Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Иван Путилин - 40 лет среди грабителей и убийц : Безумная месть

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Иван Путилин - 40 лет среди грабителей и убийц:Безумная месть

  Гостиница, в которой случилось это происшествие, была на особом
положении. Эта громадная гостиница с массой номеров предназначалась для
приезжих, но... не для тех, что прибывают по железной дороге из провинций, а
для приезжающих и приходящих со всех концов столицы парочек, ищущих тихого
приюта для свидания и любви. В громадном доме на пересечении двух самых
оживленных улиц с двумя замаскированными подъездами, с прекрасным рестораном
и "со всеми удобствами", эта гостиница пользовалась среди жуиров и боязливых
любовников славой скромного и безопасного убежища. Но в ночь с шестого на
седьмое августа здесь было совершено страшное, кровавое преступление.

* * *

В девять часов утра дежурный коридорный Алексей Полозов, по обычаю
гостиницы, постучался в третий номер, будя постояльца. Не услышав ответа, он
толкнул дверь. Она оказалась незапертой. Войдя в помещение, он заглянул в
альков и в паническом ужасе побежал назад, оглашая коридор криками.
Постоялец, полуодетый, лежал на кровати весь залитый кровью, с
обезображенным лицом и перерезанным горлом.
Были посланы слуги для оповещения судебных властей.

* * *

Спустя час я вместе со своим помощником и даровитым агентом Ж. уже
производил осмотр злополучного номера, а еще через полчаса приехали товарищ
прокурора, следователь и врач. Мы продолжили осмотр.
Третий номер считался "дорогим". Он стоил пять рублей и состоял из
большой, хорошо меблированной комнаты, разделенной драпировками как бы на
три отдельные комнаты. При входе в номер тяжелые драпировки образовывали
прихожую, где висела вешалка и стоял столик с графином и стаканом. На
вешалке оказалось дорогое драповое пальто, под ним - кожаные галоши с
буквами К. К., в углу - зонтик с ручкой из слоновой кости.
За драпировкой, прямо из передней, было что-то вроде гостиной. Ковер во
всю стену, мягкая мебель, трюмо и стенное зеркало, высокий шкаф, маленькие
столики и большой передвижной стол, покрытый белой скатертью поверх
плюшевой.
На этом столе оказалась бутылка недопитого красного вина, два стакана,
десертные тарелки, два ножа для фруктов, да еще лежала кожица от груши
дюшес.
На одном из кресел валялась плюшевая мужская шляпа и перчатки, на другом
- серый драповый пиджак.
За другой драпировкой располагались кровать, ночной столик и умывальник.
На столике лежали очки в золотой оправе, золотые часы с массивной цепью и
портмоне.
На кровати лежал убитый. Без сапог, в черных шелковых носках, весь
расстегнутый и полуобнаженный, он лежал навзничь на подушках и простынях,
заскорузлых от пролитой крови. Руки были раскинуты, короткие волосатые
пальцы сжаты в кулаки, голова закинута. На шее зияла широкая и глубокая
рана. Лица убитого разглядеть было нельзя. Оно было исполосовано ножом и
покрыто запекшейся кровью. Седеющие волосы на коротко остриженной голове и
изрядная лысина свидетельствовали о том, что это был пожилой человек. Кто
он? Как его зовут? Каково его звание, положение?
При убитом не оказалось ни визитных карточек, ни записной книжки, ни
письма, по которым можно было бы определить его личность, только метка на
тонком белье и платке с буквой К. да буквы на галошах давали слабую надежду
определить личность убитого.
Врач произвел наружный осмотр. По его мнению, на жертву напали во время
сна и сильным ударом ножа по горлу погрузили ее в вечный сон, после чего,
вероятно, в злобе, стали обезображивать лицо убитого, нанося резаные и
колотые раны.
Кто был с ним? В эту гостиницу одиночек не пускают. С кем он пришел?
Мы позвали коридорного, лакеев и взяли у них первые показания. Сразу
выяснилось, что убитому была устроена ловушка.

* * *

Первое показание дал лакей, дежуривший днем, Егор Васильев.
Часов в пять или в половине шестого пришла барышня под вуалькой...
- Почему вы знаете, что барышня? Что значит "барышня"?
- То есть девица. Мы их завсегда сразу отличим от какой-нибудь барыни.
- Ну?
- Пришла это, значит, и говорит: "Мне приготовьте нумер, только хороший.
Я в девять часов с господином буду". Показал я ей номера, выбрала она этот
самый, заплатила и говорит: "Я тут и вино оставлю!" Оставила она эту самую
бутылку и ушла. После пришли еще господин с дамой, сняли второй номер,
рядом. Потом разные приходили, уходили. Я сменился, сказал про нумер Алексею
и ушел. Больше ничего не видел и не знаю.
Алексей Полозов видел и знал больше.
- Через полчаса, как я сменил Егора, пришли господин, этот самый, в
очках, с зонтиком, почтенный такой, и барышня. Барышня говорит: "Где наш
нумер?" Я их привел...
- Лицо видели?
- Нет-с. В вуале. Высокая, тонкая и волоса будто рыжие.
- Провели... А потом?
- Потом барышня приказала дать стаканы, миндального пирожного и открыть
бутылку, а господин два дюшеса заказал. Я это сделал.
- А барышня все была в вуале?
- Нет-с. Она. эту пору за драпировкой была. А может, в кровати, не могу
знать потому...
- Ну, ну... сделали?
- И ушел. Часов этак в одиннадцать барышня вышла и говорит: "Барина
разбуди в девять часов утра. Он заснул". И ушла. Я вошел в номер, заглянул.
Вижу, лежит. Мне что? Дело обычное...
- Значит, вы входили в номер после этой барышни?
- Входил.
- Что же, он был убит?
- Не могу сказать. В комнате было темно. Вижу - лежит. Мне такое и в
голову не пришло. Поглядел, окликнул... Молчит. Запер дверь и оставил, а
утром пошел - и вот! - он развел руками.- Такое несчастье!
- Барышню бы эту узнали?
- Надо думать, потому что фигурой такая заметная и волос рыжий.
- Это она! Надо ее искать,- решительно заявил следователь.

* * *

В то время, как мы снимали допросы в лучшем номере гостиницы, мой агент
Ж. со свойственным ему терпением и внимательностью чуть не в третий раз
производил осмотр третьего и соседнего с ним второго номеров.
Я слушал показания прислуги и в то же время с нетерпением ждал Ж. с его
отчетом. И вот он показался в дверях и таинственно кивнул мне головой. Я
подошел к нему. Оказалось, что он сделал действительно важные открытия и
сказал:
- Дело принимает совершенно другой оборот.
- Пожалуйте опять в номер,- пригласил я всех. Следователь и товарищ
прокурора снова перешли в третий номер. Я провел их в часть комнаты,
представляющую гостиную, и агент торжественно указал нам на большой
зеркальный шкаф.
- В чем дело?
- Дело в том, что он сдвинут! Вы видите? Шкаф действительно оказался
отодвинутым от стены, что при входе в комнату сразу не было заметно.
- За шкафом,- объяснил я,- находится дверь из соседнего, второго номера.
Ж. прибавил:
- Убийцы - это господин и дама, снявшие второй номер. Они были здесь. А
когда уходили, испачкали дверь кровью. Извольте посмотреть. И пол закапан
стеарином.
Следом за агентом двинулись все. Шкаф был отодвинут настолько, что тучный
товарищ прокурора едва смог протиснуться между ним и стеной. Они осмотрели
пол и закрытую дверь. На левой половине двери виднелись кровавые отпечатки
пальцев, на полу были следы стеарина.
По указанию агента мы перешли во второй номер. Там на столе у дивана
стояли два стакана, бутылка белого вина, полбутылки коньяка и обгоревшая
свечка в подсвечнике. В алькове за подушками оказалось засунутым полотенце,
которым, видимо, вытирали вымытые руки и затирали кровавые пятна, а таз в
умывальнике был полон мыльной воды, окрашенной кровью.
Агент Ж. показывал одну за другим бросающиеся в глаза детали и оживленно
говорил:
- Это убийство без цели грабежа. Вероятно, какая-нибудь месть, но весь
план тонко обдуман. Жертву завлекала девушка. Может быть, она подкуплена,
может, она соучастница. Она завела его и опоила. Надо исследовать вино. Ведь
она его принесла с собой. Опоила и подала знак в соседний номер. Там уже
ждали, отодвинув шкаф и отворив дверь.
- Чем?
- Эту дверь-то! Ведь она без замка. Ее просто захлопнули и вынули ручку.
Вставьте перочинный нож, толстый карандаш, еще лучше стамеску - и дверь
открыта.
- Так-так! - довольным тоном воскликнул я.- Они вошли и прикончили
спящего.
- Убивал он,- оживляясь, говорил агент.- Она светила и дрожала. Смотрите,
как оплыла свечка. А там и подушка, и простыня закапаны стеарином. Мы найдем
у нее на платье такие же следы.
- Если найдем ее!
- В этом вся и задача! Затем,- продолжал Ж.,- они вернулись в номер,
закрыли дверь, задвинули шкаф... Обратите внимание на пол около шкафа - на
нем видны следы от ножек. Его отодвинули от этого места! - Ж. указал на
глубокие черты, оставленные на паркете, прикрытом ковром.- После этого они
тщательно вымылись, оглядели платье и... уехали!
Я только одобрительно кивал головой. Этот Ж. был моим учеником.
Впоследствии, да и раньше много раз, я удивлялся его сообразительности и
способностям.
- Похоже на истину,- процедил следователь.
- Надо теперь расспросить снова прислугу,- сказал товарищ прокурора.

* * *

Снова позвали дневного и ночного коридорных. Егор Васильев повторил
показание:
- Пришла девица, заказала третий нумер, а потом следом за ней пришли
господин с дамой и заняли второй номер. Он подал им сперва весь обед, только
мало кушали, а потом бутылку белого вина и полбутылки коньяка.
- Вы, значит, могли их рассмотреть?
- Ни к чему,- ответил Егор.- У нас народ что на ярмарке, и не глядишь.
Опять же барыня лицо скрывали, как я войду, оне в окошко глядят и ко мне
спиной.
- А барин?
- Тот такой высокий, красивый. Светлая борода и одет так шикарно, в синий
пиджак и с цепочкой.
- Узнали бы вы его на улице?
Коридорный замялся.
- Может, и узнал бы...
Алексей Полозов, тот, что служил ночью, сменил Егора.
- Гости из второго номера при вас ушли?
- Точно так.
- Когда?
- Да уж под утро. Надо полагать, так часу в шестом...
- Торопились?
- Не так чтобы...
- Вы осмотрели после них номер?
- Ни к чему. Взять у нас нечего, и господа не такие. А номера убираем
утром, все кряду.
Первые допросы окончились. Власти уехали. Все свидетельствовало о тонко
обдуманном преступлении, концы которого были умело спрятаны в воду.

* * *

Дело представлялось весьма сложным. В громадном Петербурге трудно найти
человека только по наружным приметам, особенно если он принадлежит к
интеллигентному сословию, где все более или менее похожи друг на друга.
Убитый был неизвестен. Несомненно, судя по костюму, золотым часам и
кошельку с шестидесятью двумя рублями, он был состоятельным человеком. Имя
его и фамилия начинались с буквы "К", и пальто он заказывал у Корпуса.
Приведшая его женщина была, по определению слуги, из "этих", но найти ее
тоже не казалось легким, потому что она могла и не быть зарегистрированной,
то есть известной полиции. Наконец, главные виновники не оставили после себя
никаких следов. Известно только, что он был с русой бородой, высокий ростом,
а у нее на платье, вероятно, остались следы стеарина. И это все.
Я распорядился через полицию, чтобы дворники проследили, не пропал ли кто
из жильцов с ночи шестого августа. Затем через ту же полицию приказал, чтобы
ко мне явился извозчик, который возил утром, между пятью и шестью часами,
седьмого августа двух седоков, барыню с барином, от гостиницы или с одной из
двух улиц, на углу которых она стоит. И наконец, командировал лакея Егора
Васильева в Рождественскую часть, где обычно производился
врачебно-полицейский осмотр всех зарегистрированных служительниц любви.
Распоряжения эти очень быстро дали результаты.
На другое утро ко мне явился извозчик, который показал, что он взял таких
седоков за три дома от гостиницы. Господин с большой светлой бородой нанял
его на Варшавский вокзал. Он повез их по Измайловскому проспекту, на углу
Первой роты господин высадил даму, а сам поехал на Варшавский вокзал, где и
сошел.
- Ты бы его узнал?
- В лицо беспременно.
Я распорядился найти извозчика, который около шести часов утра седьмого
августа посадил даму, но такого не нашлось. Очевидно, дама дошла до своего
дома пешком или взяла извозчика, запутав след. След действительно как будто
потерялся, но я знал, что не сегодня-завтра он отыщется, и не обманулся. На
другой же день вечером из второго участка Литейной части мне сообщили, что
старший дворник одного дома оповестил их об исчезновении хозяина Кузьмы
Федоровича Кузнецова, ушедшего вечером шестого августа. "К" и "К"!
Я поручил Ж. расспросить дворника. Он тотчас вызвал его и показал ему
пальто, шляпу и зонтик, которые тот сразу признал как вещи своего барина.
- Ну, брат,- сказал Ж.,- твоего барина, значит, уже нет в живых. Утюкали!
Родные есть у него?
- Брат есть, полковник, сестрица, вдова генерала, а у самого дочка,
подросточек.
- Что же, он вдовец?
- Десятый год уже вдовец!
Родные Кузнецова были оповещены, и труп его был перевезен к нему на
квартиру.
Ж. занялся опросом всех лиц, окружавших убитого, и в то время как
совершались панихида и похороны, он уже успел разузнать многое о жизни и
характере убитого.

* * *

Кузьма Федорович Кузнецов был богатым домовладельцем. Раньше он служил в
полку, вышел в ранних чинах в отставку и жил доходами, иногда играл на
бирже. Он был вдов, имел дочь Лизу, четырнадцати лет, при которой находилась
гувернантка, девица двадцати трех лет, очень красивой наружности. Кузнецов
любил пожить и пожуировать.
Лакей и горничная намекали, что он жил с гувернанткой, как раньше жил с
ее предшественницами, причем не брезговал и горничными.
Часто случалось, что, уйдя вечером, он не ночевал дома, но на другой день
к завтраку он всегда сидел за столом на своем месте.
- Какого он характера?
- Характером веселый, мягкий, а красивая женщина могла с ним сделать все,
что хочет.
- Не было ли у него врагов?
- Не должно бы быть...
В первый раз я и Ж. чувствовали себя растерянными. Словно шли, шли и
вдруг уперлись в стену. Ни из чьих показаний нельзя было ухватить конца
нити, и только смутно чувствовалось, что в этом преступлении должна быть
романтическая подкладка. Но убитый унес свою тайну в могилу, а убийцы
бесследно скрылись...

* * *

Коридорный Васильев две недели продежурил на осмотрах, но не увидал той
женщины, с которой приходил убитый. Извозчик, которому было поручено, если
он увидит своего бывшего седока, указать на него полиции, не объявлялся.
Я начинал терять терпение. Агент Ж. лишился сна и аппетита, ломая голову
над всевозможными планами. Время шло, а преступники не были обнаружены.
Казалось, надо было отказываться от дела, но тут на помощь пришел случай.
Однажды около полуночи Ж. шел по Невскому мимо Казанского собора. Впереди
него шли две девушки и громко разговаривали.
- Я бы на ее месте тоже ничего не сказала. Затаскают!
Другой агент, быть может, и не обратил бы внимания на эти слова, но Ж.
словно что-то толкнуло, и он замедлил шаги.
- А так еще хуже. Подумают, что она убила,- возразила другая.
- Сонька-то! - воскликнула первая и захохотала. Ж. решил воспользоваться
моментом. Он быстро догнал девушек, взял их под руки и, идя между ними,
спросил:
- Про какую это Соньку вы, милочки, говорите, и почему могут подумать,
что она убила?
Девушки испуганно рванулись от него, но он крепко держал их за руки.
- Оставьте нас! Что вам нужно? Мы так себе разговариваем! - закричала
одна.
- Мы ничего не знаем,- прошептала другая.
- Душечки, чего вы боитесь? Вы говорили про Соньку. Скажите, где она
живет, как ее фамилия, и идите с Богом! Не скажете, я вас арестую, потому
что я...- И он тихо назвал свое звание.
Девушки затрепетали.
Первая сказала:
- Я не знаю ее фамилии, она работает у мадам Жано, шьет... Все зовут ее
Сонька-гусар.
- А живет она?
- Мы не знаем.
- А где ее можно найти?
- Не знаем! Впрочем...
- Она бывает у Филиппова,- сказала другая.
- И вы мне ее укажете, а я угощу вас шоколадом,- тотчас ответил Ж. и
закричал: - Извозчик!
Счастье улыбнулось Ж. Едва вошли они в кофейную, как одна из девушек
толкнула Ж. и сказала:
- Вон она. с телеграфистом!
- Сядем и будем пить шоколад,- спокойно ответил Ж. и усадил своих дам за
столик, соседний с тем, который занял телеграфист.
Девушки поздоровались с той, которую звали Сонькой-гусаром. Она оказалась
стройной, красивой блондинкой с большими синими глазами. Когда она смеялась,
обнажался ряд мелких белых зубов, и она казалась еще милее.
- Завтра варьете открывают, будете? - спросила она звонким голосом у
спутниц Ж.
- Нет... Да...- ответили они смущенно, видимо, тяготясь своей ролью.
- А я непременно.
- А кто у вас кавалером? - спросил Ж.
Телеграфист гневно посмотрел на нее, а она звонко засмеялась.
- А кто захочет! Хотите вы...
- С удовольствием. Вы где живете?
- Ямская, дом 15, квартира 5! Спросите Соньку-гусара.
Ж. встал и весело протянул ей руку.
- Значит, по рукам!
- По рукам! - ответила она и хлопнула его по руке. Телеграфист стал
угрюмо торопить ее и позвал лакея для расчета.
- Сплавьте его,- подмигивая на телеграфиста, шепнул Ж.
- А вы их!
Он кивнул и тоже стал рассчитываться.
Она ушла вслед за телеграфистом.
Ж. расплатился, поблагодарил девушек, хотя они брезгливо отвернулись от
него, и пошел к дверям. В этот момент в кофейную вбежала Сонька-гусар.
- Ну, скорее на извозчика и драпать! - весело сказала она Ж., хватая его
за руку.
Ж. вышел и позвал извозчика.
- Прямо по Невскому! - приказал он.
- Куда же мы?
- Там сообразим,- сказал Ж. и, подсадив девушку в пролетку, сел сам и
крепко обнял ее.
- Пошел!
Пролетка, дребезжа, покатилась.

* * *

- Куда же мы поедем? - опять спросила девушка, и в голосе ее послышалась
тревога.
- На Морскую, милочка. Я...- Ж. объявил свое звание и прибавил:- Вы не
пугайтесь. Если вы ни при чем, мы вас отпустим, только нам надо расспросить
вас об убитом в гостинице.
- Я не убивала! - порывисто воскликнула она.
- Тсс! - остановил ее Ж. - Услышит извозчик, чего хорошего... Налево, по
Морской! - распорядился он, обратясь к извозчику, и продолжал говорить
девушке:- Не убивали, тем лучше. Расскажите нам, откуда достали вы этого
старичка и где вино купили. Все, одним словом...
Девушка резко встряхнулась.
- Расскажу - не поверите! Пропала я! Ж. рассказывал, что после этих слов
он сразу поверил в ее невиновность, но роль его, чисто служебная, да и само
дело требовали ее задержания.
Они приехали. Ж. тотчас же известил меня. Я поднялся в свой кабинет и
позвал Ж. с девушкой, предоставив ему право взять у нее показания. Ж. усадил
ее на стул, ласково дотронулся до нее и сказал:
- Не пугайтесь! Расскажите все, что знаете, и шабаш!
- И вы меня отпустите? - быстро спросила она.
Он пожал плечами.
- До завтра уж ни в коем случае, а там - как начальство решит.
Она опустила голову и горько заплакала.
- Я ни при чем тут, я даже не знала, что его убить хотят. Я думала - это
так, для развода.
- Вот-вот. Вас, значит, приглашали? Кто? Как? Когда? Все по порядку, ну!
Девушка вытерла слезы и решительно сказала:
- Ну, пишите. Я все расскажу. Она села поудобнее на стуле и стала
рассказывать.

* * *

- Я не помню, когда это было. Вероятно, недели за две до самого убийства.
Я сидела у Филиппова, кофей пила, одна. Вошел господин, занял столик, и все
на меня смотрит. Я ему улыбнулась, и он тут же пересел к моему столику.
- Какой он по виду был?
- Высокий такой, красивый, с большой светлой бородой. Шляпа была мягкая,
хорошая и пальто хорошее.
Ж. кивнул.
- Ну, и подсел...
- Подсел,- продолжила Сонька-гусар,- угостил меня, шутить стал. Потом
спросил мой адрес, велел мне домой идти, а позже сам приехал, вино привез,
икру...
- Назвал себя?
Девушка покачала головой.
- Разве нам назовут! Мы и не спрашиваем даже...
- Ну!
- Уехал и пропал. Потом опять приехал, повез меня на Крестовский, оттуда
к Палкину. Сидит со мной в кабинете и говорит: "Хочешь, Катя, пятьдесят
рублей заработать?" Я засмеялась и говорю ему: "Очень даже! А как?" А он
мне: "Пустое дело. Здесь есть очень богатый старичок. Иди его замарьяжь и в
номер приведи. Там напои его и оставь. Вот и все. Я удивилась: "Зачем это?"
"Он, старый пес, все святошей прикидывается, так мы его изобличить хотим. Ты
мне скажешь, когда и куда приведешь. Мы с товарищами рядом номер возьмем и
будем в щелку глядеть. А как он заснет пьяный, то ты уйдешь, а мы к нему
придем в номер и дождемся, как он проснется. То-то удивится!" И он тут так
весело стал смеяться, что и мне занятным это показалось. "Что ж,- говорю,-
это пари?" - "Пари".- "А как же я его замарьяжу?" "Это пустое! - говорит
он.- Мы ему письмо напишем и свидание назначим. Он и придет. А ты с ним, как
будто ты не такая... Понимаешь? Потом - в гостиницу, а там заранее номер
возьмешь. Идет?" Меня корысть взяла, да и сама я пошутить не прочь. "А кто,-
спрашиваю,- деньги отдаст?" - "Я! Как на свидание пойдешь, так и деньги!" Я
и согласилась. Сонька-гусар оживилась.
- Если не верите, у подруги Маши спросите. Я ей тогда все рассказала, и
она все еще отговаривала.
- Маша? - переспросил Ж. - Она где живет?
- Да где и я, на Ямской.
- А она этого господина видела?
Сонька кивнула.
- Когда он пил у меня, я и ее позвала. Вместе сидели.
Ж. закивал головой и потер руки.
- Отлично! Ну, рассказывай дальше.
- Как есть шестого августа, на Спаса, он ко мне утром. "Ну,- говорит,-
дело сделано. Теперь все за тобой!" И смеется. Я тогда, помню, поглядела на
него, вижу - смеется, а сам совсем бледный, и глаза горят, и смех нехороший.
Стало мне как-то неловко, и я уже отказаться хотела, а он словно почуял.
"Вот,- говорит,- тебе пятьдесят рублей, как есть на осенний сезон!" Я и
сдалась. "Ну,- говорю,- как же все? Где и что? Куда идти, что делать?" Он
сел, достал бутылку вина, хорошее вино. Я открыла бутылку. Налили мы
стаканы, и он мне все рассказал. Зовут того старика Кузьмой Федоровичем,
написал он будто ему письмо, в котором я объясняюсь ему в любви и прошу на
свидание в Александровский сад в восемь часов. Ну и должна там быть и затем
врать ему с три короба и замарьяжить. "Ты,- говорит,- говори, что хотела бы
гувернанткой быть, что такое место ищешь". Я согласилась. "А как же я ему
скажу, где я его видела?" "Скажи прямо, что в его доме живешь. Вот и все!" И
дом назвал. Мне даже смешно сделалось. "А как я его узнаю?" "Сядь у фонтана
и вот эту книгу на коленях держи". Дал мне книгу в такой красной бумажке.
"Подойдет,- говорит,- к тебе такой господин, среднего роста, плотный, с
седой бородой, в золотых очках, в плюшевой шляпе". Я согласилась и сказала,
что буду. Тут он дал мне десять рублей и завернутую бутылку и сказал: "Часов
в пять пойди к гостинице, заранее номер возьми, там и бутылку оставь".
"Хорошо",- говорю. "Потом приди в сад и скажи мне, какой номер, я тогда тебе
и пятьдесят рублей отдам". Я опять согласилась. Он собрался уходить и
прибавил: "Придешь с ним, говори громко. Мы рядом будем. Когда он заснет, и
ты уходить будешь, хлопни в ладоши два раза. Да, еще: вина этого сама не
пей! Заснешь". "А оно,- спрашиваю,- с каплями?" Он кивнул, засмеялся и ушел.
Сонька-гусар перевела дух.
- Устала я,- сказала она,- хоть бы чайку выпить или пива.
Я велел подать ей чай.
- Как же вы дальше сделали?
- Дальше-то? Как по писаному!
Сторож принес стакан чаю. Она жадно отхлебнула два глотка и продолжала:
- Взяла я номер. Пять рублей заплатила и бутылку оставила. Пошла в сад, а
по дороге он навстречу. "Взяла?" - "Взяла!" - "Какой?" Я говорю: "Третий!"
Он мне тотчас подал конверт, сказал: "Действуй!" - и пошел прочь. Я зашла в
сад, села у фонтана, положила книжку на колени и стала ждать. В конверт
заглянула, там две "беленькие" по двадцать пять рублей... Хороший
господин... Сижу я, сижу, и вдруг идет господин с седой бородой, в золотых
очках, зонтик в руках. Идет и все высматривает. Ну, думаю, мой! И книгу на
виду держу.
- Книга-то у вас дома? - спросил Ж.
- Дома. Красная такая,- ответила Сонька и продолжала: - Увидал он и прямо
ко мне: "Позвольте присесть?" Сел и все на меня косится. Я засмеялась, тут
он осмелел и показал мне письмо. "Это,- говорит,- ваше?" Ну, я прикинулась,
что стыжусь, и все пошло...
Он, старичок-то, мягкий такой, покладистый. Я его живо обвертела и
повела. Он мне уже место обещал. "Я,- говорит,- вдовец, у меня дочь, и ей
гувернантка нужна. Я вас возьму". Привела я его. Он дюшес спросил. Налила я
вина, сама отхлебнула, да потом выплюнула, а он стакан выпил. Пошел на
постель, стал раздеваться, да как плюхнется - и заснул! Я подождала - он
спит. Ну, я хлопнула в ладоши, взяла книжку и ушла, а его приказала не
будить.
- А огни кто погасил?
- Он! - Она помолчала и прибавила: - Вот и все. Больше я ничего не знаю.
Потом, как прочла в газетах. меня так и затрясла лихорадка. Машка укорять
стала. Господи, разве я знала! - и она заплакала.
- Отчего же вы сами не пришли и не рассказали все это?
- Боялась. Еще, думала, затаскают, покоя лишат. Иногда думала - пойду, а
потом страх возьмет...
- А его узнаете?
Она сразу в ярость пришла.
- Только покажите мне черта этого. За сто верст узнаю! Лицо ему
раскровеню, глаза выцарапаю! Только покажите его!
- В том-то и дело, что найти его надо,- печально сказал Ж.- Ну, да я
найду! Вы его больше не видели?
- Нет, как провалился...
- Ну, а кто он, по-вашему, с виду? Купец, чиновник, художник?
- Я думала, что чиновник, показался он мне таким.
- Ну, на сегодня хватит,- сказал я и прекратил допрос.
Было уже четыре часа утра. Ж. встал и откланялся.
- А я? - спросила Сонька.
- Вас я до завтра здесь оставляю,- ответил я и сдал ее дежурному агенту.

* * *

В правдивости ее показаний я не усомнился ни на одно мгновение. Она была
бы совершенно невиновной, если бы не вино. В нем оказалась большая доза
опиума, о чем она все-таки знала. Жаль девушку, а ничего не поделаешь. Если
бы того найти!
Я плохо спал в эту ночь. На утро же вызвал Ж, приказав ему идти с обыском
на квартиру Соньки, опросить там ее подругу Машу и потом с нею по всему
городу искать настоящего убийцу. Хоть год искать, а найти!
Соньку-гусара препроводили к следователю и заключили в тюрьму.
Конец нити был найден. Ж. энергично взялся за дело.

* * *

Он пришел на квартиру Соньки-гусара, попросил показать ее комнату, сделал
самый тщательный обыск, но ничего обличающего не отыскал. На комодике лежала
книжка "Вестника Европы" за август месяц, совершенно свежая, неразрезанная,
которую он и захватил с собой.
После этого он дождался Машу. Это была красивая, полная, маленького роста
брюнетка. Увидев его в своей комнате, она в недоумении остановилась на
пороге. Ж. встал ей навстречу и дружески заговорил:
- А я вас с добрый час ожидаю. С работы?
- С работы. А на что я вам? Кто вы?
Ж. назвал себя. свое звание и быстро продолжал:
- Я от вашей подруги Софьи...
- Ее арестовали?
Он кивнул. Маша хлопнула себя по бедрам.
- Вот! Я ей говорила!
- Вам жалко ее?
- Еще бы...
Она тяжело опустилась на стул. Ж. встал перед ней.
- Тогда помогите ей выпутаться из беды.
- Как?
- Помогите мне найти настоящего виновника. Вы его видали у нее. В лицо
узнать сможете? Ну, вот! Станем мы с вами дежурить подле всех министерств,
станем искать на улицах, в клубах, в театрах, везде! Согласны?
Она быстро кивнула головой и вскочила.
- О, я его узнаю сразу! - воскликнула она.
- И отлично! А когда мы его возьмем, Софья будет сразу свободна.
- Ах, она ни в чем не виновата! - убежденно сказала Маша.
- Я тоже так думаю,- ответил Ж. и прибавил: - Только об этом никому!
- О, понятно!
- Вы можете на время оставить магазин? Мы вам заплатим.
Она согласилась.
- Хоть поругаюсь, а брошу. Мне Соня всего дороже!
- Значит, с завтрашнего дня и начнем,- сказал Ж. и ушел.

* * *

Ж. назначил Маше жалованье за все дни поисков, чтобы она имела
возможность на время оставить работу, и тотчас начал розыск.
Утром они дежурили у министерства путей сообщения, в пять часов были у
министерства государственных имуществ, а потом у контроля. А поскольку в
один какой-либо день он мог и не прийти, то они снова и снова повторяли свои
дежурства у всех министерств, управлений, контор и банкирских домов. Днем
заходили в маленькие рестораны, к Доминику, в кофейни, вечером были в театре
или в клубе и каждый раз возвращались обратно ни с чем.
- Нет его! - с досадой говорила Маша.- Верно, уехал.
Но мы не теряли надежды. В Петербурге не так-то легко найти человека, к
тому же он мог узнать Машу и скрыться при ее приближении, но что он в конце
концов будет найден, в этом не сомневались ни я, ни Ж.
Наши расчеты оправдались. Однажды, когда они проходили мимо ресторана
Доминика, Маша порывисто сжала руку Ж. и, задыхаясь, сказала:
- Он!
Ж. словно огнем обожгло. Он встрепенулся.
- Где?
- Вон тот, что идет с портфелем! Ж. ускорил шаг, и вскоре они обогнали
господина с портфелем.
- Нет,- упавшим голосом сказала Маша.- Это не он. Есть какое-то сходство
- глаза, нос. Но у того была борода, такая заметная!
Ж., у которого сначала упало сердце, теперь только улыбнулся и сказал
Маше:
- Ну. теперь можешь меня оставить и идти домой.
Лицо Маши выразило удивление.
- Не бойся, я знаю, что говорю. Иди! - сказал ласково Ж.
Маша молча повиновалась.
Ж. засунул руки в карманы и медленно пошел за господином. Тот был одет в
хорошее пальто и хорошую шляпу. Под мышкой у него торчал портфель. Он шел
медленно, низко опустив голову, и, видимо, не замечал окружающих. Ж. два
раза перегнал его и заглянул ему в лицо.
Это был мужчина лет тридцати шести с усталым, грустным лицом. Глубокая
складка лежала между его бровями, служа как бы продолжением красивого,
тонкого носа. У него был гладко выбритый подбородок, маленькие баки и
короткие рыжеватые усы. Ж. следовал за ним неотступно.
Господин дошел до Морской, свернул на нее и, пройдя по Гороховой, скрылся
в подъезде страхового общества.
Ж. потер от удовольствия руки. Служит ли он здесь, зашел ли по делу, во
всяком случае, он теперь от него никуда не скроется.
Ж. перешел через улицу и обратился к стоящему у дверей швейцару.
- Скажите, пожалуйста,- спросил он, доставая двадцать копеек,- ведь этот
господин с усами и баками у вас служит?
Швейцар взял монету.
- Господин Синев? У нас, инспектором.
- Благодарю вас. Большое жалованье?
- Для двоих хватит, тысячи четыре наберется.
- Как для двоих? - спросил Ж.
- Потому как они недавно женились,- объяснил швейцар.
- А! Благодарю вас! - сказал Ж. и отошел от подъезда, направившись в
портерную.
Там он сел у окошка, спросил пива и стал внимательно следить за всеми
выходившими из дверей. Тогда еще не было адрес-календарей.
В половине пятого Синев вышел из подъезда и пошел по Гороховой. Ж.
следовал за ним.
Синев взял извозчика. Ж. тотчас взял другого и поехал за Синевым следом.
Они приехали на Серпуховскую улицу, и Синев вошел в подъезд красивого
каменного дома.
- Теперь не уйдешь! - радостно сказал себе Ж. и отправился ко мне с
докладом.
Я выслушал его и задумался. Арестовать по одному показанию Соньки,
видимо, состоятельного и интеллигентного господина - поступок довольно
рискованный. Я предложил Ж. сперва удостовериться, тот ли это господин,
который подкупил Соньку-гусара, и если это он, то найти улики. Мы сообща
составили план первых действий, я отпустил Ж. и стал ждать результатов.

* * *

В тот же вечер Ж., не гримированный, но в старом, изношенном костюме,
сидел в портерной дома, в котором жил Синев. Ж. сел подле самой стойки и
вступил в беседу с приказчиком, спросив, не знает ли он, где господа лакея
ищут.
- Потому как я по этой должности без малого всю жизнь и теперь без места.
- Нет, милый человек, таких у нас нету,- ответил приказчик.
Ж. удивился.
- Такой огромнейший дом и с парадом, а господ нету!
- Купцы тут у нас живут, контора еще, а из настоящих господ один Синев
Яков Степанович. Так им лакея не нужно.
- Есть?
- Не есть, а не для чего. Сами молодые, год как повенчаны, знакомых
никого, и со всем у них одна прислуга справляется. Такая шельма! Анюткой
звать. У нас завсегда с одним фельдфебелем прохлаждается, когда господ ежели
нет.
- А поди никогда ввечеру не сидят? Господское житье я знаю...
- Тут не так,- отвечал словоохотливый приказчик.- Промеж ними будто есть
что-то. Анютка сказывала, что иногда ужасно даже! То, говорит, целуются, то
плачут. Однова она хотела за окно выброситься, в другой - он чуть не
зарезался.
- Что ж это с ним?
Приказчик пожал плечами. Сидевшая в углу с мастеровым женщина обернулась.
- Это ты про Синевых? - спросила она приказчика.
Тот кивнул.
- Про их балакаю.
Женщина оживилась и, поправив на голове платок, заговорила:
- Про этих господ ты у меня спроси. Я у них завсегда белье стираю и
всю-то их жизнь во как знаю! С чего они живут так...
Ж. поднялся и подошел к прачке. Протянув прачке, а потом мастеровому
руку, он сказал:
- Позвольте познакомиться. Прокофий Степанов, по лакейской должности,- и,
садясь возле их стола, прибавил: - Очень люблю, когда про господ
рассказывают. Дай-ка нам, почтенный, две пары бутылок,- сказал он
приказчику.
Прачка осталась очень довольна. Когда подали раскрытые бутылки, она и
мастеровой чокнулись с Ж., и она тотчас заговорила:
- Господа-то эти душевные очень, да вот поди - не повезло! Барин-то в ней
души не чает, и она в нем, и деньги у них, потому у барина хорошее место, а
в доме ужасти что.
- Из чего же промеж них такая контрибуция? - спросил Ж.
Прачка нагнулась к нему и понизила голос до шепота.
- Видите ли, она-то до свадьбы не соблюла себя. он и обижается. Где да с
кем? А она плакать да на коленки. А он хвать ее! Бьет, а потом сам на колени
и ноги целовать. Тут обнимутся, и оба плакать. Я это в три часа проснулась в
прачечную идти. Анютка спит, что мертвая, а там плач и голоса. Я и подойди.
Аж жутко стало. Он говорит: "Я тебя у бью !"А она говорит так-то тихо:
"Убей". И тишина вдруг, а потом как он заплачет... Анютка сказывает - и часа
бы не прожила, кабы не доход.
Ж. налил в стаканы пива, чокнулся и спросил:
- А из себя красивые?
- И не говорите! Прямо парочка. Она-то такая стройненькая да высокенькая,
что твоя березка. Волоса густые да длинные, брови что угольком выведены, и
всегда сурьезная. Нет чтобы улыбнуться.
- А сам?
- Тоже видный мужчина. Высокий, статный. Поначалу, как с бородой был, так
еще был красивее.
- Сбрил, что ли? - спросил Ж.
- Совсем! Сказывал шутя, что барыня не любит. Борода-то из русого волоса,
большая была такая...
- Ну, прощенья просим! - поднялся Ж.
- Что ж, уже идете?
- Я еще забреду. Тут, на Клинском, живу,- отвечал Ж.- А сейчас мне надо
насчет места наведаться.
- Ну, спасибо за угощение.
- Не на чем!
Молчавший все время мастеровой вынул изо рта трубку и сказал:
- Теперь ужо за нами!
- Пустяки,- ответил Ж. и, простившись за руку с приказчиком, вышел.
- Обходительный мужчина,- сказала прачка,- приятно и в компании посидеть.
А обходительный мужчина забежал домой, переоделся и через полчаса был у
меня.
- Убийцы найдены! - сказал он и рассказал все вышеописанное.

* * *

С этих пор не проходило вечера, чтобы Ж. не распил в портерной на
Серпуховской шесть, восемь, а то и двенадцать бутылок пива в дружеской
компании за беседой.
Он успел, кроме прачки, познакомиться и с обоими дворниками, и с Анюткой,
и даже с ее фельдфебелем, и все они не могли нахвалиться своим новым
приятелем.
Анютка успела рассказать Ж. много интересного и нового.
- Они однажды после крупной ссоры словно помирились и все целовались.
Потом собрались ехать к тетке на дачу в Лугу. Уехали, а на другое утро
барыня одна вернулась. Бледная, чуть живая, и сразу в постель легла. Я
думала, что барин, может, бросил ее, потому что никогда не было, чтобы они
разлучились, а тут и ночь прошла, а его нет. Только рано утром звонок. Я
отперла и даже закричала. И барин, и не он! Бороду-то всю напрочь сбрил и
усы окарнал. "Что это вы?" - говорю, а он смеется. "Теперь барыня,-
говорит,- довольна будет, она мою бороду не любила!"
Прошел к ней, и стали они что-то шептаться, мирились, верно.
Ж. кивнул головой и сказал, подмигивая на фельдфебеля:
- А вы бы небось не прочь, кабы они и недельку у тетки пожили? Праздничек
бы справили.
Анютка засмеялась.
- Мы и то привыкли, как есть. На Спаса было. Мы это к Преображенью
ходили, а потом в Зоологию.
- Выходит, из-за бороды и мир? - снова спросил Ж.
- Какой! - отмахнулась Анютка.- Теперь еще хуже. Барыня все плачет, ночью
не спит, барин туча тучей, ровно схоронили кого.
Ж. больше спрашивать было не о чем. Убийцы были найдены. Я со спокойной
совестью поручил ему арестовать обоих и доставить в сыскное отделение.
На другой день он дождался, когда Синев уехал на службу, и уже в своем
обыкновенном костюме поднялся по парадной лестнице и позвонил в дверь, на
которой была прибита медная табличка с надписью: "Яков Степанович Синев".

* * *

Анютка открыла дверь и с удивлением взглянула на Ж.
- Вы за мной?
- Нет, душечка,- спокойно ответил ей Ж.,- проводите меня к вашей барыне.
Анюта удивленно вытаращила глаза.
- К барыне?
- Ну да! Возьми пальто! - и Ж., кинув изумленной Анютке пальто, смело
вошел в комнаты.
Через кокетливо убранную гостиную он прошел в столовую. Там у окошка
сидела Марья Ивановна Синева с задумчиво склоненной головой. При виде Ж. она
подняла голову и удивленно, испуганно взглянула на него. Ж. приблизился к
Синевой, поклонился и тихо сказал:
- Я - агент сыскной полиции и пришел арестовать вас по делу об убийстве
Кузнецова.
Она приподнялась, в немом ужасе вытянула руки и бессильно опустилась на
стул. Ж. с чувством сожаления взял руки Синевой и слегка встряхнул ее.
- Не пугайтесь! Это должно было случиться. Ваш муж арестован тоже.
Эти слова словно возвратили ее к жизни. Она выпрямилась.
- Он невиновен! - закричала она.- Это я, я одна все сделала!
- Поедемте, и там вы все расскажете...
Ж. помог ей одеться, вышел с ней и, заперев квартиру, спрятал ключ в
карман. У подъезда уже стояла толпа, и в середине ее Анютка что-то
рассказывала, оживленно жестикулируя. Ж. взглянул в ее сторону и коварно
улыбнулся.
Дворник по его приказанию привел извозчика. Ж. усадил Синеву, сел подле
нее, и через двадцать минут я уже принимал ее в своем кабинете. А Ж. тотчас
же пошел в страховое общество и попросил немедленно вызвать Якова
Степановича Синева.
Словно предчувствуя недоброе, тот вышел взволнованный и бледный. Анютке
сказал:
- Ну, Анна Васильевна, а вы собирайте ваши пожиточки и переселяйтесь
отсюда. Вы проследите,- приказал он околоточному,- а потом закройте и
опечатайте квартиру.

* * *

Дело об убийстве Кузнецова разбиралось в феврале следующего года. На
скамье подсудимых сидели Синев, бледный, исхудавший, с окладистой русой
бородой, жена его, походившая на прекрасную восковую фигуру, страшную в
своей апатичной покорности, и похудевшая Сонька-гусар.
Присяжные заседатели услыхали тяжелую семейную драму, драму двух любящих
существ.
Синев женился на Марье Ивановне Крапивиной по любви, на которую она
отвечала ему взаимностью. И с первой же ночи началась их трагедия. Синев
узнал о страшном прошлом своей жены.
Она была бедная сирота, окончила Николаевский институт и сразу поступила
гувернанткой к девочке у вдовца. Вдовец совершил над ней насилие, потом
отказал ей от места.
Синев слушал ее рассказ, испытывая при этом и безумную ревность, и жгучее
сострадание. Кто этот человек? Как его зовут? Где он проживает? Синев хотел
знать все, но жена не отвечала на его вопросы.
Их семейная жизнь превратилась в настоящий ад. Он бил ее, а потом
вымаливал прощение. Он заставлял ее повторять историю несчастья,
останавливаясь на самых оскорбительных подробностях, и потом обзывал самыми
обидными именами. Наконец он вырвал у нее имя ненавистного человека. Много
раз Синев был готов убить его. Жизнь стала для них невыносимой, и в одну
безумную ночь они решили, что Кузнецов должен быть убит. Эта мысль все более
овладевала их умами, превращаясь в жажду отмщения.
Он нашел Соньку-гусара, продумал весь план и привел его в исполнение. Для
этого он купил нож.
В шесть часов они заняли второй номер и пили в нем, поджидая жертву.
Потом он отодвинул шкаф, открыл дверь. В девять часов они услыхали голоса
Кузнецова и Соньки. Их разделяла только стенка шкафа. Часов в десять Сонька
ушла. Вошел слуга и ушел, хлопнув дверью. Они подождали еще с полчаса, и
Синев, отодвинув шкаф, вошел в номер. Она следила. Он отомстил своему
врагу...
Когда они вернулись в номер, она лишилась чувств. Он закрыл дверь,
задвинул шкаф, вымылся и привел ее в чувство. Дождавшись рассвета, они
уехали. Она вернулась домой, а он поехал в Псков и вернулся оттуда в другом
пальто и обритый.
Присяжные чуть не плакали, слушая их душевную драму, и содрогались,
слушая историю мести. Защитник сказал блестящую речь, но присяжные все-таки
нашли их виновными.

* * *

Суд приговорил их к каторжным работам, его на восемнадцать лет, ее - на
двенадцать. Соньку-гусара оправдали.

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art