Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Алиса Мун - Кукла : Глава 10 Невеста

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Алиса Мун - Кукла:Глава 10 Невеста

 

Уже неделю Максим не находил себе места. Поверить в то, что Линды больше нет в живых, он не мог и не хотел. Потому что смирившихся со смертью любимого человека разбивает душевный паралич, и они безропотно погружаются в трясину отчаянья, на самое дно, где полное отупение, беспробудное пьянство и смрад разлагающейся надежды.

Он выбрал другое. Словно тибетский фантом тульпа, посланный монахом для выполнения нечеловеческой задачи, он летел над трясиной, не оставляя даже следов. Найти Линду! Найти во что бы то ни стало! Найти и спасти! Больше для него в мире не существовало ничего.
Он нанял лучших детективов, которые прочесывали Москву в поисках программиста и запечатленной на фотографии женщины. И если программиста еще можно было найти, хоть он и съехал со старой квартиры в неизвестном направлении, то с Линдой было гораздо сложнее. Предвидя такое развитие событий, дрянной мальчишка наверняка скорректировал внешность модели LKW 21/15. Так что даже столкнувшись с Линдой нос к носу, Максим не узнал бы ее, не говоря уже о детективах– ищейках.

Но и с самим Виталиком все оказалось куда как непросто. Он поменял не только квартиру, но и мобильник, машину и интернет провайдера. С фирмой «Киберстан» порвал окончательно, поскольку деньги, которые сулила ему эксплуатация Линды, были способны отмазать его не только от армии, но и от тюрьмы. С родственниками, даже с ближайшими, он не общался, потому что презирал их, считал тупыми неудачниками, которые, не имея в душе драйва, были вынуждены прозябать в Ельце, вдалеке от московского мэйнстрима. Друзей у него не было. В общем, человек без каких бы то ни было привязанностей. Такие без особых усилий и навыков способны стать столь же неуловимыми, как и специально обученные тайные агенты спецслужб.
Максим беспрерывно звонил детективам. Однако те ничего, кроме профессионального оптимизма, в трубку не изливали. Привлек к поискам он и всех своих охранников. Хоть и понимал, что толку от них мало.
И, будучи не в силах оставаться наедине со своими тягостными мыслями, Максим колесил по городу на своем БМВ. Заходил в клубы, где, как он небезосновательно подозревал, юный подонок мог выеживаться на фоне перепрограммированной «в свою пользу» Линды. Спрашивал фэйсконтролеров, показывая им фотографию Виталика. Те недоуменно пожимали плечами, хоть некоторые и узнавали клиента, который на днях промелькнул в заведении с двумя несовершеннолетними проститутками.
А один так даже слишком хорошо его запомнил, поскольку пришлось выволакивать этого не в меру разбушевавшегося нувориша, грозившего вернуться с взводом охраны президента и утопить в крови это «блядское гнездо». Однако, несмотря на личную неприязнь к такого рода клиентам, охранник не имел право нарушать законы служебной этики. А они требовали ни при каких обстоятельствах не выносить сора из избы.
Но вопреки всем этим неудачам, которые воспринимались как временные и случайные, Максим летел над трясиной, напрягая все свои душевные и физические силы. Летел с такой скоростью, что чавкающая бездна не могла зацепить его, притянуть и заглотить. Летел, рискуя порвать связки и приводные ремни души со звоном лопнувшей струны.

Однако силы любого, даже самого совершенного, биоробота не безграничны.

***

Мобильник Линда в «Империи» все же увела. У одного милого юноши, который, не замечая ничего вокруг, решал важнейшую проблему: прикупить к шестнадцати карту или же уповать на перебор у дилера. Однако позвонить не могла. Как она ни напрягала всю свою волю, оставшись одна, как ни пыталась выскочить из блокирующей программы, но даже включить его не удавалось, не говоря уж о том, чтобы набрать номер Максима.
А оставалась наедине со своими тяжелыми мыслями Линда довольно часто. Виталик, разбогатев за четыре игровых ночи на триста килобаксов, неожиданно потерял интерес к рулетке. И с каким то подростковым азартом кинулся прожигать свои дармовые деньги. Где он бывал и что делал, того Линда не знала. Да и знать не хотела. А он ничего не рассказывал, появляясь совершенно непредсказуемо – то утром, то ночью, то днем. И с каждым своим нежданным негаданным явлением он выглядел все более осунувшимся. И пахло от него всегда по разному: то перегаром, то удушливыми духами, то кавказской кухней, то эвкалиптовой парной, то дорогими сигарами, то конским потом… А один раз так даже воняло дизельным топливом и чебуреками, из чего Линда сделала заключение, что Виталик, как какой нибудь наследный принц, имеет тягу к вульгарным развлечениям с вокзальными проститутками или портовыми шлюхами. Она это где то читала.
Хоть бы, думала Линда, его притащили и положили на стол, а он благоухал бы формалином. Хотя, конечно, это ее проблем не решило бы. Так бы и осталась здесь. Только поклонялась бы уже не этому поганцу, а его трупу.
Однако киснуть и предаваться фантазиям ей было некогда. Ни один человек в мире не мог сделать за нее то, что она должна была сделать сама. И Линда, лежа в ледяной ванне, чтобы не перегревался процессор, напряженно думала. Искала выход из, казалось бы, безнадежной ситуации, в которой она оказалась благодаря программистам из «Soft Women». После перезагрузки модель LKW 21/15 оказывалась в нерабочем состоянии. И запустить ее можно было, лишь набрав на выносном пульте команду STRT. После чего необходимо было нажать кнопку ENT. Сама этого Линда, будучи в бессознательном состоянии, сделать не могла.
Конечно, были некоторые варианты включения без участия Линды. Но ей нужна была абсолютная гарантия того, что все будет сделано правильно. Поскольку в противном случае она – такая прочная, такая совершенная, такая долговечная, такая надежная, такая бессмертная! – просто напросто никогда не очнется после перезагрузочного сна. То есть, выражаясь языком биороботов, банально умрет. Конечно, если с Виталиком за это время что нибудь случится и он не сможет ее включить. Если же он вернется, то сразу же въедет в ситуацию, восстановит свои блокировки, и все вернется на круги своя.
Да, варианты были. Можно, например, открыв входную дверь, дождаться, когда на площадке появится какой нибудь сосед. И пригласить его в гости. Это с ее данными можно было проделать элементарно. А потом, не вдаваясь в детали, ничего не объясняя, наврав что нибудь правдоподобное, попросить помочь. Мол, у меня внутри кардиостимулятор, его работу надо подкорректировать, вот провода, которые подходят к затылку, вот компьютер – они все и сделают. Но когда я буду находиться в шоке, вы, пожалуйста, нажмите вот здесь вот эти кнопочки. Строго по порядку, я тут на листочке записала…
Но где гарантия, что он все так и сделает? Увидит, что Линда полностью вырубилась, проверит пульс и поймет, что умерла. Можно, конечно, нажать на кнопочки, как она и просила. Может быть, и воскреснет. Но стоит ли? Потому что в квартире немало добра, которым можно поживиться. Вон, одних компьютеров сколько. Наверняка и деньги где нибудь найти можно. А потом нужно аккуратно протереть все предметы, за которые брался, чтобы отпечатков не было. И вся любовь.
Да, это был вполне реальный расклад. Линда где то читала, что сейчас в России и за тысячу рублей могут убить. А тут и не убийство даже, а неоказание помощи. Совсем другая уголовная статья. Да и не найдут ведь. Потому что и искать не будут, ведь не депутат же здесь живет, не магнат нефтяной и не преступный авторитет.
Конечно, если бы у нее под рукой было пятивольтовое реле и микроконтроллер, то можно было бы исхитриться: подпаяться к пульту, поставить гарантированную задержку и в нужный момент послать нужный импульс. Однако ничего этого не было.
А вот диск DVD со всеми необходимыми для перепрограммирования файлами был. Она предусмотрительно привезла его с собой и спрятала в газовую плиту, в духовку. Это было самое надежное место, поскольку залезть туда Виталик не мог ни при каком раскладе.

***

Частному детективу Павлу Чарковскому вся это бодяга не сильно нравилась с самого начала. Задание было из разряда «поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Заказчик, по непонятным для Павла причинам, здорово темнил. И хоть карточка мадам, которую надо было «из под земли выкопать» за приличные бабки, и была, но мадам могла настолько изменить свой облик, что узнать ее по фотографическому изображению было бы невозможно. «Что, – спросил Павел у заказчика, – она и негритянкой может прикинуться?» – «Может», – ответил тот.
Эта самая мадам могла, с его слов: а) быть живой и здоровой; б) иметь серьезные психические отклонения; в) быть мертвой. «Как бы мертвой», – подчеркнул заказчик. И даже в этом случае с ней необходимо обращаться крайне бережно и доставить заказчику в кратчайшие сроки.
Было абсолютно непонятно и то, какие такие дела связывают мадам с программистом. То ли он ее любовник, и она с ним сбежала. То ли он ее похитил и требует выкуп. То ли заманил к себе обманом и бесплатно пользуется ее роскошным телом. Но зачем ей в таком случае менять свой облик? Более того, заказчик нес какую то галиматью про операцию, которую мадам сделали. Но не хирургическую, а какую то совсем другую, которая способна сильно изменить психику.
И вот сейчас, когда Павел уже четыре часа сидел на хвосте у программиста, никакой ясности относительно дальнейших действий не появилось. Этот распрекрасный Виталик болтался по Москве туда сюда, как дерьмо в проруби, вызывая сомнения относительно его психического здоровья. Хорошее дельце, мрачно думал Павел, ловить двух психов, которые не вписываются ни в какую логическую схему.
Вначале Виталик долго колесил от одного рынка к другому. Наконец на Рижской пошел в шалман «У Вахтанга», где чавкая хлебал хаш под воровской шансон Шуры Фартового. Потом переместился в «Китайского летчика Джао Да», чтобы с наслаждением поесть фруктовый салам с апельсиновым соком. Следующей точкой его маршрута была штаб квартира московского регионального отделения партии «Честь Отечества». Что он там делал, оставалось только гадать. Но если бы Чарковский узнал, что Виталик, почувствовав вкус денег, возжелал вдохнуть полной грудью аромат власти, то он окончательно утвердился бы в мысли о том, что ему приходится охотиться на умопомраченных.
В семь часов вечера Виталик с Чарковским на хвосте были уже в «Планете Голливуд», где программист, словно восторженный тинэйджер, от души хохотал над проделками пластического хирурга и двоих медсестер из питсбургского госпиталя святого Патрика.
Когда же этот недоумок домой подастся?! Чтобы там свинтить его и доставить заказчику его драгоценную мадам – вне зависимости от того, в каком она будет виде. На случай, если ее помешательство имеет агрессивный характер, он запасся парой ампул с мощным успокоительным.
Подумав о том, что совсем скоро можно будет получить гонорар, Чарковский вдруг понял, что заказчик способен охладеть к перспективе возвращения мадам – уже и первый маленький симптомчик нарисовался. Как правило, клиент звонил и интересовался ходом расследования каждые два часа. Причем даже ночью, гад, доставал. А сейчас телефон молчал уже почти полдня.
И, выйдя в вестибюль, сыщик набрал номер заказчика. Чтобы обнадежить и отчасти порадовать, а заодно и убедиться, что тот столь же неистово жаждет встречи с мадам и, значит, сможет легко расстаться с обещанным гонораром.
– Максим Сергеевич, Чарковский на проводе, – сказал Павел предельно бодро. И, не дожидаясь обычных восклицаний «Что?», «Как?», «Нашли?», начал докладывать по сути. – Появились предварительные результаты, обнадеживающие. Сейчас я нахожусь…
– Простите, кто? – прервал его заказчик. Такого поворота Чарковский никак не ожидал.
Слышимость была прекрасная – следовательно, заказчик понял, кто говорит, и специально остановил его, чтобы оборвать связь, не дать кому то отследить звонок и определить, где находится детектив.
Да, этого следовало ожидать. В этом деле с самого начала было столько мутной недоговоренности и просто откровенной туфты, что можно было предположить наличие третьей силы, заинтересованной найти эту самую мадам и этого чертового программиста. И что это за сила, можно было только гадать.
«Напоролся, зараза», – лихорадочно думал Чарковский, подбирая верный стиль поведения в данной ситуации. Права на ошибку у него не было – он мог лишиться не только гонорара, но и самой жизни. Но при этом надо постараться и заказчика не подставить. Как никак, законы профессиональной этики по возможности надо соблюдать.
– Чарковский я, риэлтер. Вспомнили, Максим Сергеевич? Я по поводу двушки в районе Кутузовского, которую вы ищете.
– Ах да, конечно, Иван Филиппович, конечно узнал. Подыскали что нибудь подходящее?
– Появился один вариант. По моему, хороший. Это почти то же самое, что вы хотите.
– Что же, я очень рад. А в сумму мы укладываемся?
– Да, все в оговоренных нами пределах. Думаю, дня через два мы сможем подъехать и посмотреть квартиру. Я вам позвоню.
– Спасибо, Иван Филиппович.
– До свидания.
– До свидания.
Чарковский немного успокоился. Заказчик не отказывается от своей мадам. В противном случае сказал бы, что передумал и квартира ему не нужна. Значит, надо продолжать. Но теперь работать придется осторожней. А это, естественно, будет стоить дополнительных денег. И если что, так можно будет и к шантажу прибегнуть. Это, конечно, несколько противоречило профессиональному кодексу, однако Чарковский жил в такой стране, где за свои собственные деньги порой приходилось отчаянно сражаться.

***

Все было готово. Линда переписала в память компьютера диск, извлеченный из духовки. Внимательно проверила, а потом и перепроверила подготовленные для ввода корректирующие фрагменты. На автоматический ввод патчей она не решилась, поскольку не сильно ему доверяла, в чем проявлялся ее онтологический субъективизм. Кому, как не ей, было дано не только знать, но и физически ощущать закон неопределенности, которому подчиняются непредсказуемые электроны в компьютерных чипах, ведущие себя то как частицы, то как волны.
Точно так же люди, ее антиподы, во всем полагаются на автоматику, считая машинные способы решения своих проблем наиболее надежными. И это тоже правильно, поскольку кому, как не людям, знать о несовершенстве человеческой психики.
Линда открыла шлюз и подключилась кабелем к компьютерному СОМ порту. И начала предельно внимательно вводить данные:
29 44, ячейка 26 04 19 49 AF 84 02 5Е
6В ЗЕ, ячейка 89 F3 D8 79 41 06 17 DE
83 СО, ячейка Е2 64 94 56 56 56 A3 7F
5F D9, ячейка 10 39 Е4 98 59 9В 62 FF…
Тихо жужжали неутомимыми кулерами шесть процессорных блоков. Незаметно струилось время, которое одни отмеряют по атомным часам, а другие по положению солнца на небосводе. Линда сидела на стуле перед монитором и, шевеля губами, тихо проговаривала буквы и цифры, которые необходимо было безошибочно набрать на клавиатуре и отправить внутрь себя, в огромный и таинственный космос своего сознания.
И наконец она ввела последнюю строку: 4F 88, ячейка 0D 34 72 06 DD 19 АО 03. И в последний раз нажала на клавишу Enter.
Линда была готова к перезагрузке. Еще раз прокрутив в уме всю последовательность действий и не обнаружив в них ни единой, даже самой мизерной, ошибки, она набрала на пульте команду STRT И положила пульт на стол, совместив его габариты с начерченным прямоугольником.
После этого, не отключая кабеля, который, словно пуповина, связывал ее с компьютером, Линда открыла дверцу заранее придвинутого к столу морозильника. И достала три кубика льда, предназначавшиеся для приведения в действие хитроумного механизма, который Линда сконструировала из подручных средств. Придерживая коромысло вырезанных из дюралевых пластин весов, положила лед на правую чашу, в которой были просверлены отверстия, как в дуршлаге. На левую чашу, задержав дыхание, положила маленький металлический шарик, который она выплавила из обрезка медного провода.
Глубоко вздохнув, набрала на компьютерной клавиатуре команду перезагрузки. Чуть помедлила, понимая, что дальше пойдет неуправляемый процесс, в который она не сможет вмешаться, набралась решимости – и стукнула указательным пальцем правой руки по клавише Enter.
В то же мгновение ее сознание погасло. И лишь автономный чип гравитационной ориентации удерживал теперь бессмысленное тело Линды от падения со стула. Она сидела с открытыми глазами, которые ничего не улавливали и ни на что не отзывались. А лицевая мускулатура будто бы расплавилась под кожей и оплыла. Программы, множество программ, которые в ней по прежнему сидели, но уже начали перезаписываться «поверху» новыми, утратили связи друг с другом. И это было похоже на совершенно запредельный сон, который способен присниться существу из каких нибудь антимиров, где не действует ни один земной закон, где причины вытекают из следствий, а время движется в двенадцать противоположных сторон.
Кусочки льда постепенно таяли, и отмеренное ими время по капле вытекало на стол через отверстия, просверленные в самодельной чаше весов, Другая чаша с медным шариком медленно, незаметно для глаза опускалась вниз.
Внутри Линды бушевали и сшибались, повергая друг друга в прах, смерчи смыслов; разрозненные образы перетекали друг в друга, буквально вопили во весь голос, что мироздание – это развернутая метафора, которая беспрерывно рождается от соития инь и ян, переплетенных в неразмыкаемом судорожном объятии, в бесконечной любви ненависти.
Перезагрузка закончилась.
Сон остановился на двадцать пятом кадре, который был тусклым серым пятном, наводящим на все живое ужас небытия.
В комнате ничего не происходило. Лишь замороженное время потихоньку таяло, незаметно облегчая чашу смерти и наполняя чашу жизни и надежды, сосредоточенной в маленьком металлическом шарике.
Одна из капель времени оказалась последней в этой незримой борьбе жизни и смерти, надежды и серой безнадежной вечности. Медный шарик соскользнул со своей чаши и покатился по желобу, устремившись на отливку Медной купели Хирама, великого предка духа Огня Самаэля. Затем попал в воронку и начал падать внутри металлической трубки, разгоняясь все быстрее и быстрее.
Откуда то сверху прозвучал глас: «Ты несгораем! Отлей себя в пламени!»
Шарик упал на буквы Е, N и Т.
От удара они трансформировались в поставленные им в соответствие Христианом Розенкрейцером, Рыцарем Золотого Камня, буквы Хей, Нун и Тав.
И эти буквы означали: Дыхание, Плод и Грудь.
Выпали три карты таро: Маг, Небесный огонь и Мироздание.
У буквы Хей было число 5. У буквы Нун было число 50. У буквы Тав было число 400. Число тайного имени было 455.
Разлетавшееся, как от взрыва, по двенадцати направлениям время вернулось в свое русло и опять потекло слева направо.
На часах было 4.55 РМ.
Линда опять была.
Но это была уже другая Линда – Линда, отлившая себя в пламени.
Отключившись от компьютера, она прислушалась к своим ощущениям. Похоже, блокировки приказали долго жить. Она подошла ко входной двери и вышибла ее плечом. Перешагнула порог. Никакого ужаса не было.
Вернулась в комнату, достала мобильник и начала набирать номер Максима. И опять не ощутила никакого сопротивления психики. Но остановилась: пусть это будет для него сюрпризом. Подарком на Рождество. Она где то читала, что у православных Рождество бывает седьмого января. А сейчас было именно седьмое января. Четыре часа пятьдесят пять минут после полудня. Время Рождества, ее рождества. Точнее – перерождения.
Линда уничтожила в компьютере все свои файлы – чтобы у опостылевшего ей щенка без чести и совести не возникло искушения снова подчинить ее себе. А потом решила дождаться гада и убить. Но тут же передумала – достаточно будет хорошенько вправить ему мозги. Но без членовредительства, чтобы не угодил в больницу.
Но и этот вариант она тут же отвергла. Линде стало жалко Виталика. С таким характером, как у него, и с такими амбициями, пусть и опирающимися на гениальные мозги, ему еще здорово достанется в этой жизни. Он свое получит и без нее.

Пора было ехать. Линда собрала свои нехитрые пожитки. Мобильник, который она увела в казино. Диск с программами. Ключ от машины, к счастью, лежал в куртке – Виталик и вообразить не мог, что она способна им воспользоваться. И, окинув взглядом место своего заточения, решительно шагнула за порог.
Она была свободна.
Абсолютно свободна.

Линда просигналила, и охранник Саша открыл ворота.
– Привет! – крикнула она ему, опустив боковое стекло.
– Привет, хозяйка, – ответил Саша, как обычно.
– У нас гости? – спросила Линда, заметив чужой джип.
– А, к хозяину какие то приехали. То ли по делам, то ли квасить собрались. Рождество ведь, народ зажигает не по детски.
Насчет «квасить» – это было сомнительно. Линда полагала, что сейчас, когда она числится среди «без вести пропавших», Максиму должно быть не до веселья. Вообще же, что то в этой ситуации было подозрительное. Вон и Саша какой то странный. Не спросил, где была, а как то странно поверх плеча смотрел, когда разговаривал. Хотя, конечно, не по чину ему такие вопросы задавать.
«А может быть, и впрямь мой ненаглядный Максик решил развеяться, оттянуться с друзьями, а то и с подружками веселыми?! – думала Линда, вылезая из машины. – Как говорится, с глаз долой – из сердца вон!»
Перепрыгивая через две ступеньки, Линда вбежала на третий этаж и вошла в кабинет. Максим был не один. На диване сидели двое мужчин средних лет и невыразительной наружности. Один из них что то писал, примостив папку на коленях. Второй держал в руках кофейную чашку. Был и еще один – человек плотного телосложения с трехдневной седой щетиной на щеках. По выражению лиц и напряженным позам присутствующих было понятно, что разговор у них происходит не из приятных.
Увидев вошедшую Линду, они вообще окаменели – напряглись и впились в нее глазами.
– Она? – негромко спросил небритый.
Макс молчал. Что было равносильно иудиному поцелую (она это где то читала).
Старший попытался было выхватить пистолет – вот только пуговица на пиджаке никак не поддавалась, он ее дергал, теребил – и все никак не мог расстегнуть. Один из сидевших на диване потянулся за наручниками. Другой, не сводя с Линды глаз, начал отводить руку с чашкой в сторону, чтобы поставить ее на что нибудь – и в результате просто уронил ее на пол.
Расклад был ясен, как дважды два. Следователи, которые вели дело о серийных убийствах, нашли ее. И, несомненно, Максим был с ними откровенен. Так что они знали, с кем имеют дело. Еще пара секунд – и они, ничего не объясняя, не предлагая лечь на пол и положить руки на затылок, не объявив об аресте, начнут палить сразу из трех стволов. А три ствола – это много, слишком много даже для нее, способной опережать выстрелы и проходить между пулями. И слишком много для ее тела, которое имеет ограниченную способность регенерировать. И для электроники, которую можно уничтожить двумя десятками пуль.
Поэтому Линда, не дожидаясь роковой развязки, вырубила всех троих. По ее расчетам, они должны были «отдыхать» минуты три четыре.
– Как ты могла? – сказал Максим, бледный, словно смерть.
– Что? – не поняла Линда. – С ними ничего. Через три минуты они очухаются.
– Нет, как ты могла тех?! Скольких ты убила? Ты же садистка… Чудовище!
– Максим, у нас мало времени. Я тебе все объясню потом. Сейчас я уже совсем другая. Я свободна ото всех своих фобий. То была не я, когда такое творила, – голос Линды дрожал от волнения. Она понимала, что может навсегда потерять любимого человека. – Поверь мне, я раскаиваюсь, казню себя… Но я не виновата. Сейчас все совсем по другому. Я совсем новая. Чистая, Максим! И я тебя по прежнему люблю.
Один из следователей зашевелился, и Линда добавила всем троим еще по четыре минуты забвения.
– Нет, я это никогда не смогу забыть. Всегда буду помнить. Я не смогу быть с таким чудовищем, как ты. Ты мне… отвратительна!
– Максим! Это все пройдет, поверь мне. Прошу тебя, не пори горячку. У нас мало времени, уедем. Уедем прямо сейчас! Время, Максим!
– Куда?
– Какая разница?! Мы все начнем сначала!
– В мои годы все сначала не начинают, – сказал он неожиданно спокойно, даже холодно. – Уходи.
Это был окончательный приговор. Линда поняла, что навсегда потеряла его. Что он уже – чужой.
Первая любовь не может длиться вечно. Она всегда проходит. И ее уход воспринимается как трагедия, как крушение мироздания. Линда это где то читала. Но легче от этого знания ей не было.
– Прощай, – сказала она тихо. И ей показалось, что по щекам у нее покатились слезы, настоящие, щекочущие, соленые.
Однако программа самосохранения от того сбоить не начала. Линда добавила следователям еще по четыре минуты, чтобы получить фору для гарантированного отрыва. И молча вышла.

***

Она летела по Дмитровскому шоссе – сама не зная, куда. Она была свободна, абсолютно свободна. В кармане у нее был черный пистолет, который она взяла у следователя, и в нем было восемь желтых патронов. В баке было семь литров чуть желтоватого бензина. На серебристом мобильнике было чуть больше двенадцати долларов. В портмоне были полторы тысячи красных, синих, зеленых и фиолетовых рублей.
Больше у нее ничего не было. Всем остальным она расплатилась за свободу. В том числе и любовью.
Она летела по Дмитровскому шоссе, почти пустынному по причине православного Рождества. Старые революционные праздники ушли вместе с прежней жизнью, а привычка праздновать и размах остались теми же, и Рождество отмечали везде – в церквях и ночных клубах, за домашним столом и в поездах дальнего следования, в родильных домах и в моргах, во дворцах культуры и цехах беспрерывного технологического цикла, на площадях и в подземных переходах. Отмечали и в больших шумных компаниях, и в узком семейном кругу.
И лишь Линда была одна на всем свете. «Ах, если бы я смогла родить, – думала Линда, – чтобы мне не было так одиноко. Как та женщина, я где то читала, родившая мальчика, который потом стал Спасителем. Она, ее звали Марией, родила его чудесным образом от божественного зачатия. Почему же мне нельзя?! Ведь должно же быть чудо! Без него мир становится абсолютно бессмысленным…»

Неожиданно зазвонил телефон.
– Да, – ответила Линда.
– Привет, Линда! – бодро прозвучал в трубке незнакомый мужской голос.
– Кто это?
– Это тот, у кого ты увела мобильник, который сейчас прижимаешь к уху. Ну, там, в казино, помнишь?
– Он, что ли, у тебя последний? – раздраженно ответила Линда, вспомнив парня, который по черному блэкджекился в «Империи».
– Да нет, – рассмеялся игрок. – Собственно, это я тебе его и подсунул. А ты взяла. Так что он твой.
– Зачем? – насторожилась Линда.
– Нам есть о чем с тобой поговорить, сестренка. Ведь мы с тобой одной крови.
– Не поняла.
– При встрече поймешь. Но ты пока не дергайся. Я тебя сам найду. И это необходимо прежде всего тебе, Линда… Да, и еще. Я буду звать тебя Марией, Машенькой. Не возражаешь?
И в трубке начали пульсировать короткие гудки. Как новое сердце внутри роженицы, которое почувствовало скорую свободу.

Предыдущий вопрос | Содержание |

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art