Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Данил Корецкий - Ведется розыск : БЕРЕЗОВЫЙ ПОИСК

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Данил Корецкий - Ведется розыск:БЕРЕЗОВЫЙ ПОИСК

  1. ОЗЕРО
12 часов 15 минут.
Температура воздуха +363
Александр
Когда я наконец вскарабкался на вершину насыпи, сердце давало под
сотню ударов - в изнурительную жару взбежать по крутому склону не так
просто, как обычно. Насыпь возвышалась метров на десять, трава, деревья,
кустарники оставались внизу, а здесь была только острая щебенка с пятна-
ми мазута, темные, сочащиеся смолой шпалы и ослепительно отблескивающие
раскаленные рельсы, которые, пробежав несколько сотен метров к северу,
втягивались решетчатой громадой несущей фермы моста, зато в южную сторо-
ну уходили до самого горизонта.
Все это: и белая щебенка, и зеркальные рельсы, и тяжелые шпалы - яв-
ляло резкий контраст с раскинувшимся по обе стороны зеленым привольем, и
казалось, что железнодорожное полотно рассекает эту лежащую внизу мест-
ность на две части. Собственно, для нас так оно и было.
Перепад высот делал гребень насыпи хорошим наблюдательным пунктом,
каких мало в нашем степном краю. Впереди лежало большое искусственное
озеро, слева, за ровной линией лесополосы, прятались участки огородни-
ков, а справа, параллельно реке, шла березовая роща. Мне туда.
Я сбежал вниз. Несколько подростков сидели на берегу со спиннингами:
кроме пескарей и бычков, здесь водился сазан и даже щука. Рыболовы были
в одних плавках и время от времени смачивали себя водой, и я им отчаянно
позавидовал. Конечно, если снять рубашку, то ласковый степной ветерок
охладит тело и будет легче переносить этот неимоверный зной. Но за поя-
сом, с внутренней стороны брюк, у меня торчал пистолет, и я ограничился
тем, что расстегнул еще пару пуговиц, посмотрел, как крупные капли пота
скатываются с живота на вороненую сталь, и, представив, как надо будет
чистить оружие, чтобы не появилась ржавчина, еще, уже в который раз, вы-
ругал "ПМ" за громоздкость и неудобство в носке.
Озеро можно было обходить с любой стороны, я пошел слева, и если бы у
меня спросили, я вряд ли смог бы ответить, почему выбрал этот путь. Но
когда я обогнул крохотный заливчик и вышел на маленькую уютную лужайку,
поросшую короткой и густой, словно декоративной, травой, то понял, что
запрятанные в подсознании воспоминания направили мои ноги в эту сторону,
хотя мозг, занятый другими мыслями, и не отдавал себе отчета.
Приятные воспоминания сохраняются долго, иногда на всю жизнь. Два го-
да назад на этой лужайке я целовался с девушкой и чувствовал себя счаст-
ливым. Она нравилась мне настолько, что я прощал ей опоздания, терпеливо
сносил, когда она вообще не приходила на свидание, и я, вопреки своему
правилу не ждать больше пятнадцати минут, как мальчишка, торчал целый
час в условленном месте...
Товарищи не находили в ней ничего особенного, да и я понимал, что она
не красавица, и все равно для меня она была самой привлекательной и же-
ланной. Притягательной силой обладали ее походка, взгляд, жесты, манера
улыбаться и разговаривать, а недостатки я не то чтобы не замечал - про-
фессиональный навык не позволяет упускать какие-нибудь детали, - просто
я ухитрялся не обращать на них внимания. Я даже мирился с ее привычкой
надевать капроновые "следы" под открытые босоножки, хотя в любой другой
женщине это расценивалось мной как небрежность, отсутствие вкуса и даже
неряшливость, что исключало возникновение к ней интереса или, тем более,
расположенности.
Я, конечно, понимал, симптомами какой болезни являются такие измене-
ния во взглядах и привычках, но старался особенно не заниматься психоа-
нализом. Достаточно было и того, что я не мог маскировать эмоций, так
что она без труда диагностировала мою болезнь. Это уже работало против
меня - как сказал поэт: "Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся
мы ей". В справедливости этой строки мне не раз приходилось убеждаться
так же, как пришлось убедиться и в справедливости ее обратного варианта.
Между нами стояла стена, точнее, не стена, а нечто вроде полиэтилено-
вой пленки, прозрачной и осязаемой насквозь, но все-таки преграды. Даже
сказать "мы целовались", строго говоря, было нельзя, процесс этот не был
обоюдным. Она позволяла себя целовать, но не отвечала, и вид у нее при
этом был какой-то отвлеченный и безучастный, такой бывает у человека,
занятого своими мыслями на скучном профсоюзном собрании. Она постепенно
отдалялась от меня, и я не мог не догадываться, к какой развязке близит-
ся дело, но предпочитал не задумываться над этим...
И хотя роман наш кончился ничем, собственно, можно сказать, что и ро-
мана-то не было - какой-нибудь десяток встреч, разделенных длительными
промежутками времени, - на этой лужайке я чувствовал себя счастливым.
Был теплый осенний день, рядом стояла чуть початая бутылка "Рислинга",
ветер пошевеливал окружающий нас кустарник, солнечные лучи высвечивали
на близком лице обычно невидимые веснушки, а в серых глазах отражались
небо, облака и даже заходящий на посадку самолет. Мне кажется, что в
этот момент и ей было хорошо, куда девалась обычная холодность, мы исто-
во целовались, не обращая внимания на маячивших у воды рыболовов, а ког-
да пришло время уходить, она, поправив прическу и приготовив помаду, с
притворной сердитостью сказала: "Ты хищник, ты совсем съел мне губы. Да-
же болят!" - но по тону чувствовалось, что ей приятно ощущать себя укро-
тительницей хищника, и в голосе проскользнули нотки нежности, хотя дос-
товерно я сказать это не могу, чтобы ненароком не выдать желаемое за
действительное.
Весь этот экскурс в прошлое память прокрутила сама собой, она часто
проделывает такие штуки, преподнося те картины, которые хотелось бы за-
быть, но в этот раз я отметил, что воспоминания уже не вызывают той ще-
мящей боли в сердце - время есть время...
Она решила по-своему, и это ее право. Обижаться нечего. Каждый сам
распоряжается своими чувствами, душой и телом, в противном случае гибнет
искренность отношений, это аксиома. Право свободного выбора свято, даже
если оно причиняет боль другому. Ну ничего, стерплю. И все-таки жаль.
Очень жаль. Если бы я был более решительным... Да или нет? Пожалуй,
да... Как часто мы безуспешно пытаемся подобрать ключ к замку, который
легко открывается отмычкой! Ухватистые цепкие парни, твердо знающие, че-
го они хотят, обычно добиваются своего. Как им это удается? Очень прос-
то: не признают свободы выбора за другой стороной, не ищут искренности,
в конце концов, что это такое? Морально-этическая абстракция, не больше.
Их интересует нечто более осязаемое. И они хорошо умеют создавать безвы-
ходную для партнера ситуацию, когда просто некуда деваться... А достиг-
нув цели, смеются над мягкотелыми интеллигентами, распускающими слюни
там, где надо проявить напористость идущего в атаку танка, и делающими
Бог весть какую проблему из простых вещей.
Я - мягкотелый интеллигент? Ну, в этом меня трудно упрекнуть. Просто
у меня свои представления о том, что может делать порядочный человек и
чего он не сделает ни при каких обстоятельствах... Ну и оставайся со
своей порядочностью! И останусь! Как говорили древние римляне: "Каждому
- свое". Предпочитаю ставить в безвыходное положение только преступни-
ков, и если это мягкотелость, то пусть. Даже если за нее приходится пла-
тить застарелой душевной болью... Практичные уверенные молодчики не зна-
ют, что это такое, ведь душа для них тоже ирреальное понятие... Этото и
опасно - они балансируют на той самой грани, до которой, пусть с некото-
рой натяжкой и изрядной долей условности, могут сами себя считать "чест-
ными людьми", а дальше начинается чистая уголовщина, когда и защитные
психологические механизмы самооправдания не смогут выполнить своих функ-
ций. Но коль нет души, перешагнуть черту легко...
Эту девушку на полянке такие вот субъекты привычно лишили свободы вы-
бора. А также, попутно, чести и жизни... А ведь на ее месте могла ока-
заться Она... От этой мысли меня ударило жаром и всего охватил зуд не-
медленной жажды действий - бежать, ловить, хватать, выжигать каленым же-
лезом эту нечисть, чтобы спокойно жила Она и мягкотелые, верящие в идеа-
лы интеллигенты без опаски могли целоваться со своими возлюбленными на
зеленых веселых лужайках. Этот зуд обычно заставляет новичков делать
массу глупостей, из-за чего имели место даже срывы хорошо продуманных и
тщательно подготовленных операций. Но я, к счастью, не новичок. Бурная
деятельность - только имитация активности, ее эффективность обычно равна
нулю. Мы должны быть расчетливыми, дальнозоркими и хладнокровными...
Навстречу шел человек, и мне пришлось изменить маршрут, чтобы пройти
рядом с ним. Пожилой мужчина, в очках, панаме, с тощим зеленым рюкзаком,
наверное, огородник, недоуменно посмотрел, как я, сделав крюк в его сто-
рону, снова направился своей дорогой.
Березовая роща приветливо шелестела листвой, обещая тень и прохладу,
но выполняла свое обещание только наполовину - тень не давала прохлады.
Под кронами деревьев воздух был такой же сухой и горячий, только испепе-
ляющие солнечные лучи дробились листьями на тысячи маленьких теплых зай-
чиков, и одно это приносило некоторое облегчение. Я уселся на траву и,
прислонившись спиной к дереву, стал ждать остальных.
Алексей
На огородах - ни души. Работают здесь рано утром или после заката. В
такую жару нормальному огороднику на любимом участке делать нечего. Я
знал это заранее, но с начальством не поспоришь. "Любой факт, даже если
он кажется очевидным, надо проверять лично".
Проверка очевидного обошлась мне в часовую прогулку по пахоте под
жгучим солнцем. Лицо, шея и руки покраснели и наверняка облезут - это
мой первый загар в нынешнем году.
В лесопосадке я вытряхнул из обуви комья земли и, пройдя пару сотен
метров, вышел к озеру. Восемнадцать лет назад я здесь рыбачил, впервые в
жизни, и, как всегда новичкам, мне повезло - поймал на живца небольшую
щуку. Тогда мне было десять лет, и эта щука осталась последней выловлен-
ной рыбой - рыбалка с ее малоподвижностью, долгим ожиданием поклевки не
увлекала.
Позднее мы неоднократно бродили в этих местах с ружьями - четверо ре-
бят, друживших со школьной скамьи. Меня звали Волом, у Красного прозвище
тоже образовано усечением фамилии, Молекулу называли так за маленький
рост, а Хасана - неизвестно за что. Охоты наши были бескровными, не пом-
ню случая, чтобы я или кто-то из моих товарищей подстрелил какую-нибудь
живность. Мы и не ставили такой цели, нам достаточно было самих этих
многокилометровых загородных прогулок, условно именуемых охотой, с их
хотя и ничтожно малой, но теоретически существующей возможностью добыть
настоящую дичь, с азартом соревнований в меткости стрельбы, когда каждый
по очереди палил в подброшенную партнером фуражку, а потом подбрасывал
свою...
Старые охотники или снисходительно посмеивались, или неодобрительно
относились к нашим забавам, иногда вообще считая их вредными, хотя в чем
состоит "вредность", объяснить не могли: мол, баловство это - порох жечь
зря...
Сейчас можно с уверенностью сказать, что эти ворчуны были не правы.
Прогулки с ружьем дали нам не только умение выхаживать десятки километ-
ров по пахоте, льду, грязи, по пояс в снегу, не только оставили на дол-
гие годы воспоминания о счастливых, не замутненных заботами днях юности,
бескорыстном товариществе, они сыграли определенную роль и в становлении
нашего мироощущения, выработке взглядов на те или иные явления окружаю-
щего нас мира. И дело не только в пресловутом "воспитании любви к приро-
де", хотя понятие "красота пейзажа" оставалось для меня абстракцией до
тех пор, пока я не пересек просторный, мокрый от дождя луг с потемневши-
ми, набухшими водой скирдами сена, не исходил вдоль и поперек багря-
но-золотой лес, не воспринял зрением, слухом, обонянием, каждой своей
жилкой, что стоит за этим словом - "природа"...
А поступающие в мозг впечатления развивались по законам ассоциативной
связи, и вот уже наглядно, не по-плакатному и не по-книжному, я ощутил,
что все окружающие нас просторы - степи, полноводная река с многочислен-
ными притоками, живописные перелески и напоенный сложным ароматом воз-
дух, - все это часть того огромного целого, которое зовется нашей стра-
ной, моей Родиной. Конечно, никакого открытия для себя я не сделал, но,
право же, одно дело ОСОЗНАВАТЬ это и совсем другое - ПРОЧУВСТВОВАТЬ са-
мому, без подсказок, прочувствовать до самой глубины своего естества,
как говорится, "самим нутром"...
Да мало ли еще какой, зачастую самой неожиданной, стороной оборачива-
лись наши охоты. Казалось бы, к размышлениям над философскими категория-
ми они не располагают никоим образом. Но однажды осенью мы с Красным ос-
тались ночевать на озере, в ожидании утренней зорьки. В егерском домике
было еще два охотника, и когда солнце село, начались обычные байки да
традиционное "забивание козла". Потом наши соседи стали укладываться
спать, а мы вышли прогуляться в степь. Было темно, узкая дорога шла че-
рез болото, по обе стороны ее шумел трехметровый камыш, в котором слыша-
лись какая-то возня, уханье, сопенье, и оставшийся далеко позади крохот-
ный квадратик освещенного окна егерской сторожки казался единственным
обитаемым местом в обозримом пространстве.
Но вот мы вышли на прогалину, и неожиданно на горизонте открылся
большой город, искрящийся тысячами огней и разноцветьем реклам, наш род-
ной город, в котором мы родились и выросли и который сейчас казался со-
вершенно сказочным миражом, до нереальности контрастирующим с тем жалким
огоньком, который еще минуту назад олицетворял для нас оазис цивилиза-
ции. И этот океан далекого света заставил меня посмотреть на часы и с
удивлением обнаружить, что сейчас только девять часов, время, в которое
там, в городе, можно собираться на прогулку, в гости, в кино... Тогда я
задумался над относительностью человеческого восприятия окружающих явле-
ний, и позднее, уже изучая в университете мудреные науки, обнаружил, что
в восемнадцать лет раздумывал над тем, что являлось объектом внимания и
по-разному толковалось многими учеными, то есть над проблемой действи-
тельно существующей и актуальной.
И все же при чем здесь охота? Общение с природой - это прекрасно и
для нравственного самоусовершенствования, и для понимания окружающего
мира, но зачем при этом обвешиваться двустволками и патронташами? Впро-
чем, задать такой вопрос может только человек, совершенно не знакомый с
психологией подростков и потому не представляющий, какую часть в сфере
их интересов занимает оружие. Ружье и природа были для нас неотъемлемыми
компонентами романтики. Кстати, тогда я собирался стать журналистом, а
не милиционером, и если бы мог представить, что десять лет спустя буду
выполнять в этих местах оперативное задание и что за поясом у меня будет
пистолет, в заднем кармане запасной магазин к нему, а на плече, для
конспирации в старой, замызганной сумке, - рация, мне бы все это предс-
тавилось чрезвычайно романтичным.
Но в разном возрасте романтику представляют по-разному, к тому же
есть взгляд на романтику снаружи, а есть изнутри, и когда глядишь изнут-
ри, то никакой романтики не видишь, а видишь только изнурительную и, как
правило, неблагодарную работу, которая приносит удовлетворение уже тог-
да, когда бывает завершена.
Сейчас я испытывал сильную жажду, усталость, саднила обгоревшая кожа,
пистолет натирал бок, и я посочувствовал Гусару, который из пижонства
выпросил у меня и надел на голое тело под рубашку плечевую кобуру. И в
мозгу периодически возникала картина, которую я предпочел бы забыть нав-
сегда - поляна, откуда мы начали свой путь. И еще роилось много разных
мыслей, не ко времени и не к месту, но у человека, к сожалению, нет
тумблера переключения рода работ, чтобы отсеивать то, что не является
необходимым в данный момент. С учетом всего этого нетрудно догадаться,
что ничего романтического в своем положении я не видел.
Желтая трава высушена настолько, что, кажется, трещит под ногами. Из-
редка прогалины открывают спекшуюся корку потрескавшейся земли. Ни дере-
ва, ни кустика. И ни души вокруг. Только далеко впереди - роща, которую
мы взяли в кольцо.
Я никогда не ходил на волков, но рассказов об этом наслышался изряд-
но. То, что мы сейчас делали, напоминало облавную охоту. Охота на людей?
Кощунственное, режущее слух и вызывающее немедленный внутренний протест
словосочетание. Любой газетчик шарахнется, как черт от ладана, если ему
предложить такое определение сути нашей работы. Хомо сапиенс привык иг-
рать словами, жонглировать ими, подбирать безобидные определения, чтобы
завуалировать то, что не хочется называть своими именами.
Охота на людей! Так, конечно, говорить не принято. А между тем наша
задача - выследить, изловить группу из нескольких человек и посадить их
за прочные железные решетки. Мы подготовлены и экипированы для этого:
умеем драться, чтобы сломить их сопротивление, снабжены наручниками -
заковывать их в сталь и даже оружием - стрелять, если возникнет такая
необходимость. Так чем же отличается сегодняшний поиск от процесса отло-
ва хищников для зоопарка?
Только тем, что наша дичь обладает сознанием, эмоциональностью, спо-
собностью мыслить и иными качествами, которые должны возвышать ее над
другими живыми существами, но в данном случае они трансформированы в ве-
роломство, хитрость, коварство, жестокость... И уже не возвышают, а де-
лают более изощренным и опасным хищником, чем самый свирепый дикий
зверь. Ведь лев или тигр могут задрать свою жертву, но не станут мучить
ее, глумиться и измываться. На такое, к сожалению, способен только чело-
век...
Хорошо, что хитроумный хомо сапиенс придумал спасительный ярлык
"преступник". Когда мы говорим, что ловим, сажаем в тюрьмы и стреляем в
преступников, это воспринимается как должное, ярлык маскирует суть, и
никто не вспоминает, что преступник тоже человек...
Вот и еще один аспект относительности восприятия. Но это уже сфера
философов и психологов. У нас другие задачи. До тех пор, пока существует
преступность и преступники, необходимы и люди, способные выслеживать,
задерживать и обезвреживать их. А раз они сами ставят себя вне закона,
выбирая положение обкладываемого зверя, наша "охота" не только безуслов-
но правомерна и объективно полезна, но и, несмотря на свою обнаженную
жестокость, глубоко моральна.
В нескольких сотнях метров показался человек, но он шел из зоны,
контролируемой Крыловым, и я не изменил маршрута. Больше я никого не
увидел до самой рощи.
Как все изменилось за эти годы! Будто разбросанная центробежной си-
лой, распалась наша компания. Хасан погиб в армии - какой-то несчастный
случай, мы так и не узнали подробностей. Остальные постепенно отошли
друг от друга. Мы переросли то общее, что нас соединяло. У каждого ока-
зались свои интересы и увлечения, свои цели и стремления, свой круг зна-
комств, дел, забот... И как следствие - у всех разные жизненные пути.
Осталось только дежурное "здравствуй, как дела?" при встрече. Чертовски
быстро бежит время...
Крылов уже был в условленном месте и выразительно посмотрел на часы:
пять минут опоздания. Я сел рядом на теплую землю, и мы стали ждать Гу-
сара.
Гусар
Мне не повезло дважды. Вначале я уперся в небольшое, но топкое болот-
це, и хотя старательно пытался обойти его, несколько раз все же увяз в
тине по щиколотку, так что теперь на ногах у меня были роскошные полуса-
пожки из засохшей грязи. Потом, чтобы наверстать упущенное время, решил
сократить путь и пошел по склону железнодорожной насыпи, идти вдоль кру-
тизны было неудобно, и в конце концов я подвернул ногу и упал, ободрав о
щебенку лицо и руки.
Только этого мне недоставало! Мало того, что я опаздывал к месту сбо-
ра, теперь мне предстояло явиться туда грязным и ободранным. Хорошенькое
начало! Дебют клоуна в заштатном цирке: "Впервые на манеже Юрий Гусаров!
Музыка, туш!"
Я готов был завыть от досады, но это ничего бы не изменило. Ладно,
делать нечего. До озера недалеко, там приведу себя в порядок. Принятое
решение успокаивает, и я зашагал бодрее. Приключения помогли ненадолго
отвлечься, но сейчас ужасающая картина, которая открылась передо мной на
мирной и приветливой полянке два часа назад, вновь встала перед глазами.
Я никак не мог прогнать ее, и хотя уже несколько раз бывал на местах
происшествий, почувствовал подступающую вновь волну дурноты. Что ни го-
вори, а это мой первый экзамен - первый поиск, первое серьезное дело.
Подойдя к озеру, я зашел в воду, смыл кровь с лица и рук, вымыл брю-
ки, носки и сандалеты. Это озеро я знал очень хорошо. Мы с пацанами при-
езжали сюда на трескучих мопедах, немилосердно загрязняющих атмосферу,
вытряхивающих все внутренности, но казавшихся нам самым лучшим средством
передвижения, и сразу же лезли в воду. Накупавшись, мы вновь обступали
мопеды, дававшие нам свободу передвижения, независимость от маршрутных
автобусов, создающие иллюзию самостоятельности. Нам нравилось возиться в
моторах, обсуждать проблему запчастей, занимать друг у друга масло или
бензин. От этого технического отрочества у меня осталась своеобразная
память - шрам на икре левой ноги - след раскаленного двигателя.
Однажды на развалинах сносимого дома мы нашли большую дубовую дверь и
не поленились перетащить ее за несколько километров к озеру, превратив в
мощный дредноут. Плавать на нем было интересно, хотя, как оказалось, не-
безопасно: однажды дверь перевернулась, и нас с Витькой Макухой спасло
то, что мы погрузились в воду, избежав сокрушительного удара, после ко-
торого, конечно, уже не выплыли бы. Я до сих пор помню свой ужас, когда,
выныривая, натолкнулся головой на какое-то препятствие, забился, захле-
бываясь, но вдруг оказался на поверхности и услышал испуганный, истошный
крик Витьки: "Гусь! Ты где, Гусь!" В детстве меня все сверстники звали
Гусем, может, потому, что так короче, а может оттого, что про гусаров в
то время мы знали мало. Нынешнее прозвище прилепилось уже в университе-
те.
В те далекие годы мы боялись милиционеров, особенно инспекторов ГАИ.
Они находили неполадки в наших транспортных средствах, всегда задавали
множество вопросов и немилосердно придиралась по любому поводу. Нам ка-
залось, что в этом и состоит вся их работа. Да и вообще, что это за ра-
бота - гулять в форме по улицам да делать замечания водителям! То ли де-
ло - отчаянные сыщики, про которых мы читали в книжках и смотрели в ки-
но! Расследование запутанных преступлений, погони, схватки, перестрелки.
Совсем другая жизнь - увлекательная, красивая, интересная... И уж,
конечно, в уголовном розыске служат необычные люди. Они, наверное, даже
устроены по-другому: им нипочем жестокие драки, они легко переносят сок-
рушительные удары, ножевые и огнестрельные ранения. Они всеведущи и
всезнающи. Словом, люди особого сорта...
И вот я без пяти минут инспектор розыска. А что изменилось во мне?
Как будто бы ничего...
Вымывшись, я пошел к роще и еще издали заметил наших. Они смотрели на
меня с нескрываемым интересом, Крылов не стал даже показывать на циферб-
лат часов, хотя и собирался это сделать.
- Хорош, - проговорил он. - Где же это ты сподобился?
- Вначале попал в болото, потом упал...
- Так ты и болото здесь нашел? Ты, брат, оказывается, настоящий сы-
щик! Ну а что с основным заданием? Или им было недосуг заняться?
- Никого не встретил.
- Ну ладно. - Крылов еще раз оглядел меня с головы до ног и неожидан-
но рассмеялся. - Везучий ты парень. Гусар!
- Это почему же? - Зная саркастический характер Крылова, я пригото-
вился к подвоху.
- Да потому, что, попадись ты на другой патруль в таком виде, задер-
жали бы тебя как подозрительную личность. Ссадины - следы борьбы, брюки
и обувь мокрые - замывал кровь. Все логично! - обратился он к Волошину.
- Логично, - кивнул тот. - Прославиться ты мог на всю жизнь. Это ка-
кой Гусаров? Тот, которого задержали по ориентировке?
- Ладно, хватит, - сказал Крылов, вставая. - Теперь за дело.
И мы пошли через рощу.

2. БЕРЕЗНЯК

13 часов 10 минут.
Температура воздуха в тени +31°
Крылов Александр Семенович. 30 лет, старший инспектор уголовного ро-
зыска, капитан милиции. В органах внутренних дел работает 8 лет, в у го-
ловном розыске - 8 лет. Холост.
Итак, мы с трех направлений прочесали полосу, прилегающую к железной
дороге, огородные участки и территорию вокруг озера. Теперь перед нами -
квадрат три на три километра. Березовая роща и пляж. Зона отдыха.
Ресторан, две шашлычные, семь кафе, двенадцать цистерн с пивом, двад-
цать три базы отдыха, бесчисленное количество ларьков, павильонов, буфе-
тов и других точек торговли и общепита, пять тысяч отдыхающих ежедневно
в выходные дни, полторы-две тысячи - в будни. Сегодня четверг, нам по-
везло.
Роща была молодой, березки совсем тоненькие, но с густыми кронами.
Местами они росли так тесно, что приходилось буквально протискиваться
между стволами, а то и обходить особенно густые переплетения, поэтому
маршрут рыскал из стороны в сторону. От пестроты стволов рябило в гла-
зах, и надо было время от времени осматриваться - соблюдают ли спутники
уговор держаться в поле взаимной видимости.
Мне повстречались две девушки, несколько не первой молодости физ-
культурников и тех, которые бегают от инфаркта, дедушка, гуляющий с вну-
ком в "настоящем лесу", невесть как оказавшаяся здесь старушка. Потом
встречи стали чаще: женщина с собакой, супружеская пара средних лет,
мужчина с транзистором, компания школьников с гитарами, стайка девушек,
играющих в мяч, несколько молоденьких парочек...
Роща поредела, и на прогалинах стали появляться палатки, большие и
маленькие, различных конструкций и цветов, стоящие поодиночке, по две и
целыми городками. Некоторые обитатели брезентовых домиков скрашивали су-
ровость туристского быта доступным комфортом, и тогда рядом с палатками
под ярким тентом стояли складные столы и стулья, а иногда и газобаллон-
ные плитки, но большинство отдыхающих предпочитали спартанскую простоту
и довольствовались расстеленным на траве брезентом, заменяющим и стол и
стулья, да небольшим костерком, на котором можно сварить нехитрый суп, в
золе испечь картошку.
Здесь располагались люди разных возрастов, компаниями, парами и
семьями, многие были с детьми, но общим для всех было то радостное
чувство беззаботного отдыха на природе, которое легко читается и в раз-
говоре, и в движениях, и в смехе. Приподнятое настроение от хорошей по-
годы, легкой, пронизанной солнечными лучами белоствольной рощи, чистого,
непохожего на городской воздуха передавалось и ребятишкам, которые ра-
достно резвились на зеленом приволье, громко смеялись, весело кричали
что-то друг другу.
И в этой светлой радостной атмосфере, свободной даже от повседневных
обыденных забот, я, со своим пистолетом и тягостными раздумьями,
чувствовал себя инородным телом. И я позавидовал этим людям, живущим
вдали от того недоброго, жестокого и страшного мира, в который ежедневно
погружаемся я и мои товарищи. Они даже не представляют с достаточной
степенью реальности, что такой мир существует, ибо книги и кинофильмы
про преступников и преступность - это не более чем условность, и до тех
пор, пока в силу случайного стечения обстоятельств перед кем-нибудь из
них не приоткроется разделяющая наши миры завеса, они могут и не подоз-
ревать, что такое настоящее, не книжное и не киношное, преступление.
Как не подозревали этого молодые туристы, облюбовавшие небольшую,
огороженную с трех сторон кустами полянку для того, чтобы разбить на ней
палатку, и с ужасом обнаружившие, что поляна эта уже выбрана какими-то
мерзавцами для кровавого, гнусного и дикого злодеяния... Немудрено, что
они впали в шоковое состояние - звонивший в управление едва выговаривал
слова, а девушек пришлось отпаивать валерьянкой, - даже для меня, видав-
шего виды, это зрелище было непереносимым. Так всегда бывает, когда яв-
ной беззащитности жертвы сопутствует особая жестокость преступника... А
контраст между хрупкой стройностью девичьей фигуры и тем, что с ней сде-
лали, больно ударял даже по тренированным нервам... Зверье! Если бы нам
удалось каким-то чудом выйти на них да если бы они попробовали сопротив-
ляться... Конечно, мы должны быть бесстрастными, объективными и строго
блюсти закон, но, по-моему, тому, кто сохраняет бесстрастность в подоб-
ных ситуациях, нечего делать в органах борьбы с преступностью. И я был
бы рад встретить вооруженное сопротивление этой сволочи, посмотрим тог-
да, кто кого!
Но такие подонки трусливы, все, что у них есть, - это животная по-
хоть, жестокость - для слабого, шумливость - для беззащитного да страх
перед теми, кто может с них спросить... Так что моим надеждам, скорее
всего, не суждено осуществиться, сопротивления они не окажут... к тому
же найти их сегодня у нас один шанс из тысячи. Вообще-то их, конечно,
задержат, никуда не денутся, но пройдет какое-то время, да и, скорее
всего, делать это придется не нам, ведь по делу работают десятки лю-
дей...
С линии, прочесываемой Гусаровым, послышалась лихая блатная песня под
отрывистое бряцанье гитары. Я направился туда. Волошин пошел следом.
Так я и думал! В двух палатках обреталось восемь расхристанных, крас-
ных от алкоголя юнцов. Когда мы подошли, Гусар уже начал с ними разго-
вор, но чувствовалось, что настроены они довольно агрессивно.
- Кому мы мешаем? Ну скажите, кому? - надрывался самый старший - ни-
зенький нечесаный толстяк, который, очевидно, был за главного. - Люди-то
не жалуются! - Он обвел рукой вокруг. - Какие песни хотим, те и поем. И
выпить имеем право! - Он посмотрел на остальных, и те одобрительно за-
галдели.
Гусар вступил с ними в дискуссию, и это в такой ситуации было неверно
- подвыпившим молодчикам, которые уверены, что они умнее всех и во всем
правы, ничего не докажешь. Завидев нас, компания немного затихла, толс-
тяк выжидательно уставился на меня возбужденно блестевшими глазами, но я
не стал ввязываться в разговор и не торопясь осмотрел всех. Двоих я
знал, и причиной этому, конечно, была не их отличная учеба в школе и
примерное поведение. Остальные, судя по всему, того же пошиба. Почти все
несовершеннолетние. Сейчас они находились в легком подпитии, но в тени,
за палаткой, поблескивали еще горлышки водочных бутылок. К вечеру они
доведут себя до кондиции и потом не лягут спать, я достаточно хорошо
знаю такую публику, а отправятся искать приключений, сами не предпола-
гая, в какую форму выльется пьяное стремление "повеселиться". Может,
пойдут пугать прохожих или затевать ссоры с туристами, а могут сотворить
и чтонибудь похуже. В любом случае для отдыхающих в роще людей будет
лучше, если они уберутся отсюда.
Ободренный нашим молчанием толстяк хотел продолжить свою речь, но я,
отстранив его в сторону, подсел к своим знакомцам.
- Ну-ка, Коля, принеси сюда водку. Да нет, не одну бутылку, все тащи.
Помоги ему, Витек, а то он не донесет.
Коля и Витек меня тоже помнили, поэтому беспрекословно принесли с
полдюжины бутылок и так же беспрекословно вылили водку в костер.
- А теперь, ребятки, - я обращался уже ко всем, - собирайтесь - и по
домам.
- Это еще почему? - начал было толстяк. - По какому праву? Что, вы
нам гулять запретите?
- На сборы даю вам час. - Я не обратил внимания на эту тираду. - Че-
рез час проверим это место. А ты зайдешь ко мне завтра, - сказал я толс-
тяку. - Витек дорогу покажет.
- Зачем это? - Он сразу потерял свой апломб.
- Поговорим о правах и обязанностях. Мне кажется, что у тебя перекос
в понимании этого вопроса.
- Да нет, я ничего, зачем же сразу в милицию... - Толстяк уже и не
скрывал испуга.
- В одиннадцать часов, и не вздумай опаздывать! - Раз он начал сби-
вать вокруг себя компанию с выпивкой, надо познакомиться с ним поближе и
отбить охоту к подобному времяпрепровождению.
Когда мы отошли, Гусар весело сказал:
- Хорошо, что мы их прогнали. А то вечером не дали бы людям покоя.
- Что, приятно ощущать себя ангелом-хранителем? - Я похлопал его по
спине. - Вот это-то и приносит удовлетворение в нашей проклятой работе.
Волошин Алексей Максимович, 28 лет, инспектор уголовного розыска,
старший лейтенант милиции. В органах внутренних дел работает 5 лет, в
уголовном розыске - 4 года. Женат. Сын пяти лет.
Три толстяка... целующаяся парочка... еще одна... мужчина средних лет
с полной дамой... группа туристов с рюкзаками... куча детишек на полянке
- детский сад выехал на природу... четыре девушки, загорающие на прога-
линке... здесь, конечно, никого не будет: завалы сушняка, влажная почва,
лужи - выход почвенных вод... ага, охотники идут к знакомой сторожке,
"ТОЗ-34" - "бокфлинт", с вентилируемой планкой, отличное ружье... а это
спортсмены - ориентирование на местности... ватага студентов... женщина
с мальчиком.
С точки зрения логики и здравого смысла, наш поиск - совершенно без-
надежная затея. Действительно, преступление совершено несколько часов
назад - время вполне достаточное, чтобы виновные были уже далеко отсюда.
К тому же мы толком не знаем, кого искать: кто преступники, сколько их,
как они выглядят... '
Все это правильно. Но только с точки зрения человека, не знакомого с
практикой работы уголовного розыска и психологией правонарушителей.
Человек, совершающий преступление - поступок противоестественный, но
для него самого как бы оправданный теми или иными обстоятельствами, -
живет по своим нормам и правилам, по своим убеждениям о хорошем и пло-
хом, похвальном и постыдном, допустимом и запретном. На этой системе
взглядов основываются его действия и поступки, и хотя они самому наруши-
телю кажутся логичными, с позиций нормального человека они бессмысленны.
Разве логично напиваться до полусмерти в только что обворованном магази-
не? Или после удачного грабежа устраивать скандал в закрывающемся ресто-
ране, требуя продать бутылку коньяка? Или, оставив в залог свой паспорт,
взять напрокат холодильник, чтобы тут же продать его? Как говорится, ни
логика, ни здравый смысл рядом с такими поступками и не ночевали. А меж-
ду тем перечень можно продолжить, для этого достаточно открыть наугад
два-три уголовных дела...
Впрочем, это понятно: преступление само по себе противоречит логи-
ке...
Конечно, вполне вероятно, преступников уже давно нет в зоне нашего
поиска, но это тоже предусмотрено, и розыскная работа ведется по многим
линиям, задействованы различные каналы, по которым рано или поздно
удастся выйти на убийц... А мы должны делать свое дело.
Розыск "по горячим следам" всегда затрудняется ограниченностью инфор-
мации. Сейчас следователь прокуратуры и эксперты осматривают место про-
исшествия, эта процедура продлится до вечера - надо тщательно обследо-
вать труп, одежду, землю, траву: любая веточка, сучок или былинка может
стать ценнейшим свидетелем. К концу осмотра в руках следствия появятся
улики, они будут множиться по мере поступления результатов экспертиз и
постепенно образуют кольцо, из которого преступнику не вырваться, нес-
мотря на всю свою хитрость и изворотливость. Но для того, чтобы собран-
ные улики начали "работать", надо как минимум иметь подозреваемых, а
найти их - наша задача. Причем найти сейчас, когда еще не окончен осмотр
и не собраны доказательства. Получается замкнутый круг, и ищем мы почти
вслепую, ничего не зная о разыскиваемых.
Впрочем, кое-что знаем: это двуногие волки, буквально растерзавшие
свою жертву. Надругавшись над молодой девушкой и убив ее, они проявили
всю мерзость своей натуры. Одним словом, выродки, ублюдки. Правда, эти
понятия не юридические и вряд ли могут помочь в розыске: каиновой печати
на лбу у них нет... Но они наверняка пьяны, такие преступления всегда
совершают, предварительно нажравшись водки. Вот и вырисовался пусть
смутный, расплывчатый, но все же контур поиска: из массы отдыхающих выб-
рать группу нетрезвых мужчин, которые могли бы сделать ЭТО, и пропустить
их сквозь сито тщательной проверки. Оставалось немногое - определить,
кто из многочисленных встреченных нам в подпитии людей способен на ТА-
КОЕ. И это уже дело опыта и интуиции.
Правда, на интуицию не очень-то полагаются, поэтому сегодня будут за-
держиваться все пьяные и подозрительные лица в этом районе. В любом слу-
чае порядочные люди от этого только выиграют.
Узенькая тропинка, по которой я шел, вывела на большую поляну, порос-
шую высокой травой. В одном месте трава шевелилась, и я, сделав знак то-
варищам, направился туда. Картина, открывшаяся передо мной, могла пора-
зить кого угодно. Четыре дюжих мужика напоминали актеров, снимающихся в
фильме об уркаганах двадцатых годов: обильные татуировки, косые челки,
приклеенные к губе сигареты, недобрые взгляды и лица, которые могли бы
служить блестящим подтверждением теории Ломброзо. Когда в толпе обычных
людей встречаешь одного такого типа, он на миг привлекает внимание и
особого впечатления не производит. Но собравшись вчетвером...
Они полулежали на земле, по кругу ходил стакан с ядовитого цвета жид-
костью, валялся надкусанный плавленый сырок, в руках у одного зажата ко-
лода карт, "заряженная" на очко. Н-да, картинка не для слабонервных. От-
куда мог взяться подобный анахронизм в наших краях? Профессионалы-гаст-
ролеры? Впрочем, раздумывать некогда - все четверо уставились на меня в
упор, надо срочно брать инициативу в свои руки.
- Граждане, я работник милиции, - левой рукой я показал удостовере-
ние. - Попрошу предъявить документы.
Все четверо продолжали молча рассматривать меня, а банкир спокойно
раздал всем по карте.
- Документы! - резко повторил я.
- Послушай, начальник, ну что ты к нам привязался? - сипло вымолвил
банкир. - Выпей с нами стаканчик и иди своей дорогой. Ты нас не трога-
ешь, мы тебя не тронем. - Фраза была нарочно двусмысленной, в ней
чувствовалась скрытая угроза.
Подошли Крылов с Гусаром и замкнули живописную четверку в кольцо.
- Да с ними дружинники, - протянул банкир и мгновенно собрал колоду.
- Ну ладно, уходим, оно, конечно, нехорошо распивать и картишками бало-
ваться.
Его приятели стали приподниматься, и мне не понравилось выражение их
лиц - видно было, что они попытаются уйти любой ценой.
- Ни с места! - я всегда удивлялся, откуда в голосе Крылова иногда
появляется металлическая властность. - Сидеть и не двигаться!
Он тоже понял, с кем мы имеем дело, и, демонстративно распахнув ру-
башку, положил руку на темно-красную рукоятку пистолета. Этого было
вполне достаточно, но к Гусару чувство меры еще не пришло, и он, лихора-
дочно повозившись за пазухой, извлек свой "ПМ".
Задержанные были бывалыми людьми и быстро ориентировались в обстанов-
ке. Они тут же расслабились и приняли прежние позы. Банкир начал тасо-
вать колоду.
- Спрячьте пушки, начальники, - лениво проговорил он. - Видим, что
дело не шутейное, а раз так - пырхаться не будем. Грехов таких, чтоб
из-за них под пули идти, у нас нет, если и наберется чего, так на
год-два, не больше. Отсидим, дело привычное. - Он лениво потянулся и де-
ловито спросил: - Пешком пойдем или поедем?
- Поедем, - ответил Крылов.
- Ну, тогда еще разок сгоняем. - И он начал сдавать карты, а я вызвал
по рации машину.
Гусаров Юрий Андреевич, 24 года, стажер, в органах внутренних дел ра-
ботает 2 месяца, в уголовном розыске - 2 месяца. На спецзвание не аттес-
тован. Холост.
Высокий мужчина в очках... две девушки спортивного вида... три моло-
дых парня, по-моему, выпившие, надо познакомиться поближе, так, рабочие
обувной фабрики, паспорта с собой, даже странно, ага, вот в чем дело:
идут на базу отдыха, есть и путевки на три дня, до понедельника, приеха-
ли в загородную зону только что, вот и билеты, ну что ж, счастливого от-
дыха, извините.
Выучиться оперативной работе по книгам и лекциям невозможно. Когда я
после университета пришел в милицию, я предвидел, что многому предстоит
учиться заново, но не представлял, в каком объеме придется это делать.
По диплому я значусь юристом-правоведом, все пять лет обучения был одним
из первых студентов, но сейчас понял, что все это не подготовило меня к
милицейскому ремеслу.
Может быть, если бы я стал юрисконсультом или адвокатом, мне бы тоже
пришлось длительное время перенимать опыт у своих коллег, но в милиции,
а особенно в уголовном розыске - самой горячей службе - все гораздо
сложнее, здесь приходится встречаться с вещами, о которых ранее не имел
представления, познавать тончайшие хитросплетения человеческих взаимоот-
ношений, учиться преодолевать противодействие хитрого и коварного про-
тивника...
Это не просто работа, а сложная игра, в которой от того, кто кого пе-
реиграет, зависит очень многое: человеческое благополучие, судьба, а
иногда и жизнь. В этой игре, случается, приходится рисковать и своей
жизнью. И можно научиться приемам боевого самбо и рукопашного боя, но
кто научит, как задержать на оживленной улице человека, который может
оказаться порядочным законопослушным гражданином, а может - преступни-
ком, готовым к вооруженному сопротивлению? Тут нет рецептов и нет учеб-
ных пособий, это дается только опытом, и если бы его не передавали стар-
шие товарищи, многие новички платили бы за него дорогой ценой.
Совершенно неожиданно в нескольких метрах впереди кусты раздвинулись
и мне наперерез вышел сосредоточенный и целеустремленный человек лет че-
тырех-пяти. От неожиданности я даже опешил.
- Куда ты идешь, малыш?
- Вначале нужно поздороваться. Здравствуй, - назидательным тоном ска-
зал мальчик и посмотрел на меня большими светлыми глазенками.
Малыш был прав.
- Здравствуй, парень. Куда идешь?
К нам подошли Крылов и Волошин и с интересом посмотрели на мальчонку.
- Иду искать Балу.
- Кого-кого? - не понял я.
- Балу! - Малыш недоуменно посмотрел на меня, как, мол, можно не
знать таких простых вещей.
Я обескураженно взглянул на Крылова, но увидел, что он тоже несколько
растерян, явно не зная, как подступиться к этому, не по годам серьезно-
му, человеку. Тогда мы оба обратили взоры к Волошину, который имел такое
же маленькое существо у себя дома и должен был знать правила игры. И он
не обманул наших надежд.
- Балу сейчас здесь нет. - Он подсел на корточки перед мальчишкой и
ухитрился посадить его на колено. Тот, как ни странно, не возражал, а
деловито осведомился:
- А где же он?
- Они с Багирой пошли на охоту, в горы.
- А горы далеко?
- Очень далеко, малыш. Тебе не дойти, вначале надо подрасти.
- Как тебя зовут, мальчик? - вмешался в беседу Крылов.
- Дима. А тебя?
- Меня? М... Саша...
- Вот и познакомились, - засмеялся Волошин. - Дима и Саша могут на-
чать игру в прятки.
- Я не хочу в прятки. Я хочу играть в Маугли.
- Кто тебе рассказал про Маугли, малыш?
- Папа, кто же еще.
- А где сейчас твой папа?
- Уплыл в Африку. Он мне обезьянку привезет, и я буду с ней играть.
- Подожди-подожди. А сюда-то ты как попал? С кем ты пришел?
- С мамой и дядей Петей.
- Вот оно как... - задумчиво протянул Волошин. - Значит, папа уплыл в
Африку, а мама с дядей Петей ходит на пляж. Интересно... Ну ладно, давай
пойдем к маме. Знаешь, где она?
- Ага, вот там. - Дима неопределенно показал в сторону реки и тут же
спросил: - А как тебя зовут?
- Леша, - ответил Волошин, беря мальчика за руку. И так у него ловко
получалось все в обращении с ребенком, что можно было только диву да-
ваться.
- Дядя Леша, - подергал его за руку малыш. - А ты умеешь истории со-
чинять?
- Какие истории?
- Ну всякие. Про зверушек, про богатырей. Как папа.
- Да как-то не пробовал, малыш. А хочешь, я тебя на спине покатаю?
- Давай, давай, - радостно засуетился мальчик и нетерпеливо запрыгал,
а когда Волошин присел, проворно забрался ему на плечи.
- Папа меня тоже на себе катал. И в зоопарк водил, - погрустнев, ска-
зал Дима.
- А дядя Петя не катает?
- Не-а. И историй не рассказывает...
Некоторое время мы шли молча, потом малыш возбужденно заговорил:
- Дядя Леша, а дядя Леша! Знаешь, что я придумал? Давай с нами жить!
Вот здорово будет! А когда папа приедет, втроем заживем. Я тебе разрешу
с обезьянкой играть. Давай, а? - Малыш крепко прижался к голове Волошина
и одной ручонкой гладил его по лицу.
Мне до боли стало жаль этого смышленого мальчонку. Видно, невесело
ему живется, если простая приветливость случайного знакомого вызвала в
маленьком сердечке такую искреннюю привязанность и пробудила надежду на
перемену жизни к лучшему...
- Знаешь что, малыш, - как-то глухо сказал Волошин. - Знаешь что...
Хочешь, я тебе пистолет покажу?
- Настоящий? - ахнул Дима. - Конечно, хочу!
Много ли надо ребенку для смены настроения! Печаль его улетучилась в
мгновение ока. Он осторожно потрогал грозную сталь, взял "ПМ" крохотными
ручонками, которые даже не могли обхватить рукоятку, и счастливо заулы-
бался:
- Тяжелый. А он не выстрелит?
- Да не должен. Но лучше давай я его спрячу. - Волошин водворил пис-
толет на место.
- А почему у тебя пистолет? Ты что, военный? - поинтересовался Димка.
- Да вроде того!
- Вот здорово! - обрадовался он. - Я тоже буду военным.
Он задавал еще сотню вопросов о пистолете и о военной службе, спраши-
вал, почему Волошин не носит форму, а тот степенно отвечал, и беседа у
них получалась весьма содержательной.
Ребенок совсем отвлекся от грустных воспоминаний, но у меня на душе
было как-то нехорошо от жалости к этому маленькому симпатичному человеч-
ку, и по лицам своих товарищей я видел, что они испытывают те же
чувства.
Маму Димы мы нашли на большой поляне, недалеко от рассекающей рощу
автострады. Она не сходила с ума от беспокойства за пропавшего сынишку,
не плакала и не заламывала рук, а спокойно сидела на куске толстого по-
ролона в тени яркокрасной "Лады" и, отставив мизинец, догладывала кури-
ную ножку. Рядом, с остальной частью курицы в руках, чинно восседал
чрезвычайно упитанный субъект, как можно было догадаться, пресловутый
дядя Петя. Он старался держаться величественно, но монументальности те-
лес и позы не соответствовало тупое выражение лица и плутоватые глазки.
"Да, от такого мальчик вряд ли услышит когданибудь историю о зверуш-
ках. Этот боров, если и способен что-либо сочинить, так это сказку для
ОБХСС, как он на зарплату приобрел автомобиль", - с неприязнью подумал
я. Никаких симпатий этот тип не вызывал. Димкина же мама была довольно
смазливой и совсем молодой - не старше двадцати трех, на добрый десяток
лет моложе своего "друга". У нее была стройная фигура, и в открытом ма-
линовом купальнике она выглядела довольно эффектно, хотя впечатление
несколько портила сразу же бросающаяся в глаза жеманность и та привычка
к ужимкам, за которую женщину называют вертлявой.
Волошин с Димкой подошел к ним вплотную, мы с Крыловым остановились
неподалеку.
- Почему вы оставляете ребенка без присмотра? - резко спросил Воло-
шин.
- Да никуда он не денется, - ответствовала мамаша с завидным спо-
койствием. - Погуляет и придет.
- А если с мальчиком что-то случится? - Тон Волошина был откровенно
враждебным.
- Кто вы, собственно говоря, такой? - с надменной презрительностью
осведомился дядя Петя, и манера вопроса сразу выдала в нем полуот-
ветственного работника средней руки. - И чего вы вообще суетесь к нам с
претензиями? Какое ваше дело? Привели пацана - и хорошо, идите своей до-
рогой! Остальное вас не касается!
- Как раз касается. - Волошин вытащил удостоверение и, раскрыв его,
поднес к самому лицу дяди Пети. - И по службе, и по совести. А вы кто
такой?
Дядя Петя, моментально сменивший амплуа, застенчиво развел руками.
- Я, как бы это сказать, фактический супруг этой дамы. Фактический.
Вы меня понимаете?..
- Мама, - нарушил этот диалог Димка. - Пусть дядя Леша с нами живет,
он хороший. А дядю Петю мы прогоним...
- Что ты говоришь, Дима, как можно, - деланно нахмурившись, ответила
мама, с явным интересом разглядывая Волошина. Конечно, он явно выигрывал
в сравнении с дядей Петей, и, судя по проскользнувшей на ее лице кокет-
ливой улыбке, она не возражала бы против такой замены. Правда, у Волоши-
на не было "Лады"...
- Ну, до свидания, Дима, - Волошин протянул ему руку.
- До свидания. А ты придешь ко мне в гости? Приходи, пожалуйста, ско-
ро папа приедет, и тогда мы совсем весело жить будем!
Дядя Петя поперхнулся своей курицей. Видно, перспектива визитов к не-
му домой работника милиции не казалась ему слишком превлекательной, так
же, как и возможность возвращения Димкиного папы.
- Хватит болтать ерунду! - На этот раз она действительно разозлилась.
- Сказано тебе, что твой папа не вернется, пора уже понять!
- Вернется... - Глаза Димки наполнились слезами.
- Ну ладно, сейчас не время. Дома поговорим и насчет упрямства, и
насчет самовольных уходов в лес. Дома... - Дядя Петя многозначительно
посмотрел на мальчугана.
Волошин, который все это время раскачивался с пятки на носок и молча
рассматривал то маму, то ее "фактического мужа", наклонился и проговорил
что-то на ухо дяде Пете. Тот покрылся красными пятнами и кивнул.
- Вот так-то, труженик прилавка! - Волошин собрался уходить, но за-
держался и повернулся к Димке: - Ты в какой детский сад ходишь?
- В "Колобок". Там, где грибочки и песочницы.
- Я зайду к тебе, не скучай.
Волошин подошел к нам.
- Откуда ты знаешь дядю Петю? - спросил Крылов.
- Он заведует овощной базой. Как-то у них была большая кража, и я ту-
да выезжал. Он-то меня, понятно, не запомнил, весь потный крутился возле
Широкова, ругал воров. А тот интересовался, как можно было погрузить и
вывезти почти две машины апельсинов, да так, чтобы сторож ничего не за-
метил. В общем, я уехал, а обэхаэсники два дня занимались этим делом, да
безрезультатно. Так что он свинья порядочная. А она - вертихвостка. Жал-
ко парня.
Волошин закурил и угостил сигаретой Крылова.
- Ну ладно, пойдем на маршрут. - И когда мы уже углубились в рощу,
сказал, ни к кому конкретно не обращаясь: - Попрошу Женю Петрову прис-
мотреться к этой семье. Может, сможем чем-то помочь мальчишке... - Пет-
рова была инспектором детской комнаты, и если она бралась в подобных си-
туациях за судьбу ребенка, то за него можно было не беспокоиться.
- Верно, - оживился Крылов. - Это ты хорошо придумал!

3. ПЛЯЖ

16 часов 30 минут.
Температура воздуха +24°, температура воды +23°
Крылов
Мы прочесали рощу несколько раз: вперед, назад и по диагонали. Кроме
четырех уркаганов, в числе задержанных оказались два пьяных дебошира,
затеявших драку между собой, три молодых парня, пристававшие к девушкам
и пытавшиеся избить сделавшего им замечание прохожего, да два бродяги
без документов, залетевших в наши края из Краснодара.
Когда мы вышли из березняка на прибрежную полосу, жара уже начинала
спадать. Песчаная лента пляжа была усеяна разомлевшими телами загораю-
щих, не уместившиеся на горячем песке лежали на траве вдоль обочины до-
роги и даже на голой растрескавшейся земле. Мы шли по сыпучему песку,
лавируя между отдыхающими, и Гусар внимательно осматривал молодых строй-
ных девушек в рискованных купальниках. Внезапно он рассмеялся и спросил:
- Вам не кажется, что мы похожи на членов Лиги Дураков? Помните, в
"Золотом теленке"?
Действительно, для этого праздника обнаженных тел наша троица была до
неприличия отягощена одеждой, хотя Гусар и перегнул: все же черных кос-
тюмов, цилиндров и палок с набалдашниками у нас не было.
- Честно говоря, ты сейчас больше похож на представителя другой упо-
минавшейся в том романе Лиги. Догадываешься какой?
Судя по легкому смущению, проскользнувшему на лице Гусара, он дога-
дался правильно.
К запахам раскаленного песка и большого массива воды добавился аромат
зажариваемого над углями мяса.
- Кто хочет есть? - спросил я, хотя ответ подразумевался сам собой:
каждый из нас не ел уже как минимум восемь часов.
- Я уже перехотел, - буркнул Волошин.
- И мне тоже неохота. Жара, - отозвался Гусар.
Я по себе знал, что большие перерывы между едой приводят к тому, что
чувство голода сменяется полнейшим безразличием к пище, но тем не менее
мы зашли в кафе и съели по так называемому шашлыку, представлявшему со-
бой зажаренную на вертеле жирную свинину. Конец трапезы был скомкан: с
улицы донеслись какие-то выкрики, брань, звон разбитого стекла, и мы
выскочили наружу. Оказалось, что пьяный приставал к прохожим и бросал в
них камни, один из которых угодил в витрину небольшого торгового па-
вильона. Мы записали фамилии очевидцев, задержали хулигана и передали
его подоспевшему мотопатрулю, после этого допивать свой жидкий компот
уже не вернулись, а продолжили работать.
Волошин
- Если бы у нас были их приметы, было бы проще, - проговорил Гусар.
- Ты думаешь? Искать по приметам очень легко только в книжках. И в
кино. Вот у нас однажды был случай... - Крылов немного помолчал. - Ты
знаешь Васю Липоева? Так вот, он с потерпевшей несколько дней ходил по
городу, искали насильника. Гуляют, беседуют о том о сем, и вдруг она го-
ворит: "Вот он!" Дело было под праздник, они как раз проходили мимо
драмтеатра. Вася смотрит: элегантный мужчина в костюме, крахмальной ру-
бахе, при галстуке, все как полагается. Под ручку с ним - женщина в ве-
чернем платье. Направляются к театру. Вася переспрашивает: "Вы уверены?"
- "Уверена, уверена, он!" - настаивает потерпевшая, а сама разволнова-
лась, побледнела, дрожит вся.
Вася подходит к мужчине, представляется, спрашивает документы. Вячес-
лав Сипатов, инженер, 32 года. Идет с супругой в театр. "Извините, при-
дется пройти со мной". - "Ну, раз надо..."
Приходят в отдел. На очной ставке потерпевшая подтверждает: "Он, и
лицо, и фигура, даже голос его, я хорошо запомнила - Сажают инженера в
ИВС, начинают проверять со всех сторон и так, и этак, в результате полу-
чается - не он...
- Как же так? - перебил Гусар. - Она же его железно опознает!
- Да вот так. Опознавать-то опознает, а свитера такого, как у прес-
тупника, у инженера нет и никогда не было. И по складу характера, по на-
туре он на эту роль не подходит. А самое главное, он все думал, думал,
вспоминал, где он в то время был, и вспомнил! Как раз по телевизору фут-
бол показывали, и он дома сидел. Рассказал, как игра шла, кто участво-
вал, кто и когда гол забил... Знаешь, как это называется? Верно, али-
би... Пришлось извиняться перед инженером. Выпустили его, как говорится,
с полной реабилитацией, руку пожали, мол, простите, ошибка. Вот так вот.
А ты говоришь - по приметам.
- Ну и что же дальше было?
- Понятно что. Васе выговор влепили, хотя каждому ясно, что он здесь
ни при чем. Потерпевшая-то инженера твердо опознала! А она сама ошиб-
лась, знаешь, как это называется? - добросовестное заблуждение. И ее ви-
нить не в чем: преступника видела мельком, да еще в такой обстановке,
что тут не до запоминании. А инженер на него похож оказался... Ну, Ва-
се-то выговор дали - ладно, а представь, каково человеку: идет с женой в
театр, сном-духом ничего не знает, а его хватают - и в камеру... Так что
розыск, брат, - это штука тонкая и сложная, тут наскоком ничего не
добьешься. А вот Иван Петрович Макарцев, тот на своем веку десятки прес-
тупников по приметам задержал. И не ошибся ни разу. Так что учиться на-
до...
- Ну а настоящего насильника нашли?
- А куда он денется? Тот же Вася его и задержал. Только речь-то не об
этом! Я же тебе говорю, невинного человека трое суток под стражей про-
держали! Он еще сдержанный мужчина, не возмущался, дескать, я понимаю,
ошибка... Но какое впечатление на него самого, его родных, близких, зна-
комых произвела эта ошибка, ты представляешь? Я вот недавно был в театре
и встретил там его с женой - они, оказывается, завзятые театралы, - так
он со мной не поздоровался. Может быть, правда, не узнал, а может, не
захотел.
Десять минут назад я связался с райотделом и узнал, что установили
личность убитой: Ирина Гордеева, двадцати лет, студентка мединститута.
Эта новость как бы подхлестнула нас, обострила злобу против неизвестных
пока еще преступников, и разговор пошел о перспективах их поимки.
Крылов рассказал Гусару эту поучительную историю не зря: тот стал на-
ходить слишком много людей, на его взгляд, подозрительных и подлежащих
задержанию. Понятная реакция новичка: поиск подходит к концу, а ре-
зультатов нет, ему начинает казаться - это оттого, что он недостаточно
внимателен, он подстегивает сам себя и тут может перегнуть палку...
Важно вовремя его остановить, и Крылову удалось это сделать своей ис-
торией, которая хотя и взята из жизни, но как будто нарочно подобрана
для иллюстрации ряда проблем, встающих перед сыщиком при поиске, подоб-
ном нашему, и в основном проблемы ответственности за принимаемое реше-
ние. Ответственности и перед собой, и перед законом, и перед другими
людьми, которые любую твою ошибку и любой промах воспримут и расценят
как ошибку и промах всей милиции.
Гусар погрузился в размышления, хотя попрежнему цепко смотрит по сто-
ронам, - похоже, из него будет толк. Но очень важно, чтобы он не впал в
другую крайность - в боязнь принимать решения. От человека, опасающегося
взять на себя ответственность, иногда рискнуть, нельзя ждать результа-
тивной работы. Очень много решений оперативному работнику приходится
принимать на основе своего внутреннего убеждения. И тот, кто привык все
"согласовывать" с руководством, чтобы в случае чего переложить от-
ветственность на чужие плечи, может провалить серьезное и важное дело,
если обстановка не оставит времени на такую "консультацию". А чаще всего
времени у нас в обрез...
Отдыхающие стали понемногу расходиться: косые лучи солнца грели уже
еле-еле, а скоро подует вечерний ветерок с реки и станет совсем прохлад-
но. Похоже, что наш рабочий день подходит к концу, а значит, сегодня мне
удастся попасть домой до того, как Андрюшка ляжет спать. Мы с ним не ви-
димся неделями: я прихожу поздно, когда он спит, а утром жена ведет его
в детский сад к восьми, я же, отоспавшись, встаю только полдевятого,
благо живу рядом с отделом. Впрочем, одернул я себя, загадывать нельзя,
мало ли как повернется дело...
Гусаров
Хотя я был на ногах с самого утра, большую часть времени провел на
жаре и почти не ел, если не считать эрзац-шашлыки, усталости не было.
Точнее, она была, но загнанная настолько в глубь организма, что ее не
ощущалось.
Раньше я не понимал, какая сила позволяет инспекторам розыска целые
дни, ночи, иногда круглые сутки проводить на службе, без сна, почти без
еды - на пирожках, колбасе и кефире...
Сейчас я ощутил это на себе. Ненависть к преступникам, желание найти
их во что бы то ни стало - вот что позволяет перебороть усталость, не
чувствовать ее до поры до времени. Ненависть - это своего рода допинг,
но работать на ненависти, так же, как и жить на допинге, - дело совсем
не безвредное... Тут и опасность профессиональной деформации характера,
следствием чего является чрезмерная подозрительность, вспыльчивость,
желчность... Тут и ущерб здоровью - постоянное нервное напряжение, мо-
менты "пиковой" работы мысли, когда в одну секунду прокручиваешь в голо-
ве десятки вариантов своего и ответного чужого поведения, отрицательные
эмоции, получаемые на местах преступлений, жалость к потерпевшим - все
это, наслаиваясь одно на другое, не проходит бесследно.
И если, несмотря на все это, люди работают в уголовном розыске, зна-
чит, есть в нашей профессии нечто такое, что оправдывает и напряженные
нервы, и бессонные ночи, и эмоциональные перегрузки, и многие другие
"прелести" розыскной службы. Что же это? "Поймешь", - коротко ответил
Крылов на мой вопрос. Ну что ж, будем надеяться, что пойму. Кое-что я
понимаю и сейчас, и напрасно Волошин с Крыловым считают меня чересчур
наивным. Я, например, понимаю, что наш поиск - это только одно из прово-
димых в городе мероприятий, что искать вслепую в тысячной массе народа
двух-трех человек - все равно что ловить пескарей крупной сетью, но я
знаю и то, что если бы не подобные, на первый взгляд бессмысленные ме-
роприятия, не было бы так называемых "случайно раскрытых" преступлений,
ибо профессионал знает: каждая "случайность" - следствие большой работы,
работы, на четыре пятых скрытой от глаз непосвященных.
Хотелось пить, и, увидев в стороне автоматы, я направился к ним. Ста-
кан воды не утолил жажды. Медных монет больше не было, я с трудом разме-
нял гривенник в ближайшем ларьке и выпил еще стакан. Мне показалось, что
за автоматами кто-то разговаривает, я вначале не обратил на это внима-
ния, но вспомнил слова Крылова: "Нас должно интересовать все. От нелюбо-
пытного сыщика никогда толку не будет", - и посмотрел в щель между чер-
ными баллонами с углекислотой.
Ничего особенного. Четыре человека стояли кружком и о чем-то тихо го-
ворили. Я пошел было дальше, но тут же замедлил шаги. Зачем при невинном
разговоре прятаться от людей? Пришлось вернуться. Остановившись возле
автоматов, я сделал вид, что ищу монету, а сам напряг слух.
- Ты в карты играл? Теперь гони деньги!
- Да я же не хотел садиться... Сказали, что в шутку...
- Какие шутки! Если бы ты выиграл, небось бы свое стребовал! Давай,
давай, раскошеливайся! - Один голос напористый и требовательный, второй
- сдавленный и просительный. Теперь я понял, что мне сразу не понрави-
лось в этой четверке: три человека как бы окружили одного, и тот держал-
ся скованно и напряженно.
- Да у меня и денег нет. Вот только двадцать рублей, так мне на еду
нужно, я приезжий...
- Ничего, часы отдашь, а остальное потом принесешь. Ну давай быстрее,
а то хуже будет!
Я обошел автоматы и приблизился к говорившим. Должником был парень
простецкого сельского вида, заметно напуганный. Против него стоял коре-
настый крепыш с красным от солнца и вина лицом, рядом - два субъекта не-
определенного возраста с испитыми физиономиями, по которым им можно было
дать и тридцать, и пятьдесят лет.
- В чем дело? - спросил я, стараясь, чтобы голос звучал, как у Крыло-
ва, - властно и требовательно.
- Тебе-то что? - равнодушно ответил здоровяк. - Иди своей дорогой.
- В чем дело? - На этот раз я обращался к должнику, но он в ответ
только пробормотал чтото невнятное.
- Слушай, друг, - доверительно наклонился ко мне один из испитых
субъектов. - Ну что ты вяжешься не в свое дело? Товарищ нам в картишки
проиграл, сейчас расплатится, и пойдем еще выпьем...
Я вытащил удостоверение и, мельком показав его всем четверым, предло-
жил пройти со мной.
- Это куда еще? - злобно спросил испитой. - В ментяру? А за что,
спрашивается? За свои же деньги?
- Там разберемся. - Я взял его за руку, но он уперся, пришлось рывком
сдернуть его с места, и в это время сильный удар по голове сбил меня с
ног. Ударил краснолицый, которого я на миг выпустил из поля зрения. В
это время они могли убежать, но сработал волчий инстинкт - добить жерт-
ву. Они подскочили ко мне с трех сторон, их должник бочком начал ухо-
дить, а потом мне уже было не до того, чтобы смотреть по сторонам. Они
начали бить меня ногами, я сгруппировался, защищая бока и живот. Одного
из нападающих удалось свалить, и я попытался встать, но здоровяк снова
ударил меня по голове так, что она зазвенела и перед глазами пошли кру-
ги, я уже подумал, что дело принимает плохой оборот и неизвестно чем мо-
жет кончиться... В этот миг наступила развязка. Здоровяк и его дружок
попадали на землю, как кегли, сбитые мощным броском игрального шара, -
товарищи подоспели вовремя.
Крылов
Когда Гусар отошел напиться, мы прошли немного вперед и остановились
подождать, но прошло три, пять минут, а его не было, и мы вернулись к
автоматам.
Мы успели в самый раз. Гусар валялся на земле, а какой-то здоровенный
красномордый орангутанг уже изловчился прыгнуть ему каблуками в лицо. Я
перехватил его в воздухе и уложил рядом с Гусаром, а Волошин разделался
со вторым.
- Подождите, я сейчас. - Гусар, прихрамывая, побежал куда-то и вскоре
привел испуганного парня, который все пытался что-то объяснить ему.
- Полюбуйтесь на этого субъекта

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art