Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Оксана Робски - Casual : Ч. 9

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Оксана Робски - Casual:Ч. 9

 Забеременеть самостоятельно у нее не получалось. Катя решила делать ЭКО – экстракорпоральное оплодотворение.
– Это, конечно, ужасный процесс, – рассказывала она, – через день надо наблюдаться у врача (у меня Торганова – самая лучшая), каждый день делать уколы в живот; кроме того – бесконечные уколы в попу, пока что то там не случится с желтым телом. Я уже хотела было взять суррогатную маму, – вздохнула Катя, – пусть бы она делала все эти процедуры; знаешь, желающих полно – десять тысяч долларов США всего плюс снимаешь ей где нибудь квартирку и приставляешь охранника. И привозишь фрукты и книги. И классическую музыку. Удобно, да? Но мой не согласился. Прям ни в какую. Говорит, не хочу, чтобы моему ребенку передавались гены какой то там неизвестной колхозницы. Хотя уже давно доказано, что через кровь мамы ребенку ничего не передается. Но ему же не объяснить.
Катя вздохнула.
– Ладно тебе. – Я попробовала ее утешить. – Зато будешь ходить с таким животиком. И у тебя там будет маленький. Ты кого хочешь?
– Не знаю. Девочку, наверное. Ее наряжать можно.
– Мальчика тоже хорошо. А твой кого хочет?
– Ему все равно, он просто хочет ребенка. Представляешь, раз он на спермограмму согласился?
– А как это?
– Я так смеялась! Мы приехали туда, там эти женщины, беременные, в очереди, кругом фотографии детишек; я то ему обещала, что его никто и не заметит, но с ним же охрана, представляешь? Все смотрят, а я ему ключик даю и на дверь показываю: мол, тебе туда. Думала, он убьет меня сейчас. А он ничего, ухмыльнулся и меня за собой потащил. Там комната два на два и журнал Playboy на табуреточке. А потом выходишь оттуда с колбочкой, и опять все смотрят. Никакого интима!
– И что?
– Ждем результатов. Там от подвижности этих сперматозоидов многое зависит.

Я заехала в «Вини». Коллекционный фарфоровый сервиз для Барби стоил ненамного дешевле, чем мой парадный мейсенский.
Потопталась около двухсантиметровых настольных ламп. С настоящим шелковым абажуром и электрическим шнуром с вилкой. Купила тоже.
Содержание Барби обходится дороже, чем содержание ребенка.
В отделе для новорожденных я купила несколько штанишек и костюмчик для Сережи.
Надеюсь, Светлана больше не распускается. А еще говорила: «У меня большие планы». Все они только говорить и могут. Бедный ребенок даже заикался от крика.
Светлана сказала мне, что хочет переехать к родителям Сержа. Попросила помочь перевезти вещи.
Конечно, помогу.
Скоро будет год, как погиб Серж. Соберутся друзья. Мы со Светланой будем сидеть с двух сторон от его родителей. Дальше – будут сидеть наши дети. Я лучше вообще не поеду туда. Или… Соберу всех в ресторане, а Светлану не приглашу.
Моя свекровь была радостно возбуждена. Они готовились к переезду внука.
Я смотрела на их суетливые приготовления и счастливые лица и думала, что все мои тревоги по поводу Светланы – это обычная бабская ревность. И что Сережа должен был появиться на свет хотя бы для того, чтобы снова ожили эти высохшие от слез старики.
– Видишь, какие у нас дела, – сказала мама Сержа, как будто извиняясь.
Я кивнула.
– Да… Ей замуж надо – молодая совсем.
Я удивленно посмотрела на свекровь. Она ответила мне мудрым взглядом семидесятилетней женщины.
– А мы Сереженьку подымем. Внука. – Она не смогла удержать улыбку умиления. – Да, мы тут Машеньке куклу купили на Восьмое марта. Ты уж передай.
Я бы не обиделась на них, даже если бы не купили.
Счастье избавляет людей от обязательств.
– Как только я придумаю, как объяснить Маше все это… про Сережу… я ее сразу же привезу…
Свекровь ласково улыбнулась мне на прощание.
«Наверное, надо позвонить соседу адвокату, – подумала я. – Кто то же должен представлять мои интересы в суде с банком».
Я ехала в «Балчуг»: мы ужинали с Ванечкой. Я была рада его увидеть. Наша дружба, подвергшаяся серьезному испытанию под названием «плохой секс», с честью выдержала его.
Он осыпал меня комплиментами. Я загадочно улыбалась.
– Ты бы мог убить человека? – спросила я, ставя на стол огромную тарелку всех подряд салатов со шведского стола.
Странно, что в ресторане мало народу. Огромный выбор блюд и дешево.
– Нет. – Перед ним лежала вареная брокколи, которую он уже несколько минут усердно посыпал приправами, словно удобрениями. Как будто хотел, чтобы она проросла в этой тарелке. Или хотя бы зацвела. – Я слишком хорошо воспитан. А вот ты, мне кажется, на многое способна.
Я с шутливым негодованием подняла одну бровь.
– Ты намекаешь на душевую кабину в мужской раздевалке?
– И это тоже. – Он лукаво улыбнулся. Я бросила в него салфеткой.
Так мы определили свое отношение к происшедшему. Натянутость исчезла.
– У меня завтра день рождения. Я устраиваю небольшой коктейль для друзей. Приедешь?
– Приеду. Спасибо. – Я церемонно наклонила голову.
В дверях показалась Вика. Она увидела меня и подошла с широкой улыбкой, обращенной к Ванечке.
– Ты одна? – спросила я, намекая на ее тренера по плаванию.
– Ну, не то чтобы одна… – пропела она туманно.
Я познакомила ее с Ванечкой. Он умел произвести впечатление. Вика манерно улыбалась, озвучивая общие фразы про Лондон и английских дизайнеров.
Она попрощалась, покинула нас и тут же перезвонила мне по телефону.
– Только не говори ему, что это – я, – попросила Вика. – Слушай, мы тут с девочками номер снимаем, сьюту с раздвижной дверью, хочешь – приходи!
– А что там? – заинтересовалась я.
Вика рассмеялась:
– Не что, а кто! Мальчишки! Лучшие из лучших. Не пожалеешь, все, как один, красавцы! Старше двадцати двух нет. Негров тоже нет, не волнуйся.
Не знаю, почему она решила, что я – расистка.
– Спасибо, конечно, может, и зайду… – неопределенно ответила я и улыбнулась Ванечке: – В гости подружка приглашает. На чай.
– Давай здесь пирожные купим. «Не красна изба углами, а красна пирогами». – Он проговорил это с трудом, видимо только что выучил,
– Слушай, сколько ты поговорок знаешь?
– Целую книжку. Когда я в Москве, я читаю ее на ночь. И учу, что понравилось.
К Вике в номер я не пошла. Хотя, конечно, было интересно, как у них там все происходит.
Я представляла себе кокаиновые трассы на принесенном из ванной зеркале, а может, и просто на журнальном столе и обнаженных загорелых красавцев, почему то танцующих канкан на кровати. Или, скорее, танец маленьких лебедей.
За рулем машины я почувствовала себя скучной и одинокой занудой.
«К тому же пора делать эпиляцию».
Я решительно нажала на газ. Перед глазами стояли картины вакханалий из какого то фильма про Римскую империю.
Интересно, сколько Вике лет?
«Наверное, за сорок, – подумала я с уважением, – надо Лене рассказать».

В школе было родительское собрание. Пожилая учительница распределяла между родителями спонсорскую помощь. Мне предложили на выбор – мытье окон или закупку дидактических материалов.
Сначала мне захотелось влезть на подоконник, надеть косынку и взять в руки тряпку. Загорая под весенним солнышком, перемыть все окна в классе. Но, поразмыслив, я подписалась на закупку дидактических материалов. Пошлю Алекс.
– Ну а сейчас я расскажу, как ваши дети занимались первые три четверти.
Учительница взяла в руки журнал. Я вспомнила, что она учит детей находить хорошее даже в самых плохих обстоятельствах, и посмотрела на нее внимательней.
– В общей массе неплохо, – сказала она и захлопнула журнал успеваемости.
«Наверное, Маша имела в виду учительницу физкультуры», – подумала я и твердо решила на следующий год перевести дочь в British School.
Перед собранием я переставила телефон на виброзвонок. И вот он уютно зашевелился у меня в кармане.
Номер был незнакомый.
Учительница диктовала список стихов, которые надо было выучить за каникулы.
– Алле, – ответила я приглушенно. И записала: «Бородино».
Странно, по моему, раньше мы учили его в четвертом классе.
Я узнала голос своего бывшего директора.
– Не отвлекаю? – спросил Сергей.
– Нет.
Я почему– то еще раз написала: «Бородино».
– Меня попросили позвонить вам с предложением от компании…
– Я слушаю.
Я сказала это слишком громко. Учительница посмотрела на меня поверх очков и отчетливо повторила: «У лукоморья дуб зеленый…»
– Вам удобно по телефону?
Я благодарно улыбнулась учительнице и склонилась над листочком.
– Ну хорошо. – Сергей, как обычно, говорил очень быстро. – Мы готовы купить бренд вашей компании. Мы считаем, что нам выгодней взять успешное и раскрученное имя, чем создавать что то заново. Мы предлагаем за вашу пахту сто тысяч.
– Триста, – сказала я, стараясь не шевелить губами, потому что учительница смотрела на меня.
«Бородино», – написала я в третий раз, и мамаша, сидевшая за партой рядом со мной, покосилась на меня с подозрением.
– Мне кажется, детали лучше обсудить при вашей встрече с руководством. Я должен был получить ваше принципиальное согласие. – Интересно, почему они поручили звонок Сергею? Он сказал, что знает меня и имеет на меня влияние? Наверняка что нибудь в этом роде.
Я подняла руку и чуть не выпалила: «Можно выйти?»
В школьных классах я всегда чувствовала себя маленькой девочкой.
Извинившись улыбкой, я закрыла за собой дверь.
Маша играла с подружками в школьном дворе.
Я подхватила ее на руки и стала кружить. Она весело хохотала.
– Маша, – сказала я, отдышавшись, – твой Дед Мороз не наврал. У нас все просто замечательно. Мы ничего не продаем. Мы все только покупаем!
Она скакала на одной ножке, а я улыбалась ей, и солнцу, и жизни. Вот, оказывается, что означает выражение «дышать полной грудью». Хотя в современном мире это должно звучать по другому: «Она была так счастлива, что даже имплантант № 4 научился дышать».
Весна капала на голову с крыш домов, обновленные витрины магазинов зазывали сменить гардероб.
Я, Катя и Лена, посадив Алекс за руль, отправились за весенне летней коллекцией.
В магазинах был ажиотаж.
Все ходовые размеры Bluemarin в «Италмоде» разобрали еще в конце февраля. Лена, заискивающе глядя в глаза продавцам, умоляла принести ей что нибудь из подсобки. Все самое лучшее продавцы оставляли для «своих» клиентов.
Я схватила несколько цветастых сарафанов и поглядывала в сторону джинсов.
Катя мерила курточку от Валентина
Я не шла в примерочную, потому что надеялась, что куртка Кате не подойдет, и тогда мне надо будет успеть взять ее первой.
– По моему, ничего? – спросила Катя, вертясь перед зеркалом.
– Да, – довольно прохладно ответила я. Зато честно.
– Возьму, – решила Катя.
Свои покупки мы с Леной оформили на Катину дисконтную карту – двадцатипятипроцентную. Спасибо хозяйке «Италмоды». Катя говорила, что если бывают нежные акулы, то это как раз она.
Потом мы поехали в торговый дом «Москва».
Лена мерила уже десятую пару туфель от Chanel, а мы с Катей изучали сумки.
– Мы заколочки новые получили, – предложила продавщица, – и косметику из «Круиз коллекции». Очень интересная.
Катя примеряла очки с темными стеклами и повернулась ко мне.
– Ничего, – одобрила я. Мне такие обычно не шли.
– Представляешь, у его сперматозоидов подвижность – ноль.
Катя, не снимая очков, ходила между полок с сумками.
– Что это значит? – не поняла я.
– Это значит, что он не может иметь детей. Я ахнула.
Катя приложила палец к губам, и я поняла, что Лена этого не знает.
– Что же делать? – Я взяла с полки черную стеганую сумку скорее для конспирации.
– Если у нас не будет детей, он меня бросит, – горько сказала Катя и сняла очки. – Опять.
– Подойдут к моему Dolce&Gabbana? – Лена вышла в изящных босоножках в горошек на высоком каблуке. «Лагерфельд сошел с ума», – назвала я эту модель про себя.
– Милые. – Катя вежливо улыбнулась.
– Если честно, вон те лучше. – Я показала на черные с длинными ремешками туфли.
– А лечиться можно? – спросила я, когда Лена отошла.
– Можно. Всю жизнь. – Катя вздохнула. – Я возьму вот эту сумку. – Она протянула ее продавщице. Та довольно кивнула.
– И что ты будешь делать?
Я устремилась в другой конец зала, увидев шлепанцы из летней «Круиз коллекции».
– Рожать, – ответила Катя, когда я вернулась.
– Как?
– Существует донорский банк спермы. Я уже договорилась. Он об этом никогда не узнает.
Я задумчиво кивнула: мол, «никогда».
– Gucci будем смотреть? – весело спросила Лена.
– Все что угодно, только не Gucci, – ответила Катя, и я с ней согласилась.
Потратив двенадцать тысяч на троих, мы заехали пообедать в «Виллу».
Я смотрела на Катю и думала, что должна сказать ей какие то слова. Но не знала какие. Ей не так просто было принять это решение. Ради семьи. Ради себя. Ради него. Я пыталась поставить себя на его место. Что лучше? Никогда не иметь детей или иметь, никогда не узнав, что ребенок не твой? И что значит «не твой»? Если ты воспитал его и он вырос вместе с тобой? Если готов отдать за него все, что у тебя есть? А значит, все, ради чего жил?
Интересно, могла бы я поступить так, как Катя?…
Чтобы это понять, надо влюбиться в кого нибудь, у кого не может быть детей. Надеюсь, со мной этого не произойдет. По крайней мере, раньше все было скорее наоборот.
Я рассказала девочкам про Светлану.
– Я познакомила ее с родителями Сержа, – вздохнула я.
– Зачем тебе это надо? – удивилась Лена.
Мы заказали равиоли. Официанты в этом ресторане ходили в одежде от Армани. Это хоть как то оправдывало цены.
– Для них это просто счастье, они остались одни, и вдруг – внук. – Я развела руками. – Они просто начали жить заново.
– А Светлана как? – спросила Катя.
– Сначала родила, а потом подумала. Но, в сущности, ее жалко.
– Жалко? – передразнила Катя.
– Да она вроде нормальная. К родителям Сержа сейчас переезжает.
Я спорила не с ними. Я спорила сама с собой.
– Нормальная? – возмутилась Лена. – Ты бы на ее месте пришла к жене своего любовника? Ты бы стала просить деньги?
Лена почти кричала
– Ни за что! – ответила за меня Катя. – Она бы пошла офисы мыть, а скорее всего, что нибудь поушлее придумала.
Я покачала головой.
– Вы еще не знаете, что я ей квартиру покупаю. Первый взнос.
– Зачем? – Лена посмотрела на меня как на ненормальную.
– Сама не знаю.
– Неплохо девочка устроилась. А теперь к родителям Сержа. Там вроде и бассейн в доме, и тренажерный зал? И общество? – насмешливо спросила Катя, отказываясь от десерта.
Я заказала ананас.
– А если она просто влюбилась? И забеременела? А его убили. А они мечтали о ребенке…
«То ей надо было пойти и удавиться», – хотела я продолжить, но промолчала.
Мне нравится «Вилла». Раз официанты там носят Armani, значит, клиентам надо приходить в рваных джинсах. Но никто не приходил. Все хотели перещеголять официантов. Не получалось – они всегда оставались самыми стильными.
Я заехала в Brioni, в «Славянскую», посмотреть подарок Ванечке на день рождения.
Были неплохие пижамы за тысячу двести долларов США. Удивить англичанина русским размахом? Не поймет.
– А есть какой нибудь брелок? – спросила я, но продавщица не удосужилась ответить. Наверное, подумала, что шучу.
В соседнем магазинчике вместе с журналами продавались матрешки. По моему, я их дарила ему лет десять назад.
– А у вас нет какого нибудь нарядного издания русских пословиц и поговорок?
– К сожалению, нет. Многие спрашивают.
Многие? Я подумала: может, самой организовать такое издание? Обидно будет потом узнать, что продавщица сказала это просто из вежливости.

Я съела порцию «унаги» и запила «панаше» – это половинная смесь пива и спрайта. Очень хорошо утоляет жажду.
В «Славянской» – самый модный японский ресторан. Его хозяин (с неприличным прозвищем) открыл такой же в Лондоне. Я попыталась выстроить логическую цепочку между двумя ресторанами, Ванечкой и какой нибудь японской безделицей, которую я могла бы купить прямо сейчас. Не получилось.
Я решила подарить Ванечке Светлану. Она должна ему понравиться, судя по тому, что понравилась Сержу. То есть, получается, мы с ней одного типа, хотя я ничего общего между нами не находила.
– Ты можешь оставить на кого нибудь ребенка? – Я позвонила ей, допивая «панаше».
Оказывается, у нее была мама. Ее давление нормализовалось.
– Отлично. Я заеду за тобой через полчаса. Оденься понарядней.
Интересно, почему она меня всегда слушалась? Потому, что я давала ей деньги? Потому, что я была женой Сержа? Или потому, что я – это я? В конце концов, мое право командовать признавала не она одна.
Ванечка арендовал небольшое помещение с огромным балконом и барной стойкой на шестом этаже гостиницы «Балчуг». С балкона открывался потрясающий вид на Москву реку, и неудивительно, что все гости предпочитали находиться там. Официанты не ленились разносить крепкие коктейли, поэтому никто не боялся замерзнуть.
Фуршетный стол стоял вдоль стены. Рядом со стойкой еще оставалось достаточно места для танцев.
Гости были в основном иностранцы, работающие в Москве. Многие из них пришли с русскими девушками.
Я положила себе на тарелку легкие закуски и пошла на балкон искать именинника.
– Я не могу на улицу, – шепнула Светлана, – грудь простужу, молока не будет.
Ванечка подарку не удивился.
– Это проститутка? – спросил он меня на ухо.
– Нет, приличная женщина, – ответила я.
– Странно, в Москве мне всегда дарили проституток.
– Каковы сами, таковы и сани, – гордо произнесла я. Не зря вчера на ночь книгу штудировала.
– Как как? – заинтересовался Ванечка. Но я оставила его со Светланой и вышла на свежий воздух.
Я решила тоже когда нибудь отпраздновать свой день рождения в этом зале. Только еще больше свеч зажечь вокруг. И у стойки поставить скрипача. И черной икры положить побогаче. Пригласить пару звезд с телевидения, пусть прохаживаются среди гостей, а то без них неприлично; VIP гостей конечно же (охрана – за дверью); моих приятельниц, половина из которых друг с другом не здоровается… Я не стала продолжать. Перечисленного хватило для того, чтобы это место абсолютно потеряло свое очарование.
Ванечка спросил, должен ли он отвозить Светлану домой.
– Только в том случае, если тебе это будет приятно.
Я чмокнула его в щеку и, так и не узнав его решения насчет Светланы, уехала.
Это был очень приятный вечер.
Я поняла, почему Светлана мне подчиняется. Потому что в противном случае я бы с ней не общалась: я бы видела в ней соперницу. И еще я поняла, почему помогаю ей. Потому что доказываю Сержу, что я лучше и выше. Но она этого мне не простит.
Утро выдалось пасмурным. Но, привыкшая к зимней непогоде, я даже не сразу заметила это.
Машина была такая грязная, словно ее специально изгваздали, например, для съемок какого нибудь триллера «Гонки по бездорожью».
Я решила первым делом заехать на мойку.
Москва, как обычно, работала так, словно хотела заработать все деньги сразу. На всех мойках – очередь. На дорогах – пробки.
Когда я добралась до Светланы, я уже забыла, зачем мне это было надо.
Она переезжала к родителем Сержа. Я обещала помочь.
У нее было две сумки вещей, и у маленького Сережи – пять. Каждая из которых как ее две.
Она слонялась по квартире, подбирая то какой нибудь крем, то вазочку.
– Тебе это не пригодится, – быстро сказала я, когда она уставилась на огромные настенные часы.
Обстановка в квартире напоминала гостиничный номер, из которого выезжаешь в шесть утра. А спать легла в четыре и вещи собрать не успела.
Ребенок спал в своей кроватке.
Нам надо было дождаться, когда он проснется.
Светлана начала носить вещи в мою машину. Я бесцельно кружила по комнате. Хотелось спать.
– Тебя вчера Ванечка довез до дома? – спросила я, когда она вернулась за очередными сумками.
– Да, – ответила она так, словно меня это не касается.
Я хотела крикнуть ей, что бросила его несколько лет назад. Чтобы не обольщалась. Но не стала.
Мой взгляд упал на альбом для фотографий в открытом шкафу. Я не могла отвести от него глаз. Там наверняка Серж. Сцены из другой, закрытой для меня жизни.
Дверь за Светланой захлопнулась.
Я положила альбом в свою новую сумку и аккуратно застегнула молнию.
Из комнаты Сержа сделали детскую. А Светлану поселили в кабинет.
Уютная, в темных портьерах квартира заполнилась детскими горшками и разноцветными игрушками. Они не вписывались в интерьер, но это никого не смущало, а, наоборот, вызывало умиление.
Я хотела от чего то предостеречь свекровь, но от чего, не знала. Не пенсию же ей прятать от Светланы.
В машине рука потянулась к сумке.
Но я решила доехать домой и посмотреть альбом там. Хотелось все рассмотреть досконально и без спешки.
Я, как палач своих чувств, собиралась медленно разглядывать каждую деталь, каждую улыбку. Я буду загонять их в свою память, в свое сознание, в свои кошмары. Такая вот страшная пытка.
Я нажала на газ, а на Кутузовском выехала на встречную полосу.
«Я как мазохист», – подумала я. Наверное, вот так же сердце бьется и разрывается от предчувствия боли, когда открываешь дверь, за которой твой муж занимается с кем то любовью. Но нет на свете женщины, которая в состоянии пройти мимо этой двери.
Фотографий Сержа в альбоме не оказалось. Я была даже разочарована. Там было всего четыре снимка. Мужчина на одном из них мне, правда, показался знакомым, но я не смогла его узнать, даже пристально вглядываясь.
Несколько дней ушло на то, чтобы утрясти все вопросы с переоформлением авторских прав на бренд моей пахты.
Мы сошлись на двухстах пятидесяти тысячах, и, подозреваю, я продешевила. Но я поторопилась согласиться, чтобы они не передумали.
Мне пришлось взять адвоката, который закрыл судебный процесс и выкупил закладные из банка.
Я решила больше никогда не брать деньги в долг под залог.
На помещение офиса у меня был краткосрочный договор аренды, и мне даже не понадобилось расторгать его.
Все сложилось благоприятно, если не считать того, что я не слишком то разбогатела.
Но я ведь не ради этого продавала пахту. Мне надо было отвлечься. И научиться не думать про Сержа. У меня почти получилось.
Теперь я больше думала о его водителе и о его ребенке.
Я должна спасти одного и позаботиться о другом. А потом заняться своей личной жизнью.
В этом году весна существовала отдельно от меня. Ее цветение ничем не отзывалось в моей душе. Было немного обидно и странно. Я даже думала: вдруг это – старость? Ведь говорят, что она подползает незаметно. Эта мысль меня не пугала. Если это – старость, я готова принять ее, потому что и в старости наверняка можно найти что нибудь хорошее, как говорит моя дочь.
Например, не надо жевать. – Нет, у всех уже давно вставные челюсти.
Заботятся внуки. – У меня нет внуков.
Не надо краситься. – Я и так не крашусь.
Ничего хорошего в старости нет. Я сняла с вешалки яркое платье из последней коллекции DolceGabbana. «Надо будет его сохранить, – решила я. – Когда стану старенькой и захочу встряхнуться, буду надевать».
Я отправилась на презентацию часов Chopard в Третьяковский проезд.
Мы должны были встретиться с Леной и Олесей. Пригласительный был у них.
Катя забеременела и лежала дома с сильной недостаточностью эстрогенов в крови. Олигарх был рядом. Мама тоже.
Лена с Олесей опаздывали, и я стояла у входа, чувствуя себя очень неуютно.
В летних босоножках, прямо по снегу стремительной походкой мимо прошла моя знакомая Марьяна. В одной руке у нее был пригласительный, другой она придерживала мужчину, лицо которого показалось мне знакомым.
– У тебя что, нет приглашения? – спросила Марьяна.
Ее мужчина откровенно изучал меня. – Есть, – я улыбнулась, – просто покурить вышла.
– Не знала, что ты куришь, – пробормотала Марьяна и прошла через заслон охраны.
Если бы Лена задержалась еще минут на пять, я бы точно закурила.
Официанты разносили тосты и шампанское, в витринах сверкали бриллианты. Я позвонила Марьяне.
– Слушай, а кто это с тобой?
– Да не знаю, только вчера на заправке познакомились. Но, по моему, у него кроме машины ничего больше нет. А что, понравился?
– Просто лицо знакомое.
Где же я его видела? Наверное, тоже на какой нибудь заправке.
– Да?! Может, это какой нибудь известный мачо, а я сейчас его пошлю?
– Смотри, какое колье у Собчачки! – Лена толкнула меня локтем.
Мы стояли у витрины и делали вид, что разглядываем новые часы с изумрудами.
Рядом остановился официант с шампанским.
Сразу со всех сторон потянулись руки за бокалами.
– По моему, можно ехать, – решила Олеся.
Она рассказала своему мужу, что ей приснилось, будто он поехал на охоту и медведь задрал его насмерть.
Олесин муж был большой любитель поохотиться.
Она рассказала ему про кровавые части тела, которые явственно видела во сне. «Это к очень, очень серьезной болезни», – сказала она ему.
Олесин муж был мнителен ничуть не меньше, чем все остальные мужчины. Ему сразу стало плохо, и он слег, не поехав на работу.
– Я уехала, – рассказывала Олеся, когда мы вышли на улицу, – а вечером вернулась и сказала, что была у известной гадалки. Он к тому времени совсем уже позеленел. И гадалка сказала: чтобы избежать смерти, ему надо венчаться. Он был готов поверить во что угодно. Мы будем венчаться.
– Ты сумасшедшая, – сказала Лена.
– Просто я его люблю. Вам этого не понять, девочки, – обиделась Олеся. – Кстати, на Восьмое марта он подарил мне браслет от Картье. А тебе что нибудь подарили?
– Нам дарить некому, – грустно ответила Лена за нас двоих, – наших дарильщиков задрал медведь.
– Перепутал с Олеськиным мужем, – не удержалась я.
Мы позвонили Кате.
– Тебе ничего не нужно? – спросила Лена. – А то мы приедем.
– Спасибо, но мы тут вдвоем справляемся. Захотелось немножко побыть беременной.
Чтобы любимый мужчина, крепко сжав зубы, с заботливой улыбкой приносил то яблоко, то попить, то виноградинку, то все уносил обратно.
– Скоро будет тепло, – сказала Лена, – можно будет в Турцию поехать.
– Я не люблю Турцию.
– Ты просто неправильно там отдыхала.
– А как надо? – заинтересовалась Олеся.
– Там надо с аниматорами романиться, – объяснила Лена.
Я вспомнила нашумевшую прошлым летом историю. Несколько девушек поехали в Турцию к аниматорам. Потом одна из них привезла своего в Москву. Сняла ему квартиру. Об этом узнал муж. Она все свалила на подругу. Подруга свалила на другую. Мужья, выгораживая своих жен (все таки позор какой!) друг перед другом, все перессорились. А девушкам хоть бы что! Но, наверное, в Турцию их больше не пустят.
– Да уж, это к Вике. – Я рассказала про «Балчуг».
– А вы что, не знали? – удивилась Олеся. – Они там каждую среду номер снимают.
Нам надоело стоять на улице. Хотя в нарядных платьях среди сугробов мы выглядели живописно.
– Ну что, гулять будем? – зевнула Лена.
– Может, в «Галерею»? – предложила Олеся.
Краем глаза я увидела направленный на нас объектив и успела улыбнуться. Это был фотограф из Harper's Bazaar. Он записал наши фамилии для светской хроники. Причем Лена назвалась дизайнером.
– Это чтоб Катина мама не возмущалась, – объяснила она.
– Думаете, они напечатают наши фотографии? – мечтательно спросила Олеся. – Дам своему мужу посмотреть, пусть поревнует.
Фотография… Какая то ассоциация всплыла в моей голове, но я не могла понять… что?
Мы решили сегодня не гулять. В «Галерее» стол не зарезервирован, а больше идти некуда.
У меня в машине валялся «Пляж» Гарленда, и я поехала домой почитать.
Было невероятно уютно забраться в постель с книгой; поставить огромное блюдо с печеньями и разломанным на дольки шоколадом, включить торшер; спуститься вниз за кока колой, потому что забыла ее на кухне; забраться снова под одеяло и, никуда не торопясь, перевернуть первую страницу.
«Интересно, Марьяна потом видела меня внутри? – подумала я. – А то так и решит, что у меня не было пригласительного».
Не то чтобы меня это очень волновало, но все же…
Где же я видела ее ухажера?
Внезапная догадка вытолкнула меня из кровати и разнесла в клочья покой этого вечера.
Пальцы дрожали так, что с трудом попадали в телефонные кнопки.
– Марьяна? Слушай, а как звали того мужика, который был с тобой в «Шопарде»?
– О!… – засмеялась Марьяна. – Я смотрю, он произвел на тебя впечатление! На самом деле забудь: я уже с ним рассталась – шаромыжник какой то…
– Как его имя? – Я теряла терпение.
– Владимир, – опешила Марьяна, – фамилию мне неудобно было спросить. Какой нибудь Петров, наверное. Или Козлов.
Я скидывала с полок одежду, переворачивала сумки, разбилась ваза, но я даже не заметила – я искала альбом Светланы.
Вот он.
Он открылся сам на нужной фотографии. Казалось, что все мое тело – это только глаза. Огромные и испуганные. Они смотрели на улыбающееся лицо розовощекого мужчины. На фотороботе не видно было этого поросячьего цвета лица, поэтому я не сразу узнала его. «Владимир», – сказала Марьяна, и все сразу встало на свои места.
Как сумасшедшая, я вернулась в спальню, перепрыгнула через кровать и схватила телефон.
Ответила свекровь.
– Как ваши дела? – Я слышала свой голос словно со стороны. Не верилось, что в таком возбужденном состоянии я могла произносить слова спокойно.
– У Сереженьки – живот. Так мучается! Газы, наверное, мы уж и клизму делали, и массаж.
– А что Светлана?
– Светочка уехала. С подружкой. Мы тут с дедом сами справляемся.
Я не могла спокойно сидеть и ждать, пока Светочка вернется. Я позвонила Вадиму.
– Где ты? – Голос срывался на визг.
– Что случилось? – Он, наоборот, был спокоен.
– Я приеду к тебе! Мне надо показать тебе фотографию! Это Вова Крыса! У него ежик белобрысый? Розовые щеки?
– Похоже, что да…
– Скажи мне, где ты?
– Я… – он замялся, – в бане… Я к тебе сам приеду…
– Нет! Я не могу ждать! Говори адрес! Баня была в Горках 10. Я накинула длинную шубу прямо на пижаму и через десять минут была на месте.
Молчаливый охранник в защитном бушлате проводил меня до предбанника. Там уже сидел Вадим.
– Извини за мой вид. – Он был в длинном махровом халате.
Я за свой извиняться не стала. Хотя шубу пришлось снять – слишком было натоплено.
– Он? – Я держала фотографию из Светланиного альбома прямо перед его глазами.
– Он, – кивнул Вадим.
Я начала рыдать в голос. Вадим растерялся. Я сидела на своей шубе, прямо на полу, и выла, как целая стая голодных волков, только еще жалостней.
Уверена, что такой Вадим видел меня впервые.
– Он смотрел на меня… понимаешь… убийца Сержа… Он спокойно тусуется… Он, может, еще хотел со мной познакомиться…
Мне было стыдно. Я закатила истерику постороннему человеку. Я сидела в пижаме сама не знаю где. Но я не могла остановиться. В тот момент мне казалось, что я плачу в первый раз в жизни.
Из– за закрытой деревянной двери я услышала приглушенный женский визг, и тут же голова какого то мужчины показалась за дверью и скрылась.
– Успокойся, – растерянно просил Вадим. Ему было неловко. И за мою истерику, и за женские крики.
Обладатель головы появился в дверях, запахивая белый халат.
«Меня примут за проститутку», – безразлично подумала я, закрывая заплаканное лицо рукой. Машинально.
– Региночка, – пьяно произнес мужчина, почему то решив, что я – жена Вадима, – а я тут с сестрой своей парюсь и Вадика пригласил…
Вадим встал и запихнул отбивающегося товарища обратно за дверь.
– Извини, – попросил он меня очень серьезно.
Я кивнула. Надела шубу. Мне очень хотелось плакать. Но не здесь.
– Давай я тебя провожу?
– Не надо, – прошептала я.
Дверь за мной с грохотом захлопнулась. Я положила руки на руль и смотрела, как слезы капают на них и собираются в небольшие лужицы. Охранник равнодушно разглядывал меня через лобовое стекло. Я включила музыку. Очень громко. Не знаю, сколько прошло времени. Мне не делалось легче.
Я завела машину. Конечно, не очень удобно путешествовать в пижаме, но если запахнуть шубу – не видно.
Я подъехала к дому свекрови и позвонила. Ребенок успокоился и заснул. Светлана еще не вернулась.
Я осталась в машине – ждать ее.
Светлану привез Ванечка.
Что– то неприятно шевельнулось в груди.
Но я ведь сама этого хотела.
«Только бы он не пошел ее провожать», – подумала я.
Светлана вышла из машины и махала рукой, пока она не скрылась за поворотом.
В подъезд мы вошли одновременно.
– Привет! – удивилась Светлана. Двери лифта закрылись за нами.
– Кто это? – Я вытащила фотографию.
Я была уверена, что он – какой нибудь ее ухажер. Может, даже ребенок от него.
Я была готова к тому, что Светлана начнет юлить. И уже заранее разозлилась.
– Мой брат. – Она снова удивленно посмотрела на меня. – А что?
– Брат? – Мне казалось, что я проговорила это слово мысленно, но, судя по тому, как Светлана отпрянула от меня, я прокричала его во все горло. – Брат?
Я придавила ее к стене. Пол лифта качнулся.
– Сучье семейство! Она оттолкнула меня.
– Да что с тобой?
Я дала ей пощечину со всего размаха. Шуба распахнулась, Светлана какую то секунду смотрела на пижаму, а потом бросилась на меня с кулаками.
– Да что ты хочешь от меня? Сумасшедшая! – кричала она.
Я давно ни с кем не дралась. Может быть, даже никогда. Но в этой кабине, с огромным зеркалом во всю стену, я мутузила Светлану и не собиралась останавливаться. Мы ничего не говорили, только яростно драли волосы друг другу, пока лифт не открылся. Светлана повернулась к выходу, и я, вложив всю свою злость в наманикюренный кулак, ударила ее в глаз.
– Рассказывай! Все рассказывай! – прохрипела я.
– Что рассказывать то? – Она никак не могла отдышаться.
– Они были знакомы?
– С Сережей? Да. Они вместе работали даже.
– Ты познакомила?
– Я, кто же еще.
– Ну?
– Да что «ну»? – закричала Светлана и заплакала.
– И что с работой?
– Да откуда я знаю? Вроде ничего не получилось! Сначала у него было много денег, а сейчас нет. Сначала он мне даже куртку норковую подарил…
Я ненавидела Светлану за то, что не верила ей. С той самой первой минуты в ресторане. Но здравый смысл говорил, что она не врет. У нее не было мотива. У ее брата – был.
– Давай его адрес.
– Зачем? – Она отошла от меня подальше.
– Давай адрес! – опять закричала я.
– Он сейчас живет в моей квартире… Ты можешь мне объяснить, что происходит?
– У твоего сына болит живот: газы. А они старые люди. Так что ты помогай им, ладно?
Мы вызвали лифт, потому что обе нуждались в зеркале.
Моя шелковая пижама порвалась, но я завернулась в шубу. Собрала волосы в хвост.
– Скажи им, что упала, – я оценила ее расхлестанный вид, – и чуть не попала под машину.
Светлана стерла расплывшуюся тушь под глазами.
– Как Ванечка? – насмешливо спросила я. Она задрала подбородок и не ответила.
Я заснула, как только добралась до постели. Только пижаму сняла.
А когда открыла глаза утром, мне казалось, что я не спала совсем.
На полу валялась фотография Крысы.
– Я убью его, – сказала я себе спокойно и скучно.
Позвонил Вадим.
– Это брат Светланы, – сообщила я ему.
– Брат? – переспросил он ошарашенно.
– Брат, брат! – В моем голосе снова появились слезы. – Ты ведь ее, наверное, знаешь?
Он промолчал.
– Ага! – закричала я торжествующе. – Знаешь! Вы сначала спите с кем попало, а потом вас убивают их ублюдочные родственники! Такие же ублюдочные, как они сами, эти ваши шалавы!
– Хочешь, я приеду?
– Не хочу! Езжай лучше к той девке в баню и посмотри ее паспорт! Нет ли у нее какого нибудь братца? Или папы? Или у нее у самой пистолет в сумочке? Одни твои часы стоят дороже, чем вся ее жизнь! Не боишься?
Он повесил трубку.
Я швырнула телефон об стенку.
Проверила – работает.
Вадим перезвонил через десять минут.
– Надо дать его данные мусорам. Ты узнала адрес? Не факт, что он живет там, где прописан.
– И что? Мы уже это проходили. На суде водитель откажется от своих показаний. А кроме водителя – у них ничего нет на него.
Вадим поинтересовался, как его здоровье.
– Нормально уже. Ходит, все двигается, все работает. Но только ходит он в пределах своей квартиры. Я же не могу дать им роту охраны, чтобы сопровождать все его семейство по Москве.
– Значит, ты не хочешь? – уточнил Вадим.
– Нет.
Я позвонила водителю.
– Я нашла Вову Крысу, – жестко произнесла я вместо приветствия.

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art