не обсуждается. Мать не оставляла попыток найти общий язык с дочерью. Даже уходила в тайгу к дочери и пыталась жить вместе с ней. Ничего хорошего из этого не вышло.
В тринадцать лет Шейла научилась читать мысли драконов. Узнала, что она – эксперимент, а полгода назад сумела выкачать из компа Мрака всю информацию о проекте создания новой разумной расы. В том числе, много интересного о себе и своих родителях. Мрак узнал, что она похозяйничала в его компьютере, пригласил на серьезный разговор и спросил, что она намерена делать. Серьезного разговора не получилось. Шейла была в ярости, вела себя как идиотка. (Это она сама так сказала). Кричала, ударилась в истерику, обещала рассказать всему миру, что он с ней сделал. А потом ушла в тайгу. К ней прилетали драконы, но она забралась в такую чащу, что драконы не могли туда пробраться, не проложив просеку. Они летали сверху и пытались говорить, но Шейла не отзывалась.
В тайге прожить можно. Но летом. Зимой без запасов не прожить. Даже белки устраивают склады сушеных грибов и орешков. Осенью Шейла вернулась домой. Если раньше она ждала совершеннолетия, чтобы сбежать из этого поселка на край света, то теперь понимала, что ничего не выйдет. Драконы не отпустят. Надежда умерла, осталось отчаяние и ярость загнанного в угол зверя. Подслушивая мысли драконов, Шейла узнала, что Лобасти подыскивает ей мужа. Пыталась уйти по нуль т, но кабины были настроены таким образом, что не отзывались на запросы несовершеннолетних. На подобную дискриминацию взрослые не обращают внимания, считают это естесственным, и даже полезным. Цель же была одна – не выпустить ее, Шейлу с планеты. Все же она нашла выход. Из домашнего кибер уборщика выковыряла блок авторемонта и подключила к одному давным давно выброшенному киберу ремонтнику. Через три дня у нее был личный кибер инвалид. Неспособный к самостоятельному передвижению, но послушный. Автоматы охранной системы глупы. Они не примут приказ от подростка, но выполнят приказ кибера, не обратив внимания на подростка, стоящего рядом.
Побег был запланирован на ночь. Шейла поставила будильник на 4 утра, сунула его под подушку, легла в постель… Но в этот момент пришел Мрак. А когда поняла, зачем он пришел, успела только спрятать щит. Потом услышала негромкий хлопок под дверью, а проснулась уже в биованне.
А я думаю о том, что неужели на самом деле ввязался в борьбу с драконами. От этого становится страшно и холодно. Не от того, что шансов на победу нет, а от того, что все неправильно. Со школы учили, что драконы – это все самое чистое, светлое и честное, что есть в нашем мире. Неподкупное и непродажное. Если дела идут хуже некуда, если не на что надеяться, надейся на драконов. Они предотвращают и гасят национальные конфликты. Они берутся за самые тяжелые, безнадежные преступления – и раскрывают! Всегда! Они гасят эпидемии, восстанавливают справедливость, спасают и помогают. К этому привыкаешь с детства. И вдруг – я воюю с драконами. Страшно не то, что я с ними воюю, а то, что я прав! Или не прав? Посоветоваться не с кем… И нельзя советоваться! Это значит – рассказать. Убить в людях веру в драконов. А вот этого как раз делать нельзя. Пусть они не правы, но веру убивать нельзя. Нельзя убивать веру в справедливость. Права была Шейла – незачем тянуть остальных в это говно. Таиться надо. А как же справедливость?

Никогда мне женщин не понять. Вчера вертелась передо мною голышом, а сегодня начала стесняться. Ну и ладно. Скромность украшает!
Грузим вещи на плот и отталкиваемся от берега. Шейла что то напевает без слов, я строю планы. Никак не могу осознать, что остался навсегда на этой планете. Ни рассудком, ни желудком. Так моя мама говорит.
– Расскажи о драконах, – прошу я.
– Зачем?
– Ну у… Чтоб знать, с кем дело имеем.
– Правильно! Противника надо знать! – авторитетно заявляет Шейла. – Ты слышал, как Артем с Шаллах в казино банк сорвали?
– Нет.
– Им тогда по три года было. Лобасти к Латинянам ездила, и их с собой взяла. Они еще маленькие были, на задних лапах – на голову меньше среднего человека. Лобасти ни в одну дверь не проходит, а они проходят. Вот латиняне и стали их по всем выставкам таскать, достижениями хвастаться. И в казино привели. Взрослые люди, а о чем думали – трехлетних детей – в казино! Артем с Шаллах там потолкались потолкались, им фишки понравились. Такие разноцветные кружки из пластмассы. Они хоть и дети – но драконы! Маме слово дали, что шалить не будут. Перекинулись между собой парой слов, и выспрашивать начали, что надо сделать, чтоб фишки получить. Сопровождающие управляющего вызвали, тот подробно объяснил. Что такое рулетка, как играть в карточные игры, для чего игровые автоматы служат. И началось! Часа через два три Артем банк сорвал. Собрали они все фишки в кучу и с собой унесли. Больше казино этих фишек не видело. Наверное, там до сих пор гадают, на что драконам фишки?
– А на что драконам фишки?
– Я же говорила. Мозаику на полу выкладывать. Им же по три года было. Целый день по полу ползали, цветные кружки передвигали. Разложили, как хотели, перед мамой похвастались, сфотографировали со всех сторон – и забыли о фишках навсегда. Сгребли все в кучу и под диван затолкали. Так быстрее, чем в коробку убирать. Понял, к чему я тебе это рассказываю? Трехлетним детям фишки понравились. Они за пять минут план составили, и в жизнь воплотили. Тысячи людей годами об этом мечтают – в казино банк сорвать. А эти – походя. Драконы!..
– Шей, а как им удалось это – банк сорвать?
– Жульничали, конечно. Сначала честно пытались. У них реакция раз в десять быстрее, чем у человека, поэтому игровой автомат, для людей сделанный, не успевал фишки отсчитывать. Но драконам нужны были разные, а из автомата только фиолетовые сыпались. Тогда Шаллах села за рулетку, а Артем – за карточный стол. Я хронику видела. Дети – они дети и есть. Визги, восторги. Шаллах – словно капля ртути. Свои фишки в рулетку одну за другой спускает, и к Артему за новыми бежит. Горсточку схватит – и опять к рулетке. А Артем как большой сидит! Выигрывает и выигрывает! Почему, думаешь? Шаллах ему подсказывала. У нее очки компьютер на мордочке, она их в режим бинокля переключила, и со своего места видела, кому какая карта идет. Догадайся, как Артему сообщала, когда ставки поднимать? Думаешь, через очки комп? Ни в жизнь не догадаешься! Ушами! У них уши большие и очень подвижные. Она ими семафорила. Так и сорвали банк.
Да, драконы умеют идти к цели. В этом я с ними состязаться не могу. А вот указать им ложную цель… И пусть идут себе за горизонт. Стройными шеренгами! Мысль? Мысль! Если это не мысль, то Медвежонку совсем худо будет.
– Мозаика красивая вышла?
– Очень! Но абстрактная. Папашка сказал, что это мягкий, добрый сюр. Музыка в красках.
Река сливается с другой, потом с третьей. Медленной и полноводной. Это плохо. Так мы можем не успеть к вечеру доплыть до поселка, который обозначен на карте буквами "Скл." У поселка стоит значок пристани. Это о чем то говорит.
– О чем? – спрашивает Шейла.
– О том, что биосферщики закончили планету и передали квартирьерам.
– Почему?
– Биосферщики работают с такими количествами энергии, что на нуль т не экономят. Они горы двигают, моря копают, недра остужают. Тут не до экономии. А квартирьеры – народ прижимистый. Десять раз подумают, что дешевле. Груз по нуль т отправить, или экранолетом. Отсюда и пристань.
– А что такое "Скл"?
– Не знаю. Слушай, ты же мысли читаешь. Зачем спрашиваешь?
– Я читаю то, о чем ты сейчас думаешь. Когда спрашиваю, у тебя ответ из памяти выскакивает. Вот ты увидел значок пристани, обрадовался. А почему обрадовался, не задумался. Пришлось задавать наводящий вопрос. Ты, вообще, очень мощно думаешь.
– Громко?
– Нет… Упорно. Не успокаиваешься, если ответа нет.
Если бы!
– Глупый! Никто не знает ответов на все вопросы. Но ты их ищешь.
– Но ведь не нахожу.
– Потому что увлекаешься. С одного переходишь на другое, потом на третье, а потом забываешь, с чего начал.
– Рассеянный такой…
– Кир, ты меня совсем не слушаешь! Или не хочешь понимать. Я же говорю о тех минутах, когда ты отдыхаешь. Это же не важно, что ты с одного на другое перескакиваешь. Ты ДУМАЕШЬ. Другие умеют совсем не думать.

– … походя плюнут в душу. Так, что даже солнце черным покажется! А я что, железная? Терплю терплю, а потом как приласкаю теплым словом, чтоб так же, как и мне, тошно было! Я ведь знаю, как кого больнее ударить.
– Но ты то должна их понимать. О человеке надо судить по поступкам.
– Учил петух кошку мышей ловить!
– Ну и не смешно. Понять – значит простить.
– Чего тут смешного… А мне плевать на них! Пусть себе живут. Мне ничего от них не надо. Только пусть хорошенькими не прикидываются. Они же говорят не то, что думают, а делают не то, что говорят! Ты бы только знал, какие сволочи в поселке собрались! Их за одни мысли на Зону надо!
– Ну да, я в книжке читал. Человек думает одно, говорит другое, а делает третье. Но принимать его надо таким, как он есть, и судить по поступкам, а не по мыслям. Мысли – это личное.
– Теоретик!
– Не перебивай меня. Думаешь, раньше люди другими были? Те, которые шедевры создавали? Да точно такими же. Франсуа Вийон знаешь кем был? Вор, бабник и висельник. А Чайковский? Та а а та та ри та та а та та а. Лебединое озеро написал! Педераст. А Пушкин?..
– Ну чего ты помои то на всех выливаешь? Тошно.
– А Мраку не тошно?! В десять раз тошнее, чем тебе. Да, ошибся он! Не ту публику подобрал. Но ведь хотел из человека ложь изгнать. Чтоб люди друг другу лгать не могли. А если тебе тошно слышать, что о тебе думают, медальон носи. Его для этого и сделали.
– Да все я понимаю, – тихо сказала Шейла. – Только поздно мне меняться. Стервой воспитали, стервой и помру. Еще тебе нервы попорчу. Если б хоть одного такого, как ты, раньше встретила… Кир, не сердись на меня, пожалуйста. Это сейчас я закаленная… Но это ведь вопрос справедливости. Я же по честному делала. Что от них слышала, то им и говорила. Привычка такая с детства. С тех пор, как говорить начала. На перевале помнишь – тебя обматерила. Это не от того, что о тебе плохо думала, а просто правду привыкла говорить. Правду слышу, правду говорю. Это мир такой сволочной, что правду только тебе говорить можно… А жалеть меня тоже не надо! Понял?! Ой, я сейчас вразнос пойду. Давай погребем! Чтоб из меня вся стерьвь в работу ушла. Спорим, я тебя перегребу!
Протягиваю ей весло, встаю на одно колено, как в спортивном каноэ. Перегребет она меня! Детский сад против космодесанта!
– Таежные егеря против хилятиков невесомости!
– По счету три. Раз и два и…

Поселок мы заметили издалека. Не сам поселок, а какое то высокое (этажа три) здание, на крыше которого в прозрачном шаре из кристаллита наблюдалась тарелка антенны. Тарелка смотрела в нашу сторону, и это мне очень не понравилось.
Драконы умеют читать мысли? – без слов спросил я.
– Великий Дракон умеет, Вредины умеют. Мрак – не знаю… Латиняне умеют!!! Лобасти об этом думала!
А на таком расстоянии? – опять мысленно спросил я.
– Не знаю. От них всего можно ожидать.
– Плохо, – сказал я и полез в кармашек рюкзака за медальоном.
– Кир, – жалобно попросила Шейла, – может не надо, а?
– Надо, Шейла. Надо.
Шейла опять стервенеет. Но – молча. Того и гляди, взглядом антенну подожжет. Если они на самом деле мысли читают… То так им и надо!
– Кир, я теперь с тоски сдохну. И моя смерть будет на твоей совести, вот!
– Почему?
– Ты такие истории рассказываешь. Лучше любой книги.
– Когда рассказываю?
– Ну… Все время, пока ничего не делаешь. А из за какой то тарелки я их все пропустить должна? Да? Чем там хотя бы кончилось?
О чем я сейчас думал? Вспоминал, как мы с Толяном угнали флаер дяди Вити. А она подслушивала… Ой, мама мия!!!
– Плохо кончилось. Моя попа и папин ремень вступили в контакт в воспитательных целях.
Беремся за весла и причаливаем к пристани. Пристань – это широкая бетонная дорожка, уходящая под воду. Она для экранолетов и судов на антигравитационной и воздушной подушке. Вытаскиваем плот на берег, раскладываем тележку, сгружаем на нее рюкзаки и сумки. Шейла поднимает над головой плот, но ее сдувает в кювет ветром. Раздается свирепое рычание, и плот получает незаслуженный пинок. Пристраиваем его одним концом на тележку, второй конец несет Шейла. Так и топаем к домам, поминутно сдуваемые ветром. Тарелка по прежнему смотрит на реку. Наверно, я был неправ. Хорошо, если так.
Отправляю Шейлу подыскать нам жилье, а сам осматриваю мастерские и лаборатории. "Скл." на карте – это склад. Или склады. Мог бы догадаться. Нам крепко повезло, что ближайший населенный пункт оказался складом.
Или не ближайший?
По карте – ближайший.
Но карту дали драконы.
Иду в здание с тарелкой на крыше. Нахожу диспетчерский пункт. Включаю комп. Не работает… Зараза! Включаю второй, переключаю на управление голосом – это быстрее, чем рыться по файлам.
– Покажи карту. – Отлично! Ни паролей, ни ключей! Информация свободного доступа.
– Покажи населенные пункты…
Когда выключаю компьютер, слегка дрожат руки. Драконы нас ВЕЛИ. Были и другие поселки, но драконы вели нас сюда. Здесь склады, здесь одной жратвы на двести лет хватит… Может, мы и сами выбрали бы этот поселок, но нам не дали выбора! Нами манипулировали. Неужели они до сих пор не поняли, что космодесантник – не кибер. Мной нельзя манипулировать! Со мной можно договориться, но управлять… Шейла, бедная, как ты раньше жила?
Поздно вечером Шейла разыскивает меня в мастерской. Устройство нехитрое, но я вынужден делать его своими руками. Ничего нельзя поручить киберам. Если б быть уверенным, что киберы подчиняются только мне…
Шейла смотрит некоторое время как я собираю схему, рассчитывая параметры деталей прямо на ходу на карманном компе, роюсь в файлах справочников, потом в стеллажах, торопливо припаиваю, обжигаюсь, ругаюсь, тут же проверяю рабочие режимы осциллоскопом. Целует меня в ухо и уходит. На некоторое время сбиваюсь с работы. Она, оказывается, умеет быть нежной, моя единственная и законная. Не то, чтобы умеет, но учится… Потом, все потом. Сейчас – успеть, пока драконы не поняли, что я делаю.
Возвращается Шейла с подносом в руках. Вместе с ней в мастерскую влетает толстая, жужжащая стрекоза. Накрываю собранную схему листом бумаги и смотрю, как стрекоза устраивается на плафоне прямо надо мной. Зараза!
– Что ты с ней сделаешь? – спрашивает Шейла.
– Ты видела в вестибюле главного корпуса оружейный ящик? Принеси оттуда лазер.
– Там цифровой замок.
– Набери шесть знаков числа ПИ, если не поможет – Е, а если опять не поможет, 537624.
Шейла убегает. Стрекоза тут же снимается с плафона и устремляется к двери. Но не успевает. Врезается в дверь и падает на пол. Взлетает и садится на стол передо мной. Выпиваю компот и накрываю стрекозу стаканом. Крылья не помещаются, но она послушно поднимает их вверх. Ясно, что стрекоза была на ручном управлении, когда врезалась в дверь. Не смогла удрать, и сдалась в плен. Наверняка за пультом снова Шаллах. Что означает такой акт безоговорочной капитуляции? Только то, что микрошпиончики пока в дефиците. Драконы хотят его сохранить.
Не надо себя обманывать. Это сегодня они в дефиците. Завтра послезавтра пойдут с конвейера. Как саранча – тысячами.
Отодвигаю в сторону стакан – стрекоза послушно перебирает лапками – и принимаюсь за суп, пока совсем не остыл. Вбегает восхищенная Шейла. На боку – кобура, вторая – в руках.
– Кир! Пять три семь шесть два четыре! Как ты узнал?!
– Этот код на заводе в замки ставят. Люди – лентяи.
– Теперь сюда ни один дракон не сунется! А где стрекоза? – шарит глазами по потолку.
– Вот она.
Восхищению нет предела.
– Что ты с ней будешь делать?
– Выброшу.
– Можно, я ее шлепну?
– Как хочешь.
Шейла осторожно, чтоб не упустить пленницу, сдвигает стакан на поднос и направляется к двери.
– Стой! А ты стрелять умеешь?
– Сейчас научусь!
Ох ты, боже мой! Пол поселка спалит. Подробно инструктирую, заставляю несколько раз повторить и отпускаю на смертоубийство. Второе, конечно, остыло.
Через минуту возвращается довольная Шейла. В ладошках у нее сплавленный комочек.
– Я первым выстрелом стакан разнесла. Она удрать хотела. Тут я ее широким лучом, полной мощностью! – радостно докладывает она. Я поднимаю бровь.
– Дома все целы?
– Ну… почти, – смущенно улыбается Шейла. – Не ругайся, я теперь знаю, что это такое.
Выходим на улицу. На стене дома широкая оплавленная полоса в форме запятой. Сосульками застывает пластбетон. В самом деле ничего страшного. Будь дом деревянный…

– Ты самый умный, самый славный! – шепчет Шейла. – Если б ты только знал, как я тебя люблю! Если с тобой что случится, я ни дня жить не буду. Я ради тебя хочу такое сделать! Такое! Такое!.. Хочу забраться на крышу и полететь! Чтоб ты, я и голубое небо! И солнце! А вдали – море.
– Медвежонок, мы уже летели один раз. Ты, я и голубое небо. И там было выше, чем с крыши.
– Ну ты все шутишь! – получаю по голове подушкой. – А я так рада, так счастлива! – Шейла крутит головой, чтоб волосы хлестали мою грудь. – Ты умеешь петь? Я хочу научиться петь!
– И летать?
– И летать!
– И плавать как рыба?
– С аквалангом! Ты научишь меня плавать с аквалангом?
– До моря триста километров.
– А здесь флаер есть. Научи меня водить флаер.
– Прямо сейчас?
– Прямо сейчас!
– Хорошо. – я устраиваюсь поудобнее. Шейла кладет подбородок мне на грудь. – Самое главное – это сесть в кабину и пристегнуться. Потом нужно включить автопилот. А что потом?
– Сказать ему: "Лети и!"
– А вот и нет. Надо сказать ему: "Доложи состояние". – Я сажусь и Шейла тоже садится. – Запомни: мы не на Земле. Здесь приграничье. Все блокировки сняты или загрублены. Если ты прикажешь флаеру лететь, он полетит. Хоть без двигателя. Поэтому обязательно спроси, все ли в порядке. Если хоть что то не так, вылезай и ищи другой транспорт. Поняла?
– Перестань меня трясти. У меня голова отвалится. Кир, ну что ты в самом деле! Я обязательно его спрошу. Честное слово!

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art