Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Лемони СНИКЕТ - ГАДКИЙ ГОРОДИШКО : Гл. 7-8

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Лемони СНИКЕТ - ГАДКИЙ ГОРОДИШКО:Гл. 7-8

 Глава седьмая

В нашем огромном и жестоком мире найдется огромное множество неприятных мест, где может очутиться человек. Можно очутиться в реке, кишащей разъяренными электрическими угрями, или в супермаркете, полном злобных бегунов на длинные дистанции. Можно оказаться в отеле, где нет обслуживания в номерах, или же заблудиться в лесу, который медленно наполняется водой. Можно оказаться в осином гнезде, или же в заброшенном аэропорту, или в кабинете детского хирурга.
Но одно из самых неприятных приключений - это попасть в дурацкое положение. Что и произошло тем вечером с бодлеровскими сиротами. Попасть в дурацкое положение означает, что все представляется необъяснимым и опасным и вы не понимаете, что делать и как быть. И это самая большая неприятность, с какой доводится сталкиваться. Трое Бодлеров опять сидели у Гектора на кухне и ждали, пока он приготовит очередное мексиканское блюдо. И по сравнению с дурацким положением все остальные их проблемы показались им теперь цветочками, чем-то мелким, подобно кусочкам картошки, которую сейчас нарезал Гектор.
- Все кажется необъяснимым, - угрюмо проговорила Вайолет. - Тройняшки Квегмайры где-то рядом, но неизвестно где, а единственный ключ к разгадке - два непонятных стихотворения. А теперь еще прибавился человек с татуировкой на щиколотке, но он не Граф Олаф и он хотел нам что-то рассказать про наших родителей...
- Все это более чем необъяснимо, - добавил Клаус. - Это опасно. Необходимо спасти Квегмайров до того, как Граф Олаф учинит что-нибудь ужасное. И надо убедить Совет Старейшин в том, что арестованный действительно Жак, а то его сожгут на костре.
- Жечь? - вопросительным тоном произнесла Солнышко, желая сказать что-то вроде «Так что же нам делать?».
- Уж и не знаю, что мы еще можем сделать, Солнышко, - ответила Вайолет. - Мы целый день ломали себе головы над смыслом стихов, и мы изо всех сил старались убедить Совет Старейшин, что Капитан Люсиана ошиблась.
Вайолет и двое младших Бодлеров обратили взгляд на Гектора, который не приложил ни малейших усилий, чтобы убедить Совет Старейшин, а только сидел себе на складном стуле и не произнес ни слова.
Гектор вздохнул и с несчастным видом посмотрел на детей:
- Я знаю, мне следовало что-то сказать, но я ужасно оробел. Старейшины такие важные, у меня в их присутствии язык прилипает к гортани. Но я знаю, что мы можем сделать, чтобы помочь делу.
- Что же это? - спросил Клаус.
- Мы будем есть уэвос ранчерос, - объявил он. - Уэвос ранчерос - это жареная яичница с бобами, ее подают с картофелем и маисовыми лепешками с острым томатным соусом.
Дети переглянулись, пытаясь представить себе, каким образом мексиканское блюдо вызволит их из дурацкого положения.
- И чем это поможет делу? - с сомнением в голосе проговорила Вайолет.
- Не знаю, - признался Гектор. - Зато обед почти готов. Нехорошо хвалить себя, но рецепт приготовления у меня восхитительный. Так что давайте поедим. А вдруг да хороший обед поможет вам что-нибудь придумать.
Дети вздохнули, но, кивнув в знак согласия, накрыли на стол, и, как ни странно, хороший обед и в самом деле помог Бодлерам думать. Едва взяв в рот кусок яичницы с бобами, Вайолет ощутила, как в ее изобретательском мозгу заработали колесики и рычажки. Едва Клаус обмакнул лепешку в острый томатный соус, как сразу же начал думать, какие из прочитанных книг могли бы сейчас пригодиться. А Солнышко, размазав яичный желток по всему личику, плотно сжала свои четыре острые зуба и принялась думать, на что бы они могли пригодиться. К тому времени как Бодлеры доели приготовленный Гектором обед, мысли у всех троих оформились и у каждого созрел вполне определенный план, точно так же, как Дерево Невермор в давние времена выросло из крошечного семечка, а Птичий Фонтан вырос совсем недавно по чьему-то безобразному проекту.
Первой высказалась Солнышко.
- План! - выпалила она.
- Какой, Солнышко? - спросил Клаус.
Пальчиком, вымазанным томатным соусом, Солнышко показала в окно на Дерево Невермор, сплошь покрытое, как и всегда по вечерам, воронами.
- Мергензер! - решительно заявила она.
- Сестра говорит, что завтра утром, возможно, появится еще одно стихотворение Айседоры на том же месте, - разъяснил Клаус Гектору. - Она хочет провести ночь под Деревом. Она очень маленькая, и тот, кто доставляет туда стихи, вряд ли ее заметит, и тогда она выяснит, каким образом двустишия попадают к нам в руки.
- А это приблизит нас к раскрытию загадки - где находятся Квегмайры, - дополнила Вайолет. - Хороший план, Солнышко.
- Бог ты мой, - удивился Гектор. - Солнышко, неужели тебе не будет страшно - всю ночь провести под полчищами ворон?
- Терилл, - ответила Солнышко, что означало «Не страшнее, чем карабкаться, вверх по шахте лифта, цепляясь зубами за стенки».
- У меня тоже есть неплохой план, - сказал Клаус. - Гектор, вчера вы нам сказали, что у вас в сарае собралась тайная библиотека?
- Ш-ш-ш, - прошептал Гектор, озирая кухню. - Не так громко! Вы же знаете, это против правил. Я не хочу, чтобы меня сожгли на костре.
- А я хочу, чтобы никого не сожгли, - заявил Клаус. - Есть в вашей библиотеке книги с правилами, установленными в Г.П.В.?
- А как же, - отозвался Гектор. - Сколько угодно. Раз в этих книгах говорится о людях, нарушающих правила, значит, эти книги нарушают правило номер сто восемь, которое исключает включение в библиотеку Г.П.В. книг, нарушающих правила.
- Хорошо, я намерен прочитать как можно больше книг о правилах, - объявил Клаус. - Должен же быть какой-то способ спасти Жака от костра. Уверен, я его найду на страницах именно этих книг.
- Ну и ну, - сказал Гектор. - И тебе не будет скучно читать подряд все эти книги о правилах, Клаус?
- Это не скучнее, чем читать подряд все книжки по грамматике, а я их прочел, чтобы спасти Тетю Жозефину, - возразил Клаус.
- Солнышко старается спасти Квегмайров, Клаус старается спасти Жака. А я должна попытаться спасти нас, - сказала Вайолет.
- Что ты имеешь в виду? - спросил Клаус.
- Я думаю, что за всеми последними событиями стоит Граф Олаф.
- Гребе! - подтвердила Солнышко, что означало «Как всегда!».
- Если город Г.П.В. сожжет Жака на костре, все станут думать, что Граф Олаф мертв. Будьте уверены, «Дейли пунктилио» напечатает статью, которая это подтвердит. Для Олафа это будет отличная новость, то есть для настоящего Олафа. Если он будет считаться мертвым, он может творить свои гнусности сколько душе угодно, полиция не станет его преследовать.
- Верно, - согласился Клаус. - Должно быть, Граф Олаф отыскал Жака, кто бы он ни был, и привез в Г.П.В. Он знал, что Капитан Люсиана примет Жака за него. Но как это ведет к нашему спасению?
- Ну, если мы освободим Квегмайров и докажем, что Жак невиновен, - сказала Вайолет, - и Граф Олаф станет нас преследовать, нечего рассчитывать на помощь Совета Старейшин.
- По! - вставила Солнышко.
- И на мистера По тоже, - согласилась Вайолет. - Значит, мы должны придумать способ спасти себя сами. - Она обернулась к Гектору. - Вчера вы рассказали про автономный летучий дом, работающий на горячем воздухе.
Гектор опять оглядел кухню, желая убедиться, что никто не подслушивает.
- Да, - ответил он, - но я, наверное, прекращу работу над ним. Если Совет Старейшин узнает, что я нарушаю правило номер шестьдесят семь, меня могут сжечь на костре. Да и все равно двигатель не работает.
- Если вы не против, я бы на него взглянула, - предложила Вайолет. - А вдруг мне удастся завершить его. Вы хотели использовать летучий дом, чтобы улететь из Г.П.В., спастись от Совета Старейшин, от всего, что заставляет вас робеть. Но летучий дом мог бы вообще стать отличным транспортным средством для побега.
- Возможно, - застенчиво сказал Гектор и, протянув руку, погладил Солнышко по плечу. - Мне доставляет большое удовольствие ваше общество, было бы замечательно разделить с вами летучий дом. Места там хватит на всех. Если запустить двигатель, мы бы поднялись и большие никогда не спускались на землю. И Граф Олаф с сообщниками был бы вам больше не страшен. Что вы на это скажете?
Трое Бодлеров внимательно выслушали предложение Гектора, но когда захотели сказать ему, что они по этому поводу думают, то снова оказались в дурацком положении. С одной стороны, увлекательно было бы вести такую необычную жизнь, да и перспектива навсегда избавиться от Графа Олафа была по меньшей мере заманчива. Вайолет глядела на младшую сестру и вспоминала обещание, которое дала при ее рождении родителям: всегда заботиться о младших и стараться, чтобы с ними не случалось ничего плохого. Клаус глядел на Гектора, единственного жителя этого гадкого городишки, кто принял в них участие, как и полагается опекуну. А Солнышко глядела в окно на вечернее небо и вспоминала, как она и ее старшие в первый раз увидели ворон Г.П.В., делающих невиданные круги в небе, и мечтала о том, чтобы и сами они вот так же улетели от своих неприятностей. Но, с другой стороны, Бодлеры сознавали, что улететь от неприятностей и всю жизнь провести где-то в небе было бы неправильно. Солнышко еще совсем младенец, Клаусу всего двенадцать и даже Вайолет только четырнадцать - не бог весть какой возраст. А Бодлерам хотелось многое еще совершить тут, на земле, они не были уверены, что смогут так рано просто взять и отказаться от своих мечтаний. Бодлеры сидели за столом, обдумывая план Гектора, и им все больше начинало казаться, что если они проблуждают остальную жизнь в небе, то окажутся не в своей стихии, то есть в данном случае «не в того сорта доме, в каком бы им хотелось».
- Сперва - главное, - наконец произнесла Вайолет, надеясь, что не слишком ранит чувства Гектора. - Прежде чем принять решение, как жить дальше, мы обязаны вырвать Дункана и Айседору из когтей Олафа.
- И удостовериться, что Жака не сожгут на костре, - добавил Клаус.
- Альбико! - закончила Солнышко, что означало нечто вроде «И решить загадку Г.П.В., о которой говорили Квегмайры».
- Вы правы. - Гектор вздохнул. - Все это куда важнее. Хотя мне и очень страшно. Ладно, давайте отнесем Солнышко под Дерево, а сами пойдем в сарай, то есть в библиотеку и изобретательскую мастерскую. Кажется, ночь опять предстоит долгая, но на сей раз мы, надеюсь, не пойдем по ложному пути и не станем, как говорится, лаять не на то дерево.
Бодлеры улыбнулись мастеру и вышли следом за ним во двор. Снаружи было прохладно, дул свежий ветерок и слышны были шорохи сотен ворон, рассаживающихся на ночь по веткам. Дети продолжали улыбаться и после того, как расстались, - Солнышко поползла к Дереву Невермор, а старшие двинулись вслед за Гектором к сараю. Они продолжали улыбаться и тогда, когда начали приводить каждый свой план в действие. Вайолет улыбалась, потому что мастерская Гектора была отлично оборудована, с большим количеством клещей, проволоки, клея и прочего, чего требует изобретательская душа, а также потому, что гекторовский автономный летучий дом представлял собой громадный восхитительно сложный механизм, а как раз над такими сложными изобретениями и любила трудиться Вайолет. Клаус улыбался потому, что гекторовская библиотека была очень уютная, с прочными столами, мягкими креслами, на каких удобно сидеть и читать, и еще потому, что книги с правилами, установленными в Г.П.В., оказались очень толстыми, полными трудных слов, а именно такое трудное чтение и нравилось Клаусу. Солнышко же улыбалась потому, что на земле валялось несколько сухих веток и ей было что грызть, пока она ждала притаившись появления следующего двустишия. Дети были в своей стихии. Вайолет - в своей, то есть в изобретательской мастерской. Клаус - в своей, а именно в библиотеке. А Солнышко - в своей стихии, поскольку находилась прямо на земле и к тому же имела возможность что-то кусать. Вайолет подвязала волосы повыше, чтобы не лезли в глаза, Клаус протер очки, а Солнышко растянула губы, готовя четыре зуба к предстоящей работе. И все трое улыбались, как не улыбались с самого приезда в город Г.П.В. Бодлеровские сироты пребывали в своей стихии и надеялись, что пребывание это поможет им выбраться из дурацкого положения.

Глава восьмая

Следующее утро началось с красочного и продолжительного восхода солнца, который Солнышко наблюдала из своего укрытия под Деревом Невермор. Восход сопровождался разными звуками, свидетельствовавшими о пробуждении ворон, и Клаус их слышал из библиотеки в сарае. А за этим последовало незабываемое зрелище: птицы описывали привычный круг в небе, и это увидела Вайолет, когда покидала изобретательскую мастерскую. К тому моменту как Клаус вышел во двор и присоединился к сестре, а Солнышко поползла в их сторону, вороны перестали кружить и всей стаей направились к городу, в его дальний район. Утро было таким безмятежным и отрадным, что, описывая его сейчас, я почти забываю, до какой степени оно оказалось печальным для меня, мне хотелось бы навсегда вычеркнуть его из сникетовской жизни. Однако я так же не могу стереть тот день из моей памяти, как не могу сочинить счастливый конец к этой книге по той простой причине, что история эта развивается совсем в другом направлении. Каким бы прелестным ни было утро, какими бы уверенными ни чувствовали себя Бодлеры после своих ночных открытий, все равно на горизонте этой истории так же не видно счастливого конца, как не видно слона на горизонте Г.П.В.
- Доброе утро, - сказала Клаусу Вайолет и зевнула.
- Доброе утро, - ответил Клаус. В руках он держал две книги и тем не менее ухитрился помахать Солнышку, которая все еще ползла в их сторону. - Ну как там Гектор и мастерская?
- Гектор давно уснул, - ответила Вайолет. - Но я обнаружила кое-какие недочеты в его изобретении. Эффективность двигателя была низкой из-за проблем с электромагнитным генератором, который сделал сам Гектор. А вследствие этого скорость наполнения воздухом шаров могла быть неровной, поэтому я реконструировала некоторые ключевые трубопроводы. Кроме того, система циркуляции жидкости действовала на основе плохо пригнанных трубок, а это могло привести к тому, что продолжительность автономной работы пищевого центра могла оказаться не так велика, как было задумано. Поэтому я частично перенаправила процесс водооборота.
- Нинг! - поздоровалась Солнышко, наконец добравшаяся до своих близких.
- Доброе утро, Солнышко, - отозвался Клаус. - Вайолет как раз рассказывает мне, что нашла некоторые неполадки в изобретении Гектора, но думает, что устранила их.
- Конечно, я хотела бы испытать все устройство до того, как мы поднимемся в воздух, если останется время. - Вайолет наклонилась и взяла Солнышко на руки. - Но думаю, все должно сработать хорошо. Фантастическое изобретение. Действительно, целая группа людей могла бы благополучно прожить в воздухе всю остальную жизнь. Нашел ты что-нибудь в библиотеке?
- Да, прежде всего я обнаружил, что книги, содержащие правила Г.П.В., необычайно увлекательны. Например, согласно правилу номер девятнадцать, в пределах города разрешается писать только вороньими перьями. В то же время правило номер тридцать девять называет незаконным изготовление чего бы то ни было из вороньих перьев. Каким образом население может соблюдать оба правила одновременно?
- Может быть, они вообще не пишут перьями, - предположила Вайолет. - Впрочем, неважно. Нашел ли ты в этих книгах что-нибудь полезное?
- Да. - Клаус раскрыл одну из книг, которые держал. - Вот послушайте: «Правило номер две тысячи четыреста девяносто три гласит, что любой человек, которого должны сжечь на костре, имеет право произнести речь до того, как костер разожгли». Сейчас мы прямо отправимся к тюрьме в дальнем квартале и проследим, чтобы Жаку предоставили такую возможность. В речи Жак сможет рассказать, кто он на самом деле и почему у него такая татуировка.
- Он уже пытался сказать это вчера на собрании, - возразила Вайолет, - но никто ему не поверил. Никто его даже не слушал.
- Я тоже так думал, - Клаус раскрыл другую книгу, - пока не прочел вот это.
- Тохи? - спросила Солнышко, желая сказать что-то вроде «Тут есть правило, чтобы речи выслушивали?».
- Нет, - ответил Клаус. - Это не книга о правилах. Тут речь идет о психологии, а это наука, которая изучает работу нашего мозга. Книгу изъяли из библиотеки за то, что в ней есть глава о племени чероки в Северной Америке. Они делают массу вещей из перьев, а это нарушает правило номер тридцать девять.
- Какая нелепость, - не выдержала Вайолет.
- Согласен, но хорошо, что эта книга тут, а не в городе, - она натолкнула меня на одну мысль. Здесь есть глава про психологию толпы.
- Четак? - спросила Солнышко.
- Толпа - это множество людей, - объяснил Клаус, - и обычно они очень рассержены.
- Вроде горожан и Старейшин на вчерашнем собрании, - добавила Вайолет. - Они были невероятно рассержены.
- Совершенно верно, - подтвердил Клаус. - А теперь слушайте. - Он раскрыл вторую книгу и начал читать вслух: «Подсознательная эмоциональная тональность неуправляемости толпы складывается из единичных мнений, высказанных с особой выразительностью в многочисленных точках стереополя».
- Тональность? Стерео? Выразительность? - повторила Вайолет. - Можно подумать, речь идет об опере.
- В книге уйма трудных слов, - отозвался Клаус, - но, к счастью, у Гектора есть словарь. Его изъяли из городской библиотеки за то, что там объясняются слова «механическое приспособление». Прочитанная мною фраза означает одно: если несколько человек в толпе начнут выкрикивать свои мнения, то скоро вся толпа будет кричать заодно с ними. Именно так случилось вчера на собрании: кто-то сказал что-то злое и тут же всех в зале охватила злоба.
- Вю <Сникет имеет в виду широко употребляемое выражение «дежа вю» - «уже виденное» (от фр. Vu). >, - заметила Солнышко, что означало «Да, помню».
- Когда мы доберемся до тюрьмы, - продолжал Клаус, то постараемся, чтобы Жаку дали слово. И после того, как он все про себя расскажет, мы рассыпемся в толпе и начнем кричать, например, «Я ему верю!» и «Правильно, правильно!». Тогда согласно законам психологии толпы все присутствующие потребуют освободить Жака.
- Думаешь, у нас получится? - усомнилась Вайолет.
- Конечно, я предпочел бы провести предварительное испытание, как тебе хотелось бы испытать автономный летучий дом.
Но времени на это нет. А ты, Солнышко, что тебе удалось выяснить ночью под деревом?
Солнышко раскрыла ладошку и показала клочок бумаги.
- Рифма! - с торжеством выкрикнула она, и старшие придвинулись ближе, чтобы прочесть стихи.

А если хотите быстрей нас избавить от бед,
Найдите в начальных словах долгожданный ответ.

- Молодец, Солнышко, - похвалила ее Вайолет. - Это, безусловно, еще одно двустишие Айседоры Квегмайр.
- И оно отсылает нас в начало, - добавил Клаус. - Тут написано: «Найдите в начальных словах».
- Но почему Айседора отсылает нас к начальным словам? - Вайолет задумалась. - Она имеет в виду начальное слово в каждой строке?
- Возможно, - согласился Клаус. - Но слово «начальный» имеет также значение «первый». Мне кажется, Айседора хочет привлечь наше внимание к самой первой строке.
- Но мы и так знаем, что их похитили из-за драгоценных камней, - возразила Вайолет. - Квегмайрам незачем нам об этом сообщать специально. Давайте лучше прочтем все двустишия подряд. Может, тогда перед нами возникнет полная картина.
Вайолет достала из кармана первые два стихотворения, и все трое прочли:

Фамильные камни - причина ужасного плена.
Однако друзья нас найдут и спасут непременно.
Невольно молчим мы и ждем, чтоб рассвет наступил.
Тоскливый безмолвствует клюв в ожидании крыл.
А если хотите быстрей нас избавить от бед,
Найдите в начальных словах долгожданный ответ.

- Все-таки самое непонятное тут про клюв, - заметил Клаус.
- Лейкофриз! - выговорила Солнышко, что приблизительно значило «По-моему, я могу объяснить - стихи доставляют вороны».
- Как это? - удивилась Вайолет.
- Лойдиа! - ответила Солнышко, желая сказать «Я совершенно уверена, что ночью к дереву никто не подходил, но на рассвете записка упала сверху».
- Я слыхал про почтовых голубей, - сказал Клаус. - Они переносят письма, и это их профессия. Но мне не приходилось слышать про почтовых ворон.
- А может, они не знают, что служат почтальонами, - предположила Вайолет. - Квегмайры каким-то образом прикрепляют к ним записки, прячут им в перья или суют в клюв, а когда вороны засыпают на Дереве Невермор, стихи выпадают на землю. Ясно, что тройняшки где-то в городе. Но где?
- Ко! - крикнула Солнышко, показывая на стихи.
- Солнышко права, - возбужденно воскликнул Клаус. - Тут говорится: «... и ждем, чтоб рассвет наступил». То есть они отдают записки воронам утром, когда те располагаются в дальнем районе.
- Вот еще один повод идти туда, - сказала Вайолет. - Мы можем спасти Жака и поискать Квегмайров. Солнышко, без тебя мы бы не знали, где искать Квегмайров.
- Хассерин, - ответила Солнышко, что означало «А без тебя, Клаус, мы бы не знали, как спасти Жака».
- А без тебя, Вайолет, - сказал Клаус, - у нас не появился бы шанс вырваться из этого города.
- Но если так и стоять дальше, - заключила Вайолет, - мы никого не спасем. Пошли разбудим Гектора и отправимся в город. Совет Старейшин собирался сжигать Жака сразу после завтрака.
- Ийкс! - произнесла Солнышко, желая сказать «Да, времени у нас в обрез».
Поэтому Бодлеры, не тратя времени зря, пошли в сарай, через гекторовскую библиотеку, такую обширную, что сестры и представить себе не могли, как удалось Клаусу отыскать среди всех бесконечных полок, заставленных книгами, что-то полезное. Одни полки были такой высоты, что дотянуться до самых верхних можно было, только приставив лестницу, а другие - такие низкие, что прочесть заглавие можно было, только распластавшись на полу. Одни книги были на вид такие тяжелые, что, казалось, поднять их невозможно, но зато другие были на вид такие легкие, что удивительно, как они не слетали с полок. Имелись тут и книги такие скучные на вид, что сестры не могли себе представить, чтобы кто-то взялся их читать. Но именно эти книги все еще лежали высокими стопками на столе, где их всю ночь напролет изучал Клаус. Вайолет и Солнышку хотелось тут задержаться и тоже полистать их, но они сознавали, что времени у них мало.
За последней полкой находилась изобретательская мастерская Гектора, и Клаус с Солнышком впервые увидели автономный летучий дом - поистине фантастическое изобретение. Весь угол занимали двенадцать огромных корзин, каждая величиной с небольшую комнату, соединенные всевозможными трубами, трубками и проводами, а вокруг корзин громоздились бесконечные металлические канистры, деревянные решетки, стеклянные кувшины, бумажные мешки, пластмассовые контейнеры, мотки шпагата, а также множество больших механических устройств с кнопками, выключателями и зубчатыми шестеренками и там же куча огромных сплющенных шаров, из которых выпущен воз-дух. Автономный летучий дом был таким же громадным и таким же сложным, каким в представлении младших Бодлеров был изобретательный мозг Вайолет. Каждая деталь летучего дома казалась до то-го интересной, что у Клауса и Солнышка глаза разбежались. Но Бодлеры знали, что времени у них в обрез, поэтому, вместо того чтобы пускаться в объяснения, Вайолет подошла к одной из корзин и Клаус с Солнышком с удивлением увидели там постель, а в постели - спящего Гектора.
- Доброе утро, - сказал мастер, когда Вайолет легонько потрясла его за плечо.
- Утро действительно доброе, - отозвалась она. - Мы обнаружили разные удивительные вещи. Но мы расскажем вам все по дороге, когда пойдем в дальний квартал.
- В дальний? - переспросил Гектор, выбираясь из корзины. - Но ведь вороны сейчас именно там. Мы же выполняем по утрам задания в центре, вы забыли?
- Сегодня утром мы не выполняем никаких заданий, - отрезал Клаус. - И это не требует объяснения.
Гектор зевнул, потянулся и протер глаза. После чего улыбнулся детям.
- Пли! - сказал он, что в данном случае означало «Давайте рассказывайте, в чем дело».
Дети повели Гектора через мастерскую и тайную библиотеку к выходу и подождали снаружи, пока он запирал сарай. Как только компания двинулась по плоской равнине к городу, бодлеровские сироты приступили к рассказу. Вайолет рассказала Гектору об исправлениях, которые внесла в его изобретение. Клаус рассказал о тех сведениях, которые почерпнул в гекторовской библиотеке, а Солнышко, с некоторой помощью брата и сестры, переводивших ее слова, рассказала о своем открытии, а именно: как доставляются стихи Айседоры. К тому моменту когда Бодлеры развернули последний из полученных ими клочков бумаги и показали Гектору третье двустишие, они как раз достигли оккупированной воронами окраины Г.П.В.
- Выходит, Квегмайры где-то в дальнем районе? - проговорил Гектор. - Но где?
- Не знаю, - призналась Вайолет. - Но сперва надо попытаться спасти Жака. Где находится тюрьма?
- По ту сторону Птичьего Фонтана, - ответил Гектор. - Впрочем, дальнейших указаний нам, кажется, не потребуется. Посмотрите, что там делается.
Дети посмотрели и увидели, что впереди, примерно в квартале от них, идет толпа горожан с зажженными факелами.
- Должно быть, завтрак закончился, - заметил Клаус. - Идем скорее.
Бодлеры спешили, как могли, с трудом пробираясь между воронами, сидевшими прямо на земле. Гектор робко плелся сзади. Вскоре они завернули за угол и увидели Птичий Фонтан, вернее, с трудом разглядели его: он был облеплен воронами, вороны плескались в воде и били крыльями, принимая утреннюю ванну и целиком скрывая собой безобразный металлический символ города. По другую сторону площади виднелось здание с решетками на окнах. Горожане с факелами в руках собрались перед дверью, образуя полукруг. Отовсюду стекались все новые группы горожан, и дети заметили несколько вороноподобных шляп. Члены Совета Старейшин собрались вокруг миссис Морроу и слушали, как она им что-то втолковывает.
- Кажется, мы поспели вовремя, - сказала Вайолет. - Пора уже рассеиваться в толпе. Солнышко, ты движешься на левый край, а я беру на себя правый.
- Роджер! - желая сказать «Будет исполнено!», откликнулась Солнышко и поползла сквозь полукруг собравшихся в указанном ей направлении.
- Я, пожалуй, останусь здесь, - тихо произнес Гектор, глядя в землю.
Детям было некогда переубеждать его. Клаус направился прямо в гущу собравшихся.
- Подождите! - закричал он, с трудом продираясь сквозь толпу. - Согласно правилу номер две тысячи четыреста девяносто три, человеку, которого должны сжечь на костре, дают слово!
- Правильно! - закричала Вайолет с левого фланга. - Дайте Жаку слово!
В этот момент Капитан Люсиана встала прямо перед Вайолет и нагнулась так низко, что та чуть не стукнулась головой о блестящий шлем. Вайолет увидела, как накрашенный рот Люсианы растянулся в узенькую щелочку, изображая улыбку.
- Поздно, - сказала она, и кое-кто из стоящих вблизи двери что-то забормотал, соглашаясь с ней. Щелкнув каблуками, Люсиана отступила в сторону, чтобы Вайолет увидела, что произошло. Солнышко переползла через башмаки человека, стоящего ближе всех к тюрьме, а Клаус выглянул из-за плеча мистера Леско, чтобы увидеть, куда смотрят остальные.
На земле лежал с закрытыми глазами Жак, а двое членов Совета Старейшин натягивали на него простыню, как будто укладывали его спать. Но как бы ни хотелось мне написать, что так и было, Жак не спал. Бодлеры действительно явились к тюрьме до того, как жители Г.П.В. сожгли его на костре. Однако они все равно не поспели вовремя.

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art