Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Иван Путилин - 40 лет среди грабителей и убийц : Убийство под сенью святой обители

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Иван Путилин - 40 лет среди грабителей и убийц:Убийство под сенью святой обители

  - Вечерня отошла. Братия Александро-Невской лавры, помолясь, разбрелась
по кельям. Войдя в свою келью, иеромонах Илларион позвал монастырского
служителя Якова:
- Вот что, чадо, принеси-ка ты мне дровец да купи табачку, нюхательного,
знаешь, "березинского".
- Слушаю, отче! - ответил служитель из бессрочно отпускных рядовых, Яков
Петров.
Он сбегал за дровами, принес их в келью Иллариона.
- Прикажете, отче, затопить?
- Нет!.. Оставь, сам после это сделаю. А ты вот насчет нюхательного
зелья...
Яков отправился. Но хоть и в монастыре он живет, а не оставляет его
лукавый своими искушениями да наваждениями. Любит Яков выпить, ох, как
любит! Так случилось и на этот раз. Отправляясь за табаком для иеромонаха
Иллариона, повстречал он за оградой лавры своего приятеля, разболтались они
и решили зайти в ближайший трактир раздавить сороковочку.
- Мне, слышишь, братец, некогда. За табаком послали меня, долго
прохлаждаться не будем.
Но искушение оказалось сильнее. От одной посудины перешли к другой, и
время в разговорах прошло незаметно.
Было около восьми часов вечера, когда Яков возвратился с "березинским"
нюхательным зельем. Не без робости подошел он к келье отца иеромонаха.
Постучал. Никакого ответа. Позвонил. Молчание. "Верно, к кому из братии
пошел Илларион",- подумал Яков.
Поздно вечером попытался он вторично вручить Иллариону пачку табаку, но
келья по-прежнему была заперта. Настала заутреня. Потянулась лаврская братия
в церковь, а иеромонаха Иллариона среди них нет. "Что за чудо? - думает
Яков.- Неужто отче иеромонах проспал?"
Настала обедня. Опять среди братии не видит Яков отца Иллариона. "Неладно
тут что-то",- решил Яков и, лишь только отошла обедня, подошел к келье
Иллариона и стал смотреть в замочную скважину. И почти в ту же секунду
тихие, спокойно-величавые коридоры монастыря огласились страшным, полным
ужаса криком Якова "Убили! Убили!". Этот крик, глухо подхваченный эхом
монастырских сводов, прокатился по лавре. Из келий повыскакивала
встревоженная братия.
- Что такое? Кто убил? Кого убил? - посыпались возгласы испуганных
монахов.
- Убили! Убили! Иеромонаха Иллариона убили! - неистово кричал ошалевший
от ужаса Яков, мчась по коридору.
Монахи бросились за ним. Яков, добежав до кельи иеромонаха Нектария,
ворвался туда и прерывистым голосом заговорил:
- Бегите, отче, к благочинному...Дайте знать... Отец иеромонах убит!
- Что? Как?!
- Подошел это я к келье его, дай, думаю, погляжу, что такое значит, что
отец Илларион ни к утрене, ни к обедне не выходил. Посмотрел я в замочную
скважину да и обмер. Вижу - лежит Илларион на полу, весь в крови...
- Скорей... Скорей...- заволновался иеромонах Нектарий.- К отцу
благочинному... К казначею...
Невообразимая паника воцарилась в лавре. Братья суетливо перебегали с
места на место, охая и крестясь. Через несколько минут к келье иеромонаха
Иллариона подошли благочинный лавры, казначей и иеромонах Нектарий. Сзади
пугливо жались монахи.

* * *

В три часа дня ко мне в кабинет поспешно вошел, вернее, вбежал правитель
канцелярии:
- Ваше превосходительство, страшное злодеяние! Убит иеромонах Илларион из
Невской лавры! Сию минуту нам дали знать об этом!
Я вскочил.
- Сейчас же сообщить прокурору и следователю. Через десять минут я уже
летел к месту убийства. У ворот лавры я встретился с судебными властями.
Наскоро поздоровавшись, мы направились к огромному зданию, в котором
находились кельи монашествующих.
- Сюда... Сюда пожалуйте...- понуро указывал нам дорогу пожилой монах с
бледным, скорбным лицом.
Крупные слезы катились по его лицу.
У входа в монастырское общежитие нас встретил благочинный.
- Несчастье у нас, господа...- проговорил он, осеняя нас благословением.-
Иеромонаха убили.
Мы вошли в келью убитого. Тело иеромонаха Иллариона лежало в прихожей,
поперек комнаты, головой в сторону входных дверей, руки раскинуты. Лицо
покойного было обращено вверх. Горло проколото в нескольких местах. Зиявшие
раны были полны уже запекшейся кровью. Огромные лужи крови виднелись и
вокруг трупа. Он, казалось, плавал в кровавом озере. На правой ладони
убитого виднелся глубокий порез.
- Несчастный отчаянно защищался,- заявил нам доктор.- Видите эти раны на
руке? Он хватался за нож убийцы, стараясь его обезоружить.
- А вот и орудие преступления,- сказал я, поднимая с пола два ножа.
Один из них был хлебный, другой - перочинный, лезвие которого было
согнуто.
- Убийца, очевидно, во время борьбы поранил изрядно себе руки. Видите,
вся ряса убитого испачкана отпечатками кровавых пальцев,- вмешался судебный
следователь.
Вместе с прокурором и следователем мы занялись тщательным осмотром кельи
несчастного иеромонаха.
За перегородкой этой комнаты, у окна виднелась лужа крови. Брызги ее
попали и на подоконник, и на лежавший тут расколотый сахар. В большой
комнате тоже повсюду следы крови. Комод, шкатулка взломаны, на них кровавые
следы от рук. На стуле мы нашли тяпку, употребляемую для колки сахара.
- Убийство совершено с целью грабежа,- заметил я.
- Без сомнения,- ответил следователь.
- Убийца порезал себе руки. Это очень важная улика.
- Семь проколов горла! - обратился к нам доктор.- Убийца, которому
оказали ожесточенное сопротивление, не мог, очевидно, сразу нанести быстрый
и сильный удар, поэтому, видите, сколько ран на горле жертвы.
- Ага! - воскликнул я, заглянув в печь.- Эти пуговицы доказывают, что
убийца сжигал в печке свою одежду.
Покончив с осмотром, мы приступили к первоначальному допросу.
- Скажите, отец благочинный, слыл ли покойный за человека состоятельного?
- Не думаю. Мне, конечно, в точности неизвестно, сколько у отца Иллариона
было денег, но предполагаю, что о больших суммах не может быть и речи.
- Нет ли у вас подозрения на кого-либо? Вам, конечно, лучше должны быть
известны распорядки вашей монастырской жизни, равно как и лица, здесь
бывающие.
- Откровенно вам скажу, в ум не могу взять, кто бы это мог решиться на
столь страшное злодеяние,- развел руками благочинный.
Надо было нам самим нащупывать след к поимке злодея. Я велел позвать
монастырского служителя Якова. Он повторил свой рассказ о том, как покойный
посылал его за табаком и как наконец он обнаружил убийство.
- Покажи-ка, братец, свои руки! - приказал я ему.
Он спокойно протянул их. Мы все впились в них глазами, особенно доктор.
Руки были чистые, без единого пореза. Я отпустил Якова и обратился к
казначею лавры:
- Скажите, отец казначей, кто у вас прежде служил в прислужниках ?
Казначей назвал имена и фамилии. Я приказал агенту Назарову записать их.
- Ну а кто за последнее время посещал лавру?
Среди нескольких лиц отец казначей назвал, между прочим, Ивана Михайлова,
который до сентября прошлого года был монастырским служителем.
- А не знаете ли вы, когда в последний раз был в лавре этот Иван
Михайлов?
Тут вперед выступили два монаха и заявили, что видели Михайлова три дня
назад, то есть накануне убийства иеромонаха Иллариона. Михайлов явился в
лавру без всякой надобности, провел в ней целый день и накануне убийства
ночевал в лавре. Затем он появился в монастыре в день совершения
преступления. Это было весьма ценное указание.
- Где же мог ночевать у вас Михайлов? - спросил следователь.
Мы приказали позвать всех сторожей. Один из них заявил, что Михайлов
ночевал у него и собирался в девять часов вечера уехать к себе на станцию
Окуловка.
- Ну, теперь,- тихо сказал я прокурору и следователю,- будьте покойны,
господа, я скоро найду убийцу.

* * *

В тот же день, поздно ночью, я позвал к себе нескольких агентов.
- Вот в чем дело, господа. У Назарова записаны лица, служившие раньше в
лавре и бывавшие в ней в последнее время. Ознакомьтесь с этим списком и
немедленно начинайте действовать, но с крайней осторожностью, чтобы не
спугнуть настоящего преступника. Соберите о них самые тщательные сведения и,
по мере их получения, доносите мне.
Отпустив их, я велел позвать к себе Назарова.
- Ну-с, Назаров, вам представляется случай отличиться, так как убийство
иеромонаха Иллариона является далеко не заурядным преступлением. Завтра
первым утренним поездом вы отправитесь на станцию Окуловка. Из расспросов
сторожа лавры, у которого провел ночь Михайлов, я знаю, что Михайлов служил
раньше на этой станции стрелочником, затем, будучи уволенным, приезжал в
Петербург хлопотать о новом месте. Имейте в виду, Назаров, что вы должны
соблюдать полнейшее инкогнито, дабы весть о вашем прибытии на станцию не
дошла до Михайлова прежде, чем вы его схватите и допросите, учинив, конечно,
у него и обыск. Я дам вам открытый лист, в котором предпишу всем местным
властям оказывать немедленное и энергичное содействие во всем, что вы
найдете необходимым предпринять.
Я сел за стол, написал эту бумагу и вручил ее Назарову.
Наутро, в половине девятого, Назаров выехал на станцию Окуловка. Всю
дорогу Назаров действовал умно, тонко, осторожно. Зная, как часто совершенно
случайно, из обрывка какой-либо фразы удавалось напасть на верный след или
хотя бы поймать кончик таинственной нити преступления, Назаров незаметно ко
всему приглядывался, прислушивался. Он ловко завязал разговор кое с кем из
поездной прислуги и кондукторской бригады.
- Вы сами не из Окуловки? - спросил он одного кондуктора.
- Нет, а что?
- Да так... Человечка одного мне надо там разыскать... О месте он
хлопочет.
- А ты, Степан Кондратьич, слыхал,- вмешался в разговор другой
кондуктор,- как раз в Окуловке, о которой господин заговорил, какой-то
бывший служащий здорово деньги швыряет?
- Кто такой? - равнодушно спросил Назаров, хотя сердце его так и
запрыгало.
- А вот этого, господин, не сумею вам сказать. Я от других служащих это
слыхал. Рассказывали они, будто этот человек прежде кем-то служил при
станции, а потом его уволили. Удивительное дело!
Разговор прекратился. Этот счастливый случай еще больше укрепил
уверенность Назарова, что розыски преступника идут по верному пути.
Наконец в вагоне раздался выкрик кондуктора: "Станция Окуловка, поезд
стоит три минуты!" Был восьмой час вечера. На дворе трещал январский лютый
мороз. Темная ночь прорезывалась светом станционных фонарей. Назаров стоял
на платформе и нетерпеливо ожидал отбытия поезда. Наконец в морозном воздухе
глухо прохрипел паровозный гудок, поезд двинулся. Назаров поспешно подошел к
начальнику станции.
- Господин начальник станции?
- К вашим услугам.
- Прошу вас, пройдемте в кабинет. Я - агент сыскной полиции. Нам
необходимо переговорить по крайне важному делу.
В кабинете начальника станции Назаров рассказал ему, в чем дело, и
попросил помочь в розысках.
- Все, что могу... Располагайте мной... - проговорил взволнованный
начальник станции.
- Видите ли, в этом деле необходимо соблюдать величайшую осторожность.
Надо, чтобы Михайлов...
- Их двое. Один - Иван Михайлов, бывший стрелочник, ныне уволенный, и
брат его Федор, служащий в трактире,- предупредил станционный начальник.
- Прекрасно. Надо, чтобы они как-нибудь не пронюхали о готовящейся на них
облаве. Поэтому у меня такой план. Прежде всего я, конечно, обращусь в
полицию, приглашу ее для помощи. А затем вот что: не можете ли вы из числа
ваших служащих назвать какого-нибудь честного, осторожного, осмотрительного,
словом, верного и надежного человека, который бы знал лично Михайлова и мог
указать его местожительство?
- Могу порекомендовать вам Лукинского,- ответил начальник. - Он - старший
стрелочник Окуловки. за его добросовестность я ручаюсь.
- Прекрасно. В таком случае будьте любезны послать за ним, а я немедленно
распоряжусь о вызове станового пристава. Вы позволите мне послать за ним
вашего жандарма?
- О, пожалуйста...
Назаров черкнул на карточке несколько слов приставу, приглашая его сейчас
же явиться с чинами полиции, и жандарм полетел к нему.

* * *

Между тем на станцию явился Лукинский, так хорошо аттестованный
начальником станции.
- Ты знаешь, любезный, Михайловых? И в особенности Ивана Михайлова? -
спросил Назаров, внимательно вглядываясь в наружность старшего стрелочника.
- Как не знать, ваше благородие, он ведь служил у нас. Пустой человек! А
только, ваше благородие, явился он три дня тому назад из Питера и больно
много денег с собой привез. Золотые монеты у него объявились и вещи разные.
Как приехал, давай кутить с братом своим Федором.
- Где же кутили они?
- А в трактире Сметаниной.
- Скажи, Лукинский, как ты думаешь, где они теперь должны быть? - спросил
Назаров.
- Да где же им быть, окромя трактира? Наверное, там.
Назаров шепотом еще раз спросил начальника станции, можно ли довериться
Лукинскому.
- Говорю вам, господин агент,- тихо ответил начальник,- я за него
ручаюсь.
- Ну, Лукинский, так ты вот что сделай: отправляйся сейчас же и узнай,
где находятся Михайловы. Если их нет в трактире, то ищи в другом месте, но
помни - ни единым словом не проговаривайся им о том, что их ищут! Слышишь?
- Будьте спокойны, ваше благородие... Сам понимаю.
- И как только ты их найдешь, сейчас же беги сюда! Не мешкай, время
дорого. Ну, ступай.
Прошло около получаса, в течение которого Назаров с нетерпением поджидал
прибытия местной полицейской власти. И вдруг произошло то, чего Назаров, да
и сам начальник станции, ожидал менее всего. Лукинский вернулся на вокзал,
еле держась на ногах - до такой степени он был пьян. Он шатался из стороны в
сторону, язык его совсем заплетался!
- Однако вы хорошо знаете людей, которых рекомендуете и за которых
ручаетесь! - обратился Назаров к сконфуженному и перепуганному начальнику
станции.- Знаете ли вы, что, благодаря этому весь успех поимки
предполагаемых убийц может свестись к нулю?.. Ты что же это, любезный,
нализался раньше времени, а? - напустился на стрелочника Назаров.- Ну,
говори, отыскал Михайловых?
- 0-от... отыскал,- еле пробормотал "примерный стрелочник".
- Где же они?
- В трактире.
- В каком?
- В трак... тире, говорю вам. Как раз в это время прибыл становой пристав
всего с одним десятским.
- Неужели у вас нет еще полицейских служителей? - обратился Назаров к
приставу.- Помилуйте, что мы будем делать с одним десятским? Придется, быть
может, устраивать засаду, а то и силой забирать этих молодцов... Где же
другие? Где урядник?
- А черт их знает, где их нелегкая носит! - буркнул пристав.
Взять с собой жандарма со станции было нельзя, так как вскоре должен был
прибыть поезд.
- Нечего делать, времени терять нельзя. Тем более что этот Лукинский мне
очень подозрителен. Кто его знает, может, он предупредил Михайловых,- решил
Назаров.- Далеко до трактира Сметаниной?
- Нет, близко,- ответил пристав.
После бесконечных переходов то вправо, то влево Назаров увидел деревянное
здание, довольно ярко освещенное. Это и был трактир Сметаниной.
- Вот что, господа, вы останьтесь здесь у двери, так как ваше появление
может спугнуть Михайловых, а я войду в трактир один с этим пьяным
дураком-стрелочником. Как только свистну, спешите ко мне.
Сказав это, Назаров, пропуская вперед себя Лукинского, смело вошел в
заведение окуловской купчихи. Обычная обстановка захолустных трактиров.
Столы, покрытые красными скатертями, колченогие стулья, буфет, клубы дыма от
махорки и дрянного табака, гам многих голосов и отвратительный, удушливый
воздух, пропитанный винным и пивным перегаром.
- Где же Михайловы? Которые? Указывай! - прошептал Назаров, сжимая руку
старшего стрелочника.
Лукинский выдернул руку и пьяным голосом, заикаясь, дерзко проговорил:
- А я почем знаю... Никаких Михайловых тут нет. Ничего не знаю.
- А, вот что! - воскликнул Назаров и, выхватив свисток, протяжно
свистнул.
Немедленно в трактир вошли пристав, десятский и начальник станции.
- Господин пристав, немедленно распорядитесь оцепить все выходы из
трактира. Этот пьяный негодяй играет странную роль. Он не желает указать
Михайловых.
К счастью, трактир имел только одну дверь, ту, через которую вошли
Назаров и его спутники. Около него встали пристав и десятский. В трактире
мгновенно наступила мертвая тишина. Посетители, бражничавшие за чаем и
водкой, как бы окаменели от неожиданности и испуга.
- Кто из вас Михайловы, Иван и Федор? - резко спросил Назаров.
Оклик остался без ответа.
- Десятский, буфетчик! Называйте этих лиц... Вы знаете их? Есть среди них
Михайловы?
- Никак нет.
- Вам Михайловых? - спросил перетрусивший буфетчик. - Их теперь
действительно нет, а только они были.
- Когда?
- Да, почитай, минут с двадцать, как ушли. Пили они тут, а потом явился
Лукинский, вот этот, что с вами. Подошел к ним, что-то сказал, они вскочили,
давай его наскоро потчевать. Он стакана три водки выпил. Как только он ушел,
бросились из трактира и Михайловы,- ответил буфетчик.
Было очевидно, что "примерный" Лукинский предупредил негодяев и те
бросились в бегство.

* * *

Назаров сурово взглянул на начальника станции.
- Удружили-с! - бросил он ему.- Где теперь его искать? Какие у вас еще
тут есть заведения подобного сорта?
Они бросились к постоялому двору. Чтобы исключить возможность побега
Михайловых из дома Суворовой, если бы они там оказались, Назаров обратился к
приставу:
- Будьте так любезны окружить этот дом понятыми.
- Я не могу этого сделать скоро,- ответил пристав.
- Как не можете?! - вскипел агент.- Что же мне, из-за ваших порядков
упускать из рук преступника? Дать ему возможность скрыться?
- Но где же я возьму сейчас понятых? - оправдывался пристав.
Назаров понял, что ему придется рассчитывать только на собственную
сообразительность и энергию. По счастью, рядом с постоялым двором Назаров
увидел ярко освещенный дом. В его окнах мелькнула фигура жандарма.
Оказывается, тут шла свадьба, на которой пировал и жандарм. Назаров
немедленно его вызвал и попросил о помощи.
Оставив у каждого выхода дома Суворовой по человеку, Назаров постучал в
двери постоялого двора. В эту минуту жандарм Маслюк, стоявший во дворе,
услышал какой-то шорох.
- Ваше благородие,- подбежал он к Назарову,- вроде человек во дворе
прячется.
Назаров, а за ним и остальные бросились во двор. Там стояли экипажи,
телеги, сани и виднелась большая груда сложенных дров. Назаров сразу подошел
к дровам и начал внимательно вглядываться в них. Вдруг он радостно
воскликнул:
- Ага! Наконец-то попался...
За грудой дров лежал притаившийся человек.
- Ну, вставай, братец, теперь уже все равно никуда не спрячешься. Берите
его, господа!
В то время, как полиция извлекала из дров Ивана Михайлова, Назаров
поднялся на чердак, где, как оказалось, прятался Федор Михайлов. Назарову
сразу бросилось в глаза, что Иван Михайлов был более перепуган и смущен, чем
брат его Федор. Прежде чем приступить к обыску, Назаров обратился к Ивану
Михайлову:
- Ну-ка, любезный, покажи свои руки. Они были все изрезаны. Последнее
сомнение исчезло. Убийца иеромонаха был пойман. Начался обыск. В кармане
пальто Ивана Михайлова нашли желтый бумажник, в котором было девяносто семь
рублей кредитными бумажками, открытые золотые часы с золотой цепочкой,
складной медный образок и еще одни, закрытые, часы с золотой цепью, а также
носовой платок. У Федора Михайлова нашли кошелек с окровавленными
трехрублевками, тринадцать золотых монет, из которых четыре русских, девять
французских, серебро и другие монеты.
На нижнем белье Ивана Михайлова были обнаружены кровавые пятна. Назаров
немедленно дал мне телеграмму о поимке преступников. От Окуловки до
Петербурга Михайловых сопровождали три жандарма и, кроме того, от станции
Вишера - три полицейских надзирателя.
Через несколько дней оба Михайловых стояли в моем кабинете.
- Вы убили иеромонаха Иллариона? - спросил я.
- Не мы, ваше превосходительство, а только я один,- ответил Иван
Михайлов.
- Ну, рассказывай, как было дело.

* * *

- В восьмом часу вечера десятого января,- начал свою исповедь убийца,- я
пошел в лавру и направился прямо в келью иеромонаха Иллариона.
- С целью убить и ограбить его? - спросил я.
- Нет. В то время у меня и мысли этой не было. Просто хотел повидать отца
Иллариона, потому ведь я служил ему. Дверь кельи заперта не была. Отворил я
дверь, вошел в прихожую и громко сказал:
"Боже наш, помилуй нас!"
"Аминь!" - послышался голос Иллариона. Я вошел тогда в комнату. Из другой
комнаты навстречу мне вышел отец Илларион, неся в руке сахар. Самовар уже
стоял в первой комнате, за перегородкой на столе. На нем я заметил какую-то
посуду и перочинный нож. В той же комнате на окне лежали два ножа - один для
колки сахара, короткий и толстый, другой для хлеба. Я подошел под
благословение и получил его. Мы стали разговаривать. Иеромонах спросил меня,
что я теперь делаю, где служу. Я ему рассказал, что приехал в Петербург
приискивать себе место на железной дороге.
"Дело, дело, чадо, работать надо... Жизнь в лености не угодна Богу,-
заговорил отец Илларион.- А теперь давай чайком побалуемся".
Он подошел к окну и стал колоть сахар. В эту вот самую минуту я, будучи
уже в хмельном состоянии, задумал убить иеромонаха, которого знал за
состоятельного. Я схватил его за подрясник у горла, а он ударил меня
наотмашь. Я пошатнулся, он схватил меня в охапку, но я успел взять
перочинный нож и два раза ударил им иеромонаха.
В ожесточенной борьбе отец Илларион схватил меня за волосы, кусал мои
руки. Наконец мы оба, по очереди падая и вставая, попали в другую комнату. У
отца Иллариона в руках уже был нож, который я силился отнять, а он -
удержать. Нож согнулся. Улучив минуту, я схватил отца Иллариона за горло и
большим ножом сильно ткнул его. Он захрипел и скоро испустил дух.
Убедившись, что он кончился, я пошел в спальню искать денег. Сломав верхний
ящик комода сахарным ножом, я вынул деньги, вложенные в старый конверт, и
процентные билеты, завернутые в лист бумаги. Из среднего ящика взял золотые
монеты и золотые часы с цепью. Надел на себя пальто, которое ныне у брата,
брюки и перчатки отца Иллариона, свои же пальто, брюки и ситцевую рубаху
сжег в печи, топившейся в келье. В девятом часу вечера я вышел из кельи,
перешагнув через труп иеромонаха. Никого не встретив в монастыре, я вышел из
ворот, отправился на станцию и поездом в одиннадцать часов вечера уехал в
Окуловку. Приехав туда, я отдал пальто убитого своему брату. Когда он нашел
в нем золото и другие вещи и спросил, откуда я взял все это, я сказал ему,
что это не его дело. А вскоре меня и забрали... Убийство совершил я один и
сообщников никаких не имел.

* * *

Иван Михайлов был приговорен к двенадцати годам каторжных работ.

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art