Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Диана Уинн Джонс - Заколдованная жизнь (Крестоманси-1) : ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Диана Уинн Джонс - Заколдованная жизнь (Крестоманси-1):ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

 Стоял один из тех чудесных первых дней осени, когда мир, погруженный в тепло и тишину, переливается всеми оттенками зеленого и золотого. Кругом не было ни души, не доносилось ни звука, если не считать шума шагов — Мура и Дженет, пробирающихся через английский сад.
Пройдя примерно с полпути, Дженет остановилась:
— Мы ищем сад, похожий на развалины замка? Ну так сейчас мы идем в противоположную сторону.
Мур мог поклясться, что они шли в нужном направлении, но когда он остановился и огляделся, то увидел высокую, выбеленную солнцем стену прямо у них за спиной. И Мур понял: он не помнит, как они с Гвендолен попадали туда раньше.
Ребята повернулись и направились к высокой стене, но вместо нее наткнулись на стену длинную и низкую. За ней располагался запретный сад, куда не было никакого входа. Тогда Мур и Дженет пошли вдоль стены, окружающей английский сад, к ближайшей калитке. Найдя ее, они вновь оказались в розовом саду, а недостижимая полуразрушенная стена снова была у них за спиной и возвышалась над фруктовым садом.
— Неужели они заколдовали вход, чтобы в сад было невозможно попасть? — спросила Дженет, пока они блуждали по фруктовому саду.
— Вполне возможно, — ответил Мур. И опять они оказались во французском парке, а высокая стена снова была у них за спиной.
— Наверняка они успеют вернуться из церкви, а мы все еще будем тут блуждать, — запаниковала Дженет.
— Давай попробуем не идти прямо к стене, а только следить за ней краешком глаза, — предложил Мур.
Сказано — сделано. Ребята пошли в обход, украдкой поглядывая на стену заколдованного сада. Теперь она вроде бы оставалась на месте. Внезапно они оказались на крутой тропинке, спрятанной между двух стен. Эта тропинка и вела к высокой старой стене с выступающей из нее лестницей, сплошь заросшей пестрой мальвой и львиным зевом. Взволнованные мордашки Мура и Дженет обдало теплом, исходящим от древних щербатых камней. Взбегая по тропинке, ребята только мельком поглядывали на руины, боясь, что прямой взгляд все испортит. Видимо, эта предосторожность сработала: когда они добрались до верха холма, ни стена, ни заросшая лестница никуда не исчезли.
Лестница доставила Муру и Гвендолен немало хлопот. Она оказалась раза в два выше обычного дома, и им приходилось быть очень осторожными, чтобы не сорваться. Древние крутые ступеньки становились все горячее и горячее. Муру приходилось все время задирать голову, чтобы смотреть на деревья, росшие наверху, а иначе у него могла закружиться голова. Но когда его взгляд все таки соскальзывал вниз, он успевал увидеть Замок с самых разных ракурсов. Из этого Мур заключил, что развалины находятся в постоянном движении.
Когда они наконец добрались до самого верха, то заметили в стене отверстие, скорее похожее на бойницу, нежели на вход. Мур и Дженет воровато проскользнули внутрь и обнаружили, что земля по ту сторону стены утоптана так, будто люди ходили по ней веками.
Могучие темные деревья росли вплотную друг к другу, и под их сенью царила чудесная прохлада. Меж деревьями петляла идеально протоптанная тропинка. Ребята пошли по ней, и, как это бывает в густом лесу, им тут же показалось, что деревья тоже не стоят на месте и расходятся в разных направлениях. А может, здесь такое случалось на самом деле.
Тропинка привела ребят в лощину.
— Какое чудесное место! — прошептала Дженет. — Но такое необычное…
Небольшая впадина была полна весенних цветов. Хотя и стоял сентябрь, нарциссы, подснежники, гиацинты и крошечные тюльпаны росли тут в невероятном изобилии. Может, все объяснялось холодом, царившим в лощине. Поеживаясь, Дженет и Мур пробирались среди цветов. К ароматам весны — прохладным и пьянящим, свежим и диким — явно примешивался знакомый запах колдовства. Не сделав и двух шагов, Мур и Дженет заулыбались, а через мгновение и вовсе засмеялись.
— Гляди ка, там кошка, — заметила Дженет.
Действительно, за первоцветами притаилась большая полосатая кошка, которая встревоженно выгибала спину, не зная, то ли убежать, то ли остаться. Она поглядела сперва на Дженет, а потом на Мура. И хотя перед ними, вне всяких сомнений, была кошка, вся она неуловимо чем то напоминала скрипку.
Мур засмеялся — здесь вообще то и дело хотелось смеяться.
— Это же старушка Скрипка, — объяснил он, — Раньше она была моей скрипкой, но что она делает тут?
Дженет наклонилась и протянула к кошке руку:
— Кис кис кис, Скрипка, кис кис кис.
Очевидно, — здешний климат благотворно повлиял на характер Скрипки: она позволила, чтобы ее погладили и почесали за ушками. И что уж совсем неслыханно, она даже разрешила девочке взять ее на руки и ласково при этом мурлыкала. Дженет просияла. В ту минуту она напомнила Муру Гвендолен, вернувшуюся с урока волшебства, — правда, Дженет была добрее. Со словами «Я люблю всех мурлык!» она подмигнула мальчику.
Он засмеялся и погладил Скрипку по голове, но тут же отдернул руку: под кошачьей шерстью ощущалась деревянная фактура скрипки.
Ребята двинулись дальше — Дженет со Скрипкой на руках, — через белые россыпи нарциссов, источающих неземное благоухание. До сих пор белые цветы им не встречались. У Мура почти не осталось сомнений: сад движется вокруг них сам собой. Мальчик окончательно убедился в этом, увидев синие колокольчики и большие красные тюльпаны. Деревья плавно, чуть заметно скользили, словно указывая дорогу. Они провели детей через лютики и вывели их к залитому солнцем склону. Там рос шиповник, а вокруг него обвивался вьюн с огромными голубыми цветами. Теперь Мур не сомневался, что их вели по кругу — но в то же время они спускались вниз. Когда Мур задумывался о путешествии сада по территории Замка, его начинало мутить, как в автомобиле. Он понял: лучше не думать об этом, а просто идти и смотреть вперед.
Когда ребята вслед за деревьями прошли мимо растений, обычно цветущих в разгар лета, Дженет удивленно заметила:
— Можно подумать, что у нас экскурсия на тему «Растения всех времен года». А еще тебе не кажется, что мы спускаемся по движущейся лестнице?
Сад таил в себе бесконечное множество сюрпризов. Фиговые деревья, оливы и финиковые пальмы привели ребят в небольшую пустыню, где росли кактусы, похожие на причудливые огурцы и колючие зеленые кресла. На некоторых из них полыхали яркие цветы. Как ни странно, солнце здесь светило еле еле. Однако Мур и Дженет не успели замерзнуть, поскольку деревья тут же окружили их и привели к осенним цветам — те были освещены более ярким, хотя и печальным солнечным светом. Только ребята немного освоились, как на деревьях появились ягоды, после чего листья сперва пожелтели, а потом и вовсе опали. Мур и Дженет приблизились к большому остролисту, усыпанному красными ягодами. Стало холодно. Скрипке это не понравилось, она вырвалась и умчалась в теплые края.
— А где же все таки ворота в другие миры? — вспомнила Дженет о цели их прихода.
— Думаю, мы скоро их увидим, — ответил Мур.
Похоже, они приближались к центру сада. Пожалуй, Мур еще никогда не ощущал такой сильной магии.
Теперь деревья и кусты покрылись инеем, и можно было увидеть яркие ягоды в сверкающей ледяной кожуре. Дженет задрожала и стала тереть руки. Тут им навстречу выплыло дерево — сплошная шапка заледеневших розовых цветов. Следующим явился зимний жасмин, усыпанный маленькими желтыми звездочками. Затем возник могучий черный терн, раскинувшийся во все стороны; на нем было всего несколько белых цветков.
Оказавшись под темной сенью терна, Дженет подняла голову, чтобы разглядеть его черные узловатые ветви.
— В Гластонбери тоже есть такое дерево. Говорят, оно цветет под Рождество.
Мур понял, что они находятся в самом сердце сада. Они оказались на небольшом лугу в низине. Все деревья, кроме одной яблони, росли по краям луга, на возвышенности. По видимому, здесь было правильное время года — яблоки еще только поспевали. Яблоня росла в самом центре луга, а за ней виднелись какие то странные развалины.
Подойдя ближе, Дженет и Мур обнаружили возле корней яблони маленький источник, неизвестно откуда бивший и тут же утекавший обратно в землю. Вода показалась Дженет странно золотистой и напомнила девочке ту воду, что плескалась в ванне, когда в нее опустили горящего Мура.
Развалины оказались обломками полуразрушенной арки. По видимому, от нее откололась каменная глыба, лежавшая у подножия дерева. Ничего более похожего на ворота не наблюдалось.
— Думаю, это и есть ворота, — печально произнес Мур. Ему было очень грустно покидать этот мир,
— И я так думаю, — испуганно прошептала Дженет. — Честно говоря, я немного побаиваюсь идти дальше. Да и как нам идти?
— Я попробую бросить под арку щепотку драконьей крови, — неуверенно пробормотал Мур.
Он извлек из кармана сосуд, завернутый в носовой платок. Уловив запах драконьей крови, Мур почувствовал, что совершает неверный шаг. Конечно же, было ошибкой принести такое опасное вещество туда, где и без того хватает магии.
Но поскольку ничего другого в голову Муру не приходило, он аккуратно взял правой рукой щепотку пахучего коричневого порошка, левой рукой спрятал сосуд, а затем, затаив дыхание, развеял порошок между полуразрушенными опорами.
Воздух под аркой задрожал, как обычно бывает в жару. Кусочек солнечного луга, видневшийся в проеме арки, затуманился, потом подернулся палевой завесой, а затем и вовсе погрузился во тьму. Темнота постепенно рассеялась, расползлась по краям пространства, и ребята увидели под аркой огромный зал. На многие акры простирался красно— сине— желтый ковер с довольно уродливым рисунком, похожим на рубашку игральных карт. В зале находилось множество людей, также напомнивших Муру игральные карты, поскольку все они были одеты в неуклюжие, жесткие костюмы крикливой расцветки. Люди— карты перемещались из конца в конец зала с важным и взволнованным видом. Воздух под аркой по прежнему колебался, и Мур смекнул, что они с Дженет не могут попасть в загадочный зал.
— Что то не так, — недоумевала девочка. — Откуда все это взялось?
Мур тоже плохо понимал, что происходит. И вдруг он увидел Гвендолен. Восемь мужчин в громоздких золотых ливреях пронесли ее — совсем рядом — на чем то вроде кровати с ручками. Золотой оказалась и сама кровать, и все украшения на ней, и подушки. На Гвендолен были еще более громоздкие, чем у всех остальных, одежды, белые с золотом, а волосы она убрала под высокий головной убор из золота, возможно корону.
Судя по всему, Гвендолен была здесь королевой. Она кивала некоторым из важных людей, и они подобострастно семенили к ее ложу и выслушивали ее, боясь упустить хоть слово. По мановению ее руки другие придворные бросались выполнять ее распоряжения. Кому то Гвендолен сделала знак, и бедняга тут же упал на колени, моля о пощаде. Но, несмотря на его мольбы, приближенные королевы увлекли его прочь, а сама она улыбалась, будто эта сцена ее позабавила. Сейчас золотое ложе стояло прямо напротив арки, и все люди— карты вихрем носились по залу, выполняя волю своенравной владычицы.
Тут Гвендолен заметила Мура и Дженет. Мур догадался об этом, поскольку на лице сестры отразилось изумление с примесью недовольства. И тотчас то ли она совершила какие то магические действия, то ли драконья кровь потеряла силу — в проеме арки снова стемнело, он подернулся палевой завесой, а затем затуманился. Через некоторое время там снова не было ничего, кроме кусочка луга, и даже воздух больше не колебался.
— Мы видели Гвендолен, — с трудом приходя в себя, произнес Мур,
— Я поняла, — холодно сказала Дженет. — Кстати, если ее так и будут носить туда сюда, она растолстеет.
— По моему, она довольна жизнью. — Муру было немножко завидно.
— Я тоже это заметила. Но как же нам отыскать мой мир?
— Может, попробуем обойти арку кругом? — неуверенно предложил Мур.
— Хорошая мысль! — похвалила его Дженет и уже пошла в обход, как вдруг остановилась: — Мур, боюсь, у нас остается только одна попытка, поэтому надо действовать наверняка. Ты ведь, наверное, уже потерял одну из своих жизней?
— Я не почувствовал… — начал было Мур, но осекся.
В проеме арки неожиданно возник мистер Нострум. Он держал в руках открытку посланную Муром миссис Шарп, и выглядел озлобленным и издерганным.
— Мой дорогой мальчик, — обратился некромант к Муру, — мы договаривались встретиться в половине третьего, а не в полдень. Нам еще повезло, что у меня в руках твоя подпись, Надеюсь, не все потеряно. — Он обернулся и позвал своего брата, хотя на лугу не было ни души: — Иди сюда, Уильям. Непослушный мальчуган меня не понял, но заклинание все же действует. Не забудь с собой… э… оборудование.
Мистер Генри Нострум вышел из за арки, и Мур сделал шаг назад. Казалось, что все совершенно спокойно. Листья яблони даже не задрожали, и только течение ручейка изменилось: если раньше он бил ключом, то теперь он тихо, медленно капал. Мур понял, что произошло нечто ужасное. Дженет стояла за аркой, в испуге закрыв рот ладонями. Внезапно ее заслонила массивная фигура мистера Уильяма Нострума, невесть откуда взявшегося. На левую руку он намотал веревку, а из карманов его блузы торчали какие то мелкие блестящие штуковины. В блуждающих глазах Уильяма Нострума отражалось крайнее возбуждение. Он слегка задыхался.
— Раньше времени, но успешно, Генри, — преодолевая одышку, подбодрил он брата. — Всех остальных я позвал.
Уильям Нострум величественно зашагал к яблоне и встал рядом с братом. Земля чуть заметно содрогнулась. В саду было тихо. Отступив назад, Мур обнаружил, что ручеек иссяк, — не осталось ничего, кроме грязноватого отверстия в земле. Теперь Мур уже не сомневался: они с Дженет совершили нечто ужасное.
Вслед за Нострумами из под арки стали один за другим появляться и другие. Сначала примчалась одна из «уполномоченных» ведьм с улицы Шабаша — краснолицая и перепуганная. Видимо, она успела побывать в церкви, поскольку облачилась в самое лучшее: чудовищную шляпу с искусственными цветами и фруктами и черно красное атласное платье. Большинство из тех, кто следовал за ней, тоже приоделись по случаю воскресенья: маги в синей сарже и цилиндрах, ведьмы в шелку и бомбазине, со шляпами всех фасонов и размеров, некроманты почтенного вида в блузах вроде той, что была на Уильяме Ноструме, тощие колдуны в черном и целая когорта чародеев. Последние делились на две группы: на тех, кто до прихода сюда посетил церковь (черные плащи), и на тех, кто играл в гольф (запачканные бриджи).
Колдовское сообщество все прибывало и прибывало, сначала по двое, по трое, а потом и по шестеро семеро. Все они явно спешили и были крайне возбуждены. Мур узнал нескольких ведьм и предсказателей судьбы с улицы Шабаша, но ни миссис Шарп, ни мисс Ларкинс не появились, — впрочем, он просто мог их не заметить, поскольку оказался в самой гуще огромной и стремительно растущей толпы и его против воли относило то в одну, то в другую сторону.
Уильям Нострум кричал, обращаясь к вновь прибывшим:
— Не стойте кучей! Занимайте весь луг! Окружайте арку со всех сторон! Не должно остаться ни малейшей лазейки!
Дженет с трудом пробралась к Муру и взяла его за руку.
— Мур, что мы наделали? Это же все колдуны и ведьмы! Скажешь, я не права? — в отчаянии теребила она мальчика.
— О моя дорогая Гвендолен! — поприветствовал ее мистер Генри Нострум. — Как видишь, План два в действии.
Уже весь луг был до краев заполнен колдунами и ведьмами. Земля содрогалась под их шагами и звенела от их оживленной болтовни. Несметная толпа, бесконечное мелькание безвкусных шляп и блестящих цилиндров — как на открытии благотворительного базара.
Как только последний некромант выскочил из под арки, тяжелая длань Генри Нострума легла на плечо Мура. Мальчик взволнованно думал, случайно ли в этой же самой руке колдун держал открытку, посланную им миссис Шарп. Мур заметил, что Усердный Маг, как всегда небритый и бодрый, одетый в тесный воскресный костюм, занял позицию возле одной из опор арки. Мистер Уильям Нострум с очень важным и представительным видом расположился возле другой опоры и вальяжно помахивал своей тяжелой серебряной цепью для часов, зачем то отстегнув ее.
— Итак, дорогая моя Гвендолен, — произнес Генри Нострум, — мы удостаиваем тебя чести позвать Крестоманси.
— Я… пожалуй, я не буду, — промямлила Дженет.
— Тогда придется мне самому, — объявил жутко довольный некромант. Прочистив горло, он крикнул высоким тенором: — Крестоманси! Крестоманси! Появись!
И Крестоманси немедленно возник в проеме арки.
Видимо, он как раз возвращался из церкви. В одной руке он держал свой серый цилиндр, а другой убирал молитвенник в карман своего прекрасного сюртука голубиного оттенка. Собрание колдунов и некромантов не то застонало, не то заохало, приветствуя волшебника. Крестоманси оглядывался по сторонам, и вид у него был крайне рассеянный и незлобивый. Заметив Мура и Дженет, волшебник растерялся еще больше.
Мур открыл было рот, чтобы крикнуть Крестоманси: «Бегите!» — но в этот момент Усердный Маг уже бросился на волшебника. Маг рычал, его ногти превратились в когти, а зубы — в клыки.
Крестоманси аккуратно положил молитвенник в карман и все так же рассеянно посмотрел на Усердного Мага. Тот мгновенно застыл в воздухе и стал неумолимо уменьшаться, шипя, как воздушный шарик, из которого выходит воздух. Секунда другая, и здоровый мускулистый детина превратился в маленькую коричневую гусеницу. Она упала в траву, бессильно извиваясь. Но, пока Крестоманси разбирался с Усердным Магом, Уильям Нострум отделился от другого столба арки и, подойдя сзади, ловко обмотал правую руку волшебника массивной цепочкой для часов.
— Сзади! — взвизгнули Мур и Дженет, но, увы, слишком поздно.
Внезапно коричневая гусеница изогнулась, подпрыгнула и снова стала Усердным Магом — слегка всклокоченным, но по прежнему довольным собой. Он опять атаковал Крестоманси. Видимо, цепочка для часов каким то образом напрочь отняла у волшебника силы. В проеме арки завязалась жестокая борьба: Усердный Маг пытался схватить Крестоманси, а волшебник пробовал левой рукой освободить свое правое запястье от серебряной цепи, но Уильям Нострум изо всех сил наваливался на его руку. Никто из них не использовал чары, и, видимо, Крестоманси мог только слабо отпихивать Усердного Мага. После двух неудачных попыток детина наконец заключил волшебника в свои железные объятия, и тогда Уильям Нострум извлек из кармана серебряные наручники и защелкнул их на кистях Крестоманси,
Торжествующий вопль вырвался из глоток радостно кивающей публики — вопль истинного колдовства, заставивший солнце содрогнуться. Крестоманси, еще более растрепанного, чем Усердный Маг, вытащили из под арки. Элегантный серый цилиндр покатился к ногам Мура, и Генри Нострум с величайшим удовольствием наступил на него. Мальчик тут же попытался выскользнуть из— под тяжелой ладони некроманта, но оказалось, он не в силах пошевелиться: Генри Нострум удерживал его на месте с помощью проклятой открытки. Мур осознал, что так же беспомощен, как и сам Крестоманси.
— Так, значит, это правда! — ликовал Генри Нострум, пока Усердный Маг волок Крестоманси к яблоне. — Серебро способно одолеть Крестоманси — великого Крестоманси!
— Увы, так и есть. Неприятная штука, да? — пытаясь сохранить свою обычную невозмутимость, откликнулся плененный волшебник.
Его подтащили к стволу яблони. Уильям Нострум, пыхтя, поспешил к своему брату и отцепил цепочку для часов с его просторного жилета. Двух серебряных цепей с животов таких упитанных братьев с лихвой хватило на то, чтобы приковать Крестоманси к дереву. Уильям Нострум быстро завязал концы в два заколдованных узла и отступил, с довольным видом потирая руки. Публика дико захохотала и зааплодировала. Крестоманси согнулся, словно в изнеможении. Волосы упали на лицо, галстук съехал под левое ухо, а весь его голубиный сюртук покрылся пятнами от древесной коры. Муру стало как то неловко смотреть на волшебника в таком положении. Но Крестоманси держал себя в руках.
— Ну заковали вы меня в серебро, и что дальше? — спокойно поинтересовался он.
Глаза Уильяма Нострума весело забегали по кругу, как две секундные стрелки.
— О, готовьтесь к худшему, мой дорогой сэр! — ликовал некромант. — Можете на нас положиться! Нас, знаете ли, тошнит от ваших назойливых ограничений. Почему это нам нельзя выйти отсюда и завоевать другие миры? Почему это мы не можем использовать драконью кровь? Почему вы не разрешаете нам быть безгранично, беспредельно злыми, а? Ответьте ка мне, сэр!
— Если бы вы подумали головой, то, уверен, смогли бы сами найти ответ, — негромко промолвил Крестоманси.
Неудивительно, что его голос потонул в гневном хоре колдунов и некромантов. Пока они шумели, Дженет стала незаметно подбираться к дереву. Она сообразила, что Мур не в силах шевельнуться, пока на плечо ему давит рука Генри Нострума, и решила хоть что то предпринять,
— О да, — вторил брату Генри Нострум, сияя самодовольством. — Сегодня мы берем магическое искусство в свои руки. К вечеру этот мир станет нашим. А если дадите нам срок до Хэллоуина, то мы, дорогой сэр, отправимся завоевывать другие миры — все миры, какие нам только известны. Мы собираемся уничтожить и вас, мой дорогой друг, и все ваше могущество. Но прежде, чем мы это сделаем, нам, конечно же, нужно разрушить этот сад.
Крестоманси задумчиво разглядывал свои безвольно опущенные руки, закованные в серебряные наручники.
— Я бы вам не советовал это делать. Сад полон тайн, поселившихся здесь на заре всех миров. Он гораздо, гораздо сильнее, чем я сам. В корнях этого сада — самое основы волшебства, но, даже если вы до них доберетесь, вам будет невероятно трудно разрушить сад.
— Вот как? — ухмыльнулся Генри Нострум. — Но нам известно, что мы сможем уничтожить вас только в том случае, если покончим с садом, мой лукавый сэр. И не думайте, что мы не знаем, как это сделать. — Тут некромант поднял свободную руку и похлопал ею Мура по плечу. — Вот оно, наше средство.
В этот момент Дженет запнулась о корень яблони и с криком «Разрази меня гром!» шлепнулась прямо на камень. Публика принялась визжать от смеха и тыкать в нее пальцами, отчего Дженет еще больше рассердилась и с отвращением оглядела шумный круг воскресных чепцов и шляп.
— Скорее вставай, дорогая Гвендолен, — ликуя, пропел Генри Нострум. — Уступи это место юному Муру.
Некромант схватил беспомощного Мура поперек тела, поднял его и потащил к каменной глыбе. Сияющий Уильям Нострум засуетился, разматывая веревку, намотанную на левую руку. Усердный Маг тоже был тут как тут, готовый в любой момент прийти на помощь.
А Мур так перепугался, что даже умудрился каким то образом разрушить чары.
Он вывернулся из цепких объятий мистера Нострума и со всех ног помчался к арке, пытаясь на бегу вытащить из кармана сосуд с драконьей кровью. От арки Мура отделяло всего несколько шагов, но бегство не удалось: каждый колдун, некромант, чародей или маг мгновенно сотворил по заклинанию. Над лугом заклубилось густое облако колдовства. Сердце Мура учащенно забилось, а его ноги словно превратились в свинцовые столбы. Он бежал все медленнее и медленнее, будто увязая в сиропе. Он слышал крики Дженет, торопившей его, но чувствовал себя игрушкой, у которой кончается завод. Мур сделал последний шаг прямо перед аркой и встал как вкопанный, не в силах пошевелиться. Ему было позволено только дышать.
Затем братья Нострумы вместе с Усердным Магом схватили оцепеневшего Мура и связали его веревками. Дженет изо всех сил старалась им помешать:
— Пожалуйста, прекратите! Что вы делаете?
— Тише, тише, Гвендолен, — урезонил ее несколько раздраженный Генри Нострум. — Ты все отлично знаешь. Я ведь подробнейшим образом объяснил тебе, что разрушить чары, охраняющие сад, можно только одним способом — перерезав горло невинному ребенку вот на той каменной глыбе. И ты дала согласие.
— Нет, неправда! Это была не я! — в ужасе и отчаянии закричала Дженет.
— Успокойся, — сказал ей прикованный к дереву Крестоманси. — Или ты хочешь оказаться на месте Мура?
Дженет пристально поглядела на него, да так и застыла, потрясенная происходящим. Тем временем связанного Мура бросили на жертвенный камень. Сморщась от боли, Мур негодующе посмотрел на Усердного Мага: ведь раньше Маг казался ему вполне дружелюбным. Но, по правде говоря, Мур был не так уж сильно напуган — он помнил о запасных жизнях, а потому надеялся, что рана на его горле быстро затянется. Однако до того ему предстояло пережить немало скверных минут. Мур поискал глазами Дженет, желая подбодрить ее хотя бы взглядом.
Но, к его изумлению, неведомая сила выдернула девочку из этого мира и, очевидно, вернула в ее собственный. От Дженет не осталось ничего, кроме удивленного вопля. Публика на лугу издала похожий вопль: исчезновение Дженет потрясло их не меньше, чем Мура.
— Отлично! — воскликнула… Гвендолен, появляясь с другой стороны арки. — Кажется, я вовремя.
Само собой, все взгляды устремились на нее. Гвендолен вышла из за развалин, отряхивая с пальцев драконью кровь одним из школьных сочинений Мура. Мальчик увидел свою подпись наверху страницы: «Эрик Эмелиус Чант, улица Шабаша, 26, Вулверкоут, Англия, Европа, Мир, Вселенная». Волосы Гвендолен были по прежнему спрятаны под высоким убором, а громоздкое золотое облачение она сняла и осталась в одежде, которую в ее новом мире, по видимому, считают домашней. Но даже эта одежда была роскошнее, чем любой из шлафроков Крестоманси.
— Гвендолен! — воскликнул Генри Нострум, глядя туда, где еще минуту назад находилась Дженет— Что… кто?..
— Это всего лишь заместительница, — небрежно объяснила Гвендолен. — Какое то время назад я увидела ее и Мура здесь, Тогда я поняла… — Она запнулась, заметив плененного Крестоманси, и радостно закричала: — Отлично! Вы поймали его! Одну минутку!
Приблизившись к пленнику, она подобрала подол своей золотой одежды и со всей силой пнула волшебника по обеим голеням, — Вот тебе! Вот!
Крестоманси даже не пытался притвориться, что ему и это нипочем. Он скорчился от боли, ведь носы королевских туфель были заострены, как гвозди.
— Итак, на чем я остановилась? — продолжила Гвендолен разговор с братьями Нострумами. — Ах да. Я решила вернуться, поскольку не хотела пропускать самое интересное, к тому же я забыла сказать вам, что у Мура девять жизней. Боюсь, вам придется убить его несколько раз,
— Девять жизней, — рявкнул Генри Нострум. — Глупая девчонка!
Сразу же поднялся невероятный шум и гам, поскольку каждая ведьма и каждый колдун хотели выразить свое возмущение легкомыслием Гвендолен. Неудивительно, что в таком крике никто никого не слышал. Лежа на камне, Мур наблюдал за тем, как побагровевший Уильям Нострум бросается к Гвендолен, бешено вращая глазами и яростно рыча, а та огрызается в ответ. Когда крики стали стихать, Мур услышал гудение Уильяма Нострума:
— Девять жизней! Да если у него девять жизней, глупая ты девчонка, это значит, что он сам — волшебник!
— Я вовсе не глупа! — взвилась Гвендолен. — Я не хуже вашего знаю, что он волшебник, — ведь я использовала его дар с самого раннего детства! Но разве я смогу продолжать это делать, если вы убьете его? Поэтому мне и пришлось уйти, но теперь я вернулась, и вы должны сказать мне «спасибо» за то, что я вам рассказываю. Так то вот!
— Как это ты могла использовать его колдовской дар? — спросил Генри Нострум, еще более разъяренный, чем его брат.
— Очень просто — хотела и использовала. Он не возражал.
— Вообще то я возражаю, — подал голос со своего камня Мур. — Ты могла бы спросить меня, ведь я здесь.
Гвендолен посмотрела на него в некотором удивлении. Но не успела она ответить брату, как Уильям Нострум громко зашикал, призывая к тишине. Он был страшно взвинчен. Вытащив из кармана длинную блестящую вещицу, он стал нервно вертеть ее в руках.
— Тише! — гаркнул он. — Мы слишком далеко зашли, чтобы отступать. Нам нужно только нащупать слабое место мальчишки, а иначе мы никак не сможем его убить. А слабое место у него наверняка есть — как у всех волшебников.
С этими словами Уильям Нострум навалился на Мура и показал ему блестящую вещь. Мур пришел в ужас, увидев, что это длинный серебряный нож. Некромант поднес нож прямо к лицу мальчика, хотя свой взгляд ему никогда не удавалось направить с такой точностью.
— Какое у тебя слабое место, парень? Выкладывай.
Мур молчал: похоже, это был единственный шанс сохранить хоть одну из его жизней.
— Я знаю, — заявила Гвендолен. — Я сложила все его жизни в книжечку спичек: так их было легче использовать. Спички в моей комнате б Замке. Сходить за ними?
Вся публика, насколько Мур мог видеть из своего крайне неудобного положения, обрадовалась этому известию.
— Тогда все в порядке, — просиял Генри Нострум. — А можно его убить, не сжигая спичку?
— О да, — ответила Гвендолен. — Однажды он тонул.
— В таком случае, — облегченно вздохнул Уильям Нострум, — вопрос только в том, сколько жизней у него осталось. Сколько жизней у тебя осталось, парень?
Нож снова торчал у Мура под самым носом, но мальчик опять не сказал ни слова.
— Он не знает, — нетерпеливо объяснила Гвендолен. — Мне пришлось довольно много израсходовать. Одну он потерял при рождении, другую — когда тонул. Еще одна понадобилась для того, чтобы вложить его жизни в спички. Кстати, тогда с ним почему то случились судороги. Потом эта жаба, прикованная к яблоне серебром, не хотела давать мне уроки колдовства и отобрала мой дар, и тогда мне пришлось ночью взять одну из жизней, чтобы перенестись в мой чудесный новый мир. Надо сказать, Мур мне в этом вовсе не помогал — скорее, мешал, но все таки у меня получилось. Так закончилась та жизнь. О, я почти забыла: четвертую жизнь я вложила в скрипку дуралея, чтобы превратить ее в кошку. Помните Скрипку, мистер Нострум?
Генри Нострум вцепился в свои кудри. По лугу прокатился ропот ужаса.
— Нет, ты — глупая девчонка! Кто то забрал эту кошку, а значит, мы вообще не сумеем его убить!
На мгновение Гвендолен почувствовала себя побежденной, но потом ей пришла в голову мысль:
— Если я снова уйду из этого мира, вы сможете использовать мою замести…
Внезапно цепи, опутавшие Крестоманси, зазвенели.
— Нострум, — усталым голосом сказал волшебник, — вы напрасно так переживаете. Это я распорядился забрать у вас кошку скрипку. Она где то здесь, в саду.
Генри Нострум обернулся и недоверчиво посмотрел на Крестоманси, все еще держась за свои кудри, как будто бы они помогали ему правильно думать.
— Я сильно сомневаюсь в правдивости ваших слов, сэр. Известно, что вы крайне лукавый человек.
— Вы мне льстите, но, к сожалению, когда я опутан серебряными цепями, я могу говорить только правду.
Генри Нострум покосился на брата.
— Он прав, — неуверенно подтвердил Уильям. — Серебро не позволяет ему лгать. Значит, еще одна жизнь мальчишки бродит где то поблизости.
Гвендолен, Усердный Маг и большая часть колдунов сочли это известие утешительным. Со словами «Пойду и найду ее» девочка стала очень быстро (насколько ей позволяли туфли с острыми носами) подниматься на возвышенность — туда, где росли деревья. Усердный Маг последовал за ней. Когда она проходила мимо ведьмы в высокой зеленой шляпе, та одобрительно закивала:
— Правильно, милочка. Нам всем надо поохотиться за киской, — и, повернувшись к толпе, издала пронзительный ведьмовской крик: — Эй, всем искать киску!
И все бросились на поиски, подоткнув юбки и придерживая воскресные шляпы. Луг мгновенно опустел. Деревья, возвышавшиеся по краям, задрожали, закачались и заскрипели. Однако сад вовсе не собирался впускать непрошеных гостей. Деревья выталкивали разноцветных ведьм, сизых чародеев и черных колдунов обратно на луг, в низину. Мур вновь услышал голос Крестоманси;
— Ваши друзья, Нострум, чрезвычайно невежественны. Выходить отсюда нужно противосолонь. Может, вы скажете им об этом?
Уильям Нострум кое как сфокусировал на Крестоманси блуждающий взгляд, а затем помчался вслед за всеми, истошно вопя:
— Противосолонь, братья и сестры! Противосолонь!
— Позвольте сообщить вам, сэр, — обратился Генри Нострум к плененному волшебнику, — вы начинаете меня не на шутку раздражать.
Некромант на мгновение остановился, но, увидев, что деревья снова выталкивают в низину всю ораву колдунов вместе с Гвендолен и Усердным Магом, все таки зашагал к соратникам, крича:
— Постойте, дорогие друзья! Остановись, дорогая ученица! Противосолонь! Надо идти противосолонь!
Возле арки и яблони остались только Мур и Крестоманси.

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art