Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Джон Диксон КАРР - РАЗБУДИТЬ СМЕРТЬ : Гл. 15-17

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Джон Диксон КАРР - РАЗБУДИТЬ СМЕРТЬ:Гл. 15-17

 Глава 15

ПРАВИЛО ДУЭЛИ

Когда Кент уже хотел открыть дверь на верхней площадке лестницы, ведущей в кабинет сэра Гайлса, он услышал голос Хэдли и застыл на месте. Хэдли говорил спокойно и бесстрастно, будто обсуждал деловой вопрос.
Дверь оставалась слегка приоткрытой, и он увидел их сверху, как в театре, даже ближе, так что были заметны каждое движение и взгляд. Он видел коричневый ковер с поблекшим от времени узором из роз. За люстрой виднелась голова Хэдли, который сидел у камина спиной к Кенту. Напротив него расположился в кресле сэр Гайлс Гэй, приподняв руки и сомкнув кончики пальцев, словно рассматривая их. Два типичных бизнесмена, обсуждающих важный вопрос. Пламя камина ярко освещало лицо Гэя, его встревоженные глаза. Доктора Фелла не было. За стенами дома бушевал ветер; из дальних комнат доносился запах горячей еды.
- И пока мы одни,- говорил Хэдли,- я хотел бы сказать вам кое-что из того, что мне известно.
Кенту не понадобилось жестикулировать, чтобы остановить друзей, которые шли за ним по пятам. Все остановились и стали прислушиваться.
Гэй слегка кивнул.
- Вы только что прослушали показания вашей горничной, Элис Уэймисс, верно?
Гэй опять кивнул.
- Вы слышали, как она сказала, что ящик вашего бюро, где находились фотографии, вы всегда держите запертым?
- Слышал.
- Это правда?
- Видите ли, господин полицейский, Элис нет дела до того, открыт или заперт ящик. Если ей это известно, значит, ставится под вопрос мое доверие к ней. Вы сами видите, что сейчас ящик не заперт.
Хэдли наклонился вперед:
- У вас есть ключ от этого ящика, сэр Гайлс?
- Наверное, где-то есть.
- А случайно, он сейчас не в правом кармане ваших брюк?
Гэй не стал ни отрицать, ни подтверждать, просто слегка покачивал головой, словно на этот вопрос не требовалось ответа.
- Вы также слышали, что сказала ваша вторая горничная, Летти Кинг. Она сказала, что вскоре после одиннадцати приготовила ванну для миссис Рипер. Миссис Рипер оставалась там до без пяти минут двенадцать - она точно это знает, поскольку ждала, когда она выйдет, чтобы привести ванну в порядок.
Казалось, хозяин дома немного растерялся.
- Естественно. Я ничего не отрицаю. Когда я сказал вам, что нашел фотографию в течение последних десяти минут, наверное, мне следовало посмотреть на часы. Может, мне нужно было сказать «пять минут» вместо десяти. Но я не взглянул на часы. Я спустился вниз и спросил Летти, была ли фотография в ванной, когда она приносила туда полотенца.
- Следовательно, вы считаете, что фото положила туда миссис Рипер?
- Ну, ну!- несколько разочарованный, воспротивился Гэй.- Ничего подобного я не считаю. К сожалению, я не знаю, кто это сделал. Чтобы подложить снимок, хватит и десяти секунд, если угодно. И сделать это можно было после того, как оттуда вышла миссис Кент, или в любое другое время.
Когда Хэдли, помолчав, снова заговорил, в его голосе слышались веселые нотки, хотя слышать их было не очень приятно.
- Сэр Гайлс, неужели вы думаете, что все, кто вам противостоит, слепы? Не думаете же вы, что мы были слепцами с самого начала этого расследования? У меня есть указания не беспокоить вас больше необходимого. Вы знаете, что к вам всегда благоволили. Поэтому я не решался сказать вам это, пока у меня не накопилось достаточно сведений, чтобы потревожить вас. Но после вашего утреннего представления у меня нет иного выхода. Дело в том, что вы наговорили много лжи.
- С какого момента?- полюбопытствовал тот.
- Со вчерашнего дня. Но мы начнем со дня сегодняшнего. Ваш рассказ об обезьяньем хвосте, приколотом к двери комнаты, предназначенной для Фелла,- это чушь, выдумка. Не пытайтесь отрицать. Вы говорили своим гостям, что сегодня вечером ожидаете доктора Фелла или меня? Подумайте, прежде чем отвечать. Они вспомнят, имейте в виду.
- Нет, кажется, не говорил.
- Конечно, не говорили... сэр. Тогда откуда они могли знать, что он вообще приедет сюда, не говоря уже о том, какую комнату вы ему выделили?
Этот резонный вопрос заставил Гэя покраснеть, хотя он старался поддерживать дух деловой беседы.
- Думаю, все знали,- без колебаний ответил он,- что вы сюда приедете. Как вам известно, в доме восемь комнат. Остальные гости должны были занять свои прежние комнаты, и, разумеется, я никому бы не предложил комнату, где убили мистера Кента. Так что оставалось только две. Здесь ошибиться трудно. Впрочем, возможно, обезьяний хвост предназначался для вас.
- Скажите между нами, вы все еще настаиваете на этой ерунде?
- Не может быть никаких «между нами»! Вы сами все поймете. Но я как раз говорю правду.
В камине горел уголь. Он потрескивал и вспыхивал, бросая неровные отблески на спокойное, заинтересованное лицо Гэя. Хэдли подался вперед, подняв фотографию:
- Давайте обратимся к этой надписи на обороте. Даже не прибегая к услугам почеркиста, мы можем сказать, что она сделана той же рукой, что и слова «Мертвая женщина» в гостинице. Вы согласны? И я тоже. Была ли эта надпись сделана сегодня, между одиннадцатью и двенадцатью часами?
- Очевидно.
- Нет, не очевидно. Это определенно, сэр Гайлс,- возразил Хэдли.- Это заметил Фелл - помните, он поскреб чернила? Этой густой туши требуется много времени, чтобы высохнуть. А надпись не просто высохла - стоило ее потрогать, как кусочки туши отваливались. Вы сами видели. Надпись была сделана неделю назад, если не больше.
И снова Гэй не был поколеблен. Проблески злости показались у него в глазах, Кент вспомнил нечто подобное, когда у него возникло странное впечатление человека, недовольного своим ударом по мячу. Но сэр Гайлс продолжал рассматривать свои сцепленные пальцы.
- Я высказал свое мнение, друг мой.
- Я указываю на факты... сэр. Если фотография действительно была надписана только сегодня утром, то какой смысл рвать все снимки и заливать их тушью? Но она сделана не сегодня. Пока что, как я понимаю, мы с доктором Феллом имеем разное мнение по данному случаю. Но что касается истории с фотографией, здесь мы друг с другом согласны. Переходим к другому. Ваша горничная клянется, что вы постоянно запираете этот ящик. Вы же настаиваете на том, что он всегда открыт. Все ясно. Но когда вас попросили открыть его и показать фотографии, вы машинально потянулись к карману, прежде чем вспомнили, что ящик должен быть отперт. Затем вы пошарили рукой в ящике - слишком нарочито,- чтобы измазать ее в красной туши и показать нам, как это для вас неожиданно. Любой другой сначала заглянул бы в него. Вы этого не сделали. Мне известны два взломщика и один сумасшедший, которые допустили подобную ошибку.
Немного подумав, Гэй скрестил ноги и поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее.
- Вы уже поговорили,- пробомотал он,- теперь моя очередь. Вы обвиняете меня в том, что все подстроил именно я? Что я подложил фотографию в стопку полотенец, я разорвал фотографии в своем собственном ящике и залил их тушью?
- Да, тушь была свежей.
- Совершенно верно. Тогда меня обвиняют в безумии? Потому что в вашем обвинении есть две стороны, и они не соответствуют друг другу. Сначала вы настаиваете, что все это сделал я примерно час назад. Затем вы резко изменяете направление размышлений и утверждаете, что надпись сделана не меньше недели назад. Что же тогда верно? Я попытаюсь принять ваши обвинения, мистер Хэдли, если сумею их понять.
- Хорошо. Для начала...
- Минутку. Кстати, вероятно, я обвиняюсь и в том, что украл двенадцать шиллингов из собственного кошелька?
- Нет. Вы действительно удивились, когда обнаружили это. Ваше поведение в тот момент отличалось от прежнего.
- А, значит, вы признаете, что к ящику имел доступ кто-то еще? До сих пор вы исходили из уверенности, что ключи от ящика есть только у меня. Простите, что я цепляюсь за такие мелочи,- Гэй обнажил в язвительной улыбке кончики искусственных зубов,- но, поскольку вы не выдвигаете иного основания для своих предположений, мне хочется, чтобы вы по крайней мере были последовательны.
Хэдли снова сменил тон. Не хотелось бы Кенту сейчас сидеть перед ним и смотреть ему в глаза.
- Я приведу одно обоснование, сэр Гайлс, недоверия к вашим словам. Вы были знакомы с миссис Джозефиной Кент, когда четыре года назад она приезжала в Лондон. В то время она была известна как Джозефина Паркес.
- Согласен, уже кое-что. Если вы считаете это правдой. Но что заставляет вас думать, что она бывала в Англии? Вы слышали, как ее друзья и родственники утверждали, что она никогда в жизни не покидала Южную Африку.
- Да,- мрачно подтвердил Хэдли,- я слышал. Еще они утверждали, что она никогда не путешествовала, терпеть не могла никаких поездок и что даже небольшая поездка по Южной Африке делала ее больной. Но вчера я увидел ее дорожный сундук - мое внимание к нему привлек Фелл. Вы видели этот сундук?
- Нет.
- Думаю, видели. Это старый, потертый сундук. Судя по надписям на нем, он давно и хорошо служил своей хозяйке. Этот сундук точно принадлежал миссис Кент. Он не достался ей по наследству от прежнего хозяина, любителя путешествовать. На боку сундука было написано ее девичье имя, Джозефина Паркес. Буквы выцвели и осыпались, как немного одряхлел и сам сундук; надпись пропутешествовала столько же времени, сколько и сам сундук. Вы понимаете, к чему я веду. Этим сундуком пользовалась она сама.
Кент обернулся и посмотрел на Дэна, который с виноватым видом заглядывал в кабинет. Кент слышал дыхание Дэна. Никто не прятал глаз, устыдившись своего занятия, все слушали. И Кент отчетливо вспомнил ту надпись на старом сундуке.
- Мы также слышали, как тяжело Джозефина переносила поезда и корабли, хотя она одна из немногих отлично перенесла качку во время теперешнего переезда в Англию. Ладно, это не важно. Но нам сказали, что три года назад эта женщина неожиданно оказалась в Йоханнесбурге. По ее словам, она приехала из своего дома, который находился в Родезии. Всех удивило, что она располагала большими средствами, которые, опять же по ее заявлению, «унаследовала» от родителей, которые уже умерли...
- Но...
- Минутку, сэр Гайлс. Это стоило уточнить, что я и сделал. У меня был ее паспорт или, точнее, общий паспорт на мистера и миссис Родни Кент. Вчера ночью я послал телеграмму в Преторию и получил ответ. Для того чтобы получить этот паспорт, ей нужно было предъявить предыдущий паспорт Южно-Африканского союза за номером 45 695, выписанный на имя мисс Джозефины Паркес.- Хэдли неторопливо открыл кейс и заглянул в свои записи.- У меня здесь записан штемпель, который на нем проставили при въезде.
Четыре года назад в сентябре она высадилась в Саутгемптоне. Затем в разное время совершила поездки во Францию, даты указаны. Но ее постоянное место жительства было в Англии, откуда она уехала через год, в декабре, и в январе прибыла в Кейптаун. Вы удовлетворены?
Гэй слегка покачал головой, словно восхищаясь чем-то:
- Конечно, я не стану отрицать эти факты. Но какое это имеет отношение ко мне?
- Она приехала в Англию, чтобы встретиться с вами.
- Гм... Вы можете доказать?
- Я уже сделал это. Вот документы. Тогда, если помните, вы были товарищем министра Союза, и вы должны это признать. Миссис Кент заявила, что хочет устроиться на работу. Ей дали форму для заявления. Она важно написала в ней - вот этот бланк - «Встретиться с моим другом сэром Гайлсом Гэем, который устроил мне работу». Не желаете взглянуть? Мне переслали ее вчера вечером из Южной Африки.
- Интересно, мой друг, представляете ли вы себе, сколько людей проходило через мой офис в то время?
- Значит, вы не были ее другом?
- Нет, не был. Эту женщину я в жизни не видел.
- Тогда посмотрите сюда. Мне сказали, что это очень необычный документ, личное приглашение. На бланке написано: «Личное собеседование, удовлетворительно» - написано и подписано лично вами. Вы признаете, что это ваш почерк?
Гэй не взял документ, который Хэдли протягивал ему. Он резко встал и начал расхаживать под книжными полками. Огонь в камине угасал, в кабинете сгущались сумерки. Остановившись возле коробки с сигарами, Гэй побарабанил по ее крышке, затем поднял ее и достал сигару. Он казался скорее задумчивым, чем встревоженным. Не оборачиваясь, старик обронил:
- Дайте подумать... Вы считаете, будто до приезда компании Рипера я знал, что некая миссис Джозефина Кент на самом деле мисс Джозефина Паркес?
- Может, знали, а может, и нет. У нее изменилась фамилия.
- И все-таки я должен был знать, кто она такая? У меня были эти фотографии, недавно присланные мне Рипером.
Хэдли помолчал, прежде чем ответить.
- Да, у вас были фотографии, сэр Гайлс. Вот почему их понадобилось разорвать и до неузнаваемости залить красной тушью.
- Признаюсь, я не понимаю.
- Я хочу сказать,- слегка повысил голос Хэдли,- что фотографии, присланные мистером Рипером, были не единственными в этом ящике. В вашем альбоме было много старых снимков, принадлежащих лично вам. Полагаю, на некоторых вы засняты вместе с миссис Кент. Вот почему они должны были исчезнуть.
Гэй с треском захлопнул крышку ящичка и повернулся:
- Черт побери вашу изобретательность! Все очень умно, очень красиво и вместе с тем - совершенно неверно. Каким бы я ни был, я же не какой-то лунатик. Ваша теория не выдерживает критики, мой друг. Если вы говорите правду, у меня была не одна неделя, чтобы заранее их уничтожить. А вы считаете, что я ждал до сегодняшнего утра, затем нарочно вышел из себя, чтобы привлечь ваше внимание. Как вы это объясните?
- Я жду, когда вы сами объясните.
- То есть вы этого сделать не можете, верно? Тогда возьмем фотографию с угрожающей надписью на обороте. Вы утверждаете, что тушь сохла целую неделю. И при этом якобы я воспользовался ею по каким-то причинам, которые я не постигаю. У вас есть еще что-нибудь?
Очевидно, он уже достаточно оправился после напряжения, вызванного внезапной атакой, и начал сопротивляться. Но, отрезая кончик сигары, он едва не поранил палец. Хэдли сохранял полное спокойствие.
- Есть. Прошлой ночью нам пришлось усердно потрудиться. Следуя этой нити расследования, сержант Беттс ездил в Дорсет повидать тетушек миссис Кент. Пока что мы можем их исключить. Они действительно никогда раньше ее не видели. Джозефина не сочла нужным навестить их в свой предыдущий приезд в Англию. Видимо, у нее были другие дела. Но их существование оказалось ей очень на руку. Когда она захотела избежать встречи с вами и поддержать свою теорию, что никогда не была в Англии, она решила остановиться у них...
- Провались все пропадом!- драматически воскликнул Гэй, словно действительно потрясенный.- Зачем ей вообще делать вид, что она никогда не была в Англии? Ответьте! Если можете. Она что, совершила преступление? Кроме того, вы забываете, что мы с ней встречались позавчера вечером.
- В тот вечер, когда она была убита,- согласился Хэдли, словно просто подтверждал факт.- Да. Я сказал, что у меня есть еще кое-какие факты. Когда миссис Кент находилась у тетушек, она получила два письма, отправленных отсюда. Одно было от ее мужа - его почерк старушки уже знали. Второе написано неизвестным им почерком.
- Письма, конечно, у вас?
- У нас имеется письмо Родни Кента. Второе она уничтожила. Почему? Но она ответила на оба письма.- Хэдли подался вперед.- Сэр Гайлс, я полагаю, что вы узнали миссис Кент по снимкам, которые прислал вам мистер Рипер. Ничего удивительного в том, что она возражала против поездки в Англию. Затем вы написали, что готовы встретиться с ней как с незнакомкой. В тот вечер вы так и сделали.
Гэй раскурил сигару.
- Вы набрасываетесь на меня с обвинением в бессмысленных шутках. Где-то в процессе вашего расследовании вы сбились с пути. Мне начинает казаться, что вы обвиняете меня в убийстве.- Гэй вытянул руки вперед и сплел пальцы, неприятно хрустнув ими, и продолжал говорить с сигарой во рту: - Господи, да неужели вы думаете, что я...- Его пальцы разжались и снова стиснулись в кулак.- Я взял и убил этих двух невинных...- Он закончил глубоким воплем.- Но это нелепо, чудовищно!
- Сэр Гайлс, я попросил вас объяснить некоторые факты. До сих пор вы не ответили ни на один вопрос. Если вы так и не ответите на них, мне придется просить вас поехать со мной в Лондон для дальнейшего расследования. А вы знаете, что это означает.
В конце комнаты Кент видел белую дверь в переднюю гостиную. Снаружи вдруг кто-то заколотил в нее. Кент знал, почему это его напугало. Это был первый признак жизни, громкий стук, который нарушил призрачную тишину дома. Стук в дверь был не очень громким, но в окутанном тишине доме показался тяжелым и настойчивым. Из-за двери донесся голос Гарви Рейберна. Он задавал вопросы и сам на них отвечал.
«Тук-тук!» - говорил Рейберн. «Кто там?» - «Джек».- «Какой Джек?» - «Джек Кетч».
Рейберн внезапно открыл дверь и усмехнулся:
- Простите, я понимаю, шутка глупая и выходит за рамки моих правил, но я только что из паба и подумал, что вы поймете.
Гэй покрылся мертвенной бледностью. Остальные не стали ждать, что скажет Рейберн, который был слегка навеселе, когда увидит Хэдли. За спиной Кента раздался хриплый шепот Дэна:
- Давайте уйдем отсюда.
Никто из них не обращал внимания на ароматный запах жареного ягненка, когда они возвращались по черной лестнице через верхний коридор. Мелитта и Франсин повернули первыми. Все ступали на цыпочках, словно воры. Впрочем, таковым себя и чувствовал Кент. И первое, на что они наткнулись, удирая с наблюдательного поста, что высилось в коридоре, как бы преграждая им путь, была объемистая туша доктора Фелла.

Глава 16

ЖЕНЩИНА НА СПУСКЕ

- Я только что рассматривал знаменитую Голубую комнату,- дружелюбно сказал доктор Фелл.- И думаю, вы поступаете правильно: так же, как и я. Вы не хотите спускаться. Почему бы нам не присесть?
Он показал на открытую дверь комнаты, окнами выходящую на фасад здания, и направил компанию туда своей тростью, словно церемониймейстерским жезлом. Кенту стало жарко от стыда. Повинуясь, он, как и остальные, растерянно вошел в помещение. Несколько секунд все подавленно молчали. Затем Мелитта Рипер, которая инстинктивно направилась к газовому обогревателю, обернулась и несколько резко воскликнула:
- Итак?!
- Очевидно, вам не приходилось слышать, как Хэдли открывает огонь из своих замаскированных батарей?- спросил доктор Фелл, утопив подбородок в воротник.- Да, это искусный прием. И любой, кому удастся пробить самооборону сэра Гайлса Гэя, заслуживает моего искреннего восхищения. Интересно, удалось ли Хэдли? Сможет ли он это сделать?
Дэн виновато посмотрел на доктора:
- Вы все слышали, да?
- Конечно. С таким же интересом, как и вы. Разумеется, я знал, что он прячет в рукаве,- отчасти я сам помогал ему в этом,- но не знал, когда и как он это сделает. Хрмпф!
Доктор лучезарно улыбнулся.
- Значит, виновен Гэй?- спросил Дэн. Казалось, он близок к истерике.- Господи, никогда бы не подумал, честное слово! Похоже, Дженни со своим прошлым всех нас обвела вокруг пальца. Но даже если это был он, почему он это сделал?
Доктор Фелл присел на край подоконника. Он стал очень серьезным.
- Вы были бы довольны, узнав, что он виновен?
- Во всяком случае, стало бы значительно спокойнее,- быстро взглянув на него, ответил Дэн.- А сейчас каждый раз, когда я сворачиваю за угол или открываю дверь, я чувствую настороженность. Проблема в том, что тебе нечем ответить на удар.
- А разве он виновен?- тихо спросила Франсин.- Ведь вы так не думаете, правда?
Доктор подумал, прежде чем ответить.
- Просто мне хочется побольше обо всем знать. Поскольку у меня очень рассеянный ум, меня всегда разбирает любопытство к самым незначительным деталям. При этом главным я пренебрегаю. Ха!- Он приобнял набалдашник трости.- И я поделюсь с вами впечатлением, которое получил от этого маленького эпизода.
Всегда предполагая, что вещи таковы, какими кажутся, в каждом важном моменте разговора Гэй терялся. Но в каждом мелком пункте он ставил в тупик Хэдли. Можно было бы выстроить против него обвинение в убийстве. Но его нельзя обвинить в том, что он подстроил все эти глупые шутки. Понимаете, я - один из тех, кто находит забавным раскрасить статую красной краской. И я понимаю всю привлекательность этой идеи.
- А как такое соотносится с остальным?
- Вот послушайте! Если в ящике действительно находились фотографии, где Гэй снят вместе с миссис Кент, или еще что-то, что могло его выдать, почему же он не уничтожил доказательства раньше, а ждал до сегодняшнего утра? Почему он не сделал этого заранее и потихоньку, вместо того чтобы намеренно измазаться в этой туши, привлекая к себе внимание? Снимок можно было сжечь за одну минуту, и никто бы об этом никогда не узнал. Гэй сам подчеркнул эти моменты. И они были такими неуязвимыми, что Хэдли пришлось уклониться от ответа.
Затем надпись на фото. Хэдли совершенно прав: тушь нанесена по меньшей мере неделю назад, если не больше. С психологической точки зрения угроза звучит довольно неприятно: «Еще один умрет». Но смысл подобного трюка с угрозой - в ее немедленном исполнении и полном наслаждении местью, пока вы находитесь в этом настроении. Приведу пример.
Предположим, я - член палаты лордов. Однажды, пока я скучаю на своей скамье во время очередного заседания, мне приходит в голову: как было бы здорово написать на бумаге «Зовите меня просто Проныра» или «Готовое платье, цена 1 фунт 3 шиллинга 6 пенсов», приколоть ее на спину ничего не подозревающему члену палаты, который маячит передо мной, а потом посмотреть, какое впечатление он произведет на окружающих, выйдя в коридор.
Затем я принимаю решение не делать этого или - если я из крутого теста - решаю привести идею в исполнение. Есть только одно, чего я наверняка не сделаю. Я не стану заготавливать надпись, чтобы потом аккуратно сложить ее и спрятать в карман, сказав себе: «Я прицеплю плакат к спине того болвана ровно через неделю, это будет самый подходящий момент, а тем временем буду держать его наготове и постараюсь не потерять». Зачем мне это делать? Написать можно за секунду. Да и настроение у меня может измениться, или придет в голову идея получше... Бессмысленно таскать с собой бумагу с надписью - не дай бог, еще вывалится из кармана во время обеда, например.
Не думайте, что я шучу, только потому, что привел такой пример. Этот же принцип работает и в нашем случае, но в гораздо более строгом смысле. Если меня поймают с этим дурацким плакатом, я рискую только получить угрожающий взгляд старого дуралея или получить в нос. Человек же, который написал такое и держит это при себе, рискует быть повешенным. Так зачем Гэю совершать бессмысленные поступки: заранее писать угрожающую надпись и держать ее под рукой в ожидании возможности выполнить свою угрозу?
Все в замешательстве молчали.
- Я все время думала,- серьезно сказала Франсин,- когда вы наконец начнете нас просвещать. Но я не думаю, что ваши слова касаются только сэра Гайлса Гэя. Это относится и ко всем нам, правда?
- Вот именно. И меня интересует, почему Хэдли не задал единственно важного и значительного вопроса о фотографии.
- Какого вопроса?
- Ну как же! Вопроса о том, кто изображен на фото, какого же еще?- прогремел доктор Фелл и опустил ладонь на набалдашник трости.- Или, точнее, кого на ней нет. Это ведь не очень сложно определить, не так ли? Если надпись означает угрозу, то она должна касаться кого-то из тех, кто изображен на фотографии. А если в ней содержится извращенно-насмешливый намек, а только такой смысл и может иметь эта надпись, то жертва, на которую она указывает,- человек, которого на фото сталкивают в желоб, тот самый, что возражает против спуска. Но в группе есть единственный человек, кого нельзя разглядеть,- его загораживает мистер Рипер.- Доктор Фелл помолчал, тяжело отдуваясь, и мягко добавил: - Вот это я и хочу выяснить. Вы помните тот день? И если помните, то кого сталкивали в желоб?
Он посмотрел на Дэна. Тот кивнул и задумчиво произнес:
- Здорово! Да, конечно, я помню тот день. Это была Дженни. Она не хотела спускаться в воду. Может, боялась, что задерется юбка и она будет выглядеть непристойно, не знаю. Но я ее подтолкнул.
- Но это значит...- воскликнула Франсин, будто ее озарило.
Доктор Фелл кивнул:
- Это была миссис Кент, я так и думал. И это очень печальная и неприятная история. Вы начинаете понимать, почему надпись «Еще один умрет» была сделана неделю назад? Да? Когда был убит Родни Кент, убийца нацарапал эти слова на обороте фото и собирался оставить его на месте преступления. Точно так же, как он позднее издевательски написал «Мертвая женщина», когда угроза была выполнена. Надпись «Еще один умрет» относилась к миссис Кент. Но убийца передумал оставлять ее. Видимо, преступник не в состоянии решиться ни на что - это его и выдало. Но он поступил разумно, не оставив на месте первого преступления этой фотографии. Это было бы неосторожно. И снимок вкупе с надписью спокойно отдыхал здесь, в доме, со дня убийства Родни Кента, в письменном бюро Гэя. Пока не понадобился сегодня утром для идиотской шутки. Что ж, ведут ли вас эти серьезные размышления к каким-либо выводам?
- В столе Гэя,- пробормотал Кристофер Кент.- Если размышлять серьезно, я бы сказал, что Гэй не может быть убийцей.
- Почему?
- Это же ясно. Если надпись на фото представляла собой угрозу для Дженни, значит, убийца знал, что женщина, которую сталкивают вниз, была Дженни. Но по снимку невозможно даже сказать, что это была женщина. Ее не видно - только руки. Следовательно, убийца - один из тех, кто изображен на снимке. А это исключает Гэя.
- Не сходится,- решительно потряс головой Дэн.- Я помню, что говорил Гэю, кто это, или писал ему... Постойте! Мне кажется, я видел эту фотографию совсем недавно... где-то я видел ее... Где же я ее видел?
- Да,- подтвердил вдруг доктор Фелл,- я тоже ее видел. Мы ее видели...
Оба замолкли. Доктор Фелл чмокнул губами, еще раз. Безрезультатно.
- Бесполезно,- мрачно сказал Дэн.- Я забыл.
- Гм... Ха! Ладно, не важно. Но все-таки вас еще что-то поражает?- подтолкнул его доктор.
- Да, насчет виновности Гэя,- опять вступил в разговор Кент.- Мне бы хотелось... э... да, я хочу, чтобы он оказался виновным. Все равно это возвращает нас к тому, о чем мы недавно спорили,- нужно быть полным болваном, чтобы две недели хранить эту фотографию. Вы говорите, что она могла лежать в столе Гэя. Но если бы он был убийцей, разве он ее не уничтожил бы?
- Тепло,- улыбнулся доктор Фелл,- без сомнения, тепло. Следовательно?
- Единственное, что приходит в голову,- все было подстроено против него,- начал Кент и осекся, словно увидел все под иным углом,- как говорят, разглядел в луне другое лицо.- Кажется, я понял! Слушайте! Кто-то положил это фото ему в стол две недели назад. Но Гэй его не обнаружил, потому что за это время ни разу туда не заглянул. Когда сегодня он вернулся домой, то посмотрел в ящик и обнаружил фото с надписью среди остальных снимков. И вот...
- Крис!- холодно попыталась остановить его Франсин.
- Он страшно испугался, подумав, что снимок могут найти. А вдруг уже кто-то видел! И то и другое одинаково плохо. Ведь он имел отношения с Дженни прежде и по какой-то причине упорно это отрицал. Вот он и сделал вид, что нашел фотографию с надписью в другом месте. Чтобы скрыть ее неожиданное появление и сделать вид, будто убийца опять взялся за свое грязное дело, Гэй разорвал остальные снимки и залил их красной тушью. Он придумал историю с обезьяньим хвостом и вытащил мелкие деньги из своего кошелька. Вот и все! Это объясняет и его вину, и другие невинные поступки, его сегодняшнее поведение и его ужасное поведение, когда...
- Все теплее и теплее,- расплылся в улыбке доктор Фелл.- Но, боюсь, не совсем в точку. Очень важно, что на этой единственной сохранившейся фотографии не видно миссис Кент. Правда, мне удалось извлечь из обрывков один снимок, который сохранился целым и незапачканным, но...
Он замолчал, услышав в коридоре чьи-то шаги. В дверь заглянули Хэдли и расстроенный Рейберн, которому уже явно не хотелось шутить. Он машинально поздоровался со всеми.
- Могу я попросить вас выйти на минутку?- обратился Хэдли к доктору Феллу.
Доктор Фелл выплыл в коридор, и шеф полиции старательно закрыл дверь. Оставшиеся в комнате неловко молчали, украдкой переглядываясь. Рейберн, по обыкновению засунув руки в карманы и ссутулившись, попытался весело заговорить:
- Может, вам будет интересно знать, что я сбросил с себя тяжкий груз. Дело в том, что я не имел ни малейшего представления, что происходит. Когда-то я изучал психологию, но все равно ничего не понимаю. Я вернулся из паба, выпив пару кружек пива, двинулся в кабинет и сказал что-то глупое. Хотя не понимаю, что именно показалось им таким уж глупым. Но Хэдли обрушился на меня с проклятиями. Наш хозяин после беседы с Хэдли сидит внизу, обхватив голову руками, и выглядит как мертвец. Бедный старик, мне стало его жаль. Когда-то я знал одного парня по имени...
- Замолчи,- бросил Дэн.
- А, ладно. Но дело есть дело, и кто-то должен мне все объяснить. Если меня все еще презирают за то, что я оказался таким дураком с Дженни...
- Тебе сказали, помолчи!- повторил Дэн.
И вновь наступила гнетущая тишина.
- Да, но все равно,- не унимался Рейберн,- что это вы все словно замороженные? Мне нужно было выпить пару пинт пива, чтобы спросить об этом, но что такого я сделал? Знаете, я все время думаю о том, о чем раньше и не задумывался. То есть почему вы звали ее Дженни? Разве это правильно? Обычно уменьшительным именем от Джозефины считается Джо или там Джози. Но она всегда называла себя Дженни, вы же это знаете.
- Что ты несешь?- устало возмутился Дэн, отрываясь от своих дум.
Но в этот момент дверь открылась. И тогда Кент вспомнил замечание доктора Фелла, что прежде всего его интересуют имена. В комнату вошел доктор Фелл. Он был один.
- Боюсь,- серьезно сказал он,- кто-то из нас не останется на ленч. Но прежде чем мы уйдем, не могли бы вы оказать мне услугу? Поверьте, это необходимо. Не подниметесь ли вы со мной на минутку в Голубую комнату?
Все гурьбой вышли в коридор, шаркая ногами. Длинный коридор, разделявший дом пополам, в обоих торцах имел по большому оконному проему, застекленному маленькими оконцами. Слегка искривленные стекла отражали сверкание снега. Кент сразу понял, где находится дверь в известную Голубую комнату, потому что рядом с ней стоял диван. Все неловкой толпой протиснулись в дверной проем.
Комната, в которой погиб Родни Кент, находилась в дальнем конце дома. Ее окна выходили на огораживающую сад стену и кладбищенские вязы. Подобно остальным помещениям, она была большой, но узкой, стены ее оклеены темно-голубыми обоями, что делало ее довольно мрачной. Старая мебель, изготовленная лет семьдесят назад,- огромная двуспальная кровать с дубовыми изголовьем и изножьем, приподнятым в центре и постепенно закругляющимся к изгибу у маленьких столбиков, изукрашенных затейливой резьбой,- властно доминировала над комнатой. Здесь были бюро, туалетный столик с очень высоким зеркалом - оба с мраморными столешницами, как и круглый столик в центре комнаты, два стула с очень прямыми спинками и умывальник с мраморным верхом, на котором стояли бело-голубые фаянсовые туалетные принадлежности. С торчащей рядом вешалки аккуратно свисали полотенца. На ковре с узором из темных цветов недалеко от стола виднелось широкое сероватое пятно. Видно было, его тщательно оттирали, чтобы уничтожить пятна крови. Гардины с кистями на окнах были опущены не до конца, так что за окном можно было видеть несколько надгробных памятников и церковную колокольню. Часы на ней пробили час, и стекла задребезжали. Доктор Фелл остановился у стола.
- Я хочу спросить,- прогремел он,- все ли в этой комнате так, как было в тот день, когда убили мистера Кента?
- Да,- ответил Дэн.
- Признаков борьбы не было?
- Ни одного.
- Я видел фотографии в полиции,- проговорил доктор Фелл,- но они не показывают того, что меня интересует. Вы не могли бы лечь на пол, стараясь по возможности занять то положение, в котором находилось тело жертвы? Гм... благодарю вас, все ясно. На правом боку, голова почти касается левой ножки кровати; ноги рядом со столом. Синяк на затылке был довольно высоко, не так ли?
- Да.
- А где было полотенце?
- Валялось на плече.
- Как в случае с миссис Кент?
- Да.
Вопросы и ответы падали в пространство комнаты, как бой часов.
- Так, понятно,- сказал Дэн.- Но что это дает теперь, когда вы это видите?
- Склонен думать, что это показывает очень многое,- ответил доктор Фелл.- Видите ли, до сегодняшнего утра я все думал, не ошибаюсь ли я. Сейчас я знаю, что прав. Во всяком случае, теперь нам известен один факт, который прежде скрывался от нас. Мы знаем, как именно погиб Родни Кент.
Это замечание нисколько не просветило друзей Рипера. Все только озадаченно уставились на доктора Фелла.
- Чушь какая-то!- Мелитта подозрительно шмыгала носом, словно вот-вот заплачет.- Вы отлично знаете, что нам известно, как погиб бедняга Родни.
- Убийца довольно дружелюбно разговаривал с ним,- продолжал доктор Фелл.- Затем чем-то отвлек его внимание, заставив мистера Кента отвернуться. Тогда преступник нанес ему удар по затылку орудием, по размеру меньше кочерги. Когда мистер Кент потерял сознание, убийца сначала задушил его, а затем начал кочергой избивать его лицо. Да. Но мы действительно не знали раньше, как он был убит. Я не говорю загадками. Понимаете, убийца страшно ненавидел Родни Кента. И поэтому убийца Джозефины Кент...
- Дженни,- поправил Рейберн.
- Ты не можешь помолчать?- повернулся к нему возмущенный Дэн.
- Нет, я серьезно,- не сдавался Рейберн.- Мы все знаем, какой очаровательной... э... женщиной была Дженни. Простите меня. Я хотел сказать - штучкой, но это к ней не подходит. Есть такие женщины. Они вроде... крепко хватаются.
- Ты пьян!- презрительно поморщился Дэн.
- От двух кружек? Нет, я в порядке. Я говорил им, доктор, что недавно вдруг задумался, почему ее стали звать Дженни. Ей это, конечно, нравилось. Но не она же взяла себе это имя. Нет, это какой-то мужчина так ее называл. Никому не известно, кто он такой и где он сейчас. А если я и догадываюсь, то вам не скажу. Но он определенно среднего возраста, как нравилось Дженни. И он был идеалом женского представления о старом мужчине, или это кто-то сказал? И может быть, сейчас он находится не так уж далеко, размышляя, почему он ее убил и как ему теперь жить, когда у него уже нет предмета его ненависти.
- Ох, прекрати,- простонал Дэн.- Мы и так уже с ума сходим. Почему бы тебе не перейти на стихи?
- Могу и на стихи,- как ни в чем не бывало сказал Рейберн. Он важно кивнул, засунул руки в карманы и устремил взгляд за окно.

Дженни поцеловала меня, когда мы встретились,
Вскочив со стула, на котором сидела;
Время, ты, вор, которому нравится
Записывать наслаждения в свой реестр, внеси и это!
Скажи, что я слаб, что я печален,
Скажи, что мне не хватает здоровья и благополучия,
Скажи, что я все старею, но добавь...

Глава 17

ВОПРОСЫ ДОКТОРА ФЕЛЛА

- Убийство...- любезно начал доктор Фелл.
- Подождите.- Хэдли поставил кружку и бросил на доктора подозрительный взгляд.- В вашем лице есть что-то...- собственно, лицо доктора Фелла отображало самое откровенное удовлетворение,- что мне подсказывает... вы намерены произнести одну из ваших лекций. Нет уж! Сейчас нам не до лекций, у нас слишком много работы. Кроме того, когда сюда придет Гэй...
Доктор Фелл выглядел оскорбленным.
- Прошу прощения,- с достоинством возразил он.- Но пока что я был слишком далек от этого намерения. Напротив, я был готов самолично подвергнуться невыносимому процессу прослушивания вашей лекции. Я нахожу, что хоть раз в жизни вы хотя бы отчасти согласны с моим мнением относительно преступления. Во всяком случае, вы с готовностью согласились предоставить равные шансы на точку зрения. Хорошо. У меня есть к вам кое-какие вопросы.
- Какие еще вопросы?
Было уже около десяти, и последние жаждущие выпивки клиенты поодиночке просачивались в паб. Доктор Фелл, Хэдли и Кент сидели в уютном, отделанном деревянными панелями зальчике бара «Холостяк и перчатка». В пабе было полно свободных комнат, и они остановились здесь на ночь. Это Кент понимал. Но что дальше? Весь день прошел в спорах и таинственных совещаниях, смысл которых ускользал от него. Потом на довольно длительное время исчез доктор Фелл. После его возвращения куда-то испарился Хэдли. Состоялось еще одно томительное совещание с высоким и мрачным инспектором Танкером. Что сделают с сэром Гайлсом Гэем и вообще сделают ли что-нибудь, Кент не слышал. Он не видел сэра Гайлса после того эпизода с подслушиванием. Чтобы стряхнуть с себя напряженную атмосферу «Четырех входов», они с Франсин ушли погулять. Но напряжение их не отпускало, и даже закат зимнего солнца выглядел зловещим. Единственное приятное воспоминание от прогулки - Франсин, совершенно очаровательная в зимней шапке русского фасона, сидящая в своей шубке на обвалившейся стене на фоне низких серых холмов.
Такое же напряжение чувствовалось и сейчас, в милом зальчике бара. Они чего-то ждали. Хотя по доктору Феллу это было почти незаметно. Чего не скажешь о Хэдли. Ночь была холодной, хотя и безветренной. В камине развели такой сильный огонь, что языки пламени неистовствовали, бросаясь из стороны в сторону. Они отражались на лице доктора Фелла, который оседлал у окна стул, держа высокую кружку, наполненную пивом, и сияя от удовольствия.
Он сделал большой глоток пива и упрямо продолжал:
- Убийство, хотел я сказать, предмет, на который мои взгляды недопонимают, чаще всего из-за моей говорливости или пристрастия к противоречиям. Я чувствую, что мне пора прояснить это, по очень веским причинам.
Я признался в своей слабости к странному, даже фантастическому. Отчасти я этим даже горжусь. Дело с Пустотелым Человеком, и убийство Дрисколла в лондонском Тауэре, и то дикое дело об убийстве на борту «Королевы Виктории» всегда останутся моими самыми любимыми. Но это отнюдь не означает, что я, как и любой здравомыслящий человек, нахожу удовольствие в мире сумасшедших. Как раз наоборот.
Даже на самого уравновешенного человека, обитающего в самом спокойном и тихом доме, временами находят самые странные мысли. Он задумывается: может ли вдруг из чайника политься мед или морская вода, могут ли стрелки часов показывать одновременно все часы дня, может ли свеча вдруг загореться зеленым или малиновым цветом, а дверь дома вдруг открыться на озеро, а на улицах Лондона вдруг вырасти картофель. М-да! Пока все хорошо. Для мечтателя или пантомимы все очень хорошо. Но для обывателя этого уже достаточно, чтобы он начал бояться.
Частенько я с трудом нахожу свои очки, хотя они лежат там, где я сам оставил их в последний раз. Но если вдруг они всплывут в дымоход, когда я протяну за ними руку, думаю, у меня отнимется язык. Книге, что я ищу на книжной полке, нет нужды в волшебстве, чтобы не попадаться мне на глаза. Злой дух уже поселился в моей шляпе. Когда человек едет в метро от Чаринг-Кросс до Бернард-стрит, он может думать, что ему чертовски повезло, что он добрался до Бернард-стрит. Но если он совершает ту же самую поездку - скажем, едет на срочную встречу в Британский музей - и выходит на Бернард-стрит, но неожиданно обнаруживает, что находится не на Бернард-стрит, а на Бродвее или на рю де ла Пе, он справедливо решит, что все стало слишком невыносимо.
Этот принцип особенно подходит к преступлениям. Было бы ужасно скучно заниматься спокойным, разумным преступлением в безумном мире. Преступления были бы совершенно неинтересными. Гораздо интереснее в таком случае пойти и посмотреть, как ближайший фонарь танцует румбу. Внешние детали не должны оказывать своего воздействия на преступление. Оно должно на них воздействовать. Вот почему я невольно восхищаюсь, наблюдая слегка неуравновешенного преступника - обычно убийцу - в спокойном и разумном мире.
Это, конечно, не значит, что все убийцы - душевнобольные. Но они находятся в фантастическом состоянии ума. Иначе зачем им совершать убийство? И они делают фантастические вещи. Думаю, этот тезис легко доказать.
При расследовании каждого убийства, все мы знаем, возникают вопросы: кто, как и почему. Из этих трех вопросов самый разоблачительный, но обычно самый трудный - почему. Я говорю не только о мотиве преступления. Я говорю о причинах поступков, необычностях поведения преступника, которые группируются вокруг самого убийства. В процессе расследования эти детали невероятно мучают нас - шляпа, надетая на голову статуи, кочерга, убранная с места преступления, хотя по всем резонам она должна была там остаться. Чаще всего вопросы «почему» мучают нас, даже когда мы знаем - или думаем, что знаем,- правду. Почему миссис Томпсон писала эти письма Байуотерсу? Почему миссис Мейбрик намочила липучку для мух в воде? Почему Томас Бартлет выпил хлороформ? Почему у Джулии Уоллас были враги? Почему Гэрберт Веннет терзал сексуальными домогательствами собственную жену? Иногда это очень мелкие детали - позабытые три кольца, разбитый пузырек из-под лекарства, абсолютное отсутствие следов крови на одежде. Но они фантастичны, как сошедшие с ума часы или реальные преступления Ландрю. И если мы найдем ответы на эти «почему», то узнаем правду.
- Какие вопросы?- повторил Хэдли.
Доктор Фелл сморгнул:
- Как? Я только что вам назвал. Любой из них.
- Нет,- слишком спокойно произнес Хэдли.- Я хотел сказать, какие вопросы вы намерены задать мне.
- А?
- Я терпеливо жду. Вы сказали, что не собираетесь читать мне лекцию, сказали, что предоставили мне эту честь и что у вас есть ко мне вопросы. Я согласен. Задавайте же!
Доктор Фелл откинулся на спинку стула с невероятным достоинством.
- Я произносил,- заявил он,- нечто вроде предисловия к документу, который хочу вам предъявить. Вот здесь, на разных листочках, я набросал множество вопросов. В основном они начинаются с вопросительного слова «почему». Но даже те, которые начинаются с «что»,- той же породы, что и «почему». На все эти вопросы нужно дать исчерпывающие ответы прежде, чем сказать, что мы окончательно решили это дело. А давайте предоставим это третейскому судье.- Он обернулся к Кенту: - Со вчерашнего вечера и до сегодняшнего утра Хэдли все больше убеждался, что преступник - Гэй. Я не был так уверен. Я тогда в этом сомневался и сейчас убежден, что он не преступник. Но меня призывали рассматривать это как одну из возможностей. Гэю было предоставлено несколько часов, чтобы ответить на некоторые вопросы. Он придет сюда с минуты на минуту. Тогда мы проверим мою версию. Хэдли обещал рассмотреть ее по меньшей мере без предубеждения. Сейчас десять вечера. К полуночи мы будем иметь настоящего убийцу. А теперь я обращаюсь к вам обоим: как вы смотрите на то, чтобы ответить на следующие вопросы? Как они вписываются в идею о виновности Гэя или кого-либо другого? Вам предоставляется последний шанс сделать выстрел до того, как прозвучит гонг.
Он расправил на столе смятые листочки.
1. Почему убийца в обоих случаях надевал униформу служащего гостиницы? Старый вопрос, тем не менее очень интересный.
2. Куда делся этот костюм впоследствии?
3. Почему в обоих случаях для удушения жертвы использовалось полотенце?
4. Почему убийце необходимо было скрыть свое лицо от Джозефины Кент, но не от Родни Кента?
5. Почему Джозефина Кент впервые надела странный браслет с квадратным черным камнем с латинским изречением всего за несколько часов до того, как была убита?
6. Почему она делала вид, что никогда не бывала в Англии?
7. Как объяснить ее ответ на вопрос мисс Форбс, имеет ли латинская надпись какое-то значение? Вы помните, она ответила: «Только если вы сможете ее прочитать; и в этом ее смысл».
8. Как убийца проник в запертый бельевой чулан в «Королевском багрянце»?
9. То же самое. Как убийца - если это не Гэй - сумел забраться в запертый ящик бюро в кабинете Гэя, ключ от которого имеется только у хозяина? Обратите внимание, что убийца способен без труда проникать в любое помещение, куда ему вздумается.
10. Почему из сумочки миссис Кент и из ящика в кабинете Гэя исчезли мелкие деньги?
11. Предварительно мы должны предположить, что в случае с миссис Кент именно убийца выставил в коридор две непарные туфли и повесил на дверь табличку «Не беспокоить». Если он хотел, чтобы его не беспокоили, то это понятно. Но он написал там слова «Мертвая женщина», да еще красными чернилами, как бы желая привлечь к себе внимание, пока находился еще там. Почему?
12. Возможно, это самый интригующий вопрос в данном расследовании. Мы полагаем (и я считаю - справедливо), что убийца, одетый как служащий гостиницы и несущий стопку полотенец, был впущен в номер 707 самой миссис Кент. Хорошо. В это время, как мы знаем от другого свидетеля - Рейберна,- ключ от номера был в сумочке миссис Кент. Но на следующее утро этот ключ был обнаружен Рейберном торчащим из замка снаружи. Вы улавливаете интереснейший двойной поворот? Убийца входит в комнату. По какой-то причине он достает ключ из сумочки, обнаружив его во время обыска комнаты, и вставляет его снаружи. Почему?
Доктор Фелл сложил разрозненные листочки в пачку и сделал над ними гипнотические пассы.
- Eh bien <Ну? (фр.)> - вопросил доктор.- Какой из них показался вам особенно интересным?
- Как третейский судья,- ответил Кент,- я бы выбрал второй вопрос. А именно - что случилось с этим загадочным костюмом? Это относится ко всем, в том числе к Гэю. Но, кажется, костюм растаял как дым. Убийца не мог отделаться от него никаким способом, по моим представлениям. Он не мог выкинуть его из окна, сжечь, спрятать. Думаю, вы это проверили. Вероятно, мы должны логически предположить, что он должен находиться где-то в гостинице. А значит, это была форма, занятая или украденная у кого-то из служащих. Вряд ли стоит допустить, что убийца бродил по зданию гостиницы, наобум разыскивая форму. Скорее похоже на сговор. Таким образом, мы вновь возвращаемся к гостинице - как в моей версии против управляющего.
- И вам больше ничего не приходит в голову?- Доктор Фелл с любопытством смотрел на Кента.- А кто-то из ваших друзей не выдвинул никакого предположения? Ну же! Уверен, кто-то придумал остроумную теорию. Например, версия Рейберна?
- Нет, мы с ним мало виделись. Предположений не было, за исключением...
Он замолчал, допустив промах.
- За исключением чего?- быстро спросил доктор Фелл.
- Ничего особенного. Это было только...
- Ваш тон достаточно нам сказал. Как ведущий совещания, я попросил бы вас поделиться с нами, на чем вы остановились?..
- Так, просто дурацкое предположение... что убийца мог оказаться женщиной. Вероятно, вы тоже думали об этом?
Доктор Фелл и Хэдли обменялись взглядами. Доктор усмехнулся.
- Вы ко мне несправедливы,- с небрежным добродушием произнес доктор.- Эта мысль пришла мне в голову одной из первых. Вы хотите сказать, что именно форма должна была нам внушить, что в ней расхаживает именно мужчина?
- Да. Но вы понимаете, почему этого не могло быть? Я говорю о замшевых туфлях. Прежде всего, женщина не могла выставить в коридор непарные туфли. Она бы отобрала пару. Во-вторых, что гораздо важнее, она никогда бы не выставила замшевые туфли, которые не нуждаются в чистке ваксой. Значит, это был мужчина. Я понимаю, когда задумываюсь о том, что замшевые туфли не нужно чистить. Но если бы я был убийцей и мне нужно было просто выставить в коридор пару туфель, сомневаюсь, что я подумал бы о такой мелочи в тот момент. Я подхватил бы любую подвернувшуюся под руку пару туфель. Как это и сделал убийца.
- Если только,- с облегчением вздохнул доктор Фелл,- это не было двойным трюком. Убийца был женщиной. Она хочет, чтобы думали, что она мужчина. Думаю, вы признаете, что это - главный смысл обмана. Она усиливает его, намеренно выбрав непарные туфли, чего женщина никогда бы не сделала.
Кент задумчиво уставился на кружку.
- Я понимаю,- признал он.- Это очень удобный прием для романа. Благодаря ему вы можете доказать все, что угодно. Или почти все. Но в душе я никогда этому не верил. Помните знаменитый отрывок, где Дупин показывает, как можно угадать направление, в котором станет работать ум человека? В качестве примера он берет школьную игру в чет-нечет. Вы прячете в одной руке мраморный шарик. Второй играющий получает этот шарик, если угадывает, в какой он руке. Игра продолжается до последнего шарика. Оценив умственные способности противника, вы мысленно ставите себя на его место, размышляете, как бы он это сделал, и выигрываете все шарики. Так вот, здесь это не срабатывает. Я пытался такое проделать. Это не срабатывает, потому что, даже если вы точно совмещаете два способа размышления, остается различие в стратегии. И если вы попытаетесь применить правила этой игры в ситуации, когда противник действует исключительно наудачу, вы построите такую сложную конструкцию, что уже не вспомните, с чего начали.
- Неужели вы серьезно думаете, что большинство убийц прибегают к таким затейливым тонкостям? У них нет на это времени. И мне кажется, они слишком опасаются быть неправильно понятыми.
Открылась дверь, и в зал вошел сэр Гайлс Гэй.
По выражению его лица было понятно, что он слышал последние слова и обдумывал их. Вместе с ним в комнату проник порыв холодного ветра, отчего пламя в камине взметнулось ввысь. На церковных часах громко пробило десять. Из бара выгоняли последних посетителей, время от времени громко хлопала дверь и доносились слова прощания. Гэй стоял в нахлобученной на лоб мягкой шляпе и теплом пальто. Под мышкой он держал трость.
- Я немного запоздал, джентльмены,- официальным тоном произнес он.- Прошу меня простить.
- Что-нибудь выпьете?- вежливо поинтересовался доктор Фелл, протягивая руку к колокольчику.- Мы остановились здесь ночевать и можем сделать заказ.
- Да, я знаю.- Гэй стягивал перчатки, одновременно изучая их лица.- Вы предпочли остановиться здесь, а не воспользоваться моим гостеприимством. Означает ли это, что вы не можете обедать с человеком, которого собираетесь арестовать? Во всяком случае, я не могу воспользоваться вашей любезностью.
- Вопрос о том, чтобы арестовать вас, сэр Гайлс, даже не стоит,- сухо проинформировал его Хэдли.- Вас попросили ответить на кое-какие вопросы. Почему-то вам понадобилось для этого несколько часов. По настоянию Фелла я согласился подождать. Теперь вы можете нам что-нибудь сказать?
Гэй положил на стол шляпу и трость и улыбнулся шляпе. Придвинув себе кресло, он осторожно уселся. Казалось, старик прислушивался к вою пламени в камине.
- Да, я готов рассказать вам правду.- Он оглядел их.- Должен предупредить, вы разочаруетесь. После того как я все расскажу, естественно, вы сможете предпринять любые шаги. Мне было нужно время на размышление. Я хотел вспомнить, встречался ли я прежде с миссис Кент. Погодите!- Он поднял руку.- Мне известно, что говорят ваши улики, господин полицейский. Я знаю, что должен быть с ней знаком. В том смысле, что мы с ней встречались. Сегодня днем вы не поверили мне, когда я уверял, что любая женщина могла приехать в Англию, заявив, что знакома со мной,- собственно, многие так и поступали,- и что через офис помощника секретаря за год проходит такое множество посетителей, что ему понадобилось бы завести картотеку, чтобы запомнить хотя бы малую их часть. И тем не менее ясно одно: я не помню эту женщину. Я старательно перебирал в памяти все, что мог вспомнить о том времени. Тогда я жил в Норфолке. С помощью дневника я смог почти полностью восстановить события того года. Миссис Кент не вписывалась ни в одно из событий. У меня не было с ней дел такого рода, как вы подразумеваете. И у меня нет никаких тайн, которые побудили бы меня убить ее. Это мое последнее слово.
Наступила тишина. Хэдли медленно и неуверенно барабанил пальцами по столу. В поведении этого человека была такая искренность, что даже на Хэдли она произвела впечатление.
- И это все, что вы хотите сказать?
- Не совсем. Засим последует мое признание. Это я подложил ту фотографию в кипу полотенец. Точнее, я не клал ее туда, потому что и не заходил в ванную, а только сделал вид, что обнаружил ее там. И я сам испортил содержимое своего ящика с помощью красной туши. Но это все, что я сделал.
По какой-то таинственной причине доктор Фелл удовлетворенно потер руки. Хэдли изучал Гэя. Тот ответил на его взгляд сардонической усмешкой:
- Да, страшно глупо. Вы это хотите сказать?
- Нет,- вмешался доктор Фелл.- Есть более важный вопрос. Вы разорвали остальные фотографии?
- Нет.
- Хорошо. В таком случае, думаю, вам лучше все объяснить.
- Приходится признать, что мое первое и единственное вмешательство в преступление оказалось неудачным,- заметил Гэй. Казалось, это его уязвляет больше, чем что-либо другое. Он приготовился к нападению, но не был готов к небрежному отношению своих слушателей.- Я пострадал от заблуждения, что, если я превращу все в гротеск, этому поверят. Это моя слабость, которая...
- Это мы можем опустить,- вмешался Хэдли.- Зачем вы это сделали?
- Потому что я не хотел ложных обвинений.- Морщинистое лицо Гэя покраснело, он зло сжал пальцы и подался вперед.- Если сможете мне еще раз поверить, слушайте. Я буду говорить абсолютную правду. Я не обладаю вашим зрением и способностями, чтобы определить, что чернила на фотографии старые. Я додумался до этого потом, за что проклинал себя. Я подумал, что ее подложили сегодня утром.
Мы приехали в «Четыре входа» в одиннадцать утра. Хорошо. Во всяком случае, этот пункт вы не отрицаете. Но, боюсь, вы что-то упустили при всех своих способностях к дедукции. У меня нет постоянного водителя. Я нанимаю одного и того же человека, когда мне понадобится. Этот человек - Берне - сегодня утром привез нас со станции. Следовательно, мне нужно было с ним расплатиться. Я намеревался дать ему денег из тех, что лежали в моем кошельке в ящике бюро. Как только мы приехали и все поднялись наверх, пока Берне заносил в дом багаж, я прошел в кабинет...
- Минутку. А этот ящик, как говорят горничные, обычно заперт на ключ?
- Всегда. Хотя я не был в курсе, что это известно моим слугам. Я буду помнить об этой возможности, когда соберусь на следующее преступление. Итак, я прошел в кабинет. Проходя через гостиную, я услышал чьи-то шаги. И, открыв дверь кабинета, успел увидеть, как он - или она - выскользнул за дверь наверху возле внутренней лестницы.
- Кто же это был?
- Я не знаю. Прошу вас поверить мне. Я успел только увидеть, как закрывалась та дверь наверху.
- А звук шагов?
- Да, шаги я слышал. Но я не могу их описать. Я окликнул человека, но ответа не получил. Если бы я сказал, что меня это не взволновало, я бы солгал. Мне стало не по себе. Особенно оттого, что я не понимал, что это может значить. Раздумывая о случившемся, я отпер ящик стола. Там обнаружил разорванные фотографии. Наверху лежал этот снимок, сообщающий еще об одном убийстве. Во всяком случае, так я понял эту надпись.
- А когда в последний раз вы заглядывали в ящик?
- Недели три назад.
- Продолжайте,- тихо попросил Хэдли.
В голосе Гэя зазвучал холод.
- Вы не глупец, друг мой. Вы понимаете, что я подумал и продолжаю думать. Это откровенная попытка подставить меня под обвинение. Вы хотите знать, почему я обрушился сегодня днем на своих гостей? Есть причина. Кто-то же подложил снимок. Через какое-то время кто-нибудь из них «обнаружил» бы его там. Вот как платят за гостеприимство некоторые искренние друзья.- Он судорожно стиснул пальцы и положил руки на колени.- Разве это было не ясно? Ключи от ящика имелись только у меня. И все же кто-то еще нашел к нему доступ. Я не знаю как. Почему - знаю слишком хорошо. Если вы можете привести более убедительный вариант заранее обдуманного намерения бросить подозрение на меня как на преступника, я охотно выслушаю.
- И поэтому...
- Существует старая, избитая истина насчет битья в грудь. Наверное, я повел себя глупо. Не знаю. Но я так разозлился, как это бывало только в бытность мою служащим, когда я сталкивался с невероятной тупостью государственных чиновников. Тогда у меня сильно испортился характер, и мне так и не удалось восстановить мое обычное детское простодушие.
Да, сейчас в нем не проблескивало признаков детского простодушия. И тем не менее казалось, что старик действительно считает простодушие своей чертой характера. Никто на это ничего не сказал, и, тяжело вздохнув, Гэй продолжил:
- Если бы я знал, кто положил в бюро фотографию...
- Фотографию,- лениво вставил доктор Фелл,- надпись на которой была сделана две недели назад.
- Но я-то этого не знал!- воскликнул Гэй.- Наверняка в мой кабинет кто-то пробрался сразу после приезда, то есть после одиннадцати. И с недобрыми намерениями. Повторяю, если бы я знал, кто это, я бы с удовольствием его схватил. Я попытался бы нанести встречный удар. Но я не знал и не хотел строить догадки. Они могли оказаться неверными. Видите ли, во многих отношениях я более милосердный, чем настоящий убийца. Но больше всего мне было страшно интересно нанести ответный удар «неизвестному». Возможно, разумнее было избавиться и от этой фотографии, и от всех разорванных снимков. Но мне не хотелось оставлять злодея безнаказанным. Я не виновен. И я хотел, чтобы полиция обнаружила эти улики. Но поймите меня, джентльмены, я не хотел, чтобы она обнаружила их у меня в бюро!
- И вам не пришло в голову с самого начала рассказать нам всю правду?
- Нет,- совершенно искренне признался Гэй.- Именно это мне в голову и не пришло.
- Продолжайте.
Гэй склонил голову набок. На его изрезанном морщинами лице появилось выражение удовольствия, которого не было видно уже несколько часов.
- Признаю, я вел себя слишком эффектно. Номер с обезьяньим хвостом тоже был ошибочным. И я не уверен, что много выиграл, залив содержимое ящика тушью. Но мне хотелось привлечь к нему внимание. Поверьте, джентльмены, у меня и в мыслях не было сделать снимки в ящике неузнаваемыми. Я восхищаюсь - хотя волосы у меня от страха дыбом встают,- с каким искусством вы увязали все эти улики. Я просто поражен своего рода отстраненным интересом, созерцанием самого себя со стороны, тем, как вы сплели дело из ничего. Я был Пиквиком, слушающим сержанта Басфуза и слышащим, как мои же котлеты и томатный соус используются против меня.- Он помолчал.- Думаю, больше мне нечего сказать. Поймите, я не пытаюсь представить дело так, будто ко мне кто-то забрался. У меня в кабинете действительно кто-то побывал. У вас появилась ценная улика, хотя это произошло таким путем, о котором я искренне сожалею. У меня нет темных и ужасных тайн, связанных с прошлым миссис Кент. Вот моя история, хотите верьте, хотите нет. Но, между нами говоря, мне безразлично.
Хэдли и доктор Фелл переглянулись. Втянув шею в высокий воротник пальто, Гэй уставился на огонь.
- Теперь атмосфера не кажется вам такой враждебной, не так ли?- дружелюбно спросил доктор Фелл.
- Гм... Нет, сказать по правде, нет.
- Тогда позвольте задать вам пару вопросов,- улыбнулся доктор. Хэдли в это время озабоченно изучал свои записи.- Вы можете представить себе причину, по которой кто-то разорвал фотографии?
- К сожалению, нет. Это не должно было бросить тень подозрения на меня. Во всяком случае, мне так кажется.
- Гм... да. Легко ли было получить дубликат вашего ключа к ящику?
- Не думаю. Это довольно сложный и затейливый ключ. Но поскольку это сделано, значит, вполне возможно. Я не очень представляю, как это делается. Поскольку я читаю много детективной литературы, понимаю, что для слепка используется воск или мыло. Но если бы мне кто-то дал их и сказал: «Сделай запасной ключ», не думаю, что я сумел бы.
- Вы говорите, что слышали шаги - кто-то находился у вас в кабинете. Шаги были легкими или тяжелыми?
- Во всем этом деле,- после недолгих размышлений сказал Гэй,- я кажусь себе лишь старым и беспомощным «медиумом».
- Это не могла быть одна из ваших горничных?
- Почему? Они бы мне сказали.
- Ваши слуги давно у вас работают?
- Да, конечно. Они приехали со мной из Норфолка. Я... э-э-э... Да, я полностью им доверяю.
- Вы сказали, что в то время, когда миссис Кент приезжала в Англию, вы жили в Норфолке?
- Да, если я правильно установил даты.
- Гм-м. И все-таки, сэр Гайлс, попытайтесь просто предположить, кто бы мог все это проделать?
Не отводя взгляда от огня, Гэй покачал головой. Его губы скривились в странной улыбке.
- Это ваша работа. Признаю, дело касается и меня, но в другом отношении. Не могли бы вы ответить, честно и искренне, на один вопрос?
Осторожный Хэдли поторопился вмешаться, прежде чем доктор Фелл успел открыть рот:
- Это зависит от существа вопроса, сэр Гайлс. Что вы хотите знать?
- Почему,- Гэй по-прежнему завороженно смотрел на огонь,- почему вы приставили полицейского следить за мисс Форбс?

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art