Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ДЖОН БАРНС - ВИНО БОГОВ : ЧАСТЬ IV

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

ДЖОН БАРНС - ВИНО БОГОВ:ЧАСТЬ IV

 ЛЮБОВЬ

Глава 1

СТАРЫЕ ДРУЗЬЯ И НЕОЖИДАННЫЕ ВСТРЕЧИ

Поскольку все члены маленького отряда очень устали (кроме, пожалуй, Психеи), было бы разумно выспаться, а уж потом все выяснить, но волнение было столь велико, что никому и в голову не пришло отдыхать. Все тараторили наперебой, и хотя каждый счел своим долгом упомянуть, что утро вечера мудренее и он (или она) немедленно отправляются спать, разговоры долго не затихали. Говорили о вторжении Вальдо, о гибели столицы, о том, как Аматус обрел левую руку, о полете на Чудище Загадочнике, и даже о том, кем на самом деле была Каллиопа, - она сама решила, что теперь хватит это скрывать.
- Если уж что-то происходит из-за меня, то пусть так и будет, - заявила она. - А если мы погибнем, Вальдо прикончит и меня, невзирая на то, кто я такая.
Но все эти новости меркли в сравнении с удивительным открытием: дьякон Дик Громила оказался тем самым женихом, которому не хватило храбрости вызволить Сильвию из Царства Гоблинов, как о том пелось столько лет в балладе «Пенна Панк».
- Но я думала, что «Пенна Панк» - такая старая песня! - воскликнула Каллиопа. - Ведь ей несколько сотен лет!
- Чем песня старее, тем правдивее, - пояснила Психея. - А уж «Пенна Пайк» - такая древняя, что в ней не может быть ни слова вымысла.
Каллиопа всегда относилась к Психее немного подозрительно, но промолчала, больше выспрашивать не стала.
- Что ж, по правде говоря, на скользкий путь преступлений меня толкнула трусость, - признался Громила Сильвии. - Ты же знаешь, я всегда мечтал про героические поступки и про всякое такое, а тут ведь такая возможность представилась, да и в песне все пелось так просто и ясно.., и ведь не сказать, чтобы дело такое уж трудное было, понимаешь? Ну а я просто развернулся и дал деру. Не было во мне чего-то такого, из чего герои сделаны, вот и весь сказ. Короче, я рванул на север.
Ты же знаешь, как это бывает: решишь, что ты разбойник из разбойников, ну и, стало быть, раз ты такой, то и принимаешься за разбой. Вот и начал я грабить лавки, потом по карманам шарить принялся, потом - кур воровать, потом на овец переключился, потом - на коров и лошадей, словом.., очень скоро я стал заправским грабителем.
Ну а грабителей кто любит? Никто их не любит, никто не уважает, ничего им в жизни не светит - и что мне оставалось? Конечно, я размечтался о том, чтобы стать настоящим разбойником или пиратом. Как я качку переношу, Сильвия, это не мне тебе рассказывать, так что оставалось одно: в разбойники податься.
Поначалу у меня просто поджилки тряслись, я ведь думал, что храбрости у меня ну ни капельки нету. Но потом оказалось, что из мушкета я палю довольно-таки метко да и с мечом неплохо управляюсь. А когда кого-то грабишь, люди попадаются чаще всего безоружные или такие, кого припугнешь как следует - и бери голыми руками. Словом, научился я и оружие в ход пускать, и орудовать им со временем выучился неплохо.., короче, вот он я. Самый страшный разбойник во всем Королевстве. Но все это - расплата, честное слово. У меня советник имеется, много песен знает, так он мне то и дело твердит про эту самую расплату. В одной песне про меня поется, какой я удачливый, а в другой поется про то, как меня побили, а я уж привык и к тому, и к другому.
Да и все привыкли. Кстати сказать, зовут-то меня по-настоящему Браун. Старина Ричард Браун. Конечно, такое имечко для предводителя шайки разбойников никуда не годилось, вот я и взял себе прозвище - Дик Громила. Ну а когда я завел такой порядок, чтобы бедных не грабить, а часть награбленного раздавать сиротам да вдовам, это, конечно, нам здорово по карману ударило, сама понимаешь, но зато народ нашу шайку зауважал и ни в жизнь бы нас никому не выдал.., словом, вот за все эти глупости меня и прозвали Дьяконом.
Но кое-что хорошее все-таки из этого вышло, ты сама признай. Уж как ни крути, а шайка дьякона Дика Громилы все-таки получше звучит, нежели «карманники и курокрады Ричарда Брауна».
Разбойники одобрительно загомонили.
Рассказ Сильвии, конечно, оказался куда короче. Ведь для нее время, проведенное в Царстве Гоблинов, пролетело, как один долгий сон. А потом она нанялась в подавальщицы в одну маленькую таверну, а потом ей сказали, что вульгарианцы платят получше, и она перебралась в их квартал и стала работать в одном из «ступоров».
Наконец, когда все истории были рассказаны, а время уже было позднее, Громила - Брауном его назвать как-то даже язык не поворачивался, да и люди его об этом и слышать не желали - предложил отправиться в один из тайных лагерей его шайки, расположенный в густом лесу, дабы там как следует закусить, пораньше лечь спать, основательно выспаться, а потом уж обмозговать, как быть дальше. Мысль эта показалась Аматусу настолько гениальной, что он шепнул сэру Джону:
- Знаешь, а я понимаю, как он стал предводителем шайки.
- Вот-вот, - согласно кивнул сэр Джон и прошептал на ухо принцу:
- Только, ваше высочество, всеми богами заклинаю вас, не вздумайте сказать об этом вслух. Ему ненавистна мысль о том, что главарем разбойником он стал вследствие административных талантов и здравого смысла. Он по-прежнему жаждет верить, что главарем стал исключительно из-за того, что он - самый отчаянный, самый дерзкий разбойник от Озера Зимы до Горькой реки. Не стоит задевать его чувства - он страшно обидчив.
Когда друзья в сопровождении разбойников приблизились к лагерю, их встретила радостная толпа женщин и ребятишек. Похоже, у каждой из женщин среди разбойников был муж или отец. Вскоре друзья почувствовали себя присутствующими на некоем подобии военного парада. Дети сторонились Аматуса из-за его странной внешности, а Каллиопу и сэра Джона обступили и просто прохода им не давали - ведь они ни разу в жизни не видели настоящей принцессы и настоящего рыцаря.
Дик Громила отстал от отряда, чтобы переговорить с Аматусом.
- Надеюсь, - сказал он, - нам удастся сделать так, чтобы война не докатилась до северных границ. Наши лагеря за много лет стали почти что городками. Мои люди грабят теперь так - время от времени. А большей частью трудятся, как крестьяне. Некоторые уже и приличными домами обзавелись, так что терять эти дома им ох как не захочется.
Аматус улыбнулся:
- Такое впечатление, что территории Королевства, помеченные на карте как «незаселенные», очень даже заселены.
- Ну, они же ничьи...
- Это мы уладим. Уладим, если Королевство возродится. Как его можно сейчас назвать? «Узурпация»? Или «Узурпия» - на манер графства или провинции? Я не согласен. Я вижу, что у тебя тут множество отчаянных храбрецов и им определенно есть за что сражаться.
- Потому они такие отчаянные, - кивнул Громила. - От холостых разбойников толку чуть. Во-первых, они женщин не уважают, а из-за этого женатые ребята страшно бесятся. Тут глазом моргнуть не успеешь, как они за оружие похватаются, и такое начнется, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Хуже того... Вы как думаете, ежели холостой разбойник награбит добра, он что - в шайке задержится или работать будет? Да ни за какие коврижки! Он тут же рванет в город, чтобы денежки спустить, ну а там его, как пить дать, изловят, и он, ясное дело, чтобы шкуру свою спасти, всех нас заложит. А вот семейный разбойник, а еще лучше - целая шайка семейных разбойников - это, я вам доложу, из разбойников разбойники. Этот на шлюху и не покосится. Он ведь понимает, что, закрути он со шлюхой, другие ребята женушкам своим проболтаются и рано или поздно и его благоверная про это дело узнает. Ну а что касательно того, чтобы денежки в городе промотать, - это навряд ли. Надо же что-то иметь на черный день, да детишкам башмаки купить, да крышу перекрыть... А когда поселение большое, тут еще и в складчину много чего покупать приходится.
Кстати говоря, так оно и самому разбойничку лучше. Холостой разбойник за собой не следит. Когда ему за собой следить? Он ведь или по веревке к какой-нибудь бабе в окно лезет, или напивается в стельку и песни горланит ночь напролет, а то еще примется перед женщинами хорохориться, натворит чего-нибудь. Еду он себе приготовить не умеет, вот и лопает что попало в каких-нибудь грязных харчевнях, и какое тут, спрашивается, у него будет здоровье? Никакого, а без здоровья на большой дороге и делать нечего.
Ну а семейный разбойник.., этот пару-тройку дней пограбит, постреляет, поспит на холодной земле, а потом домой возвращается, а там чисто прибрано и обед готов, он и вымоется, и выспится, и с детишками поиграет, так что через недельку уже опять свеженький, бодренький, готов к новым, как говорится, подвигам.
Аматус даже не нашелся, что на это ответить. Он только сказал Громиле, что кому, как не ему, знать, как управлять шайкой разбойников.
- Ну, это дело ясное, - кивнул Дик. - А что делать? Приходится, когда добычи маловато, а еще какой-нибудь шибко умный решит, что настоящий разбойник - это тот, кто все награбленное имеет право прикарманить. С этими я борюсь нещадно. А ведь это помимо всего прочего, всей этой тягомотины с управлением, а ее, я вам руку на сердце положа, скажу, просто терпеть не могу, только больше некому у нас этим делом заняться...
Громила продолжал таким образом разглагольствовать, и наконец они въехали в лагерь. С первого же взгляда стало ясно, что «разбойничье логово» устроено и обустроено куда лучше многих королевских поселений на востоке. Поселок был обнесен крепким частоколом, дома тут стояли крепкие, солидные, вот только раскрашены были странно - зелеными и коричневыми пятнами. За частоколом располагалась большая общая трапезная, но оказалось, что обедать там собираются нынче далеко не все разбойники.
- Тут у многих семьи, - пояснил Громила, - а кое-кого пригласили на домашний обед. У нас тут дружеские связи очень уважаются.
За частоколом принца и его товарищей ждал сытный обед, уютный кров - то есть все, о чем можно было только мечтать. Пусть это был не их дом, пусть столица и даже самое Королевство пока были для них потеряны, но все же было чему порадоваться.

Глава 2

ОЗЕРО ЗИМЫ

Миновала неделя. Аматус стоял на берегу Озера Зимы, а рядом с ним - Психея, сэр Джон Слитгиз-зард и Каллиопа. Дьякон Дик Громила показывал им окрестности.
- Вон там, где с Белой Горы ледник спускается чуть не до самого края воды, - видите? - берег маленько смахивает на Колокольное Побережье на Железном озере. Но только тут похолоднее будет, и река с ледника стекает только летом, зато уж и буйствует она в это время - я вам доложу. На восточном берегу - отличные

гавани, и земля там отменная. Можно было бы там садов насадить вишневых и яблоневых, но вы же знаете, королевские власти сюда не шибко наведывались, а мне пока не под силу за такое взяться. На другом берегу живут лесорубы, охотники на газебо да несколько крестьян - картошку сажают. Ну а на этом берегу - пара-тройка маленьких рыбацких деревушек. Они, кстати сказать, вам, ваше высочество, податей уже давненько не платили, да и мы с них денег за охрану не брали - рука не поднимается. Есть тут еще несколько ферм, а еще ваш, если можно так выразиться, замок. Ну а гарнизон тамошний.., ладно, молчу, сами увидите.
Они вместе обогнули высокий скалистый мыс, и перед ними открылся вид на пологий полуостров. На самом его конце возвышался небольшой, грубо сработанный замок - проще говоря, каменный бастион, огражденный деревянным частоколом, а посередине - башня.
- Что ж, удержать такое укрепление можно, но только не тогда, когда на него повалит целое войско, - глубокомысленно изрек сэр Джон.
- Однако не исключено, что это последняя крепость, оставшаяся в руках тех, кто верен королю, - добавил Аматус.
- Это как посмотреть, - буркнул Дик Громила, и все они поскакали вниз по извилистой тропке, а затем обогнули небольшой залив и направились к крепости. На полпути к цели ее загородили холмы, и когда крепость снова стала видна, путники находились намного ниже нее. Хотя крепость по-прежнему казалась скромной, впечатление она все же производила довольно устрашающее.
- Палестрио! Эй! Командор Палестрио! - выкрикнул Громила. - А ну-ка, выходи, да порадуй нас!
В крепости послышался шум и возня, и наконец над крепостной стеной появилась голова в шлеме.
- Ступай своей дорогой, Дик Громила. До уплаты следующей подати еще целых десять дней осталось.
- Это ты верно говоришь, только я к тебе сегодня не за этим явился, - объявил Громила, и лицо его озарилось широченной ухмылкой. - Это тебе ровным счетом ничегошеньки не будет стоить...
- Ничего я тебе не дам. Я - слуга короля, его представитель в здешних краях...
- Откажешься - не ходить тебе по ягоды в лес и не видать летних пикников, как своих ушей, - строго и решительно ответил Дик Громила, и притом громко, чтобы командор слышал все, слово в слово. - Ну давай, будь паинькой, спускайся, да потолкуем по душам!
- Мы с тобой так не договаривались!
- А тут кое-что изменилось. Ладно, кончай волынку тянуть да канючить. Спускайся, говорят тебе, покалякаем. Ты не бойся, ничего такого страшного. Слово даю.
- Ну, ладно, уговорил, - вздохнул командор. - Я мигом.
Даже оттуда, где стояли путники, было видно, что командор действительно спешит на зов атамана разбойников.
- Но как же это... - вырвалось у Аматуса, который, похоже, был не шутку возмущен.
- Ну, понимаете, ваше высочество, тут такое дело... - усмехнулся Дик Громила. - Ваш батюшка и министры его издавна сюда на службу отправляли такой народец, в котором, скажем так, сильно сомневались. А что до командора Палестрио, так он малый очень даже неплохой, просто ему ничего другого не оставалось, как нам дань платить. Если бы еще ему одному решать, так он, может, и взбунтовался бы, да только у него под началом ребята, которые, считай, в этих краях лет по двадцать прожили, да и в рекруты их набирали по тутошней округе, так что они нас, можно сказать, побаиваются. Ну а командор малый мягкосердечный, и ему жалко ребят - зачем зря на рожон-то лезть, правильно?
Аматус не совсем понимал, как ему себя вести в сложившейся ситуации.
Принц видел, что Слитгиз-зард с трудом удерживается от улыбки, Каллиопа, не стесняясь, улыбается, да и Психея едва заметно усмехается. И тоже сдерживается, чтобы не рассмеяться.
- Хорошо-хорошо, - сказал Аматус. - Я его не стану наказывать, да и ругать особо не собираюсь. Но все равно я желаю знать, что тут происходит.
Деревянные ворота крепости распахнулись, и оттуда вышли двое военных. На командоре Палестрио красовалось некое подобие королевской военной формы, вот только мундир был латан-перелатан, а вот его подчиненный выглядел похожим на разбойников из шайки Дика Громилы, правда, еще более оборванным.
Оба представителя гарнизона крепости молча приблизились к Громиле и встали перед ним. Но тут, не говоря ни слова, Аматус откинул плащ, дабы его подданным стало ясно, кто перед ними. Двое вояк выпучили глаза и раззявили рты, а потом командор Палестрио бухнулся на колени.
- Ваше высочество, - выдохнул он. Его подчиненный, соображавший несколько помедленнее начальника, с заметным опозданием последовал его примеру.
- Встань, командор. Полагаю, мне следует поинтересоваться, с какой стати из королевской казны платится дань атаману разбойников...
- Нет-нет, ваше высочество, из казны ни единого флавина мы им не платим! У нас тут прибыль кое-какая имеется - за переправу на лодках, от ресторанчика, от лавки, все в таком духе...
Бровь Аматуса взметнулась вверх. Трудно сказать, что он испытывал - изумление или любопытство, - по одной брови разве скажешь? Но поскольку затем он заморгал обоими глазами, скорее всего им все-таки овладело любопытство.
- Переправа? Это еще что такое?
Дик Громила пояснил:
- Мы с командором Палестрио, ваше высочество, а точнее говоря, мы со Скеледрусом - вот этим малым - наладили лодочную переправу через озеро. Надо же как-то охотникам на газебо, лесорубам да картофелеводам на другой берег перебираться. Ну а что до ресторанчика, так тут дело такое.., словом, долгое время командор Палестрио подати со здешнего народа получал рыбой, дичью да овощами. И вот вы мне скажите, ваше высочество, вы бы хотели, чтобы в королевскую казну вместо флавинов вам рыбу да дичь присылали, а? Короче говоря, четыре дня в неделю тут работает очень славный маленький ресторанчик с видом за озеро. И по-моему, нынче он должен быть открыт.
- Открыт-открыт! - радостно подхватил командор Палестрио. Похоже, он немного оправился от потрясения. Едва заметно улыбнувшись, он добавил:
- Да и будь сегодня нерабочий день, тут у нас такое строгое правило имеется: ежели наезжает к нам кто-то из важным персон, не говоря уж о королевских особах, мы ресторанчик наш мигом открываем.
- Вот не знал, что у нас такое правило, - захлопал глазами Скеледрус.
- Поэтому я пишу правила, а ты занимаешься переправой, - ловко выкрутился Палестрио. - А уж что я сам написал, того никогда не забуду.
Скеледруса, похоже, ответ начальника убедил, и он понимающе кивнул.
Аматус начал улавливать логику в происходящем.
- Насколько я понимаю, лавку вы открыли из-за того, что...
- Ну, тут дело в том, что торговые караваны больше нигде не желают останавливаться, кроме как у нас. Крепость стоит в самом конце дороги, и мало кто сюда доберется к приходу каравана, ну а караванщики долго гостить не любят, - пустился в объяснения Палестрио. - Да и денежки нужно все время в оборот пускать. Не будь мы так предприимчивы, все свободные флавины в этих краях оседали бы у нас в казне, да так и лежали бы, если бы мы их не пускали на разные приобретения. К тому же всякий раз, как новый караван приходит, цены подскакивают, ну и...
Аматус переводил взгляд с дьякона Дика Громилы на командора Палестрио, и у него мелькнула мысль: вот этих двоих людей с огромной радостью взял бы на службу Седрик и поручил бы им любые посты, вплоть до самых высоких. Вспомнив о Седрике, принц вспомнил о погибшей столице и о том, что вскоре и в эти края могло нагрянуть войско Вальдо, и сказал:
- Мне бы хотелось, если, конечно, это возможно, собрать здесь как можно больше людей со всей округи - с побережья и из лесов.., ну скажем, через неделю. Если бы вы изыскали возможность открыть кредит для вашего нанимателя, командор, мне бы также хотелось устроить для всех, кто соберется, хорошее угощение.
- Будет сделано, - отчеканил командор.
- Дорогонько обойдется, - заметил Скеледрус.
- Рот закрой, - посоветовал ему Палестрио. В крепости оказалось приятно и уютно, хотя как укрепление она, бесспорно, оставляла желать лучшего.
- Мы, если бы захотели, могли бы ее в любое время захватить, - сказал Громила. - Но вот вопрос: куда бы мы тогда отправились, чтобы прикупить одежонки да переплавить мечи и кинжалы, когда они затупятся? Ну и потом, сюда можно без опаски отпускать моих ребят-холостяков, чтобы они тут пар спускали да встречались бы с порядочными деревенскими девушками. - Карие, с поволокой глаза Дика Громилы весело сверкнули. - Было времечко, когда дела тут шли туговато, так мы в долг давали командору Палестрио - из тех самых денежек, что он нам отстегивал.
Сэр Джон поскреб макушку:
- Королевский форпост брал взаймы у разбойников?
- Ну, мы же по-людски договаривались, и отдавал он долги всегда вовремя.
Той ночью друзья спали в комнатах для гостей, и хотя простыни им постелили грубые, домотканые, а полы здесь не были устланы коврами, зато все было чисто и аккуратно, и все проснулись отдохнувшими и посвежевшими.
Дик Громила, как и предсказывал Седрик, был готов оказать друзьям поддержку и старался изо всех сил. Ведь разбойник, приходящий на помощь законному монарху, как ни крути, всегда найдет достойное отображение в тысячах старых песен. А хорошим атаманом разбойничьей шайки вряд ли может стать человек, не отличающийся глубокой прозорливостью в делах такого сорта. По предложению Громилы компания на ближайшие несколько дней разделилась, дабы постранствовать по окрестностям и пробудить у местных жителей интерес к предстоящей встрече с принцем.
Поскольку сэра Джона Слитгиз-зарда здесь еще хорошо помнили под прозвищем Джек-Твоя-Голова-с-Плеч, ему разумнее всего было проехаться по разбойничьим лагерям. То, что Каллиопа была принцессой, похоже, вызывало к ней неподдельный интерес в разбойничьей среде, и потому она решила присоединиться к сэру Джону.
- Тут дело понятное, - высказался по этому поводу Дик Громила. - Сроду тут никого королевских кровей не видали, вот и интересуются. - Ну а поскольку вдобавок вы, сударыня, единственная наследница престола, а всю вашу родню перебили, то, считайте, сердца моих людей вы покорили сразу. То есть я чего сказать хочу.., такая, как вы, может рассчитывать на помощь от разбойников.
В результате на долю Аматуса выпало плавание по озеру на лодке в сопровождении Скеледруса, но дело это отчасти осложнялось тем, что Скеледрус Аматуса побаивался, можно даже сказать - трепетал перед ним.
И дело тут было вовсе не в том, что Аматус был принцем, и не в том, что у него не хватало нескольких частей тела. Просто-напросто Скеледрус был на редкость исполнительным солдатом и все распоряжения командора Палестрио воспринимал буквально. Сказано ему было: «трепещи перед принцем» - вот он и трепетал и даже не задумывался, а зачем бы ему трепетать.
Психея отправилась вместе с Аматусом, и с этим никто не стал спорить. Гораздо больше все подивились тому, что Сильвия выразила желание составить компанию Дику Громиле, который собирался объехать несколько небольших деревушек к югу от озера, высоко в горах.
- Мне всего-то и надо - рассказать крестьянам о том, что случилось с городом, - уверяла друзей Сильвия. - Я сумею их уговорить, вот увидите. Ведь все эти люди добывали все, что у них есть, тяжким трудом, и когда они узнают, что вот-вот кто-то может явиться и отнять у них все нажитое, да еще, глядишь, земли перепортят.., словом, они столько лет мирно соседствовали с разбойниками, потому что у разбойников строго заведено: они никогда не отберут лишнего. А это не одно и то же. Они все придут, вы уж мне поверьте. А еще... - Тут Сильвия склонилась к Каллиопе и широко улыбнулась. - А еще мне просто очень хочется несколько дней побыть наедине с Ричардом.
- Неужели ты все еще...
- Ну конечно! Он был мне замечательным возлюбленным, и муж из него получится чудесный. Ну, не вышло из него героя, и он до сих пор страшно из-за этого переживает. Но если на то пошло, мы поженимся, а в семейной жизни так уж ли важно подвиги совершать? Просто нужно время, чтобы он свыкся с этой мыслью, вот и все.
Расстались они рано утром. Скеледрус и его команда наотрез отказались от помощи Аматуса и Психеи, так что они сели в лодку, забрались на небольшую надстройку на палубе и помахали на прощанье руками Каллиопе и Слитгиз-зарду, которые затем ускакали на запад, а также Сильвии и Дику Громиле, направившимся на юг.
В первый день принц и его нянька направились к небольшому лагерю лесорубов, расположенному на юго-восточном берегу озера. По пути Аматус репетировал свою речь. Лодка скользила по волнам, на которых весело играли солнечные блики, но принц почему-то очень разволновался.
Но когда они сошли на берег, добрались до поселка и Аматус встал спиной к походной кухоньке лесорубов и окинул взглядом окрестности, то здесь, где величавые голубые сосны вздымались над зеленым мшистым подлеском, он вдруг почувствовал себя как дома. Принц бросил быстрый взгляд на Психею, она улыбнулась ему, и Аматус, воспрянув духом, обратился к лесорубам.
Начал он с того, что попытался внушить лесорубам, что те живут в Королевстве только потому, что у них есть король, но эта прелюдия ему самому тут же показалась дурацкой. Правда, Аматус отметил, что для Скеледруса первая фраза его речи прозвучала истинным откровением. Затем принц поведал собравшимся о землях, которых они никогда не видели, но могли никогда и не увидеть: о Загорье, о столице, о землях к югу от Железного озера, о Колокольном Побережье, о бескрайних пустынях на востоке и о Великих Северных Лесах, протянувшихся от Длинной Речной дороги до Железного озера. Принц постарался в красках описать, какими были эти края до нашествия Вальдо, а потом сообщил, что Вальдо захватил страну и разрушил столицу и что многим землям также грозит разорение.
Затем принц сказал о том, что скорее всего Вальдо почти наверняка двинет войска в эту сторону, потому что не такой он человек, этот Вальдо, чтобы забыть о землях, которые еще ему неподвластны. Принц ничего не обещал своим подданным, кроме крови, железа и огня, и ничего не предлагал, кроме жестокого выбора: пойти и найти все это или ждать, пока все это само их отыщет.
Когда Аматус закончил свою речь, все лесорубы, высоченного роста, с каменными мышцами, один за другим вышли вперед и дали принцу слово непременно прибыть на встречу И заверили Аматуса в том, что готовы ко всему, о чем он их попросит.
Принц разделил с лесорубами их скромную вечернюю трапезу, а они при этом ужасно стеснялись, но все же Аматусу удалось перекинулся парой слов с каждым.
К следующей стоянке пришлось добираться ночью, дабы воспользоваться попутным ветром. Ночь выдалась спокойная, и большая часть команды спала. Аматус и Психея долго не ложились, сидели на крыше кабинки, любовались звездами, луной и темной тенью лодки, скользившей по отражению небес.
Они долго молчали, а потом Аматус негромко проговорил:
- Только ты одна и осталась у меня.
- Верно.
- Знаешь, я бы с радостью остался получеловеком, лишь бы сберечь всех вас, и даже Мортис, хоть я ее и боялся, и даже Кособокого, который порой заставлял меня содрогаться от отвращения.
- Увы, выбирать тебе не приходится, принц Аматус. Никто из нас, знай он тому цену, не предпочел бы стать целым, но у нас нет иного выбора. Ты понимаешь, что станешь целым, когда уйду я...
- Физически целым - да. Но по Голиасу я тоскую даже теперь. И эта тоска - как незаживающая рана. Да и всех остальных мне недостает.
- И по мне ты тоже будешь тосковать. Это неизбежно, но так должно быть.
Дул ветер - не сильный, но ровный, и лодка рассекала сверкающие волны Озера Зимы почти бесшумно, только изредка еле слышно у борта плескала вода. Мимо проплывали величавые горные вершины, а дальше к северу возвышались заснеженные остроконечные пики, замыкавшие мир. Ясные звезды казались близкими. Аматус долго-долго, ни о чем не думая, наслаждался их светом и следил за тем, как опускается луна за западные горы.
Наконец он спросил у Психеи:
- Скажи, а кто-нибудь из вас знает о том, как вы уходите?
- Эту тайну каждый из нас уносит с собой, ваше высочество. Голиас умер при свете, побывав во мраке. Мортис умерла как тайна, которых была полна.
- А Кособокий?
- С отвращением и ненавистью, - холодно и равнодушно произнесла Психея.
Аматус снова долго сидел, слушал тихие всплески волн и шелест ветра, вдыхал влажный воздух, колыхавшийся над горным озером, спускавшийся с ледников и струившийся затем в долину Длинной реки. Было холодно, и лицо принца пощипывало.
- Люди Дика Громилы говорят, что его нашли с гирляндой из одуванчиков, которую ты сплела для него. Мне кажется, он любил тебя, или что-то вроде этого.
- Что-то вроде этого, - ворчливо отозвалась Психея. - Не все мы - твои друзья, принц. Ты уже знаешь: Мортис тебе другом не была. Голиас и я - пожалуй, да. А Кособокий.., он был тебе не другом и не врагом. Он был тем, кем должен был быть.
Аматус вздохнул, но осмелился задать еще один вопрос:
- А ты можешь сказать мне, как уйдешь ты?
- Я была с вами много лет, ваше высочество. Когда меня не станет, вы станете целым.
С этими словами Психея встала и спустилась с кабинки вниз. Чуть погодя спустился и принц, лег, но еще долго не мог заснуть. Завтра ему предстояло говорить с лесорубами еще в трех лагерях, а на следующей день - в четырех, и только потом они должны были вернуться в крепость, к Палестрио.
В каждом поселке принца встречали одинаково. Люди готовы были подарить ему свою любовь и преданность. Не помни Аматус так ярко пылающий в огне пожарищ город и уничтоженное врагами за один-единственный день войско, на создание которого Седрик потратил столько лет, наверное, его сердце забилось бы радостнее и к нему вернулась бы надежда.
Скоро - а наверное, даже слишком скоро - Скеледрус и его команда уже вели небольшое суденышко обратно к прибрежной крепости, а когда лодка подплыла поближе, то все увидели, что над бастионом гордо реет знамя с изображением Руки и Книги.
- Странно, - нахмурился Аматус. - Этот флаг должен подниматься там, где находится нынешняя резиденция короля. Наверное, это означает, что мой отец погиб и что теперь я король, и именно поэтому над крепостью подняли флаг. Но все-таки им не следовало так поступать, пока об этом не станет известно наверняка.
- Ждите и смотрите, ваше высочество, - сказала Психея негромко.
Долго ждать принцу не пришлось. Лодка подплывала все ближе и ближе к берегу, и вскоре Аматус увидел, что его встречают вернувшиеся из своих странствий сэр Джон Слитгиз-зард и Каллиопа, а рядом с ними - Дик Громила и Сильвия, а еще командор Палестрио, а еще.., кто-то еще...
Только ступив на берег, Аматус понял, что перед ним, весь в пороховых ожогах, с растрепанной бородой, стоит не кто иной, как Седрик. А когда Седрик обратился к нему «ваше величество», принц все понял. В сказках потом так и написали, потому что так оно и было: в тот миг, когда Аматус узнал, что стал королем, он заплакал.

Глава 3

ИСТОРИИ РАССКАЗАНЫ, СВЕДЕНИЯ ПОЛУЧЕНЫ, ПЛАНЫ СОСТАВЛЕНЫ

Почти весь день все только тем и занимались, что слушали рассказы друг друга, но про путешествие Аматуса мы уже рассказали. Странствие Седрика, по его словам, заключалось всего-навсего в том, что он переставлял ноги. По пути ему встречались заброшенные деревни и поля, потому он всегда находил себе пропитание и кров, так что пересказывать его путешествие нам нужды нет.
Да и сам Седрик, правду сказать, был необычайно краток.
- Безусловно, - отметил он, - совершать кражи со взломом и заниматься мародерством в моем возрасте - довольно-таки увлекательное занятие, но рассказывать об этом не очень интересно. Я шел. Я оглядывался. Набрал кое-каких припасов, когда понял, что деревни мне по пути больше не попадутся. А сюда я пришел, потому что знал, что именно сюда доставит вас сэр Джон.
Ну а если вам все же не терпится узнать о путешествии Седрика в подробностях, обратитесь к «Хроникам Королевства», только имейте в виду, что большинство летописцев обычно опускает этот эпизод, а если он и упоминается, то исключительно в связи с описанием социальных условий и экономической статистики тех времен.
Известие о гибели Кособокого опечалило Седрика больше, чем всех остальных. Может быть, причина крылась в том, что других Кособокий пугал своей угрюмой кровожадностью, а Седрику как раз это его качество казалось определяющим для человека, занимающего пост начальника стражи. Именно поэтому премьер-министр не обращал никакого внимания на физическое уродство Кособокого. Друзья с огромной грустью узнали о смерти герцога Вассанта. Особенно огорчилась Каллиопа - ведь герцог был ее первой любовью. Нечего и говорить о том, как все расстроились, узнав о гибели короля Бонифация. Осиротевший Аматус почти на полдня удалился в башню, выходившую на Озеро Зимы, и никто не осмелился подняться к нему и заговорить с ним о смерти отца.
Когда же отзвучали все рсссказы, остались сведения, которые принес Седрик. Покидая замок, премьер-министр прихватил из королевской библиотеки две толстенные книги: «Всякие пакости, знать о которых порой все-таки необходимо» и «Всякие пакости, о которых лучше не знать вовсе». Но гораздо важней этих книг оказался рассказ Седрика о том, что он видел собственными глазами, и те выводы, что он сделал на основании этих наблюдений.
- Я не так уж старался идти только днем, - объяснял Седрик. - Это верно, что по ночам всякой нечисти больше, но и бессмертные, и гоблины не настолько дисциплинированы, чтобы выставлять по ночам дозор или отправляться на разведку. Похоже, они даже не знали, что искать им нужно именно меня. Один из недостатков столь быстрого захвата города состоит в том, что потом не сразу разберешь, что на месте, а чего недостает. Словом, выпадали дни, когда я не спал, а просто лежал в кровати или сидел на стуле и думал... Но, несомненно, самое главное - то, что я понял в королевской библиотеке: когда убиваешь тех, что на одно лицо, остальные обретают силу, а когда убиваешь тех, что от них отличаются, они сразу становятся слабее.
Так вот... Во «Всяких пакостях...» написано о том, что подобное соединение душ происходит из-за злобных деяний разных злых колдунов в течение многих столетий. Тела таких воинов легко сотворить, а потом их души соединяют по две-три в одну. Если один из таких рукотворных людей погибает, его дух передается остальным, и они становятся сильнее. Но если убить одного из настоящих людей, которые питают рукотворных живым духом...
Аматус кивнул и поднял руку, чтобы ненадолго прервать Седрика:
- Я понял. Тогда они все слабеют, даже живые воины, потому что в целом духа у них становится меньше. И если бы удалось перебить всех настоящих, живых воинов...
- Я видел, как это происходит, - продолжил свой рассказ Седрик. - Рукотворные люди начинают качаться, спотыкаться. Они живые, но не более, чем туша только что заколотой свиньи на прилавке у мясника. - Седрик вздохнул. - Более того, я имел сомнительное удовольствие прочесть об этой процедуре в первоисточнике, то бишь в книге «Всякие пакости, о которых лучше не знать вовсе». Я выяснил, что как всякая черная магия такого сорта, эта также требует чудовищной расплаты - столь высокой, что, за нее вряд ли возьмется хоть один здравомыслящий человек. Для того чтобы обрести силы на сотворение этого злого колдовства, Валь-до должен был лишиться собственного сердца. Оно теперь не в его теле, а где-то еще. Если мы разыщем его сердце и уничтожим, его сила испарится, как роса на траве летним утром.
- Никогда не мог до конца уразуметь названия этой книженции, - проворчал сэр Джон Слитгиз-зард. - Она хранилась в библиотеке, и теперь получается, что мы почерпнули из нее весьма полезные сведения.
- Творить то, о чем написано в этой книге, дурно, - вмешался Аматус. - А тот, кто получает такие знания, может впасть в искушение и сотворить что-либо из того, о чем там написано. А если так, то, зная о таком, ты всегда в опасности. Вот живой пример: посудите сами, что эти знания сделали с Вальдо. И можно ли теперь, спрашивается, убить Вальдо обычным путем? А если мы изыщем способ уничтожить его, что станет с его войском?
- Ну.., я бы сказал так: если отрубить ему голову, выколоть глаз да ткнуть в глазницу кинжалом поглубже - до самого мозга, или печень проткнуть - тут Вальдо и конец. Так скорее найдешь его сердце, а как найдешь - надо швырнуть его в огонь или пополам разрубить - что-нибудь в этом роде. Что касается его войска - что ж, видимо, уйдет сила, которая прежде управляла сотворенными воинами. Они превратятся в куски мяса, а живые воины, думаю, будут не на шутку потрясены случившимся. Так можно разделаться не меньше чем с третью врагов. А остальные.., какой бы Вальдо ни был кровожадный, он все-таки должен оставить в живых довольно много подданных Королевства, чтобы было кому гнуть на него спину. А его повсюду ненавидят лютой ненавистью. Бессмертные и гоблины на нас и прежде, бывало, нападали. Позволю себе предположить, что к тому времени, когда Вальдо лишится своего войска, а с ним - возможности охранять логовища, где бессмертные прячутся днем, и входы в Царство Гоблинов, ваши подданные, ваше величество, быстренько перебьют всю нечисть одними вилами и рогатинами. Аматус кивнул:
- Скажи, Седрик, а каково настроение в Королевстве? Удалось ли тебе за время странствия его почувствовать? Готовы ли люди сражаться за свободу?
- Еще как готовы, и победили бы, если бы знали, как победить.
- Что ж, в таком случае они должны стать свидетелями хотя бы нескольких побед.
Дик Громила негромко кашлянул.
- Вы побывали у них дома и в лагерях, король Аматус и сэр Джон. И как вам кажется, что за бойцы получатся из наших северян?
- Молчаливые и упорные, на мой взгляд. Они привыкли обедать рядом с пушками и не снимая портупей, так что, думаю, стрелки из них выйдут преотличные. Но вот холодным оружием они вряд ли владеют в совершенстве - я имею в виду рыбаков, охотников и лесорубов, Дик. Я знаю, что твои разбойники в своем ремесле специалисты, но...
- Прошу прощения, ваше высо.., то есть.., ваше величество, - вмешался сэр Джон. - Похоже, вы не до конца вникли в суть дела. В свое время я заработал прозвище Джек-Твоя-Голова-с-Плеч не за то, что переворачивал мечом жареную картошку или рубил им куриные окорочка, а за то, что умел с его помощью делать кое-что другое, и притом недурственно. Что касается охотников, то они-то как раз стрелки превосходные, поскольку им, ваше величество, дробь приходится экономить. Не скажу, чтобы они были так уж хороши при стрельбе с близкого расстояния, но издалека не промахнутся и способны целое войско ухлопать.
- Золотые слова, - подхватил Дик Громила. - Так что, ежели вообразить, что нам придется встретиться с войском Вальдо днем, да вдобавок там, где побольше кустов да каменюк, за которыми попрятаться можно, да чтобы еще перебежать с места на место в случае чего, тогда...
- Вот-вот, - поддержал его Седрик. - И при этом стараться стрелять по живым воинам, пока одноликие не начнут падать и спотыкаться. А потом выпустить лесорубов с топорами и рыбаков с баграми... Я считаю, что это просто превосходная мысль. Но сможем ли мы вооружить и обеспечить провиантом войско в здешних краях?
- Сейчас у нас конец весны, - отозвался командор Палестрио. - Но это все равно, потому что в это время года мы так и так провизию с юга закупаем. В последнее время поставок не было, мы имеем только то, что запасено в кладовых с прошлого года. Снега в горах пока многовато, чтобы на газебо охотиться, а если и повезет пристрелить газебо, мяса у них сейчас - смех, да и только. С рыбой сейчас тоже не сезон - рыба пойдет, когда горные ручьи ото льда очистятся, а это через месяц, не раньше. Так что если Королевство в разрухе, то можно считать, что мы - на осадном положении. Станем сражаться и не победим - будем голодать, и не станем сражаться - все равно будем голодать. Только если сразимся и победим, есть надежда выжить.
В ходе дальнейшей дискуссии выяснилось, что под ружье удастся поставить не меньше тысячи человек.
- Но это ничто в сравнении со ста тысячами воинов Вальдо, ворвавшимися в столицу, - заметил Седрик. - Правда, тут надо учесть, что две трети вражеского войска при свете дня бессильно. А это значит, что в худшем случае нам придется сразиться с тридцатью пятью тысячами врагов. Пока я сюда добирался, мимо меня несколько раз проходили патрули, и, по моим подсчетам, на одного настоящего бойца у них приходится по пятьдесят рукотворных.
- Это в конных патрулях, - уточнил чей-то скрипучий старческий голос, послышавшийся откуда-то сверху. - В пехоте теперь на сто сотворенных один живой приходится, потому что на людей Вальдо - на живых людей - напала какая-то душевная хворь.
При звуке этого голоса все подняли головы и посмотрели вверх и, к превеликому изумлению, разглядели среди густых ветвей раскидистого дерева, под которым сидели, старика Эврипида, лучшего королевского разведчика.
- Долго же ты сюда добирался, - улыбнулся Седрик. - Ну и какой же ты разведчик после этого?
- По правде говоря, на редкость никудышный, - вздохнул Эврипид и, кряхтя, спустился с дерева. - Ведь заметь я все эти пакости в Загорье несколько месяцев назад, сидеть бы нам сейчас дома за бутылочкой отменного подогретого гравамена да любезно толковать про это. Но поздно все-таки лучше, чем никогда, по крайней мере чаще всего оно так бывает. - Он снова вздохнул и почесался. - А не мог бы никуда не годный разведчик поинтересоваться насчет кусочка бисквитика?
- Отчего же не мог? - ухмыльнулся Дик Громила. - Пусть поинтересуется, так получит полный обед. Ты только скажи, старина, как же тебе удалось обойти моих дозорных?
- С трудом, представь себе. С превеликим трудом. Еле-еле кости унес, если честно, - признался Эврипид.
Затем все последовали за Громилой, а он направился туда, где Сильвия готовила обед. На полпути к костру атаман разбойников обернулся и шепнул Аматусу и Каллиопе:
- Супы готовить - это она всегда мастерица была. Вот не думал, что удосужусь снова отведать ее стряпни. Разве только если.., ну ладно, это я так.
Заметив энергичный кивок и взмах руки Каллиопы, Аматус сказал:
- Знаешь, Дик, она ведь почти наверняка всегда ходила с.., ну, конечно, в Царстве Гоблинов никаких факелов не жгут.., но в городе - да, и.., ну, ты же знаешь этот обычай. Готов поклясться, она всюду ходила с факелом, куда бы ни шла, поэтому никому и в голову не приходило за ней приударить. Но здесь.., здесь я ее ни разу с факелом не видел, а ты?
Глаза Громилы озарились надеждой. Аматус потрепал атамана по плечу.
Суп действительно оказался превосходным, и чем больше его поглощал Эврипид, тем больше друзья узнавали о результатах его разведывательного рейда и тем легче становилось у них на душе. Правда, вести о том, как бесчинствуют приспешники Вальдо в округе, у всех вызвали гнев и возмущение, тем более что друзья понимали: все, что бы ни вытворял Вальдо, - следствие низкого, грязного обмана.
- Ну, что ж, - изрек Седрик, осушив вторую кружку темного эля, которым некий вульгарианский торговец снабжал командора Палестрио в кредит, - остается решить вопрос: что делать и как это сделать. При свете дня войско севера.., кстати, «войско севера» - это звучит неплохо, согласитесь, а для таких сказок, как наша, звучное название - это весьма немаловажная деталь.., так вот, при свете дня войско северян имеет неплохие шансы одолеть ту часть армии Вальдо, которая представлена живыми людьми. Как только это произойдет, мы произведем сокрушительную революцию, в ходе которой будет произведено массовое истребление гоблинов и бессмертных. Тогда возникает следующий вопрос. Как вам кажется - если учесть, что в этой битве мы должны победить, - не задать ли нам войску Вальдо решающее сражение.., ну, скажем, где-нибудь ниже быстрин Длинной реки?
Дик Громила, король Аматус и командор Палестрио - то есть те, кто кое-что понимал в военном искусстве, одобрительно кивнули, высоко оценив выбранное Седриком место предстоящего генерального сражения. Каллиопа и Сильвия тоже кивнули - потому что не знали, что же Седрик скажет дальше, а им хотелось, чтобы он поскорее сказал об этом. Психея безмятежно смотрела вдаль, а сэр Джон Слитгиз-зард и Скеледрус кивнули просто так, за компанию.
- Ну, так вот, - продолжал Седрик. - Если мы выиграем сражение именно там, мы можем уповать на то, что вскоре в стране вспыхнет восстание, однако до столицы нам вряд ли удастся добраться быстро. Наверняка в каждой деревне нас будет ожидать пышное празднество, да еще надо будет расправляться с разбежавшимися врагами, ну и так далее и тому подобное. Не сомневаюсь, когда вся страна взбунтуется, гоблины и бессмертные вряд ли решатся вернуться в столицу. Стены у нас там длинные, удержать их сложно - особенно если учесть, какие они претерпели разрушения во время осады. Так что смело можно рассчитывать на слабое сопротивлении при нашем подходе к городу. Но боюсь, крестьяне с равнин навряд ли станут хорошими бойцами, да и на то, что к нам быстро присоединится уцелевшая часть моего регулярного войска, тоже надеяться не приходится, не говоря уже о том, что наверняка немногим нашим воинам удалось сберечь оружие. В лучшем случае мы подойдем к столице с войском северян, к которому добавится примерно столько же обученных королевских солдат. Как ни жаль, былого порядка в моей армии

не будет. Ну и еще можно прибавить втрое больше людей, которые с лопатой управляются намного ловчее, чем с мортирой. С такими силами мы без труда одолеем крепостную стену, если повезет, - в столице наверняка засело не слишком много живых, настоящих воинов, да и те, судя по всему, хворые. Но даже если мы пронесемся по городу ураганом, сметающим все на своем пути, у нас не хватит сил захватить замок, и это меня очень печалит.
- Ну, допустим, не хватит у нас на это сил, - вмешался Дик Громила. - А Вальдо мы измором взять сумеем?
- Вероятно, со временем. Но просто загнать его в угол - это примерно то же самое, что гадюку к земле палкой прижать. Змея-то в беде, но и ты по-прежнему в опасности. А что он может вытворить, засев в замке.., нет, он слишком хитер, чтобы давать ему такую возможность.
- В таком случае не сомневаюсь, ты что-то задумал? - спросил Аматус, и его единственная бровь подпрыгнула вверх. - Я уже давным-давно заметил: ни один мудрый премьер-министр ни за что не обмолвится о какой-то проблеме, если у него уже не припасено готового решения для монарха.
- Ничто так не греет сердце старого учителя, как успехи талантливого ученика, - сказал Седрик, пригладил жалкие останки некогда роскошной бороды, и его глаза весело сверкнули. - Что ж, вы, несомненно, правы, ваше величество. У меня такое подозрение: то, что сердце Вальдо отделено от его тела, имеет к нашей сказке самое прямое отношение. А это означает, что мы изо всех сил должны постараться отыскать сердце злодея, ибо это сразу избавило бы нас от массы сложностей. Стало быть, помимо сражения, предстоит еще и небольшое испытание. Проще говоря, кто-то должен найти сердце Вальдо и уничтожить его.
Кроме того, мне представляется крайне важным еще одно мероприятие. Мероприятие это зовется обманным маневром. Если бы нам удалось выманить Вальдо из замка - а еще лучше, из города, - то замок захватить мы смогли вообще безо всякого боя. Ну а если нам это удастся, то останется только выследить Вальдо и позаботиться о том, чтобы он и близко не смог подойти к месту, где прячет свое сердце, пока наш герой не разрубит его на куски или не сожжет. Как только мы отвоюем столицу и замок, а мерзкое войско узурпатора будет перебито или расползется по своим вонючим норам, его злая сила померкнет. Ну а если мы затем проявим упорство и настойчивость в поисках, без сомнения, мы сможем добиться того, чтобы у этой сказки был счастливый конец.
Седрик тут же пожалел о своих последних словах. Взгляд Аматуса затуманился болью, он посмотрел на Психею. Долго-долго все молчали, и тишину нарушало только чавканье старика Эврипида. Простим его - он так отвык от горячей пищи и приличного общества, что манеры его стали настолько же дурными, насколько превосходным было его мастерство разведчика.
- Ну, что же... - наконец проговорил Аматус, - все это звучит здраво и трезво, и по всей вероятности, ты знаешь, кому какое дело поручить. Поначалу я было решил, что именно мне следует совершить подвиг и найти сердце Вальдо, но испытания и подвиги - это игры для принцев, а я теперь король, следовательно, обязан возглавить войско. Психея не расстанется со мной. Кроме того, я не допускаю и мысли о том, чтобы идти в бой без двух людей, которым в этих краях все безоговорочно доверяют и которых я намерен назначить командирами, - я говорю о Дике Громиле и командоре Палестрио. Следовательно, для выполнения двух остальных задач у нас остаются...
- Гм-гм, - кашлянул сэр Джон. - А-а-а... В общем, у меня есть мысль. Такая, знаете ли, мысль... Словом, в столице я, конечно, кое в чем отличился, но в рыцарских испытаниях сроду не участвовал. Никто меня, правда, и не думал на них отправлять, потому что поначалу я буйствовал и дебоширил, и никто не верил, что я пройду какие-то там испытания. Ну а потом, мой принц, я от вас - ни на шаг, куда вы - туда и я, во всех приключениях, так что небось народ думал, что я уже.., того... - Он запнулся, умолк, но не сводил с Аматуса взгляда, полного надежды.
- Ну, конечно, сэр Джон! - Аматус хлопнул в ладоши и изумленно уставился на свои руки, ведь прежде он никогда не мог этого сделать. - Тебе мы это и поручим.
- Но это еще не вся моя мысль, - уточнил Слитгиз-зард, опустил глаза и почти покраснел. Все ждали, когда он заговорит снова. - Мне кажется.., словом.., ну, вы все знаете, что я не слишком-то сообразителен. Умом похвастаться не могу, это не мне вам рассказывать. А для того, чтобы что-то искать, тут одной ловкости мало, хоть ее у меня - завались. Вот и я подумал, может, мне не топать сразу сердце это самое искать, а не разыскать ли мне для начала Чудище Загадочника да не поспрашивать ли у него, куда мне лучше, так сказать, направить свои стопы?
- И он еще говорит, что умом не вышел! - рассмеялась Каллиопа. - Превосходная идея!
Вот тут уж сэр Джон зарделся как маков цвет. Все решили, что он смутился из-за комплимента, но на самом деле покраснел он от радости, что никто над ним не посмеялся. Быть может, Каллиопа догадалась об этом, поскольку она поспешила сменить тему разговора.
- Так, - сказала она. - Значит, для обманного маневра остаемся я, Седрик и Эврипид, если, конечно, Аматус, ты можешь пожертвовать разведчиком. Кстати, я уже кое-что придумала.
Аматус кивнул.
- Думаю, в этих краях лучших разведчиков, чем люди из шайки Дика Громилы, нам не сыскать. Что до Седрика, то мне, конечно, будет недоставать его мудрых советов, но наш изворотливый старикан всегда сумеет оказаться там, где нужно и когда нужно.
- Это кого вы, ваше величество, стариканом назвали? - притворно возмутился Седрик, но похвала Аматуса его явно порадовала, и у молодого короля сразу стало легче на сердце. Дело в том, что Аматусу не очень хотелось, чтобы во время его первого великого сражения Седрик заглядывал ему через плечо, как учитель в тетрадку ученика, но при этом не хотелось обижать старика.
- Согласен с тобой, верная моя Каллиопа. Говори же, что ты задумала, - кивнул Аматус и улыбнулся куда более невинно, чем мог бы улыбнуться по-настоящему невинный человек.
- Словом, как бы то ни было, - отозвалась Каллиопа, - диверсию я придумала вот какую. Думаю, можно не сомневаться, что Загорье Вальдо просто-таки вымел дочиста, чтобы устроить вторжение в Королевство. И хотя народ там состарился на двадцать лет и изнемог под игом узурпатора, тем больше шансов, что люди обозлены до крайности. Думаю, мне удастся поднять там восстание, ну а если мне улыбнется удача, быть может, я сумею отвоевать мой фамильный замок в Оппидум Оптимуме. Это заставит Вальдо зашевелиться, и к тому времени, когда он узнает о завоевании столицы, он окажется далеко от нее, на дороге к Железному озеру.
- Только обещай мне, что будешь осторожна, - попросил Аматус.
- Хорошо, милый, - ответила Каллиопа, пожалуй, чересчур покорно. Но хотя все теперь знали, что Аматус - король, не смогли удержаться от смеха, да и сам Аматус весело рассмеялся.
- Что ж, тогда теряй голову, делай глупости, попадай в беду, сколько тебе вздумается, только, всеми богами заклинаю тебя, возвращайся целая и невредимая, - сказал Аматус. - Итак, со стратегией мы определились, а теперь самое время приняться за ее осуществление.

Глава 4

ИСПЫТАНИЯ И ОБМАННЫЕ МАНЕВРЫ

О тех трудностях, которые выпали на долю сэра Джона Слитгиз-зарда во время его испытания, нам, пожалуй, упоминать не стоит, поскольку он терпеть не мог жаловаться. Вероятно, именно из уважения к нему никто не отважился записать рассказ о его приключениях. Однако из того же уважения к сэру Джону мы должны отдать ему должное и сказать, что мужество и терпение он проявил незаурядные.
Нам известно, однако, что быстрый путь он предпочел легкому. Долгий обходной путь мог просто-напросто прискучить сэру Джону. Выбери он его, ему бы пришлось спускаться к Длинной реке, искать мост, потом спускаться в предгорья, потом топать до развилки, а на развилке свернуть к Великим Северным Лесам. Затем бы ему предстояло идти по темной, безлюдной, заколдованной лесной дороге три-четыре дня, и только тогда бы он добрался до Железного озера, а там ему нужно было бы искать лодку, но скорее всего он бы ее не нашел и тогда вынужден был бы идти по берегу озера в обход. На это ушло бы еще несколько дней. А потом нужно было искать дорогу, ведущую на север от Железного ущелья, а потом - идти по ней в горы вдоль Железной реки, в результате чего сэр Джон в конце концов оказался бы во владениях Железняков. Люди они были странные, необщительные, пусть и не всегда опасные, но и не совсем дружелюбные.
Отправься сэр Джон в путь по Железянии, он бы в конце концов забрел слишком высоко в горы - к самым пикам, где вообще не обитало никакой живности, кроме разнообразных чудовищ, гоблинов и газебо. Правда, теперь там поселилось и Чудище Загадочник.
Но этот путь был легким, и не этим путем пошел сэр Джон. Он знал, что существует один проход высоко в горах - так высоко, что тамошний перевал в любой другой стране могли бы запросто счесть вершиной. А перевал этот находился между Северными горами, вздымавшимися над Озером Зимы, и безымянными горами к северу от Железного озера, куда и направилось Чудище Загадочник. Еще через месяц на этом перевале мог бы, наверное, растаять снег, но месяца у Слитгиз-зарда в запасе не было, поэтому он тронулся в путь без промедления.
- И не волнуйтесь, ваше величество, - сказал он Аматусу перед тем, как Скеледрус перевез его на лодке через озеро и еще немного вверх по течению горной речки. - Одно дело, когда вы отправляете на испытание какого-нибудь желторотого мокрохвостого юнца, который еще ни разу пороха не нюхал, а когда испытание предстоит человеку, умудренному опытом, это же совсем другое дело, верно? Такому человеку испытание просто стыдно не выдержать.
Скеледрус сообщил, что сэр Джон очень обрадовался, когда увидел двух вьючных мулов, которых Скеледрус выпросил для него у самого богатого картофелевода в округе. Мулов сэру Джону дали как бы взаймы, но он решил купить их.
- Не думаю, что они выдержат всю дорогу, - сказал Слитгиз-зард. - Ну а если каким-то чудом один из них все же останется жив, я хотя бы его с почестями провожу на заслуженный отдых.
Последнее, что видел Скеледрус, - это то, как сэр Джон уходил в горы, насвистывая «Дочь мошенника». Врал он безбожно, но свистел громко, чтобы фальшь была не так заметна.
Каллиопа отправилась в путь через день после того, как Скеледрус проводил сэра Джона. Она собиралась спуститься к Длинной реке, потом намеревалась следовать по дороге через Великие Северные Леса до Железного озера, чтобы в конце концов проникнуть в Загорье через Железное ущелье.
Аматус сам удивлялся, почему так тревожится за нее. Спору нет, путь ей предстоял опасный, но не более опасный, чем ее былые приключения. И дело Каллиопе выпало важное, но не менее важное, чем сэру Джону и самому Аматусу. И все же никогда прежде Аматусу не было так тоскливо при расставании со своей подругой.
Он понимал, что испытываемые им чувства целиком и полностью соответствуют счастливому окончанию сказки, и потому взволнованно поискал взглядом Психею, чтобы убедиться, что она по-прежнему здесь.
Странствие Каллиопы по Великим Северным Лесам в компании с Седриком и Эврипидом прошло без особых приключений - путешествие как путешествие. Великие Северные Леса на протяжении многих веков служили королевским заповедником. Не стучал здесь топор дровосека, не ступала нога воина. Обитали тут создания, встреча с которыми сулила испытания, а также твари, которых следовало бы в ходе испытаний истребить. На редкой поляне не попадалось могилы рыцаря, под редким пригорком не пряталось логово людоеда или не лежал черный прах какого-нибудь субъекта с темным прошлым. Поговаривали, будто бы дорога, ведущая через Великие Северные Леса, существовала чуть ли не раньше самого Королевства, но ничего не было известно о том, как она была проложена и почему не зарастала. Ходили и ездили по ней крайне редко, но тем не менее она всегда пребывала в сносном состоянии. Как бы то ни было, охотников ходить по этой дороге было мало.
На сей раз, сколько бы опасностей ни таила лесная дорога для других странников, за четыре дня пути ровным счетом ничего страшного не произошло. Эврипид то и дело бубнил себе под нос:
- Слишком тихо.
Но стоило ему произнести эти слова, как в чаше начинали шебуршать звери, словно пытались успокоить старого разведчика, доказать ему, что все тут, в лесу, в полном порядке.
Когда путники не молчали, они спорили о том, почему, интересно, в Великих Северных Лесах никогда не водились гоблины. Эврипид считал: потому, что ни один гоблин никогда не сунется туда, где до него не побывал хотя бы еще один гоблин. Каллиопа сочла такой вывод слишком уж примитивным. По ее гипотезе выходило примерно следующее: что бы собой ни представляли Великие Северные Леса, они наверняка были древнее и могущественнее гоблинов, однако и сама Каллиопа признала, что предположение у нее слабенькое. Во всяком случае, вопрос этот предоставлял троим спутникам возможность вести пространные беседы, когда у них возникало такое желание, но возникало оно не слишком часто.
Время от времени деревья расступались, и в просветах между ними становились видны какие-то развалины или горы, древние, полуразрушившиеся от старости, но чаще путники видели только сомкнувшиеся аркой над их головами ветви деревьев.
Ближе к ночи, стоило только им подумать о привале, они выезжали на поляну, вполне подходящую для ночлега. На полянах всегда хватало хвороста для костра. Друзья распаковывали дорожные мешки и перекусывали лепешками, сушеным мясом газебо и прочими нехитрыми припасами.
Наконец, незадолго до полудня четвертого дня пути по лесам, путники добрались до Плоского Камня - громадной каменной плиты, на которой могла бы плечом к плечу встать тысяча человек. Этот камень один краем упирался в Железное озеро в том месте, где на северо-западе обрывались Великие Северные леса. Почему он лежал именно в этом месте - судить трудно, но надо же ему было где-то лежать? Взойдя на Плоский Камень, друзья торопливо позавтракали.
А потом Каллиопа, сама не понимая, зачем бы ей это понадобилось, решила прогуляться по Плоскому Камню и дошла до самой воды. И как только она дотуда дошла, горизонт озарился вспышкой.
Как потом описывал это видение Седрик, вспышка напоминала нечто, что увидишь краешком глаза, когда резко повернешь голову. Но потом сияние начало разрастаться, а Каллиопа стояла выпрямившись, подняв голову и не шевелясь, словно за ней наблюдали миллионы людей.
Над линией горизонта поднялся корабль под коричневым парусом с темно-синими полосами. На мачте реял флаг, но какой державе он принадлежал, было непонятно. Корабль помчался к Плоскому Камню с необычайной скоростью. Седрик и Эврипид побежали к Каллиопе, поскольку Седрик сначала решил, что Вальдо построил флот, а Эврипид подумал, что это пираты.
Молниеносно, в одно мгновение ока корабль оказался возле Плоского Камня, и при ярком солнце стало видно, что он самый что ни на есть настоящий, прочный, как и Камень, и все-таки он был как-то странно врезан в воздух, окружавший его. Ощущение создавалось такое, будто корабль еще более реален, чем все, что находится рядом с ним. Корабль мягко покачивался на волнах рядом с Камнем, на расстоянии вытянутой руки. Видимо, он смог подойти так близко к берегу из-за того, что возле Плоского Камня было достаточно глубоко. Неведомо откуда появился деревянный трап и с громким стуком упал на край Плоского Камня.
На палубе не было ни души - никто не стоял у руля, никто не управлял парусом, никто не бегал туда и сюда, не отдавал приказаний - все происходило как бы само по себе. Корабль стоял и, похоже, ждал, когда люди взойдут на него.
- Как вы думаете... - взволнованным шепотом начала Каллиопа.
- Я думаю... Ничего не думаю, - негромко отозвался Седрик. - Но только.., это нечто такое, чего в сказках упускать никак нельзя. Такой корабль способен отнести нас туда, куда мы желаем попасть, можно в этом даже не сомневаться. Этот трап.., на вид он прочный, надежный. Как думаете, может быть, попробовать провести по нему лошадей и мулов?
- Но нам понадобится еда для них - сено, овес, - возразил Эврипид.
- Навряд ли, - покачал головой Седрик. - Это настолько быстрый корабль, что он, без сомнения, доставит нас до любого берега Железного озера за несколько часов.
- Но как знать, за нами ли он приплыл? - недоверчиво спросила Каллиопа и нерешительно шагнула на трап.
- За вами, сударыня, - решительно заявил Эврипид.
- Откуда ты знаешь?
- А оттуда, что, как только вы ступили на трап, флаг на мачте, который до сих пор был непонятно чей, сразу же превратился в полотнище с изображением Ворона и Петуха - ваше фамильное знамя, - пояснил Эврипид и указал на верхушку мачты. Каллиопа и Седрик посмотрели и убедились, что это так и есть.
Немного погодя они завели по трапу на борт последнего мула и собрали с Плоского Камня остатки поклажи. Каллиопа спросила:
- Ну а теперь, если мы уберем трап?..
В это же мгновение трап поднялся сам по себе, а на канатах завязались узлы, из-за чего трап быстро втянулся на палубу. Корабль едва заметно качнулся и боком отвалил от Плоского Камня, а потом его парус поймал попутный ветер, и что интересно - за миг до этого стоял полный штиль. Судно понеслось по волнам быстрее скачущей во весь опор лошади, и притом совершенно бесшумно.
Каллиопа все еще пыталась понять, откуда взялся корабль и зачем он появился.
- Вы утверждаете, что он явился мне на помощь, так как на его мачте возник флаг с Вороном и Петухом, но ведь я прежде бывала на Железном озере десятки раз, а такого корабля ни разу не видела.
Седрик усмехнулся; Переубедить его теперь вряд ли кто смог бы. Он окончательно уверился в том, что появление старинного неизвестного волшебного корабля означало выступление добрых сил на борьбу со злыми, а уж это значило, что Вальдо окончательно зарвался, зашел слишком далеко и теперь, в самом скором времени, его ждала расплата за злодеяния.
- Не видели вы его потому, что раньше его просто-напросто не было. События ускорили свой ход. А это добрый знак, очень добрый.
Корабль причалил к Плоскому Камню как раз тогда, когда путешественники закончили завтракать. Примерно через час после отплытия, еще до того, как друзья успели проголодаться и подумать о том, что неплохо бы немного вздремнуть, впереди возник западный берег Железного озера. Из густого колючего кустарника выступал камень - ни дать ни взять уменьшенная копия Плоского Камня на противоположном берегу. За камнем виднелась полуразрушенная стена, а за ней начиналась дорога. Извиваясь, она уходила вперед и исчезала под сенью деревьев.
- Где же это мы? - изумленно спросил Седрик.
- Местечко знакомое, - отозвался Эврипид. - Бывал я тут, как почти везде. Здешние рыбаки зовут его Старым Причалом, так что я всегда думал, что так оно и есть. Ну а эта дорога - кстати говоря, она никогда слишком не зарастает травой, совсем как та, что ведет через Великие Северные Леса, - вьется-вьется, а потом встречается с Королевской дорогой. До этого места отсюда пара десятков миль. Там, в холмах. Королевская дорога поворачивает и ведет к Железному ущелью. Так что кораблик этот нам путь сократил на несколько дней, да и от опасностей избавил.
Пока Эврипид говорил, корабль с аккуратностью кошки, укладывающейся на мягкую подушку, причалил к прибрежному камню. Опустился трап, и путешественники свели по нему лошадей и мулов и отнесли на берег поклажу.
Теперь они ждали от корабля чего угодно - на их взгляд, он мог бы взять и затонуть, или превратиться во что-то другое, или уплыть за горизонт, но пока они смотрели на корабль и гадали, как же он себя поведет, его просто-напросто не стало. Корабль исчез, а вода разошлась и со вздохом сомкнулась на том месте, где он только что покачивался.
Дорога увела путешественников в горы. Ехать по ней было легко и приятно. Ближе к вечеру они остановились на привал неподалеку от форта, охранявшего вход в ущелье. Костра разводить не стали и устроились подальше от дороги, стараясь производить как можно меньше шума - ведь форт почти наверняка был захвачен солдатами Вальдо. Друзья намеревались утром встать до зари и поискать путь в обход крепости.
Задолго до рассвета, когда Каллиопа и Седрик проснулись и, позевывая, попили холодной воды из походных фляжек, старик Эврипид, подобно безмолвной тени на фоне темного мха, крадучись, пошел вперед, чтобы разведать, как и что. Когда он ушел, Каллиопа с Седриком прибрали вещи, обвязали копыта лошадей и мулов тряпьем, шепотом успокаивая животных, чтобы те не вздумали шуметь. Чутье подсказывало им, что они не должны оставлять на стоянке никаких следов своего пребывания. Покончив со сборами, старик и девушка уселись на поваленное дерево и перекусили лепешками и сушеным мясом газебо.
Эврипиду, по идее, уже следовало бы вернуться, но он не появлялся. Наверняка обнаружил какое-то препятствие, а значит, можно было ждать его в любой миг.
Каллиопа шепотом предложила Седрику лечь поспать, а сама вызвалась постоять в дозоре до возвращения Эврипида. Седрик согласился, расстелил на траве плащ и улегся. Было еще темно, Каллиопа с трудом видела спящего Седрика. Она осталась наедине со своими мыслями. Она думала об Аматусе, от том, как пал

Предыдущий вопрос | Содержание |

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art