Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Астрид Линдгрен "Братья Львиное Сердце" : ГЛАВА 14

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Астрид Линдгрен "Братья Львиное Сердце":ГЛАВА 14

 Да, я увидел Катлу, а потом даже не знаю, что случилось. Я словно погрузился в черную бездну и очнулся, лишь когда гроза прокатилась мимо и уже начало светлеть над вершинами гор. Я лежал, уткнувшись головой в колени Юнатана, и на меня снова нахлынул страх, как только я вспомнил: там, далеко, по другую сторону реки, там, на высокой скале над водопадом Кармафаллет, я видел Катлу… Я застонал, вспомнив это, и Юнатан попытался утешить меня:
— Ее там больше нет. Она исчезла.
Но я плакал и спрашивал его:
— Как могут быть на свете такие, как Катла? Это… чудовище или что это?
— Да, она — чудовище, — ответил Юнатан. — Она — огнедышащая драконша, восставшая из первобытных времен, вот кто она; и такая же жестокая, как и сам Тенгиль.
— А где он ее взял? — спросил я.
— Говорят, она появилась из пещеры Катлы, — ответил Юнатан. — Там она когда то заснула в первобытную ночь, затем пропала на тысячу тысяч лет, и никто даже не подозревал, что она есть на свете. Но однажды утром, одним ужасным утром она проснулась, приползла в замок Тенгиля и стала извергать смертоносный огонь на всех и каждого. Там, где она проползала, смерть косила людей направо и налево.
— Почему она не убила Тенгиля? — спросил я.
— Тенгиль, спасая свою жизнь, промчался по всей анфиладе зал замка. А когда она приблизилась, он схватил свой боевой рог, чтобы позвать на помощь солдат, и стоило ему затрубить в рог…
— Что тогда? — спросил я.
— Тогда Катла подползла к нему, как собака. И с того самого дня она слушается Тенгиля. И только Тенгиля. Она боится его боевого рога. Стоит ему затрубить в рог, как она слепо повинуется ему.
Светлело все больше и больше. Вершины гор в Карманьяке пылали, точно пламя, извергаемое Катлой. А нам надо было в Карманьяку. Я боялся, о, как я боялся! Кто мог знать, где притаилась в засаде Катла? Где она сейчас? Жила ли она в пещере Катлы, и если да, то как мог находиться там Урвар? Я спросил Юнатана, и он мне все рассказал. Катла вовсе не жила в своей пещере. Туда она никогда после своего первобытного сна не возвращалась. Нет, Тенгиль держал ее прикованной золотой цепью в гроте близ водопада Кармафаллет. Юнатан рассказал, что там она должна была находиться все время и выползала оттуда, только чтобы вселять страх в людей, на которых ей приказано было нагнать страх.
— Я видел ее однажды в Долине Терновника, — сказал Юнатан.
— И тогда ты закричал! — вспомнил я.
— Да, тогда я закричал.
В моей душе нарастал ужас.
— Я так боюсь, Юнатан. Катла убьет нас!
Он снова и снова пытался успокоить меня:
— Но она ведь привязана. Она может передвигаться только на длину цепи. Не дальше этой скалы, где ты видел ее. Там она стоит почти всегда и смотрит вниз, не спуская глаз с водопада Кармафаллет.
— Зачем она это делает? — спросил я.
— Не знаю, — ответил Юнатан. — Быть может, она ищет Карма.
— Кто такой Карм? — снова спросил я.
— Да ну! Это все болтовня Эльфриды, — недовольно буркнул Юнатан. — Никто никогда не видел Карма. Его нет на свете. Но Эльфрида уверяет, что некогда, в стародавние времена, он жил в водопаде Кармафаллет и что Катла ненавидела его тогда и никогда не сможет забыть его. Потому то она и стоит здесь и пялит глаза в надежде увидеть его.
— Кто он, как мог он жить в таком адском водопаде? — спросил я.
— Он тоже был чудовищем, — сказал Юнатан. — Змей длиной с ширину реки, так рассказывает Эльфрида. Но ведь ты знаешь, это же древняя сказка.
— Может, он вовсе не из сказки, как и Катла, — предположил я.
Он ничего не ответил на это, а только сказал:
— Знаешь, что она рассказывала еще, эта Эльфрида? Пока ты бродил в лесу и собирал землянику. По ее словам, когда она была маленькой, детей пугали Кармом и Катлой. Сказку о драконше в пещере Катлы и о змее в водопаде Кармафаллет она слышала еще ребенком множество раз. И сказка эта была ей очень по душе, и только потому, что она такая жуткая. Это древняя сказка про первобытные времена, сказка, которой всегда пугали детей, так рассказывает Эльфрида.
— А Катла не могла жить в своей пещере? — спросил я. — И не могла по прежнему остаться сказкой?
— Да, именно так думает и Эльфрида, — согласился со мной Юнатан.
Я задрожал, мне стало ясно, что Карманьяка — страна, где полным полно первобытных чудовищ, и я ни за что не хотел идти туда. Но туда то мне и надо было отправляться.
Сначала мы немного подкрепились из нашей заплечной котомки с едой, хотя и берегли еду для Урвара. Ведь в пещере Катлы царил страшный голод, так говорил Юнатан.
Грим и Фьялар пили дождевую воду, скопившуюся в расселинах скал. Здесь, на вершинах гор, с пастбищами для лошадей было худо. Но рядом с мостом росло немного травы, так что, мне кажется, когда мы двинулись в путь, лошади были не так уж голодны.
И вот мы переехали мост. В сторону Карманьяки. В страну Тенгиля и в страну чудовищ. Я боялся так, что весь трясся от страха. Этот змей — я не верил всерьез, что он существует на свете, — но что, если он — подумать только — все таки вдруг выскочит из бездны и сорвет нас вниз с моста, чтобы мы погибли в водопаде Кармафаллет? Да еще огнедышащая драконша Катла! Перед ней я трепетал больше всего. Быть может, она ждала нас там, на берегу Тенгиля, оскалив свои острые клыки и извергая смертоносный огонь! О, как мне было страшно!
Но мы переехали мост, и я не видел никакой Катлы! Она уже не стояла на своей скале, и я сказал Юнатану:
— Нет, ее там нет!
И все таки она была там! Не на скале, но ее ужасная голова высовывалась из за огромной каменной глыбы рядом с тропинкой, ведущей наверх, в замок Тенгиля. Там мы и увидели ее. А она увидела нас. И тут из пасти ее вырвался рев, который мог бы сокрушить горы. Ее ноздри извергали пламя и клубы дыма, она рычала от ярости и рвалась с цепи, она рвалась и рвалась и все снова и снова ревела.
Грим и Фьялар потеряли голову от страха, мы едва могли их удержать. А мой страх был ничуть не меньше. Я молил Юнатана повернуть коней назад, в Нангиялу. Но он сказал:
— Мы не можем изменить Урвару! Не бойся! Катле до нас не дотянуться, как бы она ни надрывалась и ни рвалась со своей цепи. И тем более нам надо торопиться, — говорил Юнатан, — потому что крик Катлы — сигнал, который слышен наверху, в замке Тенгиля. И скоро целая туча солдат Тенгиля ринется за нами, если мы не успеем ускакать и скрыться в горах.
И мы понеслись. Мы скакали по жутким, узким, крутым тропкам так, что искры летели из под копыт. Сворачивали то туда, то сюда, чтобы сбить с толку преследователей. Я ждал каждую минуту, что услышу, как за нами мчатся галопом лошади и кричат солдаты, вооруженные копьями, стрелами и мечами. Но никто нас не настигал. Верно, трудно было преследовать всадников среди скал и гор Карманьяки. Преследуемый мог легко уйти от погони.
Мы ехали долго долго, и наконец я спросил Юнатана:
— Куда мы едем?
— В пещеру Катлы, разве ты не знаешь? — сказал он. — Гора Катлы у тебя прямо перед носом.
Да, так оно и было.
Перед нами была низкая, плоская гора с крутыми, почти отвесными склонами. Только с нашей стороны они были не так опасны и обрывисты. Если бы мы хотели, мы могли бы легко подняться наверх. И мы хотели этого, потому что нам надо было перевалить через гору, говорил Юнатан.
— Вход в пещеру с другой стороны, возле реки, — сказал он. — И я должен посмотреть, что там происходит.
— Юнатан, ты в самом деле думаешь, что мы когда нибудь сможем забраться в пещеру Катлы? — спросил я.
Он рассказывал мне об огромных медных воротах, запиравших вход в пещеру, и о людях Тенгиля, день и ночь охранявших ее. Как же нам забраться туда?
Он не ответил. Он сказал лишь, что нам надо спрятать лошадей, потому что в горы карабкаться они не могут.
Мы завели их в скрытую расселину прямо под горой Катлы и оставили там лошадей, и поклажу, и все прочее. Погладив Грима по спине, Юнатан сказал:
— Ждите нас здесь, нам надо только сходить в разведку.
Затея с разведкой мне не понравилась. Потому что мне не хотелось расставаться с Фьяларом. Но ничего не поделаешь, надо было идти!
Чтобы подняться на горное плато, потребовалось немало времени, и, пока мы наконец поднялись наверх, я просто изнемог. Юнатан сказал, что мы должны немного отдохнуть. И я тотчас же растянулся во всю длину на траве. Юнатан поступил так же. И мы лежали там, наверху, на горе Катлы; над нами высилось необъятное небо, а прямо под нами была пещера Катлы. Да, до чего удивительно, что в недрах горы, где то под нами, находилась эта ужасная пещера, со всеми своими потайными ходами и каменными мешками, где столько людей томилось и умирало с голоду. А здесь, на воле, порхали бабочки, небо над нами было голубым, усеянным мелкими белыми тучками, а вокруг росли цветы и трава. Ну разве не удивительно, что на крыше пещеры Катлы росли цветы и трава? Мне вдруг показалось, что, раз столько людей умерли в пещере Катлы, может, и Урвар тоже умер. И я спросил Юнатана, не думает ли он то же самое. Но он не ответил. Он лежал, глядя прямо в небо; заметно было, что он о чем то думал. А потом сказал:
— Если это правда, что Катла спала своим первобытным сном в пещере, то как она, проснувшись, вышла оттуда? Ведь медные ворота тогда уже были. Тенгиль во все времена использовал пещеру Катлы как тюрьму.
— Пока Катла спала там… — сказал я.
— Да, пока Катла спала там, — повторил Юнатан. — И никто об этом не знал.
Я затрепетал. Что может быть страшнее? Подумать только! Сидеть взаперти в пещере Катлы и вдруг увидеть, как ползет драконша!
Но Юнатан думал совсем не о том.
— Она, должно быть, вылезла из пещеры в другом месте, — сказал он. — И этот вход я должен найти, даже если придется искать его целый год.
Мы не могли уже отдыхать. Юнатан утратил всякий покой. Мы приблизились к пещере Катлы. Это заняло совсем немного времени. Стоя на горе, мы уже видели глубоко под нами реку, а на другом берегу Нангиялу. О, с какой тоской я рвался туда!
— Посмотри, Юнатан! — сказал я. — Я вижу иву. Там, где мы купались! Там, по другую сторону реки!
Казалось, мы получили привет, перелетевший к на над водами реки, маленький привет с более светлого поросшего зеленью берега!
Но Юнатан подал мне знак молчать: он, верно, боялся, что кто нибудь услышит нас. Мы были теперь так близко от пещеры! Здесь гора Катлы кончалась обрывистым уступом, и Юнатан сказал, что на склоне под нами как раз находятся медные ворота, ведущие в пещеру Катлы, хотя сверху их и не видно.
Однако стражников, троих солдат Тенгиля, мы увидели сразу. И как только я заметил их черные шлемы, сердце начало стучать у меня в груди.
Мы доползли на животе до самого края скалистого уступа, чтобы хорошенько их рассмотреть. И если бы они только глянули ввысь, они бы нас увидели. Но более скверных стражников, чем эти, на свете не было. Они не смотрели ни туда ни сюда. Они только играли в кости, не думая ни о чем другом. Правда, через медные ворота не мог проникнуть ни один враг. Но зачем тогда им надо было стоять на страже? Вдруг мы увидели, как внизу распахнулись ворота и кто то вышел из пещеры — еще один человек Тенгиля! Он нес в руке пустую плошку для еды, но тут же швырнул ее в сторону. Ворота снова закрылись за ним, и мы слышали, как он запирал их.
— Ну вот, накормили теперь этого борова в последний раз, — сказал он.
Стражники засмеялись, а один из них сказал:
— Если б он только знал, какой сегодня примечательный день, последний день его жизни! Ты ведь, кажется, говорил, что Катла ждет Урвара сегодня вечером, когда стемнеет?
— И знаешь, что он на это ответил? «Вот как, наконец то!» И еще он просил послать привет в Долину Терновника, ну, как там он сказал? «Урвар может умереть, но свобода — никогда!»
— Поцелуй меня в… — сказал другой, — пусть скажет это Катле нынче вечером, тогда он услышит, что она ответит.
Я взглянул на Юнатана. Он побледнел.
— Идем, — сказал он. — Нам надо уйти отсюда. И мы поползли прочь с уступа в молчании и как можно быстрее. А когда убедились, что увидеть нас уже невозможно, бросились бежать. Мы промчались весь обратный путь не останавливаясь, пока снова не очутились возле Грима и Фьялара.
Мы сидели в горной расселине рядом с лошадьми и не знали, что предпринять. Юнатан был так печален, и я не мог ничего сделать, чтобы его утешить. Да и я сам был огорчен, понимая, как он горюет из за Урвара. Он думал, что сможет ему помочь, а теперь он больше в это не верил.
— Урвар, мой друг, которого мне никогда не довелось встретить, — произнес он. — Вечером ты умрешь, и что будет тогда с зелеными долинами Нангиялы?
Мы поели немного хлеба, который разделили с Гримом и Фьяларом. Я охотно выпил бы козьего молока, но его мы оставили на потом.
— Еще не сейчас, Сухарик, — сказал мне Юнатан. — Ночью, когда станет темно, я отдам тебе все, до последней капли. Но не раньше.
Долгое время он сидел такой молчаливый и обессиленный, а под конец сказал:
— Я знаю, это все равно что искать иголку в стогу сена. Но все таки надо попытаться.
— Что попытаться?
— Попытаться выяснить, откуда вылезла Катла, — сказал он.
Хотя заметно было, что он не верит своим собственным словам.
— Если бы у нас впереди был целый год, — сказал он, — тогда, может быть… Но у нас всего лишь один день!
Только он произнес эти слова, как что то произошло. В узкой расселине, где мы расположились, в глубине ее, у самого горного склона, росло несколько пышных кустов, и из этих кустов выскочил внезапно испуганный насмерть лис. Он прошмыгнул мимо нас и тут же исчез, прежде чем мы успели его разглядеть.
— Откуда, хотел бы я знать, выскочил этот лис? — удивился Юнатан. — Я должен это выяснить.
Он исчез за кустами.
Я продолжал сидеть на месте и ждать. Но его так долго не было ни видно ни слышно, что в конце концов я забеспокоился.
— Где ты, Юнатан? — воскликнул я.
И тут наконец то послышался ответ. И прозвучал он совершенно дико.
— Знаешь, откуда он выскочил, этот лис? Из самой горы Катлы! Там — большая пещера!
Может, все было предопределено в древние времена, во времена сказок! Быть может, уже тогда Юнатану было предназначено стать спасителем Урвара ради благоденствия Долины Терновника! И, быть может, существовали какие то сказочные существа, которые и направляли наши шаги, а мы этого не знали? А иначе как бы мог Юнатан отыскать вход в пещеру Катлы? Как раз там, где мы поставили наших лошадей! Это было не менее удивительно, чем то, что среди всех домов в Долине Терновника я выбрал Маттиасгорден, а не какое нибудь другое жилище.
Лаз из пещеры Катлы! Вот что нашел Юнатан, иначе мы и не думали. Это был лаз прямо в горном склоне, совсем узкий лаз. Но Юнатан сказал, что он был достаточно широк для того, чтобы туда протиснулась изголодавшаяся драконша. А что ей было делать, если, проснувшись через многие тысячи лет, она увидела, что ее обычный вход в пещеру перегорожен медными воротами?
Лаз был достаточно велик и для нас! Я не спускал глаз с темной пещеры. Интересно, сколько там может быть еще спящих драконов, которые проснулись бы, если бы кто то вошел в пещеру и его угораздило бы наступить на них? Вот о чем я размышлял.
И тут я почувствовал на своих плечах руку Юнатана.
— Сухарик, — сказал он, — я не знаю, что ждет меня там, в глубине пещеры, но я должен туда немедленно пойти.
— Я тоже должен туда пойти, — сказал я, хотя голос мой чуточку и дрожал.
Юнатан слегка провел указательным пальцем по моей щеке, как он иногда это делал.
— А не лучше ли тебе подождать здесь, вместе с лошадьми?
— Разве я не говорил тебе, что, куда бы ты ни пошел, я пойду за тобой? — спросил я.
— Да, говорил, — согласился Юнатан, и голос его при этом зазвучал радостно.
— Потому что я хочу быть с тобой, — сказал я, — Даже если там преисподняя!
Да, пещера Катлы и была преисподней. Проникнуть туда через эту черную дыру было все равно что проникнуть в злой, черный сон, от которого невозможно пробудиться. Это было все равно как после светлого дня очутиться в черной вечной ночи. А вся пещера Катлы была не что иное, как доисторическое логово вымерших драконов, полное злобы с самых древних времен. Тогда драконьи яйца высиживались здесь, верно, тысячами, и жестокие драконы выползали отсюда целыми полчищами и кидались убивать подряд всех, кто только попадался им на пути. Такое древнее драконье логово, по мнению Тенгиля, как раз и могло стать прекрасной тюрьмой. Я дрожал, думая о том, что он творил с людьми в пещере Катлы. Я думал, что воздух там был спертым от старого закоренелого зла. И я слышал странный шепот в окружавшей нас жуткой тишине. Шепот доносился откуда то из глубин пещеры. И вдруг меня осенило: это узники Тенгиля шепчут о всех муках, и о всех слезах, и о всех смертях, которые им пришлось пережить во времена владычества Тенгиля. Я хотел спросить Юнатана, слышит ли он тоже этот шепот, но не спросил, решив, что все это мне только почудилось.
— Ну, Сухарик, а теперь мы отправимся в странствие, которое ты вряд ли когда нибудь забудешь, — сказал Юнатан.
И в самом деле, нам пришлось пройти насквозь всю гору, прежде чем мы добрались к пещере тюрьме возле самых медных ворот, к той пещере, где томился Урвар. Об этой то пещере и толковали в народе, называя ее «пещерой Катлы», сказал Юнатан, потому что ни о какой другой пещере людям не было известно. И мы ведь тоже не знали, в самом ли деле можно попасть туда, пройдя через все подземелье. Но то, что путь был длинный, мы знали. Раньше мы прошли его по вершине горы. Но во много раз труднее было ощупью пробираться здесь, внизу, в темном лабиринте, освещая путь только факелами, которые мы захватили с собой.
До чего же страшно было видеть свет факелов, трепетавший на стенах пещеры! Он выхватывал лишь маленький кусочек из бесконечной окружавшей нас мглы. И потому все, что оставалось в темноте, казалось еще опаснее и кошмарней. «Кто знает, — думал я, — может, тут полным полно драконов, и змей, и разных чудовищ, которые подстерегают нас в темных пещерах». Я боялся заблудиться в этих лабиринтах, но Юнатан рисовал копотью факела знаки на стенах пещеры всюду, где мы проходили, чтобы отыскать путь назад.
«Странствие», — сказал Юнатан, но странствовали мы немного. Мы ползли, мы протискивались сквозь узкие отверстия, мы карабкались, и плыли, и прыгали, и цеплялись, и надрывались, и трудились в поте лица — вот что мы делали. Разве это странствие! А какие там пещеры! Порой мы попадали в пещеры, похожие на залы, такие огромные, что мы не видели им конца, и только эхо помогало нам понять, насколько велики были их пространства. Порой мы пробирались там, где невозможно было даже пройти, выпрямившись во весь рост, и где приходилось по драконьи ползти на животе; то и дело путь нам преграждали подземные воды, и нужно было преодолевать их вплавь. А хуже всего то, что под нашими ногами порой разверзались пропасти. Я чуть даже не рухнул в такую пропасть. Я как раз нес факел и вдруг споткнулся. Юнатан схватил меня, когда я уже падал вниз, в бездну. И тут меня угораздило уронить факел. Мы видели, как он падал, словно полоска огня, все глубже, глубже и глубже. И наконец исчез. И мы очутились в темноте, в самой страшной темноте, какая только бывает в мире. Я не смел шевельнуться, не смел ни говорить, ни думать. Я пытался забыть о том, что я существую и что стою здесь, в кромешной тьме на краю бездны. Но я слышал рядом голос Юнатана. Ему удалось в конце концов зажечь другой факел, который мы несли с собой. И все это время он говорил со мной, говорил и говорил совершенно спокойно. Думается, он делал это для того, чтобы я не умер от страха. И мы снова трудились и надрывались в поте лица. Сколько это продолжалось, я не знаю. В глубине пещеры Катлы понятие времени исчезало. Нам казалось, будто мы блуждаем там целую вечность, и я начал опасаться, что мы не успеем, что доберемся до цели, когда будет уже слишком поздно. Может, настал уже вечер, может, на воле уже спустилась тьма. А Урвар… может, он уже у Катлы! Я спросил у Юнатана, что он думает.
— Не знаю, — ответил он. — Но если не хочешь сойти с ума, не думай об этом.
Тут мы вошли в узкую извилистую галерею, которой, казалось, не было конца и которая мало помалу становилась все уже и все теснее. Она сжималась и в высоту, и в ширину до тех пор, пока едва можно было протиснуться вперед. И в конце концов она превратилась в пещеру, а чтобы пройти ее, надо было ползти.
Но по другую сторону этой пещеры мы неожиданно оказались в огромном каменном зале. Однако мы не знали, насколько он велик, потому что свет факела освещал лишь небольшое пространство. Но Юнатан решил призвать на помощь эхо.
— Хо хо хо! — закричал он, и мы услыхали, как со всех сторон на разные голоса ответило ему эхо.
Но потом мы уже ничего больше не слышали, кроме другого голоса, звучавшего далеко далеко в темноте.
— Хо хо хо! — гневно повторял голос. — Что нужно тебе, тому, кто явился такими диковинными путями с факелами и светом?
— Я ищу Урвара, — ответил Юнатан.
— Урвар — вот он, здесь. А кто ты?
— Я — Юнатан Львиное Сердце, — сказал Юнатан. — А со мной мой брат, Карл Львиное Сердце. Мы пришли, чтобы спасти тебя, Урвар.
— Слишком поздно, — произнес голос, — слишком поздно, но все равно — спасибо!
Только он произнес эти слова, как мы услышала страшный скрежет. Это отворялись медные ворота. Юнатан отбросил в сторону факел и наступил на него ногой. Так что факел погас. А потом мы тихо стояли и ждали.
И вот в ворота прошел человек Тенгиля с фонарем в руке. Тогда я тихонько заплакал, и заплакал не потому, что боялся, а из за Урвара. Как это могло случиться! Какое жестокое невезение! И надо же им явиться именно сейчас и схватить его!
— Урвар из Долины Терновника, готовься к смерти! — произнес человек Тенгиля. — Скоро тебя отведут к Катле. Черные гонцы уже в пути.
При свете его фонаря мы увидели большую деревянную клетку с толстыми прутьями и поняли, что в ней и держали, как зверя, пленного Урвара.
Человек Тенгиля поставил фонарь на землю рядом с клеткой.
— Тенгиль в великой милости своей дозволил дать тебе фонарь в твой последний час. Чтобы ты мог снова привыкнуть к свету и увидеть Катлу, когда встретишься с ней. Ты, верно, мечтаешь об этом?
Он расхохотался во все горло, а затем исчез за воротами, которые снова со страшным скрежетом захлопнулись за ним.
А мы стояли у клетки, где томился Урвар, и глядели на него при свете фонаря. Это было жалкое зрелище. Он едва мог шевелиться, но все таки подполз ближе и протянул к нам руки сквозь деревянную решетку клетки.
— Юнатан Львиное Сердце, — сказал он. — Я много слышал о тебе дома, в Долине Терновника. А теперь ты вдруг пришел сюда!
— Да, теперь я пришел сюда! — подхватил Юнатан, и тут я снова услышал, как он чуточку всхлипнул, да, и он тоже, из за жалкого вида Урвара.
А потом, вытащив нож из за пояса, ринулся на клетку.
— Давай, Сухарик! Помоги мне! — сказал он.
И я тоже стал наносить удары ножом по перекладинам решетки. Хотя что мы могли сделать двумя ножами? Нам нужны были бы топор и пила.
Мы расщепляли дерево ножами, пока не начали кровоточить руки, и плакали. Ведь Урвар тоже чувствовал нашу беспомощность. Но он, быть может, все таки верил, что это не безнадежно. Он тяжело дышал от нетерпения в своей клетке и порой бормотал:
— Скорее! Скорее!
И мы работали так, что все руки у нас были в крови. Мы рубили ножами как безумные, каждую минуту ожидая, что ворота отворятся и войдут черные гонцы, и тогда настанет конец и Урвару, и нам, и всей Долине Терновника.
Они заберут с собой не только одного Урвара. Нынче вечером Катле достанутся трое!
Я чувствовал: больше мне не выдержать; мои руки дрожали так, что я едва мог держать нож. И Юнатан кричал от ярости, он был страшно зол на эти перекладины, которые не желали поддаваться, как мы ни надрывались. Он пинал их ногами, он кричал и снова долбил их ножом, и снова пинал, и вот тут то наконец одна перекладина треснула и сломалась. А потом еще одна. Но этого было достаточно.
— Ну вот, Урвар, ну вот… — повторял Юнатан. Но в ответ он услышал лишь тяжелое дыхание. Тогда он влез в клетку и вытащил оттуда Урвара, который не мог ни стоять, ни ходить. Я тоже едва стоял, но все же, шатаясь, побрел вперед, освещая путь фонарем. А Юнатан потащил Урвара к нашей спасительной пещере. Теперь и он устал и тоже задыхался. Да, мы все трое задыхались. Мы дышали, как загнанные звери. Да и ощущали мы себя точно так же, по крайней мере я. Как уж ему, Юнатану, это удалось, не знаю, но он протащил Урвара по всей пещере, затем протиснулся вместе с ним в узкий лаз и каким то удивительным образом пропихнул Урвара, который был ни жив ни мертв. И я был почти в таком же состоянии, когда настал мой черед протискиваться через лаз. Но я так и не успел это сделать. Потому что мы услыхали, как в отдалении заскрежетали ворота, и тут мне показалось, что силы покинули меня. Я вообще не мог шевельнуться.
— Быстрее, быстрее, давай фонарь! — задыхаясь, шепнул Юнатан, и я протянул ему фонарь, хотя руки у меня дрожали.
Фонарь нужно было спрятать, малейшего лучика света было достаточно, чтобы выдать нас.
Черные гонцы — они были уже в пещере. Там были и люди Тенгиля с фонарями в руках. Сразу стало ужасно светло. Но в нашем отдаленном углу — совсем темно. Юнатан наклонился, схватил меня за руки и втянул меня обратно в лаз, в темную галерею. И там мы лежали, задыхаясь, все трое, и слышали крики:
— Он сбежал! Он сбежал!

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art