Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Диана Уинн Джонс - Заколдованная жизнь (Крестоманси-1) : ГЛАВА ПЯТАЯ

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Диана Уинн Джонс - Заколдованная жизнь (Крестоманси-1):ГЛАВА ПЯТАЯ

 Гвендолен отказалась посвятить Мура в свои намерения. Понятно, что веселее ему от этого не стало. После сытного обеда, состоявшего из вареной баранины с брюквой, снова начались уроки. Затем Гвендолен молниеносно скрылась, а Мура с собой не взяла. Он слонялся без дела.
— Хочешь поиграть с нами? — спросил Роджер.
Мур взглянул на него и понял, что его приглашают из вежливости.
— Нет, спасибо, — любезно ответил он.
.Пришлось бродить по садам в одиночестве. Поблизости находился лес, где в изобилии росли конские каштаны, но, увы, плоды еще не созрели. В нерешительности глядя на одно из деревьев, Мур обнаружил на нем домик примерно на полпути к верхушке. Да, пожалуй, на полпути. Он уже было полез туда, как вдруг услышал голоса и увидел, что в листве мелькнула юбка Джулии, Дело дрянь. Значит, этот домик — собственность Джулии и Роджера, и они как раз там играют.
Мур поплелся обратно. Выйдя на лужайку, он наткнулся на Гвендолен, Она сидела на корточках под одним из кедров и сосредоточенно рыла ямку.
— Что это ты делаешь? — спросил Мур.
— Уходи отсюда, — огрызнулась сестра.
Что ж, придется идти восвояси. Он не сомневался в том, что Гвендолен колдует и наверняка собирается «преподать Крестоманси урок», но задавать ей вопросы было бессмысленно. Оставалось только ждать. Время тянулось медленно; ужин оказался отвратительным, вечер — длинным и унылым. Гвендолен заперлась у себя в комнате и прогнала Мура, когда он к ней постучал.
На следующее утро Мур проснулся довольно рано и поспешил к ближайшему окну. Он сразу же понял, чем накануне занималась Гвендолен. От лужайки почти ничего не осталось — гладкий лоскут зеленого бархата был испещрен бесчисленными кротовьими норами. Повсюду, сколько хватало взгляда, торчали маленькие травяные и земляные холмики, тянулись длинные борозды выкопанной травы и полоски сырой земли. Казалось, что здесь хорошенько поработала целая армия кротов. Добрая дюжина садовников уже толпилась возле лужайки, мрачно почесывая затылки.
Наспех одевшись, Мур скатился по лестнице.
Гвендолен выглядывала из окна в своей хорошенькой ночной рубашке с оборками.
— Ты только посмотри! — обратилась она к брату, светясь от гордости. — Чудесно, правда? И тянется на много акров. Мне пришлось покорпеть не один час, чтобы как следует все тут испортить. Крестоманси придется пошевелить мозгами.
Мур в этом не сомневался. Хотя он точно не знал, во сколько обойдется замена такой огромной полосы дерна, но предполагал, что это недешево. На сей раз, Гвендолен действительно влипла в историю. Но к удивлению Мура, о лужайке никто не упоминал. Юфимия вошла минуту спустя и сказала:
— Вы снова опоздаете на завтрак.
Роджер и Джулия вообще хранили молчание. Они молча приняли джем и нож из рук Мура. Джулия только буркнула, когда вымазанный джемом ножик выпал у нее из рук и на него налипла пыль. А когда пришел мистер Сондерс и начал занятия, никто ни на секунду не отвлекся от темы урока. «Видимо, — подумал Мур, — обитатели Замка просто не догадываются, что кротовьи норы — дело рук Гвендолен. Вряд ли они знают, какая она сильная колдунья».
В тот день после обеда занятий не было. Как объяснил мистер Сондерс, по средам вторая половина дня у них всегда свободна.
А за время обеда все кротовьи норы исчезли. Когда все выглянули из окна игровой комнаты, лужайка снова напоминала лоскут бархата.
— Глазам своим не верю! — прошептала Гвендолен Муру. — Это фальшивка! Они просто хотят, чтобы я почувствовала себя ничтожеством!
После обеда Мур и Гвендолен спустились, чтобы получше осмотреть лужайку. Им следовало быть поосторожнее, поскольку в шезлонге под одним из кедров отдыхал мистер Сондерс. Правда, он читал какую то книгу в мягкой желтой обложке и, по видимому, от души веселился. Гвендолен неторопливо приблизилась к центру лужайки, притворяясь, что любуется Замком. Она нагнулась, якобы завязывая шнурок на ботинке, а на самом деле принялась ощупывать дерн.
— Ничего не понимаю! — пробормотала Гвендолен. Как колдунье, ей не составляло особого труда сообразить, что такой плотный, гладкий дерн не может быть фальшивкой. — С лужайкой действительно все в порядке. Как им это удалось?
— Возможно, свежий дерн привезли сюда во время наших занятий, — предположил Мур.
— Не будь глупцом! — фыркнула сестра. — Новый дерн все еще был бы в брусках, а этот вон какой ровный!
Тут их позвал мистер Сондерс.
Гвендолен посмотрела на учителя так пристально, что Мур вздрогнул. Но тотчас же она с невинной улыбкой направилась к мистеру Сондерсу. Мур пошел за ней и заметил, что желтая книга — на французском. Ничего себе — смеяться над книжкой, написанной по французски! Видимо, мистер Сондерс волшебник не только сильный, но еще и образованный.
Учитель положил книгу обложкой вверх на прекрасную, как никогда, траву и улыбнулся:
— Вы так быстро ушли, что я даже не успел выдать вам деньги на карманные расходы. Вот, держите, — Он протянул каждому по большой серебряной монете.
Мур пригляделся и чуть не присвистнул: крона — целых пять шиллингов! Да у него в жизни не было столько денег в кармане! К его полному восторгу, мистер Сондерс добавил:
— Будете получать по такой монете каждую среду. Уж не знаю, экономные вы или транжиры. Вот Джулия и Роджер обычно бегут в деревню и накупают конфет.
— Ой, спасибо вам большое, — сказал Мур. — Ну что, Гвендолен, сбегаем в деревню?
Гвендолен колебалась: ее обуревало дерзкое желание остаться в Замке и посмотреть, чем все таки закончится история с кротовьими норами, и в то же время она была рада возможности улизнуть.
— Думаю, Крестоманси пошлет за мной, как только поймет, что это моих рук дело, — сказала она, когда они с Муром шли по аллее.
— Ты считаешь, это мистер Сондерс привел лужайку в порядок? — спросил Мур.
— Вряд ли, — поморщилась Гвендолен. — Он же вел у нас урок.
— Может, садовники? — предположил Мур. — Некоторые из них вполне могут быть колдунами. Они ведь как из— под земли выскакивали со своими дурацкими запретами.
— Ты бы еще Усердного Мага вспомнил, — презрительно усмехнулась Гвендолен.
Да, подумал Мур, Усердный Маг едва ли намного превосходил миссис Шарп. Обычно его нанимали для переноски тяжестей или для того, чтобы на скачках победила желаемая лошадь.
— И все таки, — уперся Мур, — они вполне могут быть специалистами — волшебными садовниками или садовыми волшебниками.
Гвендолен засмеялась еще более презрительно.
Деревушка располагалась прямо за воротами, у подножия холма, на котором стоял Замок. Она была очень славной, с большой лужайкой посредине. На краю лужайки стояла нарядная булочная с аркой над входом, а напротив — такое же нарядное здание, которое занимали кондитерская и почта. Муру не терпелось сунуть нос во все эти заведения, но Гвендолен сразу же направилась в третий дом, оказавшийся лавкой старьевщика. Мур не возражал: здесь тоже было кое что интересное. Но Гвендолен раздраженно замотала головой и окликнула деревенского мальчишку, слонявшегося неподалеку:
— Мне сказали, в этой деревне живет мистер Баслам. Ты можешь показать мне его дом?
— Ничего хорошего от него не ждите, — покривился малец. — Но если уж вам так надо, то он живет там, в самом конце улицы. — И он уставился на. незнакомцев, всем своим видом показывая, что за труды ему полагается шесть пенсов. Но ни у Гвендолен, ни у Мура не было ничего, кроме их серебряных монет. Пришлось оставить мальчишку ни с чем.
— Наглая маленькая ведьма! Жадный колдунишка! — во весь голос завопил он им вслед.
Гвендолен и бровью не повела, а вот Муру стало так стыдно, что ему захотелось вернуться и все объяснить.
В окне ветхого домишки, принадлежащего мистеру Басламу, красовалась надпись: «Игзатический осортемент». Снисходительно взглянув на это чудо орфографии, Гвендолен постучала в дверь облезлым дверным молотком. Мистер Баслам оказался толстяком в мешковатых брюках. Красные глаза с отвислыми веками делали его похожим на сенбернара. Увидев ребят, торговец попытался закрыть дверь.
— Спасибо, не сегодня, — пробормотал он, обдавая непрошеных гостей сильным запахом пива.
— Я от мистера Нострума, — со значением произнесла Гвендолен. — Мистера Уильяма Нострума.
Дверь замерла, потом приоткрылась пошире.
— А, — заинтересовался мистер Баслам, — Тогда входите. Вот сюда.
Он провел их в тесную комнату, где стояли четыре стула, стол и множество ящиков с чучелами животных. Места здесь явно не хватало — ящики были расставлены как попало, один на другом, и их покрывал густой слой пыли.
— Ну садитесь, что ли, — неохотно кивнул хозяин.
Мур осторожно сел, стараясь дышать не глубоко: кроме пивного духа, исходившего от мистера Баслама, в комнате пахло гнилью и чем то кислым. Мур подумал, что, наверно, не все чучела были должным образом обработаны. А Гвендолен, по видимому, вовсе не обращала на запахи внимания. Она будто сошла с картинки, изображающей идеальную девочку: накрахмаленные складки кремового платья аккуратно расправлены, широкополая шляпка изящно оттеняет золотистые волосы. Гвендолен строго взглянула на мистера Бас лама:
— Между прочим, в вашей вывеске полно ошибок.
Торговец закатил свои собачьи глаза и театрально развел руки:
— Знаю знаю. Но разве я хочу, чтобы меня принимали всерьез? Нет, не хочу, — во всяком случае, эта вывеска не для первого встречного. А что вам вообще нужно? Мистер Уильям Нострум не очень то посвящал меня в свои планы. Я ведь всего лишь скромный поставщик колдовских товаров.
— А мне и нужно пополнить запасы, — заявила Гвендолен.
Мур откровенно скучал, пока она торговалась с хозяином. Мистер Баслам рылся где то за ящиками с чучелами, извлекая оттуда бумажные пакетики со всякой всячиной: глазами тритонов, языками змей, кардамоном, чемерицей, кусочками мумий, селитрой, семенами моли5 и разными смолами, — не иначе, эти богатства и источали неприятный запах. Торговец хотел получить больше, чем Гвендолен могла заплатить, а она твердо решила потратить свои пять шиллингов с максимальной выгодой. Хозяина это явно обижало.
— А я смотрю, вы себе на уме, — ворчливо заметил он.
— Просто я знаю, что почем, — твердо сказала Гвендолен. Она сняла шляпку, аккуратно уложила покупки в тулью и снова надела шляпку. — Да, чуть не забыла — мне ведь еще нужно драконьей крови.
— Ох! — горестно вздохнул мистер Баслам, покачав головой так выразительно, что его отвисшие щеки затряслись. — Применение драконьей крови карается законом, юная леди. Следовало бы вам это знать. Не знаю, смогу ли я достать ее для вас.
— Как мне объяснил мистер Нострум — оба мистера Нострума, — вы способны достать все на свете, — проворковала Гвендолен. — Они говорили, что вы лучший агент из тех, кого они знают. И потом, я нее не прошу у вас драконьей крови сейчас. Я хочу сделать заказ.
По видимому, похвала братьев Нострум сильно льстила мистера Басламу, но он все еще колебался:
— Драконья кровь нужна для сильных и страшных заклинаний. Разве юной леди, вроде вас, пристало заниматься такими ужасными вещами?
— Этого я еще не знаю, — напустила на себя таинственность Гвендолен. — Но, возможно, мне придется прибегнуть и к такому средству. Я ведь, знаете ли, уже перешла к углубленному изучению магии, так что драконья кровь вполне может мне понадобиться.
— Стоит она недешево, — предупредил хозяин. — Это дорогое удовольствие. Дело рискованное, понимаете? Неприятности с законом мне не нужны.
— Я заплачу, — заверила его Гвендолен. — Буду платить по частям. Сдачу с пяти шиллингов считайте первым взносом.
Мистер Баслам был не в силах устоять. В его жадном взгляде, устремленном на серебряную монету, Мур явственно различил длинный ряд кружек с пенящимся пивом.
— По рукам, — согласился торговец. Гвендолен очаровательно улыбнулась и встала. Мур тоже радостно вскочил. — А как насчет вас, юный джентльмен? — льстиво обратился к нему хозяин. — Неужто вам бы не хотелось попробовать свои силы в черной магии?
— Нет, он всего лишь мой брат, — ответила за Мура Гвендолен.
— О… А… Гм… Ну да, — что то прикинул торговец. — Конечно же, он и есть тот самый… Ладно, будьте здоровы. Приходите опять — в любое время.
— А когда вы получите драконью кровь? — спросила Гвендолен на пороге.
— Скажем, через неделю, — подумав, ответил мистер Баслам.
— Как быстро! — Лицо Гвендолен засияло. — Я же знала, что вы хороший агент. А где же вы ее так быстро раздобудете?
— А вам все скажи! — самодовольно крякнул хозяин. — Драконью кровь привозят из другого мира, а вот из какого — это уже секрет нашего бизнеса, молодая леди. Когда они возвращались, Гвендолен не скрывала восторга.
— Неделя! — восклицала она. — Никогда не слышала, чтобы драконью кровь доставали так быстро. Ее ведь, знаешь ли, завозят контрабандой из другого мира. Наверное, у него там очень хорошие связи.
— Или она у него уже припасена — где нибудь внутри птичьего чучела, — съехидничал Мур, которому мистер Баслам совсем не понравился. — Зачем тебе нужна драконья кровь? Миссис Шарп говорила, что она стоит пятьдесят фунтов за унцию.
— Успокойся, — промолвила Гвендолен. — Ой, Мур, быстрее за мной! Поторопись! Заскочим в эту кондитерскую. Она не должна знать, куда я ходила.
На лужайке посреди деревни стояла дама с зонтиком от солнца и беседовала со священником. Это была жена Крестоманси. Мур и Гвендолен быстрее ветра ворвались в кондитерскую в надежде, что Милли их не заметила. Мур купил себе и сестре по пакетику ирисок. Но Милли все еще разговаривала со священником, и Мур купил лакричных палочек. А Милли все еще беседовала со священником, и Мур купил перочистку и открытку с видом Замка. Но Милли все еще не двигалась с места. Но больше Муру и Гвендолен покупать было нечего, так что все таки пришлось выйти на улицу.
Заметив ребят, Милли тут же позвала их:
— Подойдите сюда, я познакомлю вас с нашим дорогим священником.
Ее собеседник, старый человек с рассеянным и неуверенным взглядом, подал им трясущуюся руку и сказал, что будет рад увидеть их в воскресенье. Потом он откланялся.
— Нам тоже пора идти, — сообщила Милли. — Пойдемте, мои дорогие. Мы вместе вернемся в Замок.
Муру и Гвендолен ничего другого не оставалось, кроме как следовать за миссис Крестоманси в тени ее зонтика. Они пересекли лужайку и уже миновали ворота, а Мур все боялся, что Милли спросит их, зачем им понадобился мистер Баслам. А Гвендолен по— прежнему ждала вопроса о кротовьих норах. Но Милли завела разговор совсем на другую тему:
— Я рада, что могу наконец побеседовать с вами, милые мои, а то до сих пор все не доводилось. Как вы поживаете? Все ли у вас в порядке? Вам, наверное, все здесь кажется странным?
— Угу, — согласился Мур,
— Первые дни на новом месте всегда самые трудные, — утешила его Милли. — Уверена, скоро вы освоитесь и привыкните. Да, и берите любые игрушки в игровой комнате — они принадлежат всем. А личные игрушки лучше держать в своей комнате. Как вам, кстати, ваши комнаты?
Мур смотрел на нее в изумлении. Милли разговаривала с ними так, как будто не было ни кротовьих нор, ни заклинаний. Несмотря на ее элегантное платье с рюшами и кружевной зонтик, Милли оказалась самой обыкновенной, доброй и отзывчивой женщиной. Муру она пришлась по душе. Он стал уверять Милли, что доволен и комнатой, и ванной — в особенности душем, — и признался, что собственная ванная у него вообще впервые в жизни.
— О, я очень рада. Мне так хотелось, чтобы тебе все понравилось, — приветливо отозвалась Милли. — Миссис Веникc хотела поселить тебя рядом с Роджером, но та комната кажется мне мрачноватой, к тому же там нет душа. Если ты как нибудь заглянешь в нее, то поймешь, о чем я говорю.
Милли тараторила всю дорогу, и Мур вежливо поддакивал. А Гвендолен прониклась к Милли презрением, окончательно убедившись, что та не собирается спрашивать ее ни о лужайке, ни об экзотических товарах. Гвендолен хранила высокомерное молчание, поэтому Муру приходилось отдуваться за двоих. Некоторое время спустя Милли спросила Мура, что ему кажется в Замке самым странным.
— То, как все разговаривают за ужином, — робко, но без запинки ответил он.
Милли издала такой отчаянный вопль, что Мур аж подскочил, а Гвендолен презрительно хмыкнула.
— Ой! Бедный Эрик! — запричитала Милли. — Я видела выражение твоего лица! Разве это не ужас? Уж если Майкл чем то увлечется, то он больше ничего знать не хочет. Правда, хватает его ненадолго — на день или два, так что скоро мы снова сможем поболтать по— человечески и пошутить. Я вот люблю посмеяться за ужином, а ты, Эрик? Ой, но ведь еще и Бернард со своими акциями… Но ты просто не обращай внимания на беднягу — его вообще никто не слушает. Кстати, ты любишь эклеры?
— Да, — с готовностью откликнулся Мур.
— Чудесно! — воскликнула Милли. — Я как раз распорядилась, чтобы чай нам подали прямо на лужайке, поскольку это ваша первая среда в Замке и грешно упускать такую дивную погоду. Не правда ли, чудесно, что эти сентябрьские деньки почти всегда хороши? Если мы проскользнем вот здесь между деревьев, то окажемся на лужайке точно ко времени.
Сказано — сделано. Прошмыгнув между деревьями вслед за Милли, Мур и Гвендолен увидели, что на лужайке расставлены несколько столов и множество складных стульев и повсюду снуют лакеи с подносами. Почти вся Семья уже собралась. Гвендолен следовала за братом и Милли с нервным и вызывающим видом. Без сомнения,
Крестоманси должен был заговорить о лужайке, а у девочки, к сожалению, не оставалось времени на то, чтобы извлечь из шляпы экзотический ассортимент.
Все были в сборе, только Крестоманси еще не появился. Милли протолкнулась между Бернардом с акциями, Джулией и пожилой дамой в перчатках и сурово указала своим зонтиком на мистера Сондерса:
— Майкл, вам строго настрого запрещается говорить за чаем об Искусстве.
Впрочем, свою суровость она тут же сгладила веселым смехом.
Очевидно, мнение Мура разделяли все. «Правильно, правильно!» — закричали некоторые, а Роджер спросил: «Мамочка, не пора ли начинать?»
Чаепитие Муру понравилось. Впервые за все время, проведенное в Замке, он блаженствовал. К чаю подали тонюсенькие сандвичи с огурцом и огромные свежие эклеры. Мур умудрился съесть даже больше Роджера. Все весело и беззаботно болтали, а неизбежное гудение об акциях отодвинулось куда то на задний план. Солнце мирно освещало лужайку. Мур порадовался тому, что лужайка восстановлена — зеленый бархат травы нравился ему куда больше, чем решето кротовьих нор. Ему казалось, стоит немного потренироваться — и он будет почти счастлив в этом Замке.
А Гвендолен, как обычно, была недовольна. Пакетики давили ей на голову, а их запах сильно портил вкус эклеров. К тому же она поняла, что разговора с Крестоманси придется ждать до ужина.
Из за чаепития ужин отодвинулся на более поздний час. Когда обитатели Замка потянулись в столовую, солнце уже заходило. Нарядный стол был уставлен горящими свечами. И стол, и вся комната отражались в целой веренице высоких окон. Мур подумал, что это не только красиво, но и удобно: теперь он мог видеть появление лакея. Для Мура уже не было неожиданностью, когда из за его плеча вынырнул поднос с рыбой и квашеной капустой. А поскольку Муру было запрещено притворяться правшой, он почувствовал себя вправе расположить столовый прибор так, как ему было удобно. Наконец то он стал здесь осваиваться.
Тем временем, мистер Сондерс, во время чаепития лишенный возможности рассуждать об Искусстве, решил за ужином наверстать упущенное. Выбрав своей жертвой Крестоманси, он просто не закрывал рта. Глава Семьи, мечтательно и благодушно настроенный, рассеянно слушал и кивал. Зато Гвендолен свирепела с каждой минутой: ведь Крестоманси ни слова не сказал о лужайке — ни во время ужина, ни до того, в гостиной. Становилось ясно, что об этом случае вообще решили забыть.
Гвендолен была вне себя от гнева. Она хотела, чтобы с ее магическим талантом считались. Она хотела показать Крестоманси, что с ней шутки плохи. А для этого ей только и оставалось, что произнести еще одно заклинание. Правда, у Гвендолен под рукой не было ничего из экзотического ассортимента, но уж один то трюк она могла сделать запросто.
Ужин шел своим чередом. Мистер Сондерс вещал. Слуги внесли очередное яство. Мур бросил взгляд на окна, чтобы узнать, когда к нему подплывет серебряное блюдо, и… чуть не поперхнулся.
Там было тощее белое существо. Оно прижималось к темному стеклу с той стороны, извиваясь на ветру и гримасничая. Существо казалось заблудшим призраком безумца — слабое, белое, отвратительное, неряшливое, склизкое… Хотя Мур почти сразу догадался, что это проделки сестры, он не мог совладать с ужасом.
Милли заметила его испуганные глаза. Она поглядела в ту же сторону и содрогнулась, а затем осторожно дотронулась до руки мужа. Крестоманси прервал свои мечтания и тоже посмотрел на окна. Устало взглянув на призрака, он вздохнул.
— И все таки я считаю Флоренцию прекраснейшим из всех итальянских городов, — заявил мистер Сондерс.
— Найдутся и те, кто выступит в поддержку Венеции, — возразил Крестоманси. — Фрейзьер, будь так любезен, задерни шторы. Спасибо.
— Нет, нет, с моей точки зрения, Венецию переоценивают, — горячо заспорил мистер Сондерс и принялся объяснять, почему он так считает. В это время дворецкий задернул длинные оранжевые шторы, и существо исчезло из виду.
— Да, возможно, ты прав. Флоренция действительно богаче, — согласился Крестоманси. — Кстати, Гвендолен, говоря о Замке, я имел в виду не только помещения внутри, но и территорию вокруг. Теперь можешь продолжать, Майкл. На чем мы остановились?
Все вновь принялись за ужин как ни в чем не бывало — все, кроме Мура. Он не мог отделаться от ощущения, что там, за оранжевыми шторами, все еще кривляется и копошится прильнувшее к стеклу существо. Из за этого Муру кусок в горло не лез.
— Да успокойся, дуралей! Я прогнала его! — зашипела на брата Гвендолен. От ярости она совсем охрипла.

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art