Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Вадим Панов - Королевский крест : Глава 7

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Вадим Панов - Королевский крест:Глава 7

 

Неподалеку от Москвы, 1812 год

На мгновение рука замерла над колодой. Всего на мгновение. Не потому, что он сомневался в успехе, – нет. Жест, несущий в себе признак нерешительности, в действительности был вызван совсем иными чувствами: игрок переживал момент торжества. Он не сомневался, что откроет нужную карту, и остановился лишь для того, чтобы сейчас, наедине с самим собой, насладиться триумфом. Пышные церемонии и льстивые речи придворных – потом, он давно привык к сопровождающей победы мишуре, принимал почести с приличествующей важностью, надувался спесью, вел себя холодно и величественно, как подобает гению… а радовался – по настоящему радовался! – именно сейчас, услышав от себя: «Я победил!»
«Я поднялся еще выше. Я заставил врагов рыдать, а соратников восхищаться. Я просиживал ночи над картами и планами, я заключал союзы и засылал шпионов, я заслужил уважение талантливых военачальников и любовь простых солдат – и те, и другие готовы умереть за меня. Я работал как каторжный, и я добился поставленной цели. Очередной цели. Это – моя победа. Мой труд. Моя кровь, моя воля, мое упорство и моя вера!»
И даже Судьба, приготовившая для него смешную перспективу мелкой службы в захолустном гарнизоне, отступила перед таким напором.
Наполеон I Бонапарт небрежно перевернул верхнюю карту. Как и следовало ожидать, она была той самой. Нужной. Необходимой. Последней картой красной масти в Колоде Судьбы. Несколько мгновений император с улыбкой смотрел на десятку червей, а затем бросил ее на столик. «Королевский Крест» собран.
«Я победил!»
И почти сразу же из за двери донеслось покашливание адъютанта:
– Мой император!
– Входите, Огильви.
Бонапарт отошел от столика и с улыбкой посмотрел на вошедшего офицера – молодого, стройного, красивого. Даже в походных условиях Огюст Огильви ухитрялся сохранять парижский блеск, лаская взор повелителя чистотой кожи, ухоженными ногтями и запахом ароматного парфюма. Юноша стал близок недавно, уже во время кампании, и буквально угадывал желания повелителя.
– Мой император, прибыли гонцы от командующего авангардом…
– Что говорят?
– Они умоляют предоставить возможность самим донести до вас…
– Понятно. – Принесенная гонцами весть не стала для Наполеона сюрпризом – он ждал ее. Но следовало продемонстрировать радость. – Пойдемте, Огильви, послушаем.
Сопровождаемый молодым офицером, Бонапарт вышел на крыльцо – гвардейцы у двери дружно взяли на караул – и едва не оглох от радостных воплей:
– Они ушли!
– Русские ушли!
– Русская армия бежала!
– Москва ваша, император!

Уже в самом начале кампании Наполеон понял, почему колдун так опасался вторжения в Россию, почему заставлял готовиться с такой тщательностью, почему потребовал собрать под своими знаменами всех – всех! – кто хотел сражаться.
«Важен каждый лишний солдат! Каждая лишняя сабля! Каждый штык!»
Итальянцы и испанцы, пруссаки и поляки, саксонцы, вестфальцы, португальцы, баварцы, хорваты – не только французы шли убивать русского медведя. Дворяне и простолюдины, вчерашние студенты и детишки мелких лавочников, профессиональные убийцы и грабители, насильники и воры, грязная пена человечества, поднятая революцией и последовавшими войнами. Вербовщики не мучили рекрутов особыми расспросами: готов воевать с русскими? Бери ружье и вперед. Императору нужны солдаты.
Но колдуну и этого было мало: еще! Еще людей! Еще!!
Бонапарт, в свою очередь, соглашался с увеличением армии, будучи поражен гигантскими просторами России – только до древней столицы варваров армии предстояло идти несколько месяцев. Наполеон понимал, что для захвата и удержания завоеванных территорий потребуются войска. И, лишь перейдя границу восточной империи, корсиканец сообразил, что колдун советовал собрать огромную армию по другим причинам: с таким ожесточенным сопротивлением Бонапарту еще не приходилось сталкиваться. Итальянцы и испанцы, пруссаки и поляки, саксонцы, вестфальцы, португальцы, баварцы, хорваты – все склонили головы перед величием императора французов и раболепно принесли ему унизительные клятвы верности.
Русские становиться на колени отказались.
И воевать Наполеону приходилось не только с регулярной армией, но со всем народом, с каждым русским лично, ибо, в отличие от просвещенных европейцев, славяне не собирались терпеть на своей земле присутствие чужой армии. Дворяне жгли поместья, купцы – лавки и товары, разрушали все, что можно разрушить, уничтожали, что можно уничтожить, и уходили. Сначала такое поведение покоряемого народа развлекало, поддерживало общепринятое убеждение, что воевать, по сути, приходится с тупыми варварами, почти с животными. Время шло, войска продвигались вперед, а ничего не менялось, несмотря на неудачно складывающуюся кампанию, сдаваться русские не собирались. И постепенно улыбочки на лицах штабных красавчиков превращались в гримасы: они поняли, что «варвары» слишком свободны и независимы, чтобы терпеть над собой власть плюгавого корсиканца. И появился страх. И чем дальше забиралась на восток великая армия, тем страшнее становилось, тем меньше верилось в победу.
С императором подобными мыслями не делились, но Наполеон о них знал. И понимал, что первый же крупный успех воодушевит войска. И добился этого успеха: взял Москву.
А о том, что будет трудно, он знал задолго до вторжения.
«Европа – для разминки, уж больно проста сия добыча. Немножко славы, немножко разговоров в свете… Завоевать Европу все равно что стать героем модных салонов – шум вроде есть, но что толку? Кто помнит о Филиппе Македонском, покорившем Грецию? Зато Александр, бросивший вызов миру, остался в веках!»
«Александр пошел на великого восточного соседа… – Глаза Бонапарта вспыхнули: – И я – тоже! Россия! Последняя преграда на пути к…»
«Пока рано говорить о чем то большем, – охладил его пыл колдун. – Главное сейчас – Москва. Это будет сражение, достойное твоего величия!»
Колдун предупреждал, учил, советовал. Помогал. Многие годы он стоял рядом. Старел, но глаза оставались молодыми, а голос – твердым. Колдун подарил будущему императору Колоду Судьбы. Могущественный артефакт, с помощью которого…
«Не забывай о том, что Колода не примет за тебя решение. Не проверит посты, не проведет переговоры с союзниками, не обманет врага. Трудись! Работай! Только в этом случае карты выдадут благоприятный расклад – им некуда будет деваться. Живи настоящей жизнью!»
Наполеон понял, о чем говорил колдун. Согласился. Сам разрабатывал планы кампаний, готовил войска, ломал голову на переговорах, учитывал нюансы, хитрил, искал друзей и уничтожал врагов. Он делал для победы все и потому никогда не боялся открывать следующую карту – она всегда оказывалась нужной.
Судьба благоволит к умным и трудолюбивым.
Более того, когда император не был уверен в необходимости похода, он не открывал «Королевский Крест», не рисковал. И предчувствия его не обманывали: неудачей закончилось вторжение в Египет, проиграны морские сражения англичанам. Но эти поражения не стали судьбоносными – Франция оставалась величайшей мировой державой. Русская война также вызывала у Бонапарта опасения: огромные пространства, варварский народ… Единственная преграда на пути к мировому господству. Свалить медведя за одну кампанию не представлялось возможным, посему Наполеон, по совету колдуна, принял решение действовать постепенно. И первый «Королевский Крест» был открыт на взятие Москвы.
«Древняя столица русских… Мы должны взять ее, слышишь? Взять обязательно! Камни этого города скрывают вековые тайны!»
«Какие?»
«Узнаешь, мой император, узнаешь. Всему свое время. – Когда колдун начинал говорить о восточной столице, в его голосе появлялась сталь. – Захвати Москву! Наполни ее солдатами! Стань ее господином! И им придется говорить с тобой!»
«Кому „им“?»
«Узнаешь…»
Но странно: в день, когда Бонапарт открыл «Королевский Крест» против Москвы, колдун неожиданно помрачнел, словно идея, к осуществлению которой он готовился годы, неожиданно опротивела ему. Колдун запирался в кабинете… Прятался? От кого? Но соглядатаи докладывали, что колдун не трясется от страха, не вздрагивает при каждом шорохе, не вглядывается в людей напряженно, ожидая увидеть врага. Нет, если колдун и прятался от кого, так только от самого себя. Часами сидел в кресле, устремив неподвижный взгляд в стену. Иногда шептал что то на незнакомых шпионам языках, но по большей части молчал. И чем огромнее становилась великая армия, чем больше появлялось в ней штандартов, пушек, солдат, чем громче звучали походные трубы, тем мрачнее делался колдун.
За три месяца до вторжения он сжег свою библиотеку.
И в тот же день умер.
Наполеон не горевал: колдун начинал вызывать беспокойство, и его смерть пришлась как нельзя кстати. Он выполнил свое предназначение – выпестовал величайшего в истории завоевателя и научил его управлять Судьбой.
– Они ушли!
– Русские ушли!
– Русская армия бежала!
– Москва ваша, император!
– Отлично! Огильви уже подготовил пакеты для маршалов! Огильви!
Бонапарт обернулся – адъютант исчез. Только что стоял за спиной и вот – исчез.
– Мой император, я знаю, где пакеты. Я немедленно принесу…
– Где Огильви?!
Гонцы проводили бросившегося в дом Наполеона недоуменными взглядами. Лощеные штабисты принялись перешептываться, кто то даже позволил себе шутку. А император со всех ног бежал в кабинет. Бежал, чтобы подтвердить страшную догадку, чтобы увидеть: Колода Судьбы украдена.
Великий Бонапарт остался с разъяренными русскими один на один.

* * *

Коттеджный поселок «Царский Угол».
Ближнее Подмосковье,
6 ноября, суббота, 17.51

Смысл покушения на Крылова Ахметов истолковал правильно: это предложение к переговорам. Гори давал понять, что желает сохранить лицо – за потерю казино кто то должен заплатить, – но в то же самое время не против диалога. В противном случае он бы ударил по обоим компаньонам.
Причина покладистости была очевидна: Автандил наконец то сообразил, что загнан в угол. Чемберлен с удовольствием объявит Гори беспредельщиком, а все остальные московские группировки охотно поддержат обвинение и вцепятся в него, как стая собак. Угроза была более чем реальной, и Автандил искал пути спасения. Но не торопливо, без паники. Гори желал выйти из кризиса с высоко поднятой головой, сохранив авторитет и уважение среди бандитов. Поэтому он рискнул с покушением: клацнул зубами, показывая остальным волкам, что готов драться. Но сам ждал, что предпримет Эльдар: согласится на переговоры или побежит к Чемберлену? Будет искать компромисс или захочет войны? Подобными вопросами задавался не только Автандил. Все московские уголовники ждали, как ответит Ахметов. Ждали, но потихоньку готовились к худшему развитию событий – к войне. Точили зубы на предприятия и территории Гори, прикидывали, какие кости Чемберлен бросит поддержавшим его группировкам… Готовились с определенной долей неуверенности, все таки с последних серьезных разборок минуло больше десяти лет – как получится на этот раз? Но готовились.
Но и Эльдар, подобно Автандилу, к войне не стремился, понимал, что сильно рискует. Пусть Гори против всех и не выстоит, но обидчиков своих достанет обязательно. Всем пожертвует, но достанет. А если не достанет, то какую цену назначит Чемберлен за помощь? На словах старик клянется, что за закон воровской глотку порвет, но Эльдар давно не верил словам. В жадность верил, в подлость верил, в злобу дикую верил – этого у воров в достатке. А в слова не верил. И чуял, чуял, что за кровь Чемберлен большой кусок потребует, война ему руки развяжет, все спишет. А значит, надо с Автандилом договариваться, без крови надо обходиться, чтобы никому обязанным не быть. Но на каких условиях договариваться? Еще несколько часов назад Ахметов обязательно воспользовался бы критическим положением Автандила и постарался бы вытрясти из уголовника максимум возможного. Но сейчас он думал о другом…
– Я не могу оставить Крылова в живых, – развел руками Гори. – Что подумают люди? Что я не смог убить какого то шулера? Извини, Эльдар, я говорю как есть.
– Я понимаю, – коротко кивнул Ахметов.
– Вот и хорошо. – Автандил вздохнул. – Такие поступки и приводят к потере уважения. Сегодня никого не наказал, завтра никого не наказал, а через неделю шофер будет без спроса брать мою кредитку.
Эльдар молчал.
– Или женщину, – запустил пробный шар Гори. «Откуда узнал? От Даньшина, разумеется. Когда этот… обнаружил запись, то в первую очередь позвонил хозяину. Настоящему хозяину…» Но вслух Ахметов ничего не произнес. Даже в лице не изменился. Автандил, видя такую выдержку, одобрительно покачал головой.
К вечеру похолодало, разыгравшийся ветер рвал за окнами ветви деревьев, порывами набрасывался на стены особняка, но отступал. Морозный воздух при всем желании не мог прорваться в особняк, но в голосе Гори и без того было достаточно льда.
– Крылов плохой человек. Он не должен был так поступать с тобой. Поэтому… пусть все будет так, как я решил.
– В таком случае поговорим о твоей собственности, – предложил Эльдар. – «Изумруд» недешевое предприятие.
– Ты готов его вернуть?
– Почти. – Ахметов закурил сигарету. – Цвания имел с казино двадцать процентов?
– Десять!
– Мне будет достаточно пятнадцати. Всего пятнадцати.
– Тебе?
– Да, лично мне.
Это было очень щедрое предложение. Фактически – отступление. Оба собеседника понимали, что через год полтора пятнадцать процентов будут выкуплены за символическую цену, и «Изумруд» вернется к хозяину. Эльдар предлагал крайне мягкие условия мира. Причину покладистости он только что объяснил.
– Крылов? – помолчав, переспросил Автандил.
– С Никитой разберусь я.
– Ты разберешься? – уточнил Гори.
– У меня есть к нему вопросы по поводу взятых без спроса кредиток, – объяснил Ахметов. – Но это наше с ним личное дело. И мы его решим вдвоем.
Автандил молчал довольно долго. Взвешивал, прикидывал, размышлял. Возврат казино против жизни врага, деньги против потери лица – Гори должен был сделать вид, что выбор дался ему нелегко.
– Десять процентов с «Изумруда», и ты должен лично убить Крылова.
– Десять процентов, – кивнул Эльдар. – А что случится с Никитой, не твое дело.
Гори снова помолчал:
– Только запомни, Эльдар: я этого гаденыша видеть больше не желаю. Появится на глазах – убью.

Хорошая встреча. Нужная. И результативная. Автандил не рассчитывал, что Ахметов предложит договориться так дешево. Думал, вцепится мелкий фраер в упавший с неба кусок, глотку начнет рвать, Чемберленом прикроется ради журавля в небе. Гори слишком хорошо знал старого бандита и понимал, что просто так он бы Эльдара не поддержал – долю бы потребовал. А там, глядишь, и вошли бы «Два Короля» в империю чемберленовскую на правах неотъемлемой части, перешли бы в собственность братвы. Выходит, Ахметов не такой уж лох, каким Автандил его себе представлял, с понятиями паренек, с головой. Понял, что жадничать себе дороже, и соскочил.
– Молодец…
– Кто?
Голос Шишнанадзе вывел Гори из задумчивости. Прищурившись, посмотрел он на помощника, потрогал себя за кончик носа.
– Кто молодец?
– Ахметов.
– А, этот… – Шишнанадзе ухмыльнулся. – Струхнул, щенок?
– Нет, – медленно ответил Автандил, припоминая твердость, с которой держался Эльдар. – Он не струхнул, он просто умный. Ахметов не хочет ложиться ни под Чемберлена, ни под меня. Он надеется остаться самостоятельным.
– И ты его отпустишь?
– Мне деваться некуда, но… – Губы Гори заиграли в легкой усмешке. – У Ахметова тоже выбора нет. Рыпнется – Чемберлен его сразу проглотит.
– Значит, не отпускаем? – удовлетворенно протянул Шишнанадзе.
Автандил тяжело вздохнул – тупость соплеменников удручала.
– Я ребят уже подготовил. Приедем к этим уродам, и…
– Задачу ты знаешь – надо мочить Крылова, – холодно перебил помощника Гори. – Так должно быть. Но только Крылова! Мочите и уходите, понятно?
– А если Ахметов начнет бузить?
– А ты все сделай так, чтобы Эльдар с тобой схлестнуться не успел, – внушительно произнес Автандил. – Эльдар перебесится, остынет, и мы с ним продолжим разговор.

* * *

Игорный дом «Два Короля».
Москва, улица Большая Каретная,
6 ноября, суббота, 18.05

Крылов почти жалел, что не окропил карту кровью Анны, что удержался, не поставил девушку вровень с Цвания. Почти… Пусть ведьма и обманула его, использовала в своих целях – так получалось со слов барона, за это она заплатила сполна. Относиться же к Анне как к врагу Никита не мог: он до сих пор вспоминал ее лицо, ее глаза, ее улыбку, запах ее волос, чуть хриплый голос и ласковые прикосновения. Сердце Крылова еще не смирилось с тем, что девушка умерла. Сердце начинало биться сильнее, когда Никита забывался и бросал взгляд на часы, пытаясь прикинуть, когда приедет Анна. А когда вспоминал о случившемся… сердце заставляло Крылова заливаться краской стыда, ненавидеть себя.
А потом он начинал стыдиться стыда, злиться, требовать от себя быть сильнее, жестче. Он начинал прислушиваться к голосу рассудка и тогда начинал жалеть, что не воспользовался кровью Анны. Потому что в этом случае ему осталось бы перевернуть на одну карту меньше, чем теперь. Потому что был бы на один шаг ближе к финалу. К победному финалу. И в этом случае Крылов куда спокойнее относился бы к тому, что…
– Тебя не должно смущать, что он сумел изменить расклад в свою пользу, – спокойно произнес Бруджа. – Как и любая игра, «Королевский Крест» непредсказуем. Нет! Он еще более непредсказуем, чем любая игра, ведь «Королевский Крест» имеет непосредственное отношение к жизни, к реальности, к Судьбе.
– Заканчивай с философией, – поморщился Никита. – Давай принимать решение.
Александр слегка улыбнулся: его забавляло поведение Крылова. Чел напуган, до колик напуган – барон подметил панику в глазах Никиты, увидевшего неприятно изменившийся расклад, – но старается не показывать виду. Ершится. Огрызается. Хотя напряжен неимоверно, дотронься – взорвется.
– Так что скажешь?
Почти час Крылов объяснял Брудже сложившуюся ситуацию, рассказывал, кто и против кого играет, кто чего добивается. Александр слушал внимательно, задавал уточняющие вопросы, затем взял время подумать, замолчал и лишь сейчас, по прошествии пятнадцати минут, заговорил. Разумеется, вконец издергавшийся Крылов хотел в первую очередь услышать мнение барона по главному вопросу.
– Нам нужно пять человек. – Пальцы Никиты мелко дрожали. – Кто?
– Не волнуйся, крови хватит. Крови всегда… больше, чем нужно. – Бруджа помолчал. – У нас точно пять карт?
«Он издевается?!» Крылов готов был вспылить, сорваться, накричать на наглого вампира, но не посмел. Стерпел.
– Да, пять.
И замолчал, напряженно ожидая, когда Александр соблаговолит ответить.
– Этот Жори…
– Гори, – поправил барона Никита.
– Непринципиально. Этот Гори – большая фигура, так?
– Так.
– Значит, сам он на встречу не поедет, пришлет помощника. – Бруджа усмехнулся. – Можно сказать, что с первой кандидатурой мы определились.
– Если Гори согласится вести переговоры, то, скорее всего, пошлет Шишнанадзе, – задумчиво пробормотал Крылов. Покосился на Александра: – Думаешь, эта пешка будет иметь серьезное влияние на мою судьбу?
– Конечно, – широко улыбнулся барон. – Шишнанадзе едет убирать тебя.
– Почему ты так уверен?
– Потому что я на месте Гори такой приказ обязательно бы отдал.
Крылов скривился.
– Хорошо, первый – Шишнанадзе. Дальше?
– Дальше по обстоятельствам. Сам Гори, Чемберлен…
– Чемберлен? – выдохнул оторопевший Никита.
– Он влияет на твою судьбу.
– Убить Чемберлена?! Ты серьезно?
– Я? – Бруджа презрительно посмотрел на собеседника. – Не следует забываться, чел.
Крылов понял, что едва не перешагнул опасную черту, едва не вызвал у Александра припадок ярости.
Барон молчал. Никита досчитал до пяти и очень медленно произнес:
– Прошу прощения, если мои слова прозвучали некорректно, но… Ты представляешь, кто такой Чемберлен?
– А ты представляешь, кто я?
Всего мгновение до Крылова доходил смысл вопроса. А затем в его глазах мелькнуло понимание. «Чемберлен и Бруджа! Смешно сравнивать!»
Александр удовлетворенно улыбнулся:
– Ты представляешь. А раз так – подумай: кто для меня Чемберлен?
– Никто, – едва слышно прошептал Никита.
– Громче!
– Никто!
– Правильно, – кивнул барон. – Ты все понимаешь правильно. Так что пользуйся моментом – с моей помощью ты способен сотворить многое.
Крылов с облегчением вздохнул, радуясь, что Бруджа вернулся в доброе расположение духа, посмотрел на разложенные карты, облизнул пересохшие губы и спросил:
– Ты сам говорил, что «Королевский Крест» тесно связан с реальной жизнью. А в ней трудно добиться чего либо значимого одними убийствами.
– Как посмотреть, – не согласился Александр. – Правильно спланированная цепочка ликвидации порождает хаос. Обрываются налаженные связи, рушится система управления, никто не знает, что следует делать, возникает недоверие даже внутри крепко спаянных групп, и первая же мелочь превращается в casus belli. Хаос – это война, а война стирает все следы. – Бруджа неожиданно поднялся, подошел к шкафчику с коллекцией Крылова и замер, разглядывая раритеты через стеклянные дверцы. – Поверь, чел Никита, убийствами можно добиться многого. Главное – знать, как правильно использовать их в своих целях.
– Как? – после паузы поинтересовался Крылов. – Кто? Все таки Чемберлен? Ты настаиваешь? А что будет потом?
– Повторяю еще раз, – буркнул барон, не отрывая взгляд от экспонатов. – В настоящее время определяющее влияние на твою судьбу оказывает Автандил Гори. С него и начнем. Позвони и предложи договориться, упирай на то, что тебя подталкивают к войне, к которой ты не стремишься. Гори обязательно ухватится за предложение и пришлет своих помощников. Мы их уничтожим, после чего атакуем самого Гори. Твои враги умрут, но все будут знать, что это произошло против твоей воли: ведь ты предлагал переговоры. Значит, потребуется виноватый…
– Кто? – едва слышным шепотом осведомился Крылов.
– Но потребуется он не сразу: после смерти Гори возникнет неразбериха. – Бруджа сделал вид, что не услышал вопрос. – Все сильно удивятся. Особенно – твой покровитель. Неожиданная смерть Гори спутает Чемберлену карты – он ведь рассчитывал начать войну по другому. Чтобы вывернуться, он сдаст тебя. Поэтому правильнее было бы убить и его, записав смерть на ребят Автандила. Мол, мстили за вожака.
– Но ко мне все равно будут вопросы, – буркнул Никита. – Смерть Автандила…
– Именно поэтому в убийстве Гори должны обвинить твоего компаньона.
– Эльдара?!
– Ты же будешь демонстрировать, что стремился к миру и не одобряешь самостоятельных действий Ахметова.
– Обвинить Эльдара?!
– Тебя что то смущает? – Александр резко отвернулся от шкафа и уставился на собеседника.
«Ничего! Кроме того, что речь идет о моем друге!» С минуту Крылов бешено смотрел на безмятежно улыбающегося вампира. Сжимал и разжимал кулаки и смотрел. Не отрываясь. Всего два дня назад Никита был готов навсегда расстаться с Эльдаром, разбежаться. Но – расстаться, не подставить, не отправить на смерть. Хотя… ради Анны – убил бы, подставил, послал на смерть. Ради Анны. А ради собственной шкуры? На этот вопрос у Крылова пока не было ответа.
«Ради Анны…» Анна мертва. «Мой друг…» А могу ли я так называть Эльдара? Все изменилось. Все очень сильно изменилось… «Он поставил начальником охраны своего человека!»
Никита с ненавистью посмотрел на разложенные карты. На Колоду Судьбы, медленно складывающуюся в «Королевский Крест»… и меняющую его жизнь. Меняющую его. «При чем здесь карты? Я сам, я сам…»
– Тебя что то смущает?
– Не хочу подставлять Эльдара.
– К сожалению, чел Никита, из заварухи выберется только один.
– С чего ты взял? – Бруджа начал было отвечать, но Крылов перебил барона: – Нет! Молчи! Все равно с чего. Мы не должны так поступать!
Александр покачал головой:
– А ты не задумывался, чел Никита, почему было совершено только одно покушение? На тебя. В Ахметова, если помнишь, никто не стрелял.
– Эльдар находился в казино, здесь безопасно.
– Во первых, не так безопасно, как тебе кажется. Ведь враги прислали не автобус с автоматчиками, а профессионала одиночку, способного пройти куда угодно. К тому же на них работал начальник вашей охраны… Кстати, действительно работал? Ты знаешь об этом исключительно со слов Эльдара…
– Замолчи!
– Хорошо. Допустим, что в казино действительно не пройти. Но ведь Эльдар помчался к тебе домой – что мешало накрыть его по дороге?
– Они не ожидали, что Эльдар поедет ко мне.
– Чушь! Должны были ожидать!
Крылов отвел глаза. Он не знал, что говорить, что думать.
– Гори хотел убрать только меня?
– И договориться с Ахметовым. – Барон высокомерно усмехнулся: – Я больше чем уверен, что в настоящий момент твой приятель общается с Гори…
– Не может быть!
– Ты обратил внимание, как ведет себя Тугаев? Какие взгляды он бросает в твою сторону? Тугаев видит в тебе врага. Не просто так, смею тебя уверить, ему велено…
– Замолчи!
Никита не выдержал, шагнул к Александру, ярость затуманила голову, захотелось ударить, почувствовать, как кулак… Одним толчком Бруджа отправил чела в кресло. И тут же подошел, склонился, упер палец в грудь, не позволяя подняться, не позволяя пошевелиться – тяжела хватка истинного кардинала, не вывернешься. И голос… Сухие листья окончательно взбесились, взлетели, взметнулись, закружили дикий хоровод вокруг Никиты, ворвались в душу, расцарапали, разбередили…
– Запомни, чел Никита, судьба, она одному дается. Одному. На двоих не разделишь, чужой удачей не прикроешься, чужим счастьем себя не обрадуешь, не спасешься. Как ни старайся, а чашу свою испить придется одному, всю, до последней капельки. Одному.
– Не надо! Не говори!
– Пятеро нам нужны, пятеро. Гори и помощник его, Эльдар с Тугаевым да Чемберлен – вот они, пятеро. И от каждого из них, чел Никита, зависит твое будущее. Твоя судьба.
«Эльдар? Нет!»
Но трудно противиться яду шелестящих листьев, опыту многовековому, хитрости нечеловеческой. «Доверяй только себе, все остальные обманут. Каждый думает только о себе! Успей предать первым…»
– Что я должен сделать?
Бруджа кивнул на телефон:
– Звони.

Автандил положил трубку и с улыбкой посмотрел на Шишнанадзе.
– Крылов? – недоверчиво спросил помощник.
Гори утвердительно кивнул.
– Просил мира?
– Ага.
– Струсил!
– Или узнал, что Эльдар с нами повязался.
Последнее предположение заставило Шишнанадзе нахмуриться:
– А если узнал? Вдруг он…
– Ничего он не сделает, – махнул рукой Гори. – Ахметов у них силен, Ахметов. А Крылов – игрок, не более. В казино он царь и бог, а в деле – сопляк.
– Чего он хотел?
– Поговорить, – коротко ответил Гори. – К себе приглашал.
Дальнейшее Шишнанадзе слышал: Автандил вежливо отклонил просьбу, предложив отправить вместо себя «брата», чтобы тот выслушал предложение Никиты. «Ты как будто мне расскажешь, как будто я с тобой за столом сидеть буду…»
– Твоя задача существенно облегчается, – усмехнулся Гори. – Тебя пустят внутрь.
– То есть мы придурка все равно мочим? – уточнил Шишнанадзе.
– Конечно! Раз мы договорились с Эльдаром, значит, Крылов не нужен. А этот разговор… – Автандил постучал пальцем по подключенному к телефону нехитрому звукозаписывающему устройству, – укрепит Ахметова в мысли, что его компаньон – бесчестный подонок.

– Что и требовалось доказать, – усмехнулся Бруджа. – Не сомневаюсь, Гори рассчитывает убрать тебя, так что в любом случае произошедшее сочтут самообороной… Но лучше, если к приезду гостей Ахметов окажется в казино. Пусть все решат, что оборонялся он, а не ты.
– Эльдар звонил, – буркнул Никита. – Он едет.
– Замечательно! – Александр потер руки. – В таком случае начинаем. Для начала изолируем Али Тугаева…
– Сейчас?
Крылов вздрогнул: он еще не привык к мысли, что придется действовать против Ахметова, а барон уже торопит события.
– Да, сейчас, – подтвердил Бруджа. – Тугаев контролирует охрану и может нам помешать. Убери его. Жан Жак поможет сделать все незаметно.
И столько уверенности чувствовалось в голосе барона, что спорить с ним не было никакой возможности. Можно только подчиняться.
– Хорошо, – после паузы произнес Никита. – Хорошо.
– И будем ждать гостей…
Александр вышел из кабинета.
Крылов стиснул зубы и тихо выругался: на душе было погано. При этом Никита не сомневался, что поступает правильно. Для себя – правильно. Не сомневался, что другого выхода нет. Для него – нет. Но настроение не улучшалось.
«Анна, Эльдар… Я остаюсь один…»
«Это Судьба, ее нельзя ни с кем разделить».
«Ложь!»
– Согласен!
Никита знал, кого увидит, а потому обернулся спокойно, даже нашел в себе силы улыбнуться:
– Давно не виделись.
– Соскучился? – осведомился маркиз.
– С тобой… интересно.
– Гм… любопытное замечание. – Барабао одернул красный камзол, медленно прошелся по столу и остановился у карт. Постоял, заложив руки в карманы и покачиваясь с мыска на пятку. Вид у него был независимый и… чуть презрительный.
«Да! – поймал себя на мысли Крылов. – Именно презрительный! Но почему?»
– Выпьешь?
– Не хочу!
Маркиз ответил, как… как… как своему крепостному!
Другого определения Никита подобрать не смог – как крепостному! Как рабу, осмелившемуся без разрешения подать голос. Ответил высокомерно. Сказать, что Крылов был удивлен, значит не сказать ничего – тон Барабао ошарашил Никиту.
«Почему он так себя ведет?! Возможно, все дело в…»
– Я заметил, ты избегаешь барона.
– Его общество мне неприятно.
– А мое?
– С тобой было… интересно. – Маркиз выдержал паузу, посмотрел Крылову в глаза, чуть скривил губы.
– А теперь?
Никита спросил и замер, со страхом ожидая ответа. С таким же страхом, с каким ожидал открытия карты в «Королевском Кресте». Он почувствовал, что от ответа Барабао зависит очень и очень многое…
– Теперь с тобой неинтересно, чел Никита, совсем неинтересно. – Показалось или в голосе маркиза на самом деле скользнула грусть? Впрочем, какая разница? – Мы больше не встретимся…
– Но…
– …поскольку с тобой действительно было интересно, я дам тебе совет: посмотри расклад еще раз. Внимательно посмотри. Очень внимательно. Ты кое что упустил.

* * *

Южный Форт, штаб квартира
семьи Красные Шапки.
Москва, Бутово,
6 ноября, суббота, 18.08

– Ну, что, старый фруг, соберешь феньги к сроку?
Кувалда выловил уйбуя случайно: Копыто выбрался из «Средства от перхоти» в тот самый момент, когда во дворе Форта остановился фюрерский «Форд Экспедишн». Вождь направился было к личному подъезду, но, увидев опального приятеля, притормозил.
– У тебя офин фень остался.
– Я помню, фюрер, – вытянулся Копыто. – Я все помню!
Уйбуй изо всех сил старался не покачиваться: участие в поминках по безвременно почившему артефакту здорово отразилось на координации движений.
– Много собрал?
– Много, – неопределенно ответил уйбуй. – Сам даже удивляюсь, как много.
Кувалда недоверчиво посмотрел на Копыто и вдруг сделался подозрительным:
– Тогфа почему не несешь? Потеряешь еще… феньги – это такая вещь, потерять очень фаже легко. Неси давай. Вот прямо сейчас неси!
– Да времени нет! – не растерялся уйбуй. – Все суета какая то… Там копеечку найдешь, здесь монетку… Я думаю, соберу всю сумму, тогда и принесу. И тебе приятно, и мне лишний раз не бегать.
– Мне по всякому приятно.
– А я эта… чисто из суеверия не хочу. Вдруг я тебе денег отнесу, а они после этого и кончатся.
– Кто?
– Деньги.
– А… – С минуту фюрер размышлял над словами уйбуя, пришел к выводу, что деньги действительно способны кончиться в самый неподходящий момент, а следовательно, Копыто прав, и рисковать не стоит. – Значит, успеешь фо понефельника?
– Я постараюсь.
– Ну, старайся.
Расстроенный Копыто тоскливо посмотрел в спину уходящему вождю и обреченно поплелся к украшающей двор мусорной куче сделать то, ради чего покидал кабак.
– «Старайся»! Тебе легко говорить, высокопревосходительство господин великий фюрер. Ты весь в шоколаде, хоть и одноглазый. А как тут «старайся», мля, если полный кирдык, куда ни плюнь?
– Вот он!
– Даже амулет закончившийся продать не получилось, потому что тварь какая то на него наступила…
– Явился, клянусь печенью Спящего!
– Ишь, расфуфырился!
– Подлый тритон!
– Кто?
– Зверь такой.
– Да не тритон это, а Копыто! Известный кретин.
– Хватит руками по штанам елозить, чучело! Отвечай, когда с тобой разговаривают!
Уйбуй перестал бормотать себе под нос и в замешательстве уставился на появившуюся толпу: не менее трех десятков бойцов во главе с Булыжником.
– Стоять, борзый!
– Чего надо?
Почувствовав неуверенность в голосе Копыто, Дуричи завелись окончательно – жертва слаба, жертва напугана, жертва в одиночестве. Последний пункт радовал особенно: хоть приятели Булыжника и имели численное превосходство, драться с десяткой Копыто они не хотели – мало ли как обернется. Однако подчиненные несчастного Шибзича, почувствовав, что у шефа крупные неприятности, старались держаться от него подальше. Большая их часть временно покинула Форт, а повязанные с уйбуем Иголка и Контейнер наблюдали за встречей с Дуричами из дверей «Средства от перхоти».
– Что, скотина, не нравится?
– Что не нравится?
– Я тебе покажу «что не нравится»! – Распаленный Булыжник потряс перед носом Копыто кулаками. – Ты у меня попляшешь! Ты куда меня послал?
– Далеко я тебя послал, – раздраженно ответил Шибзич. – А могу и еще дальше!
– Все слышали, как он надо мной издевается? Все слышали, как он Дуричей не уважает?
– Все, – послушно выдохнула толпа. – Мочи отморозка, Булыжник! А мы тебя всегда со спины прикроем.
Только сейчас до Копыто дошло, в какой переплет он попал. Один, в окружении отчего то возбужденных и жаждущих крови Дуричей. Запахло смертоубийством. Шибзич сглотнул подступивший к горлу комок и спешно изобразил на лице улыбку:
– Подожди, Булыжник, зачем кричать? Я ведь никуда тебя не посылал…
– Тритон позорный!
– Изворачивается, гнида!
– Уйти хочет, паскуда!
– Дайте ему по башке!
– Ща дам, – вальяжно пообещал упивающийся моментом Булыжник. – Адназначна этот чухонец не уйдет. Хватит! Намучились!
– Да за что по башке то?!! – заорал ничего не понимающий Шибзич. – Сразу говорю: все, что вы обо мне слышали, – вранье! У меня до хрена завистников!
– И то, что ты мертвых демонов поубивал, – вранье? – осведомились из задних рядов.
– Насчет мертвых демонов – чистая правда, – твердо ответил уйбуй. – Я действительно герой войны.
– Заткнись! – оборвал Дурич перепуганного Копыто: – Подставил меня, сука? На смерть послал?!
– На какую смерть?
– А кто, чтобы угнать машину, пять штук предложил?
– Так это же бизнес! В натуре, бизнес, любой подтвердит, мля!
– Заюлил, собака!
– Купить хотел задешево, – проревела толпа. – А еще другом прикидывался!
– Денег обещал!
– Все Шибзичи – гады!
На бойца, выкрикнувшего последний лозунг, зашикали – никто не хотел переводить конфликт в политическую плоскость, все таки великий фюрер того, тоже Шибзич… К счастью, антиконституционного вопля никто не услышал, и скандал продолжал развиваться в прежнем направлении.
– Да в том гараже масанов битком набито!
– Каких еще масанов?
– Самых настоящих масанов! С зубами!
– Ну и что?! Я тебе кого велел притащить: машину или масана? Машину! При чем здесь масаны?
– Он твою машину стережет!
– В засаде!
– Сам ее теперь угоняй!
– Мы, мля, еле от масана отбились!
– Не фига было ему подмигивать!
Обидное замечание Копыто отпустил машинально, напрочь позабыв в пылу ссоры, что находится в плотном кольце враждебно настроенных бойцов. Расплата последовала незамедлительно: притаившийся за спиной Шибзича Отвертка толкнул Копыто на Булыжника. Дурич ответил прямым левой в челюсть. Шибзич неловко отшатнулся и локтем въехал Маркеру в глаз.
– Убивают! – вякнул Маркер, и Копыто с ужасом осознал, что это правда…

– Могли бы, типа, и совсем грохнуть, – проворчал Контейнер, поднимая уйбуя с земли. – Идти можешь?
Ноги Копыто не держали, подгибались, избитый уйбуй практически висел на плече верного здоровяка, но тем не менее нашел в себе силы пробубнить:
– Угу.
– Тогда пошли.
– Куда? – страдальчески поинтересовался пострадавший, обозревая мутным взглядом двор. – Куда мне, мля, податьшя?
Контейнер посмотрел на окончательно павшего духом Копыто… и промолчал. Здоровяк и сам не представлял, куда идти, где спрятаться от судьбы злодейки. В казарму? Запереться и сидеть, дожидаясь неминуемой гибели? Гульнуть напоследок в «Средстве от перхоти»? Пойти и учинить сражение с наглыми Дуричами? Пасть в бою, оставив о себе память на пару дней? Вроде: «Гордая десятка гордого уйбуя Копыто не стерпела позора и учинила великое сражение! Так выпьем же за храбрость покойных…»
Но падать в бою ни Контейнеру, ни Копыто решительно не хотелось. Уйбуй в настоящий момент мечтал прилечь где нибудь и поспать, дать отдохнуть избитому организму, но разве с этими переживаниями заснешь? Мало того, что деньги никак не собираются, так еще и «Мазератти» Булыжник не угнал. И не собирается угонять.
– Куда идем? – переспросил Контейнер.
– Мотать надобно, – подал голос Иголка. – Прятаться, в смысле. Давай куда нибудь в Сибирь сбежим? Побудем там, пока о нас забудут. Потом вернемся.
– Года через два?
– Пусть и через два. Зато живыми.
– За два года ты в Сибири околеешь. Там же зима кругом, снег…
– Ты еще скажи: китайцы, – фыркнул Иголка.
– Китайцы, шаманы, – продолжил перечисление Контейнер. – Кедровые шишки и прочая дикость. В общем, край света, мля.
– Пойди выпей, – посоветовал скандалист. – А то у тебя в голове совсем пусто.
– Не, еще чуть чуть осталось. – Здоровяк осторожно постучал себя по лбу. – На донышке.
– Это осадок.
– Ф Шибири наш тоже найдут, – сообщил Копыто. Губы у него распухли, что и послужило причиной изменения дикции. – От Шантьяги не шпрячешшя. Надо машину фернуть. А то федь и прафда найдет…
– Пусть находит, – махнул рукой Иголка. – Один хрен.
Мелкий боец давно понял, что бежать бесполезно, и разговор о Сибири завел просто так, по привычке.
– И то правда, – поддержал вечного оппонента Контейнер. – Чего суетиться, если, типа, все и так ясно?
Копыто посмотрел на подчиненных со всем возможным в его положении скепсисом.
– Шего фам яшно, придурки? Шофшем протрешфели, што ли? Фюрер добрый, он наш прошто пофешит, и фше. А Шантьяга штанет пытать.
Бойцы переглянулись – в словах уйбуя чувствовался глубокий смысл.
– Это почему Сантьяга станет нас пытать?
– Потому что – наф.
– Не успеет, – буркнул Контейнер. – Фюрер нас первей повесит.
– А ешли ушпеет? Нафы они фше такие: припретшя ф полночь, шкажет, мол, фошкрешенье уже началошь, и начнет пытать.
– Я тогда себе харакири сделаю, – пообещал Иголка. – И тебе, ослиная башка, тоже. Понял меня? Первая пуля из харакири – твоя.
– Как в Сибири, – эхом отозвался Контейнер. – Глаз за глаз.
– А ешли мы Шантьяге тачку фернем, у него наштроение хорошее штанет, и мы его попрошим нам помочь, – развил мысль Копыто. – Чего ему штоит жа наш шлофечко перед фюрером шамолфить? Мол, не надо убифать, потому шта мы еще пригодимшя.
– Ты Сантьягу попросишь? – недоверчиво прищурился Иголка.
– Попрошу, – пожал плечами уйбуй. – Мне шейчаш фше по фигу.
Бойцы вновь переглянулись:
– Получится?
Контейнер пожал плечами:
– Может, и получится. Типа, чем штаны протирать, лучше поехали, правда, за тачкой…

* * *

Игорный дом «Два Короля».
Москва, улица Большая Каретная,
6 ноября, суббота, 18.43

Надо верить!
Стискивать зубы, приказывать себе не отступать, не сомневаться, не сворачивать с выбранного пути. Верить! Верить в себя. Верить в то, что делаешь. Только так можно добиться результата, достичь желаемой цели: с горящими глазами, с искренней верой в свою правоту, с готовностью пожертвовать собой. Искренность подкупает, заставляет задуматься, останавливает занесенную для удара руку. Искренность – мостик, перекинутый через реку огня, идти по нему чертовски трудно, но ведь другого пути нет. Все остальные дороги ведут в хаос…
Только искренностью можно заслужить доверие хозяина всевидящего Амулета Крови. Только предельной честностью.
А для этого нужно верить. И Захар верил. Он верил, что поступает правильно, что действует на благо семьи, и был готов, в случае необходимости, пожертвовать собой. Захар прекрасно знал, что ненавидим. Что любой мятежник с удовольствием высушит его, а еще лучше – отправит на солнце, дабы насладиться чудовищными муками епископа. Но Захар слишком устал от войны, слишком устал от ненависти. Высушат значит высушат . Отправят на солнце значит отправят на солнце. Поверят – отлично.
Подъехав к «Двум Королям», Треми специально припарковал машину напротив главного входа и десять минут просто сидел за рулем, предоставляя Брудже возможность привыкнуть к своему присутствию. Затем епископ медленно проехал к воротам подземного гаража и холодно улыбнулся вампиру, стоящему рядом с челами охранниками:
– Sai chi sono?
– Si.
– Sono venuto da solo. Non sono armato. Voglio vedere il barone.
– Sei qui per negoziare?
– No. Nessuno sa che sono qui .
Жан Жак поморщился, но молча кивнул челам, приказывая поднять шлагбаум и пропустить в гараж «Инфинити» Захара.

* * *

Книжный магазин Генбека Хамзи.
Москва, улица Арбат,
6 ноября, суббота, 18.44

– Смешно, правда? Они оба меня убили. Оба меня любили, и оба меня убили. Прямо рифма… Проклятая поэзия… – Анна повертела в руке бокал, сделала большой глоток вина. Смотреть Генбеку в глаза девушка избегала, отворачивалась, прятала взгляд. Не хотела, чтобы старик видел слезы. – Убили, потому что любили. – Еще один глоток вина. – Меня.
Метаморф способен сопротивляться воздействию спиртного сколь угодно долго, для него не составит труда изменить свой организм так, чтобы он стал невосприимчив к алкоголю. Небольшая коррекция клеток, и поступающее вино начинает оказывать на них такое же действие, как и обыкновенная вода. Ты остаешься трезвым. Ты отчетливо воспринимаешь происходящее. Помнишь каждую мелочь… Но сейчас Анна не хотела оставаться трезвой, не препятствовала винному дурману туманить голову. Надеялась заглушить боль, расслабиться, смыть виноградной кровью горькие мысли.
Но не получалось.
– Я все испортила.
Хамзи приоткрыл рот, собираясь что то сказать, передумал, вздохнул и тоже глотнул вина. Пригубил, если быть точным, ибо в отличие от заканчивающей вторую бутылку девушки шас до сих пор тянул первый стаканчик.
– А все моя глупость, – продолжила Анна. – Судьба! Разве могут ее изменить какие то карты? Чушь! Чушь! Генбек, вы были абсолютно правы…
Последнее замечание совсем не удивило старика.
– Какая я дура!
К этому заявлению Хамзи также отнесся с пониманием.
– Судьба – это жизнь! Жизнь! Настоящая жизнь! За карточным столом ее можно только проиграть! Не выиграть! Не изменить! А только проиграть!! Почему я вас не послушала…
Анна всхлипнула. Генбек сочувственно вздохнул и, воспользовавшись тем, что девушка уткнулась в носовой платок, бросил тоскливый взгляд на висящую на входной двери табличку «Закрыто на учет» – дружба нанесла бизнесу предательский удар. Закрыть магазин в разгар дня! Все существо шаса возмущалось этим поступком, голоса предков дружным хором требовали одуматься и отворить двери посетителям, но Хамзи держался. Он понимал, что Анне необходимо выговориться, знал, что пойти девушке больше не к кому, а потому стоически переносил невзгоды.
– Мне было хорошо с Эльдаром. С ним спокойно, с ним интересно. Если бы он относился ко мне как к любовнице, все было бы иначе… – Еще один всхлип. – Но он в меня влюбился по настоящему. Я видела. Я знала. Эльдар хотел от наших отношений большего, но не мог спорить с отцом. Это нас мучило. Его… меня… А Никита…
Хамзи держался, несмотря на то, что трагическую историю любовного треугольника ему предстояло выслушать в пятый раз – говорить о чем либо другом Анна не могла. Интрижка, увлечение, настоящая любовь, обида, внезапно появившийся деловой интерес, новая любовь… С точки зрения шаса, уйдя к Никите, девушка поступила абсолютно правильно: в первую очередь следует думать о бизнесе. С другой стороны, Генбек избегал смешивать деловое и личное, ибо видел, к каким последствиям приводит страстный коктейль бизнеса и чувств. В общем, чем умнее женщина, тем больше она делает глупостей.
– Я видела, что Никита не врет! Он любит меня! Или любил… – Вздохнула: – Эти проклятые карты изменили его…
Играя с Судьбой, изменяя свою жизнь, трудно остаться прежним. Мало кто из игроков в «Королевский Крест» задумывался над этим. По крайней мере, до игры.
– Никита стал другим…
Но, несмотря на свое состояние, девушка оставалась наемником и утаила от старика факт появления в городе барона Александра. Знала, что Хамзи обязательно донесет в Темный Двор, и утаила. Объяснила поступок Крылова тем, что во время игры у Никиты случилось нечто вроде временного помешательства и он решил не отдавать Колоду. И о том, что она метаморф, не проговорилась, сказала, что навела морок, заставив Крылова и Ахметова увидеть себя мертвой.
Хамзи делал вид, что верит.
– Эльдар наверняка захочет убить Никиту. Он не простит оскорбления. – Еще один глоток вина. – Что делать?
– Теперь то ты понимаешь, что пришло время обо всем рассказать Сантьяге?
Анна поставила бокал на прилавок, высморкалась, сложила платок и внимательно посмотрела на Генбека. Благодаря блестящему контролю над организмом метаморфу требуется мало времени, чтобы протрезветь.
– А что, собственно, изменилось?
От изумления Хамзи едва не выронил стакан.
– Тебя два раза убили.
– Ну и что? Мы ведь собираемся заполучить Колоду Судьбы, а не ведем учет моим смертям. Не так ли?
Черные глаза Анны гипнотизировали, вязали по рукам и ногам, оторваться от них было невозможно. Старик кашлянул и осторожно согласился:
– Так.
– Я поеду и заберу ее.
– Одна?
– Одна.
Решение пришло внезапно. Правильное оно или нет, покажет время, но сейчас идея полностью захватила Анну. Убить Бруджу. Или взять в плен. Последнее, конечно, предпочтительнее, но сойдет и первый вариант. Убить или взять в плен. А заодно устроить шумную заварушку. ОЧЕНЬ шумную заварушку: стрельба, взрывы, полиция, кровь и обязательно – пожар. Такую заварушку, чтобы ни у кого не осталось сомнений в том, что Колода Судьбы погибла.
Оставалось продумать план атаки.
– Генбек, я ведь могу заказать через вас снаряжение?
– Если товар на складе, его доставят в течение десяти минут. Если потребуется искать или изготавливать – в течение часа.
Торговая Гильдия являлась коммерческой организацией, нацеленной на получение прибыли, а потому из любого ее магазина можно было заказать любой товар. Зашли в гастроном и неожиданно вспомнили, что позабыли о надувной лодке с форсированным двигателем? Никаких проблем: обратитесь к продавцу, и он оформит заказ за мизерное дополнительное вознаграждение . В принципе, можно было бы просто позвонить операторам Гильдии и получить товар с курьером. Но в этом случае пришлось бы назвать номер карточки «Тиградком», а Анне не хотелось, чтобы среди покупок мелкой ведьмы с мирной специализацией появились боевые артефакты и характерное для наемника снаряжение.
– Генбек, я не хочу приобретать оружие на свое имя.
– Хорошо, – вздохнул старик. – Я сделаю заказ на магазин.
– Спасибо.
Анна рассеянно улыбнулась – она уже обдумывала, что именно следует взять с собой. С чем выйти против Бруджи.
Со стороны решение девушки могло показаться, мягко говоря, спорным – рискнуть в одиночку атаковать истинного кардинала мог или слишком самонадеянный боец, или слишком тупой. Даже гарки, элитные воины Нави, предпочитали с вождями вампиров не связываться и честных дуэлей избегали – Амулеты Крови обеспечивали своим владельцам хорошую защиту. Но у Анны было преимущество: благодаря своим уникальным способностям она могла обмануть Алое Безумие, могла подобраться к барону на расстояние удара.

Темный Двор считался самым жестким из всех Великих Домов. Прямая, как стрела, вертикаль власти абсолютной монархии, колючий характер навов, а также сплоченность, проявляемая семьями во время конфликтов, – все эти факты порождали слухи о рабском подчинении, которого требовали от вассалов темные. Сложившуюся за тысячелетия репутацию поколебать очень сложно, ведь штампами думать удобнее, проще, и мало кто обращал внимание на то, что именно вассальные семьи Нави вели себя в Тайном Городе наиболее свободно и независимо. Власть во Дворе была выстроена жестко, но времена, когда она опиралась на штыки и кнуты, миновали – Тьму давно перестали интересовать рабы.
Вот почему Генбек мог себе позволить действовать так, как считал нужным: придерживать важные сведения, прикрывать Анну, другими словами, вести свою игру, зная – зная! – что мешает Сантьяге. Вот только вести себя подобным образом рекомендовалось недолго. Успеешь получить прибыль до того, как ситуация выйдет из под контроля, и навам не придется прикладывать больших усилий для ее исправления – никто тебе и слова не скажет. Не успеешь, заиграешься – пеняй на себя.
Старый Хамзи был умен даже по меркам шасов, он прекрасно знал правила игры и никогда не допускал ошибок.
– Что она решила?
– Хочет все исправить.
– Это ее право.
– Она… – Хамзи кашлянул. – Она…
– Анна до сих пор ищет себя. Совершает ошибки. Готовится к новым. У нее трудный период.
– Время ошибок…
– Можно сказать и так.
– Вы на нее не сердитесь?
– В настоящий момент меня устраивают действия, которые она готовится предпринять.
– Мне стало спокойнее.
– Неужели? А мне показалось, вы чем то расстроены.
– Вы, как всегда, не ошиблись, – с глубокой грустью произнес Генбек, – понимаете, ради Анны мне пришлось на время закрыть магазин…

* * *

Цитадель, штаб квартира
Великого Дома Навь.
Москва, Ленинградский проспект,
6 ноября, суббота, 18.56

– Но при чем здесь я? – недоуменно переспросил Сантьяга. – Даже в мелких лавках обязательно есть второй продавец на случай…
– Видимо, я слишком близко к сердцу воспринял вашу просьбу помочь бедняжке, утешить ее и тонко направить на выполнение нужных ВАМ действий. Конечно, мне следовало бы сообщить несчастной, что я рассказал обо всем Темному Двору…
– …остается в торговом зале, а вы с девушкой идете, к примеру, в кабинет…
– …она так мне доверяет…
– Но вы решили, что управитесь один…
– Каково будет Анне узнать, что каждый ее шаг известен…
– …в итоге не можете отлучиться даже на пять минут…
– …разобьет ей сердце!
– …и наносит непоправимый ущерб бизнесу!
Собеседники одновременно замолчали, пытаясь понять, о чем, собственно, говорил оппонент. Первым нашелся шас:
– Извините, что говорю, когда вы меня перебиваете.
– Ничего страшного…
– И тем не менее, комиссар, от вас я такого не ожидал! – с чувством продолжил Генбек.
– Темный Двор тоже пострадал, – буркнул Сантьяга. – Закрытие магазина не увеличит налоговые отчисления.
– Я исполнял ваш приказ, – твердо заявил Хамзи. – Фактически я находился на военной службе. Или на тайной службе. Я действовал в интересах…
– Вы пытались загладить…
– Возможно, я рисковал жизнью!
– Не думаю, что во время разговора с Анной опасность была столь высока, – терпеливо произнес комиссар. – Сейчас, к примеру, она намного выше.
– Вы мне угрожаете? – выдержав паузу, осторожно поинтересовался Генбек.
– Нет, я смотрю на часы – у меня очень мало времени.
– В таком случае не буду вас отвлекать, – поспешил закруглить разговор шас.
– Благодарю…
– А размеры компенсационных выплат мы обсудим позже.
И прежде чем Сантьяга успел ответить, Хамзи бросил трубку. Комиссар хмыкнул, сложил телефон и повернулся к терпеливо дожидающимся окончания беседы подчиненным.
– Прошу прощения, господа, – дела.
Участники совещания с пониманием покачали головами. Их было трое. Ортега, ближайший помощник комиссара, переминался у находящейся в центре комнаты объемной модели «Двух Королей» – превосходного образца магической голографии. И два Гангрела в креслах: Нил, кардинал клана, и Платон – епископ. Беловолосые, худощавые, бесстрастные, убежденные сторонники Камарилла. Гангрелы, как и Треми, считались наиболее верными Темному Двору масанами, на них комиссар мог положиться полностью.
– Продолжим? – предложил Сантьяга.
– С удовольствием! – Ортега вновь взялся за указку. – Подземный гараж казино мы разобрали, на очереди первый этаж.
На одном уровне с пафосным холлом, основной достопримечательностью которого являлся фонтан с мраморной скульптурой, находились ресторан, кухня, два зала автоматов, а также гримерные и некоторые служебные помещения. На втором этаже разместились главные залы: столы для рулетки, костей, «блэк джека», клубного покера и прочих карточных игр. Два бара, касса. Третий уровень предназначался для самых дорогих гостей, прибывших в игорный дом по особому приглашению. В его роскошных комнатах собирались тонкие ценители Игры, чтобы сразиться друг с другом в настоящий покер или бридж по невозможным для посетителей общедоступного зала ставкам. Здесь устроили свои кабинеты Крылов и Ахметов, и здесь же находился оперативный центр службы безопасности. Гости попадали на верхний уровень «Двух Королей» на особом лифте, обслуживающий персонал – по черной лестнице…
– …которая блокируется двумя стальными дверями. Та из них, что находится на площадке второго этажа, снабжена стандартным электронным замком. Сотрудники, имеющие право доступа на третий этаж, открывают ее своими чипами. После чего поднимаются на два пролета и оказываются перед следующей дверью, открыть которую может лишь находящийся внутри охранник. Замки связаны между собой, одновременное открытие двух дверей возможно только в случае пожарной тревоги.
– Придется обеспечить, – усмехнулся Нил.
– Придется, – сухо согласился Ортега. – Как вы понимаете, господа, проникнуть в казино нашими методами несложно, однако нельзя забывать о режиме секретности. Челы изрядно удивятся, увидев стремительно проржавевшие двери или появившихся из воздуха воинов…
– Не в первый раз, – бросил Платон.
– Знаю, – кивнул нав. – Но предупредить обязан.
– Вы уверены, что нам придется идти на третий этаж?
– Не сомневаюсь, что Бруджа засядет именно там. Скорее всего, в кабинете Крылова. – Указка Ортеги уткнулась в одно из помещений, и модель, подчиняясь воле помощника комиссара, увеличилась в размерах, во всех подробностях демонстрируя выбранную комнату. – Наш план разработан, исходя из этого предположения.
– С вашего позволения, господа… – Сантьяга подошел к модели и остановился рядом с помощником. – В плане произошли некоторые изменения.
– Серьезные?
– Интересные. – Комиссар улыбнулся. – Большую часть неприятной работы за вас исполнит один из моих наемников. А вам предстоит проследить за тем, чтобы…

* * *

Игорный дом «Два Короля».
Москва, улица Большая Каретная,
6 ноября, суббота, 19.02

Сен Жермен не рискнул похитить у Бонапарта Колоду во время партии, ибо такой грубости, такого пренебрежения к своим основным законам Игра бы не простила. Могущественный артефакт мог превратиться в обычные карты, а граф не допускал мысли, что Колода, в создание которой он вложил столько сил, погибнет. Нет, артефакт следует сохранить. Не для себя – Сен Жермен понял, что никогда более не прикоснется к своему детищу, но в будущем, возможно, Колода принесет пользу, поможет в важном деле. В гораздо более важном деле, чем уничтожение Тайного Города…
Десятки лет граф мечтал покончить с гнездом нелюдей. Прятался от их всевидящего ока, скрывал свою суть, строил планы и по кирпичику выстраивал чудовищную махину, призванную смести с лица Земли ненавистное поселение. Десятки лет трудов, поражений и побед. Десятки лет… потраченных впустую. Он выпестовал нового Аттилу. Он собрал огромную армию и приготовился напасть на великую империю. Он не сомневался в успехе вторжения, был на сто процентов уверен, что французы возьмут Москву.
Но что дальше?
Простая мысль, простой вопрос. Но ослепленный ненавистью Сен Жермен задумался над ним только сейчас. В последний момент. Когда маховик раскрутился. Когда стало невозможным остановить новых варваров. Только сейчас… До этого отмахивался от подобных размышлений, гнал сомнения прочь, стискивал зубы и упрямо шел вперед. Но как долго можно прятаться? Как долго можно не задумываться о том, что ждет тебя на вершине?
Можно взять русскую столицу, наводнить ее мародерами и насильниками, грабителями и убийцами. Можно. Но заметит ли это Тайный Город? Что для нелюдей человские войны? Забавы. А даже если заметят, если поймут, что корсиканец грезит мировым господством, если решат воевать – возникнет ли глобальный конфликт цивилизаций? Встанут ли на сторону Наполеона те, кто способен помериться силами с Великими Домами? Об этих людях Сен Жермен не забывал, переписку с ними вел очень осторожно, едва ли не заискивающе. Убеждал, что «время пришло»; вздыхал, что «человечество в опасности»; подводил к мысли, что «надо решаться». И лишь недавно раскрыл карты, рассказал все.
И состоялась встреча со специально приехавшим в Париж русским монахом, и первое, что услышал на ней граф:
«Мы не поможем».
«Одумайтесь! Отвлекитесь от патриотизма, забудьте, что война будет идти на территории России! Подумайте обо всем человечестве!»
«О нем мы и думаем, граф. Мы думали о нем, когда сражались с Тайным Городом плечом к плечу с гиперборейцами. Мы думали о нем, когда уничтожали гиперборейцев плечом к плечу с Великими Домами. Мы думали о нем, когда Инквизиторы ставили нелюдей на колени, и позже, когда мы истребляли Инквизиторов, желавших, подобно вам, сражаться до конца».
«Трусы! Предатели!»
«Вы ищете славы или смерти? Пытаетесь удовлетворить амбиции или сделать что то действительно важное? Разберитесь в себе. И объясните мне, почему люди должны платить за ваше величие?»
«Они ждут! Великие Дома ждут, когда мы ошибемся!»
«Сделайте так, чтобы не дождались. Этим вы окажете человечеству гораздо большую услугу. – Русский вздохнул. – Поверьте, граф, люди не настолько плохи и заслуживают жить в мире… со всеми».
«Отказывая в помощи, вы отдадите Западную цивилизацию на растерзание Тайному Городу!»
«Нет, – покачал головой монах. – ВЫ отдадите…»
Отказ не сломил графа – оставалась надежда, что в случае войны Забытая пустынь изменит точку зрения. Если правильно разыграть партию, могущественные монахи не смогут остаться в стороне: события вынудят их действовать. Сен Жермен, опытный кукловод, в своих силах не сомневался, знал, что интрига удастся. Но графа смутила уверенность монаха. Смутило, что русский не обвинил его в подготовке вторжения. А ведь не мог монах не видеть, что ждет страну: боль и страдания, еще не пришедшие на русскую землю, отражались в глазах посланника Забытой пустыни. Жгли душу. Но промолчал монах. Промолчал. Говорил не о войне. Говорил о мире..
Это следовало обдумать.

Проще всего было уйти из лагеря порталом и сразу оказаться вдали от взбешенного императора. Но переход был слишком заметным заклинанием, построенный в такой близи от Москвы, он бы наверняка привлек внимание наблюдателей Великих Домов. Граф же не хотел встречаться с боевыми магами нелюдей, а потому поскакал в город верхом, миновав французские посты при помощи легкого, едва заметного для Великих Домов морока. Окрыленный успехом Сен Жермен совершенно забыл, что не только он пристально следит за Колодой Судьбы. Не обратил внимания на сгустившуюся ночную тьму. И опомнился, лишь когда вставший на дыбы жеребец едва не выкинул его из седла: из открывшегося портала вынырнули всадники. Много всадников, почти два десятка.
– Какая встреча, граф! Надеюсь, вы обо мне не забыли?
Мрак прятал облик говорящего, но невозможно было не узнать уникальный голос.
– Бруджа!
– Пришло время расплатиться, граф!
Сен Жермен машинально положил руку на седельную сумку, в которой лежала шкатулка с Колодой Судьбы.

– Отец предусмотрел все, кроме появления партизан, – вздохнула Клаудия.
И если Сен Жермен забыл о масанах, то Бруджа, в свою очередь, совершенно упустил из виду тот факт, что русские восприняли вторжение чрезвычайно серьезно и не собирались придерживаться общепринятых правил ведения войны. Нет, регулярные части действовали как положено: отступали, производили перегруппировку, совершали маневры, отрезая Наполеону дорогу на юг. В то же время население не выступало в роли стороннего наблюдателя, а способствовало, чем могло, истреблению захватчиков. Войска Кутузова ушли, а в окрестностях Москвы оставалось полным полно русских отрядов, изматывающих противника молниеносными рейдами.
– Будь это только челы, у отца не возникло бы проблем. Но Великие Дома испросили у Забытой пустыни разрешение на участие в боевых действиях. Масаны Камарилла, юные рыцари Ордена и дружинники Зеленого Дома – все, кому захотелось повоевать, помахать саблей, такую возможность получили…

На близком расстоянии Алое Безумие не способно скрыть хозяина от сканирования, и подскакавшие чуды сразу поняли, на кого наткнулись.
– Масаны?!
– Саббат!!
– Смерть кровососам!!!
Они сшиблись в рукопашном бою: восемнадцать вампиров и десяток молодых рыцарей. Сабли и шпаги против кирас и прямых палашей, скорость и ловкость против силы и натиска. Сшиблись, смешались, заговорили на языке клинков, разорвав ночную тьму звоном железа. Отступать никто не собирался: чуды, отправившие в Замок сигнал, были уверены, что помощь придет, а масаны надеялись захватить Колоду Судьбы. И они были близки к достижению цели: оттеснили рыцарей, метким выстрелом свалили жеребца Сен Жермена, но…
Сбыться надеждам не удалось: сначала на шум схватки подоспел отряд человских гусар, а следом явилось подкрепление из Замка.

– Дальнейшее тебе известно. Отец спасся благодаря самопожертвованию телохранителей. Сен Жермен сбежал – ему тоже не хотелось встречаться с чудами, которые, в свою очередь, разбив отряд отца, быстро покинули место схватки, разъехавшись с челами в разные стороны. Следы скрыла Служба утилизации… – Клаудия помолчала. – В отряде гусар воевал поручик Денис Чернышев. Твой предок. Он то и стал счастливым обладателем красивой шкатулки с двумя колодами карт.
– Но он не открывал «Королевский Крест», – тихо произнес Роберто. – Бабушка рассказывала, что первым сыграл с Судьбой Дмитрий Чернышев, сын Дениса.
– Чтобы открыть пасьянс, нужна помощь колдуна. Возможно, Дмитрий каким то образом узнал о Тайном Городе, или сам…
Но было видно, что подробности семейной истории графов Чернышевых не интересуют Клаудию. Последние фразы она произносила без души, без страстности, едва ли не механически, полностью увлеченная, как понял Роберто, коротким сообщением, которое сделал заглянувший в комнату Жан Жак. Слуга произнес несколько фраз на незнакомом Чернышеву языке, ушел, а девушка, помолчав некоторое время, продолжила повествование без прежнего энтузиазма.
«Какие то проблемы?»
Но спрашивать Чернышев не стал. Знал, что Клаудия сама расскажет. Так и произошло. Девушка ласково провела прохладным пальчиком по плечу Роберто и улыбнулась:
– Тебя, наверное, интересует, что сказал Жан Жак…
Ответить Чернышев не успел: в комнату вошел барон.
Быстро, без стука. Угрюмо посмотрел на Роберто, чуть скривился, повернулся к дочери и громко задал вопрос. На древнем языке масанов, как догадался Чернышев.
– Я не смотрела в будущее, – по русски ответила Клаудия.
Александр проигнорировал намек девушки и переходить на знакомые Роберто языки не стал. Впрочем, смысл его второго вопроса был понятен и без перевода.
– Потому что это не нужно, – отрезала Клаудия. – Я устала повторять, что некоторые события следует обдумывать и анализировать, а не пытаться предсказать, к чему они приведут.
Еще один вопрос.
– Да, я думала. А ты?
На этот раз Бруджа говорил довольно долго, минуты две. Сменил тон: из грубовато недовольного он стал просто ворчливым и даже, увлекшись, принялся активно жестикулировать. Клаудия внимательно выслушала отца, помолчала, после чего кивнула:
– На твоем месте я поступила бы так же.
Барон усмехнулся и вышел. Немного задетый Чернышев недовольно смотрел в сторону.
– Не обижайся на отца, – вздохнула девушка. – Он сильно нервничает.
Роберто почувствовал, что на душе становится теплее. Милая, все понимающая Клаудия. Умная. Любимая. В минуты, когда барон становился совсем невыносим, Чернышев вспоминал его прелестную дочь и успокаивался. Воистину, ради того, чтобы находиться рядом с Клаудией, стоило терпеть выходки Александра.
– У нас неприятности?
– В том то и дело, что непонятно, – вздохнула Клаудия. – Нам нанесли чрезвычайно странный визит. – Помолчала. – Отец несколько растерян.

– Следует ли понимать так, что я окружен, а ты парламентер?
Сухие листья шуршали очень осторожно, негромко, но уверенно. Барон не боялся услышать плохой ответ, это чувствовалось в его взгляде, читалось в уверенных жестах, в твердости тихого голоса. Не боялся, но, разумеется, не хотел.
– Я пришел один, – спокойно ответил Захар.
Поверил? Вряд ли. Лидеры Саббат еще не скоро привыкнут к мысли, что можно верить словам вождей Камарилла. И наоборот.
– Как ты меня выследил?
– Через Илью. Молодые масаны неосторожны.
– Ты следишь за братьями? – В голосе барона послышалась презрительная нотка.
– А ты не следишь? – осведомился Захар.
– Потому что я считаю это нужным, – парировал Бруджа. – Я! А не Темный Двор.
– Почему ты отказываешь мне в способности принимать самостоятельные решения?
Александр ответил не сразу, выдержал паузу:
– Потому что ты навский раб.
– Мы хотим жить нормально. Мы хотим жить, не опасаясь за свое будущее. А это возможно только в Тайном Городе. Мы хотим жить, а не воевать. И мы – не рабы.
И столько уверенности прозвучало в словах Треми, что истинный кардинал запнулся.
«Я ему верю?»
Повисла тишина. Масаны сидели в креслах и молча смотрели в разные стороны. Бруджа поглаживал Алое Безумие. Захар не шевелился. О чем думали два вождя, разъединенных смертельной, многовековой враждой? О прошлом? О настоящем? О будущем?
– Я знаю, что многие молодые масаны разделяют идеи Саббат.
– В некотором возрасте ваши лозунги кажутся любопытными.
– Боишься не удержать семью под контролем?
– Устал убивать братьев из за лозунгов.
– Но в Саббат не хочешь.
– Мы должны жить нормально. – Захар усмехнулся. – Только не говори, что ты об этом не задумы

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art