Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Вадим Панов - Королевский крест : Глава 3

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Вадим Панов - Королевский крест:Глава 3

 

– Никто не говорит о массовых убийствах, комиссар! Уничтожению подвергнутся только хищные челы: аристократия, военные и духовенство. – Кардинал Ги Луминар выразительно посмотрел на Сантьягу. – Перебьем тех, кто сможет организовать сопротивление, кто сможет поднять голову. Остальные пусть плодятся.
– Нам ведь нужна пища!
– Мы все предусмотрели!
– Это будут фермы по выращиванию пищи!
– Окончательное решение еще не принято, – пояснил Ги. – Я, например, считаю, что надо загнать челов в четко ограниченные области и предоставить им определенную автономию.
– Правильно, – кивнул Мануэль Робене. – Мы даже разработали для них законы. – Он бросил на стол свернутые в трубочку листы. – Назвали их Догмами Покорности.
Лидеры кланов встретили сообщение дружным хохотом. Комиссар Темного Двора дотронулся пальцем до развернувшихся на столе бумажек, помолчал и вежливо улыбнулся:
– Удачное название.
– Мы планируем начать вторжение из Восточной Европы, – вновь вернул себе слово Луминар. – Пойдем широким фронтом. Носферату отвлекаются на Балканы, остальные – строго на запад. По мере продвижения чистим территорию и сбрасываем недобитых челов в Атлантику.
– По нашим оценкам, контроль над Европой будет установлен в течение девяти двенадцати месяцев.
– Наши планы укладываются в стратегию Великих Домов, не так ли?
Последний вопрос задал Сила Треми, епископ одного из самых непредсказуемых кланов Масан. Осторожный Сила долго молчал, наблюдал за Сантьягой, пытаясь понять, для чего навы потребовали созыва этого совещания. Не понял – Сантьяга умел быть бесстрастным – и принялся задавать уточняющие вопросы:
– Мы знаем, какая работа ведется с человскими колдунами, и понимаем, во что она выльется. Будет большая кровь. Разве наше участие не на руку Великим Домам?
Комиссар помолчал, словно надеясь, что вопрос затеряется в шуме многоголосого совещания, но дождался лишь того, что все кардиналы и епископы замолчали и повернули головы в его сторону. Тем, кто не услышал Треми, вопрос шепотом пересказали помощники. Уклониться от ответа было невозможно, и все понимали, что именно сейчас боевой лидер самого старого Великого Дома выскажет подлинное мнение Тайного Города в отношении действий масанов.
– Разве наше участие вам не на руку?
– Не сейчас, – дипломатично ответил Сантьяга. Вампиры разочарованно выдохнули.
– В чем дело?
– Мы специально рассказали вам, как именно строим работу против челов, – громко произнес комиссар. Он поднялся на ноги и теперь, с высоты своего роста, мог видеть всех собравшихся в зале масанов. – Предсказатели видят в будущем что то очень странное. Такое, с чем нам еще не доводилось сталкиваться. Они не могут ничего объяснить, поэтому мы приняли решение придерживаться осторожной тактики. Идем за спинами ренегатов. Пусть челы втянутся в гражданскую войну, пусть пойдут друг на друга, пусть ослабнут – тогда мы нанесем удар. Поверьте, время горячего конфликта еще не подошло.
– И сколько Великие Дома намерены ждать? – язвительно осведомился кто то из Носферату.
– Не меньше года.
– Это невозможно!
– Смешно!
– Для чего мы шли из Африки? Чтобы ждать еще год?
– Может, вернемся в Африку и сначала подчиним себе ее?
Предложение было встречено одобрительным смехом. Вожди хлопали друг друга по плечам и повторяли понравившуюся шутку. «Подчиним себе Африку!» Это казалось реальным. Очень реальным. И Сантьяга это понимал, хотя оставался спокойным и бесстрастным.
Вампиры осознали свою силу.
Взгляд комиссара нашел скромно стоящего у стены Лазаря Гангрела, затем переместился на второго масана, не поддавшегося всеобщему веселью, – Силу Треми. Двое. Всего два рассудительных вампира на всю семью. Причем второй лишь епископ, а первый – никто. Пока никто. И крайне мало времени. А потом Сантьяга увидел холодные глаза Александра Бруджа:
– Год – это слишком!
– Хорошо, пусть не год! – Мощный голос комиссара перекрыл поднявшийся в зале шум. – Но посудите сами: сейчас весна. Ночи, единственное доступное вам время для серьезных боев, очень коротки. В этих условиях вторжение превратится в фарс. О каком эффекте внезапности можно говорить, если не будет темпа? Если вы будете продвигаться на пару миль за ночь? Слухи о появлении армии приведут к тому, что сначала от вас разбежится пища, лишив возможности пополнять запас Крови, а затем вы начнете встречать организованное сопротивление.
– Они не устоят против нас! – рявкнул Бруджа. И висящий на его груди огромный рубин тускло сверкнул, осветив кровавой вспышкой лица ближайших масанов.
Малкавианы только фыркнули в ответ на слова Сантьяги. Гангрелы и Треми закачали головами, начали что то обсуждать, Носферату промолчали.
– Надо подождать хотя бы до сентября и сполна использовать удлинившиеся ночи! К этому времени мы прогнозируем серьезные беспорядки у челов и, вполне возможно, отправим в Европу свои войска.
– А если не отправите?
– Если вы решите, что справитесь сами, – позволил себе улыбку комиссар, – мы не будем возражать. Воюйте на здоровье.
– Пойдете по протоптанной нами дорожке?
– Только если вы откажетесь идти вместе.
– Как он повернул, а? – Носферату рассмеялся. – Хитер!
Ги Луминар и Мануэль Робене недовольно переглянулись. Им не понравилось, что лидеры семьи прислушиваются к словам нава.

– Вижу, тебя расстроили слова Сантьяги, – усмехнулся Александр, подойдя к Силе Треми.
Молодого собеседника Силы, Лазаря Гангрела, Бруджа не удостоил даже кивком, просто не заметил. Александр слышал, что Лазарь пользуется авторитетом в своем клане, но ведь не будешь здороваться с каждым известным драчуном?
– Я разочарован, – коротко ответил Треми.
– Мы никогда не подчинялись Великим Домам, – намеренно громко бросил Александр. – Мы не зависим от их Источников и не живем в Тайном Городе. Мы вольны делать все, что сочтем нужным.
– Это так, – согласился Сила.
– И я скажу, – еще более повысил голос Бруджа, – мне не понравилось, что белый франт стал указывать нам, когда воевать! Можно подумать, от его слова зависит, быть или не быть войне! Мы сами определяем время, когда идти за добычей!
– В словах комиссара есть резон, – подал голос Лазарь. – Логично объединять усилия, а не действовать поодиночке.
Александр высокомерно посмотрел на молодого воина.
– Сантьяга не указывал нам, а просил. – Бруджа вперил пристальный взгляд в Треми. – Ведь так, Сила?
– Так, – тут же ответил Треми.
– Так, – поддакнул Лазарь.
Но когда Александр оставил Силу и Гангрела, присоединившись к Робене и Луминару, Лазарь, угрюмо глядя на троицу кардиналов, очень очень тихо, только для Треми, пробурчал:
– Они считают себя главными.
– Только они сумели сохранить Амулеты Крови своих кланов, – одними губами прошептал Треми. – Это поднимает их выше нас.
Когда то их было семь – по числу кланов семьи Масан – семь легендарных Амулетов Крови, дающих своим владельцам колоссальную силу. И только три кардинала ухитрились сохранить реликвии предков. Немудрено, что они держались особняком, считали себя вправе говорить от всех масанов и никогда не заигрывали с Великими Домами. Алое Безумие, сияющее на груди Бруджи. Диадема Теней у Мануэля Робене. Пара Драконьих Игл на поясе Ги Луминара.
– Они пытаются заставить нас думать, что Сантьяга просил, а не приказывал. Но ведь у него есть гарки…

– А что было потом? – зачарованно спросил Чернышев.
– Потом наступили дни славы, месяцы упоительной охоты, самый величественный период в истории семьи Масан, – после короткой паузы ответила Клаудия. – Мы гоняли челов по Европе, мы рвали их на куски, мы упивались их кровью. Великие Дома не мешали: в тот момент они пытались свалить Церковь, натравливая на нее человских колдунов. Это была отличная атака на человскую цивилизацию, и наши действия были на руку Тайному Городу.
Увлеченный Роберто не отдавал себе отчет в том, что девушка рассказывает о войне с его предками, об убийстве его соплеменников. Сейчас Чернышев был на ее стороне.
– Мир зашатался, мы решили, что время пришло, и все кланы объединились для святой войны. – Клаудия презрительно усмехнулась. – Это сейчас Гангрелы и Треми уверяют, что всегда были верны Темному Двору. А в те времена они бились за власть на планете не менее жестоко, чем остальные. Мы поверили, что должны сменить челов, что Земля станет лунным миром, что наступит эпоха Масан. Мы поверили… Да и как мы могли не поверить? Ведь нас было много, каждый из нас гораздо сильнее чела, и в отличие от них мы сплотились – у нас была цель.
Девушка не сказала главного – масаны не просто сплотились, они осознали свою силу. Давнее разделение семьи на обособленные кланы было следствием образа жизни: вампирам надо пить кровь разумных и по возможности скрывать свое существование. Семья рассеялась по планете, масаны группировались вокруг наиболее населенных районов, образуя автономные органы управления и собственную аристократию. Единого властелина у вампиров никогда не было, каждый клан развивался самостоятельно и, несмотря на связи с остальными масанами и Тайным Городом, считал себя независимым племенем. Однако рано или поздно приходит понимание того, что, сложив пальцы в кулак, можно добиться многого. Собравшиеся вместе вожди неожиданно увидели, какие перспективы открывает объединение семьи, и в них взыграло честолюбие.
– Разумеется, мы не собирались истреблять челов, предполагалось оставить за ними довольно обширные автономные области. Но хозяевами на планете должны были стать масаны. До поры Великие Дома смотрели на наши действия благожелательно, а потом… – Девушка прищурилась. – А потом была кровавая баня, «сезон истинных чудес», во время которого человские Инквизиторы поставили Тайный Город на колени, и все перевернулось с ног на голову. Наша свобода стала одним из пунктов ультиматума, выставленного Великим Домам. Принятого ультиматума. Мы получили приказ отступить. – Клаудия грустно улыбнулась. – Мы осмелились ослушаться.
И разъяренные поражением гарки набросились на вампиров, как стая псов. Элитные воины Нави, нечувствительные к магии Крови, непригодные в качестве пищи , не умеющие не исполнять приказы князя. И если повелитель говорил: «Без жалости», гарки понимали его слова буквально. Роберто доводилось слышать о том кошмарном для масанов периоде, о «кладовых братской любви» и «купании в лучах славы», о Трибунале Крови и о белом франте Сантьяге – карающей длани князя Темного Двора. И любой масан, которому удалось пережить те события, заходился от ненависти при одном упоминании проклятого имени.
– Я думаю, помимо человского ультиматума, у Великих Домов был еще один повод для борьбы с нами, – продолжила Клаудия. – Ведь если доминирующей на планете станет раса из Тайного Города, ему придет конец. Даже сотрудничая с челами во время войны с гиперборейцами, Великие Дома продолжали скрывать свое местонахождение. Тайна гарантирует независимость, а независимость – свободу. И они никогда не допустят, чтобы положение изменилось.
– А как же Инквизиторы? Они ведь знали, где находится Тайный Город.
– Великие Дома потребовали гарантий сохранения статус кво, и церковники очень быстро уменьшили количество знающих истину челов.
– Политика, – пробормотал Чернышев.
– Да, политика… – Девушка откинулась на подушку и заложила руки за голову. – Возможно, у нас был шанс. Инквизиторы здорово потрепали Великие Дома, и мы сражались с ними на равных, но проклятому Сантьяге удалось перетянуть на свою сторону Треми и Гангрел. Это послужило началом Раскола, идеологом которого стал Лазарь Гангрел, в то время еще очень молодой, но уже авторитетный воин. Он провозгласил принципы самоограничения, призывал соблюдать режим секретности и подчиниться Великим Домам.
– Он рисковал, – хмыкнул Роберто, любуясь лежащей рядом девушкой.
– Мой отец и другие лидеры кланов готовили убийство Лазаря, – не стала скрывать Клаудия. – Они понимали, к чему приведет Раскол, и пытались избежать его. Если бы вся семья сказала: «Нет!», Великим Домам пришлось бы придумать что нибудь другое. А так… – Она вздохнула. – Нас опередили всего на два дня. На сорок восемь часов, которые стоили масанам тысяч жизней. Лазарь Гангрел и Сила Треми, отец Захара, вырезали в своих кланах всех несогласных. Никого не жалели, убрали даже кардинала Треми и двух старейшин Гангрел, а после присягнули на верность Темному Двору. Началось брожение. Бруджа, Робене и Луминар заняли самую непримиримую позицию, остальные кланы разделились. И с тех пор идет война.
Некоторое время Чернышев молчал, думая о чем то своем, а затем тихо заметил:
– В гражданской войне не бывает победителей.
Он знал, о чем говорил.
– Согласна, – задумчиво ответила Клаудия.
– Твой отец хочет закончить ее?
– Хочет найти выход. – Девушка задумчиво потерла висок. – Некоторое время назад погиб Лазарь, и, по нашим оценкам, сейчас у Сантьяги нарастают проблемы с масанами. Епископ Гангрел имел огромный авторитет, был неформальным лидером, к слову которого прислушивалась вся семья. Он даже отказывался стать кардиналом или старейшиной – ему это не было нужно… – Помолчала. В глазах Клаудии появилось отрешенное выражение: сейчас рядом с Чернышевым лежала не распутная красавица, а предсказательница клана, которая вновь принялась анализировать известные ей факты. Машинально. Потому что, несмотря на всю манерность в поведении, это действительно было для нее важно. – Лазаря уважали, поскольку он был одним из немногих, кто еще помнит Раскол. Он был с ног до головы замазан кровью братьев, но ему прощали все, ибо он не боялся отстаивать перед Великими Домами интересы семьи. С другой стороны, епископ был предан навам, и его пример удерживал масанов в повиновении лучше любой пропаганды. У Сантьяги до сих пор нет равноценной замены Лазарю, он потерял мощную объединяющую силу, и у нас появился шанс.
– Выдернуть Камарилла из под власти темных? – не сдержался Роберто.
– Примерно так…
Клаудия неожиданно замолчала, поймав себя на том, что чуть не сболтнула лишнего. Ведь одно дело болтать об истории семьи, и совсем другое – о ближайших планах тех, кто эту историю творит. Чернышев понял, что продолжения не будет, понял, почему, и, не желая затягивать возникшую паузу, легко коснулся груди девушки. В восхитительных, идеальной формы округлостях.
– Хочешь еще?
Она протянула руку, холодные пальцы дотронулись до губ Роберто. Он поцеловал нежные подушечки, бордовые ногти, мягкую ладонь.
– Хочу.
– Любовь масана затягивает…
В ее глазах мелькнула улыбка. Чернышев подался вперед, заглянул прямо в красные зрачки.
– Ты ведь не используешь магию? Все по настоящему?
Клаудия помолчала, дотянулась до любовника и после долгого поцелуя прошептала:
– Никакой магии. Все по настоящему.

Все по настоящему. Так, как не было у Роберто никогда в жизни. А будет ли еще когда нибудь? Кто знает? Упивающийся счастливыми минутами Чернышев не думал об этом. Он не думал ни о чем, кроме лежащей рядом женщины. Холодной, как лед, и горячей, как вулкан. Женщине, красивее которой невозможно отыскать на всем белом свете. Женщине, страшнее которой он никогда не встретит. Рожденная убивать дарила ему любовь.
У них все было по настоящему.
Клаудия встретила Чернышева, лежа на кровати. Тончайший белый пеньюар и необычайно светлая кожа резко контрастировали с черным постельным бельем. Хрупкая девушка была похожа на изящную мраморную статуэтку, выточенную великим мастером, – совершенную и холодную. Даже волосы за ту пару часов, что Роберто не видел Клаудию, поменяли цвет, теперь они были белыми, с едва уловимым золотым отливом.

Я спросил сегодня у менялы,
Что дает за полтумана по рублю,
Как сказать мне для прекрасной Лалы
По персидски нежное «люблю»?

Она продекламировала на память, глядя не в раскрытую книгу, а на замершего в дверях Чернышева.

Поцелуй названья не имеет,
Поцелуй не надпись на гробах.
Красной розой поцелуи веют,
Лепестками тая на губах, –

мягко продолжил Роберто.

От любви не требуют поруки,
С нею знают радость и беду.
«Ты – моя» сказать лишь могут руки,
Что срывали черную чадру.

На губах девушки заиграла улыбка, в глазах вспыхнул алый огонь. Клаудия закрыла книгу и, не спуская глаз с Чернышева, чуть потянулась. Прозрачный шелк не скрывал прелестные формы: узкие бедра, плоский животик, стройная шея, ломкая линия плеч и нежные округлости небольшой груди. Изящные полушария с темными, почти черными сосками… дымка пеньюара лишь подчеркивала их прелесть.
– Отец и Жан Жак уехали, – негромко произнесла девушка. – Мы одни.
– Я знаю.
Роберто медленно присел на кровать. Он не мог оторвать взгляд от Клаудии, от тонких линий лица, от глаз, показавшихся еще более огромными, чем обычно, от бордовых, почти черных губ. Таких чувственных, таких манящих…
– Всем в клане известно, что меня привлекают не только масаны, но все делают вид, что ничего не знают. А враги называют меня…
– Глазами Спящего, – перебил девушку Чернышев. – Ты великолепная предсказательница.
– Нет, – улыбнулась Клаудия. – Они называют меня Римской Шлюхой.
– Если ты еще раз произнесешь эти слова, я тебя ударю, – тихо, но очень твердо сказал Роберто.
– Ударишь?
– Да.
Аромат ее кожи пьянил. Девушка находилась в сантиметрах, в одном движенье, и вся ее защита – белый иней шелка.
Узкая ладонь легла на щеку Чернышева. Изящные пальцы с бордовыми ногтями ласково скользнули по подбородку, шее, прокрались под рубашку, замерли на плече, принеся с собой холод и желание.
– Ты такой горячий, – прошептала Клаудия. – Ты обжигаешь…
Она искала его тепла, он тянулся к страсти холода.
Можно ли разжечь пожар в медленно бьющемся сердце утонченной красавицы?
И первый же поцелуй показал – можно. Роберто потерял голову, коснувшись мягких прохладных губ. И сделал движенье, смахнул шелковый иней с плеч Клаудии и не заметил, как сам остался без одежды. Ледяная страсть сплела их тела, заставила осыпать поцелуями совершенное тело богини, рожденной убивать. А потом он вошел в нее, в богиню, и вспыхнули алые зрачки девушки, и холодный айсберг превратился в пылающий огнем вулкан. Обжигающее дыхание, становящееся все более и более прерывистым, негромкие возгласы, ее руки на его шее, ее гибкое, послушное тело. Роберто чувствовал, что готов заниматься любовью часами, готов сжигать себя дотла, лишь бы не обрывать возникшую между ним и Клаудией связь.
«Любовь масана затягивает…»
И в то же время мечтал вместе подняться на пик наслаждения. Пережить упоительный момент полного единения с женщиной, секунду максимального слияния, миг, когда даже Спящий не знает, где чья душа и где чье тело. Он чувствовал, что они вот вот окажутся на вершине.
– Сейчас! Сейчас!!
– Роберто!
То ли позвала, то ли простонала. И когда Чернышев увидел глаза девушки, то понял, ЧЕГО она хочет. Но не отпрянул, даже не вздрогнул, склонился к Клаудии, позволяя ей делать все, что заблагорассудится. Склонился так, чтобы бордовые губы оказались рядом с его шеей. И не сбился с ритма, когда иглы вонзились в вену. И взлетел на вершину вместе с кровавой богиней, заревел от восторга, захрипел от сладострастия, вдохнул ее стоны и крики.

– Тебе надо восстановить кровь. – Клаудия протянула Роберто бокал с бальзамом. – Я старалась ограничивать себя, но…
– В такие моменты ты теряешь голову.
– Трудно удержаться, когда хочешь мужчину и так… и так…
Не из за этого ли там, на вершине, их слияние оказалось столь тесным? Близким, как ни с кем другим? Незабываемым.
«Любовь масана затягивает…» Чернышев еще не понял, что отныне для него перестали существовать другие женщины. Он взъерошил Клаудии волосы, потянулся, прикоснулся к ее губам. Почувствовал солоноватый привкус, но поцелуй из за этого стал только крепче. Отодвинулся, залпом выпил бокал, схватил девушку в охапку и прижал к себе. На ее груди и шее застыли капельки крови, ее совершенное тело было холодно, но в глубине красных глаз пылало обжигающее пламя.
– Я хочу тебя…

* * *

«К сожалению, в представлении большинства людей, игорный бизнес до сих пор ассоциируется с криминалом. Увы, но это факт. Я понимаю, что наследие девяностых годов изжить тяжело: бритые затылки, малиновые пиджаки и казино – типаж сложился. Накладывают отпечаток и голливудские кинофильмы, подробно рассказывающие о том, что все американские игорные заведения принадлежат мафии. Но в США другой менталитет, граждане этой страны с почтением относятся к организованной преступности и не видят ничего дурного в том, чтобы подарить уголовнику пару долларов. Наши же сограждане в большинстве своем бандитов недолюбливают, кормить их не желают, а потому, поверьте профессионалу на слово: казино, с ярко выраженной криминальной окраской, давным давно прогорели. Русский игорный бизнес вышел из тени, к нам приходит все больше серьезных, а главное – честных инвесторов, и если я, к примеру, захочу купить какое нибудь казино, я просто сделаю его владельцам выгодное предложение…» (из интервью Д. З. Цвания газете «Труд»)
«Заявление Сантьяги, в котором комиссар Темного Двора официально подтвердил, что все проникшие в город мятежные масаны уничтожены, успокоило общественность. Глубокое одобрение вызвало и сообщение о том, что в течение ближайшего месяца гарки предпримут внеочередной „поход очищения“ с целью продемонстрировать Саббат неудовольствие Великого Дома Навь. Все успокоились, но вопросы, как говорится, остались. И первый из них…» («Тиградком»)


* * *

Частный жилой дом.
Подмосковье, Люберцы,
5 ноября, пятница, 08.14

Солнце давно взошло. Неяркое, редко показывающееся из за ноябрьских облаков, но все равно смертоносное для любого масана. Надежные стены, заложенные окна, запертые на все замки двери – вампиры сделали все, чтобы не допустить внутрь лучи жестокого светила. Вампиры не желали играть с огнем, старались не покидать внутренние комнаты, а вот их лидер, барон Бруджа, к доводам разума не прислушивался, и совещание по итогам ночи проходило в его любимой гостиной, гигантские окна которой были закрыты лишь толстыми гардинами.
– Никита Крылов начал игру. – Жан Жак, стоящий за спиной Александра, угадал желание хозяина и наполнил его бокал красным вином. – Что скажешь, дочь?
Бруджа сделал глоток, но, несмотря на заданный вопрос, обратил взгляд не на девушку, занявшую кресло напротив, а на стоящего у окна Чернышева. Даже не на него, на отметины, оставленные Клаудией на шее Роберто, – на две аккуратные ранки. Внешне барон оставался невозмутим, но долгий взгляд говорил сам за себя. Три холодных красных глаза взирали на Чернышева, Роберто стало зябко.
– Партию в «Королевский Крест» не рекомендуется прерывать, – напомнила Клаудия. – Придется ждать, когда Крылов закончит игру.
Она элегантным жестом поправила светлый локон и вновь закуталась в шаль.
– Ты можешь предсказать, что будет дальше?
Темно зеленые губы изогнулись:
– Если ты не уверен в предпринимаемых шагах – бросай монетки. Я предсказательница, а не нянька. Я сказала, что наше предприятие, скорее всего, увенчается успехом, и не надо бегать ко мне по любому поводу. Поступай так, как будто меня здесь нет.
Жан Жак напоминал статую, всем своим видом слуга показывал, что не слышал ни слова. Чернышев же, впервые видевший, как Клаудия устраивает отцу выволочку, опешил: он не представлял, что барон способен стерпеть подобное обращение.
– Иногда мне кажется, что тебя здесь действительно нет.
Александр вновь против воли посмотрел на отметины Роберто. Чернышев понял, что ему еще придется ответить барону за сегодняшнюю ночь. Но, как ни странно, эта мысль не испугала. За такую ночь ничего не жалко. И когда Бруджа в следующий раз покосился на отметины, Роберто вызывающе вскинул подбородок, заставив Александра удивленно приподнять брови.
– Кто активизировал шкатулку? – поинтересовалась Клаудия. – Сам Крылов?
– Мы не поняли, маг он или нет, – после короткой паузы признал барон. – Рядом работал артефакт, и, чтобы разделить энергетический фон, требовалось плотное сканирование…
– Почему вы его не применили?
– В его квартире была ведьма.
– Любовница?
– Да. Ее зовут Анна Курбатова.
Чтобы узнать это имя, вампирам пришлось вернуться в «Два Короля» и вновь допросить несчастного Даньшина. Только на этот раз Бруджа не тратил времени на поиск нужного чела, а просто вызвал Владимира при помощи магии в подземный гараж казино, где и провел короткое интервью.
– Одновременно Анна является любовницей компаньона Крылова.
– Какая испорченная девушка, – бесстрастно произнесла Клаудия.
Александр промолчал. Дождался, когда Жан Жак наполнит опустевший бокал вином, и продолжил:
– Я предполагаю следующее: Мамоцких принес Крылову Колоду Судьбы, надеясь на списание долга. Крылов, или зная, или догадываясь о свойствах карт, согласился взять их. То есть он – честный владелец.
– Что значит: «или зная, или догадываясь»? – набрался смелости спросить Чернышев.
– Или Крылов знает о Тайном Городе и сразу понял, что ему достался редкий артефакт, или же он просто почувствовал идущую от карт энергию.
– Но почему ее не почувствовал Мамоцких?
– Потому что он не был честным владельцем, – пожала плечами Клаудия. – Колода его игнорировала.
– И наша задача заполучить шкатулку так, чтобы честным владельцем стал барон.
– Иначе все бессмысленно.
– Вы вполне можете переговорить потом. – Александр демонстративно отвернулся к окну. – Сейчас нам надо решить, что делать дальше.
Роберто неожиданно подумал, что от смерти Бруджу защищает всего несколько слоев плотной ткани. Сорви он гардины, и… Впрочем, Клаудия наверняка пострадает, а этого Чернышев допустить не мог.
– Учитывая обстоятельства, я бы постаралась получить информацию о наших новых друзьях, – негромко проговорила девушка. – Знают ли они о Тайном Городе? И, если знают, какое положение занимают в нем? На кого работают? Кто числится у них в друзьях?
– Это понятно… – начал было Александр, но Клаудия не позволила себя перебить.
– Располагая подробными сведениями, мы сможем проанализировать ситуацию и решить, что делать дальше. Допустим, парочка работает на себя, в этом случае договориться с ними не составит труда, особенно если Крылов не маг. Мы уберем Курбатову и запугаем Крылова.
– Позвольте заметить, что Анна Курбатова почувствовала меня и принялась профессионально сканировать окрестности, – напомнил Жан Жак. – Я считаю, она прошла обучение в школе Тайного Города.
– И мы не сможем просто так ее убрать, – перехватил инициативу Бруджа. – Спасибо, Жан Жак. – Слуга кивнул. – В Тайном Городе узнают о ее смерти и начнут копать.
– Все, о чем ты говоришь, Александр, решается правильным планированием, – холодно возразила Клаудия. – После смерти Анны у нас будет от двенадцати часов до суток. Этого времени вполне достаточно, чтобы завершить партию в «Королевский Крест». Нам ведь известно, какие проблемы старается решить Крылов?
– Мы имеем представление, – помолчав, кивнул барон. – В «Двух Королях» мне удалось допросить знающего чела, и я догадываюсь, что сейчас занимает Крылова.
– Мы знаем его проблемы, мы знаем, как их решить, и у нас будет не менее двенадцати часов. Вполне достаточно, чтобы завладеть Колодой Судьбы и покинуть Москву. – Клаудия поднялась на ноги. – Дайте мне больше информации, и я загляну в будущее. Но не думайте, что в нем что то изменится, если вы будете сидеть на месте.
– На месте никто не сидит. – Александр тоже поднялся. – А если выяснится, что Курбатова работает на Темный Двор? И возникнет вероятность ловушки?
– Дай мне информацию, – повторила девушка. – И я расскажу все, что увижу. Тебе останется лишь принять решение.
Барон посмотрел на Жан Жака, перевел взгляд на подобравшегося Чернышева, вновь взглянул в глаза дочери:
– Я хочу, чтобы вы все знали: я приехал в Москву за Колодой Судьбы и без нее не уеду.

* * *

Жилой комплекс «Воробьевы горы».
Москва, улица Мосфильмовская,
5 ноября, пятница, 08.39

По понятным причинам Никита позвонил домработнице и предоставил ей лишний выходной день – не хотел, чтобы она увидела в его квартире Анну и следы проведенного ритуала. Соответственно, завтрак Крылову пришлось готовить самостоятельно…
– Судя по запаху, у тебя получился отличный кофе!
Вышедшая на кухню девушка поцеловала Никиту в щеку и уселась на разделочный стол.
– Секретный рецепт, – улыбнулся Крылов.
Анна оделась в его рубашку – традиционный домашний халатик для девушки в холостяцкой квартире.
– Судя по футболке, ты совсем не умеешь пользоваться соковыжималкой.
Она насмешливо посмотрела на желтые пятна на животе любовника.
– Фрукт вырвался из рук и брызнул. – Никита положил на тарелку последний тост. – Прошу к столу. Или вас отнести?
Крылов подошел ближе, легко взял Анну на руки и донес до табурета.
– Располагайтесь.
И удостоился быстрого взмаха пушистых ресниц.
– Знаешь, меня нечасто угощают собственноручно приготовленным завтраком.
– Только не думай, что праздник будет продолжаться вечно, – усмехнулся Никита. – У меня есть домработница. – Он взял на вилку добрую половину своего омлета. – Как есть хочется!
Девушка с улыбкой пригубила апельсиновый сок. Отставила бокал, потянулась. Поймала себя на мысли, что ей хорошо. Просто хорошо. Что ей приятно сидеть на этой кухне и наблюдать, как шевелит ушами жующий напротив Кит. Приятно ощущать его запах, исходящий от рубашки, и вспоминать, как упоительно прекрасно было в его объятиях.
«Я что, влюбилась?»
«Не будь дурой! Сначала дело».
«Что еще за дело? – Ленивая расслабленность. – Мне так хорошо…»
«Возьми с него слово, что он отдаст Колоду Судьбы!»
– Вчера я начал раскладывать пасьянс, – сообщил Крылов.
– Знаю, – спокойно ответила Анна.
Не ожидавший такой осведомленности Никита удивленно поднял брови:
– Отку… Ах да, ты ведь ведьма!
– Я почувствовала движение сил. Услышала, как ты начал плести сеть заклинаний.
«Напомни об обещании! Пусть он даст клятву!»
– Сначала я хотел подождать. Ну… понимаешь, попробовать потом, в более спокойной обстановке… Но подумал: какого черта?! У меня проблемы, я их решаю, если карты помогут – тем лучше.
– Сегодня сложный день, – негромко произнесла девушка.
– Предстоит сыграть пару партий, – улыбнулся Крылов. – Ничего особенного.
– Ты поставил свое казино.
– Игорный дом, – поправил ее Никита. – «Два Короля» – это игорный дом, а не казино.
– Сути дела это не меняет – ты поставишь его на кон…
– И выиграю! – Крылов буквально излучал уверенность. – И твоя Колода здесь ни при чем: я знал, что выиграю, когда соглашался на предложение. Другого и быть не может, я – Игрок.
– У тебя хороший расклад в «Королевском Кресте»?
– Я выиграю, – повторил Никита.
– Я буду болеть за тебя.
Крылов замолчал, несколько мгновений не отрываясь смотрел в черные глаза Анны, выражение его лица немного смягчилось.
– Спасибо. – И положил ладонь на руку девушки: – Выходи за меня замуж.
Намазанный джемом тост, направляющийся ко рту Анны, замер.
– Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Внешне девушка осталась спокойной. Вернула тост на тарелку, взяла чашку с кофе, сделала маленький глоток. Но внутри – дрожала. Дрожала, как сопливая девчонка. Как будто слышала подобное предложение в первый раз.
«На этот раз все будет иначе!»
«Почему ты так думаешь?»
«Мне хорошо с Никитой. Я хочу быть с ним».
«Забываешь о проблемах…»
– Есть Эльдар, – тихо сказала девушка.
– То, что у вас было, меня не касается, – твердо произнес Крылов. – А если ты на что то надеешься, то напрасно: его семья придерживается старых заветов, Эльдар никогда не женится на тебе.
Анна молча взялась за тост, откусила. Салфеткой стерла с губ джем. Еще один глоток кофе.
– Он твой друг.
Его ладонь, прижимающая кисть девушки к столу, не дрогнула.
– Пусть это тебя не волнует. Я все улажу.
– Еще он твой компаньон.
– Я сказал: я все улажу. – Крылов тоже глотнул кофе. – Бизнес можно поделить. Я могу выкупить его долю. Или найти того, кто выкупит.
– Ты пойдешь на это ради меня?
– Да.
Как и любой маг, Анна прекрасно умела отличать правду от лжи. Никита говорил искренне. У девушки перехватило дыхание.
– Но ведь ты ничего не знаешь обо мне.
– Мне кажется, я уже знаю о тебе гораздо больше, чем Эльдар. Он идиот, он не разглядел, какое сокровище держал в руках.
Крылов говорил очень спокойно, хладнокровно. Не признания чувствительного юноши выслушивала Анна, нет, романтические слова произносились обдуманным деловым тоном. Перед ней сидел взрослый, уверенный, предельно собранный мужчина, принявший решение бросить к ее ногам все. Абсолютно все.
– Остальное ты расскажешь потом. У нас будет очень много времени. У нас с тобой будет очень много времени. У тебя и у меня. Вместе.
Он сжал ее руку.
И вдруг Анна поняла, скажи она сейчас: Кит, позвони Эльдару и все расскажи – позвонит, скажет. Крылов – Игрок. Он быстро принимает решения, и если уж собрался сорвать банк, он найдет способы это сделать. Любые способы. «Я для него важна!»
– Кит, я…
– Тебе нужно подумать? – подсказал Крылов.
– А ты думал, я брошусь тебе на шею? – огрызнулась девушка.
Предложение Никиты стряхнуло с Анны блаженно романтическое настроение. Открыв глаза, выйдя на кухню и увидев хозяйствующего Крылова, девушка была почти счастлива. Жаль, что продлилось это недолго, пора возвращаться в реальную жизнь. А в реальной жизни Анна еще не знала, как ей вести себя с Эльдаром.
«Он никогда не женится на тебе!»
«Знаю!»
Но как отнесется Ахметов к известию, что она уходит к Никите? Не тот человек Эльдар, чтобы простить такое оскорбление.
– Я тебя не тороплю. – Крылов деликатно позволил Анне хотя бы немного привести в порядок мысли. – Но ты должна знать: независимо от твоего решения наши с Эльдаром дорожки разойдутся. Теперь я точно не смогу видеть вас вместе.
– Ты слишком увлечен…
– Я все продумал.
– Продумал? – Голос девушки похолодел. – Что может быть глупее, чем затевать с компаньоном свару в такой момент? Ты забыл о Цвания? Ему очень понравится, если вы с Эльдаром разругаетесь.
– Стоп, стоп, стоп! – Никита улыбнулся и выставил перед собой ладони. – Разумеется, все вопросы с Эльдаром мы будем решать после того, как уладим ситуацию с Цвания и Гори.
– А ты уверен, что, выиграв у Цвания казино, ты уладишь ситуацию?
– Уверен. Эльдар обеспечил нам очень хорошего третейского судью – Чемберлена. Гори не посмеет нарушить правила.
– Он сам себе правила.
– Будь это так, никакой игры не потребовалось бы.
Резонно. Анна вздохнула и покачала головой:
– Вернемся к твоему вопросу после кризиса. Хорошо?
– То есть после сегодняшней игры?
Девушка отвела глаза:
– Я сказала: когда все закончится. Сейчас тебе надо думать о других вещах.
– Вот именно, что сейчас я не могу думать о других вещах. – Никита перегнулся через стол. – Ты умная и красивая. Я никому тебя не отдам.
– А еще я ведьма, – прошептала Анна.
– Тем лучше.
– Мне надо ехать. – Анна смотрела прямо в глаза мужчины.
– Увидимся вечером?
– Я встречу вас после игры.
– Договорились.
– Но пока мы должны быть осторожны.
– Договорились.
Она поцеловала Никиту в губы:
– Удачи…

* * *

Молодежный клуб «ТарантасЪ».
Москва, улица Красноказарменная,
5 ноября, пятница, 09.01

– Про меня все уже говорят, мол, везунчик, мля, подкову от слона нашел, – посетовал Копыто. – Никто играть не хочет, деньги берегут, суки. А ты обещал, что я заработаю много.
Уйбуй примчался в «ТарантасЪ» рано утром, почти сорок минут слонялся вокруг клуба и периодически тряс ручки запертых дверей. При появлении Харция Копыто разве что не взвыл от восторга, нетерпеливо увлек конца в его кабинет и принялся живо излагать проблемы.
– Ребята, в натуре, недовольны. Горбатились, говорят, сколько ему – это тебе, значит – надо было, а артефакт не работает. Эту… – дикарь на мгновение сбился, припоминая нужное слово, – прибыль не дает. А если прибыли нет – надо с концом базарить. Почему обманул.
Большую часть вчерашнего вечера Копыто пребывал в эйфории: великий фюрер сообщил верному уйбую, что договорился насчет серьезной игры с челами и согласен выделить крупную сумму наличными из семейной казны. На радостях была организована небольшая оргия, в ходе которой въедливый скандалист Иголка и посеял в начальнике сомнения. «Челы за свои бабки кому хошь глотку перегрызут. Это же звери, мля, хуже хванов. Им даже магией не разрешают заниматься, потому что психи. Просекут, что ты выигрываешь постоянно, подумают, что шулер, – и кранты. Замочат, сам не заметишь как. Это тебе не наших по мелочам обыгрывать…» Горячие слова и дополнительная бутылка виски заставили Копыто задуматься. Мотивы Иголки были ясны. Уйбуйская судьба его, разумеется, абсолютно не волновала, Иголка заботился о себе – если Копыто не принесет деньги, взбешенный фюрер повесит всю десятку. А значит, беспокоился скандалист искренне, и на его шепот следовало обратить внимание. Придя к этому выводу и заставив Иголку повторить свои аргументы еще раз, уйбуй понял, что нуждается в дополнительном тренинге. Артефакт артефактом, но серьезная игра требует серьезной подготовки.
Оставалось убедить конца поделиться опытом. Желательно – бесплатно.
– Харций, я репрессии не люблю. Даже когда Гниличей за измену вешаю, вот здесь… – уйбуй ткнул себя в грудь пальцем, – вот здесь, в натуре, покалывает. И к тебе я по дружбе пришел, чтобы, значит, рассказать, какие настроения у моих ребят поднимаются. Плохие настроения поднимаются…
– Я все понял, – перебил дикаря конец.
– Правда понял? – недоверчиво осведомился уйбуй. – А то я могу повторить.
– Не надо! – Харций покрутил в пальцах карандаш. – Эх, Копыто, на тебя такое счастье свалилось, такие перспективы открылись. Только успевай поворачиваться!
Мягко говоря, конец лукавил: слабенький, почти разрядившийся артефакт трудно было назвать свалившимся счастьем. И, увидев дикаря у дверей клуба, Харций в первый момент подумал, что Копыто потребует забрать неработающий артефакт и расплатиться за услуги деньгами. Но, как ни странно, пока дикарю везло…
– Поймал удачу за хвост – не зевай. Шансом следует правильно распорядиться…
– Научи!
Конец давно догадался, что именно это и было главной целью уйбуйского визита: дикарю зачем то потребовалась инструкция по применению «Повелителя Вероятностей». И первой мыслью Харция стало: «А что я за это буду иметь?» Но, подумав, конец отказался от идеи стрясти с Копыто пару монет: в недалеком будущем их ожидал совместный проект, так что не стоило злить уйбуя. Конец посмотрел на часы.
– Ладно, проведу для тебя мастер класс.
– Мастер куда? – не понял Копыто.
– Ты в школе учился?
– А ты, в натуре, полицейский, что ли, чтобы вопросы всякие задавать? Я к тебе с конкретным делом пришел.
Харций закатил глаза.
– Копыто, дружочек, перво наперво ты должен понять, что демонстрировать свою везучесть на первой же сдаче не следует. Опытные игроки никогда не ставят большие деньги сразу, особенно если играют с незнакомцами. Поэтому, получив на первой раздаче тузовое каре, не спеши поднимать ставки до неба. Лучше поторгуйся, попробуй поднять по маленькой, а потом сбрось карты втемную.
– Почему?! – Столь трусливое поведение за карточным столом было противно самой сути Красных Шапок. – Если у меня тузовое каре, я должен выиграть!!
Тупые друзья, они как тупые ножи: вроде и вреда принести не могут, а раздражают.
– Не надо действовать нахрапом. Это как с женщинами. Представь, что ты с женщиной… – Физиономия уйбуя изменилась так, что конец поморщился. – Нет. Лучше не представляй.
– Это почему?
– Слушай, вот у тебя тузовое каре. И много ты выиграешь, если сразу же начнешь поднимать ставки? – Харций тоже повысил голос, и опомнившийся Копыто притих: спорить с концами относительно нюансов игры не позволял себе даже Сантьяга. – Никогда не спеши в незнакомой компании! Не торопись! Ты во что будешь играть?
– В покер.
– Изучи своих партнеров. Посмотри, кто как реагирует на свои карты, на проигрыш, на выигрыш. Не суетись. С твоим артефактом деньги от тебя никуда не денутся, а будешь меня слушать – шулером не прослывешь.
– Уже, – пробурчал Копыто. – Все разбегаются, мля, я же говорил.
Уйбуй набрал в легкие воздух, планируя повторить горестное повествование о своих проблемах, но ушлый конец не позволил себя перебить:
– Лохов заманивать надо, Копыто, прикармливать, доводить до кондиции, разжигать азарт, чтобы потом раз – и все деньги забрать. Одним ходом, пока не опомнились. Стоит им почуять неладное – мигом с крючка соскочат, и плакала наша прибыль. Игра, дружочек, это искусство. Это тебе не голых баб из мрамора высекать, тут думать надо. Да и талант нужен.
– А у меня он есть?
– Кто?
– Талант.
Харций почесал в затылке, учитывая обстоятельства, отвечать следовало дипломатично.
– У тебя, дружочек, есть гораздо больше. У тебя есть уникальный артефакт, и твоя задача – правильно его использовать. С умом.
– Если в первую раздачу приходят четыре туза, я их сбрасываю, – послушно повторил Копыто. – Правильно?
Конец закусил губу, подавил ругательство, глубоко вздохнул, улыбнулся.
– Копыто, дружочек, послушай меня еще раз. Ты должен подождать, пока остальные игроки не решат, что ты достаточно безопасен, и не начнут относиться к тебе как к равному по силам. А еще лучше – как к более слабому. Подожди, пока у них на руках не окажется хорошая карта, пока они не начнут торговаться по крупному, и тогда выстреливай.
– Дробовик мне вряд ли разрешат взять с собой, – посетовал Копыто. – Ничего, если я из пистолета?
Харций поперхнулся.
– А кого валить первым?

Уйбуя удалось выпроводить только через час. Копыто честно зазубрил все полученные наставления, но Харций не был уверен, что дикарь понял хотя бы половину того, что ему втолковывалось. Впрочем, у него есть «Повелитель Вероятностей» и десять вооруженных бойцов – выкрутится. Подумав так, конец выбросил Копыто из головы и занялся гораздо более важными делами: бизнесом.
Финансовые отчеты радовали глаз. События развивались даже лучше, чем планировал Харций: открытие клуба прошло блестяще, студенты распробовали новое заведение, остались довольны и охотно пошли в него, попутно рассказывая знакомым и приятелям о замечательном месте. Поток клиентов возрастал день ото дня, шпана и уголовники не приближались к дверям клуба ближе чем на сто ярдов, и Харций весело подсчитывал прибыль. Конец прекрасно понимал, что сейчас на него играет фактор новизны, что любой открывшийся клуб всегда вызывает любопытство, и его задача – правильно воспользоваться первоначальным успехом и добиться, чтобы непредсказуемая человская молодежь не просто заглядывала в заведение, а зачастила, протоптала тропинки, принося в карманах хрустящие ассигнации. И Харций старался. Подслушивал, о чем говорили посетители, какие недостатки видели они в заведении, и оперативно устранял их: убрал два автомата, не понравившихся большинству посетителей, сменил музыкальный репертуар в баре, перекрасил дверь в женском туалете. Очередные подслушивания показывали, что усилия не остались незамеченными, изменения клиентам понравились, что, в свою очередь, благоприятно сказалось на доходах.

Я на тебе никогда не женюсь,
Я лучше съем перед загсом свой паспорт!
Я улечу, убегу, испарюсь,
Но на тебе ни за что не женюсь!

Мурлыча под нос любимую песенку, Харций отыскал итоговую строчку, прочитал сумму, перестал петь, хмыкнул, вернулся на пару разделов назад и нахмурился: выручка игровых автоматов оказалась меньше, чем он рассчитывал. Ощутимо меньше, почти на десять процентов по сравнению с предыдущим днем. И это никак не увязывалось с увеличившейся в очередной раз выручкой бара.
«У меня уже начали подворовывать?» Харций нажал на кнопку интеркома, вызывая администратора.
– Бинций, вчера ведь много народу было?
– Полно, – подтвердил помощник.
– В автоматы много играли?
– Много. А что?
– Да так, проверяю кое что…
Харций включил компьютер, проверил автоматически приходящие отчеты из игрового зала и удивленно присвистнул: слишком много выигрышей. Необычайно много, особенно если учесть, что хитроумный конец решил немного смухлевать и в самые горячие часы переводил автоматы в режим минимальной вероятности выигрыша, рассудив, что «принявшие на грудь» посетители вряд ли почувствуют разницу. До сих пор тактика срабатывала, прибыль от игральных автоматов соперничала с доходами от бара, и вот – осечка. Случайность?
Харций выключил компьютер и задумчиво потер подбородок.

* * *

Жилой комплекс «Воробьевы горы».
Москва, улица Мосфильмовская,
5 ноября, пятница, 10.15

Она ведьма. Она умна. Она красива. Она будет моей!
Проводив Анну, Никита не переставал думать о ней. «Я влюбился?» Но он чувствовал, что относится к девушке совсем иначе, чем к обычным своим подругам, к тем, в кого он именно влюблялся, кого торопливо тащил в постель, трахал в кабинете или машине, кому оплачивал видеоклипы. Он давно наблюдал за Анной, давно прошел стадию горячего «хочу!», и его чувства к девушке стали глубже. Крылов не был влюблен. Он любил.
Он прошел в кабинет, некоторое время стоял в дверях, задумчиво глядя на разложенные карты и не ощущая никакого желания продолжить игру. «Колода Судьбы уже определила мою судьбу. Если бы не она, я бы не сблизился с Анной…» И снова увидел ее черные глаза. Большие. Смеющиеся. И улыбнулся.
«Анна…»
Крылов покосился на письменный стол, в тумбе которого прятался сейф, и вдруг подумал, что следует уничтожить старые записи. Жизнь полна неожиданностей, а ему очень не хотелось бы, чтобы Анна нашла диски с красотками.
Никита сделал шаг…
– Как я понимаю, играть ты сегодня не будешь?
Крылов отшатнулся, как от удара. Первая реакция – страх: «Неужели Цвания послал убийц?»
– Кто здесь?
– Глаза разуй, – сварливо предложили Крылову.
– Куда разуть?
– Вниз.
Никита опустил взгляд.
ЭТО стояло по ту сторону карточного столика. Нет, правильнее сказать – ЭТОТ.
Человечек. Судя по внешнему виду – мужчина. Ростом не более пятнадцати дюймов. Но сколько уверенности в позе! Нога выставлена вперед, руки скрещены на груди, подбородок вскинут вверх. Человечек… (Дух? Привидение?) носил красный, с золотым шитьем камзол, кружевную сорочку, чулки и туфли с пряжками.
«Сон? Да нет, не сон. Он настоящий…»
– Язык проглотил?
Сильного удивления Крылов не испытал. Едва он понял, что голос принадлежит не проникшему в квартиру убийце, а необычному существу, страх исчез, Никита подошел к столику, присел на корточки и кивнул:
– Привет.
– Хорошо, что ты не закричал, – высокомерно сообщил человечек. – Я не люблю нервных игроков.
– Разве игрок может быть нервным?
– В яблочко! Нестабильная психика не позволит подняться выше среднего уровня. Ты чел?
– Кто?
– Судя по тупости – чел. Меня зовут маркиз Барабао.
Карапуз замолчал, предоставляя собеседнику возможность выразить восторг по этому поводу.
– Никита Крылов, – буркнул Никита. – Выпьешь?
– Ты склонен к алкоголизму?
– Это вместо рукопожатия.
Крылов с удовлетворением заметил, что ему удалось слегка обескуражить человечка. Маркиз, судя по всему, был известной фигурой, привык к узнаванию и сейчас явно не знал, как себя вести.
– Ты из Колоды выскочил?
– Совершенно верно. – Барабао ответил почти нормальным тоном, высокомерия в нем сильно поубавилось. – Она… моя обитель.
– Ты мой противник? В смысле, я играю с тобой?
– Ты что то говорил об алкоголе… – припомнил маркиз.
– Коньяк?
– Охотно.
Самые маленькие в доме рюмки нашлись в посудном шкафу на кухне. Принеся их, Никита разлил коньяк, аромат которого заставил Барабао шумно втянуть ноздрями воздух и одобрительно улыбнуться, и предложил:
– Ваше здоровье.
– Бессмысленно, – отрезал маркиз. – У меня здоровья или очень много, или совсем нет. Это как посмотреть. – И лихо влил в себя коньяк.
Прозвучали его слова не слишком понятно, но Крылов решил пока не уточнять – гораздо больше его интересовал другой вопрос:
– Значит, мы с тобой играем?
– Нет. Я так, принимаю общее участие.
– Болельщик?
– Вроде того… За соблюдением правил приглядываю.
– Судья?
– Нет, я никого не сужу. – Барабао покосился на бутылку. – Я приглядываю за соблюдением правил. Чтобы все было честно.
Никита видел намекающие взгляды маркиза, но продолжать распитие коньяка не хотел: ему предстояла сложная игра.
– А тот, с кем я играю, появится?
Барабао с интересом посмотрел на Крылова:
– Зачем он тебе?
– Хотелось бы взглянуть.
– Не боишься?
– Только не надо мне рассказывать, будто я играю с Дьяволом, – поморщился Никита.
– А если это так?
– Докажи!
– Это несложно, – пожал плечами маркиз. Коньяк сыграл свою роль – к Барабао возвращалась уверенность. – Вспомни, как называется артефакт.
– Колода Судьбы.
– Ты играешь на свою судьбу, чел. Или в свою судьбу. Или со своей судьбой. Так подумай, с кем ты играешь?
– С собой? – после паузы произнес Крылов. С тем дьяволом, что внутри…
– А ты не так туп, как кажешься на первый взгляд. – Маркиз кивнул на бутылку. – Не хочешь пить сам – не надо. А мне налей.
Никита машинально исполнил приказ. Барабао блаженно втянул аромат коньяка, выдал очередную довольную улыбку, но, в отличие от первого раза, торопиться не стал, принялся смаковать янтарный нектар.
– Ты спросил, буду ли я играть… просто так?
– Мне показалось, что тебе следует улучшить позицию, – ответил маркиз.
Крылов мельком посмотрел на расклад «Королевского Креста», машинально припомнил последний ход соперника, какие карты сыграли, какие ушли в талон…
– Разве это имеет какое то значение?
– Имеет, раз уж ты открыл «Королевский Крест». Привыкай, что отныне и до конца партии твоя судьба полностью зависит от расклада.
Никита облизнул губы.
– Сейчас у меня неплохое положение.
– Ты можешь его улучшить.
– Или ухудшить.
– Ты игрок или истеричка?
– Но ведь придет его очередь.
– Не заканчивай ход.
Крылов оторопело посмотрел на Барабао, удивляясь, почему столь простая мысль сама не пришла ему в голову.
– А это допустимо?
– Ты плохо знаешь правила? – прищурился маркиз.
– Гм… как выяснилось, не очень хорошо.
Барабао повелительно приподнял брови, и Никита без разговоров наполнил его рюмку.
– Тогда слушай, чел. С того момента, как начался ход, у тебя есть двенадцать часов, ровно половина суток. Это твое время. По его истечении, даже если ты не успеешь закончить, ход возвращается к сопернику.
– Двенадцать часов? – помолчав, переспросил Крылов.
– Двенадцать часов.
– Мне хватит.
– Именно это я и имел в виду.
«Королевский Крест» был парным пасьянсом, играть следовало не только на себя, но и против соперника: перекрывать позиции, лишать его возможности использовать свои карты, вынуждая отправлять их в талон. Разумеется, соперник при удачном положении открываемых карт мог поправить свое положение, свести на нет все твои усилия. Поэтому предложение маркиза показалось Крылову необычайно привлекательным. Сделать только часть хода, улучшить расклад, заняться реальными делами, а после закончить ход.
– Это по правилам? – подозрительно поинтересовался Никита.
– Это не противоречит правилам, – уточнил Барабао.
Крылов посмотрел на карты. Последний ход черного оказался не очень удачным: он не смог перекрыть все позиции Никиты, зато был вынужден отправить в талон пиковую десятку. «Надо ли еще улучшать…» Но рука оказалась быстрее мысли, Крылов и сам не заметил, как открыл верхнюю карту стопки. Девять червей. Отлично! Для нее нашлось подходящее местечко. Следующим пришел валет бубен, который накрыл черную даму, перекрывая сопернику одну из последних свободных позиций.
– Тебе везет, – прокомментировал ситуацию маркиз.
Опомнившийся Никита отдернул руку от стопки.
– Хватит!
– Как знаешь. – Судя по раскрасневшемуся лицу, пока Крылов играл, Барабао успел опрокинуть еще одну рюмку. – А я бы продолжил.
– Я и так его прижал.
– Прижал, – согласился маркиз и, услышав незнакомый звук, принялся озираться по сторонам: – Что происходит?
– Телефон.
Никита вытащил из кармана трубку:
– Да?
– Мы будем через десять минут. Ты готов?
«Эльдар. Пора ехать на игру». Крылов еще раз проверил расклад «Королевского Креста», взглянул на часы.
– У нас есть время. Поднимитесь ко мне. Выпьем кофе и поговорим.
– Хорошо. – Ахметов отключился.
– Встречу их в гостиной, – пробормотал Никита, складывая телефон.
– Я бы пожелал тебе удачи, – усмехнулся Барабао, потянувшись к бутылке. – Но у тебя пока и так все в порядке.

– Володя проверил игроков, которых предложил Цвания. – Эльдар кивнул на Даньшина. – Вроде все нормально.
– Расскажи.
Владимир достал из кармана листок бумаги.
– Эдуард Чех. Фамилия не врет – он уроженец Праги. Тридцать шесть лет. Уголовного прошлого нет. Досье на него есть и в Монте Карло и в Лас Вегасе. Профессиональный игрок хорошего уровня. Начинал с нуля, продал оставшуюся в наследство от родителей квартиру в Праге и сел за карточный стол. Сейчас играет стабильно хорошо, но не выходит за пределы миллиона. Доход за прошлый год, по оценкам ребят из Вегаса, около четырехсот тысяч. В Москве Чех появлялся два раза: играл в «Кристалле» и «Короне», выиграл немного, претензий к нему не было.
– Заводил знакомства, – вставил Ахметов.
– Давно он в городе? – спросил Крылов.
– Неделю. Играет по привычке в «Короне».
– Подойдет, – оценил Никита. – Кто второй?
– Пьер Зелински, француз польского происхождения. Тридцать два года. Красавчик. Как правило, работает на круизных лайнерах, вышибает наличные из богатых старичков, но периодически сходит на землю. В крупных казино к нему не относятся всерьез, но я бы не стал его недооценивать – опыт у Зелински большой.
– Что он делает в Москве?
– У него здесь любовница, дочка одного скоробогатея.
– За Зелински тоже ничего криминального?
– Ничего, – подтвердил Даньшин. Крылов жестко усмехнулся:
– Даже странно, что Цвания предложил нам столь честных людей. Вы не находите?
– Его игроки? – насторожился Эльдар.
– Не важно, – махнул рукой Никита. – Кто последний?
– Федор Копытов. Местный бандит, желающий сыграть по крупному.
– Этот то нам зачем? – поморщился Крылов.
– Чех и Зелински понимают, для чего их пригласили, но им тоже интересно заработать. Копытов станет платой за беспокойство и молчание – богатый лох с кучей наличных.
– Ладно, пусть будет Копытов. Хочется бандиту сыграть с взрослыми дядями – пусть приезжает. Деньги не пахнут.
– Что ж, раз все готово, надо ехать.
Никита медленно оглядел друзей. Даньшин спокоен, как обычно, собран и деловит. Эльдар тоже старался скрывать эмоции, но Крылов знал Ахметова слишком давно и понял, что друг нервничает – слишком большая ставка.
– Я справлюсь.
– Да, – кивнул Эльдар. – Я верю.
Помолчал.
– В любом случае выбора у нас нет.

* * *

Бизнес центр «Нефтяная Вышка».
Москва, проспект Вернадского,
5 ноября, пятница, 11.44

– Мля, Копыто, ну ты чиста Ален Делон!
– Типа Бельмондо.
– Нет, – уперся Иголка, – Ален Делон!
– А ты Делона своего видел когда нибудь? – окрысился Контейнер.
– А ты свою Бельмондо?
– Я ее в кино видел!
– А я где?
– А ты в…!
– Хватит ругаться, – с ленивым превосходством буркнул уйбуй и повернул к себе салонное зеркало. – Какая Бельмондо? Какой Ален Делон? О чем вы, мля? Я красив, как Спящий.
И принялся выдавливать некстати вскочивший под глазом прыщ.
Бойцы, естественно, усомнились, что уйбую доводилось видеть Спящего, но благоразумно промолчали. Тем более что истина пряталась где то рядом – сегодня Копыто не был похож на самого себя. Традиционные кожаные штаны, жилет и куртка исчезли, уступив место взятому напрокат смокингу. Бандана, правда, осталась, но в остальном… Поразили подчиненных галстук бабочка и БЕЛОСНЕЖНАЯ сорочка, восхитил широкий пояс, привели в восторг тонюсенькие лампасы на брюках. После того как первый шок прошел, к Копыто потянулись руки – ошарашенные дикари спешили прикоснуться к красивой жизни и сделать вывод о достоинствах стильных шмоток. Однако облапать уйбуя не удалось. Копыто, не без оснований опасавшийся засалить дорогостоящий наряд, взмахнул заранее приготовленным ятаганом и, пользуясь весьма сильными выражениями, пообещал отрезать каждую дотронувшуюся до смокинга конечность. С этого момента им любовались издали.
– Пропуск?
– Нас ждут, – буркнул сидящий за рулем Иголка. – Дай проехать.
– Меня ждут, – подчеркнул Копыто. – Я звезда.
И небрежным жестом стряхнул с плеча несуществующую пылинку. Но шлагбаум, преграждающий путь в подземный гараж бизнес центра, оставался закрытым.
– Звезда чего? – попросил уточнить охранник. Удивленный тупостью челов, уйбуй покачал головой и отвернулся, пытаясь поймать свое отражение в боковом зеркале.
– Копытов Федор Федорович, – сообщил Иголка. – Играть мы едем. В карты.
– А…
Охранник сверился с записями и махнул рукой. Шлагбаум поднялся, квадратный «Мерседес» медленно вкатился на парковку, остановился на свободном месте, и дикари высыпали наружу.
– Круто, – оценил Иголка количество дорогих автомобилей. – Копыто, а мы сможем купить новый джип?
– Мы все сможем, – уверенно ответил уйбуй, поправляя перед зеркалом галстук. – Мы, мля, озолотимся.
И пощупал висящий под рубашкой «Повелитель».
– А два джипа купить сможем?
– Зачем тебе два?
– Для понтов, Копыто, для понтов. Прикинь, подкатываем на двух джипах…
– Ага! Типа, в одном одна половина Иголки, а в другом – другая, – не удержался Контейнер.
Шустрый боец засопел, покосился на грубияна, но промолчал: рослый Контейнер мог запросто реализовать свою мысль насчет половинок.
– Смотри, Копыто, какой то лох ключи в машине оставил!
Не дожидаясь реакции сородичей, Иголка распахнул дверцу черного «Мазератти» и завладел связкой.
– Во, идиот, да?
– Типа, надеешься, что хозяин тебе чаевых отсыплет? – заржал Контейнер.
– При чем здесь хозяин? – прищурился Иголка. – Тачка хорошая, ключи у нас…
– И думать забудь, – отрезал Копыто, отбирая у бойца связку. – У нас, в натуре, серьезное дело.
– Вот и я о том же! Уедем отсюда на новой тачке.
– Ну, ты кретин! – Уйбуй внимательно оглядел блестящий автомобиль, на мгновение задержал взгляд на тонированном лобовом стекле, наморщил лоб, словно припоминая чего то, не припомнил и закончил осмотр. – Дорогая игрушка.
– А я что говорю! Давай ключи, я мигом ее…
Машина тихо пикнула: автоматически сработала охранная сигнализация.
– Вот и хорошо. – Копыто опустил связку в карман. – Сейчас мы все равно заняты, мля. А будем уезжать… – Дикарь потрогал пальцем крыло «Мазератти», автомобиль, судя по всему, запал в уйбуйскую душу. – Будем уезжать – посмотрим.
И повернулся к подошедшим челам:
– Чего?
Их было трое. Тоже охранники, но не в униформе: строгие костюмы, рубашки, галстуки, гарнитуры на ушах и едва заметные пистолетные выпуклости под пиджаками. Глаза холодные.
– Господин Копытов?
– Да.
– Мы вас проводим.
– Пошли, – согласился уйбуй. – Я уже задолбался тута ошиваться.
– Надеюсь, вы помните, что можете взять с собой только одного сопровождающего? – невозмутимо продолжил старший из охранников.
– А остальные?
– Им придется покинуть бизнес центр.
Иголка, по обыкновению, попытался высказать свое мнение, но Копыто отвесил бойцу подзатыльник и ткнул пальцем в Контейнера:
– Он пойдет.
Здоровяк вытащил из машины чемодан с деньгами.
– Оружие…
– Помню, помню…
Уйбуй добавил пару ругательств, но пистолет на сиденье бросил, послушно поднял руки, позволяя себя обыскать, после чего направился к лифту.

* * *

Московская обитель.
Москва, Царицынский парк,
5 ноября, пятница, 11.57

– Как ваши дела, Захар? Врачи говорят, к вечеру вы полностью поправитесь.
Справедливости ради следует отметить, что особой заслуги эрлийцев в столь быстром выздоровлении не было: организм масана крепок, раны, нанесенные ему Робене, не являлись фатальными, так что епископ встал бы на ноги и без чудодейственных снадобий. Правда, только к утру.
– Чтобы окончательно поправиться, мне нужны отнюдь не бальзамы, – проворчал Треми.
– Я знаю. – Сантьяга расположился в кресле напротив кровати. Улыбнулся. – Я позаботился о том, чтобы у вас появилась возможность восстановить силы.
Верным друзьям ни в чем отказа не будет. К навам относились по разному, но никто не спорил с тем, что темные никогда не забывали о нуждах своих друзей.
– Мне нужна пища , – холодно произнес епископ.
– Именно о ней я и говорил, – кивнул комиссар. – Доставят ближе к вечеру, после того как эрлийцы закончат со своим лечением.
– Хорошо.
Захар поерзал на кровати, устраиваясь поудобнее, и замер так, чтобы не встречаться взглядом с Сантьягой. Треми знал, почему нав примчался в госпиталь, и ждал предстоящего разговора без особой радости.
– Комиссар, мне показалось или вы действительно приехали в гараж на моей машине?
– Черный «Мазератти»?
– Именно.
Сантьяга на мгновение задумался.
– Я оставил ее в гараже. Простите великодушно: совершенно выпало из памяти. Но я немедленно распоряжусь, чтобы ее доставили в ваш офис.
– Не нужно, – буркнул Треми. – Я поеду в гараж. Хочу побывать там…
Ему не было стыдно за свою сентиментальность. Да, Гаврила погиб. Молодой, неопытный, глупый. Захар знал, что память о «кривом» юнце сотрется через пару дней, что образ Гаврилы не останется с ним на всю жизнь – епископ похоронил не одного такого вот Гаврилу. Но парень имел право на проявление уважения. Этот долг Треми обязан был отдать.
– Раз уж мы заговорили о вчерашнем бое, – мягко начал комиссар, – мне показалось, что в последнем ударе не было необходимости. Противник был парализован.
– Я не сдержался, – после паузы ответил Захар. – Был слишком взвинчен: ранение, смерть Гаврилы…
– В такие минуты трудно остановиться, – согласился Сантьяга.
– Рад, что вы меня поняли.
– Да… взаимопонимание – это замечательно.
На некоторое время в палате установилась тишина. Комиссар молча поигрывал брелоком, изображающим грызущую орехи белку, Треми угрюмо смотрел в окно. День выдался пасмурным, тяжелые тучи придавили небо к земле, серый свет не красил мир, а тонированные стекла окна делали картину еще более безрадостной. Почти такой же мрачной, как и разговор с Сантьягой.
– Я далек от мысли выражать вам свое недоверие, Захар, – негромко произнес нав, – но я чувствую, что в семье Масан идут не очень хорошие процессы. Кажется, лидеры теряют позиции.
– Мне не приходилось сталкиваться со случаями неповиновения, – отрезал епископ. – Все масаны соблюдают Догмы. Что еще от нас требуется?
Жить нормальной жизнью и не задумываться над тем, что приходится убивать братьев. Не думать, что являешься представителем расы, которая, подобно челам и Красным Шапкам, охотно занимается самоистреблением. Но разве можно забыть о Расколе и тянущейся с тех пор гражданской войне?
– Захар, – по прежнему тихо продолжил Сантьяга, – я всегда считал вас своим личным другом. Доверял и полагался на вас. Могу ли я и впредь думать так же?
– Да, – поколебавшись, ответил Треми.
– Искренность является залогом дружбы.
Епископ прекрасно понимал, что нав не уйдет, пока не получит ответы на интересующие его вопросы. Что он будет улыбаться, перепрыгивать с темы на тему, но все равно возвращаться к тому, о чем хочет знать. И рано или поздно придется дать ответ. Так чего тянуть?
– Мы устали убивать друг друга.
– Я не заметил подобных чувств у представителей Саббат, – нисколько не удивившись такой постановке вопроса, произнес Сантьяга.
И Захар понял, что комиссар видит складывающуюся ситуацию не хуже, чем он сам.
– Мятежники не задумываются над такими вещами, – пожал плечами епископ. – У них слишком бурная жизнь.
– И нет ограничений, – закончил мысль нав.
– Вы правы – нет ограничений. Они смотрят на ситуацию под другим углом: мы для них те, кто хочет надеть на членов семьи оковы, отнять свободу. Они убивают нас инстинктивно.
– А вы их – обдуманно. Потому что не просто воюете с Саббат, а защищаете будущее семьи – пропагандируемая ими перманентная вражда с челами может привести только к поражению.
– Но это выбор, а не навязанные законы.
– Да, это выбор, – снова согласился Сантьяга.
Он, и только он допустил ошибку. Именно он, комиссар Темного Двора, в какой то момент не понял, что старые пропагандистские лозунги перестали действовать, что пришли новые масаны, и нужно обновлять репертуар, нести те же идеи, но выражать их другими словами, понятными и близкими новому поколению. Именно он, понадеявшись на опыт и верность верхушки семьи, недооценил последствия гибели Лазаря Гангрела. Хотя… Тысячу раз прав Треми – мятежники ведут войну инстинктивно, лозунги, вбиваемые им в головы вождями Саббат, великолепны только для войны, дай рядовым мятежникам возможность почувствовать вкус мира, и они тоже задумаются о том, ради чего убивают братьев. Наметившийся у масанов кризис стал результатом столкновения идеологий и образа жизни, а смерть епископа Гангрел лишь ускорила его. И чтобы побороть кризис, мало вылепить нового Лазаря, требуются более глобальные действия.
– Вы хотели искренности? Пожалуйста: я убил Робене обдуманно. Он ничего не знал и не мог ничего рассказать. Но мы бы вытаскивали из него это незнание долго и жестоко. Этого я допустить не мог.
Робене пил чужую кровь, воровал чужую силу, жил этим. Он был проклят, как был проклят и Захар. Многовековая война сделала их врагами, но масаны оставались близки друг другу, оставались братьями.
Вампиры Камарилла, подпитываемые менее агрессивными, чем Саббат, лозунгами, острее чувствовали боль гражданской войны. Сейчас они ограничиваются глухим ворчанием, через некоторое время появятся перебежчики, а затем… Новый виток конфликта? Удержать масанов от войны с челами можно двумя способами. До сих пор Сантьяга стравливал их друг с другом. Но если такие верные псы, как Треми, начинают сомневаться, то, судя по всему, идея себя исчерпала.
– Я не стану вас обвинять, Захар, – задумчиво сказал комиссар. – Хотя бы по той причине, что сам поступил бы так же, окажись на вашем месте.
Епископ оторопело посмотрел на Сантьягу.
– Но…
– Я не закончил, – поднял указательный палец комиссар. – Темный Двор поддержал Камарилла тогда, во время Раскола, и поддерживает до сих пор, но это не значит, что нам нравится непрекращающаяся война. Это не значит, что мы не поддержим Камарилла, реши они начать с Саббат переговоры. Мы не меньше вас хотим объединить семью.
– Но с кем вести переговоры? – Увлеченный словами Сантьяги, Захар приподнялся в постели и, размышляя, запустил пятерню в волосы.

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art