Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Диана Уинн Джонс - Заколдованная жизнь (Крестоманси-1) : ГЛАВА ШЕСТАЯ

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Диана Уинн Джонс - Заколдованная жизнь (Крестоманси-1):ГЛАВА ШЕСТАЯ

 Гвендолен дала волю своему гневу, уединившись у себя в комнате после ужина. Она принялась с воплями прыгать по кровати и кидаться подушками. Мур стоял, прислонившись к стене, и благоразумно ждал, пока буря утихнет. Но Гвендолен не успокоилась до тех пор, пока не поклялась объявить Крестоманси настоящую войну.
— Ненавижу этот дом! — вопила она. — Они все прячутся за своими фальшивыми улыбочками. Ненавижу! Ненавижу! — Ее голос, приглушенный бархатом обоев, мгновенно проваливался во всепоглощающую тишину Замка. — Ты слышишь? Это просто какая то пуховая перина омерзительной любезности! Я порчу их лужайку, а они угощают меня чаем с эклерами. Я вызываю симпатичное привидение, а они задергивают шторы. «Фрейзьер, будь так любезен, задерни шторы». Бр! Меня уже просто тошнит от этого Крестоманси.
— Мне оно вовсе не показалось симпатичным, — возразил Мур, все еще не в силах совладать с дрожью.
— Ха ха! А ты небось и не думал, что я на такое способна? Да я не собиралась тебя, балбеса, пугать. Я хотела поддеть Крестоманси. Ух, ненавижу его — он не проявил никакого интереса!
— Ты думаешь, он бы нас здесь поселил, если бы ты его не интересовала? Гвендолен растерялась.
— Об этом я как то не думала. Вопрос серьезный. Уходи, мне нужно остаться одной и поразмыслить об этом, — задумчиво произнесла она, а потом, когда Мур уже был в дверях, крикнула: — И все таки я заставлю его обратить на меня внимание, чего бы мне это ни стоило! Я готова каждый день устраивать ему сюрпризы!
Снова оказавшись в полном одиночестве, Мур загрустил. Ему вспомнились слова Милли, и он решил наведаться в игровую комнату. Там он увидел Роджера и Джулию, игравших в солдатики на заляпанном ковре. Крошечные оловянные гренадеры маршировали. Другие солдатики выкатывали пушку. Третьи лежали в засаде, стреляя из ружей со звуком не громче комариного писка. Роджер и Джулия виновато обернулись.
— Не говори никому, ладно? — попросила Джулия.
— Может, и ты хочешь с нами поиграть? — вежливо предложил Роджер.
— Нет, спасибо, — торопливо отказался Мур.
Он знал, что не сможет участвовать в такой игре без помощи Гвендолен, а тревожить сестру в ее нынешнем состоянии просто не решался. Значит, ему оставалось только уйти восвояси. Тут Мур вспомнил, что Милли явно хотела, чтобы он получше освоился в Замке. Охваченный неясными предчувствиями, он решил последовать ее совету.
Вечером Замок казался еще более странным. На равном расстоянии друг от друга матово светили электрические лампы. Загадочно поблескивал зеленый ковер, а полированный пол и стены отражали все предметы еще яснее, чем днем. Окруженный со всех сторон собственными двойниками, Мур сделал несколько осторожных шагов и почувствовал, что теряет ощущение реальности. Все двери были закрыты. Мур постоял у двух или трех из них, но ничего не услышал, а повернуть ручку хотя бы одной двери у него не хватило духа. Он направился дальше. Через некоторое время Мур обнаружил, что каким то образом забрел в старую часть Замка. Стены здесь были беленые, а окна располагались примерно футах в трех от пола. Затем Мур увидел такую же винтовую лестницу, как та, по которой он поднимался в свою комнату, но эта лестница закручивалась в другую сторону. Он стал осторожно взбираться по ней.
Когда Мур оказался на последнем витке лестницы, дверь на верхней площадке распахнулась. На стене возник яркий квадрат света, а в нем появилась тень, явно принадлежащая самому Крестоманси. А чья еще тень могла быть такой длинной, с такой гладкой головой и такими пышными оборками на груди? Мур замер.
— Что ж, будем надеяться, несносная девчонка больше не станет этого делать, — донесся до Мура голос Крестоманси. Голос звучал гораздо тревожней обычного и к тому же весьма сердито.
— Честно говоря, я уже по горло сыт ее проделками, — послышался голос мистера Сондерса, видимо стоявшего в глубине комнаты. — Надеюсь, она возьмет себя в руки. Но что заставляет ее так использовать свою силу?
— Невежество, — ответил хозяин Замка. — Имей она хотя бы малейшее представление о том, что делает, я бы лишил ее возможности продолжать в таком духе.
— Я вообще то сидел спиной, — промолвил учитель. — Что это было? Номер пятый?
— Нет, судя по всему, номер третий. Привидение, — уточнил Крестоманси. — За это мы еще спасибо ей должны сказать.
Он начал спускаться по лестнице, и Мур в ужасе застыл.
— Придется связаться с экзаменационной комиссией, — продолжал волшебник, уже спускаясь, — чтобы они пересмотрели программу по углубленному изучению магии и включили в нее побольше теории. А то эти безответственные колдуны сразу дают хорошим ученикам сложный практический материал, не обеспечивая их серьезной теоретической базой.
Продолжая спускаться, Крестоманси наткнулся на Мура.
— О, привет. А я и не знал, что ты тут. Хочешь подняться и осмотреть лабораторию Майкла?
Мур кивнул — отказаться он просто не посмел.
Хозяин Замка вел себя вполне дружелюбно. Он провел Мура в комнату наверху, где его радушно встретил мистер Сондерс.
— Привет, Эрик, — как всегда бодро, произнес он. — Можешь осмотреть лабораторию. Что нибудь здесь кажется тебе знакомым?
Мур замотал головой. Комната была круглая, похожая на его собственную, но побольше. Обычная лаборатория волшебника — вот, пожалуй, и все, что можно было сказать. Впрочем, Мур различил нарисованную на полу пятиконечную звезду, а аромат, исходивший от подвешенной к потолку зажженной лампады, напомнил ему о запахах улицы Шабаша в его родном Вулверкоуте. Однако Мур не имел никакого представления о том, для чего служат разнообразные предметы, разложенные на столах. На одном из них громоздились колбы и перегонные кубы, пустые или наполненные пузырящимися жидкостями. На другом лежали книги и свитки. На третьем были мелом начертаны знаки, а между ними покоилось какое то существо, похожее на мумию.
Взгляд Мура перемещался с предмета на предмет, скользил по полкам, ломившимся от книг и бесконечных банок и склянок со всякой всячиной, необходимой для колдовства, — больших банок, вроде тех, что стоят в кондитерских. Мур понял: мистер Сондерс работает с размахом. Он пробежал глазами несколько этикеток на огромных банках: «Глаза тритонов», «Гуммиарабик», «эликсир из травы Св. Иоанна», «Драконья кровь (сушеная)». Последняя банка была почти доверху заполнена темно коричневым порошком. Мур снова взглянул на мумифицированное животное, вытянувшееся между знаками, начертанными на третьем столе. Когти его напоминали собачьи, а само оно походило на крупную ящерицу. При этом на спине у существа, кажется, были крылья, поэтому Мур почти не сомневался в том, что это маленький дракон.
— Ну, что скажешь? — поинтересовался мистер Сондерс.
Мальчик огляделся и обнаружил, что Крестоманси ушел. Он почувствовал себя свободнее.
— Должно быть, все это стоило кучу денег, — предположил он.
— К счастью, платят налогоплательщики, — весело ответил учитель. — А не хочешь ли ты узнать, для чего все это нужно?
— Вы предлагаете мне заняться колдовством? — не поверил Мур. — Нет, нет, спасибо. Вряд ли у меня получится.
— Вообще то я имел в виду по крайней мере еще две вещи помимо колдовства, — задумчиво произнес мистер Сондерс — Но почему ты думаешь, что у тебя не получится?
— Да потому, что я не могу этим заниматься. Мои заклинания просто не работают.
— А ты уверен, что все делал правильно?
Задавая вопрос, мистер Сондерс подошел к мумифицированному дракону (или его подобию) и рассеянно щелкнул его. И вдруг… существо дернулось всем телом, расправило прозрачные крылья, а затем снова замерло без движения. Оторопев от ужаса и отвращения, Мур попятился к двери. Его охватил почти такой же ужас, как в гостях у мисс Ларкинс, когда та неожиданно заговорила мужским голосом. «А ведь тот голос, — мелькнуло в голове у мальчика, — очень даже похож на голос мистера Сондерса».
— Ой, да как я только не старался, — поспешно заговорил Мур, пятясь к двери. — Но мне не удалось даже превратить пуговицы в золото, а ведь это проще пареной репы.
— Возможно, ты недостаточно жаден, — засмеялся учитель. — Ладно, я вижу, тебе пора идти.
Мур с огромным облегчением покинул лабораторию. Мчась по странным коридорам, он лихорадочно думал: «Нужно обязательно рассказать Гвендолен о том, что Крестоманси не только заинтересовался ее привидением, но и очень разгневался на нее». Но Гвендолен заперлась у себя в комнате и не ответила, когда он к ней постучался.
На следующее утро Мур снова попытался перекинуться с ней словечком. Но только он открыл рот, как в комнату вошла Юфимия — с письмом для Гвендолен. Вне себя от радости, девочка почти выхватила конверт у горничной. Мельком взглянув на него, Мур узнал неровный почерк мистера Нострума.
А Гвендолен уже снова бушевала.
— Кто это сделал? Когда оно пришло? — закричала она, увидев, что конверт аккуратно разрезан вдоль.
— Сегодня утром, судя по почтовому штампу, — невозмутимо ответила Юфимия, — И не смотри на меня так. Миссис Веникс дала мне его открытым. — Как она посмела?! — еще громче завопила Гвендолен. — Как она смеет читать мои письма?! Я немедленно расскажу об этом Крестоманси.
— Смотри, не пришлось бы тебе пожалеть, — попыталась охладить ее пыл горничная, когда та ринулась к двери,
— Замолчи, глупая пучеглазая лягушка! — огрызнулась Гвендолен.
Муру показалось, что сестра несправедлива: хотя Юфимия и имела привычку немного таращить глаза, она была довольно симпатичной.
— За мной, Мур! — крикнула Гвендолен и помчалась по коридору, прижимая к груди письмо.
Мур бежал за ней, задыхаясь, но смог догнать ее, только когда они миновали мраморную лестницу.
— Крестоманси! — грозно позвала Гвендолен, и ее голос, как обычно, прозвучал тихо, тонко и без всякого эха.
Волшебник поднимался по мраморной лестнице, облаченный в широкий, ниспадающий шлафрок, в расцветке которого сочетались оранжевый и ярко розовый цвета.
Его можно было принять за императора Перу. Судя по вежливому, рассеянному выражению его лица, он едва ли заметил Гвендолен и Мура.
— Эй, вы! Немедленно идите сюда! — завопила девочка, перегнувшись через перила.
Крестоманси посмотрел на нее и вопросительно поднял брови.
— Кто то вскрывает мои письма, — продолжила Гвендолен. — Кто — не имеет значения, но я этого не позволю! Слышите?!
У Мура перехватило дыхание от ее дерзости.
— И что ты собираешься делать? — с озадаченным видом поинтересовался волшебник.
— Я этого не потерплю! — еще больше рассвирепела она. — Письма должны приходить ко мне запечатанными!
— То есть, ты хочешь, чтобы я расклеивал их на пару, а затем заклеивал снова? — с сомнением предположил Крестоманси. — Многовато возни, но я готов пойти на это, чтобы доставить тебе удовольствие.
— Вы хотите сказать, что это сделали вы? Прочли письмо, адресованное мне? — словно не веря своим ушам, спросила юная колдунья.
— Естественно, — любезно кивнул хозяин Замка. — Если тебе пишет такой человек, как Генри Нострум, то я должен убедиться, что в его письме нет какой нибудь пакости. Ведь он прескверный тип.
— Он был моим учителем! — разъярилась Гвендолен. — Вы не имеете права!
— Жаль, что ты училась у такого безответственного колдуна. Теперь тебя придется от многого отучивать. А еще мне жаль, что ты не позволяешь мне вскрывать твои письма. Надеюсь, они будут приходить нечасто, а то меня совесть замучит.
— Значит, вы и впредь намерены их вскрывать? Тогда берегитесь! Я вас предупредила.
— О, ты очень заботлива. Я ценю предупреждения.
Крестоманси продолжал подниматься и уже проплыл мимо Гвендолен и Мура. Пола оранжево розового шлафрока взметнулась, и вспыхнула ярко алая подкладка. Мур моргнул. Величественная фигура прошествовала вглубь галереи, сопровождаемая мстительным взглядом Гвендолен.
— Значит, не хотите меня замечать? — зловеще зашипела девочка. — Шутки шутите? Ну погодите! Ох, Мур, как же он меня разозлил!
— Ты была ужасно груба, — заметил Мур.
— Он это заслужил, — упрямо заявила юная колдунья и решительно направилась в игровую комнату. — Вскрыть письмо бедного мистера Нострума! Дело даже не в том, что Крестоманси его прочитал. Едва ли он мог понять, о чем там на самом деле идет речь, поскольку мы придумали на редкость сложный шифр. Но в письме есть подпись. И потом, это же оскорбление. Задето мое достоинство. Живя в Замке, я целиком завишу от их милости. Они доводят меня до отчаяния, а я даже не могу помешать им читать мои письма. Но я им покажу! Они у меня попляшут!
Мур понимал, что ему лучше промолчать. Гвендолен ворвалась в игровую комнату, плюхнулась за стол и принялась наконец за чтение письма.
— Ну, что я тебе говорила? — обратилась к ней Юфимия, пока Мэри возилась с лифтом.
— И ты погоди, — пригрозила Гвендолен, метнув на горничную злобный взгляд.
Она продолжила читать письмо, а через какое то время опять заглянула в конверт, достала оттуда листок бумаги и протянула его Муру:
— Для тебя тут тоже кое что есть. Смотри не забудь ответить.
Мур взял у нее листок, в некоторой тревоге пытаясь сообразить, зачем мистер Нострум решил ему написать. Но письмо оказалось от миссис Шарп.

«Мой дарагой Мур!
Как ты паживаишъ мой милай? Мне очинъ грустна и адинока без вас абоих асобинна без тибя дом савсем апустел. Думала без вас будит спакойна но скучаю по тваиму голасу и вспоминаю как ты принасил яблоки. Тут без вас прихадил дженелъмен и дал мне пять фунтов за старую кошку каторая была тваей скрипкой и я обрадаваласъ и падумала что нада напечь для тибя прянешных человечков и как нибутъ привисти тибе но мистер Нострум миня отговарил. Надеюсь ты живешь в роскаши. Пацилуй Гвендолин. Вот, бы ты Мур вирнулся ко мне а деньги ничаво не значат.
Любящая тибя
Эллен Шарп».

Мур читал эти каракули, и у него щипало в носу. Ему хотелось то ли плакать, то ли смеяться. Видимо, он скучал по миссис Шарп ничуть не меньше, чем она по нему. Мальчика так тянуло домой, что он с трудом глотал хлеб и давился какао. Мистера Сондерса он почти не слушал,
— Эрик, что с тобой происходит? — прозвучал голос учителя.
Мур еще мысленно был на улице Шабаша, когда за окном внезапно стемнело. Комната погрузилась в непроглядную тьму. Джулия взвизгнула. Мистер Сондерс ощупью пробрался к выключателю и зажег свет. Когда он это сделал, окно снова стало светлым. Мур смог увидеть ухмыляющегося Роджера, испуганную Джулию, притворившуюся скромницей Гвендолен и мистера Сондерса, державшего руку на выключателе и раздраженно глядевшего на Гвендолен.
— Как я понимаю, причина этого находится за пределами территории Замка? — спросил он.
— О да, как раз за воротами, — удовлетворенно промурлыкала Гвендолен. — Я устроила это сегодня утром.
Тут Мур понял, что обещанная военная кампания против Крестоманси началась.
За окном потемнело вновь.
— И как часто нам придется с этим мириться? — послышался в темноте голос учителя.
— Каждые пятнадцать минут, — ответила Гвендолен.
— Спасибо, — язвительно произнес мистер Сондерс, оставляя свет включенным. — Поскольку теперь мы можем видеть, то ты, Гвендолен, напиши сто раз фразу «Я должна следовать духу закона, а не букве», а ты, Роджер, перестань ухмыляться.
И действительно, в течение целого дня окна замка погружались во тьму каждые пятнадцать минут. Но если Гвендолен надеялась разозлить Крестоманси, то едва ли она достигла цели. Не произошло ничего — просто всем приходилось оставлять свет включенным. Это неудобство мало кого смущало.
Перед обедом Мур вышел на лужайку перед Замком, чтобы посмотреть, как это кратковременное затмение выглядит снаружи. Было такое ощущение, что на каждом окне возникают две черные ставни и закрывают его. Сперва ставни появлялись в верхнем ряду окон справа и, перепархивая от окна к окну, упорно перемещались к противоположному концу ряда, затем слева направо в следующем ряду, затем опять справа налево и так до самого нижнего ряда. Потом все повторялось снова. Мур как раз посмотрел половину представления, когда у него за спиной обнаружился Роджер, засунувший пухлые руки в карманы и тоже внимательно наблюдающий.
— Видно, твоя сестра мыслит четко, — произнес Роджер.
— Думаю, это можно сказать обо всех волшебниках, — начал было Мур и смущенно запнулся: он ведь как раз говорил с одним из них или, по крайней мере, с будущим магом.
— Нет, я вроде бы не могу этим похвастаться, — возразил Роджер, ни в коей мере не задетый. — И Джулия не может. Да и Майкл, по моему, тоже. Не хочешь ли ты после уроков поиграть в нашем древесном домике?
Мур был польщен. Он так обрадовался, что даже забыл, как сильно скучает по дому. Мур провел прекрасный вечер в лесу, помогая Роджеру и Джулии благоустраивать их домик. В Замок он вернулся уже после гонга к ужину и обнаружил, что «оконное заклинание» теряет свою силу. Когда окна вновь потемнели, комнаты погрузились уже не в полную темноту, а в нечто вроде сероватых сумерек. К следующему утру все кончилось, а Крестоманси опять промолчал.
Но Гвендолен снова ринулась в бой. Она поймала посыльного из булочной, когда он въезжал в ворота на велосипеде с полной корзиной хлеба. Мальчишка явился на кухню с несколько ошарашенным видом и признался, что у него кружится голова. По видимому, самое интересное произошло, когда хлеб начали нарезать. В результате детям пришлось довольствоваться лепешками.
— Экая же ты баловница, Гвендолен, — сказала Мэри, доставая лепешки из лифта. — Ты нас здорово позабавила. Роберт подумал, что у него с головой не в порядке, когда буханка, которую он резал, оказалась старым башмаком. Тогда повар взялся за другую буханку, и в следующую минуту они с Нэнси уже пытались забраться на один и тот же стул, поскольку вокруг кишели белые мыши. Но больше всего меня насмешил Фрейзьер: только он сказал «Дайте ка я попробую», как тут же обнаружил, что скребет ножом по камню. А потом…
— Не подначивай ее. Ты ведь знаешь, какая она, — резонно заметила Юфимия.
— Смотри, как бы я за тебя не взялась, — буркнула Гвендолен.
Роджер все таки выведал у Мэри, что произошло с другими буханками. Одна превратилась в белого кролика, другая в страусиное яйцо, треснувшее и забрызгавшее беднягу посыльного с ног до головы, а третья — в большую белую луковицу. После этого фантазия Гвендолен иссякла, и весь оставшийся хлеб в мгновение ока стал сыром.
— Причем старым и невкусным сыром, — вздохнул Роджер, готовый оценить действия Гвендолен по справедливости. Но, как и в прошлый раз, никто не знал, как отнесся к последней проделке Крестоманси, поскольку он опять не проронил ни звука.
Потом была суббота. На сей раз Гвендолен поймала фермера, поставлявшего в Замок молоко. В результате поданное на завтрак какао просто нельзя было пить,
— Это начинает действовать мне на нервы, — кисло призналась Джулия. — Папа может и не заметить, он ведь пьет чай с лимоном.
Она со значением посмотрела на Гвендолен, а та в ответ уставилась на нее. Мур почувствовал возникшее между девочками невидимое противостояние, напомнившее ему о том, как некогда Гвендолен без слов потребовала у миссис Шарп сережки их матери. Однако на этот раз сестре не удалось одержать безусловную победу. Она опустила глаза и надулась.
—А меня тошнит оттого, что приходится так рано вставать, — сердито проворчала она.
В устах Гвендолен эти слова значили следующее: ближе к вечеру она еще что нибудь учудит. Но Джулия по ошибке решила, что одолела соперницу.
В субботу утром у детей были уроки, и это вывело Гвендолен из себя.
— Чудовищно, — заявила она мистеру Сондерсу. — За что нам такие пытки?
— Это цена, которую я плачу за право отдыхать в среду, — объяснил ей мистер Сондерс. — А раз уж зашла речь о пытках, то я попросил бы тебя колдовать над чем нибудь другим, а молоко оставить в покое.
— Я учту ваше пожелание, — любезно пообещала Гвендолен.

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art