Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Вадим Панов - Королевский крест : Глава 5

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Вадим Панов - Королевский крест:Глава 5

 

Они согласились встретиться только потому, что Бруджа пообещал использовать для обеспечения безопасности всю мощь Алого Безумия. Гарантировал, что они смогут спастись при любом развитии событий. И отдал в заложники единственную дочь, которую – об этом знали все – безумно любил и которая – по слухам – обещала вырасти в гениальную предсказательницу. Только на этих условиях кардинал Фридрих Носферату и кардинал Джузеппе Малкавиан согласились рискнуть. Согласились, несмотря на то, что шпионы Великих Домов выискивали любую информацию о местонахождении вождей Саббат: Тайный Город желал завершить войну как можно быстрее, не скупился на оплату предателей, и ренегаты, метастазами пронзившие мятежные кланы, частенько выводили ударные отряды гарок на свободных вампиров. На своих братьев. Берлинская резня, Мадридский погром, Черный рассвет Парижа – сотни погибших масанов. Все эти катастрофы стали возможны только благодаря измене. Шпионом мог оказаться сын, брат, отец – логика гражданской войны беспощадна, жалеть в ней не принято. Меньше всего предателей находилось среди Робене и Луминар, но масаны этих кланов старались держаться друг друга и как можно меньше общаться с остальными мятежниками. Что еще больше ослабляло Саббат. И как ни старался Александр, он не мог остановить размежевание. Его призывы к объединению или – хотя бы! – координации усилий натыкались на порожденный инстинктом самосохранения лозунг Саббат: «Не верь никому!»
Но Бруджа не сдавался. Продолжал гнуть свою линию. И в том, что Носферату и Малкавиан согласились на встречу, он видел небольшую победу. С другой стороны, не могли они не согласиться – уж больно серьезный вопрос предлагал обсудить Александр…
– У меня есть точные сведения, что навы готовят «поход очищения» в Прагу. – Бруджа жестко посмотрел на Носферату. – Темные решили заняться твоим домом, Фридрих.
Уродец – а выходцы из клана Носферату не зря считались самыми страшными среди масанов – скривился, что сделало его лицо еще больше похожим на морду летучей мыши. Но промолчал.
– Пойдут Гангрелы, пойдут Носферату…
При упоминании сородичей из Камарилла лицо кардинала Фридриха еще больше сморщилось.
– Гарки, конечно, тоже идут, но немного, – закончил Бруджа. – Основная сила – наши бывшие братья.
– Откуда сведения? – поинтересовался Джузеппе.
– В Камарилла есть честные масаны. Навы заводят шпионов у нас, я – у них.
– Ты всегда был умником!
Александр не хотел связываться с Малкавианами, гордящимися честно заслуженной репутацией больных на голову, но выхода не было: кроме Джузеппе и Фридриха, никто на призыв не отозвался.
– Спасибо за предупреждение, – улыбнулся Носферату.
Даже улыбка у него была страшненькой: на бледном лице появились складки, зубы обнажились, но глаза остались безжизненными, рыбьими.
– Если бы я хотел тебя предупредить, Фридрих, я бы отправил гонца.
– А что ты хочешь?
– Объединиться и разгромить карательный отряд.
– Ха! – Это высказался Малкавиан.
– Разгромить гарок? – кисло осведомился кардинал Носферату.
– Не забывай, что мы говорим с истинным кардиналом! – загоготал Джузеппе. – Он привык убивать навов: десяток до завтрака, сотню перед ужином…
Малкавиан смеялся над Александром, но слова «истинный кардинал» он произнес… с заметной завистью. Алый рубин на груди Бруджи четко показывал, насколько выше стоит Александр над своими собеседниками.
– Я понимаю, что предложение звучит невероятно, – медленно проговорил Бруджа. – Гарки опасны, их трудно убить. Но если мы выступим единым фронтом, заманим их в ловушку – у нас появится шанс. Они не ждут атаки. Они уверены, что никто не знает о предстоящем походе. Они привыкли убивать безнаказанно и должны поплатиться за это.
– И у тебя, разумеется, есть план? – проскрипел Фридрих.
– Есть. – Александр развернул на столе карту Праги. – Я полагаю, карателям известны основные укрытия Носферату. Значит, они появятся вот здесь…
Уверенность Бруджи подействовала: кардиналы слушали его очень внимательно. Иногда задавали уточняющие вопросы, но в основном слушали. Прикидывали. Кивали. И – это читалось в красных глазах – уже видели ход битвы.
Когда Александр закончил, Носферату даже не стал выдерживать паузу: поднялся с кресла, ударил кулаком по столу:
– Я согласен! В конце концов, эти подонки собираются уничтожить мой клан! Если бы не твое предупреждение, Александр, нас бы перебили.
– И я пойду, – чуть помолчав, произнес Малкавиан. – Твой план хорош, Бруджа. Это будет великая победа.
Вкус которой благотворно подействует на Саббат, придаст мятежникам сил и поднимет дух. И укажет вождя. Не просто истинного кардинала, одного из троих, а блестящего лидера, способного на равных сражаться с Великими Домами.
Александр машинально погладил Алое Безумие. Эта победа должна была стать первым шагом на пути к власти над всей Саббат.

Последние приготовления завершили за две ночи до предполагаемого вторжения карателей. Детей и стариков Носферату из города вывозить не стали – в этом случае шпионы Темного Двора догадались бы, что в Саббат узнали о «походе очищения». Жизнь уродцев протекала в обычном режиме. Зато в Прагу тайно прибыли воины других кланов и разместились на окраинах, в заранее снятых складах. Все было готово к приему гостей. Испытывающий лихорадочное возбуждение Александр не мог дождаться начала битвы – он не сомневался в успехе.
И дождался.
Той же ночью его атаковали объединенные силы Носферату и Малкавиан.

Драчуны и заводилы, легко впадающие в гнев и страшные в бою, – это Бруджа. «Кровавая ярость» – боевой транс, превращающий воинов в берсерков, – это Бруджа. Победа или смерть – это Бруджа. В бою для них только так: или одно, или другое, а уж когда впереди истинный кардинал…
Александр так и не понял, на что надеялись Носферату и Малкавиан, начиная атаку? На эффект неожиданности? На усталость, которую испытывали воины Бруджа, только что прибывшие в Прагу, – ведь для маскировки каждый из них потратил большой запас Крови? Да, возможно, Джузеппе и Фридрих рассчитывали на эти факторы. Но в этом случае следовало учесть и фактор Алого Безумия.
Бруджа сразу понял, кто напал. В глубине души он предполагал такое развитие событий, а потому не ударился в панику, не задавался вопросами: «Как же так?» и «Что теперь делать?» При первых же звуках боя он сорвал с шеи медальон и, сжав рубин в кулаке левой руки, прошептал заклинание. В отличие от битвы в родовом замке, Александра не сдерживали ни маги темных, ни собственные защитные заклинания. Здесь, на окраине Праги, амулет сполна оправдал свое название. Ночь Алого Безумия. Так ее назвали уцелевшие. Вот только спаслись единицы, а потому затеянный Темным Двором «поход очищения» все равно провалился. Но Брудже было плевать на испытанную навами досаду: в ту ночь он был слишком занят. Он убивал.
Носферату и Малкавианы выставили трех воинов против одного. В первые мгновения боя им удалось немного увеличить это преимущество, но и только то. Предатели не смогли выполнить главную задачу первого удара: ликвидировать Александра. Сотня Носферату целенаправленно прорывалась к его покоям, двадцать личных телохранителей кардинала полегло прежде, чем Бруджа нанес ответный удар. Зато этот удар был страшен…

– Скоро рассвет. – Жан Жак подал хозяину чашу с водой.
Александр умыл лицо – пражская пыль, пражская сажа, пражская кровь. Погладил вернувшийся на грудь Амулет. Посмотрел на стоящего на коленях Фридриха – второму обидчику, Джузеппе Малкавиану, повезло погибнуть в бою – отвернулся. Остальные пленные лежали на земле. Раненые и здоровые, мужчины и женщины, старики и дети, Носферату и Малкавианы – все, кого отыскали разъяренные Бруджа. Некоторых победители высушили. Остальные лежали. Парализованные: сердца пронзены деревянными кольями. Лежали. Ждали восхода солнца. А Фридрих стоял на коленях – все таки кардинал, пусть видит, к чему привели его решения.
– Гарки называют такую казнь: «искупать в лучах славы», – хмуро сообщил Александр.
– Знаю, – кивнул кардинал Носферату. Бруджа задумчиво посмотрел на сереющее небо.
– Почему?!
– Воевать с гарками бессмысленно.
– Я спрашиваю не об этом. Я спрашиваю, почему ты меня предал?Испугался воевать, так бы и сказал, но почему напал на меня?
– Малкавиан считал, что глупо оставлять Амулет Крови в руках такого идиота, как ты. Я с ним согласился.
– Понимаю, – после паузы вздохнул Александр. – Жаль, что так получилось.
– Мне тоже.

Бруджа продолжит попытки объединить Саббат. Десятки союзов, десятки клятв. Десятки измен. Он станет осторожнее и хитрее. Он будет говорить со стариками и с подросшим молодняком, с агрессивными и с осмотрительными, со всеми, кто согласится говорить.
Но не добьется ничего.

Выживание в условиях войны с Великими Домами – задача сложная, но масаны довольно быстро поняли основные правила. Нужно быть везде и нигде, больше перемещаться и тщательно скрывать местонахождение главного укрытия. Не откладывать на «потом» продолжение рода, использовать любую подвернувшуюся возможность, ибо «потом» может не наступить. Детей и беременных женщин прятали в самых недоступных местах, защищали всеми силами. Но главный закон – НИКОМУ НЕ ВЕРЬ! Ибо каждый – каждый! – может в любой момент переметнуться на сторону Тайного Города. Предать идеалы Саббат ради сытой рабской жизни.
Законов выживания было много, но главный оказал наибольшее влияние на жизнь мятежников. Никому не верь! И мощные некогда кланы распались на одиночек и небольшие стаи. А следом развалилась традиционная иерархия. Группы, группки и отшельники растворялись в человских поселениях, не откликались на Зов, не верили никому.
Так легче выжить. Но так невозможно победить.
И в каждой стае появились свои лидеры. Поначалу, когда процесс распада еще не зашел слишком далеко, главари ограничивались тем, что провозглашали себя епископами. Но с годами уважение к древним нормам потерялось окончательно, и появились самозваные кардиналы. У Бруджа и Робене их по два, у Носферату три, у Луминар – пять. Но всех переплюнули психи Малкавианы, семь высших лидеров которых увлеченно воевали друг с другом.
Поначалу старая аристократия полагала, что в любой момент сможет вразумить отколовшихся сородичей. Несколько раз это даже удавалось… А потом беглецы стали уходить очень далеко, старательно прятаться, маскироваться, и искать их становилось все сложнее и сложнее. А массовый распад начался после междоусобицы в Луминар. Старый Ги, истинный кардинал, встретил восход солнца на крыше собственного дома, а за этим интригующим событием с любопытством наблюдал из укрытия сынок неудачника – Густав. Правда, Амулет Крови достался сметливому юноше не целиком – вторую из двух Драконьих Игл забрал двоюродный брат – епископ клана и по совместительству напарник по мятежу. С тех пор у Луминар появились два истинных кардинала, один в Лондоне, другой в Нью Йорке, еще три ложных, а в масанских головах все окончательно перепуталось. Уважение к традиционным ценностям упало настолько, что Пабло Робене, наследник кардинала Мануэля и владелец Диадемы Теней, не стал дожидаться своей очереди и попросту скрылся, бросив родной клан на произвол судьбы.
Ходили слухи, что Пабло видели в Рио. Бруджа не верил: владелец Амулета Крови не оставит ненужный след.
Саббат распадалась. Александр догадывался, что именно на такой ход событий рассчитывали Великие Дома: инстинкт самосохранения заставит мятежников раздробиться на мелкие осколки, после чего лишенные единого управления и не представляющие реальной силы масаны будут уничтожены в течение пятидесяти ста лет. Но на этот раз лидеры Тайного Города перехитрили сами себя. Они не подумали над тем, что уничтожение сотни мелких группировок станет более трудоемкой проблемой, чем битва с кланом: мелкая рыбешка легко проходила сквозь сети.
Война затягивалась.
Но ни одна сторона не испытывала от этого факта особой радости.
А самое плохое заключалось даже не в том, что разбитая на мелкие осколки Саббат не была способна победить или потребовать от Тайного Города почетного мира. Самое плохое заключалось в том, что вампиры теряли осторожность.
Разумеется, Бруджа был далек от мысли требовать от масанов Саббат соблюдения норм, аналогичных Догмам Покорности. Но в то же время барону уже приходилось предпринимать шаги против наиболее одиозных соплеменников, безжалостно истреблять молодняк, неправильно истолковавший идею полной свободы и отказывающийся признавать, что челы сильнее. Уничтожал не понимающих, что спасает воинов ночи только тайна, что стоит челам проникнуть за ее покров, и вражда с Тайным Городом покажется детской забавой, ибо наступит настоящая катастрофа. Но чем больше становилось самозваных кардиналов с манией величия, тем более смелыми и издевательскими становились лозунги в адрес челов. Тем чаще приходилось подчищать данные в полицейских архивах и убирать нежелательных свидетелей. И одиозных охотников, не желающих жить тихо. Александр действовал осторожно, прекрасно понимая, что многим вожакам Саббат придется не по вкусу его линия. Пару раз, не желая рисковать, он сдал отморозков гаркам и именно после первого подобного случая ясно осознал, в каком тупике находится.
Если свободным масанам приходится следить за порядком и соблюдать режим секретности, так же как и Камарилла, то чем они отличаются друг от друга? Идеями? Но лозунги Саббат появились постфактум, после того как началась война, и лидерам потребовалось как то объяснить подданным для чего она ведется. В действительности же причиной конфликта стала борьба за власть. Одни кланы согласились признать главенствующую роль Великих Домов, другие – нет. Саббат основали вожди, желавшие самостоятельно править семьей и разговаривать с Тайным Городом на равных. Пусть не в ранге Великого Дома, но и не как вассалы Темного Двора. Возможно, разногласия можно было уладить за столом переговоров, но кто то погорячился, кто то проявил ненужную принципиальность, у кого то взыграла гордость или застарелая обида, в результате – большая кровь.
Почти все объявившие войну вожди погибли, их кланы распались на мелкие стаи, истребить которые не в состоянии даже гарки, а выдуманная для войны идеология полной свободы до сих пор туманила головы.

* * *

«Полицейский патруль обнаружил в Битцевском парке мертвые тела. Выехавшая на место происшествия следственная бригада установила, что смерть двух мужчин наступила в результате множества травм, в том числе – черепно мозговых, нанесенных дубинкой или бейсбольной битой. Начальник районного управления полиции заявил, что речь идет не о нападении хулиганов, а о предумышленном убийстве: „Травмы были нанесены пострадавшим в другом месте, в парк их привезли уже мертвыми…“ («Вести. Дежурная часть»)
«Огромные скидки! Чудовищное снижение цен! Просто даром!! В связи с окончанием сезона Торговая Гильдия проводит распродажу лучших антивампирских артефактов! Цены снижены на пятьдесят процентов! Спешите в супермаркеты – делайте выгодные покупки! Никогда раньше знаменитые „Протуберанцы“ не стоили так дешево… («Тиградком»)


* * *

Москва, Рязанский проспект,
6 ноября, суббота, 04.03

До восхода солнца еще оставалось время, но масаны все равно нервничали и изредка поглядывали на небо. Машинально, повинуясь выработанному за тысячелетия инстинкту. Ибо ни один вампир ни на секунду не забывал о том, что где то там, высоко высоко над головой, притаилась смерть. Что стоит на мгновение расслабиться, и безжалостные лучи кинжалами вонзятся в плоть, разорвут ее, сожгут, причиняя невыносимые страдания. Масанам не дано забыть, что они чужие в этом мире. Как не дано им забыть, что они чужие среди разумных. Что в каждом они видят пищу , и этот взгляд – взгляд охотника – делает вампиров отверженными.
И поэтому собеседники периодически поглядывали на предательское небо. И поэтому один из них, молодой Илья Треми, прибыл на встречу в плотной кожаной одежде, а на время разговора снял только шлем мотоциклиста – даже рукопожатием обменялся, не снимая перчатки. Второй же вампир, Жан Жак Бруджа, был одет смелее: в обычный костюм и плащ, зато не отходил от черного «Ягуара» с сильно затемненными стеклами, готовый в любой момент укрыться в салоне.
Привычки. Чтобы выжить, у масана должно быть очень много ПРАВИЛЬНЫХ привычек.
– Никита Крылов не имеет к Тайному Городу никакого отношения, – негромко сообщил Илья. – Обычный человский бизнесмен, владеет, на пару с компаньоном, игорным домом «Два Короля». Процветает. В Москве известен как коллекционер раритетов, относящихся к азартным играм.
– Он на самом деле не связан с Тайным Городом? – подозрительно переспросил Жан Жак.
– Я запускал поиск по всем базам «Тиградкома» и в архивах Великих Домов – о Крылове ничего нет. Все, что я рассказал, взято из человских источников.
– Хорошо. А его подружка?
– Любовницу Крылова зовут Анна Курбатова, – доложил Илья. – Не очень сильная человская ведьма, по классификации Зеленого Дома – не дотягивает до уровня феи. Она из рода воронежских колдуний, в Москву перебралась недавно. Специализируется на краткосрочных предсказаниях, у нее небольшая фирма при ММВБ. Среди наемников Курбатова не числится, выполненных контрактов у нее нет. В общем, заурядная фигура.
– Фигура у нее не заурядная, – проворчал Жан Жак, припоминая лежащую на кровати женщину. – Фигура отменная.
– Я видел только портретные фотографии, – буркнул Илья.
– Ты много потерял.
– Что?
Жан Жак понял, что увлекся:
– Не обращай внимания… – Потер висок. – Скажи, Илья, насколько ложной может оказаться найденная тобой информация о Курбатовой? – И, заметив возмущение в глазах молодого масана, поспешил объясниться: – Я не имею в виду, что у тебя низкая квалификация, что ты нашел не ту женщину или тебе сознательно подсунули дезинформацию. Могут ли Великие Дома прикрыть своего наемника? Обеспечить ему легенду?
Илья, действительно собиравшийся возмутиться недоверием собеседника, успокоился и ответил без горячности:
– Как вы понимаете, в теории возможно все. «Тиградком» принадлежит Великим Домам, и они могут внести в его базы любые изменения, но хвосты останутся всегда. Я искал нашу девочку перекрестным методом в разных базах и не получил ни одного серьезного расхождения. Разумеется, попадались и опечатки, и мелкие несовпадения, но на ключевой вывод они не повлияли: Анна Курбатова – реально существующий чел.
– Спасибо, – после паузы произнес Жан Жак. Сомнений его Илья не рассеял, но поблагодарить за проявленное усердие паренька стоило. – Ты здорово помог.
– Это самое малое, что я могу сделать.
– Придет и твое время.
Молодой масан вскинул голову, глаза вспыхнули красными факелами:
– Вы думаете?
– Конечно.
Жан Жак не сомневался, что Илью вычислят после следующего набега, а может, и еще раньше – слишком много в пареньке романтического бреда. Как поступят с ним епископы Камарилла, тоже известно: сначала, не показывая, что знают о предательстве, попробуют переубедить, будут втягивать в дискуссии и споры, добавят несколько ярких рассказов о жестокости Саббат – честных рассказов, по обе стороны Раскола хватало беспощадных ребят. Потом, если не помогут разговоры, предложат отправиться в «поход очищения», если откажется – честный разговор. Последнее предложение одуматься. И только после этого – исчезновение. В Камарилла предпочитали избавляться от предателей без лишнего шума. Это в Саббат, поймав агента врага, устраивали праздничные шоу, надеясь поднять боевой дух.
– Илья, к тебе есть еще одна просьба. На этот раз – последняя.
– Все, что угодно, брат!
– Нужно убрать чела.
Молодой Треми нахмурился:
– Чела?
– Я не уполномочен рассказывать тебе подробности, но, поверь, смерть этого чела важна для Саббат.
– Хорошо, – помолчав, кивнул Илья. – Я могу его высушить ?
– Все, что угодно, – улыбнулся Жан Жак. – Но в целях предосторожности я бы рекомендовал закамуфлировать убийство под несчастный случай.
– Не впервой, – усмехнулся молодой масан. – Как быстро надо разобраться с уродом?
– На твое усмотрение. Как подготовишься, так и действуй. Но чел должен умереть.
– Ради нашей свободы.
– Ради нашей свободы, – поддержал собеседника Жан Жак.
– Давай адрес.

* * *

Офис клана Треми.
Москва, улица Вятская,
6 ноября, суббота, 04.52

– Захар, мне повезло! Просто повезло! Я кровью почуял, что надо останавливаться. Была мысль, что Илья за город едет, что зря я останавливаюсь, но я чуял!
Савва Треми был масаном старым и опытным. Знал он, когда надо позабыть о точном расчете и действовать, повинуясь инстинктам. И не один раз это знание спасало ему жизнь или, как сейчас, позволяло с блеском выполнить поставленную задачу.
– Когда Илья на Рязанку выскочил, меня словно ударило: стой! Тормознул я, и Даниле, напарнику, ору, чтобы не гнал. Он по параллельной улице на «Форде» шел. В общем, «Харлей» я бросил, перекинулся в туман и поплыл вдоль шоссе. В тумане то они меня не засекут! И не засекли! Смотрю – стоят. Илья и еще один. Высокий, плечистый, в костюме и при «Ягуаре», по нашему отделанном: все стекла, включая лобовуху, черные.
– Опознать сможешь?
– По виду – Бруджа.
– По виду? Или точно Бруджа?
– Близко я к ним подплывать не стал, – буркнул Савва, – так что, о чем они говорили, не слышал. И как Илья его называл – не знаю. Но снаружи этот громила – чистый Бруджа. Только не наш. Выдери мне иглы – не наш. В первый раз я его видел. А он старый, не меньше четырех сотен лет, так что, знал бы я его…
– Понятно! – перебил Савву Захар. – Чужой Бруджа. Что дальше?
– Я за ним пошел. Отлетел чуть дальше и, когда Бруджа поехал, за бампер уцепился.
Состояние тумана не спасало от солнечных лучей, так что Савва крепко рисковал, продолжая преследование в предрассветный час.
– Хорошо, Данила сообразил, что к чему, и следом покатил. А то бы я не выбрался.
– Савва, ты герой, – без тени улыбки произнес Захар. – Ты это знаешь, и я это знаю. И ты знаешь, что я это не забуду. А теперь не трави душу, говори, где чужой Бруджа залег?
– В Люберцах.
Епископ записал адрес, велел Савве с напарником возвращаться в офис, отключил телефон и задумался.
«Ласвегасы», лучшие аналитики Темного Двора, а правильнее сказать – личные аналитики комиссара Темного Двора, ошибались нечасто. Если они сказали, что Хосе Робене был последним масаном, принимавшим участие в набеге, значит, так оно и есть. Если они сказали, что в Тайном Городе не осталось мятежников, значит… А вот здесь ничего не значит, потому что у Саввы Треми не кривые иглы из десен растут, и если сказал, что видел чужого Бруджу, значит, он видел чужого Бруджу. Ошибка исключалась. А «ласвегасы»… «Ласвегасов» можно обмануть. Тяжело. Безумно тяжело. Но можно.
Захар подошел к бару, достал бутылку токайского и налил почти полный бокал. Втянул аромат, выпил медленно, смакуя вкус. Вновь наполнил бокал и вернулся с ним в кресло, развалился, забросив ноги на стол, сделал маленький глоток. Мускат – странный выбор для масана, ведь семья традиционно отдавала предпочтение красному, тяжелому, плотному, напоминающему кровь. Чтобы любить легкое белое вино, нужно быть необычным вампиром, с необычным вкусом, с необычной кровью. Нужно быть бастардом. Отец – Сила Треми, епископ, а затем и кардинал клана, властный и сильный масан. Мать – Агата Луминар, Драгоценность, женщина, легенды о красоте которой до сих пор передавались из уст в уста. Захар должен был стать мостиком между кланами – Сила мечтал заполучить для своих потомков сохраненный Луминар Амулет Крови, – а стал бастардом, полукровкой. В Саббат епископа презирали и ненавидели за то, что он убивает родню. Захар, со своей стороны, всегда считал себя Треми и жестоко доказывал это всем сомневающимся.
Но иногда епископу отчаянно хотелось, чтобы Раскола никогда не было.
«Проверим». Треми набрал номер, терпеливо ждал не меньше двух минут и улыбнулся, услышав заспанный голос:
– Даже если ты ошибся номером, ты покойник. Плачь, каналья, у меня есть знакомые вампиры.
– Доминга, я как раз один из них.
– Захар?
– Рад, что ты не спишь.
– Не думал, что ты способен на такую подлость, – пробубнил аналитик, выругался и осведомился: – Чего надо?
– Ты у себя?
– Ну. – «Ласвегасы» частенько ночевали в своей берлоге.
– Мне нужно, чтобы вы срочно просканировали домик. Очень внимательно и ОЧЕНЬ осторожно.
– Кого ищем?
– Мятежников.
– А разве не всех поймали?
Голос аналитика изменился: окреп, стал громче. «Уязвленная гордость», – улыбнулся Треми. «Ласвегасы» очень не любили ошибаться.
– Чего молчишь?
– У меня нет никаких доказательств, – спокойно соврал Захар. – У меня нет даже веских причин для подозрений. Мои ребята обнаружили странную активность, и я хочу понять, что происходит.
– Ну и выяснял бы сам, – сварливо предложил нав.
– Не хочу спугнуть. Вряд ли вас обманули юнцы…
– Нас никто не обманывал! – буркнул Доминга. – Называй адрес.
– Только осторожнее!
– Не учи! Обещаю: даже если там комиссар прячется, он ничего не почувствует!
– Ну ну…
Некоторое время из трубки доносилось невнятное сопение, подозрительные шумы, треск клавиатуры и ругательства. Единственной осмысленной фразой стала: «Не жалей энергии!», обращенная, судя по всему, к проснувшемся Тамиру. Захар не сомневался, что оскорбленные в лучших чувствах аналитики отработают на совесть, досконально просканируют дом, но не позволят почувствовать свое присутствие. Так и получилось. Минут через десять после начала процедуры из динамика послышался радостный вопль Доминги:
– Я знал, что ты зря панику наводишь!
– Пустой домик? – насторожился Захар.
– Почему пустой? С челами. Три мужика и женщина. Ни в одном нет ни капли энергии.
– Значит, ошиблись…
– Еще как ошиблись! – Доминга, поняв, что есть возможность прижать епископа, принялся торопливо выставлять претензии: – Нас разбудили – раз! А у нас был трудный день, между прочим. Энергии на сканирование потратили…
– Бутылка коньяка?
– Две.
– Договорились.
Треми положил трубку.
Уйти от сканирования магов Великого Дома могли лишь избранные. Спрятаться, скрыться, замаскироваться – да, для этого достаточно опыта и мастерства. Но когда все силы «ласвегасов» брошены на один единственный дом, противостоять им практически невозможно. Для этого надо быть или князем, или великим магистром, или королевой Зеленого Дома. Такое по зубам лорду Тать, человскому Хранителю и… масану, владеющему Амулетом Крови.
– Бруджа. Алое Безумие, – прошептал Захар. – Здравствуйте, барон Александр. Добро пожаловать в Тайный Город.

* * *

Жилой комплекс «Воробьевы горы».
Москва, улица Мосфильмовская,
6 ноября, суббота, 06.41

Они были хорошими профессионалами – парни Ахметова. Верными, молчаливыми, опытными. На них можно было положиться. Точнее – Эльдар мог на них положиться, ему они были верны, он их подбирал и знал, что эти – не сдадут. Муса и Султан остались у дверей. Шамиль и Рустам прошли в квартиру Крылова с Ахметовым и Даньшиным. Больше никого. Личную охрану Никиты внутрь не пустили: сначала нужно понять, как убийце удалось подобраться к Крылову, и только потом сделать вывод, насколько можно доверять этим людям. В квартире ребята Ахметова тоже не стали много говорить: обыскали карманы убийцы, осмотрели рану, оружие – осторожно, не вынимая из холодной руки. Переглянулись. Шамиль бросил несколько слов Эльдару, Ахметов кивнул, вернулся в гостиную, где на диване сидел Никита:
– Где твой пистолет?
– Ты же знаешь, что у меня нет оружия.
Эльдар многозначительно посмотрел на застреленного убийцу. Вздохнул, но спорить не стал. Вытащил сигареты, щелкнул зажигалкой.
– Дай!
Крылов жадно затянулся крепкой сигаретой. На друга он старался не смотреть.
– Странно все это…
Понятливый Даньшин кашлянул:
– Никита Степанович, вы позволите нам внимательно осмотреть квартиру? Надо понять, как этот парень…
– Я понял, Володя, смотри, что хочешь.
– Конечно.
Даньшин вышел из гостиной, тщательно прикрыв за собой дверь. Эльдар раздавил в пепельнице недокуренную сигарету:
– Теперь ты расскажешь, что произошло?
Никита отрицательно покачал головой:
– Не уверен.
– Боишься? Что то скрываешь?
– Нет.
– Был пьян? Ничего не помнишь?
– Нет.
– Здесь был кто нибудь, кроме тебя и его?
– Нет.
– Точно?
– Точно.
– Тогда почему ты не можешь мне все рассказать? – Ахметов нажимом выделил это слово: «мне».
– Потому, что я не понял… – Сигарета сгорела до фильтра, обожгла пальцы. Крылов вздрогнул и бросил окурок в пепельницу. – Я ничего не понял!
– Что значит: «ничего не понял»?
– То и значит.
– Тогда будем вспоминать и разбираться, – спокойно произнес Эльдар. – Пойдем по порядку: где ты был? Спал?
– Нет. Сидел в кабинете.
– В три часа ночи?
– Пасьянс раскладывал.
Ахметов прищурился, припоминая обстановку кабинета.
– Я видел маленький столик на полу.
– Да… я сидел на ковре.
– Пасьянс… Странное занятие для трех часов ночи. Ты не находишь?
– Мне не спалось.
Эльдар подался вперед, внимательно посмотрел в глаза друга:
– Ты для этого уехал из казино? – Крылов молчал. И Ахметов понял: – Это были карты Мамоцких, да? – Никита взял из пачки еще одну сигарету. – Ты чокнутый коллекционер, – расхохотался Эльдар. – Ты уехал из казино, чтобы сыграть в карты!
– А если так?
Ахметов покачал головой:
– Кит, расскажи, каково это: быть таким кретином?
– Ты не поймешь.
– Это точно! – Эльдар покачал головой: – Раскладывал пасьянс! Представляю, как обалдел убийца. – Закурил. И язычок пламени, на мгновение вспыхнувший перед ним, стер с лица улыбку. – Что было дальше?
– Он пришел.
– Убийца?
– Да. Открыл дверь и выстрелил.
– То есть у нас классический случай самообороны.
– Ты собираешься вызывать полицию?
– Нет, – поколебавшись, ответил Ахметов.
– Тогда к чему эти расспросы?
– Странная ситуация, – медленно произнес Эльдар. – Ты уверяешь, что находился в квартире один. Охранники это подтверждают. Затем появился убийца. Подчеркиваю: профессиональный убийца. Отвлечемся пока от вопроса, как он сумел добраться до тебя: это мы узнаем. Убийца вошел в квартиру. Ты уж извини, я выражусь предельно откровенно: ты крепкий мужик, Кит, но против него ты никто.
– Согласен, – кивнул Крылов.
– У тебя не было шансов, Кит. Он должен был убить тебя и спокойно уехать. Я должен был найти твой труп.
– Мне повезло.
– А вместо этого я вижу профессионального убийцу с пулей во лбу и тебя, не способного ничего объяснить.
– Ты расстроен?
– Я удивлен, – сухо произнес Ахметов. – Я действительно обдумывал вариант с вызовом полиции. Общественный резонанс и все такое…
– А теперь придется работать по старинке, – отрезал Крылов. – Надо увезти труп и закопать где нибудь.
– Знаешь, – после паузы произнес Эльдар. – Мы давно договорились, что будем… Что будем хотя бы стараться жить в рамках закона. Помнишь? Это была твоя идея. И мне она понравилась. – Ахметов поднялся, прошелся по гостиной. – Я в нашей команде плохой парень, Кит. Я! В моей квартире могли найти мертвого человека, но не в твоей! Я мог его пристрелить, но не ты. И я хочу знать, друг, что здесь произошло?
– А ты поверишь?
Крылов тоже встал на ноги, подошел к Эльдару, посмотрел в глаза. Ахметов кивнул:
– Ты, главное, скажи правду.
– Правда заключается в том, что в башке у этого придурка его собственная пуля.
Секунд десять Эльдар обдумывал слова друга:
– Что ты имеешь в виду? Ты отобрал у него пистолет?
– Я даже не успел испугаться. Поднял голову – он стоит в дверях. Выстрел. Один выстрел. Его выстрел. А пуля…
– Отскочила от твоего чугунного лба?
– Примерно. Я не знаю, от чего она там отскочила, но… Но влетела она в его башку. В его, а не в мою.
Ахметов слишком хорошо знал Крылова и видел, что тот не врет. Не факт, что эта идиотская история действительно имела место, но Никита в нее свято верил, а значит, следует отталкиваться именно от нее. Попробовать нащупать в услышанном бреде рациональное зерно.
– Припомни, пожалуйста, было ли у тебя что нибудь в руках?
– Карта у меня была в руке. Одна карта. Ею я закрылся, и от нее отскочила пуля.
– Карта из колоды Мамоцких?
– Да.
Следующую фразу Ахметов произнес после продолжительного молчания:
– Я уверен, у тебя есть веские причины, чтобы рассказывать эту историю именно так. И сейчас я тебе поверю. Просто поверю: подробности оставим на потом. – Эльдар снова помолчал. – Думаю, тебе надо отдохнуть.

Шамиль и Рустам уже заканчивали. Тело убийцы аккуратно завернули в полиэтиленовый мешок, обмотали скотчем и перенесли в холл. Стены и пол в коридоре тщательно замыли от крови, где не получилось – грубо ободрали обои и расковыряли паркет. Мусор сложили в пакет и положили рядом с трупом: улики поедут одним рейсом. Ахметов объяснил Крылову, что прислугу надо отправить в недельный отпуск, за это время рабочие приведут коридор в порядок, и не останется никаких следов.
– Где Даньшин?
– В кабинете вертелся, – немедленно ответил Шамиль. – Позвать?
– Не надо. – Эльдар рассеянно пнул носком ботинка завернутое в мешок тело. – С охраной дома переговорили?
– Али ходил, – подтвердил телохранитель. – Говорит, никто ничего не слышал. Этот пришел тихо, никого не разбудил, и пушка у него с глушителем. Так что все в порядке: они думают, мы к Никите по своим делам приехали.
– Пусть Али все и сделает, – решил Ахметов. – Отвезет и закопает.
– Я скажу.
– И внимательно все оглядите: здесь не должно остаться никаких следов.
Шамиль кивнул.
– Понятно.
– А где Даньшин?

* * *

Игорный дом «Два Короля».
Москва, улица Большая Каретная,
6 ноября, суббота, 08.04

– Правду говорят, что премия обломилась? – поинтересовался охранник, расписываясь в журнале приема поста.
– По пол оклада, – подтвердил сменившийся коллега, ковыряясь во рту зубочисткой. – Я специально вчера у Даньшина узнавал.
– Здорово! – Заступающий по привычке нажал на кнопки: открыл и закрыл шлагбаум, преграждающий въезд в подземный гараж, поправил ремень с кобурой. – А что за праздник?
– Никита у Цвания казино выиграл.
– Да ну?
– В натуре.
– И объявил об этом?
– Нет, конечно. Сказал, что у его бабушки именины. Вчера всех гостей на халяву шампанским поили.
Слухи о серьезных трениях, возникших между «Двумя Королями» и Автандилом Гори, ходили среди сотрудников казино почти три недели: люди Цвания позаботились о создании в стане противника нездоровой атмосферы. Но после того как Ахметов на специально созванном собрании, в энергичных и ярких выражениях дал понять, что ему не нравятся подобные разговоры, тему старались не поднимать. Но за ситуацией следили. Вчера же Эльдар распорядился бросить сотрудникам информационную кость, рассказать – разумеется, в приватных беседах! – о текущем положении вещей, и настроение в «Двух Королях» существенно улучшилось.
Но не у всех.
– Не думаю, что Гори это съест.
– Ребята говорят, что Никита с Эльдаром все по умному сделали, Чемберлена позвали в третейские судьи, и если Автандил хоть пикнет, против него вся Москва подпишется. Времена отморозков давно прошли.
– Крутые у нас боссы.
– А ты думал? Но расслабляться рано. Ночью Даньшин всех строил, говорил, что возможны провокации. А под утро Эльдар куда то подорвался со своими абреками. И вернулся хмурый. Так что смотри в оба!
– Не учи ученого.
Охранники прекрасно поняли, что конфликт вступил в решающую фазу. Враги «Двух Королей» пропустили тяжелейший удар, и было совершенно непонятно, как они на это ответят. Решат действовать осмотрительно – будут переговоры, закусят удила… В этом случае может быть очень жарко, не зря же Ахметов и Крылов достали для своих телохранителей разрешение на автоматическое оружие. В самом казино люди Цвания шуметь не будут – времена не те, это все понимали, но бдительности не теряли и придирчиво досматривали все приезжающие машины. Но есть на свете вещи, которые без особых навыков не увидеть, как ни вглядывайся.

– Чо охрана? – осведомился Булыжник.
– Чо охрана? – не понял боец Отвертка.
– Чо охрана делает?
– У ворот пасется.
– Точно?
– А чо ей еще делать?
Несколько секунд уйбуй обдумывал вопрос подчиненного, после чего поинтересовался:
– Нас они не видят?
– С чего бы вдруг?
– А ты проверь.
Отвертка, бормоча ругательства, направился к будке у ворот – подозрительность Булыжника действовала бойцу на нервы. Как обычные челы могут хоть что нибудь увидеть сквозь морок, скажите на милость? Недорогие артефакты сделали дикарей невидимыми не только для охранников, но и для видеокамер, которыми был щедро оснащен подземный гараж, – визит Красных Шапок был полностью скрыт от посторонних наблюдателей.
– Чо охрана?
– Между собой трепется, – буркнул вернувшийся Отвертка.
– Хорошо. – Булыжник почесал в затылке и повернулся к увлеченно ковыряющемуся в носу бойцу Маркеру. – Где машина?
– Где то здесь.
– Почему не нашел?!
– А ты не говорил.
– А ты…
Уйбуй уже собрался наорать на нерадивого бойца, но Маркер с таким воодушевлением засовывал в ноздри пальцы, что Булыжник волей неволей вошел в положение: сам, бывало, страдал носом.
– Сопли?
Боец вытащил из ноздри очередной палец, внимательно оглядел его и серьезно ответил:
– Козявка.
– Вытащить не можешь?
– Застряла.
– У меня шило есть, – сообщил Отвертка, раздраженный тем, что он, несчастный, бегает по всему гаражу, а некоторые в это время красоту наводят.
– Шило не поможет, – прищурился Булыжник. – Шило тонкое, проскользнет, и все. Тута адназначна нада, чтобы цеплялось. Ершик какой нибудь.
– Был у меня ершик, – проворчал Маркер. – Потерялся.
– Хорошие вещи адназначна теряются, – посетовал уйбуй, оставшийся не так давно без любимого кастета. – Или воруются.
– Я как то хороший плейер у Гвоздя украл, – поделился удачей Маркер. – Потом, правда, продал, чтобы Гвоздь на меня не подумал…
– Мы какую тачку ищем? – осведомился пребывающий в дурном настроении Отвертка. – Или будем сопли жевать?
– А ты не помнишь?
– А мне никто не говорил.
– Ну, ты тупой боец. Мы тачку ищем, какую нас Копыто попросил угнать.
– Черная такая.
– На «М»…
– Вот эта, что ли?
Булыжник и Маркер подошли к остановившемуся перед дорогим автомобилем Отвертке.
– Классная!
– Красивая.
– А ты думал, шас на «Оке» будет кататься?
Уйбуй вытащил из поясной сумки взятый в аренду артефакт грузового портала, с сомнением посмотрел на него, вздохнул и после непродолжительных поисков присовокупил к устройству инструкцию по применению:
– «Внимание! Перед использованием обязательно…»
– Слышь, Булыжник, а тачка на скорости стоит?
– Наверно. Копыто говорил, что челы ее эвакуатором забрали.
– А ключи у тебя есть?
– Нет.
– Тогда как мы ее в портал впихнем?
Красные Шапки молча уставились на блестящую машину.

– В этом казино все чисто, – уверенно произнес Кобур Кумар в ответ на вопросительные взгляды концов.
– Ты уверен?
– Абсолютно. – Кабур поморщился: один из старейших работников Службы утилизации не любил, когда ставили под сомнение его выводы.
Мурций Чейз, управляющий баром «Три Педали», и Бонций Чейз, глава «Реактивной Куропатки», лучшего казино Тайного Города, переглянулись.
– То есть с прибылью в «Двух Королях» все в порядке?
– Здесь стоят честные автоматы, – пожал плечами Кумар. – Заложена законная вероятность выигрыша, никакого жульничества…
– Поэтому прибыль не падает, – криво усмехнулся Мурций.
И встретился с понимающим взглядом Бонция. Обратиться к кадровому сотруднику Службы утилизации – неофициально, конечно, да еще с хорошей доплатой за молчание – концов заставило катастрофическое падение прибыли от игровых автоматов. Главные специалисты Тайного Города по прожиганию жизни чутко следили за ситуацией на рынке азартных игр и, разумеется, не могли не обратить внимания на этот печальный факт. Кобур проверил несколько московских казино и игровых залов и пришел к однозначному выводу: там, где хозяева жульничали, прибыль заведения резко падала. Причины шас не искал, его дело – бухгалтерия и автоматы. И правильные выводы, ставшие следствием накопленной за бессонную ночь статистики.
– Устал я. – Кумар зевнул.
– Зато денег заработал, – рассеянно заметил Мурций.
– Разве это деньги? – вздохнул шас. – Слезы! Вы, ребята, только выглядите круто, а сами – удивительные жмоты.
Концы, украшенные цепями, перстнями и сережками, словно рождественские елки, поморщились, но отвечать Кобуру не стали. Они были заняты: смотрели друг на друга и думали о чем то своем.
– Кстати, – продолжил Кумар. – За отдельную плату я могу заняться расследованием причин…
– Не надо, – буркнул Бонций. – Мы сами разберемся с причинами.
Но выражение глаз конца не соответствовало бравому заявлению. Глазками Чейзы были похожи на затравленных хомячков.
– Серьезные проблемы? – участливо осведомился шас.
– Нет у нас никаких проблем, – отрезал Мурций, открывая дверцу коллекционного розового «Кадиллака» одна тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года выпуска. – Спасибо за работу.
Менее воспитанный (или более расстроенный?) Бонций ограничился сухим кивком.
Кумар же, проводив взглядом уехавших концов, улыбнулся и направился к своей экономичной «Тойоте». На душе шаса было легко и радостно: за ночь работы несчастные толстяки заплатили ему больше, чем он зарабатывал в Службе утилизации за месяц.
Приятные мысли настолько поглотили Кобура, что он ухитрился пройти мимо копошащихся вокруг черного «Мазератти» Красных Шапок. Но, сделав несколько шагов, остановился и, резко обернувшись, поинтересовался:
– Вы что здесь делаете?
– Не мешай! – отмахнулся Булыжник, не отрываясь от бумажки: – «Окончательная активизация грузового портала будет сопровождаться миганием…»
Вот тут Кумар окончательно проснулся.
– Вы что здесь делаете?
– Надо вокруг этой «Маратти» портал построить, – сообщил уйбуй. – Поможешь?
– Я? – опешил Кобур. – Нет.
– Тогда не мешай.
– Что значит: «не мешай»?
– Это значит: «езжай себе, куда ехал», – услужливо объяснил другой дикарь, упоенно ковыряющийся в носу. – Не видишь, пацаны делом заняты.
Булыжник же от шаса демонстративно отвернулся.
– Что значит, езжай себе? Вы что, не поняли, с кем разговариваете?
– С кем? – нахохлился дикарь, но пальцы из носа не вытащил.
– Проклятие! – Отвертка опознал Кобура. – Он из Службы утилизации.
Маркер принялся усиленно делать вид, что к разговору не имеет никакого отношения, а в гараже оказался случайно: шел мимо и увлекся содержимым носовой полости.
Уйбуй, напротив, услышав слова Отвертки, проявил к шасу интерес: поднял глаза и пробурчал:
– Слышь, утилизатор, помог бы, что ли, а? «Маратти» эта на скорости…
– Идиоты! – простонал шас. – Вы что, тачку угоняете?
– Нет, цветочки нюхаем, – подал голос осмелевший Маркер.
– Ну, не хочешь помогать, тогда не мешай.
– Кто вас надоумил так работать?
– Никто нас не доумил, – отрубил Булыжник.
– Мы не работаем, мы воруем, – гордо поведал Маркер.
– И вообще, хватит ругаться! Тоже мне, умник выискался.
А вот этого говорить не следовало, ибо после этих слов Кумар вцепился в ситуацию намертво: он, может, и рад был бы отступить, но дурной характер не позволял. Кобур насупился, упер руки в бока и зло оглядел притихших дикарей:
– Вы что, тачку в портал собираетесь запихнуть?
– Ну… да, – осторожно ответил уйбуй. – Типа, ее здесь не было.
– А видеокамеры местные ты посчитал?
– Не боись, носатый, мы в мороке, – осклабился Булыжник. – Все предусмотрено.
Маркер вскрикнул: ему наконец то удалось зацепить упрямую козявку, и он принялся осторожно выбирать ее наружу.
– При чем здесь вы, кретины? Подумайте… – Кумар осекся, поняв, что предложил дикарям недопустимую операцию. Пришлось объяснять проще: – Видеокамеры показывают гараж, в гараже стоит «Мазератти», потом – раз! – и «Мазератти» нет. Пустота. Что, по вашему, челы подумают?
– А нам до балды, о чем эти идиоты подумают! – подал голос Отвертка. – Нам тачка нужна.
Но Булыжник понял, куда клонит шас.
– Нарушение режима секретности, адназначна.
– Вот именно.
– За это могут по бандане настучать, – вздохнул уйбуй.
В его положении не хватало еще проблем с Великими Домами. Подаст носатый докладную в своей Службе, укажет на нарушение, дойдет до Кувалды, а уж тот второй раз не простит, как пить дать – повесит.
– Как вы будете объяснять, почему машина в воздухе растаяла?! – бушевал тем временем Кобур. – Нет, ребята, придумайте что нибудь другое.
– А чо другое? У нас ключей нет.
– Значит, так, чтобы я больше ничего такого не видел, понятно? Если завтра в этот гараж прибудут специалисты по инопланетянам и копперфилдам, я вашу десятку наизнанку выверну. Все.
Разъяренный шас сел в свою машину и уехал. Опечаленные дикари переглянулись и одновременно вздохнули.
– Облом.
– Как же мы эту тачку стибрим?
– Накрылись пять тысяч, мля!
– А все из за шаса.
– Я, конечно, не фашист, – глубокомысленно заметил Отвертка. – Но мне кажется, что без носатых в городе было бы куда как лучше.
– Ты не кто? – осведомился Булыжник.
– Не фашист, – пояснил боец.
– А это как?
– Ну, это когда хочется, чтобы в Тайном Городе жили только Красные Шапки.
Дикари задумались. Маркер даже козявку тянуть перестал – увлекся разговором.
– А почему ты не фашист? – поинтересовался он наконец. Ему было странно и тревожно, что друг Отвертка скрывал до сих пор столь замечательную идею.
– Потому что хотеть можно сколько угодно, а как ты сделаешь, чтобы в Тайном Городе навов не стало?
При упоминании Темного Двора Маркер немедленно потерял интерес к фашизму.
– Бред какой…
– Поэтому и я не фашист.
– Хватит трепаться! – Окрик Булыжника вернул подчиненных в реальность. – Что делать будем?
– А может, где нибудь в другом месте эту тачку угоним? – предложил Отвертка.
– Не понял, боец.
– Ну… – Отвертка попытался донести свою идею жестами, но не преуспел и принялся подбирать слова: – В Москве таких тачек, наверно, еще куча. Найдем тоже черную и угоним. Только чтобы там видеокамер рядом не было.
– Чушь, – буркнул уйбуй, но не грубо буркнул, скорее, задумчиво. – Адназначна чушь.
– Пригоним Копыто такую же тачку, только номера снимем. И скажем, что это она. Возьмем деньги, и пусть Копыто сам с хозяином решает, что к чему.
– А вдруг он спросит, почему без номеров? – Булыжнику уже нравилась идея подчиненного, и он принялся искать подводные камни. – Он ведь подозрительный, этот Копыто. Шибзичи, они, мля, все подозрительные.
– А мы скажем, что не лохи, с ворованными номерами по городу рассекать!
– Правильно, – согласился уйбуй. – Мы не лохи. – Он обрадованно хлопнул себя по бедрам, но тут же нахмурился. – А где мы такую же тачку возьмем? – Уважительно посмотрел на дорогую машину: – «Маратти», мать…
– Я у Рубена такую видел, – пробубнил Маркер. – У человского барыги.
– Которому мы «Волги» перегоняли?
– Угу.

* * *

Частный жилой дом.
Подмосковье, Люберцы,
6 ноября, суббота, 08.07

Амулет Крови. Мощный. Страшный. Верный.
Сын может пойти на отца, брат на брата, слуга на господина, но никогда не предаст хозяина великий артефакт. Из за него – предавали. Из за него – убивали. Но сам алый камень оставался верен владельцу… до тех пор, пока владелец оставался верен себе. А потом уходил, становясь сильнее, наполняясь кипящим вокруг безумием.
Скольких хозяев он поменял, пока не попал в руки Александра? Многих. Хроники Бруджа перечисляли истинных кардиналов со скрупулезной точностью, но ни один из них не владел Алым Безумием так долго, как барон.
– Потому что твоя сила раскрывается лишь в сочетании с умом, – улыбнулся Александр, не отрывая глаз от лежащего на ладони камня. – Ты холоден и жесток. Ты верно служишь, но только до первой ошибки, а потом, подобно дешевой шлюхе, бросаешься в объятия нового любовника. Ты не прощаешь слабость… но я такой же. И в первую очередь я ненавижу слабость в себе. Я не прощаю ее себе, и поэтому я сильный. Я не вру себе, потому что я умный. Я сильный и умный, и только поэтому я до сих пор жив. И поэтому ты, сумасшедший камень, верен мне, как пес.
Барон часто говорил с Алым Безумием и знал, что сейчас, в ответ на эти самые слова, рубин улыбается. Пусть с легкой ехидцей, но – уважительно. Амулет знал силу своего владельца.
– Говорят, истинные кардиналы частенько устают от всемогущества и потому уступают свое место молодым. Не знаю. Мне интересно жить. Интересно даже теперь, когда ты наполнил мои вены кровью камня, лишив радости охоты и радости продолжения рода! Ты выпил меня, высушил ! Но не смог погасить мой огонь! Я сильнее, потому что у меня есть цель! И я буду жить!
А еще барон Александр знал, что Алое Безумие боится его. Знал, что поднялся над Амулетом Крови. И знание это наполняло его колоссальной уверенностью.

– Сегодня ночью мы еще раз навестили Мамоцких, тщательно проверили окрестности и даже… – Барон с улыбкой покосился на Чернышева. – И даже заглянули в память твоих друзей.
– Было что нибудь интересное? – поинтересовалась Клаудия.
– Нет. Ни в доме, ни вокруг него никаких следов магии, даже остаточных. Только стандартный фон. Сами Мамоцких примитивные челы. В их головах царит полная каша, нет даже обрывочных воспоминаний о Тайном Городе. – Бруджа погладил висящий на груди рубин. – Обмануть Алое Безумие невозможно. Отсюда вывод: вероятность того, что Мамоцких сознательно играют против нас, равна нулю. Вероятность того, что их используют втемную, мизерная. С этой стороны все чисто.
Барон сделал маленький глоток вина.
– А что сами Мамоцких? – воспользовавшись паузой, спросил Роберто.
– Пока живы, – скупо ответил Александр. – Будь терпелив.
Чернышев отвернулся.
– Информация, которую Жан Жак раздобыл об Анне Курбатовой, подруге нынешнего владельца Колоды Судьбы, куда интереснее. Она обыкновенная колдунья, работающая в Тайном Городе по лицензии Зеленого Дома.
– Было бы куда удивительнее выяснить, что Крылов сам активизировал Колоду, – заметила Клаудия.
– Позвольте заметить, что я не уверен в точности полученных сведений, – почтительно сообщил Жан Жак. – Особенно в отношении способностей госпожи Курбатовой. Мне она показалась куда сильнее, чем указано в досье.
– Анна скрывает свою силу?
– Или кто то скрывает Анну под видом мелкой колдуньи.
– К сожалению, это можно выяснить лишь опытным путем, – буркнул Роберто.
– Фактор риска, – проронила Клаудия.
– Нам все равно предстоит ее убить, – усмехнулся барон. – Главное, сделать это быстро и тихо, чтобы она не успела подать сигнал. Если у нас получится, будет совершенно неважно, кто эта Курбатова на самом деле.
Жан Жак согласно кивнул.
– А Крылов?
– Поможем ему сыграть партию, – пожал плечами Александр. – Заберем Колоду и распрощаемся.
– Ты все продумал, – протянула Клаудия.
– Едем к Крылову. – Бруджа резко поднялся на ноги. – Я хочу закончить все дела до заката.

* * *

Игорный дом «Два Короля».
Москва, улица Большая Каретная,
6 ноября, суббота, 09.01

Несмотря на то что отдыхать Ахметову довелось всего несколько часов, спать не хотелось. Нервное напряжение не спадало, поддерживало организм в работоспособном состоянии, но Эльдар знал: рано или поздно усталость навалится, отнимет ясность мышления, сделает вялым. Можно было взбодриться химией, но лучше всего – просто поспать. Пусть даже со снотворным, пусть всего два три часа, главное, что сил после этого хватит до полуночи. Ахметов прикинул, что вполне успеет отдохнуть утром, велел подготовить комнату отдыха, сбросил пиджак, расстегнул рубашку, но пока не ложился, разгуливал по кабинету с телефоном в руке, нетерпеливо дожидаясь звонка…
– Эльдар Альбертович?
– Али?
– Я все сделал.
Щуплый убийца навсегда исчез в подмосковном лесу, вместе с ним пропали пистолет и другие улики из квартиры Крылова. Дело закончено.
– Все чисто?
– Да.
– Отлично.
– Возвращайся в казино.
Эльдар отключил телефон, потянулся, даже улыбнулся, предвкушая сон, и вновь собрался, увидев приоткрывшего дверь Даньшина.
– Володя, после.
– Это важно, Эльдар Альбертович.
– Действительно важно?
Даньшин вошел в кабинет, остановился, теребя в руке коробочку с DVD диском.
– Мне, право, неприятно, Эльдар Альбертович, и я долго думал, стоит ли говорить об этом сейчас…
– Володя, не нужно вступлений. Говори как есть. – Ахметов зевнул. – Что ты раскопал?
– Вы знаете, что в квартире Крылова полно видеокамер?
– Конечно, знаю, – улыбнулся Эльдар.
Когда то Никита показывал другу несколько любопытных записей. Настолько любопытных, что Ахметов даже подумал оснастить видеокамерами свой дом. Знал о них и Даньшин: начальник службы безопасности периодически проверял квартиры хозяев на предмет подслушивающих устройств.
– Я решил посмотреть, не осталось ли записи убийства.
– Правильно, – кивнул Эльдар. – Ты молодец, я об этом не подумал.
– И вот что нашел.
Даньшин отдал Ахметову диск.
– Что то важное?
– Посмотрите сами.
Эльдару не понравился тон начальника охраны. Очень не понравился. Ахметов молча вернулся к столу, вставил диск в компьютер и запустил просмотр. Спальня Никиты, постель в полном беспорядке: одеяло съехало на пол, подушки разбросаны, простыня сбилась – ложе бурной любви. На кровати двое. Никита и Анна. АННА! Черные волосы распущены, скользят по плечам, падают на лицо, на глаза… Рот приоткрыт. Она стонет, кричит. Она целует Никиту и снова стонет. Она потная и усталая. Она не отпускает Никиту, оставляет его лежать на ее бедрах. Снова целует. Ей хорошо.
Лицо Ахметова окаменело.
– Запись сделана два дня назад.
– Я вижу, – негромко сказал Эльдар.
И, только сейчас осознав, что Даньшин не сводит глаз с монитора, выключил запись и монитор. Надавил на кнопку машинально. Некоторое время смотрел на почерневший экран. Не видел своего отражения. Видел лишь мертвую черноту. На экране. Перед глазами. В душе.
Сейчас его не смогла бы свалить даже лошадиная доза снотворного.
– Мне очень жаль, – пробормотал начальник охраны.
– Мне тоже, – в тон ему ответил Эльдар.
– Я могу идти?
Вместо ответа Ахметов закурил сигарету, откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел на Даньшина. Прищурился. Выпустил дым. Галстук Эльдар снял, воротник рубашки расстегнул, но дышать все равно было трудно. Что то давило на горло. Или комок подступил. Ахметову нечасто приходилось переживать подобные моменты, и он не очень хорошо понимал, что ему мешает.
Но он справился. Затянулся глубоко, очень глубоко, прожег дымом дорогу, сглотнул и понял, что может нормально говорить.
– Я могу идти?
– Послушай, Володя, ты хороший человек. Верный.
Даньшин настороженно посмотрел в черные глаза Эльдара. Он не понимал, куда клонит Ахметов.
– Э э…
– Ты умный.
– При чем здесь…
– Ты прекрасно знаешь о наших проблемах. Ты прекрасно знаешь, что сейчас мы с Никитой должны стоять плечом к плечу. Просто ради того, чтобы выжить. Ты ведь знаешь это, так?
– Знаю, – против воли кивнул Даньшин, завороженный холодным пламенем черных глаз Ахметова.
– Вот и ответь, Володя, зачем ты мне эту запись показал СЕЙЧАС?

* * *

Книжный магазин Генбека Хамзи.
Москва, улица Арбат,
6 ноября, суббота, 10.46

Звонок Сантьяги испортил настроение Анне, но от Крылова девушка уехала не потому, что потеряла интерес к приятному времяпрепровождению, наоборот, она всегда считала, что хороший секс – лучший способ развеяться. Анна уехала из предосторожности. А если говорить откровенно: потому что запаниковала. Пусть комиссар именно ей велел присмотреться к Крылову – неважно, два источника информации лучше, чем один, и разведчики Сантьяги могли оказаться в квартире в любой момент. И найти ее возле Колоды Судьбы.
Некоторое время назад Анне довелось провести четверть часа в одной из подвальных комнат Цитадели. Пятнадцать минут. В одиночестве. Сантьяга даже не стал гасить лампы.
Меньше всего на свете Анна хотела повторения этого опыта.
Только потом, оказавшись у себя дома и окончательно успокоившись, девушка поняла, что поступила глупо, что она уже повязана, что к ней все равно будут вопросы, и лучше было бы как раз остаться у Крылова, чтобы выгнать возможных разведчиков. Но менять что либо не стала. Вдохнула полграна «пыльцы Морфея» – без препарата Анна не сомкнула бы глаз, – благополучно проспала до утра и сразу же направилась к Генбеку. Требовалось скорректировать планы.
И первая реакция старика девушку не обрадовала.
– Не думал, что мы попадемся так быстро, – кисло произнес Хамзи.
– Мы еще не попались.
– Но мы уже под подозрением. – Генбек почесал кончик носа. – Что будем делать?
– Я надеялась, вы мне подскажете, – растерялась Анна. – То есть… что мы вместе решим…
– Я шас, а не наемник, – напомнил старик. – Я не знаю, как выбираться из подобных ситуаций.
– Зато у вас большой жизненный опыт.
С этим заявлением Хамзи спорить не стал. Он пожевал губами, побродил между стеллажами, пробубнил себе под нос нечто неразборчивое и предложил:
– Давайте расскажем все Сантьяге? Хуже от этого не будет, зато пользы целый вагон.
– Какой пользы?
– Он нам выплатит премию.
– А как же моя игра? – после паузы спросила девушка.
– Придется отказаться, – развел руками Генбек.
– Я не хочу.
– Глупо.
– Я знаю.
Хамзи помолчал, после чего уточнил:
– Очень глупо.
– Я знаю, – повторила Анна.
– Вы позволите прочитать вам небольшую мораль? Мне кажется, я имею на это право.
Девушка молча кивнула. Старик почесал кончик носа и неторопливо начал:
– Много лет назад я был никем. Я был молодым никем и звали меня никак. Вы зря улыбаетесь, Анна, это действительно так. Несмотря на то что мой отец был богатейшим купцом Тайного Города и занимал пост директора Торговой Гильдии, я мог рассчитывать только на себя. Хотя бы по той причине, что таких, как я – детей богатых родителей, всегда много. Но в Темном Дворе уважение за золото не купишь. Тем более за унаследованное золото. Надо работать. И я работал. Я стартовал с самой низкой ступени иерархии Торговой Гильдии и поднялся на самый верх. Разумеется, были падения, осечки, но это мой опыт, моя жизнь, и каждая преодоленная проблема делала меня сильнее. – Генбек помолчал. – В директора Торговой Гильдии нет иных путей. Мы любим золото, Анна, но не преклоняемся перед ним.
Старый Хамзи достиг многого: приумножил полученное наследство, добился уважения соплеменников, прославился как умный и предусмотрительный директор Гильдии. А потом ушел, решив посвятить остаток жизни семейному хобби – собиранию книг. И в этой истории не было ничего необычного: ровесник Генбека, старый Мехраб Турчи, также бывший когда то директором Торговой Гильдии, тачал сапоги на шумной московской улице.
– Я всего добился сам. Я не играл с судьбой. Я работал.
Он замолчал. Но не торопил девушку с ответом. Даже не смотрел на нее – поглаживал лежащую на прилавке книгу.
– Не подумайте, что жалуюсь, – произнесла Анна, – но мне уже довелось хлебнуть куда больше. Я совершила много ошибок… их не исправить, но… – Девушка подняла голову, и глаза встретились: ее и шаса. – Я считаю, что имею право кое что изменить. Я достаточно заплатила за свои ошибки.
– Не боитесь совершить новые?
На лице Анны не дрогнул ни один мускул. Лишь черные глаза стали чуть холоднее.
– Не боюсь.
– Ну что ж… Я обещал вам помочь, и я не буду отказываться от своего слова. – Генбек кашлянул. – В разработке оперативных планов я не силен, но, может, вам нужна какая нибудь информация?
– Меня смущает рассказанная Сантьягой история, – медленно сказала девушка. – Почему «Повелитель Вероятностей» позволил Копыто проиграть?
– Ваш друг должен был выиграть, – пожал плечами старик. – Колода Судьбы куда мощнее какого то там «Повелителя».
– Возможно… – Анна посмотрела на часы – время еще есть. – Но я хочу быть уверенной… Можно попросить вас подобрать книги об артефактах типа «Повелителя»?
– Конечно. – Хамзи направился было к стеллажам, но, вспомнив что то, обернулся к девушке: – Кстати, в прошлый раз я забыл рассказать вам один интересный факт. В тысяча девятьсот двадцать первом году концы убедили Великие Дома запретить ВСЕ игровые артефакты, произведенные до этого времени.

Читать отобранные книги Анна отправилась в кабинет Генбека, девушка не хотела, чтобы кто нибудь увидел ее, изучающую материалы по игровым артефактам, а потому охотно согласилась на предложение старика. У хозяина же магазина были свои резоны, чтобы не пускать Анну в хранилище: там прятался Харций. Точнее, это Хамзи определил, что он прячется, ибо поведение конца резко отличалось от обычной манеры общения представителей веселой семейки. Харций был бледен, грустен, а иногда даже клацал зубами. Он позвонил Генбеку в семь утра, умолил впустить в хранилище, обещая оплатить визит по двойному тарифу, и с тех пор не поднимал головы от книг по играм и игровым артефактам. Именно это подозрительное совпадение заставило осторожного Хамзи не пускать в хранилище Анну.
– Ты закончил?
Генбек задал вопрос негромко, но задумавшийся конец не услышал приближения шаса, а потому подпрыгнул на стуле так, словно ему на колени бросили гадюку. Несколько книг свалилось на пол.
– Осторожнее, – укоризненно проворчал хозяин магазина, поднимая свою собственность.
– А ты не пугай!
– Что это ты такой нервный?
– Спал плохо.
– Ну, тогда понятно, – покачал головой Хамзи. – Так ты закончил или нет?
– Разумеется. Закончил. Спасибо.
Конец рывком выдернул из бумажника карточку «Тиградком» и протянул хозяину магазина. Пальцы у него дрожали. Концу хотелось остаться здесь навсегда, в теплом и уютном книгохранилище, таком спокойном и безопасном.
Ибо за дверями его ждал страшный мир.

* * *

Жилой комплекс «Воробьевы горы».
Москва, улица Мосфильмовская,
6 ноября, суббота, 11.02

Никита не стал спорить, когда Эльдар велел ему принять снотворное, понимал, что отдых необходим, выпил таблетки и провалился в тяжелый химический дурман, оставив все проблемы по ту сторону реальности.
Снов Крылов не видел. Глаза открыл в дурном расположении духа. Даже поморщился кисло, убедившись, что на самом деле проснулся – под одеялом было гораздо лучше, безопаснее. Но поднялся, оделся, добрел до кухни, сделал кофе.
«В конце концов, что особенного случилось? Стреляли? Не в первый раз».
На самом деле не в первый раз. В жизни Никиты случались напряженные моменты. Давно, конечно, годы и годы назад, в молодости, когда он только начинал путь к славе. Когда ввязался в драку за свой кусок пирога, в жестокую грызню, призванную отделить зерна от плевел, выделить наиболее умных, хитрых, приспособленных – и пропустить их вперед, наверх. А остальных… или обратно вниз, или на кладбище.
«Неужели я стал слабым? Четыре… нет, пять раз, включая вчерашний, я видел направленный на себя ствол. Но ни разу еще не просыпался наутро НАСТОЛЬКО испуганным. Разжирел? Не рановато ли? Загрызут…»
Нет, причина неуверенности заключалась в другом.
В том, что на этот раз от него ничего не зависело.
Теперь все решал расклад «Королевского Креста», то, как лежат карты в Колоде Судьбы. В проклятой Колоде!
«Не паниковать! Возьми себя в руки!»
Но не получалось. Не удавалось справиться с подступающим к горлу комком страха. Обыкновенного страха, извечного спутника человека, неспособного бороться. Или думающего, что он неспособен бороться. Расплескивая на ходу кофе, Никита быстро прошел в кабинет, посмотрел на стол – Барабао не было – и присел перед разложенным пасьянсом.
«Надо проверить расклад. Надо проверить расклад! Был мой ход… Сколько прошло времени? Мне надо закончить ход…»
Он потянулся к Колоде, но остановился. Убрал руку. Медленно сменил позу: сел на пол, скрестив ноги по турецки, не отрывая взгляд от Колоды, сделал большой глоток кофе.
Кто знает, какая карта лежит сверху. Что скрывает рубашка? Возможно, положение улучшится. Возможно – наоборот. Крылов попробовал сосредоточиться и понять, какие карты ему нужны, а какие он не хотел бы видеть. Но для этого надо было вспомнить все сыгранные карты, что при затяжной игре двумя колодами оказалось непростой задачкой.
– Выпить, конечно, не принес.
Крылов поднял голову: маркиз сидел на столе, в своем обычном – когда только успел построить! – кресле из книг.
– Не мешай.
– Вижу, ты стал смотреть на игру несколько иначе, – хмыкнул Барабао. – А ведь я тебя спрашивал: понимаешь ли ты, во что ввязался? Что ты отвечал? Отвечал, что понимаешь… – Лицо кукольного маркиза скривилось. То ли жалостливая улыбка, то ли презрительная гримаса. – Вот теперь ты действительно все понимаешь.
Теперь Никита действительно кое что понял.
– Приходилось видеть людей в таком положении, да?
– Приходилось, – кивнул Барабао.
– И все боялись перевернуть карту?
– Все.
– Знаешь, а ведь в жизни каждого игрока наступает момент, когда трудно перевернуть следующую карту. Когда страшно перевернуть следующую карту. Я думал, что с моими то талантами смогу избежать этой участи. – Крылов грустно усмехнулся. – Не избежал. Я никогда не думал, что окажусь за чужим столом. Что открою игру, которая окажется мне не по зубам.
– Испугался?
– Задумался.
– Это хорошо.
– Ничего хорошего, – спокойно продолжил Никита. – Неправильные мысли лишают уверенности.
– Бывает и такое, – согласился Барабао. – Но чаще хладнокровные размышления помогают. Отвлекись от того, что надо открыть следующую карту. Сосредоточься. Продумай свой шаг. Бросок. Или удар. Приготовься и иди вперед. Потому что там, позади, ты уже был. А здесь не место для отдыха, здесь надо бороться.
– Играть.
– Да, играть. Но только по правилам.
– За свой кусок пирога бьются без всяких правил, – заметил Крылов.
– Это в жизни, – буркнул маркиз. – Но раз уж ты открыл «Королевский Крест», то будь добр не жульничать.
– А разве «Королевский Крест» это не моя жизнь?
– Да, это твоя жизнь. Но сейчас ты в нее не живешь, а играешь. Уловил тонкость?
– Уловил, – хмуро бросил Крылов.
– Тогда я скажу тебе еще кое что, чел Никита, – неожиданно жестко произнес Барабао. Он даже поднялся со своего импровизированного кресла и подошел к краю стола, чтобы оказаться ближе к Игроку. Чтобы смотреть прямо в его глаза. – Я нарушу свои собственные правила, но скажу. Помнишь, как ты возмутился, услышав, что в «Королевском Кресте» все зависит от расклада?
Крылов молча кивнул.
– Мне понравился твой гнев, чел Никита, действительно понравился. Если хочешь спастись, продолжай думать так же. Продолжай рассчитывать только на себя. Продолжай верить в свое мастерство и свою удачу. Если сам себя не подведешь – выпутаешься отовсюду.

– Но…
Никит

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art