Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Вадим Панов - Королевский крест : Глава 6

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Вадим Панов - Королевский крест:Глава 6

 

Венеция, 1785 год

То, что его нашли именно здесь, Сен Жермена не удивило: все знали, что он не пропускает восхитительные карнавалы города каналов. Вычислить, у кого именно из венецианских аристократов он гостит, тоже не составляло труда – дружбой с графом гордились. Установили наблюдение за домами, подкупили слуг – в общем, почувствовав пристальное внимание к своей персоне, Сен Жермен не удивился. Даже похвалил про себя незнакомцев: разыскать его в веселящейся толпе все таки легче, чем прочесывать европейские замки, гадая, куда на этот раз запропастился неуловимый граф. Похвалил и продолжал веселиться как ни в чем не бывало, рассудив, что этикет не позволит преследователям проявить свой интерес до окончания карнавала. Так, собственно, и получилось.
Дни под маской протекли стремительно, как вода в речной стремнине. Вино, сладкие интрижки и две дуэли – время было потеряно не зря. В последнюю ночь Сен Жермен намеренно громко сообщил друзьям, что собирается отдохнуть как минимум неделю:
«Запрусь и буду спать. Курить трубку и спать. Ну, может, немного вина».
«Вам наскучило в Венеции?»
«По всей видимости, наш любезный друг назначил слишком много свиданий…»
Предположение было встречено оглушительным хохотом. За неутомимость графа наполнили кубки, потом еще раз. Разбавили здравицу скабрезной историей и снова выпили. Карнавал провожали весело. Сен Жермен охотно смеялся и пил вместе со всеми. Он знал, что услышан.
И не ошибся.
На следующий день, незадолго до полуночи, в дверь постучали. Негромко, но уверенно. Граф специально расположился в большом кабинете на первом этаже – из комнаты вела дверь во двор, и, чтобы впустить гостя, ему достаточно было крикнуть:
– Не заперто! – Не отрывая глаз от книги: – Располагайтесь. И извините меня – хочу дочитать главу.
Гость молча снял шляпу, плащ, прошел в комнату, судя по шагам – мужчина, некрупный.
– Вино, сыр…
– Благодарю.
Голос странный, шуршащий, наводящий на мысль о бегущих по лесу сухих листьях. Настолько странный голос, что граф с огромным трудом подавил желание посмотреть на визитера. Вместо этого буркнул:
– Вино придется наливать самим – я отпустил слуг.
– Весьма предусмотрительно.
Пробка с тихим «ох!» вырвалась из объятий бутылочного горлышка. Послышалось бульканье, и через некоторое время на столе, справа от Сен Жермена, появился бокал с красным вином.
– Благодарю. Мне осталось совсем чуть чуть.
– У меня есть время.
– Еще раз прошу меня извинить.
– Я сам большой любитель чтения и знаю, как трудно бывает оторваться от умной книги.
Граф захлопнул том и поднял голову.
Красный, расшитый золотом камзол, пышные кружева, невиданной красоты и невиданных размеров рубин на груди, красные тонкие губы и… красные глаза.
– Я знаю, кто вы, – спокойно произнес Сен Жермен.
– Мы не были представлены, – учтиво качнул головой визитер. – Барон Александр Бруджа. К вашим услугам.
– Кардинал Бруджа, – вкрадчиво улыбнулся граф.
– Прошу, называйте меня бароном.
– Как будет угодно. – Сен Жермен поднял бокал – Александр ответил вежливым полупоклоном, – пригубил вино. – Что заставило вас искать встречи, барон?
– Безысходность.
Удивленный граф поставил бокал на стол, с интересом посмотрел на вампира:
– Откровенно.
– Я хочу, чтобы наши отношения с самого начала строились на принципах открытости, – серьезно произнес Бруджа. – Тем более что даже мой камень не сможет скрыть от вас ложь. Вы слишком хороший маг.
– Вы искренни, – задумчиво подтвердил Сен Жермен.
– Увы, я заинтересован в вас, а не наоборот. Поэтому приходится делать все, чтобы вы мне поверили.
Граф издал короткий смешок, но было видно, что он несколько растерян оборотом дел. Впрочем, Сен Жермену не потребовалось много времени, чтобы взять себя в руки. Глаза похолодели, голос стал жестче, он даже подобрался, словно собрался прыгнуть на барона.
– Вы истинный кардинал Бруджа, хозяин Алого Безумия, могущественнейшего Амулета Крови. Вы пьете кровь и живете черт знает сколько. Мы для вас – пища. Чем я могу помочь вам, кардинал? И для чего?
Александр выслушал графа с непроницаемым лицом. Никаких чувств, никаких эмоций, ничего. Абсолютное спокойствие. Достойно выдержал паузу и, только убедившись, что Сен Жермен закончил, позволил себе легкую нейтральную улыбку.
– Я знал, что не ошибся.
– В чем? – отрывисто спросил граф.
– Вас выгнали. Не так ли?
– Что… – Старая обида рванула душу Сен Жермена. – Что вы сказали?
– Позвольте, я закончу мысль? – И тут же, не давая вставить ни слова: – Благодарю. Так вот, любезный граф, будем считать, что вы выполнили долг перед соплеменниками: высказали кровососу в лицо все, что вы о нем думаете, облили презрением и ненавистью. Теперь предлагаю поговорить по настоящему. Цинично, откровенно и по существу.
Сен Жермен покачал головой, но вновь не успел вставить ни слова.
– Вряд ли я удивлю вас, сказав, что уничтожение вампиров весьма непростое дело. Вы умный чел и понимаете, что не сможете избавиться ни от меня, ни от моего народа одним щелчком пальцев. Мы есть – это факт. И Тайный Город есть. Это тоже факт. А теперь ответьте, любезный граф, кто является большим врагом вашей расы? Погрязшие в междоусобицах масаны или Великие Дома, терпеливо выжидающие, когда вы совершите фатальную ошибку?
– Не вижу особой разницы.
– А она есть.
– Извольте поведать.
Барон прищурился, нехорошо улыбнулся:
– Источники.
– Что Источники? – не понял Сен Жермен.
– У моей семьи их никогда не было. И не будет.
– Знаю. Ваша магия имеет специфические особенности.
– Которые делают нас слабее Великих Домов. Мы зло, но зло, с которым можно бороться. С Великими Домами даже Инквизиторы были вынуждены договариваться.
Граф побледнел от бешенства. Но промолчал.
– Так кто же больший враг вашей расы? Вы все еще не видите разницы?
Сен Жермен поднялся, медленно прошелся по кабинету, потягивая на ходу вино. Бруджа хладнокровно наблюдал за передвижениями чела.
– Вы пьете кровь.
– Мы никогда не высушим всех челов.
– Вы сильнее.
– Но мы живем только ночью. Солнце несет нам смерть.
– Мы все равно будем врагами. Всегда. Вы для нас всегда будете хищниками. Мы для вас – пищей.
– А разве в вашем обществе действуют иные законы? Вы убиваете друг друга в гораздо больших количествах, чем нужно нам для пропитания.
– Это внутреннее дело. Хотим – убиваем.
– Раз уж зашел разговор… Сколько дуэлей вы назначили во время карнавала?
Лгать было бессмысленно:
– Две.
– И скольких челов вы убили?
– Двух и убил.
– Боюсь представить, что было бы, отправься вы в Венецию не развлекаться, а по делу.
– Речь шла о чести дамы, – поморщился Сен Жермен. – И вообще, давайте заканчивать с душеспасительными проповедями. Мне прекрасно известно, что ни я, ни большая часть моих соплеменников не являются образцом благочестия.
– Тогда не надо мне напоминать о гастрономических пристрастиях. Вы убиваете, чтобы защитить честь дамы. А я – для того, чтобы жить.
– Хорошо. – Граф поднял ладони. – Хорошо.
Подошел к бутылке, долил в свой бокал вина. И замер, неподвижно уставившись в какую то точку на стене.
Бруджа тяжело посмотрел на задумавшегося Сен Жермена.
Ситуация была неприятна барону. Уговаривать вспыльчивого чела, убеждать, умасливать, выслушивать его бредни и нахальные заявления – все это ломало гордость истинного кардинала. Но в самые неприятные моменты, когда хотелось отбросить условности и не мудрствуя лукаво вонзить иглы в шею Сен Жермена… в эти мгновения в ушах Александра звучал голос дочери: «Торопись использовать этого чела, отец. Граф силен, умен, почти гениален. И сейчас он зол. Очень зол. У него настало время ошибок». Слова Клаудии стоили дорого. Ее уже называли Глазами Спящего, ей верили, считали великой предсказательницей. И барон, смирив гордыню, послушно отправился на встречу с человским уникумом.
– Я маг, – произнес наконец Сен Жермен. – Я знаю пределы возможного.
Он подошел и уселся в кресло напротив Александра. Теперь мужчин разделяло не более шести футов.
– Я знаю пределы камня. – Кивок на Алое Безумие. – С Великими Домами справиться куда сложнее.
– Но вы хотите попробовать.
– Вы, насколько я понял, тоже.
– Я их ненавижу.
– Общий враг – отличная основа для крепкой дружбы.
– Но что мы можем?
– А что хотели вы?
– Не знаю, – угрюмо ответил Бруджа. – У меня есть сила, но она ничто против Великих Домов. Я уже сражался и потерпел поражение. – Быстрый взгляд на Сен Жермена. – И челы сражались…
– И нам пришлось договориться, – подтвердил граф. – Даже Инквизиторы оказались неспособными разрушить Тайный Город.
– Вас это смущает?
– Делает осторожным.
– Понимаю. – Бруджа допил вино, задумчиво повертел в руке бокал. – Приятно видеть подобную рассудительность у челов. «Делает осторожным!» А что вам еще остается? Они рядом. Они выжидают, готовятся прыгнуть. А вы? Вы, доминирующая раса, тоже осторожничаете. Тоже выжидаете. Вопрос: чего?
Выслушивать подобные речи Сен Жермену было больно, едва ли не физически больно. Но что он мог?
– Не пытайтесь меня разозлить, барон.
– Разозлить? – Александр усмехнулся. – Вы умны, вы талантливы, говорят, почти гениальны. Вы читали Черную Книгу. Ну и что? Вы такой же неудачник, как я. У вас нет шансов. – Вампир выбрался из кресла, прошелся по комнате. – У меня есть Амулет Крови. У меня подрастает отличная предсказательница. У меня есть опыт и ум. У меня… – Осекся. – Но иногда мне кажется, что все предначертано. Что самой судьбой им суждено…
– Что вы сказали?
Бруджа резко развернулся к графу.
– Я сказал, что самой судьбой…
– Судьбой…
«Момент озарения?!» Александр подался к челу:
– О чем вы подумали?
– Обычные заклинания здесь не сыграют, – отрешенно пробормотал Сен Жермен. – Слишком много факторов необходимо учесть. Нужен не разовый выигрыш, а совокупность факторов, которые приведут к достижению результата. Нужен инструмент, позволяющий управлять Судьбой.
– Я слышал о таком! – Барон придвинулся еще ближе, глаза лихорадочно заблестели. – Аркан Желаний!
– Какой еще аркан?.. Оставьте, я не знаю его формулы…
– А какую формулу вы знаете?
– Формулу? Нет, не формулу… просто мысль… – Граф не сводил глаз с пылающего на груди вампира рубина. – Хватит ли нам силы Алого Безумия?
– На что? Что вы придумали?! – Нетерпеливый барон потряс Сен Жермена за плечи. – Расскажите!
– Рассказать? – Граф очнулся. Во всяком случае, исчез невидящий, устремленный внутрь взгляд. – Рассказать? – Сен Жермен весело улыбнулся. – Барон, вы играете в карты?

* * *

Москва, … километр МКАД,
6 ноября, суббота, 13.29

Харций не смог бы внятно объяснить, что именно побудило его примчаться на пересечение МКАД и Варшавского шоссе. Порыв стал следствием паники, это была одна из тех идиотских мыслей, что приходят в голову после первой волны ужаса, когда ты уже не можешь больше бояться, но еще не способен принимать здравые решения. Страх, заглушающий разум, приутих, хочется действовать, хочется куда то бежать, что то делать, как то исправлять ситуацию, и мысль, дающая возможность поработать ногам, кажется удачной и своевременной. А вдруг Копыто окажется в Южном Форте? А вдруг он согласится вернуть (продать, обменять – неважно!) «Повелитель Вероятностей»? Вдруг? Мысли дикарей витиеваты, словно арабская вязь, и столь же загадочны, смена настроения может произойти молниеносно, и за то время, пока конец будет мчаться в Бутово, уйбуй способен и взять назад слово, и смыться из дикарского логова в неизвестном направлении. Нет, уж лучше подобраться к Копыто поближе, на расстояние прыжка – в некоторые моменты Харций ощущал себя вышедшим на охоту тигром, – сделать предложение (от которого невозможно отказаться) и, если все пойдет в нужном ключе, тут же явиться перед ошарашенным уйбуем собственной персоной.
Мысль была признана удачной, и конец помчался в Южный Форт, продумывая по дороге тактику предстоящих переговоров.
– Копыто! – грозным голосом громыхнул Харций, поглядывая на себя в повернутое зеркало заднего вида. – Где артефакт, что я тебе подарил?.. Нет, не так. Копыто! – На сей раз обращение прозвучало не столь агрессивно, но очень внушительно. – Ты похитил у меня артефакт!
Увлеченный конец яростно сверкнул глазами, восхитился увиденным в отражении бескомпромиссным героем, повторил ужимку еще пару раз, наслаждаясь собственным актерским мастерством, и… чуть не вписался в задний бампер «Жигулей». Голубенький «Жук» Харция, украшенный пятью десятками разномастных бабочек, завилял по полосам, родив увертюру на клаксонах в стиле трэш, и вернулся – без повреждений! – к нормальному движению в спокойном правом ряду.
– Уроды!
Что подумали о конце подрезанные водители, осталось неизвестным.
– Копыто! Я тебя спрашиваю…
Сосредоточившись на репетиции, Харций отвлекся от неприятностей и даже несколько раз улыбнулся своему отражению в зеркале – в те моменты, когда он изображал Копыто. А ведь всего лишь пару часов назад конец всерьез подумывал о бегстве из Тайного Города. Еще бы! Маркиз Барабао вернулся, и несчастный Харций не сомневался, что виной тому – подаренный Копыто артефакт, сделанный еще в одна тысяча девятьсот десятом году.
«Но кто мог подумать, что мерзавец маркиз скроется в примитивном „Повелителе“?!»
Тогда, в начале двадцатого века, во время своего первого пришествия, Барабао наделал много шума. Семья концов объявила огромную премию за ликвидацию злокозненного духа, но убедительных доказательств гибели маркиза никто так и не предоставил. Тем не менее Барабао исчез, а поскольку затаиться он мог лишь в игровом артефакте, было принято беспрецедентное решение: уничтожить все магические устройства, произведенные до одна тысяча девятьсот двадцать первого года. Но, как учит история, подобные приказы никогда не исполнялись на сто процентов.
«Кто мог подумать?»
Харций понял, что реакция семьи будет бурной и непредсказуемой. Он мог только догадываться, какое именно наказание изберут миролюбивые толстяки для провинившегося соплеменника, но не сомневался, что будет оно суровым и беспощадным. Ведь речь шла об основах семейного бизнеса. К сожалению, вариант с бегством, даже при поверхностном рассмотрении, оказался неподходящим. Путешествие требует средств: билеты первого класса, хорошие отели, посещение ресторанов и достопримечательностей – нужны деньги, а их не было, ибо все сбережения Харций вложил в «ТарантасЪ». Бежать же как то иначе конец смысла не видел: горькую чашу можно испить и на родине. А посему решил сдаться соплеменникам, попытавшись предварительно хоть как то загладить вину. Возвращение подлого «Повелителя» показалось Харцию хорошей идеей, способной существенно улучшить ситуацию, ибо, насколько он разбирался в магии, имея на руках базовый артефакт, решить возникшую перед семьей проблему будет гораздо проще.
«Жук» прижался к обочине. Харций с омерзением посмотрел на торчащий справа Южный Форт, вздохнул и набрал телефонный номер:
– Копыто? – Откашлялся. – Копыто?
– Кому надо?
– Копыто, это я – Харций!
Конец пытался выдерживать внушительный тон, но голос предательски дрогнул. Впрочем, уйбуй подобных тонкостей не различал и в любом случае ответил бы собеседнику именно так, как ответил:
– Подонок, мля! Мерзкий хорек! Жив еще, скотина?
Харций припомнил стрельбу, учиненную Красными Шапками в клубе, и поежился. И это машинальное движение лишило его последних остатков гонора.
– Копыточко, – елейным голосом заговорил конец. – Скажи, пожалуйста, артефактик, что я подарил… Он еще у тебя?
После этого разговор надолго перешел в неконструктивное русло. Уйбуй выкрикивал ругательства и оскорбления, подробно описывал, как именно он обойдется с собеседником, доведись тому оказаться в казармах Южного Форта, а заодно устроил краткий экскурс в происхождение всех концов и Харция лично. Если верить Копыто, история семьи была крайне неприглядной. И только спустя несколько минут Харцию удалось понять, в чем дело: артефакт разрядился, и уйбуй крайне недоволен этим обстоятельством. Конец приободрился.
– Копыточко, – заблеял он, – получается, артефактик тебе теперь совсем уже не нужен. Да?
– Да! – рявкнул уйбуй. – И пошел ты со своим артефактом…
Харций понял, что предстоит вторая серия неконструктива, и заторопился:
– Копыточко! А давай я у тебя его заберу.
– Что заберу?
– «Повелитель Вероятностей», – невинно ответил конец. – Тебе все равно, а мне надо. Для отчетности…
Вторую серию все таки пришлось выслушать. Но была она куда менее яркой, чем первая, из чего Харций заключил, что уйбуй предложение понял и теперь пытается его осмыслить.
– Зачем тебе «Повелитель»?
– Для отчета, – повторил конец заранее заготовленную, но, увы, не идеальную версию. Придумать что нибудь более умное Харцию не удалось.
– Так он же разрядился.
– Э э… – Мышление Красных Шапок отличалось определенным своеобразием, и концу потребовалось некоторое время, чтобы понять, что имеет в виду собеседник, и найтись с ответом: – Потому и нужен: показать, что разрядился, и поставить галочку в журнал.
– В какой такой журнал?
– Фиксирования игровых артефактов, – буркнул Харций. – Слушай, Копыточко, не влезал бы ты в эти заморочки, а то совсем мозги поломаешь. У нас тоже есть бюрократия, и я должен…
– Бесплатно не отдам! – Уйбуй наконец сообразил, что происходит, и сделал правильный вывод.
Харций беззвучно проклял дикарскую жадность.
– Эй, придурок! – Копыто зажал пальцем микрофон и мрачно посмотрел на Иголку. – Слышь, мелкий, поди вон в тот угол и найди «Повелитель», я его куда то туда зашвырнул.
– Зачем?
– Мля, боец, ты чо, совсем запутался?! Исполняй, мля!
Иголка, ругаясь сквозь зубы, отправился в указанном направлении.
– Пустую тару пристроил, – важно объяснил уйбуй, поймав недоуменный взгляд Контейнера. – Оказывается, игровые артефакты вернуть можно, для этой… концовской отчетности. За большие деньги.
– Десять тысяч за разрядившийся артефакт? – вытаращил глаза здоровяк.
– Угу. Круто я его развел, да?
– Так эта… – Контейнер сделал большой глоток виски. – С чего бы это концу нам такие деньги платить? Здесь, типа, грязно!
– Что?
– Ну, эта, типа, нечисто. Вот. Здесь.
Ответить Копыто не успел. Обдумать слова подчиненного тоже. Потому что второй подчиненный как раз в этот момент принес «Повелитель Вероятностей». В смысле, то, что от него осталось.
– Наступил кто то, – сделал вывод Иголка, беззаботно помахивая чем то расплющенным. – У наших ботинки тяжелые…
Уйбуй громко выругался.
– Копыточко, – донеслось из телефона. – Копыточко, что там с моим артефактиком?
Конец заподозрил неладное.
– Приезжай, – после паузы буркнул уйбуй. – Деньги бери и приезжай. Десять тысяч бери, как договаривались. Без денег не отдам.
Контейнер нехорошо улыбнулся и показал, как именно открутит концу голову. Копыто, поразмыслив, согласно кивнул. Иголка хихикнул.
Но Харций не был идиотом, а потому, не услышав в голосе дикаря энтузиазма, насторожился:
– Копыточко, а ты уверен, что с артефактиком все в порядке? Он цел?
– Цел, цел…
– Ты уверен?
– Уверен, уверен… Приезжай, в натуре… Только с деньгами.
Хотелось мчаться в Форт, не разбирая дороги. Затребованные дикарем десять тысяч у конца были: это все, что оставалось на карточке «Тиградком», но природная осмотрительность не позволила Харцию попасть в ловушку.
– Оставайся у себя, – произнес конец важно. – К тебе мой посыльный подъедет. Хван.
– Зачем хван? – насторожился Копыто. Четырехрукие убийцы наводили на Красных Шапок панический ужас. – При чем тут хван?
– Затем, – охотно объяснил Харций, – что, если все будет в порядке, он артефакт заберет и деньги заплатит. А если ты меня обманываешь, то он тебе бандану отрежет. В смысле – то, что ты там, под банданой, носишь. И стоить это будет те же самые десять тысяч…
Уйбуй скривился. Лишаться почти уже заработанных десяти тысяч страшно не хотелось, но встреча с хваном не сулила ничего хорошего.
Копыто печально посмотрел на раздавленный «Повелитель».
– Совсем забыл сказать, Харций, – пропал твой артефакт. Тута его кто то…
Конец не стал выслушивать рассказ уйбуя. Отключил телефон, бросил его на соседнее сиденье, положил руки на руль и опустил голову. Бывает так: хочешь всего и сразу, а получаешь ничего и постепенно. Черная полоса оказалась чересчур широкой, даже такая мелочь – поиск базового артефакта Барабао – не удалась. «Все против меня!» Харцию мерещились соплеменники: добродушные толстяки в разноцветных пиджаках, шелковых рубашках и золотых цепях. Большинство сжимало в руках бейсбольные биты с торчащими гвоздями. «Я разбудил Барабао!» Фраза звучала приговором.
«Птиций! – Впервые с начала кризиса Харция посетила действительно дельная мысль – управляющий „Ящеррицей“ пользовался большим авторитетом в семье и мог заступиться за непутевого приятеля. – Надо ехать в „Ящеррицу“, а там будь что будет!»

* * *

Клуб «Ящеррица».
Москва, Измайловский парк,
6 ноября, суббота, 14.23

– Теперь, Захар, вам известно все. – Сантьяга сделал маленький глоток красного вина и вернул бокал на стол. И ни на мгновение не оторвал от епископа внимательный взгляд черных глаз. – Вы понимаете, что я ничего не скрыл – в противном случае разговор потерял бы всякий смысл.
Треми молча кивнул. Он понимал. И, самое главное, верил. Сантьяга умен, он никогда не рассказывает все, что знает, всегда оставляет в запасе пару тройку фактов, способных повернуть ситуацию на сто восемьдесят градусов – кто знает, что потребуется Великому Дому Навь? Но сейчас – Захар не сомневался – комиссар был искренним до конца. Слишком важный вопрос обсуждался. Речь шла не о тактике – о стратегии. Не интригу замыслил Сантьяга, а грандиозный замысел, призванный исправить старые ошибки и изменить будущее целой семьи. Ум, проницательность и хитрость против многовековой ненависти и смертельной вражды.
– У нас есть шанс, Захар.
– План, – поправил комиссара Треми. – У нас есть отличный план.
– Вы в него верите?
– Вы ведь знаете, как я отвечу, – поколебавшись, произнес епископ.
– Вам надоело убивать братьев.
– Да. – Захар отвел взгляд, побарабанил пальцами по столешнице. – Но ведь и вы не хотите продолжать войну.
– Вы верите в мой план? – с нажимом повторил вопрос Сантьяга.
Непоколебимая вера в успех, в то, что предстояло сделать, была одним из ключевых условий достижения цели. Треми понял это, когда нав объяснил ему его задачу – без стопроцентной уверенности в себе за нее не стоило браться. Епископ прищурился, вспоминая слова Сантьяги, интонацию, жесты… Нет сомнений – нав заинтересован в успехе, для него это важно.
«Хорошо. Очень хорошо».
– Вы верите в мой план?
– Он слишком жесток.
– Мы слишком далеко зашли с этой войной, – холодно ответил комиссар. – Выйти из нее без жертв не получится.
«А продолжать ее – лить еще больше крови…»
– Итак?
Тон Сантьяги не оставлял сомнений: вопрос прозвучал в последний раз. Пора давать четкий ответ.
– Я верю, комиссар, – вздохнул Захар. – Я верю в ваш план. Я готов сделать все, чтобы он осуществился.
Всего на одно мгновение взгляд Сантьяги стал ОЧЕНЬ цепким и жестким: нав оценивал искренность епископа.
– Хорошо, Захар. Я рад, что этим займетесь именно вы.
Клан Треми всегда был верным. Сначала Сила сделал все, чтобы разжечь войну, потому что этого хотела Навь. Теперь Захар сделает все, чтобы закончить войну. Потому что этого хочет Навь.
«Интересно, что с нами было бы, не встреть мы навов? Неужели смогли бы жить самостоятельно?» Но епископ был неглуп и подобные вопросы никогда не произносил вслух. К тому же он понимал, что вмешательство Темного Двора избавило масанов от куда более страшной катастрофы: если бы челы натравили на семью Инквизиторов, вампиры остались бы жить лишь в легендах.
Тем временем комиссар жестом подозвал официанта и негромко задал ему вопрос. Пухленький конец, ожидавший, что уважаемый клиент закажет что нибудь или потребует счет, удивленно вытаращился на Сантьягу, и лишь повторное обращение заставило его утвердительно кивнуть.
– Проводите меня к ним! – Комиссар поднялся и посмотрел на задумавшегося Треми. – Захар, мне нужно кое с кем встретиться. Не сочтите за труд – дождитесь меня.
Епископ молча кивнул.

– Это невероятно!
– Это ужасно!!
– Это катастрофа!!!
– Да, господа, да – это катастрофа.
Семейные проблемы принято решать в узком кругу, не вынося, так сказать, сор из избы, поэтому на секретное совещание в «Ящеррице» собрались только самые видные и авторитетные продавцы легкой жизни. Птиций, управляющий лучшим клубом Тайного Города «Ящеррица», Бонций, управляющий крупнейшим казино «Реактивная Куропатка», Мурций, управляющий баром «Три Педали», Клаций, директор Тотализатора, и Ляций, директор Тотализатора. Что делать в сложившейся ситуации, концы не представляли, а потому, рассевшись за большим столом и сложив на животиках украшенные перстнями и браслетами ручки, горестно переглядывались, издавали панические вопли и искренне надеялись, что кто нибудь сумеет придумать, как из всего этого выпутаться.
– Он проснулся!
– Он снова гадит!!
– Его разбудили!!!
– Будем откровенны, господа: его разбудила какая то сволочь.
Некоторое время присутствующие обдумывали последнее высказывание.
– Давайте поймаем эту сволочь и примерно накажем, – предложил Ляций.
– Давайте, – поддержал агрессивного напарника Клаций.
– Здравая мысль, – согласился Бонций.
– Великолепная, – кивнул Птиций.
– Кто будет ловить? – уточнил Мурций. Вновь наступила тишина.
– Я ловить не буду, – сообщил Ляций. – Я не умею.
– Я тоже не умею, – примазался Клаций. – К тому же я терплю убытки.
– Это я терплю убытки, – насупился Бонций. – А кое кто мерзко хихикает.
– Друзья, я вам искренне сопереживаю, – поспешил признаться Птиций. – Меня сильно тревожат семейные ценности, и… Кстати, кто нибудь уже видел мой новый кордебалет?
«Ящеррица» славилась развлечениями, танцами и красочными шоу. Птиций не устанавливал в клубе игральные автоматы, кризис обошел заведение стороной, и хитрого управляющего постоянно сносило на излюбленные темы.
– Кордебалет?
– Да, господа, да, набрал новых девочек. Недешевое удовольствие, но ведь надо как то оживлять…
– Птиций, у нас проблемы, – буркнул Бонций. – Тебе о них рассказывали.
– О!
Концы погрустили еще некоторое время, после чего Мурций осторожно предложил:
– Давайте пожалуемся в Зеленый Дом? Пусть королева оторвет от трона свою роскошную задницу и сделает для нас что нибудь полезное и нужное. Не все ей налоги драть.
Мысль о роскошной королевской заднице и о том, сколько всего полезного и нужного Ее величество может сделать с ее помощью, на мгновение привела концов в отличное расположение духа. Присутствующие одновременно прикрыли глаза, причмокнули и плотоядно улыбнулись.
– Нельзя, – вздохнул Клаций.
– Почему?
– Потому что тогда о появлении Барабао узнает весь Тайный Город.
– И пусть знает!
– И все спросят, чего это мы так заволновались, – объяснил Ляций.
– Как, чего мы заволновались? А нарушение режима секретности? А если челы что нибудь пронюхают? Барабао – наша общая проблема!
– Это понятно, – поморщился Бонций. – Но всем известно, что маркиз мешает только нечестным игрокам. Соответственно, если наша семья испугалась его возвращения…
По Тайному Городу поползут нехорошие слухи, и концы начнут нести настоящие убытки – вряд ли публика пойдет в бесчестные заведения.
– А мы скажем, что страдают принадлежащие нам человские казино.
– Кто в это поверит?
– Поверить то, может, и поверят, – вздохнул Клаций, – но что толку? Предложат вести дела честно.
– Да еще и посмеются.
– Но осадок все равно останется.
– Начнут думать о нас всякое.
– Это точно.
– М дя… неприятная ситуация, – подытожил Мурций.
– К Зеленому Дому обратимся только в самом крайнем случае, – решительно произнес Бонций. – Если не придумаем ничего умнее.
– Подождем до вечера? – уточнил Ляций.
– Нет, вечером я не могу, – пробормотал несколько отвлекшийся Птиций. – Барон Велимир отправился по делам в Сингапур, и я пообещал его драгоценной супруге привезти два билета на завтрашнее шоу. Бедняжка хочет сделать мужу сюрприз.
– Сюрприз у нее получится!
– Но почему бедняжка?
– Она столь наивна… – Птиций кашлянул. – Так что, господа, вечером придется обойтись без меня.
– Позвольте, – вскинул голову Клаций. – Супруга барона Велимира… это же… Ольга!
– Ольга Неприступная, – хихикнул управляющий «Ящеррицы».
– Племянница королевы Всеславы.
– Да, господа, да – все правильно. Теперь вы понимаете, что у меня чрезвычайные обстоятельства?
– Птиций, ты молодчина!
– Герой!
– Спасибо, господа, спасибо! Но праздновать пока рано…
– Нет уж, нет уж: шампанского за успех!
– Помнится, я подбивал к ней клинья, но барон…
Уберечь своих женщин от визита лысых толстяков могли лишь ОЧЕНЬ серьезные персоны Тайного Города, те, с кем концовское общественное мнение НАСТОЯТЕЛЬНО не рекомендовало связываться. Все остальные дамы рано или поздно попадали под прицел любвеобильных продавцов легкой жизни. Впрочем, иногда не спасал и авторитет – концы отличались склонностью к конспирации.
– Зная крутой нрав Велимира, я решил, что женушка у него, без сомнения, фригидна.
– Надеюсь, все пройдет как надо и барон ни о чем не узнает.
– А как насчет нашей проблемы? – хмуро поинтересовался Бонций.
– Я думаю над ней уже несколько часов, – признался Птиций. – Дом барона прекрасно охраняется, незаметно пробраться будет сложно. Правда, Ольга обещала…
– Я о проблеме Барабао!
– Ах…
Концы переглянулись. Услышав о предстоящей победе Птиция, каждый из присутствующих принялся лихорадочно обдумывать, чем утереть нос пронырливому шоумену, и возглас Бонция они восприняли с кислыми минами.
– Давайте наймем кого нибудь?
– Правильно! Пусть найдут и разберутся.
– У нас есть дела поважнее.
– Кстати, я не рассказывал, что познакомился с Луизой де Лок? Она внучатая племянница Себастьяна де Лока, магистра Горностаев, а значит, приходится родственницей самому Францу де Гиру. Замечательная девушка…
– Так что мы будем делать с Барабао?! – рявкнул озверевший Бонций.
– Что делать, что делать… – насупился Птиций. – Предлагаю остановиться на наемниках, им молчать положено по Кодексу.
– А кто будет платить?
– Кто терпит убытки.
– Не согласны! – в один голос заорали Клаций и Ляций.
– Позвольте узнать, с чем?
Концы замолчали и резко обернулись. В дверях стоял Сантьяга.

По дороге в «Ящеррицу» Харцию пришлось дважды останавливать машину и ждать, когда перестанут дрожать руки. Он обливался холодным потом, несмотря на то, что кондиционер буквально поджаривал воздух в салоне. Его тошнило от страха. В общем, к клубу подъехала даже не тень Харция, а так, остатки ауры. Бледный, взъерошенный, он выбрался из автомобиля, доковылял на подгибающихся ногах до клуба и срывающимся голосом попросил доложить Птицию. Охранник вежливо ответил, что управляющий на совещании, и предложил обождать в баре. Это слово напомнило Харцию человскую привычку топить неприятности в вине:
«А что еще остается?»
Две подряд порции неразбавленного джина настроения не улучшили и неприятности не утопили, скорее наоборот – тучи сгустились сильнее. Зато появилась некоторая лихость в принятии решений.
Харций оглядел пустой зал, наткнулся взглядом на Захара Треми, одиноко потягивающего вино за столиком, икнул и, прихватив третью порцию джина, нетвердым шагом направился к вампиру.
«Как раз то, что мне нужно! Или поможет, или высушит !»
Впоследствии, отвечая на вопрос, отдавал ли он себе отчет в своих действиях и почему для исповеди выбрал именно Захара, Харций убежденно заявлял, что в тот момент его направлял сам Спящий.

Обвинять навов бессмысленно: они жестоки, но рациональны. Им нужен был договор с челами, нужно было остановить Инквизиторов…
«Нет, – поправил себя Захар. – Тайному Городу нужен был договор с челами, Тайному Городу нужно было любой ценой остановить Инквизиторов, и этой ценой стали мы. Нас раздавили, чтобы успокоить челов, но… Нас предупреждали. Нас просили остановиться».
И лишь после того, как истинные кардиналы отказались прислушаться к голосу разума, Сантьяга нанес удар. Расколол семью, навесил на гордых и свободных ярлык мятежников и направил против них гарок.
«Что ж, даже великие могут ошибиться – истребить враждебных вампиров Темному Двору не удалось. Тупик. Но ведь на то они и великие – понятия тупик для них не существует. Они всегда найдут выход…»
Платить за который придется семье Масан.
Захар поднял глаза и безразлично посмотрел на робко опустившегося за столик конца. Как обычно: лысый, невысокий, ярко одет и увешан золотыми побрякушками. Лицо показалось смутно знакомым, но Треми не собирался сосредотачиваться на неожиданном госте. Он не хотел даже прогонять его – пришел, и Спящий с ним. Епископ отвернулся, планируя продолжить размышления, но…
– Помоги мне, – жалобно попросил конец.
Запахло можжевельником.

– Господа, вы кажетесь несколько взволнованными.
– Ну что вы, комиссар!
– О чем вы, комиссар?
– Вам показалось, комиссар!
– Все уже в прошлом…
Ляпнувший не то Птиций прикусил язык и виновато посмотрел на соплеменников. Улыбочки на круглых концовских личиках сделались ненатуральными, но уже через мгновение все вернулось на круги своя.
– Вы ошиблись, комиссар!
– Не желаете шампанского?
– Не откажусь.
– А мы тут собрались старой компанией.
– Поговорить о том о сем.
– О женщинах, конечно.
– На прошлом балу королева Всеслава делала недвусмысленные намеки Птицию.
– У нашего шалуна грандиозные планы!
– Главное, чтобы барон Мечеслав не помешал.
– Шампанское великолепно.
– Благодарю.
– Ваше здоровье.
– Заехали в «Ящеррицу» отобедать?
– Совершенно верно, – подтвердил Сантьяга. – А заодно сказать, что вы напрасно рассчитываете решить проблему Барабао без помощи Великих Домов.
К чести своей, концы справились с потрясением быстро. Отвисшие челюсти захлопнулись, губки растянулись в улыбках, глазки вновь замаслились, но, увы, прежнего задора не чувствовалось. Толстяки, подобно встревоженному стаду баранов, откочевали к письменному столу и попытались издалека сгладить ситуацию:
– С чего вы взяли?
– Комиссар, вы ошиблись!
– А кто такой этот Барабао?
– Вам напомнить? – кротко осведомился нав. Половина концов потупилась, а вторая зашикала на задавшего нелепый вопрос Мурция. Улыбочки растаяли, на лбы накатила печаль, и даже златые цепи на грудях бренчали без радости.
– Он вернулся, – вздохнул Птиций. – Глупо это скрывать.
– Мы пропали.
– Кроме меня и вас, никто еще не знает об этом, – улыбнулся Сантьяга. – И чем быстрее мы справимся с проблемой, тем будет лучше для всех.
Стадо испустило вздох облегчения, вполне сравнимый по мощи с «ветром дикой охоты» – бешеным смерчем, способным сдуть с поля боя фалангу тяжелой пехоты.
– Да!
– Так будет лучше!
– Мы знали, комиссар, что с вами приятно иметь дело!
– Кто нибудь, принесите еще шампанского! Нам есть что праздновать!
– Но почему вы решили нам помочь?
Умный Мурций не поддался всеобщей эйфории, и, когда до его сородичей дошел смысл вопроса, они вновь сгрудились поближе друг к другу.
– Да, комиссар, зачем вам это?
– Что за благотворительность?
– Что вам нужно?
– Унесите шампанское!
– Мне нужен Барабао, – спокойно ответил нав. – Я пущу по его следу охотников, а когда они доберутся до маркиза, сделаю так, чтобы он никогда больше вам не докучал. Это мое обязательство. Ваше дело – плата охотникам.
– Если он вам так нужен, сами и платите охотникам, – предложил жадный Клаций.
– Хорошо, – пожал плечами Сантьяга. – Вернемся к вопросу через неделю.
– Но…
– А заодно я поделюсь с «Тиградком» мыслями относительно кое каких событий в игорных заведениях Тайного Города.
Несколько секунд концы нервно переглядывались, после чего Птиций на правах хозяина выразил общее мнение:
– Не надо через неделю. И мыслей не надо. Давайте договариваться сейчас.
– Давайте, – согласился комиссар. – А начнем с того, что пригласим охотника.

– Они наверняка узнали, что Барабао проснулся, – простонал Харций, прихлебывая джин. Третью порцию с тех пор, как он оказался за столиком Захара. – Они ведь все жулики. Во всех семейных казино сейчас проблемы. Я уж не говорю, какая паника творится на Тотализаторе.
– Ну, знают, – рассудительно произнес Треми. – Ну и что?
– Они меня найдут и накажут.
– За что?
– Вот и я не понимаю, за что? – всхлипнул конец. – Дедушка был честным концом, его любили. И уважали. И любили. И уважали… – Епископу показалось, что Харция заклинит, но конец сумел вырваться из ловушки: – Я и подумать не мог, что этот мерзавец спрячет в артефакте Барабао! Откуда мне было знать?!
– Но ведь существует запрет на старые игровые артефакты, – припомнил Захар.
– Вот и я говорю: откуда мне было знать? Подумаешь – запрет! А если денег нет? Да и дедушка ни в чем таком замечен не был.
Треми опасался, что поддатый конец вернется к ругательствам в адрес подставившего его предка, но Харций ограничился коротким:
– Тварь!
И на время присосался к стакану с джином.
Епископ вежливо улыбнулся.
Первое появление Барабао концам удалось сохранить в тайне. Почувствовав опасность, нависшую над семейным бизнесом, легкомысленные толстяки сплотились и приняли радикальные меры: уничтожили все старые игровые артефакты и ввели трехлетний мораторий на производство новых. Маркиз, который мог существовать только в магических устройствах, исчез, и концы решили, что одержали победу. Чуть позже они протащили запрет через канцелярии Великих Домов, и отныне, обнаружив на своем чердаке старинный шулерский артефакт, вам следовало в обязательном порядке сдать его за небольшое вознаграждение в Службу утилизации.
– Одним словом – я в дерьме, – резюмировал Харций. – И душу тебе раскрыл, потому что в дерьме. Прости. Но я должен был с кем нибудь поделиться. Так тяжело носить ее в себе… в смысле: его в нем. То есть: их в нас…
– Я понял, что ты имеешь в виду, – кивнул Захар.
– Правда?
– Честно.
– И ты мне поможешь?
– Каким образом?
– Поймай этого мерзавца…
– Твоего дедушку?
– Нет, Барабао. Поймай и засунь куда нибудь. Тогда они его не найдут и не узнают, что это я его выпустил.
Официант принес еще одну дозу можжевелового топлива, Харций замолчал, не желая говорить о страшных тайнах при посторонних. Захар бросил взгляд на часы – Сантьяга задерживался – и продолжил разговор:
– Откуда он вообще взялся?
– Кто?
– Барабао.
– А а… это поучительная история. – Конец хлебнул джина. – Долгая и нудная.
– У нас есть время.
Харций вздохнул, сделал еще один глоток, размышляя, стоит ли выдавать чужаку семейные тайны, но пересилил себя – в Захаре конец видел единственную надежду на спасение.
– Все началось в начале двадцатого века. Ну, ты помнишь, как тогда жили: у челов то революции, то войны мировые, то в Сибирь что то падает, то еще что нибудь. Как на вулкане, одним словом…
– Вы? – удивился Треми. – То есть мы жили как на вулкане?
Сытые революционные времена епископ помнил прекрасно, но чтобы кто нибудь из Тайного Города беспокоился насчет человских заварушек? Тут конец палку перегнул.
– Все равно это были нервные годы, – махнул рукой Харций. – И наша семья старалась заработать немного лишнего золотишка на черный день…
Как и большинство проблем современности, появление маркиза Барабао стало результатом жадности и глупости. Неясное ощущение надвигающейся катастрофы стряхнуло с местных челов обычную богобоязненность. Общество охотно предавалось старым порокам и с любопытством примеряло новые. Публичные и игорные дома процветали, и предприимчивые концы организовали целую сеть шулерских притонов, в которых состояния спускались не реже, чем в официально зарегистрированных казино. А может, и чаще, ибо хитрые толстяки не гнушались обыгрывать челов с помощью магии.
– Обычно у нас с этим строго, но тогда мир летел в тартарары. Все это чуяли и плевать хотели на запреты.
– Да, я помню, – скупо кивнул Захар.
В те годы даже Догмы Покорности исполнялись не так строго, как обычно: Забытая пустынь пребывала в растерянности, и Сантьяга позволял вампирам некоторые вольности.
– Свобода нас и сгубила.
Тот проигрыш был не очень велик: наличные, пара долговых расписок и золотые побрякушки, которые юнец ставил на кон последними, не желая подписывать необеспеченные расписки. Всего на тридцать одну тысячу шестьсот восемьдесят девять рублей. Мелочь, конечно, но существовали три обстоятельства. Первое: это было все состояние Андрея Фонрейзова, студента Университета и последнего представителя небогатого дворянского рода. Второе: концы выиграли с помощью магии. Третье: после смерти родителей Андрея за молодым человеком присматривал их старинный друг…
– Граф Спицын объявился на следующий же день. Обманом заставил приехать в условленное место четверых наиболее уважаемых членов семьи и потребовал, чтобы мы признались мальчишке, что жульничали, вернули все деньги и выплатили еще столько же в качестве компенсации.
Граф был Хранителем Черной Книги и мог себе позволить выставлять условия семьям Тайного Города.
– Насколько я понимаю, вы отказались.
– К сожалению, – шмыгнул носом конец. – Мы наябедничали в Зеленый Дом, люды организовали засаду на Спицына, но тот, видимо, почуял подвох и на вторую встречу не явился.
Все пошло своим чередом: граф опять исчез, мальчишка Фонрейзов отправился в Европу, на деньги благодетеля, разумеется, а притоны продолжали приносить стабильную прибыль. К сожалению, концы не учли, что скверным характером Спицына восхищался сам Сантьяга. И добавлял, что столь талантливого Хранителя у челов не было со времен Брюса.
– Мы и подумать не могли, что этот мерзавец сумеет материализовать Духа Честной Игры! – Харций уставился на Треми. – Ты представляешь, что это значит?
– Нет, – честно ответил вампир.
– Он оживил кусочек Великих Законов Игры, понимаешь?! Из за тридцати одной тысячи шестисот восьмидесяти девяти рублей с николаевским профилем. Идиотизм! Ни один Великий Дом не пошел бы на подобное… Я даже представить себе не могу, какие усилия пришлось приложить Спицыну! И никто не может представить! Древний дух, всегда существовавший в виде закона природы! А этот чел нарядил его в красный камзол, обозвал маркизом Барабао и отправил долбить наши игорные дома! И в Москве наступила эра честности. Любое нарушение правил Игры каралось не просто строго – безжалостно. Рушились самые продуманные комбинации, неожиданно разбивались скрытые зеркала, привлекая внимание соперников, перепутывался крап, и даже самый лучший катала не мог перетасовать колоду так, как хотел.
– Я уже не говорю о полицейских, которых он каким то образом наводил на притоны. – Харций повертел в руке пустой стакан. – Мы потеряли миллионы.
Епископ расхохотался.
– Ничего смешного, – буркнул конец.
– Извини… – Вампир честно постарался стереть с лица ненужную веселость, но краешки губ предательски приподнимались в улыбке. – Скажи, Барабао все таки дух?
– Теоретически – да, – подтвердил Харций. – Но с очень широкими возможностями. Этот мерзавец слишком хорошо знал законы Игры…
– Я уже запутался в твоих мерзавцах, – признался Захар. – Давай оставим это слово для твоего дедушки, а графа Спицына назовем…
– Мой дедушка был выдающимся концом, – возмутился Харций.
– Допустим, – не стал спорить масан. – Но я хотел поговорить о другом. Если Барабао – дух, почему его не могут вычислить? Ведь работающие духи оставляют четкий след магической энергии.
– Маркиз не оставляет.
– Почему?
– Потому что этот мерзавец…
– Какой на этот раз?
– Спицын.
– Понял, продолжай.
– Так вот, этот мерзавец сделал так, что Барабао использует для работы остаточный энергетический фон. Короче, этот мерзавец тянет в себя окружающий магический мусор: шумы Источников, остатки заклинаний, естественные волны. В общем, его даже Великие Дома не вычислят!
Конец прервался, чтобы допить очередную порцию джина. Масан вздохнул.
В принципе, Харций не сообщил ничего нового – обо всем, кроме истории появления Барабао, епископу рассказывал Сантьяга. Но увлеченный основным замыслом Захар совершенно упустил из виду то, в какой шок повергло концов возвращение маркиза. Это казалось незначительным. А вот комиссар считал иначе.
«Все войны, которые вел Темный Двор, были оправданны с экономической точки зрения». Аксиома. И расчетливый Сантьяга нашел тех, кто оплатит операцию Темного Двора.
«Мы сделаем то, что нам необходимо, да еще получим прибыль. Нет, не „мы“. Я воин, мне бы не пришло в голову, что битва за будущее семьи тоже требует средств». Треми вздохнул, посмотрел на Харция, задремавшего с недопитым стаканом в руке, улыбнулся и, перегнувшись через стол, потряс конца за плечо:
– Харций!
– А? – Толстяк осоловело посмотрел на вампира. – Что?
– Ты меня понимаешь?
– Вполне. – Харций подобрал слюни. – А что?
– Помнишь, о чем мы говорили?
– Угу.
– Езжай домой и спи спокойно – я тебе помогу.
– Поможешь?
– Даю слово.

* * *

Игорный дом «Два Короля».
Москва, улица Большая Каретная,
6 ноября, суббота, 14.25

Мобильный телефон Крылова не отзывался почти час. Секретарша Ахметова набирала номер непрерывно, дважды выслушивала вопли разъяренного шефа, но ничего не могла поделать с фразой: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». И всерьез опасалась, что в следующий раз Эльдар не удержится от рукоприкладства – таким взвинченным выглядел Ахметов.
– Ну?
– Ничего, Эльдар Альбертович…
– Идиотка!
Ахметов вернулся в кабинет, грохот захлопнувшейся двери разнесся, казалось, по всему игорному дому.
«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».
Эльдар специально не торопился ехать к Никите, боялся, что сорвется, что встреча закончится убийством, заставил себя позвонить, услышать голос друга, хоть немного успокоиться. Когда первые попытки дозвониться не принесли результата, Ахметов связался с охраной дома и получил заверение, что Крылов не покидал свою квартиру. Два личных телохранителя, несущих вахту у дверей, информацию подтвердили. Тем не менее не отвечал ни домашний, ни мобильный… Спит? В ванной? Или до него все таки добрались? Последний вариант Эльдар после недолгих колебаний отбросил: парням у дверей он доверял, как себе, до Крылова могли добраться, только убив их. «Тогда в чем дело?»
– Эльдар Альбертович, Никита Степанович на третьей линии…
Ахметов схватил трубку:
– Кит!!
– Привет! – Голос у Крылова был веселый, довольный, судя по фоновым шумам, он ехал в машине. Работало радио.
«В машине?»
– Ты где? Разве не дома?
– Мне нужно было съездить кое куда.
– Куда?
– Эльдар, о чем ты хотел поговорить?
«Почему охрана уверена, что Никита дома?»
– Кит, у нас проблемы.
– Какие?
– Даньшин работал на Цвания.
– Работал?
– Сейчас он перестал это делать.
– Отлично! Но в чем проблема?
Ахметов прищурился, замолчал, недоуменно покачивая головой: не так должен был реагировать Крылов на сообщение, совсем не так. Слишком сухо, слишком деловито, слишком безразлично. На мгновение Ахметов даже усомнился в том, что говорит с Никитой.
– Мы недооценили оборот, в который попали. За нас взялись основательно.
– Не паникуй и ничего не придумывай – за нас взялись обыкновенно. Купили доверенного человека… ну и что? Большинство наездов опирается на предателей. Все в порядке.
– Даньшин знал слишком много.
– Но ведь меньше нас?
– Меньше.
– Тогда чего ты боишься? «Это на самом деле Никита?»
– Ты можешь приехать в «Короли»?
– Не сразу. Сначала я должен заехать домой.
– Кстати, куда ты ездил?
– Эльдар, я только что решил проблему Цвания, – после паузы ответил Крылов. – Сейчас возвращаюсь домой, у меня дела. Встретимся позже. О’кей?

«Я только что решил проблему…»
Эта фраза позволила Эльдару понять, с каким Крыловым он разговаривает. С ТЕМ САМЫМ Крыловым – взлохмаченные волосы, пустые жестокие глаза, искривленный рот. И поступки, достойные захвативших его демонов. Немудрено, что Эльдар не сразу понял ситуацию – единственный раз он видел ТОГО САМОГО Никиту пятнадцать лет назад. Тогда Крылов поставил на кон свою жизнь, а те, с кем он играл, – жизнь Ахметова. Никита мог уйти, но рискнул, потому что считал Эльдара другом. Рискнул и выиграл. Подарил Ахметову будущее.
А потом он сделал то, на что не хватило духу у Эльдара, – вернулся и убил всех, с кем играл.
«Я только что решил проблему…»
Так он сказал тогда. Но Ахметов видел пустоту в глазах и понял, что проблему решил не Крылов. Проблему решили демоны.

Эльдар положил трубку.
Как Крылов решил проблему на этот раз? Можно сделать вывод, что Цвания мертв: те же слова, те же демоны в голосе. Но Ахметов сомневался. Давид хорошо заботился о своей безопасности и не позволил бы Никите приблизиться на расстояние удара. Тогда что?
«Они договорились? Решили меня подставить?»
Мысль неприятно кольнула. Сам бы Крылов ни за что не предал его – в этом Эльдар был уверен на сто процентов, но оставался фактор Анны.
«Анна… Что же я знаю о тебе? Умна, красива, самостоятельна. Ты работаешь на Цвания или Гори? Вполне возможно. Но…» Для шпиона Анна действовала слишком нелогично: начала обрабатывать одного, перескочила на другого… Или в этом и заключалась цель? Поссорить «Двух Королей»?
Эльдар закурил. Гадать бессмысленно, правду же можно узнать, лишь проанализировав факты. Факты, в свою очередь, следует получать из надежных источников, например, допросив Анну. Жаль, конечно, резать на куски такую красавицу, но, увы, жизнь жестокая штука.
Сигарета слегка подрагивала в пальцах. Перед глазами появлялось ее лицо, пышные волосы, полные губы, шея, плавно переходящая в плечи…
– Сука.
Дверь чуть приоткрылась.
– Эльдар Альбертович…
– Вон!
– Эльдар Альбертович, включите телевизор. Криминальная хроника…
Ахметов понял, что увидит.
«Я решил проблему…»
Кит, ты совсем не изменился. Те же демоны.
Палец надавил на кнопку нужной программы. Экран телевизора ожил, появилось изображение богатого кабинета: широкий письменный стол, кожаное кресло… и мертвый человек на полу. Оператор не показывал убитого крупным планом – запрещено, но Эльдар знал, о ком идет речь.
– Задержать убийцу по горячим следам не удалось. Более того, полицейские выражают сомнения в том, что это вообще удастся сделать…

* * *

Коттеджный поселок «Царский Угол».
Ближнее Подмосковье,
6 ноября, суббота, 14.36

– …нет ни одного свидетеля. Никто не видел входящих в кабинет Давида Цвания убийц, никто не слышал выстрелов. Охранники «Изумруда» не способны объяснить, как вооруженным людям удалось проникнуть в тщательно охраняемое казино. Полиция подозревает, что…
Автандил Гори, не отрываясь, смотрел на экран. Мертвые тела в кабинете, фасад казино, полицейские джипы и кареты «Скорой помощи». Удивленное лицо Гиви, начальника охраны. Конечно, его придется серьезно допросить, но даже через телевизионный экран Автандил видел, что Гиви ошарашен произошедшим. Нет, он не сдавал.
– Босс, ты слышал…
Шишнанадзе даже не постучал, вихрем ворвался в кабинет, добежал почти до Гори и остановился, когда понял, что именно смотрит хозяин.
– Цвания…
– Пришел доложить о том, что уже по телевизору показывают?!
В черных глазах Автандила вспыхнули бешеные огоньки. Шишнанадзе отвечал за внутреннюю безопасность, и убийство Давида было его проколом. Не обеспечил. Не предусмотрел.
«А может, он сдал?»
«Кому?»
Вопрос мучил Гори с того самого момента, как он узнал об убийстве Цвания. Кому это понадобилось? Чемберлен решил заступиться за «Королей» после неудачного покушения на Крылова? Это был единственно возможный вариант… и самый невероятный. Автандил хорошо знал старика – самый известный в Москве уголовник отличался осторожностью и предусмотрительностью. Разумеется, он умел действовать решительно и быстро, иначе давно бы кормил червей в подмосковных лесах, но нанести такой удар в отместку за неудавшееся покушение? Нет, не в его стиле.
– Давид проводил закрытое совещание…
– Обсуждал, как вернуть казино?
– Мы можем только догадываться, – кисло ответил Шишнанадзе. – Он велел охране не беспокоить, и теоретически тела могли пролежать в кабинете до вечера. Но убийцы не закрыли дверь.
– Хотели, чтобы о бойне узнали?
– Возможно.
– На совещании должен был присутствовать кто нибудь еще?
– Охранникам Давид ничего не говорил.
Гори задумчиво почесал кончик носа, покрутил головой, посмотрел на работающий телевизор: криминальные новости сменила реклама, поморщился, выключил.
– Позвони Даньшину.
– Уже.
– И что?
– Его мобильный не отвечает.
– Сколько раз ты звонил?
– Два.
– С разных аппаратов?
– Конечно. С разных и «чистых» аппаратов: тот, кто засек номера, не сможет выйти на нас.
«Тот, кто засек номера». Шишнанадзе сказал так, словно не сомневался, что Даньшин раскрыт. Впрочем, другого объяснения не было: отправляясь на совещания, Владимир всегда отключал телефон, во всех же остальных случаях он сразу же отвечал на звонки.
– Предположим, Ахметов и Крылов взяли Даньшина. Что они сделают дальше?
– Побегут жаловаться Чемберлену?
– Крылов бы побежал, – уточнил Автандил. – А Ахметов?
– Думаешь, это его личный ответ на покушение?
– Эльдар рисковый парень. И самолюбивый. И Крылов ему друг. Взял предателя, понял, как близко мы к нему подобрались, и решил показать, что готов идти до конца.
– Не слишком ли круто?
– Напротив – нормально. Ахметов чувствует за спиной Чемберлена и решил, что может себе многое позволить.
Шишнанадзе задумался. В том, что старый уголовник выступил в роли третейского судьи, не было ничего неожиданного, но насколько мощную поддержку готов оказать Чемберлен своим протеже? Или история с «Двумя Королями» всего лишь провокация, призванная втянуть Гори в большую войну? Вопросы, вопросы… требовалось время для анализа, а вот его то как раз и не было: Автандил хотел принять решение как можно быстрее.
– Цвания должен был завалить Крылова.
Шишнанадзе молчал.
– Теперь этим займешься ты. Подготовься как следует. Не торопись. Но помни: эту ночь Крылов пережить не должен.

* * *

Жилой комплекс «Воробьевы горы».
Москва, улица Мосфильмовская,
6 ноября, суббота, 14.37

– Идея создать Колоду Судьбы стала для графа Сен Жермена настоящим вызовом. Он не мог его не принять. Он мечтал увидеть реальное подтверждение своего могущества. Он жаждал великих свершений. Он держал на ладони мир. Он переживал свое время ошибок.
Это время наступает у каждого. В период становления или перелома. В юности или в зрелые годы. Счастливчики переживают его в детстве, у неудачников оно настает в самый неподходящий момент. Это не те периоды, когда все валится из рук и наступает черная полоса. Нет! Ты занят, ты увлечен. Все вокруг кипит и спорится. Ты радуешься каждому совершенному поступку, добиваешься немыслимых успехов, шагаешь все дальше и дальше… и почти на самом пике понимаешь, что двигался не туда. Что все прошедшие месяцы или даже годы прожиты напрасно. Что все, чего ты добился, тебе не нужно.
– Они не могли не объединиться. Гений Сен Жермена нуждался в силе Алого Безумия. Потолок же моего отца – магия Крови, он не способен пойти дальше и ухватился за возможность построить мощное заклинание. Они ненавидели и презирали друг друга, но больше десяти лет их связывала общая идея, общий замысел. Было нечто, что вызывало одинаково сильную ненависть и у отца, и у Сен Жермена. Тайный Город. К сожалению, отец не сразу понял, что именно вкладывал граф в словосочетание «крепко досадить».
У Сен Жермена не было доступа к библиотекам – он опирался только на свою память, на сведения, впитанные из Черной Книги. У него не было наставников, способных отпугнуть его объяснениями, сколько сил и времени уйдет на эту работу. На великую работу. На гениальную.
– Все у них было на двоих. Опыты, эксперименты, провалы – когда опускались руки у Сен Жермена, его подбадривал Бруджа, павшего духом Александра подгоняли презрительные слова графа. Возможно, у них бы и не получилось ничего, относись они друг к другу иначе. И уж абсолютно точно – все закончилось бы совсем не так.
В том, что увлеченный Чернышев слушал, затаив дыхание, не было ничего странного – каждый новый рассказ, каждый новый эпизод казался ему откровением. Но и Жан Жак, хоть и делал вид, что читает, на самом деле ловил каждое слово девушки, даже не вспоминая о том, что нужно переворачивать страницы книги. А иногда, совсем забывшись, качал головой или морщился, соглашаясь или не соглашаясь с высказываниями дочери барона. Старый слуга без одобрения отнесся к тому, что девушка столь откровенно рассказывает челу историю Колоды Судьбы, он не смог устоять перед даром Клаудии – она была прекрасной рассказчицей, эта хрупкая предсказательница, пьющая кровь разумных.
– Они с самого начала старались обмануть друг друга. Отец, пользуясь закрытыми разделами магии крови, сумел вплести в сеть арканов Колоды Судьбы дополнительное условие, шулерский прием, позволяющий гарантированно собрать «Королевский Крест». Теперь он мог одержать победу в любой партии. Но Сен Жермен пошел еще дальше.
Барон Александр ошибся, полагая, что граф создает артефакт для себя. Истинный кардинал, он не мог думать иначе, не мог предположить, что могущественный маг решит остаться в тени, не понял, что Сен Жермен не позер, а кукловод. Работая над Колодой Судьбы, граф не забывал о светской жизни, об интригах и политике и искал для своего артефакта подходящего владельца: не слишком умного, не слишком одаренного, легко управляемого. А когда нашел – подготовил. А когда подготовил – передал ему Колоду Судьбы, сумев обмануть при этом и Бруджу, и Алое Безумие.
Барон спохватился слишком поздно, когда величайшая в истории партия в «Королевский Крест» уже была открыта и грандиозные армии отправились покорять мир.

– Роберто! Роберто!
Чернышев вздрогнул, подскочил на месте и покраснел, услышав негромкий смех девушки.
– Черт…
Перед глазами стояли картины далеких дней: революция и сражения, идущие в бой армии и города, горящие по воле великого завоевателя, грохот орудий, звон клинков, ржание лошадей… А над всем этим – два великих мага, две противоположности, сплоченные ненавистью к Тайному Городу. И Колода Судьбы, озаренная Алым Безумием.
Он потер глаза.
– Я задумался.
– Я вижу.
– А где Жан Жак?
– Встречает отца и Крылова.
– А…
В ее глазах мелькнул веселый огонек. Чернышев понял, улыбнулся и привлек девушку к себе, впился в холодную сладость фиолетовых губ.

– Я сделал все как надо?
– Да.
– Я рад.
Короткий диалог состоялся еще в «Изумруде», после того как оба покинули кабинет Цвания. Никита спросил, Александр ответил. Больше до самого возвращения в квартиру Крылова они и словом не перекинулись. Никита хмуро управлял автомобилем, даже пообщавшись с Эльдаром, не сказал барону, кто звонил и зачем. Впрочем, Бруджа и сам догадался. Но промолчал, с любопытством изучая проплывающие за стеклами машины московские улицы. Понимал Александр, что сейчас Крылова трогать не надо. Пусть довезет до дома окровавленную карту. Пусть убедится в действенности новых правил. Пусть окончательно заглотнет крючок.
Тогда и поговорим.
Тогда веры будет больше.
И Бруджа молчал. Молчал до того момента, как Никита, оттолкнув открывшего дверь Жан Жака, прошел в квартиру.
– Все в порядке?
Слуга молча кивнул.
– Не мешайте нам.
Крылов остановился над разложенными картами, нерешительно поднес руку к карману рубашки, где притаилась карта. Поднял глаза на подошедшего барона:
– Можно?
– Можно.
– Просто достать и открыть?
– Да.
Рука поползла к карману, на мгновение замерла, Никита сглотнул, но продолжил. Вытащил окровавленную карту. Перевернул.
И улыбнулся.
Девятка бубен.
Очень своевременно.
Странно, но кровь на карте была того же оттенка, что краска масти.
– Не разочарован?
– Нет. – Крылов положил девятку на нужную линию. Сел на пол, облокотился на тумбу письменного стола, расслабленная поза человека, только что завершившего тяжелую работу. – А если бы я не убил Цвания… какая бы карта открылась?
– Не знаю, – пожал плечами барон, так же опускаясь на пол. – Любая.
Несколько минут Никита молча изучал расклад «Королевского Креста», вспоминал вышедшие карты, выходило, что оставалось пять неоткрытых красных.
– Мне придется продолжить убийства?
– Решать тебе.
Хотелось пить, но все вино выхлестал Барабао.
– Вряд ли правило заключается только в убийстве, – протянул Никита. – Должно быть заклинание.
– Оно есть.
– Но мне ты его не расскажешь.
– Конечно, нет. – Барон улыбнулся. – Извини.
– Я бы на твоем месте поступил так же.
– Хорошо, что мы понимаем друг друга. – «Шелест сухих листьев… Почему у него такой странный голос?» – Никита, а ты оказался гораздо крепче, чем я ожидал. Приходилось убивать?
– Да, – поколебавшись, ответил Крылов.
«Ты не сам это делал, – усмехнулся про себя Бруджа. – Прятался за своих демонов. И до сих пор боишься вспоминать тот случай».
– А ты непрост. – Александр постарался произнести фразу максимально уважительно. – Ты знаешь, что мир азартен, ты знаешь, что мир жесток. Ты интересный чел, Никита.
Ответить Крылов не успел. Дверь приоткрылась, и в кабинет вошла девушка. Изящная красавица с белыми волосами и фиолетовым макияжем: тени, губы, лак на ногтях. Нереально. В первый момент она показалась Никите куклой, во второй – принцессой. «Как же ее зовут? Сильвия? Офелия? Нет…»
– Клаудия. – Девушка, успевшая бросить пару слов барону, с прохладной улыбкой посмотрела на Крылова.
«Конечно! Клаудия!» Подруга Бруджи показалась куда более стильной штучкой, чем все встреченные до сих пор женщины. Даже образ Анны несколько потускнел… «Почему я вспомнил об Анне?»
– Клаудия моя дочь, – негромко сообщил Александр. – Уверен, ты помнишь об этом.
«Дочь?!»
– Помню.
– Хорошо. – Барон прикоснулся пальцами левой руки к пылающему на груди рубину. – Сюда едет твоя женщина.
– Анна? Черт! – Никита скривился. – Я позвоню и скажу, чтобы она не приезжала.
– Не поможет. Она считает свое дело крайне важным. Ваша встреча неизбежна.
«Хорошо, что папаша не поделился с дочкой голосом», – против воли подумал Крылов. Мелодичный и приятный голос Клаудии ничем не напоминал издаваемые Александром звуки. Девушка подошла чуть ближе, до Никиты долетел тонкий аромат духов. Фиолетовые губы, фиолетовые тени, фиолетовые глаза…
– Ты тоже ведьма?
Он не знал, что контактные линзы скрывают красные зрачки.
– Теряешь голову от колдуний?
«Анна!» Никите показалось, что он падает. Смешалось все: Анна и Эльдар, «Королевский Крест» и Колода Судьбы, выигрыш и покушение, убийство и нужная карта. Дружба, любовь, победа, поражение. Судьба.
И демоны. В отличие от того раза, они не торопились уходить.
Слишком сложно.
Он запутался.
– В основе любого гениального решения лежит предельно простая идея. Умножение сущностей приводит к распылению сил, что не позволяет тебе сосредоточиться на главном. Откажись от того, что мешает. Отринь лишнее. Речь идет о твоей судьбе. Вот и думай о себе. Только о себе.
Это шелестели желтые листья, вползали в душу, подгоняемые легким ветерком плавной, четко выверенной интонации. «Думай только о себе…»
– Не трогайте ее!
Но не мог оторвать взгляд от фиолетовых глаз.
– «Королевский Крест» очень жесткая игра, Никита. Это жизнь. А в жизни ты должен заботиться о себе сам. Женщина, которую ты считаешь своей, хочет завладеть Колодой Судьбы, только поэтому она позволила тебе начать игру.
– И поэтому вы ее ненавидите. Анна вам мешает.
– Она мешает и тебе, – прошелестели листья. – Но если нам придется уйти, ты вновь останешься один на один с «Королевским Крестом».
Быстрый взгляд на разложенные карты. На закрытую колоду. «Какая карта лежит сверху?!»
«Ты готов убить еще?» Об этом Крылов старался не думать.
– «Королевский Крест» – жестокая игра.
– Обычно нас предают те, кого мы любим, на кого рассчитываем. Меня предавали десятки раз…
– Но ведь ты до сих пор жив!
Барон осекся. Клаудия рассмеялась. Искренне. Заразительно.
– Не убивайте Анну, – попросил Никита. Отец и дочь переглянулись.
– Будет вести себя правильно – не убьем.

Изучение предложенных Генбеком книг показало, что Сантьяга имел все основания для подозрений: с «Повелителем Вероятностей» произошло что то непонятное. Правила в подобных случаях просты: при пересечении двух артефактов побеждает сильнейший. Сравнивать «Повелитель» и Колоду Судьбы не имело смысла – одноразовая поделка концов не выглядела даже Моськой. «Повелитель» должен был отключиться или плохими картами подать хозяину сигнал, что за этим столом ловить шансы не следует. А Копыто выигрывал! Брал банк за банком, получая отличную карту и нервируя Крылова, обладающего куда более сильным артефактом. И только затем последовал сокрушительный удар.
Что же произошло?
К сожалению, просмотренные книги не дали ответа на этот вопрос. Если и существовал некий дополнительный фактор, способный привести к столь печальным последствиям, то авторам трактатов о нем не было известно.
Посему оставался единственный выход: ОЧЕНЬ тщательно исследовать Колоду Судьбы.

– Никита! – Никто не отозвался. Странно, Анна была уверена – знала! – что он дома. – Никита!
Девушка закрыла входную дверь – двое телохранителей, разумеется, не узнали о ее прибытии, – сняла плащ и остановилась, ощупывая квартиру: помимо Крылова, в ней находились еще четверо: женщина и трое мужчин.
– Кит!
– Я здесь. – Крылов выглянул из двери кабинета. – Проходи.
В комнате, кроме Никиты, был один из незнакомцев. Не маг, как показало сканирование, – обычный чел, но Анна почувствовала угрозу. НАСТОЯЩУЮ угрозу.
«Обычный чел?!» Девушку не испугал бы и десяток обычных челов, хорошо вооруженных и отлично подготовленных. Даже по меркам Тайного Города Анна была ОЧЕНЬ сильным противником, и справиться с ней могли бы лишь хорошие охотники. Тем не менее интуиция подсказывала, что чел, прячущийся в кабинете Крылова, весьма опасен.
– Ты не один?
Но Никита уже скрылся из виду, и вопрос повис в воздухе.
«Уйти?» Девушка нерешительно помялась в прихожей. «Да! Немедленно!!» Это отозвалась интуиция. «А как насчет Колоды Судьбы?»
– Никита, я спросила: ты не один?
Анна открыла дверь в кабинет.
– Да, он не один. Добрый день.
Девушка узнала мужчину сразу – во время обучения в Темном Дворе ей доводилось видеть изображения лидеров Саббат. А если бы

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art