Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Алан Александр Милн - Когда то, давным давно (сказка для взрослых) : Часть 2

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Алан Александр Милн - Когда то, давным давно (сказка для взрослых):Часть 2

 Глава 5
Графиня Бельвейн потворствует своим слабостям

Графиня Бельвейн сидела на троне (на поваленном стволе у опушки леса) в окружении толпы придворных – той воображаемой аудитории, с которой она не расставалась ни на минуту. Она чувствовала себя не в своей тарелке, чего с ней почти никогда не случалось, но сегодня для этого были все основания. Дело было в том, что ее королевское высочество изъявила желание провести смотр недавно организованной Армии Амазонок Ее Королевского Высочества (см. Проект II – «Безопасность королевства»).
Вы, наверное, спросите: «Что же в этом ужасного?»
Вот что: никакой Армии Амазонок и в помине не было. Никогда! А чтобы не обременять ее высочество тревогой за безопасность королевства, графине приходилось регулярно получать жалованье за всю Армию.
Любая неприятность обращала Бельвейн к любимому Дневнику, он был незаменимым источником утешения в горе. Она раскрыла огромную тетрадь и, лениво листая страницы, стала перечитывать наиболее захватывающие отрывки: «Понедельник, первое июня. Стала плохой».
Она тяжело вздохнула в знак смирения перед необходимостью быть плохой. Роджер Кривоног считает, что ей следовало вздыхать уже много лет подряд: по его мнению, плохой она родилась.
«Вторник, второе июня, – продолжала Бельвейн. – Осознала, что создана для того, чтобы править страной. Среда, третье июня. Решила отстранить принцессу от власти. Четвертое июня. Начала отстранять».
Поразительные по смелости признания в устах любой женщины, хотя бы и ставшей плохой в прошлый понедельник! Без сомнения, этот Дневник не предназначался для чужих глаз. Давайте попробуем, заглянув через плечо коварной женщины, подсмотреть что нибудь еще из ее откровений.
«Пятница, пятое июня. Сделала…» – о, это, пожалуй, слишко интимно… Далее следует «Основная мысль недели»:

О, берегись! Ведь на пути к вершинам власти
Тебя подстерегают беды да напасти!

Восхитительное нравоучение, которое пришлось бы весьма по вкусу Роджеру, только он никогда не сумел бы его так мило срифмовать. Графиня перелистнула еще несколько страниц и приготовилась запечатлеть события вчерашнего дня.
– Вторник, двадцать третье июня, – сказала она вслух. – Так что же произошло вчера? «Приветствуемая за стенами дворца ликующей толпой…». «Ликующей»? – она прикусила кончик пера и задумалась. Потом полистала Дневник, пока не нашла нужное место.
– Да, – объявила она уверенно, – в прошлый раз было «восторженной», значит, сейчас очередь «ликующей»! – И она написала «ликующей» тонким карандашом. Потом это будет обведено золотом.
Вдруг она поспешно захлопнула тетрадь: послышались чьи то шаги. Это была Виггз.
– Если позволите, ваша светлость, ее высочество прислала меня напомнить вам, что она прибудет в одиннадцать, чтобы произвести смотр своей новой Армии.
Подобное напоминание вряд ли могло обрадовать графиню.
– Ax, Виггз, милое дитя… – Она испустила трагический вздох. – Я так утомлена. Глава Придворного Кордебалета, – и она проделала грациозное па, – Главнокомандующий Армии Амазонок, Главный Хранитель Королевской Мантии и Главный Смотритель Мебельных Чехлов – и все это я! Пойди и вытри пыль вон с того бревна для ее высочества. Эти обязанности висят на мне тяжким грузом. Я так редко остаюсь наедине со своими мыслями…
– А вот Воггз говорит, что зато вы не остаетесь внакладе, – невинно заметила Виггз, сметая пыль с бревна. – Это, должно быть, довольно приятно – не оставаться внакладе.
Графиня холодно взглянула на Виггз. Одно дело исповедоваться собственному Дневнику в том, что ты плохая, и совсем другое, когда всякие «воггз» трубят об этом на всех перекрестках.
– Я не знаю, что такое «воггз», но пусть «воггз» немедленно явится ко мне.
Как только Виггз скрылась из виду, графиня решила, что самое время предаться Страстям. Она металась по шелковистой лужайке, повторяя про себя: «Проклятие! Проклятие! Проклятие!» Покончив с Яростью, она мрачно опустилась на бревно и погрузилась в Отчаяние. Темные волосы двумя волнистыми прядями спускались по спине – немного подумав, она перекинула одну на грудь: человек, погруженный в Отчаяние, совсем не обязательно должен выглядеть как попало.
Потом ей пришла в голову новая мысль.
– Я одна, и, значит, мне следует произнести монолог, тем более что я уже так давно этим не занималась… О! Какой жестокий… – Она проворно вскочила с неудобного сиденья. – Разве можно сочинить стоящий монолог на такой коряге? – Она перешла на середину поляны, скрестила руки на груди и начала заново: – О! Какой жестокий…
– Вы меня звали, мэм? – внезапно раздался голос появившейся Воггз.
«Проклятие! – Графиня вздрогнула от неожиданности. – Что ж, придется отложить», – сказала она самой себе и повернулась к Воггз.
По видимому, Воггз оказалась где то совсем неподалеку – слишком уж быстро нашла ее Виггз. Подозреваю, что она играла в лесу, вместо того чтобы делать уроки или штопать чулок, словом, преступно пренебрегала своими дневными обязанностями.
Воггз мне объяснить еще сложнее, чем Виггз. Как тяжело автору управляться со всеми этими персонажами, вторгающимися в повествование без всякого приглашения! Тем не менее она здесь, и с этим приходится считаться.
Мне кажется, Воггз было на год или два меньше, чем Виггз, и воспитана она была похуже.
– Подойди ко мне, – приказала графиня. – Ты и есть так называемая Воггз?
– Да, мэм, – испуганно ответила Воггз. Бельвейн поморщилась на «мэм», но решительно продолжала:
– Так что ты обо мне рассказываешь?
– Н ничего, мэм.
Графиня снова поморщилась.
– А ты знаешь, что я делаю с маленькими девочками, которые говорят обо мне всякие вещи? Я отрубаю им головы! Я, – она старалась придумать что нибудь пострашнее, – я оставляю их на всю жизнь без сладкого. Я очень на них сержусь…
Воггз вдруг поняла, как ужасно она себя вела.
– О, прошу вас, мэм. – И она упала на колени.
– Не смей называть меня «мэм»! – взорвалась наконец графиня. – Для чего, по твоему, я стала графиней, если не для того, чтобы меня не называли «мэм»?!
– Не знаю, мэм.
Бельвейн сдалась. Такой уж день выдался – все шло вкривь и вкось.
– Подойди поближе, дитя, – вздохнула она, – и послушай. Ты вела себя совершенно отвратительно, но, так и быть, я тебя прощаю. Только тебе придется кое что для меня сделать.
– Слушаюсь, мэм.
На этот раз графиня даже глазом не моргнула на «мэм», потому что ее осенила блестящая мысль.
– Ее королевское высочество собирается произвести ревизию Армии Амазонок. Это желание посетило ее высочество не в самое подходящее время, поскольку в настоящее время Армия… (Что могло случиться с Армией в настоящее время?) Ах, да, в настоящее время Армия совершает маневры в отдаленной части страны. Но нам не хотелось бы разочаровывать ее высочество, правда, Воггз? Так что же нам следует сделать?
– Не знаю, мэм, – решительно ответствовала Воггз. Вопрос к Воггз, был, разумеется, риторическим, и графиня продолжала:
– Я скажу тебе, что мы сделаем. Видишь вон то дерево? Вооруженная до зубов, ТЫ будешь маршировать вокруг него, и тогда те, кто будут смотреть с этой стороны, подумают, что мимо дерева проходит большой отряд! За это ты получишь награду. Вот! – Она достала откуда то маленький мешочек. – Впрочем, нет, не сейчас – это останется за мной. Ну как, ты все поняла?
– Да, мэм.
– Очень хорошо. Тогда быстро беги во дворец, найди там меч, лук, стрелы и… стрелы и что нибудь еще, что тебе понравится, и немедленно возвращайся. Спрячешься за кустами. Когда я хлопну в ладоши. Армия начнет маршировать.
Воггз сделала неуклюжий реверанс и убежала. Возможно, графиня собиралась продолжить монолог, но ей это не удалось, потому что в лесу показалась принцесса с придворными дамами. Бельвейн поспешила им навстречу.
– Доброе утро, ваше королевское высочество. Прекрасный день, не правда ли?
– Прекрасный, графиня.
Имея за плечами целую свиту. Гиацинта в первое мгновение держалась более уверенно. Но очень скоро вся ее уверенность начала улетучиваться. Я, кажется, уже упоминал о том, что у меня происходит то же самое с моими издателями, а у Роджера – с его дядюшкой.
Дамы окружили принцессу, приняв картинные позы, а графиня произнесла небольшую речь.
– Бравые защитницы вашего высочества. Армия Амазонок, – тут она отдала честь (к военным порядкам скоро привыкаешь, и они въедаются в плоть и кровь), – с нетерпением ожидали этого дня! Их сердца трепещут от гордости при мысли о том, что ваше высочество удостоило их чести лично произвести смотр.
Она так часто выплачивала жалованье Амазонкам, вернее, получала деньги на жалованье Амазонкам, что сама уже почти верила в существование Армии. Она даже чертила схемы учений (разумеется, превосходными разноцветными чернилами) и собственноручно писала от имени капралов представления особо отличившихся рядовых к званию сержанта.
– Боюсь, я не слишком разбираюсь в военных делах, – сказала Гиацинта, – этим всегда занимался отец. Однако очень мило с вашей стороны, графиня, организовать женщин на мою защиту. Правда, это недешево обходится, не так ли?
– Ваше высочество, армия вообще вещь дорогостоящая.
Принцесса опустилась на приготовленное для нее сиденье и улыбкой пригласила Виггз встать рядом. Придворные дамы расположились полукругом за спиной принцессы и приняли еще более живописные позы.
– Ваше высочество, вы готовы?
– Я жду, графиня.
Графиня хлопнула в ладоши.
После минутной задержки стали появляться Амазонка за Амазонкой в полном боевом облачении. Впечатляющее зрелище… Однако Виггз чуть было все не испортила.
– Да это же Воггз! – удивленно воскликнула она.
– Глупая девчонка, – прошипела графиня, незаметно ткнув ее локтем в бок.
Принцесса вопросительно оглянулась.
– Невозможное создание! – мило улыбнулась графиня. – Представьте, она вообразила, что узнала приятельницу в рядах вашей доблестной Армии.
– Надо же, какая умница! А мне они все кажутся на одно лицо.
Графиня быстро нашлась.
– Форма и дисциплина – вот в чем дело. Они создают необходимое единообразие. Это мнение специалистов по военному искусству.
– Да, конечно, – робко проговорила принцесса.
– А не могли бы они шагать по четыре? Мне кажется, когда я бывала на военных парадах с отцом…
– Ах, ваше высочество, так то же были мужчины. С женщинами это невозможно. Если поставить их бок о бок, они непременно станут болтать.
Придворные дамы, вначале опиравшиеся на правую ногу, согнув левое колено, теперь, согнув правое, отдыхали на левой ноге. Воггз, по видимому, тоже устала – Амазонки маршировали без прежнего рвения.
– Нельзя ли теперь их всех построить, чтобы я могла обратиться к ним с речью? – попросила Гиацинта.
Это был серьезный удар, и графиня смешалась.
– Боюсь, ваше королевское высочество, – растерянно бормотала она, в то время как ее мозги бешено работали в поисках выхода, …это будет противоречить… ээ… духу Уложений Королевства… Ээ… армия на марше должна… ээ… должна маршировать! – неожиданно с блеском закончила она и сделала правой рукой плавный жест, показывающий, как должна вести себя армия на марше. – Должна маршировать, – повторила она с ослепительной улыбкой.
– Я понимаю, – сказала Гиацинта, покраснев.
Бельвейн громко кашлянула. Предпредпоследний ветеран армии вопросительно взглянул в ее сторону и скрылся. Появление предпоследнего ветерана вызвало еще более выразительное покашливание. Последний ветеран маршировал как то совсем неуверенно и увидел на лице главнокомандующего настолько откровенно неодобрительную мину, что стало ясно – парад окончен. Воггз стащила с головы шлем и улеглась в кустах отдыхать.
– Вот и все, ваше высочество, – сказала Бельвейн. – Сто пятьдесят восемь участвовали в смотре, двести семнадцать числятся больными, что дает в сумме шестьсот тридцать два… Девять несут службу во дворце – шестьсот тридцать два и девять – это получается восемьсот пятнадцать. Добавьте к этому двадцать восемь, выбывших из рядов по возрасту, и вы получите практически тысячу.
Виггз открыла было рот, чтобы что то сказать, но решила предоставить это своей госпоже. Гиацинта, однако, молчала, только вид у нее стал совсем несчастный.
Бельвейн подошла к ней поближе.
– Я забыла напомнить, ваше высочество, сегодня как раз день выплаты жалованья. Один золотой в день, и… сколько там дней в неделе… помножить на… сколько там я насчитала?.. В общем, получается десять тысяч золотых.
Она уже держала в руках заготовленный документ. Не будете ли вы так добры… вот здесь…
Принцесса машинально поставила подпись.
– Благодарю вас, ваше высочество. А теперь я должна немедленно этим заняться.
Графиня присела в реверансе, но, вспомнив о том, что она Главнокомандующий Армии Амазонок, отдала честь и удалилась военным шагом.
Вот в этом самом месте Роджер Кривоног описывает графиню, которая покидает принцессу с кругленькой суммой в кармане, не испытывая при этом ни малейших угрызений совести, а потом сразу же переходит к следующей главе: «Тем временем король Евралии…» В результате у читателей складывается впечатление, что графиня Бельвейн была чуть ли не обыкновенной воровкой. Со стороны Роджера это просто бесчестно.
Дело в том, что графиня имела слабость… О некоторых из ее слабостей я уже имел честь вам сообщить, но об этой еще не упоминал. Одним из ее любимых занятий было… помогать бедным.
Я знаком с одним пожилым джентльменом, который каждый вечер играет в шары. Он посылает мяч в конец поля, уныло бредет за ним и тащит его обратно. Представьте себе его, а затем вообразите прекрасную графиню верхом на сливочно белом иноходце среди «ликующей толпы», щедро швыряющую мешочки с золотом налево и мешочки с серебром направо. Честное слово, мне кажется, ее пристрастие гораздо более привлекательно.
И, уверяю вас, это очень затягивает. Если уж кто приобрел привычку «швырять» деньги направо и налево, он не избавится от нее до конца жизни. Просто давать деньги обычным способом становится почти невозможно. Подумайте сами: сможет ли человек, в некий героический момент жизни гордо сунувший кэбмену полкроны, потчевать его после этого трехпенсовиками и медью? Потом уж приходится швырять вовсю…
Так же было и с Бельвейн: привычка швырять деньги народу полностью ею завладела. Конечно, это достаточно дорогостоящее увлечение, но на самом деле графиня не наносила никому никакого ущерба. Жители Евралии платили налог, специально введенный для содержания Армии Амазонок. Эти деньги возвращались к ним в виде подаяния. Что же может быть честнее? Несомненно, это приносило ей всеобщее обожание и восхищение, но какая женщина не нуждается в обожании? Стоит ли ее за это порицать? В любом случае этот порок в корне отличается от мелочного казнокрадства, в котором смеет ее обвинять Роджер. Давайте смотреть правде в глаза!

Глава 6
В Бародии нет волшебников

«Тем временем король Евралии вел войну с неиссякаемым упорством».
Так пишет Роджер в своей знаменитой десятой главе, и действительно, у Веселунга хлопот было предостаточно.
После объявления войны вооруженные силы Евралии вступили на территорию Бародии. Как бы ни были накалены страсти, обоим монархам приходилось следовать давним традициям, и, поскольку в прошлой войне последняя битва происходила на территории Евралии, местом первого сражения в нынешней должна была стать Бародия.
Поэтому армия Веселунга вторглась в пределы Бародии: в ее распоряжение были предоставлены удобные пастбищные угодья, и под приветственные возгласы местных жителей евралийцы разбили лагерь.
Прошло несколько недель, но пока еще никто ни с кем не сражался. Однако нельзя сказать, чтобы воюющие стороны бездействовали. В первое же утро король Веселунг облачился в плащ невидимку и отправился в неприятельский стан на разведку. К несчастью, то же самое и в тот же день решил проделать король Бародии, у которого тоже был плащ невидимка.
Поэтому примерно на середине пути два короля столкнулись друг с другом, что привело обоих в состояние величайшего изумления. Они решили, что дело не обошлось без колдовства, и разошлись по домам посоветоваться со своими Советниками. Советники ничего особенного не придумали, но предложили их величествам предпринять новую попытку назавтра.
– Только по другой дороге, – решили оба Советника, – чтобы миновать Волшебную Стену.
Поэтому на следующее утро оба короля отправились по другой, южной дороге, и поэтому на половине пути опять произошло ужасающее столкновение. Оба они сели на землю и стали обдумывать происшествие.
– Чудо из чудес! – пробормотал себе под нос Веселунг. – Оказывается, кто то воздвиг Волшебную Стену между воюющими сторонами.
Но он знал, что делать. Выпрямившись во весь рост и протянув руку к Волшебной Стене, он торжественно, проговорил:
– Вол, вил, во, во. Бо, бил…
В это самое время король Бародии воскликнул:
– Чудо из чудес! Неужели…
Они разом замолчали, потом смущенно кашлянули. Каждый со стыдом вспомнил, что произошло накануне и как он испугался.
– Вы кто? – спросил король Бародии.
Веселунг подумал, что нет никакой необходимости признаваться, кто он такой.
– Я свинопас его величества, – ответил он голосом, которым, по его мнению, надлежало говорить свинопасам.
– Ээ… и я свинопас, – заявил король Бародии, не отличавшийся находчивостью.
Так что им ничего не оставалось, как обсуждать вопросы свиноводства.
Нельзя сказать, чтобы Веселунг был знатоком этого дела. Король Бародии знал еще меньше.
– Ээ… сколько у вас? – спросил последний.
– Семь тысяч, – наобум ответил Веселунг.
– И у меня тоже, – нерешительно пробормотал король Бародии.
– Пар, – пояснил Веселунг.
– У меня одиночки, – сказал король Бародии, решив наконец проявить независимость.
Король Евралии был приятно удивлен тем, что он с легкостью нашел общий язык со специалистом по столь сложному предмету. Король Бародии тоже начал чувствовать себя более уверенно.
– Мне пора. Время… ээ… доить.
– Да и мне тоже, – согласился Веселунг. – Между прочим, – добавил он, – вы своих чем кормите?
Король Бародии был не совсем уверен, чем их кормят – яблочным соусом или чем то еще. Он подумал и решил, что, пожалуй, все таки не яблочным соусом.
– Это секрет, – произнес он таинственным шепотом. – Передается из поколения в поколение.
Веселунг понимающе протянул: «А аа…» Ничего лучше придумать он не смог, но тон у него при этом был очень многозначительный. Потом он попрощался и возвратился к себе в лагерь.
Не стоит и говорить о том, что он пребывал в отменном расположении духа, расписывая свои подвиги за ужином. Между прочим, король Бародии также был весьма доволен собою.
С тех пор прошло немало дней, но война еще только начиналась. Время от времени армия Евралии выстраивалась в боевом порядке перед лагерем и вызывала бародианцев на решительную битву, а иногда, наоборот, армия Бародии строилась на виду у неприятеля в надежде спровоцировать конфликт. В промежутках особые отряды прочесывали всю округу вдоль и поперек в поисках хоть какого нибудь волшебника, а Советники листали старинные книги, рассчитывая обнаружить подходящее к случаю магическое заклинание, и обменивались оскорбительными посланиями. На исходе месяца никто не мог с уверенностью сказать, на чьей стороне перевес.
Как раз посередине между лагерями воюющих держав возвышался небольшой холм, увенчанный скрюченным деревцем. Вот там то и сошлись однажды ранним утром два короля и два Советника, чтобы обсудить «кровавое дело» (выражение Роджера). Предметом совещания был поединок между двумя монархами, с незапамятных времен являвшийся неотъемлемой принадлежностью еврало бародийских военных конфликтов. После того как короли обменялись рукопожатиями, Советники стали обсуждать детали.
– Смею предположить, – начал Советник Бародии, – что ваши величества пожелают сражаться на мечах.
– Конечно, – поспешно согласился король Бародии, настолько поспешно, что Веселунг сразу понял – у него тоже заколдованный меч.
Советник Евралии вставил свое слово:
– Плащи невидимки не допускаются.
– А у вас разве есть? – спросили друг друга оба короля одновременно.
Веселунг нашелся первым:
– Естественно, у меня есть. Интересно, что второй такой же имеется только у одного из моих подданных. Это, представьте себе, мой свинопас.
– Как забавно, – удивился король Бародии. – И у моего свинопаса тоже…
Веселунг не растерялся:
– Что же тут удивительного? Это предмет первой необходимости в свиноводстве.
– Особенно в дойный период, – подтвердил король Бародии.
Они посмотрели друг на друга с уважением. Мало кто из государей в то время мог похвастаться познаниями в свиноводстве.
Советник Бародии обратился к прецедентам:
– Применение плащей невидимок было запрещено после знаменитого поединка между дедушками ваших величеств.
– Прадедушками, – не удержался Советник Евралии.
– Нет, дедушками!
– Прадедушками, если я не ошибаюсь.
Страсти быстро накалялись, и Советник Бародии уже был близок к тому, чтобы как следует пхнуть Советника Евралии, но тут вмешался Веселунг.
– Это неважно, – раздраженно произнес он, – просто скажите, что произошло, когда наши… ээ… предки вступили в единоборство.
– Произошло следующее, ваше величество. Когда дедушка вашего величества…
– Прадедушка, – еле слышно прошептал упрямец.
Советник Бародии бросил на оппонента уничтожающий взгляд и продолжал:
– Предки ваших величеств вознамерились положить конец войне и определить победившую сторону по результатам поединка между государями воюющих держав. Обе армии выстроились друг против друга в полном боевом порядке. Перед лицом армий монархи обменялись рукопожатием. Обнажив мечи и завернувшись в плащи невидимки, они…
– Ну? – нетерпеливо сказал Веселунг.
– Это может произвести неприятное впечатление на ваше величество…
– Неважно, продолжайте.
– Как вам будет угодно, ваше величество. Обнажив мечи и завернувшись в плащи невидимки, они… разошлись по домам ужинать.
– Ай яй яй! – возмутился Веселунг.
– Когда вышеупомянутые войска, весь вечер с нетерпением ожидавшие исхода поединка, в недоумении вернулись в лагерь, они обнаружили их величества…
– Спящими, – быстро вставил Советник Евралии.
– Спящими, – согласился Советник Бародии. – Оправдательные мотивы обоих величеств, состоящие в том, что они внезапно забыли, что должны сражаться, хотя и признанные убедительными их современниками, не считаются таковыми в более поздних исторических исследованиях. (У Роджера и у меня тоже не считаются.)
Обсудив еще несколько более мелких вопросов, участники конференции разошлись, назначив на следующее утро решающий поединок между двумя потомками знаменитых воинов.
Погода стояла отменная. С самого раннего утра. Веселунг был на ногах и отрабатывал приемы на подвешенной подушке. Время от времени он листал толстый том «Искусства владения мечом» и возвращался к подушке. Во время завтрака было заметно, что он волнуется, но держит себя в руках. После завтрака он написал нежное письмо Гиацинте и еще более нежное – графине Бельвейн – и сжег их оба. Много раз он декламировал на разные лады «Бо, бо, бил, бол…», пока оно не стало звучать надлежащим образом. Заклинание могло пригодиться. По дороге к месту сражения он все время вспоминал дедушку. Не то чтобы он его одобрял, но вполне мог понять.
Поединок получился просто великолепным. Сначала Веселунг нанес удар в голову королю Бародии, который тот парировал. Потом король Бародии нанес королю Евралии удар в голову, а король Евралии его парировал. Это произошло четыре или пять раз, а потом Веселунг применил хитрый трюк, которому его обучил капитан личной охраны. На этот раз была его очередь парировать, а он вместо этого взял да ударил противника по голове, и, если бы тот от удивления не отшатнулся и не упал, дело могло бы кончиться чем нибудь серьезным. Вечер застал их все за тем же занятием: один бьет, другой парирует, а потом наоборот. Каждый удар противостоящие армии приветствовали овацией. Когда наступившая темнота положила конец этому славному сражению, обоим противникам воздали равные почести.
Принимая этим вечером поздравления от своих подданных, король Евралии был сдержан, но горд. Настолько горд, что не удержался и написал письмо дочери:
"Моя дорогая Гиацинта! Ты будешь рада узнать, что твой отец жив и здоров и что никому не суждено попрать честь и славу Евралии. Сегодня я сражался один на один с королем Бародии и, принимая во внимание, что он вопреки правилам чести дрался заколдованным мечом, могу смело сказать, что я не сплоховал. Графине Бельвейн, может быть, будет небезынтересно узнать, что я нанес 4638 ударов и парировал 4637. Для человека моего возраста это неплохо. Помнишь ту волшебную мазь, которую делала моя тетушка? Не осталось ли у нас немного?
На днях я проделал ловкую штуку, прикинувшись свинопасом. Мне пришлось довольно долго беседовать о свиньях с настоящим свинопасом, и он ни о чем не догадался. Графине, наверное, будет интересно об этом узнать. Если бы он заподозрил, кто я такой, могло бы получиться очень неловко.
Надеюсь, ты поживаешь неплохо. Спрашиваешь ли ты совета у графини? Я думаю, она сможет тебе помочь в любых затруднениях. Молодой девушке нужна руководящая рука. Спрашиваешь ли ты у нее совета?
Боюсь, что война затянется. Похоже, в этой стране нет ни одного волшебника, а без них непонятно, как быть дальше. Я часто повторяю заклинание – ты помнишь какое: Бо, бо, бил, бол. Во, во, вил, вол.
Оно, наверное, неплохо отпугивает драконов, но мы пока еще ни на шаг не продвинулись к разгрому неприятеля. Можешь передать графине насчет заклинания – ей будет интересно.
Завтра продолжаю поединок с королем Бародии. Теперь я твердо уверен, что смогу с ним справиться. Парирует он хорошо, а вот прямые удары у него неважные. Я рад, что графиня нашла мой меч. Передай, что он очень пригодился.
Пора уж ложиться спать, потому что надо набраться сил перед поединком. До свидания, дорогая. Остаюсь твой вечно любящий отец…
P.S. Надеюсь, тебе там не очень тяжело. Если будут затруднения, спроси совета у графини Бельвейн, она сумеет помочь. Не забудь насчет мази. Может быть, у графини есть другой рецепт? Эта мазь помогает сохранить твердость духа. Боюсь, что война будет затяжной".
Король запечатал письмо и отправил его с гонцом на следующее утро. Принцесса получила его в критический момент, и об этом вы узнаете в следующей главе.

Глава 7
Принцесса получает письмо и пишет письмо сама

Принцесса вернулась с утренней прогулки в очень дурном настроении. Она отправилась прямо на свое любимое место на башне и послала за Виггз.
– Виггз, – спросила она, – что со мной происходит?
Виггз была озадачена. Она только что вытирала пыль с книг в библиотеке, а когда вы этим занимаетесь, ничего другого не остается, как заглянуть хоть одним глазком то в одну, то в другую книгу, так что, когда работа окончена, голова оказывается забита всякой всячиной и сразу отвечать на вопросы не так то просто.
– Я хорошенькая? – продолжала Гиацинта.
Этот вопрос был легкий.
– Очень! – с искренним убеждением проговорила Виггз.
– Может быть, я недостаточно добра?
– Недобра?! – Виггз даже задохнулась от негодования.
– Тогда почему – о, Виггз, я знаю, что я говорю глупости, но мне очень неприятно, что все гораздо больше любят графиню, чем меня.
– Я уверена, что это не так, ваше высочество.
– Во всяком случае, ее приветствуют гораздо громче.
Виггз старалась придумать что нибудь утешительное, но ее голова все еще была набита тем, с чего она вытирала пыль.
– Почему все от нее в таком восторге? – требовала ответа Гиацинта.
– Может быть, потому, что она такая смешная? – сказала, наконец, Виггз.
– Смешная? Она смешная? Мне она смешной не кажется.
– А разве не было смешно, когда она заставила Воггз шагать вокруг дерева?
– Вокруг дерева? Ты что, хочешь сказать, что это все время была Воггз?
– Ну да, конечно. По моему, графиня это очень смешно придумала.
Принцесса задумчиво посмотрела в сторону леса и кивнула головой.
– Да, так оно и есть. Виггз, я подозреваю, что никакой Армии никогда и не было. А я плачу им жалованье каждую неделю. – И она мрачно добавила: – Бывают моменты, когда я начинаю сомневаться в ее честности.
– Вы хотите сказать, что она плохая? – спросила Виггз с ужасом.
Гиацинта снова утвердительно кивнула.
– Я никогда не бываю хорошей, – решительно заявила Виггз.
– Что ты говоришь, глупышка! Ты лучшая девочка в Евралии.
– Вовсе нет. Я иногда делаю ужасные вещи. Знаете, что я сделала вчера?
– Что нибудь страшное? – улыбнулась Гиацинта.
– Порвала передник.
– Малышка, это не значит быть плохой. – Принцесса произнесла это отсутствующим тоном: она все еще вспоминала смотр своей Армии.
– А графиня говорит, что значит.
– Графиня?
– Знаете, почему мне хочется стать очень хорошей? – доверительно сказала Виггз, подходя вплотную к принцессе.
– Почему, дорогая?
– Потому что тогда я смогу танцевать, как фея.
– Думаешь, это делается именно так? – удивилась Гиацинта. – В таком случае, уж графиня то должна была бы танцевать очень неуклюже. – Вдруг она что то вспомнила. – Дитя мое, ты же собиралась рассказать мне о фее. Еще давно. Расскажи сейчас, это поможет мне забыть всякие неприятные вещи.
Это была очень простая история. Таких немало встречалось в книгах, с которых Виггз вытирала пыль. Но и времена тогда были простые, поэтому даже самая старая история казалась новой и интересной.
Виггз гуляла в лесу одна. Вдруг мимо нее в панике пронесся крольчонок; а за ним по пятам – хорек. Виггз подхватила маленькое пушистое создание на руки и крепко прижала к груди. Хорек остановился и стал прогуливаться поодаль, заложив руки в карманы, но потом вспомнил о важном письме, которое забыл отправить, и удалился. Тут крольчонок исчез, а перед девочкой появилась фея.
– Ты спасла мне жизнь, – сказала фея. – За мной гнался злой волшебник, и, если бы не ты, он убил бы меня.
– Простите, ваша милость, но я думала, что феи не умирают.
– Мы становимся смертными, если принимаем образ человека или животного. Теперь то он мне не страшен, но пять минут назад… – Фея содрогнулась.
– Я так рада, что теперь вы в безопасности, – чистосердечно обрадовалась Виггз.
– Это благодаря тебе, дитя мое. Я должна тебя наградить. Возьми это кольцо. Если ты целый день будешь хорошей, оно исполнит одно хорошее желание. Если целый день будешь плохой, можно загадать одно плохое желание. Одно хорошее и одно плохое – вот все, на что оно способно. – С этими словами она исчезла, а Виггз осталась одна с колечком в руке.
Разумеется, потом Виггз изо всех сил старалась быть хорошей, но всегда что нибудь выходило не так. То передник порвется, то она читает книги, с которых надо вытирать пыль, то… Всякий другой на ее месте давно бы уже махнул рукой на хорошее желание и посвятил себя исполнению плохого. Но Виггз была по настоящему славной девочкой.
– И я ужасно, просто ужасно хочу стать хорошей, – очень серьезно сообщила принцессе Виггз, – чтобы я могла пожелать танцевать, как фея. – Охваченная внезапным сомнением, она спросила: – А это действительно хорошее желание?
– Это прекрасное желание, но я думаю, что ты и так могла бы неплохо танцевать, если бы попробовала.
– Не могла бы. Я всегда танцую вот так.
Она вскочила и сделала несколько танцевальных движений.
Виггз была милой девочкой, но ее танец невольно вызывал в воображении очень пыльную дорогу в гору, на вершине которой вас не ожидало ничего, кроме вчерашнего рисового пудинга. Что то в этом роде.
– Это нельзя назвать грациозным, не так ли? – спросила Виггз, остановившись передохнуть.
– Да, мне кажется, феи действительно танцуют немного лучше.
– Вот поэтому я и хочу стать хорошей, чтобы загадать свое желание.
– Мне хотелось бы взглянуть на кольцо… Какое удивительное приключение!. Доброе утро, графиня, – сказала она не особенно приветливо. (Интересно, давно ли она уже здесь?)
– Доброе утро, ваше королевское высочество. Я позволила себе войти без объявления. А а, милое дитя… – графиня одарила Виггз ласковой улыбкой. (Если она случайно что нибудь и подслушала, то это была всего лишь ребячья болтовня.)
– Что вам угодно? – спросила принцесса, крепко ухватившись за ручки кресла. На этот раз она ни за что, ни за что не уступит этой женщине.
– Обычные текущие дела. Речь идет об известном вам проекте поощрения литературы. Ваше высочество приняло очень мудрое решение о том, что в отсутствие мужчин, совершающих суровый ратный подвиг, мы, женщины, должны всемерно содействовать процветанию изящных искусств, и с этой целью… если помните, мы говорили о состязании и… ээ…
– Ах, да, – сказала Гиацинта нервно, – давайте обсудим это завтра…
– Состязание, – мечтательно говорила графиня, блуждая взглядом по стенам. – Что то вроде денежного приза, – прибавила она словно в трансе.
– Да, наверное, нужна какая то премия. («Почему бы и нет, – подумала принцесса, – если литература нуждается в поощрении?»)
– Мешочки с золотом, – шептала графиня самой себе. – Много мешочков с золотом. Большие мешки серебра и маленькие мешочки золота. – Она уже видела, как бросает их в толпу.
– Прекрасно, мы вернемся к этому завтра, – поспешно проговорила принцесса.
– Я уже все приготовила заранее. Вашему высочеству осталось только поставить свою подпись… чтобы не обременять ваше высочество излишними хлопотами. Это так экономит время. – И она с обезоруживающей улыбкой протянула принцессе лист, разрисованный разноцветными чернилами.
Принцесса подписала.
– Благодарю вас, ваше высочество. Теперь я должна удалиться, чтобы лично все организовать. – Блюстительница интересов литературы с достоинством попрощалась с повелительницей и приступила к исполнению своих обязанностей.
Гиацинта в отчаянии взглянула на Виггз:
– Вот опять! Опять то же самое. Я не знаю, в чем дело, но эта женщина всегда командует мной как девчонкой. О, Виггз, я чувствую себя такой одинокой и беспомощной в окружении женщин. Как бы мне хотелось, чтобы здесь был хоть один мужчина.
– Разве все мужчины во всех странах воюют?
– Нет, не во всех. Есть еще Арабия. Ты, может быть, помнишь, – хотя вряд ли – откуда тебе знать – отец как раз собирался пригласить к нам принца Удо из Арабии, но тут началась война. О, как бы мне хотелось, чтобы отец был здесь! – Она опустила голову на руки, но мы никогда не узнаем, уронила бы она несколько царственных слезинок или разревелась по простому. Потому что вошла придворная дама, и Гиацинта овладела собой.
– Приближается гонец, ваше королевское высочество! Несомненно, из лагеря его королевского величества.
Взвизгнув от восторга и забыв о королевском достоинстве, принцесса бросилась вниз по лестнице, а вслед за ней – верная Виггз.
А что тем временем делала графиня? Она все еще оставалась во дворце. Более того, она находилась в Тронном Зале, и еще более того, она восседала на королевском троне.
Покинув принцессу, она увидела приоткрытую дверь в Тронный Зал и не могла удержаться, чтобы туда не заглянуть. Одна из служанок наводила там порядок и вопросительно взглянула на графиню.
– Можете идти, – сказала графиня с достоинством. – Ее королевское высочество просила меня ждать ее здесь.
Служанка сделала реверанс и вышла. Тогда графиня произнесла удивительную фразу:
– Когда я стану королевой Евралии, мне больше не придется никого просить ничего подписывать.
Ее дальнейшее поведение было еще более удивительным. Прижав палец к губам и тихонько мурлыкая себе под нос, она подошла к двери и оттуда громко объявила: «Ее величество королева Бельвейн Первая!»
Вслед за тем состоялся выход ее величества. Это была настоящая королева – величественная и грациозная, не чета какой нибудь семнадцатилетней девчонке. Благосклонно кивая направо и налево расступившимся придворным, она подошла к трону и, изысканным движением подобрав шлейф, уселась на него. Появления ее величества ожидали знатные посетители: принц Гансклякс из Трегонга, принц Ульрих, герцог Нульборо.
– Ах, дорогой принц Гансклякс! – воскликнула королева, протянув правую руку. – И вы, милый принц Ульрих! – Приветствие сопровождалось изящным жестом левой руки. – И вы тоже, дорогой герцог! – Ее правая рука, с которой принц Гансклякс к тому времени покончил, протянулась к герцогу, чтобы он тоже мог припасть к ней устами. Но рука замерла на полпути, потому что графиня скорее почувствовала, нежели увидела, принцессу, с изумлением наблюдавшую за ней из дверного проема.
Не оглядываясь, графиня снова вытянула вперед правую руку, затем левую. Потом, словно только что заметив принцессу, она вскочила в милом смущении.
– О, ваше высочество, вы застали меня за гимнастическими упражнениями. – Она слегка улыбнулась. – Гимнастика для рук – укрепляет… ээ… укрепляет… – Голос ее замер, потому что принцесса не спускала с нее холодною взгляда.
– Очаровательно, графиня, – сказала Гиацинта. – Жаль прерывать ваши занятия, но у меня есть для вас важная новость. Вы, должно быть, будете рады узнать, что я пригласила принца Удо из Арабии посетить нашу страну. Я чувствую, что мы нуждаемся в посторонней помощи.
– Принца Удо! – вскричала графиня. – Сюда!
– У вас есть какие либо возражения? – Теперь Гиацинте было легче проявить твердость, потому что она уже отослала письмо с приглашением. И, что бы ни сказала графиня, изменить это она была не в силах.
– Что вы, ваше высочество, никаких возражений, но все это немного странно. А расходы! Мужчины так много едят. К тому же, – она с очаровательной улыбкой окинула взглядом принцессу и Виггз, – мы так мило проводим время в своем узком кругу. Конечно, если бы он заглянул на денек, скажем, к вечернему чаю…
– Надеюсь, он не откажется погостить у нас несколько месяцев. Поскольку в Бародии совсем нет волшебников, война будет долгой.
– Конечно, – начала Бельвейн, – если такова воля вашего высочества… Однако мне кажется, что его королевское величество…
– Дорогая графиня, – прервала ее Гиацинта, – приглашение уже послано, так что говорить тут не о чем, не так ли? Вы закончили свои упражнения? Да? Тогда, Виггз, будь добра, проводи графиню.
Она повернулась и вышла. Графиня ошеломленно смотрела ей вслед, застыв в трагической позе с прижатым к груди Дневником.
– Это ужасно… Я чувствую, что постарела на несколько лет. – Потом взглянула на Дневник: – Представляю себе, какую сцену мне придется описать.
Мысль о любимом занятии придала ей сил, и она принялась обдумывать случившееся. Как бы помешать этому ужасному юнцу, который собирается наводить тут свои порядки? Очень хочется… И тут она кое что вспомнила.
– Виггз, – спросила графиня, – я слышала, что ты рассказывала принцессе какую то интересную историю, о желании…
– О, это мое кольцо, – охотно объяснила девочка.
– Если целый день быть хорошей, оно исполнит хорошее желание. А мое желание – это…
«Желание, – подумала графиня, – ну я желаю, чтобы… Ты говоришь, сначала надо целый день быть хорошей?»
– Да.
Бельвейн снова задумалась: «Интересно, что они имеют в виду, когда говорят „быть хорошей“?»
– Конечно, – продолжала Виггз, – если целый день быть плохой, то можно загадать плохое желание. Но ведь это ужасно, правда? Я бы ни за что не стала желать чего нибудь плохого.
– Конечно, милое дитя, это просто отвратительно. А можно мне взглянуть на кольцо?
– Вот оно. Я всегда ношу его на шее.
Графиня взяла кольцо.
– Слышишь? Зовет принцесса! Беги скорее, дитя! – Она почти насильно вытолкнула Виггз вон и закрыла за ней дверь.
Оставшись одна, она принялась расхаживать из угла в угол огромного зала, поддерживая левой рукой локоть правой и опершись на кулак подбородком.
– Если быть хорошей, то хорошее желание, а если быть плохой, то плохое, – размышляла она вслух.
– Вчера я получила на содержание Армии десять тысяч золотом, а действительные расходы – это то, что я заплатила… то, что я должна Воггз. Я думаю, это как раз то, что ограниченные люди называют «быть плохой» Я думаю, что принц Удо тоже так считает. Я думаю, что он собирается жениться на принцессе и бросить меня в тюрьму. Не бывать этому! – И она гордо вскинула голову.
Стоя в центре Тронного Зала, графиня Бельвейн подняла кольцо высоко вверх.
– Я хочу, – громко проговорила она со зловещей усмешкой, – я хочу, чтобы с принцем Удо по дороге случилось что нибудь очень смешное.

Глава 8
Принц Удо проводит бессонную ночь

Каждому человеку хочется произвести приятное впечатление при первом визите, но как раз перед самым прибытием принца Удо в Евралию у него появились основания опасаться, что это будет не так то просто. И сейчас вы поймете почему.
Он охотился в лесу со своим другом герцогом Лионелем.
По пути во дворец их нагнал гонец его величества короля Евралии с посланием от принцессы Гиацинты. Принц взял письмо, взломал печати и развернул его.
– Подожди минутку, Лионель, – сказал он своему другу. – Кажется, мне предстоит небольшое приключение. А если впереди приключение, я хочу, чтобы ты был рядом.
– Я никуда не спешу, – ответил Лионель, слез с лошади и отдал ее на попечение грума. Как раз в этом месте дорога пересекала ручей. Он уселся на огромный булыжник на берегу ручья и стал лениво кидать в воду мелкие камешки.
Принц читал письмо.
Буль… буль… буль… буль…
Принц поднял глаза от письма.
– Сколько времени нужно, чтобы добраться до Евралии?
– Сколько времени понадобилось гонцу? – ответил Лионель, не отрывая взора от бегущей воды (буль…).
– Я и сам мог бы догадаться, просто я очень расстроен письмом. – Он обратился к гонцу. – Сколько времени…
– А разве в письме нет даты? – сказал Лионель (буль…).
Принц Удо не обратил внимания на это замечание и закончил вопрос.
– Неделю, сир, – ответил гонец.
– Поезжайте в замок и ждите меня там. Я напишу ответ.
– А в чем дело? – спросил Лионель, когда гонец отъехал достаточно далеко. – Действительно приключение?
– Похоже на то. Я думаю, что это следует назвать именно так.
– А я тоже в нем участвую?
– Да, я думаю, там найдется место и для тебя.
Лионель перестал бросать в воду камешки и повернулся к принцу.
– Могу я все таки узнать, в чем дело?
Принц протянул было ему письмо, но вовремя вспомнил, что оно от дамы, и отдернул руку. Он всегда гордился своим безупречным воспитанием.
– Письмо от принцессы Гиацинты. Она не вдается в подробности, но ее отец воюет, в стране что то не в порядке, и ей нужна помощь. Из этого может выйти неплохое приключение.
Лионель отвернулся и снова стал бросать в воду камешки.
– Что ж, желаю удачи. Если там окажется дракон, помни, что…
– Но ты тоже едешь. Я хочу, чтобы ты был со мной.
– Чтобы что?
– Как это?
– Чтобы делать что? – повторил Лионель.
– Ну, – протянул принц Удо в некотором затруднении, – чтобы… ээ… чтобы…
Он считал подобный вопрос просто неприличным. Лионель должен прекрасно представлять себе, что именно ему надлежит делать. В отсутствие Удо он должен рассказывать принцессе истории о беспримерной храбрости и мудрости принца. Если вдруг речь зайдет о мужской красоте, уместно было бы привести в качестве образца внешность принца. А в присутствии Удо он должен всеми способами выставлять его на передний план, как и подобает близкому другу и чего трудно было бы ожидать от постороннего. Конечно, нельзя же ему все это объяснять. Человек, обладающий хотя бы малой толикой такта, и сам понимает…
– Конечно, – сказал он, – можешь не ехать. Но будет довольно нелепо, если я явлюсь без сопровождения. К тому же… к тому же говорят, что принцесса Гиацинта очень хороша собой, – довольно нелогично прибавил он.
Лионель рассмеялся. Приключения бывают разные. Находиться рядом с красавицей принцессой и обсуждать с ней достоинства другого мужчины – совсем не то приключение, к которому он стремился.
Он разом сбросил в воду оставшиеся камешки и встал.
– Разумеется, если такова воля вашего высочества…
– Не будь идиотом, Лионель, – обиженно перебил его принц Удо.
– Ладно, тогда я поеду с моим другом Удо, если я ему нужен.
– Еще как!
– Отлично, решено! В конце концов, там могут оказаться два дракона.
Драконов, конечно, могло оказаться по одному на каждого. Но принцесса то была всего одна.
Итак, три дня спустя друзья с легким сердцем отправились навстречу приключению. Гонец с известием об их прибытии выехал раньше, и они рассчитывали прибыть в Евралию через два дня после него. Простые обычаи того времени позволяли отправляться в дорогу без утомительных сборов, налегке, и не думать заранее, где провести ночь. На самом деле, это лучший способ. Чемодан – вот что уничтожило романтику путешествий!
Был прекрасный летний день. Они ехали мимо высоких башен и крепостных стен, пересекали сверкающие ручьи, скрывались в высоких сосновых лесах и снова выбирались на яркое солнце. Лионель распевал во весь голос старинные песни, а принц Удо упражнялся в военном искусстве, подбрасывая в воздух меч и ловя его на лету.
Когда настал вечер, они оказались неподалеку от хижины дровосека у подножия высокого холма и там решили остановиться на ночлег. У дверей дома их встречала старая женщина.
– Добрый вечер, ваше королевское высочество, – буркнула она в знак приветствия.
– Стало быть, вы меня знаете? – ответил Удо, более польщенный, нежели удивленный.
– Я знаю всех, кто входит в мой дом, – сказала старуха угрюмо, – и всех, кто из него выходит.
Такой разговор заставил Лионеля насторожиться. Получалось, что есть разница между людьми, входящими в дом и покидающими его, и это наводило на какие то неприятные мысли.
– Не могли бы вы приютить нас на ночь, добрая женщина? – спросил принц Удо.
– Вы, ваше высочество, руку поранили, – ответила старуха, словно не расслышав вопроса.
– А а, это пустяки, – поспешно сказал Удо. Один раз он поймал меч не за рукоятку, а за острие – просто глупая оплошность.
– Ах, да… Там, куда вы спешите, руки не понадобятся, так что это действительно пустяки.
В те времена старые женщины часто изъяснялись подобным образом, и Удо не обратил на это особого внимания.
– Да, да, – проговорил он. – Но вы могли бы предоставить мне и моему другу ночлег?
– Поскольку вам недолго осталось путешествовать вместе, входите и располагайтесь.
Переступив порог, Удо оглянулся и прошептал:
– Может, это фея. Будь с ней подобрее.
– Как можно быть «добрее» к хозяйке дома? Это она вроде бы должна проявлять доброту и гостеприимство.
– Ну, ты понимаешь, что я имею в виду. Будь с ней повежливее.
– Дорогой Удо, и это вы говорите мне, первому придворному его королевского величества!
– Ох, перестань…
– Садитесь и отдыхайте. Здесь в котле уже кое что готово для вас обоих, – пригласила хозяйка.
– Прекрасно, – сказал Удо, одобрительно взглянув на большой котел, подвешенный над огнем.
Для такой небольшой комнаты очаг был, пожалуй, великоват. Это первое, что пришло ему в голову, но по мере того, как он смотрел на очаг, комната становилась все больше и больше, а очаг отодвигался все дальше и дальше, и наконец Удо словно оказался в огромной пещере в глубине гор. Он протер глаза и вот уже снова был в маленькой кухне перед горящим очагом, а из котелка доносился аппетитный запах.
– Тут у меня еда на все вкусы – даже для принца Удо.
– Я совсем непривередлив в еде, – мягко заметил Удо.
Комната как раз сузилась до нормальных размеров, и он почувствовал приятное спокойствие.
– Сейчас, может, и нет, а потом придется… Старуха наполнила тарелки, и гости принялись за еду.
– Это просто восхитительно! – Удо положил ложку на тарелку, чтобы немного передохнуть.
– Думаете, это вам всегда будет по вкусу? – ворчливо осведомилась старуха.
– Конечно! Разве может не понравиться такая чудная стряпня?
– Там видно будет… – многозначительно протянула старуха.
Удо стала несколько раздражать ее манера выражаться. Она как будто все время намекала на то, что с ним вскоре приключится что то неприятное. А с Лионелем вроде бы нет.
Он решил втянуть Лионеля в разговор, чтобы это выяснить.
– Мы с моим другом надеемся послезавтра быть в Евралии.
– Надеяться никому не заказано, – был ответ.
– Боже мой, неужели с нами что то случится по дороге?
– Это зависит от того, что вы имеете в виду, говоря «с нами».
Лионель отодвинул стул и встал:
– Что со мной случится, я знаю точно. Я сейчас засну.
– Да, – сказал Удо, тоже поднимаясь, – у нас впереди долгое путешествие, и в конце нас ждет приключение. – Он тревожно взглянул на старуху, но она молчала. – Поэтому пора ложиться.
– Вот сюда, – показала старуха и повела их наверх, освещая путь свечой.
Удо провел беспокойную ночь. Он не мог отделаться от ощущения, что с ним что то должно случиться, и, проснувшись утром, даже немного удивился – ничего не произошло. Все было как накануне. Удо внимательно оглядел себя в зеркало и пригласил Лионеля в свидетели. Оба они не обнаружили ни малейшей перемены в облике наследного принца.
– В конце концов, я прихожу к выводу, что она не имела в виду ничего особенного. Эти старухи вечно так разговаривают. Если уж кто то и должен превратиться во что то, то скорее всего – ты.
– Именно для этого ты и взял меня с собой? – усмехнулся Лионель.
Я думаю, что к этому моменту они уже закончили туалет. Роджер Кривоног никогда не сообщает о таких важных деталях. По всей видимости, из скромности. Он пишет: «На следующее утро они поднялись и отправились в путь» – и разочаровывает читателя, который ожидает описания принца Удо, причесывающегося перед зеркалом.
Итак, они поднялись и отправились… завтракать. Старуха с утра казалась более расположенной к гостям, чем накануне. Особенно приветливо она вела себя по отношению к Удо и за завтраком все подкладывала ему на тарелку самые разнообразные кушанья, словно из каких то неисчерпаемых запасов. Со стороны это выглядело, будто она его откармливает, по крайней мере, такое впечатление сложилось у Лионеля.
Сразу после завтрака они отправились в дорогу. Удо протянул старухе несколько золотых, но она отказалась.
– Нет уж, нет уж, – бормотала она. – И дня не пройдет, как я получу награду получше. – И она усмехнулась, будто услыхав что то смешное, чего не слышали ни Удо, ни Лионель.
– Какой чудесный день! – говорил Лионель, когда они ехали лесной дорогой. – Красные крыши, голубое небо, зеленая листва, белая дорога. В воздухе веет приключением. Я сегодня запросто мог бы влюбиться!
– В кого? – подозрительно спросил Удо.
– В кого угодно. Хотя бы в ту старуху.
– Ох, лучше не вспоминай о ней, – содрогнулся Удо.
– Скажи, Лионель, у тебя не было ощущения, что она знает про нас что то, чего мы сами не знаем, и притом очень смешное?
– Может, мы тоже скоро узнаем. В такое утро хочется смеяться.
– Уж не думаешь ли ты, что у меня нет чувства юмора? Я тоже охотно посмеюсь. И принцессе будет что порассказать. Лионель, – вдруг произнес он торжественно, словно эта мысль только что пришла ему в голову, – я горю нетерпением помочь этой бедной девушке.
– И чтобы показать, как горит нетерпением, он дал коню шпоры и ускакал вперед.
Улыбаясь про себя, Лионель последовал за ним. В полдень они остановились в лесу и перекусили – старуха дала им с собой разной еды. После этого Удо прилег на мягкую моховую кочку и закрыл глаза.
– Так хочется спать, – зевнул он, – я провел бессонную ночь. Давай побудем здесь немного. В конце концов, спешить особенно некуда.
– Лично я, – сказал Лионель, – горю нетерпением помочь этой бедной…
– Я же сказал, что не спал всю ночь, – резко ответил Удо.
– Ладно, спи, а я поеду вперед. Вдруг попадется какой нибудь дракон. Лионель – победитель драконов! До свидания!
– Только полчасика, – пробормотал Удо.
– Хорошо.
И Лионель ускакал прочь.

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art