Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Джеральд Даррел - Говорящий сверток : 3. Лунные тельцы и единороги

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Джеральд Даррел - Говорящий сверток:3. Лунные тельцы и единороги

 

Когда Пенелопа очнулась, она лежала на отмели, уткнувшись головой в колени Питеру. Саймон, склонившись над нею с встревоженным лицом, растирал ей руки, а Попугай нервно шагал по песку взад вперед, что то бормоча себе под нос.
– Она приходит в себя, – с великим облегчением сказал Саймон.
– Ты в порядке, Пенни? – взволнованно спросил Питер.
– Скажи нам хоть словечко, драгоценная Пенелопа, – проникновенно произнес Попугай, заглядывая ей в лицо своими голубыми глазами, полными слез. Яркие перья его были взъерошены от купания в реке.
Вид у них был такой расстроенный, что Пенелопе захотелось засмеяться, но она не посмела.
– Конечно, я в порядке. – Она приподнялась и села. – Просто я чувствую себя так, будто у меня в желудке полреки и меня протащило километр против течения.
– Замечательно прозорливое, если можно так выразиться, описание случившегося! – воскликнул Попугай. – Замечательно прозорливое.
– Где мы? – Пенелопа огляделась.
– Нас действительно протащило течением, когда лодка затонула, – объяснил Питер. – Ты застряла под водой между камнями, и нам с Саймоном пришлось нырять за тобой, но в конце концов мы тебя вытащили и ухитрились выплыть на отмель.
Отмель (а их тут было много) была узкой и длинной и тянулась почти во всю ширину реки. На нее выбросило все их пожитки, включая и бесполезную теперь лодку.
– Что же мы будем делать без лодки? – спросил Саймон.
– Все можно будет исправить, как только мы разыщем лунных тельцов, – с запальчивостью заявил Попугай.
– Кто такие лунные тельцы? – спросила Пенелопа, безуспешно пытаясь выжать на себе платье.
– Не знаю, – отозвался Питер, – Попугай без конца о них твердит, как будто мы только ради них сюда и добирались.
– Любезный Питер, – сурово произнес Попугай, – если я тебе скажу, что лунные тельцы – одно из важнейших изобретений Ха Ха и что они, вне всякого сомнения, полезнейшие животные в Мифландии с точки зрения экономики и сельского хозяйства, то тогда ты, быть может, поймешь, почему нам так важно их разыскать.
– А я не понимаю, – продолжал упорствовать Питер.
– Ты на редкость тупоголовый мальчик, – угрюмо сказал Попугай. – Сейчас я вас покину и отправлюсь искать стада лунных тельцов. Извольте дожидаться меня здесь.
С этими словами Попугай с высокомерным видом вошел в мокрую клетку и открыл дверцу шкафчика в стиле Людовика Пятнадцатого.
– Если вы так и будете ходить мокрым, то простудитесь, – заявила Дульчибелла. – И в ваши годы вообще вредно летать по всей стране.
– Ах, успокойтесь вы, – сердито огрызнулся Попугай. – Вы, кажется, певица и моя домоправительница, а не тюремщица. Куда вы дели мою подзорную трубу?
– Она там, куда вы ее положили, в шкафу. Какое вы право имеете так со мной разговаривать? Я тружусь дни напролет, и что я получаю в награду? Ответьте ка. А вы только и смотрите, как бы нас всех утопить и задать мне кучу лишней работы. Посмотрите, во что вы превратили клетку. Все промокло, ковер погиб... Придется просушивать постель. Но разве вам есть до меня дело? Нет, вы только и знаете, что летать повсюду с подзорной трубой. Пора бы уже остепениться. Ведете себя, как желторотый птенец.
Наконец, порывшись в куче одежды и прочих самых разных вещей, Попугай выудил красивую подзорную трубу в медной оправе и зажал ее бережно в клюве.
– На ражведку, – несколько невнятно произнес он. – Шкоро вернусь. На вашем месте я бы пока пожавтракал.
И он улетел, махая многоцветными крыльями.
Пенелопа сочла совет Попугая весьма здравым, – совершенно неизвестно было, когда им еще удастся поесть, если они опять тронутся в путь. Она поделила на три части большую плитку шоколада и дала мальчикам по горсти изюма и миндаля. Только сейчас, начав есть, они обнаружили, как они проголодались.
Дульчибелла отказалась от предложенного ей шоколада, изюма и орехов.
– А кузнечика у вас не найдется? – мечтательным тоном спросила она. – Или парочки мух?
– Нет, к сожалению, – ответила Пенелопа.
– Так я и думала, – вздохнула Дульчибелла. – Ну, что делать.
Поев, ребята расстелили на песке свои пожитки, чтобы они высохли. Только они кончили возиться, как послышалось: "Эй, там!" – и появился Попугай, который совершил очень аккуратную посадку на отмель.
– Отличные новости, – задыхаясь, объявил он, перекладывая подзорную трубу из клюва под крыло. – В полумиле отсюда пасется стадо лунных тельцов. С первого раза я их не заметил – глупые твари паслись под деревьями.
– Так, – проговорил Питер. – И что будем делать дальше?
– Пойдем за желе, – ответил Попугай.
– За чем? – переспросил Саймон. – Ты сказал "желе"?
– Да, – нетерпеливо отозвался Попугай. – Ты и Питер идете со мной, а Пенелопа может остаться с Дульчибеллой.
– Ну уж нет, – твердо сказала Пенелопа. – Если вы идете за лунными тельцами, или за желе, или еще за чем то, я иду с вами.
– Ну ладно, – согласился Попугай. – Здесь останется Дульчибелла.
– Нет, – запротестовала паучиха, – а если вылезет крокодил?
– Крокодилы тут не водятся, это прекрасно известно. Дульчибелла на минуту задумалась.
– Хорошо, так и быть, – согласилась она наконец, – я остаюсь, только даю вам... ну, три дня сроку.
– Тогда пошли, – скомандовал Попугай. – Вам придется идти вброд, вон там мелкое место. А потом я покажу, в какой стороне стадо.
Оставив Дульчибеллу караулить вещи, дети побрели по воде к берегу и потом по лиловому лугу, пестревшему цветами, двинулись к пробочному лесу, видневшемуся вдали.
– Кто такие лунные тельцы? – спросила Пенелопа у Попугая, ехавшего у нее на плече.
– Необычайно полезные существа, – ответил Попугай, – но, должен признаться, они скорее результат ошибки, а не преднамеренного замысла. Видите ли, на заре Мифландии Ха Ха пытался создать корову, которая бы бесперебойно давала молоко, но за основу ему пришлось все таки взять мифического лунного тельца, чтобы не отклоняться от правила. Но, как назло, Ха Ха в тот день потерял очки и нечаянно смешал в кучу три или четыре заклинания. Бедный Ха Ха очень огорчался, но, как выяснилось позднее, никакой беды не произошло и ошибка оказалась в высшей степени удачной.
Путники прошли между деревьями в ту сторону, откуда слышалось позвякивание колокольчика и тихое мычание, какое всегда стоит над пастбищем, где пасется обыкновенное стадо коров. Затем они вышли на поляну и увидели лунных тельцов.
– На первый взгляд несколько неожиданное зрелище, не правда ли? – с гордостью произнес Попугай.
– Неожиданное? Да это самые фантастические существа на свете! – воскликнул Питер.
– Как будто их составили из разных кусочков, – добавила Пенелопа.
В целом лунные тельцы походили на гигантских темно зеленых улиток, покрытых красивейшими золотисто зелеными раковинами. Но вместо головы улитки, оснащенной рожками, у каждого существа была толстолобая голова теленка с янтарного цвета рогами и копной курчавых завитков на лбу. У них были темные влажные глаза, они медленно переползали по лиловой траве, как улитки, но при этом щипали траву, как коровы. Порой то один, то другой задирал голову и издавал долгое проникновенное "му у у".
– Они опасны? – спросил Саймон, глядя на них как зачарованный.
– Господи, нет, конечно, – возмутился Попугай. – Добрейшие и глупейшие создания во всей стране, но в отличие от других добрых дураков чрезвычайно полезны.
– А что они дают? – спросила Пенелопа.
– Молоко, – ответил Попугай, – и лунное желе – полезнейшее в мире вещество.
– Откуда их доят? – в недоумении спросил Питер.
– Из раковин. У каждой раковины по три крана. На двух написано "горячее" и "холодное". Поворачиваете кран – и пожалуйста: получаете горячее или холодное молоко, кто какое любит.
– А что получают из третьего крана? – поинтересовался Саймон.
– Сливки.
– Ах, черт! – воскликнул Питер, который обожал сливки. – От них действительно сплошная польза.
– А откуда берется желе? – спросила Пенелопа.
– Ага, это и есть самое интересное, – ответил Попугай. – Видели, как улитка оставляет за собой слизистый след? Так вот, лунные тельцы делают то же самое, только оставляют они за собой желе и делают его, лишь когда их попросят.
– Уф, – проговорила Пенелопа. – А зачем столько желе?
– Оно застывает пластами, – пояснил Попугай, – и становится необычайно нужным материалом. Начать с того, что оно холодное, когда жарко, и горячее, когда холодно.
– Как? – не понял Питер.
– Я хочу сказать, что, если сделать из него дом или одежду, в них тепло в холодную погоду и наоборот.
– Это удобно, – подумав, согласился Саймон.
– Желе хранят в виде пластов, – продолжал попугай, – а когда понадобится, берут пласт и выдумывают его во что нибудь полезное.
– Выдумывают? – повторила Пенелопа. – Что ты хочешь сказать?
– Сейчас я вам покажу, – проговорил Попугай. – Подойдем поближе.
Они направились к стаду. Диковинные звери подняли головы и с дружелюбнейшим видом уставились на них. Вожак был крупнее остальных, и на шее у него висел большой золотой колокольчик с надписью "Вожак".
– Доброе утро, – обратился к нему Попугай. Вожак посмотрел на них внимательным взглядом, потом издал долгое приветственное "му у у".
– Не слишком интересные собеседники, – шепнул Попугай на ухо Пенелопе. – Очень ограниченный словарь.
Главный телец продолжал глядеть на них выразительным взглядом.
– А ну ка, старина, – продолжал Попугай, – нам нужно парочку пластов желе. Как это тебе – не очень затруднительно ?
Вожак величественно кивнул, потом повернулся к стаду и издал продолжительное "му у у". Стадо немедленно образовало кружок, животные встали один за другим, а вожак занял позицию в центре. И вдруг он запел. Покачивая головой то в одну, то в другую сторону, так что колокольчик позвякивал невпопад, он тянул: "Му у у, му у у, му у у", а все стадо тем временем скользило кружком, очень быстро повторяя хором: "Му му му, му му му, му му му". В целом шум получался очень громкий, но заунывный. По мере того как стадо скользило круг за кругом, то один то другой телец оставлял за собой след чего то похожего на зеленый жидкий клей, а следующий за ним телец, точно паровой каток, раскатывал его в плоский прозрачный лист.
– Хорошо, хорошо, хватит. Хватит, я сказал! – заорал Попугай, пытаясь перекричать "му му му". Тельцы с удивленным видом остановились, мычание прекратилось. На траве теперь лежало штук двадцать пластин как бы тонкого хрупкого зеленого стекла.
– Никак не научатся считать, – раздраженно заметил Попугай. – Ну, неважно, пригодится.
Пенелопа взяла одну пластину в руки – оказалось, что она легкая, как паутина, и очень гибкая.
– Смотрите ка, похоже на пластик, – сказала она.
– Лучше пластика, – поправил ее Попугай. – Как только они вам больше не нужны, вы просто берете и раздумываете их обратно.
– Что значит "раздумываете обратно"? – спросил Питер.
– Сейчас покажу. Нам ведь нужны только две пластины, стало быть, я сейчас от них избавлюсь. Смотрите.
Дети завороженным взглядом следили, как Попугай переходил от листа к листу, сосредоточенно смотрел на каждый и произносил: "Исчезни!"
И пласт скручивался в рулон, становился все меньше и меньше и наконец с тихим звуком, словно лопался крошечный воздушный шарик, исчезал.
– Невероятно, – проговорил Саймон.
– Значит, вы просто приказываете им? – спросил Питер.
– Да. – Попугай вытер лоб крылом. – Однако для этого необходимо очень сосредоточиться. Затем остается выдумать их во что угодно – что угодно неодушевленное, разумеется. Глядите.
Он подошел к одной из пластин желе и вытянул вперед крыло.
– Дай мне два куска пятьдесят сантиметров на сорок, – приказал он, и пластина послушно оторвала от себя два куска требуемого размера.
Попугай взлетел Пенелопе на плечо.
– А теперь, – сказал он, – стойте тихо, я их во что нибудь выдумаю.
– Во что? – не утерпел Саймон.
– Ведра! – приказал Попугай, не спуская пристального взгляда с кусков желе.
И дети увидели, как куски из бледно зеленых стали темно зелеными. Потом вдруг принялись дергаться, и корчиться, и извиваться, и подпрыгивать, и скручиваться, и всячески кривляться. Потом еще разок как то особенно замысловато искривились, послышалось тихое "щелк" – и перед ними очутились два красивых ведерка.
– Слушайте, это просто чудо! – Питер был совершенно потрясен.
– Теперь понятно, почему ты утверждал, будто желе такое полезное, – заметил Саймон.
– Самая полезная вещь на свете, – убежденно сказала Пенелопа.
Попугай наполнил одно ведро холодным молоком, а другое сливками из раковины одного из тельцов. Потом они поблагодарили стадо, которое хором откликнулось вежливым "му у", и, захватив пластины желе, отправились обратно на реку.
– Наконец то явились, – встретила их Дульчибелла. – Не слишком вы торопитесь. Я уже хотела снаряжать за вами спасательную экспедицию.
– Ну, откуда бы ты ее взяла, эгоистка ты этакая, – сказал Попугай. – Вечно ты все преувеличиваешь.
– Мы принесли тебе сливок, – поспешно вставила Пенелопа.
– Сливок? – повторила паучиха. – Как мило. А тлю на закуску, конечно, не принесли?
– Ты знаешь, нет, – серьезно ответила Пенелопа.
– Что делать, – вздохнула Дульчибелла. – Этого следовало ожидать.
Попугай, очень сильно сосредоточившись, выдумал желе в великолепную новую надувную лодку, и они, погрузив в нее все свои пожитки и клетку, спустили ее на мирную гладь реки.
– Йо хо хо и прочая чепуха, – весело проговорил Попугай. – Еще немного – и мы доберемся до Единорожьих лугов, а оттуда до Кристальных пещер полчаса подъема.
– Прямо мечтаю увидеть единорогов, – Пенелопа, сидевшая на корме, опустила руку в золотистую сверкающую воду. Питер и Саймон гребли дружно, и лодка шла хорошим ходом.
– Звери очень живописные, нельзя не признать, – рассудительным тоном произнес Попугай, – но очень, очень заносчивы. Держатся особняком. Снобы! Всегда отвечают: "Это нас не касается". Хотя в Мифландии, разумеется, все касается всех. Ведь мы непременно должны верить друг в друга, иначе мы все исчезнем, не так ли?
– Может, они просто застенчивы? – предположила Пенелопа.
– Застенчивы? Ну нет, о них этого не скажешь, – проговорил Попугай. – Нет, им просто лень. Любят поважничать. Когда я навещал их по поводу василисков, знаете, что они сказали? Я прямо взбесился. Они сказали: "Нам какое дело? Это уж ваша с Ха Ха забота обуздывать буйные элементы". А? Я им покажу "буйные элементы".
– Лес кончается, – заметил Питер. – Мы, кажется, выплываем на открытую местность.
– Дайте ка я слетаю на разведку.
И Попугай, захватив подзорную трубу, улетел. Через несколько минут он вернулся, сделал круг над лодкой и с большим искусством приземлился Пенелопе на плечо.
– Путь свободен! – объявил он. – Никого не видно. Держите на ту бухточку, мы там высадимся.
В бухте они вышли на берег. Выпустили воздух из лодки и сложили ее. Затем они зашагали по холмистым лугам, на которых там и сям были разбросаны купы синих кустов, усеянных красными цветами размером с подсолнух. Впереди, километрах в трех от них, виднелись лесистые холмы; там то, по словам Попугая, находились Кристальные пещеры.
Хотя солнце не поднялось выше, воздух сильно разогрелся, и мальчики, тащившие в придачу к своим пожиткам и провизии дом Попугая со всей обстановкой, изнемогали от жары. Когда они добрались до середины пути, Попугай разрешил им отдохнуть. Они с радостью опустили ношу, легли в тень под большой синий куст и как следует напились молока, что было весьма кстати.
– Я дойду до вершины холма, погляжу, свободен ли путь, а вы хорошенько отдохните, – сказала Пенелопа.
– Смотри будь осторожна, – напутствовал ее Питер.
– Там открытая местность, думаю, ей ничто не угрожает, – заметил Попугай, собравшийся подремать на своей клетке.
– Я далеко не пойду, – пообещала Пенелопа.
– Расскажешь потом, что увидишь, – сонным голосом пробормотал Саймон, – а встретишь василисков – не забудь от них удрать.
– Не беспокойся, не забуду.
И Пенелопа медленно побрела вверх по склону, наслаждаясь душистым воздухом, дивными красками неба и упругой мягкостью травы под ногами.
Взойдя на холм, Пенелопа заглянула в следующую долину и залюбовалась сочетанием лиловой травы, синих кустов и красных цветов. Вдруг она заметила, что какое то маленькое существо прошмыгнуло из одного куста в другой, но так быстро, что она не успела разобрать, кто это был. Она живо забралась в синий куст и притаилась, выжидая, чтобы животное появилось снова. Оно тут же и выскочило, и Пенелопа тихонько ахнула от удивления и восторга: это был бледно голубой крошка единорог с огромными синими глазами, грива и хвост у него были словно из золотой пряжи, а витой рог как будто сделан из прозрачного золотистого ячменного сахара. Маленький единорог застыл в напряженной позе, навострив уши, раздув ноздри, повернув голову назад.
И тут вдруг Пенелопа похолодела от страха: на гребень холма важной поступью вышел василиск, похожий на гигантского разноцветного петуха. Он остановился, огляделся вокруг, жестокие зеленовато золотистые глаза его сверкали, чешуя отливала зеленым, золотым и красным. Когда он повернул голову, Пенелопа услыхала, как зашуршали и заскрипели тершиеся друг об друга чешуйки, увидела, как из ноздрей показались струйки голубоватого дыма, а из клюва вместе с дыханием вырвались крошечные язычки оранжевого пламени. Единорог, вероятно, тоже заметил василиска, он повернулся и бросился бежать по долине, то заскакивая в кусты, то выскакивая наружу, и наконец остановился совсем недалеко от того места, где пряталась Пенелопа. Ей было видно, как раздуваются его ноздри и бока, слышно, как со свистом вырывается дыхание.
Василиск внимательно оглядел долину, дернул, как кошка, направо налево раздвоенным хвостом, нагнул свою большую петушью башку и принялся обнюхивать землю, тихо, но злобно рыча. Ничего страшнее этих звуков Пенелопа в жизни не слыхала. Единорог тоже заслышал это рычание, но, очевидно, так обессилел, что не побежал, а лег комочком на землю и прижал назад уши; в широко раскрытых глазах его стоял ужас. Внезапно василиск, видимо почуяв его запах, издал ликующее кукареканье, от которого кровь стыла в жилах, и пустился бежать по долине.
Пенелопе страшно хотелось помочь малышу, но она боялась привлечь к себе внимание василиска. Однако, наблюдая за ним из своего укрытия, она заметила, что с нюхом у него обстоит неважно, – он несколько раз терял след и бегал кругами, тихонько клохча себе под нос. У Пенелопы родился план. Если перебить след единорога, василиск, может быть, потеряет его совсем. Способ для этого был один: подменить запах единорога своим. План был, конечно, рискованный, в случае неудачи разъяренный василиск мог испепелить и ее, и малыша. Она понимала, что, если будет долго раздумывать, вся ее отвага выветрится. Поэтому она вскочила и, петляя по кустам, сбежала зигзагами вниз, в долину, и схватила единорога на руки. Тот заржал от страха и принялся брыкаться и бодать ее рогом.
– Перестань, дурачок, – прошептала Пенелопа. – Перестань. Я твой друг. Я хочу тебе помочь.
При слове "друг" единорожек затих и уставился ей снизу в лицо большими испуганными фиалковыми глазами.
– Друг? – переспросил он нежным голоском. – Друг?
– Да, – шепнула Пенелопа. – Лежи тихо, я попробую спасти тебя.
Хотя единорожек был не больше фокстерьера, он оказался довольно тяжелым, и Пенелопа обнаружила это очень скоро. Она бросилась назад в гору, то и дело прячась в кусты, делая перебежки, только когда василиск опускал голову к земле, так как боялась, что он видит лучше, чем чует. Совсем запыхавшись, она добежала до верха и оглянулась, чтобы посмотреть, удалась ли ее хитрость. Василиск как раз приближался к тому месту, где Пенелопа подхватила на руки единорога. Пенелопа затаила дыхание.
Неожиданно василиск, бежавший наклонив клюв к земле, отпрянул с испуганным рычанием. Глаза его закрылись, и он вдруг яростно чихнул. Из ноздрей его брызнул огонь и дым и выжег большое черное пятно на лиловой траве. Он неудержимо чихал и чихал, каждый раз оставляя на траве черное место или поджигая куст. Он никак не мог остановиться, у него словно началась сенная лихорадка. Наконец он повернулся и со слезящимися глазами, дико чихая, помчался прочь, оставляя за собой почерневшую траву и дымящиеся кусты.
– Ну, не знала я, что от меня так плохо пахнет, – проговорила Пенелопа. – Так или иначе, он убрался.
– Спасибо тебе, ты спасла мне жизнь, – нежным голоском произнес маленький единорог. – Ты очень добрая и храбрая.
– Ну насчет храбрости я не уверена, – сказала Пенелопа, – но главное, что мне удалось его прогнать. А как получилось, что он тебя преследовал? Как тебя угораздило очутиться здесь одному? Где твои родители?
– Стадо вон там, – показал единорог. – Я от них убежал, потому что хотел поупражняться в бодании.
– Как? – не поняла Пенелопа.
– В бодании, – повторил малыш, мотая головой сверху вниз так, что рог его засверкал на солнце. – Рогом, понимаешь? У нас каждый год бывает великое бодальнее состязание, я уже большой и в этом году тоже буду участвовать. А поскольку я наследный принц, то должен победить, понимаешь?
– Наследный принц?
– Ну да, Септимус, наследный принц единорогов. Папа и мама у меня король и королева.
– Тем более ты не должен убегать один, – строго сказала Пенелопа. – Сам подумай: хорошо ли, чтобы за наследным принцем гнался василиск?
– Я знаю, – с раскаянием проговорил Септимус, – но мне так надо было поупражняться, а пробочные деревья прямо созданы для. этого. Если выбрать большую пробку, рогу не больно.
– Твои родители, наверное, с ума сходят от беспокойства, – проворчала Пенелопа. – Чем скорее им тебя вернуть, тем лучше. А почему василиск за тобой погнался?
– Он хотел забрать меня к себе в замок, чтобы держать единорогов в повиновении. Он даже меня и схватил, да я боднул его как следует и удрал. Огнем он дохнуть не посмел, он хотел поймать меня живым. И хорошо, что не дохнул, а то он опалил бы мне гриву и хвост. Ведь, согласись, они у меня очень красивые, правда?
Пенелопа поежилась от страха.
– Да, очень. Ладно, пойдем к моим друзьям, и мы подумаем, как тебя вернуть родителям.
Пока они спускались с холма, Септимус весело скакал вокруг Пенелопы, видимо совсем забыв про недавнюю опасность.
Питер и Саймон пришли в восторг, увидав настоящего, живого единорога, но ужаснулись, когда узнали, как рисковала Пенелопа, чтобы спасти его от василиска.
– Честное слово, я бы обязательно позвала вас на помощь, если бы успела, – оправдывалась она. – Но у меня не было времени, мне пришлось действовать мгновенно.
– Надеюсь, это глупое создание благодарно тебе, – сурово сказал Попугай. – Этот бездельник не заслуживает, чтобы его спасали.
Но Септимус его не слышал. Он нашел лужицу и теперь стоял как зачарованный, любуясь своим отражением.
– Ох уж эти мне единороги, – мрачно заметил Попугай, – все одинаковы: самовлюбленны и тщеславны, как никто. Дайте им зеркало или вообще что угодно, во что можно смотреться, – и они замрут на месте, как загипнотизированные.
– Он еще ребенок, – возразила Пенелопа, – и потому он и правда очень красивый.
– Хорош, спору нет, – нехотя согласился Попугай. – Но в голове пусто. И все они такие. Ну что ж, пора, я полагаю, вернуть это сокровище в лоно семьи.
Вся компания двинулась в путь. Септимус дорогой весело резвился.
– Как тебе кажется, Пенелопа, мне больше идет, когда рог так или когда вот так? – спросил он.
– Если ты не угомонишься, – с раздражением оборвал его Попугай, – я возьму у Пенелопы ножницы и обстригу тебе хвост и гриву.
Эта страшная угроза возымела действие, Септимус притих.
Они шли по прогалине между синими кустами, как вдруг послышался глухой грохот, похожий на гром, и земля задрожала у них под ногами. В следующую минуту на прогалину, ломая кусты и стуча копытами по дерну, вынеслось огромное стадо голубых и белых единорогов и, храпя, остановилось в нескольких метрах от путешественников. Дети оказались окружены частоколом острых золотых рогов, угрожающе нацеленных прямо на них.
– Эй, вы! – закричал Попугай. – Эй, вы! Бросьте эти глупости – это мы, не видите, что ли!
Стоявшие плотным кругом животные расступились, и вперед вышел очень крупный единорог красивого темно синего цвета. Грива и хвост у него были медово янтарные, а витой рог сверкал, как новенькая золотая монета. Ясно было, что это и есть король, а стройный белый единорог с золотой гривой и хвостом, державшийся рядом с ним, – королева.
– Ты ли это, Попугай? – в изумлении проговорил король.
– Конечно я, а кто же еще? – отвечал Попугай.
– Нам передали, что после того как василиски взяли власть в свои руки, ты покинул страну.
– Что о?! – негодующе воскликнул Попугай. – Я? Покинул страну? Это я то?
– Ну, это действительно было на тебя как то не похоже, но Ха Ха сказал, что ты исчез, даже не оставив записки, а василиски уверяли, будто ты сбежал.
– Я им покажу "сбежал", дайте срок, – проговорил Попугай.
– Вот именно, – подхватил Питер. – "Сбежал", скажите на милость. Мы им покажем, не волнуйся, Попугай.
– Это василиски у нас побегут, когда мы зададим им перцу, – поддержал его Саймон.
– Пенелопа спасла меня от василиска, – объявил Септимус.
И он рассказал родителям (с некоторыми преувеличениями), как Пенелопа провела василиска.
– Все единороги в долгу перед тобой, – сказал король, грозно сверкая глазами. – С нынешнего дня каждый единорог в Мифландии к твоим услугам. Стоит тебе пожелать что нибудь, и мы приложим все старания, чтобы выполнить твое желание. А покамест предоставляю четверых моих подданных в ваше распоряжение: по одному на троих, а четвертый повезет Попугая и вещи.
– Огромное спасибо, ваше величество, – сказала Пенелопа. – Вы очень щедры. Не знаю, могу ли я высказать маленькую просьбу.
– Говори, – ответил единорог. – Если это в моих силах, просьба будет удовлетворена.
– В таком случае не присоединитесь ли вы и ваши подданные к нам? Попугай, мои кузены и я хотим попытаться свергнуть этих грубых и опасных василисков.
– Обычно мы, единороги, держимся особняком, – ответил король. – Мы не вмешиваемся в чужие дела. Но коль скоро таково твое желание и коль скоро василиски имели наглость напасть на моего сына, я объявляю: все единороги Мифландии, включая меня самого, будут служить вам до тех пор, пока василиски не будут побеждены.
– Благодарю вас, – сказала Пенелопа, – очень, очень благодарю вас.
– Вот это дело! – воскликнул Попугай. – Вместе мы разобьем и разгромим этих вульгарных, безвкусно ярких, пустых и ничтожных василисков.
Дети тут же взгромоздили свои пожитки и клетку на широкую спину одного единорога и оседлали трех других.
– Помните, – сказал король, – когда мы вам понадобимся, дайте знать, и мы тотчас явимся. В вашем распоряжении полтораста острых рогов.
– Спасибо, ваше величество, – проговорила Пенелопа.
– Мы свяжемся с вами, как только выработаем с Ха Ха план кампании, – добавил Попугай. – А теперь, будь добр, вели своим подданным, чтобы они никому ни словом не обмолвились о том, что видели нас. Как известно, во внезапности – половина успеха.
– Ни один из моих подданных не проговорится, – заверил его король.
– В таком случае в путь! – Попугай вспорхнул Пенелопе на плечо. – Чем скорее мы доберемся до Кристальных пещер, тем лучше.
И небольшая кавалькада единорогов, увозившая на себе Попугая, ребят и их вещи, тронулась по направлению к лесистым холмам, видневшимся в полумиле от них.
– Ты очень умно поступила, заручившись помощью единорогов, – шепнул Попугай на ухо Пенелопе. – Но даже и с ними победить василисков будет нелегко. Судя по тому, что они осмелились раздразнить единорогов, попытавшись выкрасть Септимуса, они чувствуют себя очень уверенно.
– Ну, а нет в Мифландии еще каких нибудь зверей, у кого можно попросить поддержки? – спросил Питер.
– Есть, конечно, – ответил Попугай, – но толку от них мало. Взять, например, лунных тельцов. Полезные животные, но для нашего дела совершенно непригодны. Возможно, грифоны и присоединятся к нам, – это было бы неплохое подспорье. Кто мог бы помочь, так это драконы, если бы Табита не повела себя так глупо.
– Да, а что она, собственно, сделала? – спросил Саймон.
– Узнаете, когда доедем, – ответил Попугай. – Нам туда – за те деревья.
Они проезжали сквозь чащу пробочных деревьев. Впереди торчала высокая красная скала и уже виднелся сводчатый вход в пещеру. Еще ближе – и они увидели, что вся трава перед входом обгорела, а кустарник почернел и обуглился.
– Опять эти василиски! – взорвался Попугай. Он был вне себя от злости. – Видно, пытались добраться до Ха Ха. Вы только поглядите, как они пожгли подлесок.
– Надеюсь, они не причинили вреда мистеру Джанкетбери. – Пенелопа вздрогнула, вспомнив, как страшно рычал василиск, гнавшийся за Септимусом.
– Думаю, что нет, – ответил Попугай. – Кристальные пещеры имеют особое устройство. Если вы снаружи, вам не войти внутрь, а если вы внутри, то не выйти оттуда.
Как и многое другое в Мифландии, детям показалось это непонятным, и они так и сказали Попугаю.
– Видите ли, – объяснил он, – когда мы обнаружили пещеры, они были самыми обыкновенными пещерами. Но потом Ха Ха изобрел что то вроде жидкого кристалла, который получали в виде пены, а потом он затвердевал. Ха Ха так гордился своим изобретением, что заполнил им пещеры целиком. И в результате вы как будто идете сквозь гигантские мыльные пузыри. Они прозрачны, так что вам все видно, но попасть внутрь крайне затруднительно, если не знать секрета. Словно попадаешь в прозрачный лабиринт. Мы с Ха Ха одни знаем, как туда войти и как оттуда выйти.
Они спешились у входа. Громадная пещера, казалось, и в самом деле была наполнена большими мыльными пузырями, прозрачными и нежными, переливавшимися всеми цветами радуги.
– А теперь, молодцы, – сказал Попугай, обращаясь к единорогам, – попаситесь вон там подальше, пока вы нам не понадобитесь.
Единороги покладисто кивнули и удалились в пробочный лес.
Попугай порылся в шкафу и извлек компас.
– Следуйте за мной, – скомандовал он.
Дети взяли свои вещи и клетку и вошли за ним в глубину Кристальных пещер.
У Пенелопы было такое ощущение, будто они брели сквозь прозрачное облако, В обе стороны отходили боковые туннели, казавшиеся бесконечными. Но как только путники делали шаг вбок, перед ними всякий раз вставала стена мерцающего кристалла.
– Третий справа, второй слева, пятый справа, четвертый слева, – бормотал Попугай, семеня по туннелю и все время сверяясь с компасом.
Кристальные коридоры освещались зеленоватым светом. Саймон заинтересовался его происхождением.
– Светляки, – объяснил Попугай. – Ха Ха отдал им всю крышу при условии, что они будут освещать коридоры. Естественно, жилые помещения освещаются грибами.
– Грибами? – повторил Питер.
– Ну да, светящимися грибами, они дают отличный свет.
Они углубились уже довольно далеко, кристальные пузыри становились все крупнее. И вот сквозь толщу прозрачного кристалла они увидели впереди сильный белый свет.
– Почти пришли, почти пришли, – пробормотал Попугай. – Бедняга Ха Ха, наверное, голову себе ломает над тем, куда я подевался. Но ничего, теперь мы здесь и скоро разрешим наши проблемы.
Они завернули за угол и очутились в огромной комнате овальной формы, где с потолка свисали связки белых фосфоресцирующих грибов. В глубину отходили две полукруглые ниши. В главной комнате стоял длинный стол, много стульев с высокими спинками и несколько низких диванов с яркими подушками. В одной из ниш была большая кухонная плита, на которой кипели кастрюльки и шипели сковородки и над которой висели окорока, колбасы и связки лука. В другой нише помещалась лаборатория, заставленная горелками, ретортами, пробирками, пестиками, ступками и бесчисленными флаконами с разноцветными настоями трав и солями.
Спиной к путешественникам, с луком и стрелой в руках, которые были намного больше его самого, стоял низенький толстенький человечек в черном и золотом одеянии и в остроконечной золотой с черным шляпе.
– Назад! – прокричала фигура, потрясая луком самым непрофессиональным образом. – Назад! Еще один шаг – и я всажу тебе стрелу прямо в зоб, негодный непослушный василиск!
– Ах, боже мой, – вздохнул Попугай. – Опять он потерял очки.
– Назад! Сделай только шаг – и я убью тебя наповал! – воскликнул волшебник, продолжая размахивать луком.
– Ха Ха! – крикнул Попугай. – Это я, Попугай!
Услыхав голос позади себя, волшебник резко повернулся, и шляпа свалилась у него с головы. Ребята прежде думали, что все волшебники долговязые и сухощавые, как цапли, но у Ха Ха было круглое лицо, седая борода до пояса и длинные белые волосы, поверх которых, точно розовый гриб, торчала лысая макушка.
– Негодный василиск! – закричал волшебник, дико озираясь. – Как смеешь ты выдавать себя за Попугая? Какая наглая подделка! Неужели ты думаешь, я поддамся обману?
– Фу ты, – простонал Попугай, – что бы ему класть очки на одно и то же место, а еще лучше – вообще их не снимать.
С этими словами он перелетел через комнату и сел волшебнику на плечо.
– Ха Ха, это я и есть, Попугай. Я вернулся!
– Попугай, так это ты? – Голос у волшебника дрогнул, он поднял кверху пухлую ручку и погладил Попугаю хохолок.
– Он самый, – ответил Попугай.
– Ох, Попугай, как же я счастлив, что ты вернулся.
– Я тоже рад, – проговорил Попугай.
– Ну вот, ну вот... – Волшебник шумно высморкался и при этом налетел на стул. – Где же ты пропадал, Попугай? Я тебя повсюду искал. Я был уверен, что отвратительные василиски сожгли тебя.
– Это все жабы виноваты, – отозвался Попугай. – Набросились на нас с Дульчибеллой среди ночи, закрутили в грубую оберточную бумагу и столкнули в реку.
– Нет, какая дерзость, какая дерзость! – Волшебник зашагал взад и вперед по комнате, лицо его побагровело от гнева. Он впал в такое волнение, что налетел на кристальную стену и упал. Питер и Саймон поставили его на ноги.
– Благодарствуйте, благодарствуйте, очень любезно с вашей стороны, – пробормотал волшебник. – Что было дальше, Попугай?
– А дальше нас прибило к какому то берегу и нас нашли вот эти милые дети.
– Какие дети? – Волшебник завертел головой.
– Они стоят рядом с вами, – терпеливо разъяснил Попугай.
– Батюшки, так это дети? Я думал, это стулья. Здравствуйте, детки. – И волшебник дружески помахал рукой ближайшим стульям.
– Чем скорее я отыщу вам очки, тем лучше, – заметил Попугай. – Так вот, если бы не мужество и отзывчивость этих детей, меня бы здесь не было.
– Стало быть, я в неоплатном долгу перед вами, – сказал волшебник, пытаясь пожать руку стулу, – в неоплатном долгу.
– А теперь прежде чем приступать к делу, – продолжал Попугай, – я поищу очки. Куда вы их клали в последний раз? Что вы в них делали?
– Я не очень твердо помню, – с беспомощным видом ответил волшебник. – Сперва заварилась та история с василисками, и я потерял одну пару очков. Потом мне пришлось возиться с Табитой, когда она впала в совершенно истерическое состояние, и я потерял вторую пару. А куда я дел запасные очки, я не помню.
– Хорошо, не двигайтесь с места, пока я не вернусь, – приказал Попугай, – а то вы опять ушибетесь.
Он принялся летать по комнате, заглядывая в разные уголки.
– Не хотите ли сесть, мистер Джанкетбери? – Пенелопа дотронулась до его руки. – Сзади вас диван.
– Ох... я... э э э, да, благодарю вас, – отозвался волшебник. – Только, пожалуйста, зовите меня Ха Ха. Все здесь меня так зовут.
– Спасибо. – Пенелопа усадила его на диван.
– Ты – дитя женского пола? – спросил Ха Ха, вглядываясь ей в лицо.
– Да. – Пенелопа улыбнулась. – Меня зовут Пенелопа, а это мои кузены, Питер и Саймон.
– Здрасте, здрасте! – Волшебник закивал в том направлении, где стояли мальчики. – Мне пришло в голову вот что: раз ты дитя женского пола, не могла бы ты пойти успокоить Табиту? Понимаешь, как женщина женщину?
– Мне никогда еще не приходилось успокаивать драконов, – с беспокойством отозвалась Пенелопа. – Я не совсем уверена, что у меня это получится.
– А я уверен. – Волшебник с лучезарной улыбкой посмотрел на нее. – У тебя такой добрый голос. Как это великодушно, что ты вызвалась помочь. Я отведу тебя к ней, как только получу очки.
В эту минуту камнем на них упал Попугай, держа в клюве очки.
– Получайте, – сказал он. – Они были в банке с лунноморковным вареньем. Как они туда попали?
– Ах да... – Волшебник с очень довольным видом вздел очки на нос. – Теперь я вспоминаю, как клал их туда. Я решил, что место такое неподходящее, что уж я непременно его запомню.
Попугай испустил тяжкий вздох страдальца, которому уже не раз приходилось участвовать в подобных поисках.
– Какие же вы симпатичные детки. – Волшебник просиял. – Мальчики такие красивые, а девочка прехорошенькая. И подумать только – у каждого свой цвет волос. Это так удобно для того, чтобы различать вас. Особенно когда потеряешь очки. Постойте ка, я попробую запомнить: Пенелопа – медно рыжая головка, у Питера черные кудри. Так. Стало быть, Саймон блондин. Так, так, уверен, что недельки через две я выучу вас.
– Оставим это, – прервал его Попугай. – Расскажите лучше, что здесь происходит.
– Ну, – посмеиваясь, ответил волшебник, – у василисков начались кое какие неприятности. Они, правда, овладели заклинанием, касающимся яиц, что огорчительно, но, получив в руки Книгу Заклинаний, они сделались очень честолюбивы. А поскольку, как тебе известно, они всегда были бестолковы, то они перепутали заклинания и не успели глазом моргнуть, как превратили одного часового в пучок лунной моркови, а другого – в большое пробочное дерево, искривленное молнией.
– Хо хо хо! – захохотал Попугай, хлопая себя крыльями по бокам. – Вот так штука! А дальше что?
– Потом они явились сюда и стали вынуждать меня спуститься вниз, в долину, чтобы там произносить за них заклинания, – с негодованием ответил волшебник. – Тогда я укрылся здесь, и сюда они уже проникнуть не смогли.
– Вопрос в том, – сказал Попугай, – что предпринять теперь?
– Сам знаешь, – проговорил волшебник, – без Травника и Книги Заклинаний я ничего сделать не могу. Говорят, они держат все три книги в подземелье своего замка и, как видно, крепко стерегут. Не представляю, как их оттуда вызволить, а без них мы беспомощны.
– Неужели вы не помните ни одного заклинания наизусть? – спросил Попугай.
– Не помню. В моем возрасте память слабеет. И главное, я точно знаю, что там имеется специальное заклинание против василисков, но в чем оно заключается, вспомнить не могу, вот что обидно.
– Ну ничего, вдруг вы его еще вспомните, – ободрил его Попугай.
– Нет, – с несчастным видом возразил волшебник. – Я уж и так, и этак пробовал – не могу вспомнить, и все.
– Неважно, – весело утешил его Попугай, – не тревожьтесь, мы что нибудь придумаем. А теперь почему бы вам не состряпать что нибудь такое лунноморковное? Вы потрясающе это делаете.
– Правда, вы хотите есть? С радостью, – оживился волшебник. – Но сначала я отведу Питера к Табите, ей полезно женское общество.
– Вы хотите сказать – Пенелопу? – поправил Попугай.
– Это у которой белокурые волосы? – осведомился волшебник.
– Нет, рыжие, – возразил Попугай.
– Ах да. Пойдем же, Пенелопа, душенька.
– Ступай, – поторопил ее Попугай. – Табита не опасна.
Несмотря на заверение, Пенелопе, когда она следовала за волшебником через кристальный лабиринт, было очень не по себе.
– Я поместил ее в восточное крыло, – объяснил волшебник по дороге. – Во первых, оно огнеупорное, а во вторых, звуконепроницаемое.
Пенелопа поняла здравость его рассуждений, как только они подошли к восточному крылу. Шум, поднятый безутешной драконихой, был невообразимый.
– У у у! У у у! – услышала Пенелопа рев Табиты. – У у у! Глупое я, безмозглое создание! Беспечная несообразительная растяпа! У у у!
Волшебник ввел Пенелопу в комнату, обставленную как спальня.
На громадной с пологом кровати, содрогаясь от рыданий, лежала дракониха. Она была не так уж велика, как представляла ее себе Пенелопа, не крупнее пони, кирпично красного цвета, а вдоль шеи и спины у нее шла нарядная оборка из золотых и зеленых чешуек. Огромные бледно голубые глаза ее были полны слез.
– Хватит, хватит, Табита, – проговорил волшебник. – Я тут тебе кое кого привел – девочку по имени Пенелопа.
– Очень приятно, – сказала Пенелопа.
– Нет, нет, неприятно! – заревела Табита. Из ее глаз по щекам текли слезы и, нагретые пламенем из ноздрей тут же обращались в пар. – Никому не может быть приятна такая никчемная, никудышная, дрянная дракониха! Таких больше днем с огнем не найдешь! У у у!
– Может, если вы расскажете мне про свое горе, – ласково предложила Пенелопа, – вам станет легче? Видите ли, мы с моими кузенами пришли сюда, чтобы вам помочь.
– Вы очень добры, – захлебываясь, прорыдала Табита, – но я одинока и всеми покинута, и никто мне не поможет, и я сама во всем виновата, у у у! И ничего... у у у... нельзя... у у у... поправить!
– Все равно, – твердо сказала Пенелопа, – на всякий случай расскажите. Слезами уж точно горю не поможешь.
Табита достала из под подушки огромный носовой платок и громко высморкалась. Платок немедленно загорелся. Пенелопе и волшебнику пришлось затаптывать огонь.
– Как будто я ее не предупреждал, чтобы она пользовалась огнеупорными платками, – недовольно повторял он. – Двадцать раз предупреждал. Ты не представляешь себе, до чего небрежны все эти огнедышащие.
– Да, да, оскорбляй меня... у у у... когда и так мое сердце разбито... у у у... из всех драконов я осталась одна, – прорыдала Табита. – Ругай меня... у у у... я осталась слабая и беззащитная, последняя из рода драконов!..
– Батюшки! – проговорил волшебник. – Что бы я ни сказал, все не так. Оставляю вас одних. Если что то понадобится, позвони. В неотложном случае – пять звонков.
Волшебник поспешно ретировался, а Пенелопа с опаской присела на краешек кровати рядом с Табитой.
– Послушай, Табита, – сказала она ласково, но решительно. – Ты только расстраиваешь себя. Что толку плакать? А вот если ты возьмешь себя в руки и расскажешь мне, в чем дело, уверена, мы тебе поможем.
– Ну вот, – проговорила Табита, всхлипывая и прерывисто вздыхая, отчего из носу у нее розовыми лепестками вырывалось пламя. – Ну вот, время от времени все драконы, кроме одного, исчезают, и тогда этот последний дракон становится хранителем яиц, которые по одной штуке кладет каждый дракон, прежде чем исчезнуть. Меня выбрали хранительницей яиц, и я этим очень гордилась, потому что такая большая ответственность – сознавать, что будущее драконов находится в твоих руках, вернее, в твоей корзинке.
– Да, очень большая ответственность, – с серьезным видом подтвердила Пенелопа.
– Ну вот, я как раз поднималась сюда и несла яйца – их всегда высиживают в Кристальных пещерах, – как вдруг мне повстречались василиски, с которыми я вообще то никогда не разговариваю, они такие вульгарные и буйные. Но они мне сказали, будто теперь все будет по другому и им велено отнести яйца для высиживания к ним в замок. И я по глупости отдала им яйца, а они... у у у, у у у... помчались прочь и крикнули, что и не собираются их высиживать, и теперь... у у у... драконов БОЛЬШЕ НЕ БУ У УДЕТ!
– Жестокие звери! – сердито проговорила Пенелопа, когда Табита опять принялась бурно рыдать. – Ну ничего, мы с моими кузенами собираемся проникнуть к ним в замок и отнять Великие Управляющие Книги и драконьи яйца.
– Правда? Отнимете? – обрадовалась Табита. – Но как?
– А вот так... – начала Пенелопа и остановилась. Уголком глаза она заметила какое то движение около большого шкафа, стоявшего в темном углу. – Скажи ка, – произнесла она, – тут в пещерах есть кто нибудь еще кроме тебя?
– Кто нибудь еще? – недоумевающе повторила Та бита. – Нет, кроме меня и Ха Ха, никого. А что?
Пенелопа, ничего не отвечая, направилась к звонку и нажала его пять раз. Через несколько секунд послышался топот, дверь распахнулась, и в комнату ворвались Питер, Саймон и Ха Ха и позади них Попугай.
– Что случилось? – воскликнул волшебник.
– В чем дело? – закричали мальчики.
– Заприте двери, – проговорила Пенелопа.
Они заперли дверь и выжидающе уставились на нее.
– Ну? – спросил Саймон.
– К нам подослан шпион, – спокойно произнесла Пенелопа. – Он прячется около шкафа.

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art