Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Рафаэль Сабатини - ПСЫ ГОСПОДНИ : ГЛАВА XXIV. ПРИЗНАНИЕ

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Рафаэль Сабатини - ПСЫ ГОСПОДНИ:ГЛАВА XXIV. ПРИЗНАНИЕ

 


Аутодафе завершилось. Прощенных отправили в монастырь, где назавтра на каждого будет наложена епитимья согласно приговору. Приговоренных к смерти поспешно вывезли за городские стены, на луг возле реки. Тут в ля Дехеса на берегу бурного Тагуса, в чудесном мирном уголке близ реки, замкнутом с другой стороны горами, был поднят огромный белый крест, символ милосердия. Вокруг него располагались столбы, к которым привязывали осужденных на сожжение, с заготовленными возле них вязанками хвороста. Здесь Christi nomine invocato note 17 завершалось в дыму и пепле Дело Веры. Толпа последовала сюда за осужденными, чтобы поглазеть на замечательное зрелище, и ее снова удерживали за ограждением, охранявшимся солдатами. Но большинство тех, кто принимал активное участие в аутодафе, вернулось с помилованными в монастырь.
Кардинал архиепископ уже снимал облачение у себя во дворце. Он наконец был спокоен за племянника: Фрей Хуан де Арренсуэло все же принял предложенный им план действий: дону Педро вынесли приговор на основании показаний Фрея Луиса. Приговор требовал уплаты штрафа в тысячу дукатов в казну инквизиции и ежедневного в течение месяца посещения мессы в соборе Толедо. Дону Педро полагалось присутствовать там босым, в одной рубашке и с веревкой на шее. По истечении этого срока вина будет искуплена, он получит отпущение грехов и восстановление в правах.
Дело о колдовстве должно расследоваться согласно долгу и законам инквизиции, и будь подсудимая колдуньей или просто еретичкой, ее обязательно сожгут на костре на следующем аутодафе. Само же по себе дело столь ординарно, думал кардинал, что не потребует его дальнейшего вмешательства.
Но он поторопился с этим заключением. Через полчаса после его возвращения в замок к нему явился взволнованный Фрей Хуан Арренсуэло.
Он принес известие, что Фрей Луис Сальседо уже открыто протестует против порядка судопроизводства и осуждает его как нарушение закона. Приговор, вынесенный дону Педро, по утверждению Фрея Луиса, основывается на показаниях, которые являются предположительными, пока не будет доказано, что подсудимая – колдунья. Фрей Хуан спрашивал – и весьма настоятельно – какие принимать меры, если пыткой не удастся вырвать у женщины признание в чародействе.
Арренсуэло пытался унять доносчика напоминанием, что не следует будить лихо, пока оно спит, что в данной ситуации протесты и умозрительные рассуждения Фрея Луиса – всего лишь игра воображения.
– Игра воображения! – Фрей Луис рассмеялся. – А разве приговор дону Педро не игра воображения, позволяющая ему избегнуть более сурового наказания, которое, возможно, его еще ждет?
Он заявил это при большом скоплении людей в монастыре, в его словах чувствовалась явная угроза. К тому же рвение и страсть доминиканца произвели сильное впечатление на слушателей: они сочувственно восприняли его слова.
Кардинал был сильно раздосадован. Но природная мудрость побудила его скрыть свои чувства: на стороне противника – правда, а досада – плохой помощник в делах. Он призадумался, не говоря ни слова, чтоб не выдать свое огорчение.
Наконец он позволил себе улыбнуться доброй не без лукавства улыбкой.
– Мне сообщили из Сеговии, что местный инквизитор веры тяжело болен и требуется преемник. Я сегодня же обсужу назначение на эту должность Фрея Луиса Сальседо. Его рвение и кристальная честность – залог успеха. Он отбудет в Сеговию тотчас по принятии решения.
Но предложение, разрешавшее, по мнению кардинала, все трудности, явно испугало Фрея Хуана.
– Фрей Луис расценит новое назначение как попытку устранить неугодного свидетеля – попытку подкупить его, чтобы он замолчал. Он будет пылать разрушительным праведным гневом, который ничто не сможет потушить.
Кардинал понял, как справедливо замечание Фрея Хуана, и вперился взглядом в пустоту. Итак, монах, ревнитель правды, грозится свести на нет все его усилия, если пыткой не удастся вырвать нужного признания у женщины. Отныне на это вся надежда.
Внезапно без вызова явился секретарь. Кардинал раздраженно отмахнулся от него.
– Не сейчас! Не сейчас! Вы нам мешаете.
– Послание короля, ваше высокопреосвященство.
Заметив недоумение на лице кардинала, секретарь пояснил: служители инквизиции привели человека, который был при оружии во время аутодафе, потому что послан королем с посланием к Генеральному инквизитору. Послание он должен вручить лично.
Пропыленный, измученный и небритый, сэр Джервас был представлен кардиналу. Он еле держался на ногах. Его глаза, воспаленные от бессонницы, запавшие, окруженные тенями, блестели неестественным стеклянным блеском, а походка была шаткой от усталости.
Кардинал, человек гуманный, отметил все это про себя.
– Вы очень торопились, я вижу, – сказал он, то ли спрашивая, то ли утверждая свои наблюдения.
Джервас поклонился и вручил ему письмо.
– Усади гостя, Пабло, он ни в коем случае не должен стоять.
Англичанин с благодарностью опустился на стул, указанный кардиналом, и тотчас предупредительно принесенный секретарем.
Его высокопреосвященство сломал королевскую печать. Он прочел письмо, и его озабоченно нахмуренный лоб разгладился. Он оторвал взгляд от королевского послания и посмотрел на Фрея Хуана искрящимися от радости глазами.
– Я думаю, это ниспослано небом, – сказал он, передавая пергамент доминиканцу. – Волею короля женщину забирают из под опеки святой инквизиции. Отныне она не имеет к нам никакого касательства.
Но Фрей Хуан, читая письмо, хмурился. Даже если подсудимая и не колдунья, она все же еретичка, и душу ее нужно спасти. Фрей Хуан негодовал на королевское вмешательство в сферу, которую почитал промыслом Божьим. В другое время Генеральный инквизитор разделил бы его негодование и не отдал бы еретичку без борьбы и строгого напоминания его величеству, что он подвергает себя опасности, вмешиваясь в дела веры. Но сейчас приказ пришелся очень кстати, разрешил все трудности и спас Генерального инквизитора даже от возможного обвинения в семейственности. Размышляя об этом, его высокопреосвященство улыбнулся. И обезоруженный этой мирной располагающей улыбкой, Фрей Хуан склонил голову и подавил в себе протест, готовый вот вот сорваться с языка.
– Если вы, как Генеральный инквизитор веры, утверждаете этот приказ, заключенная будет освобождена.
В ответе содержался тонкий намек, что король превысил свои королевские, строго мирские полномочия. Кардинал Кирога – напротив – был очень признателен королю за проявленную самонадеянность. Он продиктовал подтверждение приказа секретарю, подписал его и протянул инквизитору, чтобы тот приобщил документ к королевскому посланию.
Потом он перевел взгляд на Джерваса.
– Заключенная поступает в ваше распоряжение. Кто вы, сеньор?
Сэр Джервас поднялся и представился.
– Англичанин? – Его высокопреосвященство поднял брови.
Еще один еретик, подумал он, пожав плечами. Впрочем, не все ли равно, дело с плеч долой, и это очень хорошо. У него не было оснований испытывать что либо, кроме благодарности, к измученному гонцу.
Кардинал предложил ему подкрепиться – гонцу это явно требовалось – пока пленницу доставят из монастыря в замок. Когда инквизиторский долг позволял проявить любезность, во всей Испании не было человека любезнее кардинала архиепископа Толедо. Джервас с благодарностью принял предложение. Он слышал приказание кардинала немедленно доставить пленницу в замок и ответ Фрея Хуана, что это займет не менее часа, поскольку необходимо выполнить некоторые формальности и внести в дело королевский приказ об освобождении подсудимой.
Два стража инквизиции явились в темницу за Маргарет. Она решила, что ей предстоит очередное изматывающее душу заседание трибунала, пародия на правосудие. Однако ее провели через просторный зал к огромным двойным дверям, выходящим на улицу. Один из стражей отворил боковую дверцу, и второй, следовавший за ней, махнул рукой в сторону улицы.
Возле двери стояла повозка, запряженная мулами, и страж подал ей знак сесть туда. Маргарет огляделась в нерешительности. Аутодафе завершилось, и улица перед монастырем, как и другие, была переполнена людьми, возвращающимися домой. Маргарет хотелось узнать, куда ее повезут. Перемены в судебной процедуре вызвали у нее новый прилив беспокойства. Но она не знала испанского и не могла ничего выяснить. Одинокая, беспомощная, слабая, она и не пыталась сопротивляться. Сначала нужно, набравшись терпения, узнать, что ей уготовила судьба.
Маргарет забралась в повозку, кожаные занавески задернули, и мулы резво побежали вперед за человеком, ехавшим впереди. Сбоку повозку сопровождал эскорт, и теперь она слышала цоканье копыт.
Наконец маленькая кавалькада остановилась, кожаные занавески раздвинули, и ей предложили спуститься. Маргарет оказалась перед величественным зданием на большой площади. Солнце шло к закату, густая тень падала от высокого собора на площадь.
В тени было прохладно, и Маргарет пробирала дрожь. Затем стражи провели ее через двойные чугунные ворота. На них красовались позолоченные гербовые щиты с витым орнаментом и кардинальской шапкой. Они прошли под аркой во внутренний дворик, выложенный мозаикой, с фонтаном посредине, пересекли его и оказались у двери, охранявшейся двумя красавцами стражниками в стальных шлемах и красных мундирах. Потом стражи подвели Маргарет к камергеру в черном с цепью на шее и жезлом.
Таинственность усиливалась. Может быть, она заснула в своей темнице, и все это ей пригрезилось?
Вылощенный камергер сделал ей знак следовать за ним, и стражи инквизиции остались позади. Они поднялись по широкой мраморной лестнице с массивной баллюстрадой. Холл был увешан дорогими гобеленами, несомненно награбленными Испанией во Фландрии. Они миновали еще двух стражей, застывших, точно изваяния, на верхней площадке лестницы, и прошли по коридору. Наконец камергер остановился у двери, открыл ее и, сделав ей знак войти, откланялся.
Растерянная Маргарет оказалась в простой маленькой комнате. Ее окна выходили во внутренний дворик, выложенный мозаикой. Белая стена напротив переливалась красками заката. У стола, покрытого красным бархатом, стоял стул с высокой спинкой. С него поднялся человек, и Маргарет невольно вздрогнула.
Он повернулся к ней лицом, и невероятное стало невозможным. Даже когда он сдавленным голосом произнес ее имя и неверной походкой пошел к ней, раскрыв объятия, Маргарет все еще не верила своим глазам. А потом он обнял ее, и тот, кого она приняла за призрак, неопрятный, грязный, небритый, целовал ее волосы, глаза, губы. Нет, это не призрак, это был человек из плоти и крови. Сама мысль повергла ее в ужас. Она отпрянула, насколько могла, в тесном кольце его рук.
– Джервас! Что ты здесь делаешь, Джервас?
– Я приехал за тобой, – просто ответил он.
– Приехал за мной? – повторила она, будто не улавливая смысла сказанного.
Улыбка скользнула по его усталому лицу. Он сунул руку в нагрудный карман камзола.
– Я получил твою записку, – пояснил он.
– Мою записку?
– Записку, которую ты прислала мне в Арвенак с приглашением в гости. Посмотри, вот она. – Джервас протянул ей грязный помятый листок. – Когда я приехал в Тревеньон, ты ушла. И тогда… я последовал за тобой. И вот я здесь, чтобы отвезти тебя домой.
– Отвезти меня домой? Домой? – Маргарет казалось, что она уже вдыхает запах вереска.
– Да, я обо всем договорился. Здешний кардинал – очень славный человек… Эскорт ждет. Мы поедем… в Сантандер, там нас ждет Трессилиан на своем корабле… Я договорился.
У Джерваса все плыло перед глазами, он пошатнулся и, вероятно, упал бы, если бы не держал Маргарет в своих объятиях. И тогда она произнесла слова, влившие в него силу жизни, поднявшие его дух сильнее кардинальского вина.
– Джервас! Чудесный, бесподобный Джервас! – Она обвила руками его шею, будто хотела задушить в объятиях.
– Я знал, что ты когда нибудь это поймешь, – едва слышно молвил он.

Предыдущий вопрос | Содержание |

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art