Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Астрид Линдгрен "Братья Львиное Сердце" : ГЛАВА 12

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Астрид Линдгрен "Братья Львиное Сердце":ГЛАВА 12

 Все солдаты Тенгиля, видно, очень здорово взбодрились, поглотив целую гору сала и целое море пива, да и каждому, верно, хотелось получить двадцать белых лошадей. Потому что они теперь жадно и неистово разыскивали Юнатана. Все эти дни они выслеживали его с утра до вечера, осматривали каждый дом, каждый уголок в долине. Юнатану пришлось скрываться в тайнике, пока он чуть не задохнулся.
А Ведер и Кадер — Исполнитель и Смотритель — разъезжали верхом по всей Долине Терновника и читали жителям грамоты о моем брате. Один раз мне тоже довелось услыхать о «заклятом враге Тенгиля Юнатане Львиное Сердце, который незаконно перебрался через стену и все еще пребывает в неизвестном месте в Долине Терновника». Они описывали и его внешность. Он был «на редкость красивый юноша со светлыми волосами и темно синими глазами, статный и тонкий». Так они о нем говорили, и так, думается, описал его им Юсси. И все снова и снова слышались приказы о смертной казни тому, кто укрывает Юнатана Львиное Сердце, и о награде тому, кто выдаст его.
Пока Ведер и Кадер разъезжали по округе и трубили всю эту мерзкую чушь, в Маттиасгорден приходили люди, чтобы попрощаться с Юнатаном и поблагодарить его за все то, что он сделал для них. Я даже не знал, как много подвигов совершил мой брат.
— Мы никогда не забудем тебя, — говорили они со слезами на глазах.
Они приносили хлеб и давали ему, хотя им самим почти нечего было есть.
— Хлеб нужнее тебе, ведь тебе предстоит тяжкий и опасный путь, — говорили они.
И спешили уйти; им хотелось успеть услышать еще раз, что провозгласят Ведер и Кадер. Только собственной утехи ради.
Солдаты наведались и в усадьбу Маттиасгорден. Когда они вошли, я, смертельно испуганный, сидел на стуле в кухне, не смея пошевельнуться. Но Маттиас был настроен весьма бодро и даже задорно.
— Чего вы ищете? — сказал он. — Сдается мне, что такого Юнатана Львиное Сердце и на свете то нет. Вы его просто выдумали, чтобы вам дозволили рыскать по всей округе, бездельничать и отбирать у людей последнее.
Отбирать последнее — как раз этим то они и занимались. Начали они с горницы. Выкинули на пол все постельное белье, перины и подушки. Потом рылись в шкафу, и все, что там было, также выбросили на пол. И это было просто глупо с их стороны, неужто они и в самом деле думали, что Юнатан прячется в шкафу?
— Может, посмотрите заодно и в шкафу с ночными горшками? — спросил Маттиас.
Ну и разозлились же они!
И, выйдя на кухню, набросились на буфет с посудой, а я, сидя на своем стуле, чувствовал, как во мне закипает ненависть. Как раз в тот самый вечер мы с Юнатаном должны были уйти из Долины, и я подумал: «Если они сейчас найдут его, я не знаю, что сделаю!» Нет, такая несправедливость просто немыслима, не могут они схватить его в эти его самые последние часы в Долине Терновника.
Маттиас набил буфет старым платьем, и овечьей шерстью, и всякой ненужной утварью, чтобы приглушить все звуки, доносившиеся из тайника, и весь этот хлам они выкинули на пол кухни.
А потом! А потом мне захотелось кричать так, чтобы рухнул и обвалился весь дом. Да, потому что один из них нажал плечом на буфет, чтобы отодвинуть его в сторону. Но я не закричал. Я сидел совершенно окаменевший на стуле и только ненавидел его, ненавидел его грубые руки, и толстый затылок, и бородавку на его лбу! Я ненавидел его потому, что знал: сейчас, сию минуту он увидит дверь тайника, а это значит — конец Юнатану!
Но тут все таки раздался крик. Крик Маттиаса.
— Глядите, пожар! — кричал он. — Разве Тенгиль приказал вам поджечь дом?
Не знаю, как это произошло, но все так и было, как он кричал. Загорелась овечья шерсть на полу, и солдаты поспешно кинулись ее тушить. Они прыгали и затаптывали огонь ногами, сыпали проклятия и шумели, а под конец опрокинули на пол бочку с водой. Так что пожар прекратился, едва успев начаться. Но Маттиас все равно ругался и был страшно зол на них.
— Вы что, совсем ума лишились?! — кричал он. — Разве можно выбрасывать шерсть на пол рядом с очагом, где тлеют угли и вовсю трещат дрова?
Тот, что с бородавкой на лбу, пришел в ярость.
— Молчи, старик! — заорал он. — А не то я сумею хорошенько заткнуть тебе рот!
Но Маттиас не дал себя запугать.
— Во всяком случае, вам не мешает убрать за собой! — сказал он. — Гляньте, какой здесь разор и грязь! Словно в свинарнике!
Его слова оказались самым верным способом выдворить их из дома.
— Убирай свой свинарник сам, старик! — сказал тот, что с бородавкой на лбу, и впереди всех прошествовал к дверям. Все остальные последовали за ним. Выходя из дома, они широко распахнули дверь и не затворили ее за собой.
— Дурачье! Совсем ума нет! — сказал Маттиас.
— Вот повезло, что начался пожар, — сказал я. — Подумать только, как повезло Юнатану!
Маттиас подул на кончики своих пальцев.
— Да, неплохо устраивать иногда небольшие пожары, — сказал он. — Хотя можно и обжечься, когда наспех хватаешь пылающие угольки из очага голыми руками.
Но конец нашим горестям еще не наступил, хоть я уже и поверил в это.
Они искали Юнатана и в конюшне, а затем тот, что с бородавкой на лбу, подошел к Маттиасу и сказал:
— У тебя, старик, две лошади! А ведь никто в Долине Терновника не смеет держать больше одной. И ты это знаешь! Мы пошлем сюда нынче вечером человека с другого берега. Он возьмет вот эту, с белой звездочкой на лбу, ее ты должен отдать Тенгилю.
— Но это лошадь мальчика! — сказал Маттиас.
— Ну и что! Теперь она все равно принадлежит Тенгилю.
Да, так он сказал, этот солдат. И я заплакал. Ведь как раз нынче вечером мы с Юнатаном должны были уйти из Долины Терновника. Наш длинный подземный ход был готов. И как нам увести с собой Грима и Фьялара? Ведь им не вползти в какой то там подземный ход. Ну и скотина же я, что не понимал этого раньше! Того, что нам придется оставить наших лошадей у Маттиаса. Что за напасть! Как назло, все складывается против нас! Фьялар достанется Тенгилю! Как только сердце мое не разорвалось, когда я услыхал эти слова!
Тот, с бородавкой на лбу, выудил из кармана маленькую деревянную дощечку и сунул ее прямо под нос Маттиасу.
— Здесь, — сказал он. — Здесь ты должен поставить свой родовой знак(3).
— А зачем мне это?
— Затем, что это означает: ты, мол, с радостью отдаешь свою лошадь Тенгилю.
— Никакой такой радости я не испытываю! — ответил Маттиас.
Но тут к нему подошел солдат с обнаженным мечом.
— Ты это, конечно, сделаешь, — сказал он. — Ты испытываешь огромную радость, и здесь ты поставишь свой родовой знак! И отдашь эту дощечку тому, кто переправится через реку из Карманьяки и заберет лошадь. Потому как Тенгилю нужно доказательство того, что ты отдаешь лошадь добровольно. Понятно тебе, старик?! — Он так сильно толкнул Маттиаса, что тот чуть не упал навзничь.
Что было Маттиасу делать?
Он поставил свой родовой знак, а солдаты тут же исчезли из Маттиасгордена, чтобы снова начать поиск Юнатана, но уже в другой стороне.
Это был наш последний вечер у Маттиаса. В последний раз сидели мы за его столом, и в последний раз угощал он нас своей похлебкой. Мы были опечалены, все трое. А больше всех — я. Я плакал. Из за Фьялара. И из за Маттиаса. Ведь он стал почти моим дедушкой, а теперь мне надо было с ним расстаться. Я плакал еще из за того, что я такой маленький и трусливый и вообще бессильный — ничего не могу сделать, когда являются такие, как этот солдат, и толкают моего дедушку.
Юнатан сидел молча и думал, и вдруг он пробормотал:
— Эх, если б я знал пароль!
— Какой пароль? — спросил я.
— Когда входишь или выходишь через Большие ворота, надо произнести пароль. Разве ты этого не знаешь? — спросил он.
— Да, знаю, — ответил я. — А вообще то, я и пароль этот знаю. «Вся власть Тенгилю, нашему освободителю!» Я слышал его от Юсси, разве я не говорил об этом?
Юнатан уставился на меня, а потом как захохочет!
— Сухарик, я люблю тебя! — сказал он. — Об этом ты тоже знаешь?
Я не понял, почему он так развеселился, когда я назвал пароль, потому что он уж всяко не пойдет через ворота.
Но я, несмотря на все огорчения, чуточку обрадовался, что могу подбодрить Юнатана хоть такой малостью.
Маттиас вышел в горницу, чтобы прибрать там, а Юнатан поспешил следом за ним. Они тихо говорили там друг с другом. Я слышал не так уж много, только то, что сказал Юнатан:
— Если мне не повезет и меня схватят, ты, надеюсь, позаботишься о моем брате?
Потом они вернулись ко мне.
— Послушай ка, Сухарик, — сказал Юнатан. — Я возьму свои вещи и первым отправлюсь в путь. А ты подождешь здесь, у Маттиаса, пока я не дам знать о себе. Это займет некоторое время, потому что мне сначала надо кое что сделать.
Ох, как мне все это не нравилось! Я вообще то и раньше терпеть не мог ждать Юнатана. Особенно когда приходилось бояться за него, а теперь я боялся. Кто его знает, какая опасность поджидает Юнатана по другую сторону стены?! И что такое он затеял, за что его могут схватить?
— Ты не должен так бояться, Сухарик, — сказал мне Юнатан. — Теперь ты — Карл Львиное Сердце, не забывай об этом!
Потом он быстро распрощался со мной и с Маттиасом и залез в свой тайник. И мы увидели, как он исчез, спустившись в подземный ход. Он помахал нам рукой — последнее, что мы увидели, была его рука, которой он нам помахал.
И вот мы остались одни, Маттиас и я.
— Толстый Дудик даже не подозревает, какой крот ползет под его стеной в эту самую минуту! — воскликнул Маттиас.
— Да, но подумать только, что, если он увидит, как этот крот высовывает голову из под земли? — сказал я. — И тогда он пустит в ход копье!
Я был страшно опечален и прокрался в конюшни к Фьялару. В последний раз искал я у него утешения Но он не мог утешить меня, потому что я знал: этот вечер — последний. Я никогда больше не увижу его.
В конюшне был полумрак. Маленькое окошко пропускало не так уж много света, но все же я увидел, как Фьялар чутко вскинул голову, когда я появился в дверях. Я зашел к нему в стойло и обнял его за шею. Я хотел, чтобы он понял: в том, что должно случиться, вина не моя.
— Хотя, может, и моя, — сказал я и заплакал. — Останься я в Долине Вишен, Тенгилю никогда бы не видать тебя. Прости! Прости меня, Фьялар! Прости! Но я не мог поступить иначе!
Я думаю, он понял, что я опечален. Он слегка придвинул свою мягкую морду к моему уху. Казалось, ему не хотелось, чтобы я плакал.
Но я плакал. Я стоял возле него и безутешно плакал и плакал, пока слезы не иссякли. Тогда я почистил коня, а потом накормил его остатками овса, которые ему пришлось, само собой, поделить с Гримом.
Пока я чистил Фьялара, меня одолевали ужасные мысли.
«Пусть падет мертвым тот, кто заберет мою лошадь, — думал я. — Пусть он умрет прежде, чем успеет переправиться через реку!» Да, правда, ужасно желать этого. И к тому же это мне не помогло.
«Да что там! Этот человек наверняка уже на борту парома, — думал я, — того самого парома, который они нанимают, чтобы перевозить все награбленное в замок Тенгиля. А может, он уже сошел на берег. Может, как раз в эту минуту он проходит через Большие ворота и вот вот будет здесь. О, Фьялар, если бы мы могли вместе убежать куда нибудь, ты и я!»
Не успел я это подумать, как кто то отворил дверь конюшни и вошел. А я закричал от страха. Но это был всего навсего Маттиас. Он, верно, уже начал беспокоиться, куда я так надолго пропал. Я был рад, что в конюшне так сумрачно. Ни к чему ему было видеть, что я опять плакал. Но он все таки понял меня и сказал:
— Милый мой малыш, если б я мог чем нибудь тебе помочь! Но здесь никакой дедушка тебе не поможет. Остается только плакать!
И тут я увидел в окошке за его спиной, как кто то идет, приближаясь к Маттиасгордену. Человек Тенгиля! Тот, кто должен увести Фьялара!
— Он идет! — закричал я. — Маттиас, он идет!
Фьялар заржал. Ему не понравилось, что я так отчаянно кричал.
В следующий миг рванули дверь конюшни, и вот он уже стоит на пороге в своем черном шлеме и черном плаще.
— Нет! — вскричал я. — Нет, нет!
Но он уже был возле меня и обвил меня руками. Это Юнатан! Ведь это был он!
— Ты что, не узнаешь родного брата? — сказал он, когда я отпрянул назад.
Он потянул меня к окну, чтобы я мог как следует его разглядеть. Но я все таки едва мог поверить, что это Юнатан. Его было просто не узнать. Он был такой уродливый, куда уродливей, чем даже я, и вообще не похож на «на редкость красивого юношу», каким он был. Волосы мокрыми клочьями свисали ему на плечи и вовсе не сверкали, как золото.
А под верхнюю губу он запихал что то вроде понюшки табака. Неужто можно так преобразиться, стать настолько уродливым от какой то малости? Я даже представить такого не мог. И вид у него был совершенно придурковатый. Ну и посмеялся бы я, если б у меня было на это время. Но у Юнатана, конечно, ни на что не было времени.
— Быстрее, быстрее! — торопил он. — Мне нужно сейчас же уходить. Человек из Карманьяки может быть здесь с минуты на минуту.
Он протянул руку Маттиасу.
— Давай сюда дощечку, — сказал он. — Потому что теперь ты, верно, с радостью отдашь Тенгилю обеих своих лошадей.
— Ну, а как ты думаешь? — сказал Маттиас и сунул ему в руку дощечку.
Юнатан засунул ее в карман.
— Я покажу ее главному стражнику у ворот, — сказал он. — Тогда он увидит, что я не вру.
Все произошло так быстро! Мы в один миг оседлали лошадей. А тем временем Юнатану пришлось рассказать нам, как он пробрался через Большие ворота. Потому что про это не терпелось услышать Маттиасу.
— Это было проще простого, — сказал Юнатан. — Я назвал пароль: «Вся власть Тенгилю, нашему освободителю», а потом главный стражник спросил: «Откуда ты идешь, куда и по какому делу?» — «Из Карманьяки в Маттиасгорден, чтобы забрать двух лошадей для Тенгиля», — ответил я. «Тогда проходи», — велел он. «Спасибо», — сказал я. И вот я здесь. Но я должен пройти через ворота, пока не появится следующий человек Тенгиля и не захочет пройти, иначе это будет мудрено!
Мы вывели лошадей из конюшни быстрее быстрого, и Юнатан метнулся в седло. Фьялара он держал под уздцы рядом с собой.
— Береги себя, Маттиас, — сказал он. — Пока мы не увидимся!
И он затрусил верхом с обеими лошадьми. Безо всяких лишних слов.
— А как же я?! — закричал я вслед ему. — Что мне делать?
Юнатан помахал мне рукой.
— Узнаешь от Маттиаса! — крикнул он мне в ответ. И вот я стоял там, неотрывно глядя ему вслед и чувствуя себя каким то дурачком. Но Маттиас объяснил мне:
— Ты должен понять, что тебе никогда не выбраться через Большие ворота, — сказал он. — Тебе нужно проползти через подземный ход, как только стемнеет. Там, на другой стороне, тебя будет ждать Юнатан.
— Ты уверен в этом? — спросил я. — А вдруг что нибудь случится с ним в последнюю минуту?
Маттиас вздохнул.
— Ни в чем нельзя быть уверенным в мире, где есть Тенгиль, — сказал он. — Но если случится что нибудь неладное, можешь вернуться и остаться у меня.
Я попытался представить себе, как все это будет. Сначала придется проползти через подземный ход совсем одному. Уже это было отвратительно. А выйти в лес по другую сторону стены и не найти там Юнатана? А потом сидеть в темноте и ждать, ждать его без конца, а под конец понять, что все пропало? Потом снова ползти обратно. И жить без Юнатана!
Мы стояли перед конюшней, теперь уже пустой. И внезапно я подумал о совершенно другом.
— Что с тобой будет, Маттиас, когда он явится? Ну, этот, из Карманьяки. А ведь в конюшне не окажется ни одной лошади!
— Что ты, конечно, там будет лошадь, — возразил Маттиас. — Потому что я сейчас пойду и приведу домой мою собственную, которую приютили в соседней усадьбе, пока Грим стоял в моей конюшне.
— Да, но тогда он наверняка заберет вместо Грима твою лошадь.
— Может, все же у него есть совесть?! — сказал Маттиас.
В самую последнюю минуту Маттиас привел домой свою лошадь. Потому что вскоре после этого он и в самом деле явился, ну, тот, который должен был забрать Фьялара. Сначала он, как и все другие люди Тенгиля, начал орать, шуметь и сыпать проклятиями. Ведь в конюшне стояла всего одна лошадь, и Маттиас не желал ее отдавать.
— И не пытайся, — говорил Маттиас. — Ты ведь знаешь, что одну лошадь держать можно. А другую вы, черт подери, уже взяли и получили мой родовой знак. Что я могу сделать, если вы такие бестолковые и один болван не знает, что делает другой!
Некоторые люди Тенгиля злились, когда Маттиас обходился с ними так дерзко, но некоторые становились смирными и кроткими. Ну, а тот, что должен был забрать Фьялара, совершенно утратил дар речи.
— Видно, тут какая то ошибка вышла, — сказал он наконец и убрался по тропинке прочь, поджав хвост как побитая собака.
— Маттиас, ты никогда никого не боишься? — спросил я, когда стражник скрылся из виду.
— Ясное дело, боюсь, — ответил Маттиас. — Чувствуешь, как бьется сердце? — спросил он и, взяв мою руку, приложил ее к груди. — Все мы боимся, — продолжал он, — но иногда нельзя это показывать.
Потом наступил вечер и стемнело. А мне пора было покинуть Долину Терновника. И Маттиаса.
— До свидания, малыш! Не забывай своего дедушку!
— Нет, никогда, никогда я тебя не забуду! — сказал я.
И вот я оказался один в подземелье. Я прополз по длинному темному ходу, все время разговаривая сам с собой, чтобы быть спокойнее и не бояться.
— Нет, это ничего, что так темно, хоть глаз выколи… нет, ты, конечно, не задохнешься… да, тебе насыпалось немного земли на затылок, но это вовсе не значит, что весь подземный ход обрушится, ну и балда же ты! Нет, нет, Дудик не может тебя увидеть, когда ты выползешь наверх, он ведь не кот, чтобы видеть в темноте! Ну да, Юнатан, разумеется, уже там и ждет тебя. Подумать только, он ждет тебя, ты ведь слышишь, что я говорю? Это — он! Это — он!
И это и вправду был он. Он сидел в темноте на камне, а неподалеку от него стояли под деревом Грим и Фьялар.
— Вот как! Это ты, Карл Львиное Сердце! — сказал он. — Наконец то ты явился!

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art