Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Лайза Клейпас - Ангел севера : Глава 9

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Лайза Клейпас - Ангел севера:Глава 9

 

Николай, убрав запятнанную рубаху, сидел у постели и ждал, когда Тася очнется. Внешне он был холоден и спокоен, но обуревавшие его чувства, то ли тревога, то ли страх, были невероятно сильны. Черная рубашка на нем стала влажной от пота и прилипла к золотистой коже.
Ему так отчаянно хотелось получить ответ на мучивший его вопрос, что Тася ощутила жалость, не понимая точно, что толкнуло его на такой поступок: горе из за смерти брата или жажда справедливости.
Тася, не сводя с него глаз, облизала сухие губы и хрипло проговорила:
– Я расскажу тебе, что случилось в ту ночь. Каждую деталь, но сначала дай мне воды…
Николай налил воды в стакан и, не говоря ни слова, принес ей. Затем, сев на кровать, он наблюдал, как она, устроившись поудобнее, с жадностью глотала освежающую воду.
Тася думала, с чего начать свой рассказ. Память вернулась к ней мощным зарядом, а с ней все чувства, испытанные в ту ночь. Однако то, что она наконец вспомнила правду и могла ею поделиться, принесло ей невероятное облегчение.
– Я не хотела выходить за Мишу, – начала Тася. – Судя по всему, что я знала и слышала о нем, он был странным страдающим человеком, который играл людьми, как ребенок игрушками. Я его не столько ненавидела, сколько боялась. Все были рады нашему обручению, говорили, что я окажу на него хорошее влияние. – Она горько рассмеялась. – По моему, они убедили себя, что я смогу соблазнить его и он полюбит женщин. Глупцы! Даже я, юная, наивная девушка, понимала, что человек, который любит мальчиков, никогда не захочет видеть меня в своей постели. В лучшем случае я была бы для Михаила ширмой: в обществе его считали бы приличным женатым человеком. Но скорее всего стала бы для него объектом извращенных забав, он бы мучил меня и унижал, отдавал бы другим мужчинам, заставлял бы делать неестественные вещи, которые не должно делать ни одному человеческому существу…
– Ты не знаешь этого наверняка.
– Знаю, – тихо откликнулась она. – И ты тоже знаешь. – Когда Николай не ответил, она допила воду и продолжала:
– Я поняла, что попала в ловушку. И как ни странно, никто не хотел мне помочь. Моя собственная мать настаивала на этом браке. Единственным, к кому я могла обратиться за помощью, был сам Миша. Несколько дней я обдумывала, что делать, и наконец решила поговорить с ним. Я ничего не теряла, но почему то надеялась, что он меня послушает. В Мише было что то детское… Временами он казался маленьким мальчиком: он то ждал, когда все обратят на него внимание, то капризничал. Я подумала, что, может быть, мне удастся убедить его и он освободит меня от данного слова. Несколько его слов могли бы изменить мою судьбу… И однажды ночью я отправилась к нему, чтобы наедине умолять его об этом.
Тася поставила пустой стакан. Глаза ее были устремлены на сложенное квадратом шерстяное одеяло, лежавшее в ногах. Смотря на него невидящим взглядом, она как во сне продолжала ровным голосом рассказывать:
– Во дворце было пустынно. Мишу обслуживало лишь несколько человек. Я покрыла голову шалью, низко натянув ее на лоб, чтобы скрыть лицо. Парадная дверь оказалась незапертой. Я вошла. Кто то из слуг увидел меня, когда я шла по дворцу, но не попытался меня остановить. Я очень волновалась, боялась, что Миша накурился опиума до бесчувствия.
Внизу его не было. Тогда я поднялась наверх и стала заглядывать во все комнаты подряд. Всюду царил ужасный беспорядок. В воздухе пахло табачным дымом, пролитым вином, прогорклой едой. На полу вперемешку лежали груды мехов и шелковых подушек, остатки еды, странные предметы, которыми Миша, наверное, пользовался для… Ну, не знаю, для чего… Мне все равно.
Тася разжала руки и порхающим движением как бы сняла что то с головы.
– Было очень жарко, и я сняла шаль. – Она прижала пальцы к бьющейся жилке у горла. – Раз или два я позвала его по имени: «Миша, где ты?» Но он не откликнулся. Я подумала, может, он сидит в библиотеке со своей трубкой, и пошла дальше по коридору. Голоса… Два голоса спорили, громко и страстно, плакал мужчина…
Воспоминания нахлынули мощной волной, и Тася уже не думала о том, что говорит, слова лились помимо ее сознания.
– Миша, я люблю тебя в тысячу раз больше, чем сможет когда либо любить она. Она не сумеет дать тебе то, что тебе нужно.
– Ты старый сморщенный болван, – отвечал Миша. – Ты ничего не знаешь о моих нуждах.
– Я не хочу ни с кем делить тебя, особенно с балованной девчонкой.
В бархатном голосе Михаила звучала издевка.
– Значит, тебя тревожит, что она окажется в моей постели? Свежее юное тело, невинность, ждущая, чтобы ее развратили.
– Миша, не мучь меня так…
– Я больше не хочу тебя. Поди прочь и никогда не возвращайся. Ты мне надоел. Видеть тебя не хочу. Меня от тебя тошнит.
– Нет! Ты моя жизнь, ты для меня все…
– Мне противны твое нытье и твои жалкие любовные потуги. Я лучше займусь этим с собакой. А теперь убирайся отсюда!
Второй мужчина мучительно взвыл, рыдающе взвизгнул.
Раздались удивленный вскрик, шум отчаянной борьбы…, странные звуки…
– Я была в ужасе. – Тася постаралась успокоиться. Жгучие слезы жалили ее сухие, потрескавшиеся губы. – Но не могла не войти в ту комнату. Я ни о чем не думала, даже не догадывалась, что случилось. Какой то мужчина застыл в углу, как статуя. Миша, шатаясь, пятился от него. Потом он заметил меня и, повернувшись, шагнул в мою сторону. Всюду было столько крови… Из его горла торчал нож… Он, глядя с мольбой, протянул ко мне руки, словно просил помочь. Я замерла на месте, как будто мои ноги налились свинцом… А потом… Миша упал на меня… И все куда то провалилось.
Когда я очнулась, у меня в руке был нож для разрезания бумаг, липкий от крови. Этот другой мужчина подстроил все так, будто я убила Михаила. Но я не убивала! – Она засмеялась и заплакала одновременно. – Все эти месяцы я думала, что убила человека. Я страдала от мучительного ощущения вины, и ни молитвы, ни пост, ни покаяние – ничто не могло смягчить этого чувства… А теперь я знаю: я этого не делала.
– Как имя человека, убившего Мишу? – мягко спросил Николай.
– Савелий Игнатьевич, граф Щуровский. Я знаю это точно, без всяких сомнений. Я как то раз видела его в Зимнем дворце.
Николай никак не отозвался на ее слова. Он стоял и смотрел на нее своими холодными безжалостными глазами, затем медленно направился прочь.
Когда он подошел к двери, Тася спросила:
– Ты мне не веришь?
– Нет.
Она на мгновение задумалась.
– Это не важно. Я теперь знаю правду.
Николай обернулся и сказал, презрительно улыбаясь:
– Граф Щуровский – уважаемый человек, преданный муж, к тому же любимец государя. Много лет он был наперсником царя, его советчиком. Его называют отцом реформы.
Не будь Щуровского, неизвестно, отменили бы девять лет назад крепостное право или нет. Более того, стало известно, что его вот вот назначат генерал губернатором Санкт Петербурга. Мне кажется просто забавным, что именно Щуровского ты представила как любовника и убийцу моего брата.
Почему бы не самого царя?
– Правда есть правда, – просто ответила она.
– Все русские знают, что у каждого своя правда, – с издевкой усмехнулся он, покидая каюту.


***

Биддл любил корабли, и это было для него вполне естественно. На корабле всегда все вымыто, начищено, никто не смеет нарушить строгий порядок. Люка нередко раздражала страсть его камердинера расставлять вещи на свои места, но оказалось, что это вполне отвечает жизни на корабле. Более того, здесь строгий порядок был просто необходим. Люк никогда не испытывал особой любви к морю, а это путешествие было самым горестным из тех, что он когда либо предпринимал.
День за днем он бесконечно шагал по каюте, бродил по палубе, почти не оставаясь на одном месте. Он не мог ни на секунду забыть о случившемся, не мог ни сидеть, ни стоять спокойно. Ел он неохотно, разговаривал только тогда, когда было необходимо. То упрямый, то разъяренный, Люк развлекал себя мыслями о том, что сделает с Николаем Ангеловским, когда его найдет. Он безумно боялся за Тасю и чувствовал отвращение к себе. Он во всем виноват. Он должен был стать ее защитником и не сумел. Из за его непредусмотрительности ее похитили с необычайной легкостью.
О том, что он может потерять Тасю навсегда, он запрещал себе думать… Только по ночам, во сне выдержка ему изменяла. После смерти Мэри он еще смог вести какое то подобие нормальной жизни. На этот раз этого не получится.
Утрата Таси сломает его окончательно. У него не останется ни для кого ни любви, ни доброты…, даже для собственной дочери.
Как– то поздно ночью он стоял на корме, глядя на широкий пенный след корабля. Беззвездное небо было затянуто облаками, более темными на фоне общего светящегося мрака, мерный шум волн убаюкивал, успокаивал. Он вспомнил ту ночь, когда держал Тасю в объятиях и они слушали музыку леса. Один из тех высоких и прекрасных моментов, доступных лишь истинно любящим… И вдруг Люк с такой силой ощутил ее присутствие, что даже обернулся, словно ожидая увидеть ее рядом. Он опустил глаза на золотой перстень ее отца и услышал нежный перелив ее голоса… На нем написано: «Любовь чаша золотая, погнешь, но не сломаешь».
И свой ответ: У нас с тобой все будет хорошо.
Пальцы сами собой сжались в кулак.
– Я иду за тобой. – Его хриплый голос слился с воем ветра. – Я скоро найду тебя, Тася.

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art