Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Иван Путилин - 40 лет среди грабителей и убийц : Напрасная кровь

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Иван Путилин - 40 лет среди грабителей и убийц:Напрасная кровь

  Оживленная днем Калашниковская набережная к вечеру затихает, а ночью
представляет собой едва ли не самое пустынное и угрюмое место в Петербурге.
Пристань пуста. Тускло горят редкие фонари и освещают будку сторожа,
одиноко стоящего городового и ряд пустых маленьких товарных вагонов
соединительной ветки.
Был холодный, ненастный осенний вечер. Ветер дул с ураганной силой, и
холодными струями лился проливной дождь. В непроглядной темноте громадами
чернели каменные амбары, а подле них длинный ряд вагонов слегка скрипел и
шатался от порывов бешеной непогоды.
Петр Гвоздев, забравшийся в один из вагонов, дрожал и ежился от холода в
своем рваном пальтишке, забившись в самый угол вагона, но усталость брала
свое, и глаза его уже смыкались, как вдруг сквозь шум дождя и шум ветра он
услыхал голоса, и в ту же минуту вагон вздрогнул и в него кто-то влез.
- Вот и заночуем,- сказал сиплый голос.
Вагон снова закачался. Следом за первым влез и другой человек и ответил
дребезжащим голосом:
- За милую душу! Одни?
- Надо полагать.
Вспыхнула спичка и слабо осветила непроглядную тьму.
Петр Гвоздев в ужасе забился в самый угол и свернулся комком. В озаренном
пространстве он увидел широкое красное лицо со взлохмаченной бородой.
Спички погасли, и непроницаемая тьма наполнила вагон.
- Одни,- повторил сиплый голос,- теперь задвинем двери и чудесно!
Двери громыхнули и задвинулись.

* * *

Петр Гвоздев лежал ни жив ни мертв, уже не чувствуя ни усталости, ни
холода.
Снова вспыхнула спичка, и, когда она погасла, в темноте засветился
красный огонек папиросы.
Звякнуло стекло бутылки, послышалось бульканье выпиваемой из горлышка
водки, и затем раздался дребезжащий голос.
- В Колпине впору с голоду сдохнуть. Ни тебе работать, ни стрелять, а
заводские еще жизни лишат. Народ аховый!
- Знаю! - отозвался сиплый голос.- За что лишен?
- В карман залез. Отсидел и гуляй! Теперь третий раз оборачиваюсь.
Поначалу работал, и как это моя стерва баба проштрафилась! Ее в каторгу,
меня в подозрение, с фабрики вон и пошло! Есть ведь тоже охота.
- Кого в каторгу? Бабу? - спросил сиплый голос. - За что?
- Жену мою? За што? За то, что дура! Убила и все это как следует, а под
конец - и на... попалась! Да так ей, шкуре, и надоть.
Опять послышался звон посуды, бульканье и дребезжащий голос заговорил.

* * *

- У Камюза работал. Знаешь? На Обводном! Ну, там.., и ничего... жили. Я и
баба моя. А теперь, как вышло... В субботу было. Я ушел это, а она обед
готовила. Пришла к ней баба Аксинья и начала с нее три рубля спрашивать,
которые у ней моя баба заняла. У ней нет, Аксинья ругается, слово за слово.
А моя-то, ух, злющая! Ножом-то ее и полосни! Р-раз - из нее и дух вон.
Смотрит моя, а Аксинья только трепыхается, тут моя баба сейчас умом, это,
раскинула, голову ей срезала напрочь, взяла мешок от картофеля, всунула ее
туда, с головой-то, поставила промеж дверей и заставила дровами, а потом
кровь вытерла, пол вымела, тряпки сожгла, которые в крови, и стала обед
готовить. Вот ведь какая! Я это все потом узнал. И было у ней в мыслях ночью
ее выволочь и положить на рельсы - будто поездом. Мы подле как есть
Царскосельской дороги жили, пять шагов - и рельсы.
- Ловко! - произнес сиплый голос.
А дребезжащий продолжал:
- Такая шкура! Я, это, вернулся с фабрики-то, расчет принес, мне ништо и
невдомек. Пообедали, спать легли. Проснулись, на дворе темно. Я и говорю:
"Пойдем к куму в гости!" "Нет,- говорит,- мне неохотно нонче. Позови лучше
Андрона Прохорова, да в картишки поиграем!"
Прохоров-то сосед был. Мне все едино. Сходил позвал, и сели играть. И она
с нами. Сперва в козла играли. Она так-то хохочет, потом и говорит: "Чтой-то
у меня голова заболела. Поиграйте одни, я вам водочки принесу, а сама лягу".
Слышишь! Вот шкура хитрая! Бой-баба была... Побежала, это, принесла водки,
огурцов, а сама за занавеску и легла, будто спит. Мы пить да играть. Спор
подымем и опять играть... А она, подлая, я потом это узнал, тихонько встала,
мешок вынула и шасть на свое дело. Только известно, баба. Несет мешок-то, а
ей и тяжело, и страховато, с третьего этажа иттить надо. Мы в третьем этаже
жили. Донесла донизу... только вдруг внизу кто-то дверью хлоп. Со двора,
значит. Она испугалась, мешок-то бросила, да наверх, опять за занавеску, и
лежит... А мы все играем, и ништо нам невдомек. Спит баба и все! И вдруг...
на лестнице крик, шум. Визжат, кричат и дверями хлопают. Мы карты прочь и на
лестницу. "Што такое?" "Убийство! Человек и без головы, и голова напрочь, и
в мешке! Сичас полиция!" Я говорю: "Машка (так мою бабу звали), убивство!" А
она: "Ах, как ты меня испугал! Я спала!" Слышишь? Ха-ха-ха!.. Шельма!
Спустился я вниз, там околодок, дворники, лежит что-то рогожей накрыто, и не
подпускают. Прохоров перепугался и хотел домой иттить - не пущают. "Не
велено",- говорят. Мы и толчемся на лестнице, а моя Машка лежит себе и хоть
бы што... Приехали тут и сыщики, и следователь. Осмотр делали, допросы...
Почти до утра, а потом и пошли по квартирам осматривать да допрашивать.
Агент-то, вишь, мою бабу напугал, поднялся на лестницу, наткнулся на мешок и
крик поднял,- показал, что слыхал, как по лестнице вверх кто-то побежал. Ну,
они и пошли кверху, в каждую то есть квартиру. Пришли и к нам. Баба моя
встала, и зачали нас опрашивать, а агент все по квартире ходит да
высматривает. Баба говорит, так и так: стряпала обед, вернулся муж, поели,
спать легли, потом, как в карты играли и у ней голова заболела, и она спать
легла. Больше, мол, ничего не знаю. И я то сказал, и Прохоров. Мы-то с ним
хучь под присягу, потому и вправду ничего не знали. Они повернулись и пошли
прочь. Только агент как закричит: "А это что?" Мы к нему, а он с фонариком
светит и на пол кажет. На полу-то пятна и совсем подле двери. "Это что?" "А
это я тяпкой палец порубила",- говорит моя баба, а агент уже дрова прочь
бросает да, словно ищейка по следу, так и дрожит весь. Как дрова разобрали,
ан лужи крови. "Это что?" Тут баба моя в ноги - и повинилась...
Наступило молчание, потом дребезжащий голос произнес со вздохом:
- А скажи мне, я бы помог, и все было бы потиху.

* * *

- Баба-дура, известно,- проговорил сиплый голос.- Коли убил, никто не
видел, так укрыть - пустое дело. Со мной раз было...
- Убил што ли? - спросил дребезжащий голос.
- Убил,- нехотя ответил сиплый.- Да так, зря. Было это еще в Вяземской, в
банном флигеле. Я там жил у Купороса. Солдат в отставке. И жил там Авдюшка
хромой. Такой задорный мужичонка. Ну, вот и случилось... Весной было. Все на
двор ушли, а я с Авдюшкой - в комнате. И не помню сейчас, из-за чего спор
затеяли. Авдюшка меня хвать в ухо, а я его в грудь. Ен и покатись, да башкой
об нары - и дух вон! Я, это, сейчас кровь-то заплевал да ногой затер, его -
в охапку и будто веду. По дороге - Купорос. "Куда?" А на лестнице темно.
"Пусти,- говорю,- вишь, Анучин натрескался, в Стеклянный веду". А кто
Анучина знал, тому известно, что коли он с деньгой, значит, пьян... Вышел,
это, вытащил его, прошел задами, да на извозчичий двор под колоды и кинул.
Потом вернулся, поговорил с Купоросом, на двор пошел и - шабаш! Полиция
потом нашла труп, дозналась, кто это, да так и отъехала...

* * *

- Что это? - тревожно сказал сиплый голос.
Сквозь шум дождя и ветра послышались крики.
- Заглянь!
Дверь отворилась, и с порывом ветра донесся какой-то беспокойный шум.
- Обход! - испуганно воскликнул дребезжащий голос.
- И то!
Они беспокойно вскочили на ноги.
Петра Гвоздева охватил страх. Он тоже вскочил и бросился к двери.
- Стой! Ты откуда! - раздался сиплый голос, и мощная рука схватила его за
горло.
- Пусти! Я тут был,- прохрипел Гвоздев.
- А я спрашивал, так молчал?
- Спал... Не слышал...
- Небось! Что надо, все слышал,- произнес сиплый голос.
В тот же миг Гвоздев почувствовал острую боль в боку. Он вскрикнул и упал
навзничь.
Две тени скользнули в дверях вагона и скрылись в темноте ненастной ночи.

* * *

Отряд городовых с околоточными, с помощником пристава и агентом медленно
шли вдоль вагонов, заглядывая в каждый. Агент освещал внутренность вагона
фонарем, и оттуда друг за другом извлекались ночлежники мало-помалу
образовывая изрядную толпу.
- Выходи! - крикнул агент, увидев лежащего Гвоздева.
Тот не шелохнулся.
- Что же ты? Слышишь?
Агент направил свет фонаря прямо на его лицо и тотчас обернулся к
помощнику пристава.
- Зарезанный! Кровь, как из барана.
- Ну, вот и хлопоты... - недовольно сказал помощник пристава.
Однако перед смертью Гвоздев успел рассказать о ночном происшествии.

Предыдущий вопрос | Содержание |

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art