Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Лемони СНИКЕТ - КРОВОЖАДНЫЙ КАРНАВАЛ : Гл. 11-13

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Лемони СНИКЕТ - КРОВОЖАДНЫЙ КАРНАВАЛ:Гл. 11-13

 Глава одиннадцатая

Я знаю еще одного писателя, которого многие считают, как и меня, умершим. Имя его - Уильям Шекспир, и писал он пьесы четырех родов: комедии, любовные пьесы, исторические пьесы и трагедии. В комедиях персонажи, естественно, много шутят и налетают на разные предметы. В любовных пьесах люди влюбляются и даже порой женятся. В исторических пересказываются события, происходившие в действительности, как и у меня в повести о бодлеровских си-ротах. В трагедиях же обычно сперва все идет вполне благополучно, но постепенно обстоятельства ухудшаются, и под конец всех персонажей либо убивают, либо ранят, либо причиняют им те или иные неприятности. Смотреть трагедии вообще не слишком весело,- как из зала, так и находясь на сцене. Но из всех шекспировских трагедий наименьшее веселье доставляет «Король Лир», где рассказывается о короле, который сходит с ума, и о дочерях, которые в это время замышляют убить друг друга, а также некоторых других людей, действующих им на нервы. В конце пьесы один из шекспировских персонажей говорит: «...доживем мы до того, что люди станут пожирать друг друга, как чудища морские», иными словами: «Как печально, что люди кончают тем, что нападают друг на друга, как будто они свирепые морские чудовища ». И когда со сцены звучат эти горькие слова, зрители частенько плачут, или вздыхают, или дают себе обещание в следующий раз пойти на комедию.
С огорчением должен поведать, что история бодлеровских сирот достигла той точки, когда уместно воспользоваться удручающей шекспировской фразой, чтобы описать, как чувствовали себя бодлеровские си-роты, обращаясь к толпе, собравшейся на краю ямы со львами, и пытаясь продлить историю своих приключений, не превратив ее в трагедию, хотя все вокруг, казалось, жаждали напасть друг на друга. Граф Олаф и его сообщники жаждали видеть, как Вайолет и Клаус спрыгнут вниз, где их ожидала смерть от съедения, для того чтобы популярность Карнавала Калигари выросла и Мадам Лулу продолжала бы предсказывать Графу Олафу судьбу. Эсме Скволор жаждала, чтобы в яму столкнули Мадам Лулу, а тогда все внимание Олафа досталось бы только ей одной. А бодлеровские коллеги готовы были помочь Эсме в ее замыслах, так как жаждали присоединиться к олафовской труппе. Репортерша из «Дейли пунктилио» и публика жаждали видеть агрессивное поведение и неряшливую манеру есть, чтобы посещение Карнавала не прошло зря. Львы же, которых били хлыстом и морили голодом, жаждали пищи.
Казалось, все представители человечества, собравшиеся в этот день около американских гор, жаждали каких-то ужасов, и когда Вайолет с Клаусом двинулись к доске, притворяясь, будто и они жаждут того же, они все трое чувствовали себя ужасно.
- Спасибо вам, Граф Олаф, за то, что выбрали мою и другую голову первыми жертвами львиного шоу, - торжественно произнес Клаус писклявым голосом.
- Хм, на здоровье, - отозвался Граф Олаф с некоторым недоумением. - Ну, прыгайте в яму, а мы все посмотрим, как вас будут пожирать львы.
- И побыстрее! - добавил мужчина с прыщами на подбородке. - Чтоб я не зря пришел на представление!
- А разве не интереснее смотреть, если кто-то другой столкнет урода в яму, а не сам он спрыгнет? - Вайолет лихорадочно придумывала, что сказать. - Так было бы гораздо агрессивнее.
- Гррр! - заворчала Солнышко, выражая согласие.
- А что, неплохая мысль, - задумчиво заметила одна из женщин с напудренным лицом.
- Да! Да! - закричала женщина с разноцветными волосами. - Я хочу увидеть, как двухголового урода сбросят львам!
- Согласна, - Эсме кинула злобный взгляд на двух старших Бодлеров, а потом на Мадам Лулу, - я бы тоже хотела видеть, как кое-кого сбросят в яму.
Толпа разразилась одобрительными криками, многие захлопали. Солнышко не спускала глаз с брата и сестры, которые сделали шаг к доске, нависавшей над ямой, где в ожидании томились голодные львы. Есть такие зануды, которые твердят, что если вдруг вы оказались в трудном положении, следует остановиться и сообразить, как правильнее поступить. Но трое детей и так знали, как правильнее было бы поступить: броситься к американским горам, впрыгнуть в тележки, пристегнуть приводной ремень и мчаться в Пустошах вместе с Мадам Лулу и ее газетной библиотекой, сперва спокойно объяснив собравшейся толпе, что кровопролитие - не лучший способ развлекаться и что Графа Олафа вместе с его труппой следовало бы немедленно арестовать. Однако в нашем безалаберном мире выпадают моменты, когда сообразить, как поступить правильно, не трудно, но вот поступить соответственно - нет возможности, и тогда приходится поступать как-то по-другому. Трое Бодлеров, стоявших в своих маскарадных костюмах посреди толпы, которая жаждала агрессивности и неряшливого обжорства, знали, что не могут поступить правильно, но они думали, что сумеют до-вести толпу до белого каления и во всеобщей сумятице попытаются улизнуть. Они, правда, не были уверены, правильно ли сейчас применять свое знание психологии толпы и умение оттягивать главное событие, но другого способа им в этот момент не приходило. Но правильно это было или нет, только план их начал срабатывать.
- Потрясающе! - возбужденно выкрикнула репортерша. - Так и вижу заголовок: «Уроды сброшены в львиную яму!» Подождите, вот прочтут это читатели «Дейли пунктилио»!
Солнышко издала самое громкое рычание, на какое была способна, и показала пальчиком на графа Олафа.
- Чабо хочет сказать на своем полуволчьем языке, что столкнуть нас в яму должен Граф Олаф. Ведь именно ему принадлежит идея львиного шоу, - объяснил Клаус.
- А ведь и правда! - воскликнул прыщавый. - Пускай Олаф столкнет Беверли-Эллиота в яму!
Граф Олаф бросил свирепый взгляд на Бодлеров, а потом оскалил свои грязные зубы в улыбке, глядя на толпу.
- Я бесконечно польщен вашим предложением, - он слегка поклонился, - но, боюсь, с этим ничего не получится.
- Почему это? - осведомилась женщина с пестрыми волосами.
Граф Олаф с минуту помедлил, а потом издал короткое пронзительное «апчхи», такое же искусственное, как ворчание Солнышка.
- У меня аллергия на всех кошачьих, - объяснил он. - Слышите? Я уже чихаю, хотя еще не ступил на доску.
- Почему-то аллергия не мешала вам бить львов хлыстом, - заметила Вайолет.
- Верно, - вставил крюкастый. - Первый раз слышу, что у вас аллергия, Олаф.
Граф Олаф сверкнул глазами на своего пособника.
- Леди и джентльмены... - начал он, но толпа больше не желала слушать никаких речей.
- Давай толкай урода в яму, Олаф! - раздался крик, и все одобрительно зашумели.
Граф Олаф нахмурился, но все же схватил Клауса за руку и подвел старших Бодлеров к доске. Толпа вокруг ревела, львы внизу рычали. Бодлерам стало ясно, что Графу Олафу не больше их хочется приближаться к голодным львам.
- Вообще-то сбрасывать людей в ямы не моя работа, - нервно сказал Граф Олаф, обращаясь к толпе. - Я, собственно, актер.
- У меня есть идея, - неожиданно проговорила Эсме фальшиво-сладким голосом.- Мадам Лулу, почему бы вам не пройти по доске и не столкнуть ваших уродов вниз?
- Не моя работа тоже, пожалуйста, - запротестовала Мадам Лулу, с беспокойством глядя на детей. - Я гадаю, а не сбрасываю уродов в яму.
- Не скромничайте, Мадам Лулу, - проговорил Граф Олаф с гадкой усмешкой. - Конечно, идея львиного шоу принадлежит мне, но вы самое главное лицо на Карнавале. Займите мое место на доске, а мы все посмотрим, как кто-то будет падать в яму, где его ждет смерть.
- Какое любезное предложение! - вскричала репортерша. - Вы удивительно великодушный человек, Граф Олаф!
- Сейчас посмотрим, как Мадам Лулу сбросит Беверли-Эллиота к львам! - закричал прыщавый, и все опять поддержали его одобрительными возгласами.
По мере того как начинала срабатывать психология толпы, возбужденные зрители становились все более управляемыми, и гадалку встретил громкий взрыв аплодисментов, когда она, нервничая, заняла место Олафа. Доска затряслась под тяжестью такого количества людей, и Бодлеры с трудом удержались на ногах. Толпа ахнула в напряженном волнении, а затем застонала, когда двум замаскированным детям удалось устоять.
- Ах, как волнующе! - взвизгнула репортерша. - Может, и Лулу тоже упадет?
- Да, - процедила Эсме, - может, и упадет.
- Мне наплевать, кто свалится! - заорал грубиян, раздосадованный задержкой зрелища агрессивности и неряшливого обжорства. Он швырнул стакан с холодным напитком в яму, облив нескольких животных. Недовольные львы зарычали. - По мне так, дамочка в тюрбане такой же урод, как двухголовый. Мне все одно, кто это будет.
- Мне тоже! - присоединился к нему зритель в шляпе, на которой красовалась надпись «Карнавал Калигари».- Прямо не терпится, чтоб шоу началось! Надеюсь, у Мадам Лулу хватит храбрости столкнуть урода в яму.
- При чем тут храбрость? - хихикнул лысый олафовский приспешник. - Все обязаны делать то, чего от них ожидают. Разве у них есть выбор?
Вайолет с Клаусом достигли конца доски. Они изо всех сил старались придумать ответ на вопрос лысого. Под ними толпились рычащие голодные львы, так тесно прижатые друг к другу, что они казались клубком когтистых лап и разинутых пастей; кругом сгрудилась ревущая людская масса, и на лицах зрителей застыли выжидающие улыбки. Бодлерам удалось-таки довести их до белого каления, но пока не представлялось никакой возможности улизнуть в сумятице, и похоже было, что благоприятный случай вряд ли представится. Вайолет с трудом повернула лицо к брату, а Клаус скосился на нее, и Солнышко разглядела слезы в глазах брата и сестры.
- Кажется, наше везение кончилось, - шепнула Вайолет.
- Головы, прекратите шептаться! - страшным голосом приказал Граф Олаф. - Мадам Лулу, сейчас же столкните их!
- Мы стараемся усилить напряжение! - в отчаянии крикнул Клаус.
- Напряжения и так хватает, - с нетерпением в голосе ответил мужчина с прыщавым подбородком. - Надоела мне вся эта тягомотина!
- И мне тоже! - закричала женщина с пестрыми волосами.
- И мне! - крикнул кто-то, стоящий поблизости. - Олаф, хлестни-ка Лулу! Живо перестанет тянуть!
- Одну минуту, пожалуйста. - Мадам Лулу сделала шаг к Вайолет и Клаусу. Доска снова закачалась, львы зарычали, надеясь наконец заполучить свой ланч. Мадам Лулу взглянула на старших Бодлеров безумным взглядом, и дети заметили, что она еле заметно пожала плечами под мерцающей тканью.
- Хватит! - крюкастый в нетерпении шагнул вперед. - Похоже, у одного меня хватит храбрости это сделать!
- Ну нет,- проговорил Хьюго,- у меня тоже хватит, да и у Колетт и Кевина тоже.
- Чтоб уроды были такими храбрыми? - фыркнул крюкастый.- Не смеши меня.
- Мы в самом деле храбрые, - настаивал Хьюго. - Граф Олаф, дайте нам это доказать, и тогда вы наймете нас на работу!
- Найму вас? - Граф Олаф нахмурился.
- Чудесная идея! - воскликнула Эсме, как будто не она сама это придумала.
- Да, - подтвердила Колетт, - нам бы так хотелось заняться чем-то другим, а этот случай дает нам чудесную возможность.
Кевин выступил вперед и вытянул обе руки.
- Я знаю, что я урод, - сказал он Олафу, - но думаю, что смог бы приносить вам такую же пользу, как человек с крюками вместо рук или ваш лысый помощник.
- Что-о-о? - вскинулся лысый. - Чтобы такой урод, как ты, приносил пользу, как я? Не мели чепухи!
- Я могу быть полезным, - настаивал Кевин. - Сейчас увидите!
- Хватит пререкаться! - раздраженно перебил их прыщавый. - Не для того
я пришел на Карнавал, чтоб слушать, как обсуждают свои рабочие дела.
- Вы отвлекаете меня и мою вторую голову, - своим низким, измененным голосом вмешалась Вайолет. - Давайте мы сойдем с доски и все спокойно обсудим.
- Не хочу я ничего спокойно обсуждать! - возмутилась женщина с разноцветными волосами. - Я это у себя дома могу делать.
- Вот именно, - поддакнула репортерша из «Дейли пунктилио». - «Люди спокойно обсуждают проблемы» - какой скучный заголовок! Кто-нибудь, столкните наконец кого-нибудь в яму, и мы все получим то, что хотим!
- Мадам Лулу это сделает, пожалуйста, - объявила Мадам Лулу звучным голосом и схватила Вайолет с Клаусом за рубаху.
Бодлеры подняли лица кверху и увидели слезинку, катившуюся у нее по щеке. Она нагнулась и тихо, без малейшего акцента, пробормотала: «Простите меня, Бодлеры», после чего протянула руку и отобрала у Вайолет приводной ремень.
Солнышко так разволновалась, что забыла ворчать.
- Тренчет! - крикнула она, желая сказать нечто вроде «Как вам не стыдно!» Но если поддельная гадалка и испытывала в душе стыд, то никак этого не обнаружила.
- Мадам Лулу всегда говорит: всегда надо давать людям, что они хотят, - величественно произнесла она с деланным акцентом. - Она будет бросать прямо сейчас, пожалуйста.
- Не говорите глупостей! - Хьюго с энтузиазмом рванулся вперед. - Это сделаю я!
- Это ты говоришь глупости! - Колетт изогнула тело в сторону Лулу. - Это сделаю я!
- Нет, я! - закричал Кевин. - Моими обеими руками!
- Это сделаю я! - крикнул лысый, загораживая дорогу Кевину.- Не хочу я работать с уродом в одной компании!
- Это сделаю я! - крикнул крюкастый.
- Я сделаю! - закричала одна из женщин с напудренным лицом.
- Нет я! - крикнула вторая.
- У меня найдется кому это сделать! - крикнула Эсме Скволор.
Граф Олаф развернул хлыст и громко щелкнул у всех над головами. Оглушительный свист заставил всех съежиться, что в данном случае означает «присесть и нагнуть голову, чтобы увернуться от удара».
- Тихо! - рявкнул страшным голосом Олаф.- Стыдитесь, вы все! Ведете себя как скопище детей! Я сию же минуту желаю видеть, как львы кого-то пожирают! У кого хватит смелости выполнить мой приказ, тот получит особую награду!
Речь эта, само собой разумеется, являлась очередным образцом однообразной философии Графа Олафа насчет упрямого мула, который идет в нужном направлении, если перед мордой у него держат морковку. Обещание особой награды окончательно раззадорило толпу. В мгновение ока карнавальная публика превратилась в орду добровольцев, рвущихся к яме, чтобы наконец сбросить хоть кого-то на съедение львам, Хьюго прыгнул вперед, намереваясь спихнуть Мадам Лулу, но налетел на ящик, который держали две женщины с напудренными лицами, и все трое попадали друг на друга на самом краю ямы. Крюкастый бросился вперед, чтобы схватить Вайолет и Клауса, но зацепился крюком за шнур от микрофона репортерши и безнадежно запутался. Колетт изогнула руки так, чтобы схватить Лулу за щиколотки, но вместо того нечаянно ухватила за щиколотку Эсме, и руки ее обвились вокруг высоченного каблука одного из модных туфель. Женщина с пестрыми волосами тоже решила попытать счастья и нагнулась, чтобы столкнуть старших Бодлеров, но они отступили в сторону, и женщина повалилась на своего мужа, а тот от толчка нечаянно ударил по лицу прыщавого, после чего эти трое затеяли громкую перебранку. Стоявшие вокруг (а их было не-мало) решили тоже принять в ней участие и, подойдя поближе, начали выкрикивать оскорбления прямо в лицо друг другу. За какие-то секунды после последнего заявления Графа Олафа Бодлеры оказались в гуще разъяренной массы людей, которые, не обращая на них внимания, орали, толкались и нападали друг на друга, подобно морским чудищам, между тем как в яме рычали в бешенстве львы.
Но тут вдруг дети услыхали какие-то новые звуки, доносившиеся снизу, - жуткий треск и хруст, и звуки эти были гораздо хуже рычания зверей. Зрители перестали ссориться и стали смотреть, откуда взялись эти звуки, но Бодлеры не желали ничего видеть, они попятились подальше от жутких звуков, прижались друг к другу и крепко зажмурились. Но даже и так до них снизу доносились жуткие, страшные звуки сквозь смех и радостные крики карнавальной публики, столпившейся на краю ямы, чтобы не пропустить долгожданного зрелища. Поэтому дети отвернулись от столпотворения и так, не открывая глаз, покинули, пользуясь сумятицей, это место. С трудом пробравшись через ликующую толпу, они наконец оказались вне опасности, что в данном случае означает «подальше от американских гор, чтобы больше не слышать и не видеть происходящего».
Но они, конечно, все равно могли представить себе, как все там происходит, и даже я могу это себе представить, хотя и не находился рядом в то время и только читал описания происходившего. В «Дейли пунктилио» сообщалось, что первой упала Мадам Лулу, но газеты всегда полны неточностей, поэтому неизвестно, так ли было в действительности. Быть может, первой упала она, а вслед за ней лысый, а возможно, Лулу ухитрилась спихнуть лысого, когда вырывалась от него, но пошатнулась и тоже оказалась в яме. А быть может, они как раз боролись друг с другом, когда доска сильно качнулась и до обоих допрыгнули львы. Возможно, я так никогда и не узнаю этого, как, вероятно, не узнаю, куда делся приводной ремень, сколько бы я ни возвращался на Карнавал Калигари. Сперва я думал, что Мадам Лулу выронила резиновую полосу неподалеку от ямы. Однако я обыскал весь этот участок с фонариком и лопатой и никаких следов его не нашел, да и никто из посетителей Карнавала, чьи дома я обыскал, явно не унесли ремень с собой в качестве сувенира. Потом я подумал - не подбросили ли его в воздух во время всей кутерьмы, а он упал, скажем, на рельсы американских гор. Но я облазал там каждый дюйм без малейшего результата. Существует, конечно, возможность, что приводной ремень сгорел, но поскольку устройства, производящие молнию, обычно делаются из особой, несгораемой резины, то такая возможность маловероятна. В общем, должен сознаться, что не знаю наверняка, где приводной ремень, и узнать это мне, скорее всего, никогда не удастся, равно как и то, кто упал первым - лысый или Мадам Лулу. Но я склонен предполагать, что резиновая полоса кончила там же, где и женщина, которая сняла ее с устройства для молнии и отдала бодлеровским сиротам, а потом, в последний момент, забрала обратно, - там же, где и приспешник Олафа, которому не терпелось получить особую награду. Если я зажмурю глаза, как зажмурили их Бодлеры, пока брели, спотыкаясь, прочь, подальше от трагических событий, то мне представляется, что приводной ремень вместе с лысым и с моей бывшей коллегой Оливией упал в яму, которую выкопал Олаф с сообщниками, и очутился в чреве зверя.

Глава двенадцатая

Когда бодлеровские сироты открыли наконец глаза, то увидели, что стоят у входа в гадальную палатку Мадам Лулу и на них уставились буквы Г.П.В. Все посетители давно отправились смотреть львиное шоу, так что дети остались одни. День уже начинал клониться к вечеру, и вокруг снова не было свидетелей того, как они стояли перед входом, и при этом дрожали и тихонько плакали. В прошлый раз, когда они вот так же долго не решались войти, они успели понять, что орнамент на палатке не изображение глаза, а эмблема организации, которая, возможно, могла бы оказать им помощь. Сейчас они опять стояли и смотрели, надеясь, что прямо у них на глазах опять что-то переменится и подскажет им, что делать. Но сколько они ни смотрели, ничего не менялось. На Карнавале стояла тишина, день все так же клонился к вечеру, а эмблема на палатке все так же пялилась на плачущих Бодлеров.
- Где же, интересно, приводной ремень? - проговорила наконец Вайолет. Голос был слабый и даже хриплый, но слезы прекратились. - Интересно, упал он на землю, или залетел на рельсы американских гор, или же очутился в чре...
- Как ты можешь сейчас думать о приводном ремне? - упрекнул ее Клаус, впрочем нисколько не сердито. Как и сестру, его все еще била дрожь внутри их общей рубахи, и он вдруг почувствовал сильную усталость, что часто бывает после того, как долго плакал.
- Это потому что я не хочу ни о чем другом думать, - ответила Вайолет. - Не хочу думать о Мадам Лулу и львах, не хочу думать о Графе Олафе и о толпе, и я не хочу думать, правильно ли мы поступили.
- Правильно,- мягко сказала Солнышко.
- Я согласен, - подтвердил Клаус. - Мы сделали все, что могли.
- А я не уверена, - возразила Вайолет. - Я держала в руке приводной ремень. Оставалось только закончить двигатель и бежать из этого ужасного места.
- Ты все равно не закончила бы двигатель, - не согласился Клаус. - Нас окружала толпа, все мечтали увидеть, как кого-то сбросят львам. Мы не виноваты, что вместо нас упала Лулу.
- И лысый, - добавила Солнышко.
- Да, но это мы раззадорили толпу,- настаивала Вайолет. - Сперва мы оттягивали представление, а потом использовали психологию толпы и взбудоражили зрителей так, что они готовы были кого угодно сбросить в яму.
- Всю эту жуть затеял Граф Олаф, - сказал Клаус. - В падении Мадам Лулу виноват он, а не мы.
- Мы пообещали взять ее с собой, - не успокаивалась Вайолет. - Мадам Лулу сдержала свое обещание и не выдала нас Графу Олафу, а мы свое обещание не сдержали.
- Но мы пытались, - запротестовал Клаус, - пытались сдержать.
- Пытаться еще недостаточно, - опять возразила Вайолет. - Мы ведь пытаемся найти кого-то из наших родителей? Мы пытаемся побороть Графа Олафа?
- Да, - решительно произнесла Солнышко и прижалась к ноге Вайолет. Та взглянула вниз, на сестричку, и глаза ее наполнились слезами.
- Почему мы здесь? - сказала она. - Мы думали, если мы замаскируемся, это поможет нам выпутаться из неприятностей. Но сейчас наше положение еще хуже, чем раньше. Мы не знаем, что означают буквы Г.П.В. Не знаем, где сникетовское досье. И не знаем, действительно ли кто-то из наших родителей жив.
- Да, кое-чего мы не знаем, - сказал Клаус, - но это не значит, что надо отчаиваться. Мы еще выясним то, чего не знаем. Мы что угодно можем выяснить. Вайолет улыбнулась сквозь слезы:
- Ты говоришь так, будто ты исследователь.
Средний Бодлер сунул руку в карман и вытащил очки.
- Я и есть исследователь, - сказал он и шагнул ко входу в шатер. - За работу!
- Гиди! - Солнышко хотела сказать что-то вроде «Чуть не забыла про газетную библиотеку!», и она последовала за старшими в палатку.
Как только Бодлеры вошли внутрь, они поняли, что Мадам Лулу успела основательно подготовиться к побегу вместе с ними, и им стало очень грустно при мысли, что она уже никогда не вернется сюда за приготовленными вещами. Гримировальный сундучок был уложен и стоял у самой двери. Ближе к буфету стоял картонный ящик с припасами на дорогу. А на столе кроме нового, взамен разбитого хрустального шара и деталей разобранного ею на части устройства для молнии лежал большой обрывок бумаги, порядком потрепанный, но, как сразу увидели Бодлеры, способный им помочь.
- Это карта, - сказала Вайолет. - Карта Мертвых Гор. Значит, и она была среди ее бумаг.
Клаус надел очки и внимательно всмотрелся в карту.
- Там в это время года должно быть здорово холодно, - сказал он. - Я и не подозревал, что там такая высота над уровнем моря.
- Не важно, какая высота, - прервала его Вайолет. - Ты можешь найти штаб, о котором упоминала Лулу?
- Попробую, - ответил Клаус. - Около Плоского Перевала стоит звездочка. На легенде звездочкой отмечен лагерь.
- Легенда? - переспросила Солнышко.
- Вот эти мелкие знаки в углу карты называются легендой, - объяснил Клаус. - Видишь? Легенда разъясняет каждый значок, чтобы карта не была беспорядочным нагромождением знаков.
- А вот тут, на Хребте Реомюра, - черный прямоугольник, - заметила Вайолет. - Видишь? К востоку.
- Черный прямоугольник означает место зимней спячки зверей, - отозвался Клаус.- В горах, видно, немало медведей. Гляди, вокруг Тихих Родников пять таких мест, и настоящее скопление их на вершине Пустого Пика.
- И еще вот тут, - показала Вайолет, - где Главный Перекресток Ветров. Тут, кажется, Мадам Лулу пролила кофе.
- Главный Перекресток Ветров! - повторил Клаус.
- Г.П.В.! - крикнула Солнышко.
Бодлеры впились глазами в карту. Главный Перекресток Ветров находился высоко в Мертвых Горах, где, вероятно, было холоднее всего. Там брал начало Порченый Поток и, спускаясь вниз, петлял крупными извивами через все Пустоши, уходя к морю. Зимних спячек на карте было отмечено множество. В центре же долины, где сходились вместе четыре горных про-
хода и где, похоже, Лулу капнула кофе, никаких отметок не было.
- Как ты думаешь, этот перекресток имеет какой-то особый смысл? - спросила Вайолет. - Или буквы «Г.П.В.» здесь опять случайное совпадение, как и повсюду, где бы мы с ними ни сталкивались?
- Я все время думал, что буква «В» происходит от слова «волонтеры», - сказал Клаус. - Ведь именно эти буквы стоят на страничке из дневников Квегмайров, и то же самое нам говорил Жак Сникет.
- Уинноу? - спросила Солнышко, желая сказать «Где же тут может быть штаб? На карте больше нет никаких пометок».
- Ну, если Г.П.В. - тайная организация, - заметила Вайолет, - тогда вряд ли ее нанесли на карту.
- Или же ее пометили каким-то тайным способом, - предположил Клаус и нагнулся пониже, изучая пятно. - Может быть, это не случайное пятно, а тайный знак. Может, Мадам Лулу нарочно капнула здесь кофе, чтобы только она одна могла найти штаб и больше никто.
- Наверно, придется нам туда ехать, - со вздохом проговорила Вайолет, - и выяснять все на месте.
- А каким образом мы туда попадем? - спросил Клаус.- Мы же не знаем, где приводной ремень.
- Чего-то у нас, возможно, и не хватает, - возразила Вайолет, - но это не значит, что мы должны сдаться. Я сумею соорудить что-нибудь еще.
- Ты говоришь так, будто ты изобретатель, - заметил Клаус.
Вайолет улыбнулась и достала из кармана ленту.
- Я и есть изобретатель, - ответила она. - Я тут осмотрюсь, поищу, нет ли чего-нибудь полезного, чтобы использовать. А ты, Клаус, посмотри под столом газетную библиотеку.
- Тогда придется вылезти из общей одежды, - заметил Клаус, - делать разное одновременно мы не сможем.
- Ингреди, - вставила Солнышко, желая сказать «А я пока пороюсь в съедобном ящике, проверю, все ли тут есть для приготовления пищи».
- Хорошая мысль, - одобрила Вайолет.- Надо поторопиться, пока нас никто не нашел.
- Вот вы где! - раздался голос у входа, и Бодлеры вздрогнули.
Вайолет поспешно сунула ленту в карман, Клаус снял очки, и тогда только они повернулись лицом к двери, не боясь себя выдать. В дверях, обняв друг друга за талии, стояли рядышком Граф Олаф и Эсме, лица у них были усталые, но радостные, как будто это двое родителей вернулись домой после рабочего дня, а не злодей и его подружка-интриганка явились в гадальную палатку после того, как провели весь день, организуя агрессивное зрелище. Эсме Скволор сжимала в руке букетик плюща, очевидно поднесенный ей дружком, а Граф Олаф держал в руке зажженный факел, горевший так же ярко, как его злобные глаза.
- А я-то вас обоих везде ищу, - сказал он. - Что вы тут делаете?
- Мы решили дать всем уродам возможность присоединиться к нам, - вставила Эсме,- хоть вы и не проявили большой храбрости у львиной ямы.
- С вашей стороны очень любезно пригласить нас, - быстро ответила Вайолет, - но зачем вам в труппе такие трусы, как мы?
- Отчего же? - Граф Олаф гадко улыбнулся. - Мы теряем помощников одного за другим, так что всегда полезно иметь лишнюю парочку в запасе. Я даже пригласил продавщицу из фургона с сувенирами присоединиться к нам, но она слишком озабочена своими статуэтка-ми и шляпами и не поняла, что подвернулся благоприятный случай.
- А кроме того,- вставила Эсме, поглаживая Олафа по голове, - у вас нет выбора. Мы собираемся сжечь весь Карнавал, чтобы уничтожить все следы нашего пребывания. Большая часть палаток уже горит, посетители и работники Карнавала разбежались. И если вы не присоединитесь к нам, то куда вы денетесь?
Бодлеры в унынии переглянулись.
- Пожалуй, вы правы, - проговорил Клаус.
- Разумеется, правы, - подтвердила Эсме. - А теперь выходите отсюда и помогите нам уложить багажник.
- Погоди, - остановил ее Граф Олаф и подошел к столу. - Это что? - спросил он. - Похоже на карту.
- Это и есть карта, - признался Клаус, вздыхая. Он пожалел, что не спрятал ее в карман.- Карта Мертвых Гор.
- Мертвых Гор? - переспросил Граф Олаф, с жадностью разглядывая карту.- Как раз туда нам и надо! Еще Лулу говорила: если кто-то из Бодлеров-родителей жив, то прячется именно там! А штаб тут обозначен?
- Я думаю, эти черные прямоугольники и есть штаб, - сказала Эсме, заглядывая Олафу через плечо. - Уж в картах я хорошо разбираюсь.
- Нет, они означают площадку для лагеря, - поправил ее Граф Олаф, взглянув на легенду. И тут же лицо его расплылось в улыбке. - Постойте. - Он показал на пятно, которое только что рассматривали Бодлеры. - Давненько я его не видел. - И он погладил свой костлявый подбородок.
- Вот это коричневое пятнышко? - спросила Эсме. - Да ты его сегодня утром видел.
- Это пятно - специальный код, - объяснил Граф Олаф. - Меня еще в детстве учили пользоваться им на картах. Пятном отмечают какое-нибудь тайное место, и никто на него внимания не обратит.
- Никто, кроме потрясающего гения, - заключила Эсме. - Значит, мы направимся к Главному Перекрестку Ветров?
- Г.П.В. - Граф Олаф хихикнул.- Вполне подходит. Хорошо, пошли. Есть тут еще что-нибудь полезное?
Бодлеры кинули быстрый взгляд на стол, под которым скрывалась газетная библиотека. За черной скатертью, вышитой серебряными звездами, находилась важнейшая информация, собранная Мадам Лулу для того, чтобы давать клиентам то, что они хотят. Дети знали, что в кипах газет заключаются всевозможные секреты, и они содрогнулись при мысли, как использовал бы эти секреты Граф Олаф, если бы обнаружил их.
- Нет, - ответил, помолчав, Клаус. - Больше ничего нет.
Граф Олаф нахмурился и, встав на колени, приблизил свое лицо к лицу Клауса. Даже и без очков Клаус разглядел, что Олаф давно не мыл свою единственную бровь, и почуял его дыхание.
- Думаю, ты лжешь, - сказал злодей и помахал зажженным факелом перед носом Клауса.
- Моя вторая голова говорит правду, - вступилась за брата Вайолет.
- А это что за продукты? - И Олаф показал на картонную коробку.- Разве еду ты не считаешь полезной в долгом путешествии?
Бодлеры с облегчением перевели дух.
- Гррр! - проворчала Солнышко.
- Чабо хвалит вас за проницательность, - сказал Клаус. - И мы тоже, мы не заметили коробки.
- На то я и босс, - заявил Граф Олаф, - я проницательный, и у меня прекрасное зрение.- Он рассмеялся противным смехом и сунул в руку Клаусу факел. - А теперь ты поджигаешь палатку, а потом несешь ящик с едой к машине. А ты, Чабо, идешь со мной, уж я найду, во что тебе вонзить зубы.
- Гррр,- с сомнением заворчала Солнышко.
- Чабо предпочла бы остаться с нами, - пояснила Вайолет.
- Чихать я хотел на то, что она предпочитает, - огрызнулся Олаф и, схватив младшую из Бодлеров, поднял ее двумя руками, точно арбуз. - Давай пошевеливайся.
Граф Олаф и Эсме Скволор вышли из палатки, унося Чабо, а старшие Бодлеры остались наедине с горящим факелом.
- Сперва вынесем ящик, - решил Клаус, - а палатку подожжем снаружи. Пламя ее в один миг охватит.
- Мы в самом деле послушаемся его приказа? - Вайолет снова бросила взгляд на стол. - Возможно, в архиве Лулу нашлись бы ответы на все наши вопросы.
- Боюсь, у нас нет выбора, - ответил Клаус. - Олаф сжигает весь Карнавал. Поехать с ним - наш единственный шанс попасть в Мертвые Горы. У тебя уже нет времени что-то изобрести, а у меня - просмотреть архив.
- Мы могли бы найти кого-нибудь из работников Карнавала и попросить помочь нам.
- Все считают нас либо уродами, либо убийцами, - сказал Клаус. - Иногда я и сам так считаю.
- Если мы присоединимся к Олафу, - проговорила Вайолет, - мы можем еще больше стать похожи на уродов и убийц.
- Но если не присоединимся, - возразил Клаус, - то куда нам деваться?
- Не знаю, - печально ответила Вайолет.- Но ведь наше поведение нельзя считать правильным, правда?
- Опять сплошной сумбур, как говорила Оливия.
- Может, и так, - согласилась Вайолет.
Неуклюжей походкой она подошла с братом к картонному ящику и подняла его. И так - Клаус с факелом в руке - они покинули Гадальный Шатер в последний раз.
Когда они вышли наружу, им показалось, что настал поздний вечер - никакой синевы знаменитых закатов Пустошей, в воздухе было черно. Но тут же Вайолет с Клаусом догадались, что воздух наполнен дымом. Оглядевшись, они увидели горящие палатки и фургоны, как и предупреждал Граф Олаф, и в небо вздымались черные столбы дыма. Последние застрявшие на Карнавале посетители бежали, спасаясь от олафовского вероломства, а подальше слышался панический рев оказавшихся в ловушке львов.
- Такой вид агрессивности мне не нравится! - крикнул пробегавший мимо и кашлявший от едкого дыма прыщавый мужчина. - Мне больше нравится, когда другие подвергаются опасности!
- Мне тоже! - отозвалась репортерша из «Дейли пунктилио», бежавшая рядом с ним.- Олаф мне сказал, что пожар устроили Бодлеры! Я так и вижу заголовок: «Бодлеры продолжают преступную деятельность!»
- Что же это за дети, которые творят такие ужасы? - задал вопрос прыщавый, но ответа Вайолет с Клаусом не расслышали из-за окрика Графа Олафа.
- Эй, двухголовый урод, поторапливайся! Если сейчас же не явишься, мы уедем без тебя!
- Гррр! - в отчаянии зарычала Солнышко, и, услышав поддельный голос младшей сестры, старшие Бодлеры бросили горящий факел в Гадальный Шатер и кинулись бежать на голос Олафа, даже не обернувшись. Хотя если бы они и обернулись, то ничего бы не увидели: вокруг было уже столько огня и дыма, что лишняя горящая палатка разницы не делала. Разница заключалась в одном: тогда бы они знали, что этот пожар отчасти их собственных рук дело, иначе говоря, «они приняли участие в вероломстве Графа Олафа». Но хотя ни Вайолет, ни Клаус не увидели этого собственными глазами, в душе они это знали и едва ли могли когда-нибудь забыть.
Завернув за угол, старшие Бодлеры увидели, что олафовские приспешники собрались в ожидании около длинного черного автомобиля, припаркованного перед фургоном уродов. Хьюго, Колетт и Кевин уже втиснулись на заднее сиденье вместе с двумя напудренными женщинами, Эсме Скволор сидела впереди, держа Солнышко на коленях. Крюкастый взял у старших Бодлеров ящик с продуктами и бросил его в багажник, а Граф Олаф указал на прицеп хлыстом, который стал намного короче и неровным по краям.
- Вы двое поедете там, - распорядился он.- Мы прицепим фургон уродов к автомобилю.
- Разве нет места в машине? - нервно спросила Вайолет.
- Не говори ерунды, - с насмешкой отрезал крюкастый. - Там и без вас тесно. Хорошо еще, Колетт может свернуться клубком и лечь у нас в ногах.
- Чабо уже сжевала часть моего хлыста, так что его мы используем вместо веревки, - продолжал Граф Олаф. - Я привяжу фургон к автомобилю двойным скользящим узлом, и мы поедем прямо на закат.
- Простите, - сказала Вайолет, - я знаю узел, который называется Язык Дьявола. По-моему, он будет держать лучше.
- Если я правильно запомнил карту, - вставил Клаус, - мы должны взять курс на восток, пока не доберемся до Порченого Потока, так что ехать надо в сторону, противоположную закату.
- Да, да, да, - быстро отозвался Граф Олаф. - Я это и хотел сказать. Привязывайте фургон сами, если хотите. Я пойду заводить мотор.
Олаф швырнул Клаусу веревку, а крюкастый опять нырнул в багажник и вытащил оттуда два мобильных телефона, которые дети помнили с тех пор, как жили в доме у Олафа.
- Берите один. - Крюкастый вложил трубку в руку Вайолет. - Мы позвоним, если понадобится что-то вам сообщить.
- Быстрее! - рявкнул Граф Олаф, забирая второй телефон. - От дыма уже дышать нечем.
Злодей и его сообщники забрались в машину, а Вайолет и Клаус, встав на колени, начали привязывать фургон.
- Прямо не верится, что я завязываю этот узел, чтобы помочь Графу Олафу, - проговорила Вайолет. - Такое чувство, будто я со своим изобретательским мастерством участвую в чем-то скверном.
- Мы все участвуем, - мрачно отозвался Клаус. - Солнышко использовала свои зубы, чтобы превратить хлыст в веревку, а я использовал свое умение разбираться в картах, чтобы указать Олафу верное направление.
- По крайней мере, мы тоже туда попадем, - сказала Вайолет, - а там нас, может быть, ждет кто-то из родителей. Готово, узел завязан. Лезем в фургон.
- Лучше бы мы ехали вместе с Солнышком,- вздохнул Клаус.
- Мы и едем, - отозвалась Вайолет. - Не тем способом, каким хотели, но все-таки мы попадем в Мертвые Горы, а это главное.
- Будем надеяться, - пробормотал Клаус, и они с сестрой забрались в фургон уродов и закрыли за собой дверь.
Граф Олаф завел мотор, и фургон, подпрыгивая, двинулся вслед за автомобилем, удаляясь от Карнавала. Над головой у детей раскачивались гамаки, сбоку поскрипывала вешалка с одеждой, узел, завязанный Вайолет, выдержал, и машина с фургоном начали путь в том направлении, куда указал Клаус.
- Надо хотя бы устроиться поудобнее, - сказала Вайолет. - Ехать будем долго.
- По крайней мере всю ночь, - подтвердил Клаус, - а возможно, и почти весь следующий день. Надеюсь, они сделают остановку и поделятся едой.
- Может, позднее мы приготовим горячий шоколад, - добавила Вайолет.
- С корицей. - Клаус улыбнулся, вспомнив рецепт Солнышка. - А пока чем нам заняться?
Вайолет вздохнула, они с братом уселись на стул, и Вайолет положила голову на стол. Стол слегка трясся, в то время как фургон углублялся в Пустоши. Вайолет положила мобильник рядом с комплектом домино.
- Давай просто посидим и подумаем, - предложила она.
Клаус кивнул, и оба они сидели и думали остаток вечера, а между тем автомобиль увозил их все дальше и дальше от горящего Карнавала. Вайолет пыталась представить себе, как выглядит штаб Г.П.В., и надеялась, что там они обнаружат кого-то из родителей. Клаус пытался представить себе, о чем сейчас разговаривают между собой Олаф с труппой, и надеялся, что Солнышко не слишком напугана. И оба размышляли обо всем, что произошло на Карнавале Кали-гари, и гадали, правильно или нет они поступали. Они замаскировались, чтобы найти ответы на вопросы, но ответы сейчас горели под столом у Мадам Лулу, и газетная библиотека обратилась в золу. Они подстрекали своих сотоварищей найти себе другую работу, где бы их не считали уродами, и вот теперь те присоединились к преступной группе Графа Олафа. Они также обещали Мадам Лулу взять ее с собой, чтобы она помогла им найти Г.П.В. и снова стала благородным человеком, но она упала в яму со львами и стала их кормом. Вайолет и Клаус раздумывали над всеми своими неприятностями и гадали, вызваны ли они простым невезением или же это отчасти дело их собственных рук. Мысли были не самые приятные, и все же сидеть вот так и думать было куда приятнее, чем скрываться и лгать и лихорадочно строить планы. Сидеть просто так и думать было спокойно, даже когда фургон слегка накренился - они достигли Мертвых Гор и начали взбираться вверх. Было так спокойно просто сидеть и думать, что Вайолет и Клаусу показалось, будто они проснулись от долгого сна, когда в мобильнике вдруг раздался голос Графа Олафа.
- Вы там? - спросил Олаф. - Нажмите красную кнопку и говорите!
Вайолет протерла глаза и схватила трубку, держа ее так, чтобы брат тоже все слышал.
- Мы тут, - ответила она.
- Отлично, я как раз хочу вам сказать, что я узнал от Мадам Лулу кое-что еще.
- Что же вы узнали? - спросил Клаус. Наступило молчание, потом дети услыхали в аппарате взрыв жестокого смеха.
- Я узнал, что вы - Бодлеры! - торжествующе вскричал Граф Олаф. - Вы, трое щенков, последовали за мной и дурачили меня своими мерзкими переодеваниями. Но меня вам не перехитрить!
Олаф опять захохотал, но на фоне его смеха брат и сестра расслышали другие звуки, от которых их затрясло, как фургон: Солнышко тихонько скулила от страха.
- Не обижайте ее! - закричала Вайолет. - Не смейте ее обижать!
- Обижать? - огрызнулся Граф Олаф. - И не подумаю! Один-то ребенок, чтобы присвоить наследство, мне все-таки нужен. Сперва я должен удостовериться, что ваши родители мертвы, а затем я пускаю в ход Солнышко, чтобы очень, очень разбогатеть! Нет, об этой маленькой зубастой дряни я бы не беспокоился - пока. На вашем месте я бы беспокоился о себе! Попрощайтесь со своей сестричкой, Бодродья!
- Но ведь фургон привязан к вам, - сказал Клаус. - Мы едем вместе.
- А вы посмотрите в окошко, - посоветовал Граф Олаф и отключил мобильник.
Вайолет с Клаусом переглянулись, а затем неуверенно поднялись и отдернули оконную занавеску. Занавеска отъехала, как будто они смотрели пьесу, и я бы на вашем месте притворился, будто не читаю книгу, а смотрю пьесу, трагедию, возможно написанную Уильямом Шекспиром, и я поскорее покинул бы театр еще до конца спектакля, пошел домой и спрятался под диван, поскольку вспомнил некое выражение. Оно, к моему великому сожалению, должно быть использовано трижды в этой истории, и в третий раз будет использовано в тринадцатой главе. Глава эта очень короткая, потому что конец данной истории наступит очень быстро, и слов для описания его потребуется немного, но все же у меня возникнет необходимость в третий раз употребить выражение «в чреве зверя», и вы поступите мудро, уйдя до начала последней главы, потому что этот раз не считается.

Глава тринадцатая

Отодвинув занавеску, Вайолет и Клаус взглянули в окно и в ужасе ахнули. Впереди ехал длинный черный автомобиль Графа Олафа, следующий своим кривым, извилистым путем по дороге, которая вилась вверх, к вершинам Мертвых Гор. Привязанный к бамперу, за ним следовал фургон уродов. Детям не была видна младшая сестра, затиснутая на переднем сиденье между Олафом и его злодейской подружкой, но они легко могли вообразить, как она испугана и в каком отчаянии. Но зато они увидели еще кое-что, отчего сами испугались и сами впали в отчаяние. Кое-что, чего они раньше и вообразить не могли.
Из заднего окна автомобиля высовывался Хьюго. Его горб скрывало пальто большого размера, подаренное Эсме Скволор, и он крепко сжимал щиколотки Колетт. Та извернула тело кольцом, так что голова ее лежала на багажнике, как раз между двумя пулевыми отверстиями, через которые в багажник поступал воздух в тот раз, когда Бодлеров везли на Карнавал Калигари. Как и ее сотоварищ, Колетт тоже крепко сжимала щиколотки Кевина, так что трое бывших работников Мадам Лулу составляли, так сказать, живую цепь. Цепь кончалась руками Кевина, сжимавшими длинный ржавый нож. Кевин поднял глаза на Вайолет и Клауса, злорадно ухмыльнулся и с размаху ударил ножом по завязанному Вайолет узлу.
Язык Дьявола - очень крепкий узел, и при нормальных обстоятельствах потребовалось бы немало времени, чтобы нож, даже очень острый, перепилил узел. Но равная крепость рук Кевина придала ножу ненормальную, уродскую силу, и узел в одно мгновение оказался разрубленным надвое.
- Нет! - пронзительно закричала Вайолет.
- Солнышко! - завопил Клаус.
Теперь, когда их ничто не удерживало вместе, автомобиль и фургон понесло в противоположные стороны. Автомобиль продолжал подъем по виткам горной дороги, а фургон, оставшийся без тяги, покатился вниз, как скатывается грейпфрут по лестнице, если выронить его из рук. У Вайолет с Клаусом не было никаких способов остановить фургон или начать управлять им. Бодлеры опять закричали, все трое - Вайолет с Клаусом одни в дребезжащем фургоне, а Солнышко в машине, полной негодяев, а автомобиль и фургон все дальше и дальше уносило друг от друга. Но хотя при этом Граф Олаф оказывался все ближе и ближе к тому, чего хотел, а старшие Бодлеры все удалялись и удалялись от этого, детям казалось, что они все трое кончат в одном месте. Олафовский автомобиль уже исчез из виду, а фургон скакал вниз по каменистой дороге, но бодлеровским сиротам казалось, что все они мчатся прямо в чрево зверя и этот раз, к сожалению, считается в полной мере.

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art