Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Радий Петрович Погодин - Шаг с крыши : АНЕТТА

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Радий Петрович Погодин - Шаг с крыши:АНЕТТА

 


Огненные спирали охватывали Витьку со всех сторон. Когда они подходили близко, Витька втягивал голову в плечи и тем самым избегал опасных касаний.
Тьма поредела, стала зеленой и полупрозрачной. Тонкий свистящий луч рассек ее, и обнаружилась ясная сердцевина дня, с запахом пыли, травы и деревьев. С кудахтаньем кур, ржанием лошадей и острым клацанием боевой стали.
Витьку мягко тряхнуло. Накренило и выпрямило. По его позвоночнику прошла дрожь от толчка. Он увидел себя сидящим на широкой дубовой полке между кастрюль, котлов, а также медных начищенных сковородок.
Внизу дрались трое в широкополых шляпах с перьями, в ботфортах из бычьей кожи и в кружевах.
Сверкали шпаги, позванивали. Один в черном и один в зеленом наскакивали на одного в красном. А он смеялся.
– Ха ха, – говорил, – ха ха ха! Англичанин и кардиналист – какой трогательный союз. Можно подумать, что герцог Ришелье не ведет сейчас войну с Англией. Право же, пустой желудок объединяет души лучше, чем Иисус Христос.
Те двое тоже что то говорили и наскакивали, как петухи. А этот в красном, посмеиваясь и почесываясь от удовольствия, гонял их по всей комнате.
Все здесь стало Витьке понятно вмиг. Ни тебе дубин, ни каменных топоров – изящное стальное оружие и бесстрашное благородное сердце. Почесал Витька голову перепачканной доисторическим углем пятерней и улыбнулся во весь рот.
Драка разворачивалась стремительно. Красный загнал черного и зеленого в угол. Выбил у них шпаги из рун:
– Я вас проткну, как каплунов, одним ударом! – Он отступил немного, чтобы сделать свой смертельный выпад, но вдруг по ногам ему ударила тяжелая деревянная швабра. Красный упал.
– Ура! – закричали зеленый и черный. Подхватили шпаги и заспорили, кому из них выпала честь покончить с врагом. При этом они отталкивали друг друга локтями и обзывались:
– Вы, сударь, нахал.
– Ноу, вы есть, сударь, нахал.
Витька схватил медную сковороду, и так как зеленый оказался под самой полкой, то именно его Витька и грохнул по голове.
Медь загудела.
Зеленый вытаращил затуманенные болью глаза, зачем то вложил шпагу в ножны и рухнул.
«Кто же тут кто?» – подумал Витька, но тотчас все прояснилось.
Красный уже стоял на ногах и кричал:
– Меня, королевского мушкетера, шваброй! Кто посмел?!
Черный отступил к окну.
Мушкетер догнал его, завалил на подоконник и вытянул по тому самому месту, которое, как ни странно, за все отвечает.
– Это неблагородно! – закричал черный. – Я гвардеец его преосвященства герцога де Ришелье. Меня нельзя пороть.
Витька на своей полке хрюкал от суетливого восторга.
Зеленый, англичанин, лежал, раскинув руки.
Мушкетер порол гвардейца шпагой.
– Я, сударь, на вас пожалуюсь, – кричал черный.
– Кому?
– Тому, кто бодрствует, когда король спит. Кто трудится, когда король забавляется.
– Это значит богу.
– Нет, сударь, это значит его преосвященству – кардиналу.
– Пожалуйста. Сколько угодно. Извольте показать ему мою расписку. – Мушкетер захохотал громогласно и уколол гвардейца шпагой в мягкое место. Тот завыл, дернулся и вывалился на улицу. Мушкетер повернулся к Витьке. Высокий, плечистый, немного жирноватый, с бледным лицом.
– Спасибо, мой юный друг. Я бы угостил вас вином отменным, но, видимо, оно еще не скоро придется вам по вкусу. – Он поправил белую крахмальную сорочку, привел в порядок брабантские кружева.
Витька свалился с полки, сияя от счастья и нетерпения, поправил красную шкуру махайродовую.
– Здрасте. Да я всю жизнь мечтал. Да я и так, без всякого вина. Позвольте познакомиться…
Мушкетер улыбнулся одними усами, протянул было руку Витьке, но тут же его лицо исказилось.
– Где эта ведьма?
– Мы здесь…
Витька увидел все остальное, чего не заметил, увлеченный дракой. В комнате стоял большой дубовый стол, очень крепкий. Вдоль стола – две скамьи, тоже дубовые. Был в комнате камин из дикого шершавого камня, во второй этаж вела деревянная лестница. Низкая проложенная железом дверь, оставленная нараспашку, открывала взгляду погреб. А на пороге погреба, будто в черной раме, стояли на коленях пожилая женщина и девчонка Витькиного возраста. Обе в чепчиках, обе в передниках, только на девчонке одежда почище и побогаче.
– Я очень сожалею, дитя, что причинил тебе столько горя, – сказал мушкетер девочке. – Слово дворянина, я у тебя в долгу. И у тебя. – Он снова улыбнулся Витьке одними усами. – А ты, ведьма… Тебя я вздерну. Королевского мушкетера – шваброй!
– Она со страху. Простите ее, она не в вас целила. Она в других господ, – поспешно забормотала девчонка.
– Когда я ее повешу, она не станет уже больше промахиваться.
Витька почувствовал некоторое недоумение.
– А разве мушкетеры воюют с женщинами? – спросил он.
– Конечно, не воюют. Но это ведь не женщина, а ведьма! А всякую такую нечисть, ведьм, оборотней, вурдалаков, нужно вешать на сырой веревке. И кол осиновый в могилу, чтобы не вылезли. При этом нужно «Отче наш» прочесть и плюнуть за спину. – Мушкетер пронзил служанку взглядом, как шпагой. – Бр ррр… Ступай на кухню. Искупишь свою вину яичницей с ветчиной. Да ветчину смотри потолще накроши.
Служанка поднялась, взяла корзину с яйцами, окорок свиной копченый, да еще захватила бутылку вина.
– Эй, это ты оставь! Еще чего придумала, карга. Гастон, скотина, как ты смотришь за нашими припасами? Мы за них заплатили своей кровью.
– Своей ли? – проворчала служанка. – А господин Гастон дрыхнут. А может, умерли. Я думаю, они захлебнулись в том вине.
Мушкетер ногой топнул так, что хрустнули половицы.
– Молчать! Ты, ведьма, откуси язык и выброси его собакам.
Он отобрал бутылку и тут же выпил ее единым духом.
– Марш на кухню!
Служанка попятилась. В кухне загремели сковородки и еще какие то металлические предметы, словно их бросали на плиту с далекого расстояния. Мушкетер благодушно подтянул штаны из тонкого испанского сукна, обозвал кого то мерзавцами, негодяями и спустился в погреб. Дверь за ним затворилась.
«Теперь то я в порядке, – думал Витька. – Здесь все, как надо. Жаль, что Анна Секретарева не видела, как я англичанину сковородкой дал. Еще не то будет…» Мысль эта наполнила Витьку неким блаженным электричеством, от которого Витька засветился изнутри и словно потерял в весе.
Девчонка поднялась с колен. Похлопала мокрыми глазами и вдруг привычно поклонилась.
– Что сударь хочет на обед?
– Супу… Щец бы.
– Но мы не знаем, что такое щец. – Девчонка еще раз присела, еще раз поклонилась. – А супу можно. Мы вас накормим супом – гороховым.
Витька явственно ощутил во рту вкус горохового супа с жареным луком и с грудинкой копченой.
– И хлебца, – сказал он. – Черного.
Служанка высунулась из кухни, любопытная, как мышь, тощая, как топор.
– А луидоры?
– Я, понимаете ли, пятьсот тысяч лет не ел, – сказал Витька и, глядя на зловредную ухмылку служанки, почувствовал, что втискивается в свою материальную оболочку, тесную и неуютную, способную краснеть, потеть и ежиться.
– Может быть, у вас полные карманы золотых пистолей? – ехидно спросила служанка. – Покажите. Нам уже давно не доводилось видеть денег.
– Пистолей нет! Есть пистолеты! – раздалось из погреба.
В дверях стоял мушкетер.
– А ну, живо! Яичницу мне и суп моему юному благородному другу.
Служанку выдуло, как запах дыма сквозняком. Загрохотали на кухне железные предметы.
– Ух, ведьма. – Мушкетер зубами скрипнул, почесал в затылке и вдруг улыбнулся. – Меня зовут де Гик! – Он помахал фетровой шляпой, как положено мушкетерам, чтобы шляпа страусовым белым пером коснулась пола. – Гастон, подай бутылку! – И скрылся в погребе, оставив на всякий случай щель в дверях.
Девчонка, привыкшая к подобному шуму, спокойно смахнула пыль с тяжелой дубовой скамьи.
– Прошу вас, сударь, садитесь к столу.
Витька хотел сказать: «Иди ты, какой я тебе сударь». Но вовремя вспомнил, что эпоха требует изысканной вежливости в обращении с дамой.
– Я извиняюсь, – сказал он. – Простите, где ваш папа? – Витьке не очень то хотелось встречаться с девчонкиным папой, но вежливость того требовала. – Надеюсь, он здоров? – спросил Витька и помахал рукой, как если бы в руке у него была фетровая шляпа с пером.
– Папашу застрелили еще на прошлой неделе. Как раз во вторник. Мушкетер, господин де Гик. – Девчонка поднесла к глазам фартук и заплакала. Видимо, очень часто ей приходилось плакать – делала она это привычно и скучновато.
Витька снова почувствовал неловкость в мыслях и некую растерянность.
– А матушка? – спросил он. – Здорова, надеюсь?
Девчонка заревела еще громче.
Витька побледнел.
– Повесили?
– Господь с вами. Матушка была не ведьма, не бунтовщица.
Из кухни служанка высунулась.
– Хозяйка от сердечного удара скончалась. Сердце у нее сжалось и не разжалось. Сердечная жила лопнула.
Крупные слезы текли по девчонкиным щекам, словно дождь по созревшему яблоку. Витьке захотелось ее погладить, сказать что нибудь утешительное, но он еще ни разу не гладил девочек, не утешал, и поэтому стеснялся и от стеснения краснел и надувался, как пузырь.
Служанка принялась слова сыпать:
– Заглянула я в погреб, где господин де Гик со своим слугой засели, с господином Гастоном, а там, прости господи, все поедено, все повыпито. Двадцать окороков свиных, тридцать колбас копченых, сорок колбас вареных.
Витька почувствовал пустоту в желудке.
– Двести яиц сырых! – палила служанка, не то восхищенно, не то ужасаясь. – Пятьдесят бутылок вина бургундского, шестьдесят бутылок вина гасконского. Из бочки с вином испанским пробку вытащили, а вставить забыли, и вино просто так течет…
«Наверно, неспроста это, – подумал Витька. – Мушкетеры просто так людей не обижают. У них честь на первом месте. Наверно, их прижали. Наверно, безвыходное положение…»
– …Свиным салом господин де Гик и его слуга, господин Гастон, сапоги мажут. А в бочке с постным маслом ихние мокнут шпаги. Этого матушка не перенесла и скончалась. Аккуратная была женщина. – Служанка пригасила глаза и добавила неуверенным голосом: – Господь любит праведников, господь не оставит ее своей милостью. Сироту от беды убережет… – Она еще раз погладила девчонку по голове.
– Яичницу! – заорал в погребе де Гик.
Служанка плюнула: «Ах чтоб тебя!» Оглядела Витьку, как бы оценивая, можно ли от него ждать заступничества и, видимо, не одобрив его комплекцию, а также возраст, удалилась на кухню.
– Вы потерпите, сударь, – сказала девчонка сквозь слезы. – Дрова у нас сырые.
У Витьки голова кружилась. Он старался, но никак не мог разобраться, где тут правда, где вымысел. А может быть, над ним смеются?
– И никакой я вам не сударь.
Девчонка побледнела.
– Простите, ваша светлость.
– Опять вы ошибаетесь. Я никакая вам не светлость. – От такой вежливости Витькин язык стал кислым, уши пунцовыми и шея вспотела. «Это, наверное, с непривычки, – решил Витька. – Пообвыкнусь…»
Девчонка на колени бухнулась.
– Неужели ваше высочество? Неужели принц крови? Какое счастье. Удостоили нас. Я сразу подумала… – В глазах у нее, как заря по ясному небу, разгоралось обожание и такой восторг, что Витька засмеялся. А засмеявшись, почувствовал нечто такое, что позволяет людям разговаривать на ты.
– И никакой я не принц, – сказал он нормальным голосом. – И никакой я не сударь. И чего ты все на колени брякаешься? Вот будет у тебя на коленях дырка.
– Уж лучше дырка на коленях, чем дырка в голове. А кто ж вы, если не секрет?
– Я просто Витька. Обыкновенный человек.
Девчонка хитренько носом дернула.
– Обманываете. Все вы такие мужчины – обманщики. Обыкновенные в шкурах не бегают. Обыкновенному человеку и в голову не придет в шкуре бегать, да и ни к чему ему это дело. Да и откуда у обыкновенного человека может быть такая шкура? У нас таких не водится зверей.
– Конечно, не водится. Это махайрод – саблезубый тигр. Ну, встань же ты, наконец, с коленок то. Садись рядом.
– Вы, наверное, издалека? – спросила девчонка, охотно присаживаясь рядом с Витькой. – И одежда у вас не наша, необычная.
Витька кивнул.
– Издалека. Из такого издалека, что и подумать невероятно…
Словно могучий кто то приподнял Витьку за ворот и встряхнул.
– Анука!.. Анука!.. – Витькино лицо прикрыла внезапная тень. – Вот люди. Она же подвиг совершила, если разобраться. Может быть, мы ей обязаны, что варим суп.
– Ах, суп, – девчонка улыбнулась и придвинулась к Витьке поближе. – Суп скоро сварится.
– Она погибла! – крикнул Витька.
Девчонка вздохнула, прислонилась к Витьке. Пошевелила у него волосы на голове дыханием.
– Сейчас погибнуть не трудно. А кто у вас погиб?
– Анука!
– Ваша сестра, да? Анука, имя какое странное. Вы очень одинокий, как я. – Девчонка всхлипнула, положила голову на Витькино плечо. – Меня зовут Анетта…
Витька даже и не заметил, что девчонкина голова на его плече.
– А что? – шумел он. – Я виноват, да? Виноват? Сами они виноваты! А я переживай.
– Вы помолитесь. – Девчонка заглянула в глаза Витьке своими мокрыми глазами. – Вам станет легче.
Оглушенный англичанин очнулся, качаясь, подошел к столу. Сел, голову обеими руками подпер, она у него еще слабо держалась после удара сковородкой, и закричал:
– Я пить и покушать!
– А вы не кричите, – сказал ему Витька. – Вы не в лесу.
– Я есть милорд. Когда пустое брюхо, имею громкий голос. Это есть харчевня или это есть не харчевня? Позовите мне ваш папа, я его убью.
– Уже убили, – сказал Витька угрюмо.
Англичанин пощупал свое ударенное темя, поправил прическу, бородку клинышком.
– Ах, да, – сказал он грустным голосом. – Припоминаю. Всех их убил тот разбойник, который в погребе. Я не могу скачить на лошади, не пообедав.
– И не разбойник – мушкетер.
Англичанин мизинцем подбил усы кверху.
– Какая разница.
– А что вы намерены делать у нас? – спросила Витьку девчонка.
– Поступлю в мушкетеры.
– Вы будете сражаться за короля? – Девчонка засветилась, нос вздернула, словно это она сама придумала стать мушкетером. – Вы слышали, милорд, их светлость будет сражаться за нашего короля.
Англичанин оскалился и захохотал, коротко, словно полаял. Дорогие фламандские кружева на его одежде заколыхались. Он шлепнул Витьку по плечу.
– Чего пихаетесь то? – сказал Витька.
– Храбрец! – Англичанин еще раз шлепнул Витьку по плечу. – Ай лайк. Красивый зверь. – Он гладил Витькину махайродовую шкуру. Он даже об нее щекой потерся. – Очень вери вел. Ты сам убил?
– Сам, – сказал Витька, отодвигаясь. – Из рогатки.
– Очень похвально. – Англичанин вытащил игральные кости, сдул, как положено игрокам, пыль со стола. – Сыграем. Я хочу этот зверь для коллекции. Мой друг, лорд Манчестертон самый младший, с ума сойдет, когда увидит у меня этот шкура. Я тебя обыграю. Я играю очень вери вел. Ставлю десять пистолей.
– Не затрудняйтесь, – сказал Витька, оттопырив губу. – Я не играю в азартные игры.
– Ставлю пятнадцать пистолей. Такой редкий зверь. Ни разу не видел.
– Сказал, не играю в азартные игры.
– Очень жаль. Во что играют в ваша страна?
– В футбол играют, в волейбол, в хоккей, в баскетбол, в теннис. Гораздо реже – в рюхи.
– Еще?
– И в бильярд играют, и в пинг понг.
– А еще?
– Еще играют в шахматы, и в шашки, и в домино – в козла.
– И?
– И в карты, – сказал Витька сердито. – А в кости не играют – детская игра.
– Очень жаль. Ты бы мне проиграл по джентльменски, благородно. А так придется отнимать. – Англичанин вцепился в шкуру, начал ее стаскивать с Витькиных плеч. И, видимо, стащил бы, как Витька ни отбивался, – милорд был жилистый. Но тут Витька заметил медную сковородку, она лежала возле камина. Витька схватил ее и замахнулся.
Англичанин вздрогнул всем сухопарым телом, отпрянул от Витьки, спрятал руки за спиной.
– Неблагородно, – сказал он. – Я ость милорд.
– А в вашей стране, – спросила девчонка Витьку, – разве не нужно сражаться за короля?
– У нас нет короля. У нас людей уважают. И не набрасываются. У нас за такие дела срок могут дать.
– Как это нет короля? – с недоумением спросила девчонка. – А кто же у вас правит? Герцог?
– Народ правит.
– О о… – рот девчонки стал похож на бублик.
– Как то есть народ? – спросил англичанин.
– Очень просто. Народная власть.
Англичанин долго смотрел на Витьку, соображая, что значат такие его слова, как их расценивать, и вдруг захохотал.
– Народная власть! Самый остроумный шутка за всю мою жизнь. Очень вери вел. – Он придвинулся к Витьке. – Вы юморист. Сыграем благородно, а? – Он опять принялся гладить Витькину махайродовую шкуру. – Ставлю двадцать пистолей. Большие деньги!
Из погреба, размахивая обнаженной шпагой, с недопитой бутылкой выскочил де Гик.
– Убью!
Англичанин отпрянул от Витьки.
– Ты что там жаришь, яичницу или быка? – кричал де Гик.
– Сейчас! Плиту же надо было растопить! Дрова сырые!
– Ну, ты будешь болтаться над своей плитой. Подкинь соломы или табуретку.
– Сейчас. Вам, чтоб поесть, и дом спалить не жалко.
– Молчать, карга! – Де Гик допил содержимое бутылки и ворча стал спускаться в погреб.
Англичанин сидел с безучастным видом. Девчонка тоже вела себя так, словно никаких криков вокруг, никаких оскорблений.
«Да что они тут с ума все посходили или привыкли к такому безобразию? Наверно, задубели», – подумал Витька.
Девчонка с подозрительной заботливостью поправила Витькин воротник, стряхнула с его куртки пыль столетий и с волос тоже. И, заглянув ему в глаза, спросила ласково:
– Если у вас народ правит, так почему же вы не хотите сражаться за свой народ? Может быть, ваш народ правит несправедливо?
Витька побледнел.
– Ты что! Кто тебе сказал, что я не хочу сражаться за свой народ? Ты это брось. За свой народ я до последней капли крови!
Из кухни мелкими шажками выбежала служанка с громадной сковородкой. Англичанин поднялся, вдыхая аромат и жар. С улицы вошел черный гвардеец, повел носом и тоже устремился за служанкой.
– Их светлость будет сражаться за нашего короля, – сказала девчонка. – Хоть и не прочь за свой народ сражаться тоже. Чего то я не понимаю. Мудрено очень.
– Чего тут понимать, – служанка постучала ногой в дверь погреба. – Господа неразборчивы. Их преданность зависит от монеты. Откуда у народа деньги, если все деньги у королей.
– При чем тут деньги?! – возмутился Витька. – Говорите глупости и не знаете. Вам бы только деньги.
– А вам? – спросила служанка. – Эй, господин де Гик, яичница!
За ее спиной стояли англичанин и черный гвардеец. Вытягивали шеи. На этих шеях дрожали и двигались вверх вниз взволнованные кадыки.
– Повешу, – шептал англичанин сладким голосом.
– Повешу, – мечтательно вторил ему гвардеец. – Видит бог, повешу. Ему яичница, а нам? – Он почесал уколотое шпагой место.
Дверь погреба отворилась.
– Наконец то. Волшебный аромат. Давно не ел горячего. Мое почтенье, господа. – Де Гик схватил сковородку и, захохотав, скрылся в погребе. И оттуда, приглушенный железной дверью, донесся его вопль: – И шкварки! За шкварки я прощу любую ведьму и возьму ее себе в святые…
Гвардеец и англичанин наступали на служанку. Они наступали в сапогах из бычьей кожи, в перчатках из кожи оленьей, в сукне и в бархате. При шпагах. Она повизгивала и пятилась.
– Супу! – заорал вдруг Витька свирепым, полным благородства голосом. Грохнул кулаком по столу. – Горохового супу с луком!
– Несу!
Витька расставил ноги, упер руки в столешницу, уселся, как подобает рыцарю и мушкетеру.
Вошла служанка с супом. Суп дымился в миске, распространял вокруг запах жареного лука и грудинки. Витька крякнул, предвкушая удовольствие. Но… англичанин протянул руку к миске. Гвардеец ударил его по руке, и миска оказалась перед слугой божьим.
– Вам не подобает, милорд, хлебать плебейскую еду. У нас такой похлебкой кормят слуг.
– А вам? – краснея и надуваясь, спросил англичанин.
– А я слуга господен, мне можно.
– Вы не имеете права, – сказал Витька, совершенно ошеломленный подобной быстротой действий.
– Имею, имею, – успокоил его гвардеец. – Бог дает человеку одно только право – родиться на свет божий.
– Не только родиться, – возразил Витька запальчиво.
Черный гвардеец посмотрел на него одобрительно.
– Правильно, мой мальчик. Не только родиться, но и умереть. Все остальные права бог дает святой церкви и королю. Люблю образованных детей. В наше время дети не были такими образованными. Некультурные были дети.
Служанка головой покачала.
– Эх, вояка, – сказала она. – Как же ты, сударь, будешь сражаться за короля, если за свой суп постоять не умеешь.
– А ты не разглагольствуй! – прикрикнул на нее гвардеец. – Повешу!.. Вот поем и повешу. – Он откусил пшеничного хлеба, отхлебнул супа.
– А помолиться то, святой отец, помолиться перед трапезой забыли? – ехидно заметил англичанин. – Нехорошо, святой отец.
Гвардеец поспешно встал, сложил руки домиком и, воздев глаза к небу, забормотал:
– Спасибо господу богу нашему, что не оставляет слуг своих голодными. Аминь. – А когда он сел, миски перед ним не было. Англичанин уже хлебал из нее и чавкал.
– Плебейская еда, милорд, – сказал гвардеец растерянно. – Это для слуг.
– Очень вери вел. Хозяин должен знать, что ест слуга.
– Врете вы! – вдруг ни с того ни с сего крикнул Витька. Девчонка даже вздрогнула от неожиданности.
– Ты о чем, мой мальчик? – спросил гвардеец, не отводя от англичанина глаз.
– Насчет права врете. Право дает людям конституция.
– Это ваша королева, что ли? Так она нам не указ. А какие же она, сын мой, дала права тебе?
– Первое! – выкрикнул Витька. – Свобода! Равенство! Братство!
Англичанин поперхнулся супом. Выкатил на Витьку блеклые глаза.
– Вот, вот, – гвардеец ткнул в англичанина пальцем: – Вместо того, чтобы лишать служителя господня пищи, вы бы, милорд, послушали, что наша молодежь болтает. Это из Англии мода.
– Нет, это из Франции, – англичанин поднялся.
– Из Англии!
– Из Франции!
– Второе! – Витька руку выставил вперед, как оратор трибун. – Право на труд!
– Пожалуйста, трудитесь, – отмахнулся от него гвардеец. – Бог любит тружеников… Из Англии веяния.
– Из Франции!
Гвардеец и англичанин, толкаясь плечами, пошли вокруг стола.
– Вы, сударь, лжете.
– Это вы лжете, милорд. Это у англичан повадка лгать…
Витька ухватил одного из них за камзол.
– Не путайте. Право на труд – это… Короче, кто не работает, тот не ест.
– Боже милостивый! – Глаза у служанки открылись в пол лица. – Эй, господин де Гик, вы слышите, кто не работает, тот и не ест. А вы сожрали все колбасы!
Девчонка, глядевшая на Витьку со страхом, дернула служанку за рукав. Служанка поспешно прикрыла рот фартуком.
Витька подвинул миску с супом к себе, а в супе плавали грудинка и жареный лук янтарного цвета. Витька хлебать принялся и после каждого глотка ложку облизывал и выкрикивал:
– Право на отдых! Право на образование!
Гвардеец и англичанин стояли возле него, держась за шпаги.
– Чего уставились? – спросил Витька.
– Дальше, – сказал гвардеец.
– Мне очень любопытно. Валяйте дальше, – сказал англичанин.
Витька великодушно объяснил:
– Дальше идут свободы. Свобода – тоже право. Свобода совести. Свобода волеизъявлений. Свобода вероисповедания.
Девчонка и служанка поспешно перекрестились.
– Так, значит, верь во что попало? – спросил гвардеец. – В любого бога.
– Вообще то бога нет. У нас это наукой доказано. Но если вам нравится верить – пожалуйста. – Витька подчистил миску корочкой. – Еще о свободах объяснить? Свобода печати…
– Достаточно, – сказал англичанин.
– Вполне достаточно, чтобы тебя повесить! – Гвардеец схватил Витьку за шиворот и заорал: – Шпион!
– Вы что? – прохрипел полузадушенный Витька. – Я просто говорил…
Девчонка и служанка заплакали обе враз.
– Он пришел сражаться за нашего короля, – ревела девчонка.
– Сударь, не верьте ему. Он просто сам не знает, что говорит, – голосила служанка. – Это с непривычки к простецкой пище. Да разве может быть такое? Подумайте. Такого никакая королева не допустит, хоть будь она Констанция или Констюнция.
– Чего вы давите?! – хрипел Витька, пытаясь освободить ворот. – Не знаете, а давите.
Гвардеец его тряхнул.
– Ишь ты, как ловко скрылся! Меня не проведешь. На самом деле, ты шпион. И знаешь чей? – Он приставил длинный острый палец к Витькиному носу. – Гугенотов! Он гугенот! Ларошелец! Его послали подрывать святую католическую церковь… Ух ты, щенок! – Гвардеец встряхнул Витьку так, что Витькины зубы, попадись, перекусили бы подкову. – Как это мы тебя пропустили в ту святую Варфоломеевскую ночь? – Гвардеец покрутил головой, разглядел во дворе бельевую веревку. Толкнул Витьку к англичанину. – Подержите его, милорд.
– Да никакой я не шпион! – закричал Витька. – Вы что, с ума сошли? Я только рассказывал, как у нас…
Англичанин трогал Витькину шкуру, губами чмокал.
– Редчайший зверь. Когда тот черный тебя повесит, я у него этот шкура буду выигрывать. Я думаю, так будет благородно. Ты фрондер. Опасный тип.
А за окном чирикали воробышки. Струилось небо.
Служанка и девчонка стояли возле камина на коленях.
Прибежал гвардеец, путаясь в веревке. У него уже и петля была готова. Он накинул ее Витьке на плечи.
– В мои годы дети и слов таких не знали. Молились богу, – гвардеец вздохнул и поволок Витьку по лестнице наверх. – Все гугеноты – бунтовщики!
Девчонка и служанка заревели еще громче.
– Вы не имеете права меня вешать! – отбивался Витька. – Что я вам сделал?
– Ты слышишь, господи? – Гвардеец поднял руку над головой и где то там пошарил пальцами. – Да святится имя твое, да исполнится воля твоя. – Он выбрал балку потолще, перекинул через нее веревку.
– Молись!
– Да не шпион я. Не шпион. Мне с дикарями было легче разговаривать. Они хоть понимали. И я их понимал.
– Молись!
– Каугли маугли турка ла му, – зачастил Витька.
– Молись, молись. Ишь, гугенотские молитвы читает, мазурик.
– Сунду кулунду каракалунду…
– Хватит, – сказал гвардеец. – Господи, благослови, – и начал выбирать свободный конец веревки.
Витька подпрыгнул, откуда силы взялось, уцепился руками за балку и заорал:
– Де Гик! Де Гик!
Дверь в погреб распахнулась.
– Кто здесь кричал «де Гик»?
Девчонка тут же к нему подскочила.
– Господин де Гик, вас сверху.
– Де Гик! – снова заорал Витька.
– Эй вы, кардинальский заушник, что вы вознамерились сделать с моим юным другом?
– Повесить, – сказал гвардеец. – Он ларошельский шпион. Гугенот.
– Защищайтесь, несчастный!
Гвардеец встретил де Гика на лестнице, снизу навалился англичанин.
Де Гик отбивался, его мушкетерская доблестная шпага сверкала, как бешеная молния. Де Гик еще орудовал ногой. Но положение его было очень трудным – Витька оценил это вмиг. Он подтянулся, сел на балку верхом. Стащил с себя петлю, набросил ее на гвардейца.
Гвардеец закричал.
– Неблагородно! Я не люблю веревку!
– Никто не любит, – сказал де Гик. – Но тут вы, пожалуй, правы. Мальчишке вас просто не поднять, а следовательно, – повесить вас он не сумеет. – Де Гик выбил шпагу из рук оторопевшего гвардейца. Махнул Витьке, чтобы он спускался вниз.
Витька спрыгнул с балки. Подобрал шпагу. Он ждал этого момента, может быть, всю жизнь. Сражаться бок о бок с мушкетером!
– Убейте его, мой юный друг, – сказал мушкетер. – И дело с концом. В живот прицеливайтесь и колите. Давите всем корпусом. Он пузатый.
– Я безоружный! – закричал гвардеец. – Это неблагородно.
Де Гик поклонился англичанину.
– Прервем, милорд, я пару слов скажу о благородстве.
– Как вам угодно, – англичанин тоже поклонился.
– Мой юный друг, кончайте с этим черным лицемером, но помните, для дворянина убить – пустяк. Важно убить красиво. Весной мы с Моруаком, моим лучшим другом, казнили одну леди. Была луна. Ее могилу мы усыпали цветами. Пели псалмы. И так напились, что впереди своих коней брели на четвереньках, но пели. Как это было красиво… Продолжим, милорд.
Витька пытался ткнуть гвардейца шпагой, а гвардеец все отползал. И когда Витька сделал лихой выпад с прыжком, гвардеец перемахнул через перила. Выхватил из кобуры пистолет свой однозарядный.
– Сейчас умрете вы! – он навел пистолет на Витьку, потом передумал – навел на мушкетера. – Сначала я убью вас, господин де Гик.
Из погреба вышли служанка и девчонка. Они несли в руках бутылки, окорока и колбасы. У девчонки из рук выпал весь этот съестной припас, когда она увидела, что происходит.
– Вы не волнуйтесь, барышня, – сказала ей служанка. – Поплакали и будет. У господ одна забота – как бы убить. У нас забота – как бы выжить.
Девчонка поспешно подобрала упавшую снедь.
– Опять в мой угол лазали? Гастон, проснись, бездельник! У тебя под самым носом берут мое любимое вино!
– Молитесь, господин де Гик, – сказал гвардеец. – Вам эти заботы теперь ни к чему. Насчет вина мы примем к сведению.
– Вы правы, сударь, – мушкетер поклонился. – Жизнь человеческая в наше время не стоит ломаного гроша. И никому нет дела до нее, ни богу, ни, тем более, государю. Напротив даже – чем больше страха, тем легче управлять. Но вы ведь человек без вкуса, без воображения. Вы нас убьете на редкость некрасиво и бездарно.
– Убью и все тут, – сказал гвардеец. – Молитесь.
Как раз в этот критический момент отворилась дверь с улицы. В комнату вошел вооруженный до зубов мужчина. Плащ голубой и сапоги воловьей кожи в пыли. Он тотчас понял, что происходит, и тотчас выхватил из за пояса два однозарядных пистолета.
– Господа, прошу извинить!
Гвардеец оглянулся.
– О черт!
– Боже праведный, я вижу Моруака! – Де Гик простер руки к пришельцу. – В таком случае, мы славно отделаем этих храбрецов.
– Да здравствуют мушкетеры! – завопил Витька, подняв шпагу над головой.
Гвардеец плюнул.
– Сам сатана помогает вам. – Он прицелился в Моруака, но мушкетер выстрелил первым. Гвардеец упал. Его пистолет с серебряной насечкой откатился в угол.
– Сейчас мы выпьем, – сказал Моруак, спокойно отряхивая перчаткой пыль с ботфортов. – Де Гик, кончайте с англичанином. Проткните его, мне не терпится обнять вас.
Англичанин возразил:
– Ноу, – сказал он. – Ноу. Я есть милорд. В ваша страна испытываю голод. Я пить и кушать – драться потом.
Служанка и девчонка снова вылезли из погреба нагруженные бутылками, колбасами и шпиком. Глаза англичанина закатились, он задрожал крупной голодной дрожью, всплеснул руками и повалился на ступени.
– Ах…
– Ах, ведьма! – закричал де Гик. – Опять бутылки из моего угла! Прекрасное вино, и оно было хорошо запрятано мерзавцем хозяином.
Служанка с бутылками поспешно юркнула в кухню. Девчонка упала перед Моруаком на колени.
– Спасите нас. Ваш друг, господин де Гик, нас совсем разорил. Он засел в погребе со своим слугой, выпил почти все и все почти съел.
Де Гик потупился.
– А что мне было делать, мой друг? Когда вы уехали, этот мошенник, ее отец, набросился на меня со своими слугами и гвардейцами, переодетыми в конюхов.
– Ему сказали, что вы опасный фальшивомонетчик, – заплакала девчонка.
– Ну да. Я его застрелил, прости, господи.
– Когда ж дадут нам выпивку?! – спросил англичанин, приподнявшись на локтях.
Моруак его успокоил.
– Сейчас, сейчас… Во сколько вы оцениваете лошадь де Гика? – спросил он у девчонки.
Витька нетерпеливо переминался с ноги на ногу, он жаждал действия. Перед ним стоял блистательный мушкетер – герой, мечта, в одежде, расшитой галунами. Витька уже готов был идти за ним в огонь и в воду. Но тут высунулась служанка из кухни, показала девчонке растопыренную пятерню. Девчонка оценила лошадь в пятьдесят пистолей.
– Положим, все восемьдесят, – сказал де Гик. А Моруак спросил девчонку таким голосом, от которого Витькино сердце заколотилось в восторге.
– Вам хватит, чтоб покрыть убытки, или нужна еще какая нибудь мелочь?
Служанка в мгновение ока растопырила два пальца. И эта девчонка, эта сквалыга в чепчике, ничуть не покраснев, сказала:
– Еще бы пистолей двадцать.
Моруак достал замшевый кошелек, украшенный мелким жемчугом. Отсчитал двадцать золотых монет.
– Возьми его коня и это…
– Как, ты продал мою лошадь? А на чем я отправлюсь в поход? – воскликнул де Гик.
Моруак отошел к окну.
– Я привел тебе другую. Смотри, так и играет, так и ходит.
«А я то! Ну, посмотри ж ты на меня!» – Витька все время норовил встать так, чтобы Моруак его непременно заметил.
Англичанин толкался тут же.
– Прекрасный конь. Английский лошадь.
– Принеси вина и приготовь нам комнаты, мы будем отдыхать, – приказал служанке де Гик, к лошадям он отнесся довольно равнодушно. – Ты что так смотришь? – спросил он Витьку. – Какие у тебя оторопелые глаза…
В Витькиных ушах кованой медью загрохотало небо, когда де Гик сказал Моруаку:
– Это мой юный друг. Он спас мне жизнь…
Голубое, золотое, серебряное, стальное, и кожаное, и страусиное, и фетровое закружилось перед Витькиными повлажневшими глазами. Витька подскочил к Моруаку, схватил его за руку и потряс.
– Здравствуйте, товарищ д'Артаньян.
– Ты храбрый мальчик. – Моруак потрепал Витьку по голове. – Но я не д'Артаньян. Я Моруак. А д'Артаньян?.. Я где то слышал это имя.
Девчонка тут же сунулась, вся просияв.
– Он хочет записаться в мушкетеры.
– Да ну? – Моруак засмеялся. – А как насчет вина?
– Непьющий! – гаркнул Витька.
Девчонка взяла Витьку за руку и заявила тоненьким гордым голосом:
– Он будет сражаться за нашего короля.
Моруак схватился за бока.
– Прекрасно! Теперь наш король в безопасности.
– Я выпивать и кушать! – нервно завопил англичанин.
Моруак взял де Гика и англичанина под руки, и они трое поднялись по лестнице наверх. Служанка поспешила вслед за ними с подносом.
– У нас самое лучшее вино в округе, – похвастала она. – Пусть господин де Гик скажут.
– О да, – сказал де Гик.
Витька остался с девчонкой. Он поглядел на нее свысока, он, конечно, опять витал и парил, чувствуя необыкновенную легкость в теле и в мыслях. Девчонка казалась ему маленькой и беззащитной.
– Видала! Вот это люди – мушкетеры. Мои друзья. – Витька прошелся по комнате, выпятив живот. Споткнулся о лежавшего на полу гвардейца.
– Слышишь, он дышит.
– Это неважно, он скоро перестанет. А в вашем государстве, где вы жили, у вас есть знакомые девочки?
– Полно. Полкласса. И во дворе штук пять.
– И все красивые? Наверно, все принцессы.
– Кривляки, – сказал Витька. – Все с бантами. И все воображают… Правда, есть одна без банта, с челкой, Секретарева Анна. – Витька наклонился к гвардейцу, дотронулся до него осторожно. – Послушай, он умрет.
– Наверно, – сказала девчонка. – А кто эта Анука? Она ведь не сестра вам. Я догадалась. Она красивая?
Витька распрямился, на его лицо снова легла тень.
– Очень. Она такая. Она не бухается на колени и не плачет. Анука – дочь вождя. Нет, даже не вождя. Анука – дочь своего народа.
– У меня ведь, кроме слез, нету другой защиты, – сказала девчонка, оправляя платье и чепчик. – А я вам нравлюсь?
Витька посмотрел на нее искоса.
– Н ничего, – сказал он.
Девчонка притенила глаза мохнатыми ресницами.
– Вы можете меня поцеловать. Я не обижусь.
Витька почувствовал, что снова залезает в свою покрасневшую тесную оболочку. И, чтобы не выглядеть перед девчонкой простаком, а это хуже нет для мушкетера, он наклонился к раненому гвардейцу. Принялся у него пульс щупать.
Сверху спустилась служанка с пустым подносом.
– Ну и едят господа, просто приятно смотреть. Если они заплатят с такой же щедростью, с какой жадностью едят…
– Послушайте, – остановил ее Витька. – Его нужно оттащить куда нибудь, перевязать. Ведь он умрет.
Девчонка обиженно пожала плечами.
– Я думаю, вам поступать не в мушкетеры нужно, а в монахи.
Они втроем взяли гвардейца за руки, за ноги и поволокли в комнату за кухней. Они положили гвардейца на топчан. Служанка и девчонка стали перевязывать его. Делали они это умело, но без охоты. А Витька направился в кухню. Ему хотелось пить.
Вода пахла болотом, но Витька едва замечал ее отвратительный вкус. Он воображал себя на гнедом коне в ряду мушкетеров, даже чуть чуть впереди. Скачет Витька вихрем. Враги падают, падают, падают…
– …Я не люблю английских скакунов, у них какой то вислозадый вид. Мой милый Моруак, я проиграл лошадь этому проклятому англичанину.
Витька врагов шпагой колет. Из пистолета разит. Они умирают в лужах крови. И все падают, падают…
– …Зато потом я отыграл седло. Потом снова проиграл лошадь, но, увы, уже вашу. Потом я снова отыграл седло, кстати, ваше.
Витька уже ворвался в логово врага. Пули свистят. Витька одной рукой отмахивается от пуль свинцовых, от острых копий. Другой рукой главного ихнего герцога за шиворот держит. И скачет вихрем, А враги вокруг падают.
– …Молчите. Вы меня убиваете. По этим лошадям нас должны были узнать во время осады Ларошели.
– Полно, любезнейший друг. Узнать по лошади! Зачем? Чтобы послать в нас пулю? Или, может, чтобы промахнуться?
Витька скачет с ихним главным герцогом в руке. Прямо к королевскому шатру. Бросает ихнего главного герцога к ногам короля. Король тут же ему крест на шею бриллиантовый и говорит:
– …Итак, когда я проиграл вашу лошадь, мне пришло в голову поставить на алмаз, который сверкает на вашем пальце.
– Де Гик, я трепещу. Этот алмаз…
Витька бросил ковшик в кадку. Выскочил из кухни. Возле дубового стола стояли де Гик, довольно пьяный, и Моруак, весь бледный.
– Алмаз – подарок королевы! – крикнул Витька. По его лицу ходили зори. Он весь светился. – Я ж говорил – вы д'Артаньян!
Моруак повернулся круто. Выхватил шпагу.
– Что? Что ты сказал?..
– Это кольцо вам подарила королева за то, что вы привезли ей подвески от герцога Бэкингемского. Да вы не бойтесь. Я вас не выдам. Я свой.
Моруак из бледного сделался красным, как свекла.
– Молчи, несчастный! – Он схватил Витьку за шиворот. – Змееныш! Шпион кардинала!
Де Гик сокрушенно покачал головой. Шляпа сползла ему на нос.
– Невероятно! Его преосвященство выжил из ума, коль набирает детей к себе в шпионы. А впрочем, туда ему и дорога. Хлопот меньше. – Де Гик повалился на дубовую скамью спиной, задрал ногу на ногу и заорал вдруг: – Д'Артаньян? Постой, постой, я вспомнил. Я с ним встречался в одной драке. Бретер, любимец кардинала, плут, короче говоря – отъявленный мерзавец. Мой мальчик, это он тебя подкупил?
Моруак тащил Витьку за шиворот.
– Повесить! Где тут веревка? Ну, я же видел, где то здесь была веревка.
Витька оправдывался.
– Да никакой я не шпион. Я свой. Честное пионерское – я свой.
– Сейчас ты замолчишь навеки! – Моруак встряхнул его, как тряпку. – Где веревка? Ты видел, где веревка?
Из кухни выбежала девчонка и сразу же на колени.
– Он так хотел стать мушкетером. – Она заплакала, и потрясенный Витька отметил, что слезы ей к лицу.
Моруак топал ногами, обутыми в ботфорты.
– Где веревка? Я его повешу!
– Нельзя же человека вешать дважды, – вытирая нос передником, пробормотала девчонка. – Его уже гвардеец вешал.
Де Гик встал со скамьи, прошелся, покачиваясь и потягиваясь.
– Действительно, мой милый Моруак, воображенья вам недостает. Мальчишку уже вешали. Придумайте ка что нибудь другое.
Моруак крякнул, зажал несчастного Витьку между колен, задрал ему голову.
– Я ему голову оторву.
Витька заорал:
– Де Гик!
Де Гик руками развел, губу оттопырил нижнюю.
– Ничего не поделаешь, мой мальчик. Язык у человека можно вырвать только вместе с головой… Короче говоря, мой милый Моруак, я проиграл ваш камень.
– Что?! – Моруак обмяк. Колени его ослабели. – Что ты говоришь, де Гик? Я не ослышался? – бледнея, словно наливаясь молоком, переспросил он. – Ты проиграл мой камень? Мой алмаз…
Витька был все таки отчаянный мальчишка, а в этих переделках научился соображать мгновенно, на четвереньках он отполз к лестнице. Взбежал наверх, стянул веревку с балки, набросил ее на люстру и подтянул люстру к перилам. Люстра была тяжелого кованого железа с оплывшими огарками. Висела она на крепком, тоже кованом, крюке.
Де Гик сел к столу, уронил голову на руки.
– Да, – сказал он. – Увы. Прости меня. Слепая страсть к игре. Я проиграл твой камень. Но ты не беспокойся, я сделаю попытку отыграться. Я предложу этому проклятому англичанину…
Сытый и довольный, пританцовывая то ли от выигрыша, то ли от вина, ввалился с улицы англичанин.
– Вери вел! Я всех ай лайк. Проклятая война. Люблю французов!
Па улице кудахтали куры. Лошади ели овес.
Де Гик помахал англичанину рукой.
– Я вас приветствую, милорд. Поиграем на этого мальчишку. Алмаз против мальчишки.
– Со шкурой? – спросил англичанин.
– Со всеми потрохами.
Витька перемахнул через перила, залез на люстру. Люстра качалась. Витька кричал:
– Вы не имеете права!
– Я не хочу мальчишку. – Англичанин капризно надул губы. – Он болтать все время. Я заболею, слушая о праве.
– Что вы, милорд. – Де Гик обнял англичанина. – Вы только приглядитесь – забавный мальчик. Милорд, вам будет с ним не скучно. Он будет вам чистить обувь. Уж если человек вам чистит обувь, то пусть он говорит о чем угодно.
– Хи хи, – англичанин бородку почесал. – Он будет чистить мои ботфорты и в это время говорить о праве. Мой друг, лорд Манчестертон самый младший, умрет от зависти.
– Где ваши кости?
Витька свесился с люстры.
– Вы не имеете права! Я вам не раб!
Де Гик потряс стаканчик. Рука его дрогнула, то ли от выпивки, то ли от проигрыша. Он подумал в нерешительности и вдруг спросил у Витьки:
– Ты когда нибудь играл в кости?
– Нет, не играл и не хочу. Игра для дураков.
– Возможно, – грустно согласился де Гик. – Кинь кости за меня. Тебе обязательно повезет, ведь ты ни разу не играл.
– Чтоб я сам себя проиграл?
– А может, выиграешь? Как говорится: твоя судьба в твоих руках.
Витька решительно помотал головой:
– Хоть убейте!
Моруак выхватил из за пояса пистолет с золотой насечкой, с перламутровой инкрустацией, с толстенным дулом. У Витьки мелькнула мысль, что начальная скорость пули у этого пистолета довольно маленькая, даже с наганом паршивеньким не сравнишь, но все же… Он спрятался за цепь, на которой висела люстра.
– Каугли маугли турка ла му, сунду кулунду… – И тут он увидел ворону.
За окном дорога, вдоль дороги канава. Возле канавы старая сухая ива. Только одна ветка среди многих мертвых ветвей жила и потряхивала узкими нежными листьями. На этой живой ветке сидела ворона, синяя синяя. Витька подумал: «Опять не моя. Наверно, моей вороны прабабушка. Интересно, на что же она колдует?» И тут он заметил, что глаза у вороны грустные. Катятся из них синие слезы, а клюв вороний волшебный крепко скован железом. Вот те на…
– Ты отыграешь мне алмаз?!
– Нет, – сказал Витька. – Зачем ворону заковали?
– Свихнулся от страха. Считаю до трех… Р раз!
Витька посмотрел вниз и вдруг подумал: «Нелепая у них какая то жизнь. Вроде по пустякам. Ну, раз привезли королеве подвески, ну, предположим, два…»
– Два! – сказал Моруак.
«А потом бы и революцию бы пора сделать. Эту самую королеву по шее. Я бы на их месте революцию бы затеял».
– Два с половиной!
Усмехнулся Витька. Сказал:
– Иду – Перекинул веревку через кованый рог подсвечника и соскользнул по ней вниз.
– Не бойтесь, вы должны выиграть, – шепнула ему девчонка. – Я буду молиться за вас. – Она встала на колени, сложила руки в молитве.
– Встань с коленок, не позорься. Ну, встань. Чего ты унижаешься то перед этими. Разоделись, как павлины…
Девчонка поднялась, но молиться не перестала.
Витька взял у де Гика стаканчик с костями.
– Потряси, – сказал ему де Гик. – И когда Витька потряс, де Гик шепнул ему: – Кидай!
– Три! – крикнул англичанин. – Три очка!
Девчонка вздрогнула. Руки, сложенные в молитве, опустила.
– Три, – уныло сказал де Гик. – Милорд, вы не шептали заклинания?
– На кость заклинания не действуют. Это кость святого Селестина. Я есть милорд, я не плутую.
– Ну, извините.
Моруак чуть не рыдал. Он спрятал руки в карманы штанов, чтобы не видно было, как они трясутся мелкой дрожью.
– Нет, мой алмаз пропал. Нет, я тебя повешу!
– Рано вешать. Если мальчишку выиграет я, как можно вешать мой собственность? – Англичанин, ухмыляясь, раскрутил стаканчик и бросил кости.
– Два! – воскликнул де Гик. – Два! Невероятный ход.
Девчонка подскочила ближе и закричала:
– Слава богу! Два очка.
Моруак замахал своей фетровой шляпой мушкетерской, с перьями. Чмокнул девчонку в маковку.
– Мой алмаз спасен! Да здравствует король!
– Я думаю, теперь мальчишку можно вешать, – сказал англичанин угрюмо.
– Да, да, повесить, – Моруак не мог скрыть радости. Он подобрал веревку с пола, набросил петлю Витьке на шею. – Невероятный ход. Чудо! Ты молодец! Идем, я тебя вздерну, чтобы не болтал.
Ветер с улицы принес запах роз.
Девчонка бросилась на колени перед Моруаком.
– Ваша светлость, зачем вам его вешать. – Она обняла Моруаковы колени. – Подарите его мне.
– Я вам не вещь, – сказал Витька голосом далеким и отвлеченным. – Пусть лучше вешает. Я повишу. Я понял, сейчас пол Франции висит. А те, кто не висит, живут с петлей на шее.
– Что?! – веревка в Моруаковых руках дрогнула. Голос у него стал смущенным, даже жалостливым. – Де Гик, сейчас я не совсем уверен, что он шпионит в пользу кардинала. И все же его необходимо повесить. Не то его без нас повесят. И довольно скоро.
Де Гик сидел насупленный.
– Ты прав, пожалуй. Мальчишка не лишен известной проницательности, но чересчур болтлив. Такие мысли вслух не говорят. – Де Гик посмотрел угрюмым взглядом на Витьку, на девчонку и вдруг развеселился и шлепнул себя по лбу. – Идея! Моруак, мой друг, давайте их поженим. Я причинил девчонке столько горя. Съел колбасу. Убил ее отца. – Де Гик прижал девчонкину голову к своей ослепительно белой рубашке. – Малютка совсем одна на целом свете. Такая тоненькая, как былинка. Такая беззащитная. Мой милый Моруак, где ваше милосердие?
– Забавная идея. Ха ха! Действительно. Забавная идея, черт возьми! – Моруак захохотал, швырнул в угол веревку и шлепнул Витьку по затылку. – Ну, радуйся, жених.
Витькины мысли сшиблись и рассыпались с пустым стеклянным звоном.
– Вы не имеете права.
– Опять о праве! Я думаю, ты чуточку помешанный. Скажи мне, что такое право? – спросил де Гик. Было видно, что он рассержен. Он шевелил усами.
– Это значит, что я свободный человек, что мной нельзя распоряжаться. Я не вещь.
– Допустим. Но что такое право? Где оно? Ты можешь показать его?
– Как показать? – Витька стоял в растерянности.
– То то. Болтают люди всякое – распустились. Смотри сюда. – В голосе Моруака была уверенность отличника и щедрость силача. Он выхватил шпагу. – Видишь? Мое право здесь, на кончике шпаги. – Моруак сделал резкий мгновенный выпад. – Вот оно, мое право, сообразил? – Он потрепал Витьку по плечу. – Каков жених? Красавец! – Надел на Витькину голову шляпу. – Мушкетер!.. Но где же взять попа?
– Тот гвардеец, которого вы подстрелили, поп, – сказал де Гик. – Когда я играл с милордом в кости, я видел, как его слуга чистил рясу.
– Мой бог, где есть тот черный? – спросил англичанин. – А впрочем, наплевать. Наверное, он помер.
В дверях кухни стояла служанка. Она все слушала, и все молчала, и все кивала головой.
– Он здесь, – сказала она. – Но еле дышит. Его придется поддержать, чтоб обвенчал как следует.
Де Гик распорядился:
– Милорд, мы сходим за попом. Моруак, вы принесите рясу и библию. А ты, дитя, смотри за женихом.
Когда девчонка и Витька остались одни, в Витькиной усталой голове созрел план. Лошади у конюшни стоят оседланные. Вскочить, пришпорить и вперед! Пыль столбом. Прохожие шарахаются…
– Слушай, – сказал он девчонке. – Я сейчас деру дам. Ты этих павлинов задержи. Заговори им зубы.
– Какого деру? – спросила девчонка настороженно. – А венчание?
– Есть вещи, которыми не шутят. – Витька строго приподнял брови, прошелся по комнате, как это делал отец, когда Витьку воспитывал. – За суп спасибо.
– Я не шучу, – сказала девчонка. – Сейчас приведут попа. Он нас обвенчает.
Тут Витька посмотрел на эту Анетту внимательнее. «Змея», – подумал он. И вдруг ему стало жалко ее.
– Ты что придумала? Ты недоразвитая или глупая совсем?
Нос у девчонки покраснел, ресницы слиплись стрелками.
– А как мне быть? Мужчины в доме нет. Хозяйство у меня большое – одной не углядеть. Все норовят меня обидеть, обсчитать. На слуг нельзя ведь положиться – жулье… А ты красивый.
Витька завыл.
– У у, дура набитая. Да кто же в твоем возрасте женится?
– Как кто? – девчонка всхлипнула. – Да сколько хочешь. Мою матушку выдали замуж в тринадцать лет и не спросили. Подумаешь, и мне тринадцать. – Она вытерла глаза, привстала на цыпочки и зашептала Витьке в ухо: – Но я совру попу, скажу, что мне тринадцать с половиной. И ты соври… Я тебе нравлюсь? Ведь правда, нравлюсь? И ты мне нравишься. – Девчонка вздохнула счастливым вздохом. – Ну, поцелуй свою невесту. Вот сюда. – Она ткнула пальцем себе в щеку. – Не стесняйся, я зажмурюсь.
Когда она зажмурилась, Витька поднял шпагу.
– Пусти меня.
Но не тут то было. Девчонка отскочила к двери, мигом подобрала пистолет раненого гвардейца. Тяжелый однозарядный пистолет с серебряной насечкой. Глаза у нее стали дикими, подбородок твердым.
– Никуда ты не уйдешь. – Она нацелила пистолет на Витьку. – Мы накопим денег, мы купим тебе лошадь хорошую, вооружение. Ты совершишь подвиг во славу короля. И ты добьешься звания дворянина. Ты станешь мушкетером, как хотел.
– Подвиг, во славу короля! Ха ха! Пора бы разбираться, что такое подвиг.
Девчонка положила палец на курок.
– Ага, тебе другая нравится. Эта Анука. Я ее убью!
– Не говори о ней! – крикнул Витька. – Она погибла!
– Да, я забыла… Ну, поцелуй меня. – Девчонка ткнула дулом пистолета себе в щеку. И снова навела его на Витьку. – Ну!
«Тебя бы, дуру, к нам, – подумал Витька. – Занялась бы спортом. Да от одних уроков очумела, не думала бы о замужестве…»
Де Гик и англичанин приволокли из кухни раненого гвардейца, посадили его на дубовый табурет.
– Семейная сцена, – сказал де Гик. – Уже? Поберегите пыл на после свадьбы.
Девчонка заткнула пистолет за фартук.
– Я говорю ему – он будет мушкетером.
– Я говорю – не буду!
– И правильно, – сказал де Гик. – Не нужно в мушкетеры. Что мушкетер – собака короля, всегда готовая вцепиться в горло любому. Мы жалованье получаем за то, что держим в страхе народ. Чему мы служим? Какой великой цели? Никакой! Мы охраняем тщедушную особу короля. Один король, другой иль третий – все равно король! Мы служим господину, значит, мы собаки. Не нужно в мушкетеры, мой мальчик, не советую. Валяй уж сразу в короли.
– Сударь, вы говорит смело чересчур, – сказал де Гику англичанин.
Де Гик подкрутил усы.
– Все просто объясняется. Я очень нужный человек. Я королю нужнее, чем он мне.
– Не жените меня. Не надо! – закричал Витька. – Я лучше пойду к вам в оруженосцы.
– В оруженосцы? Значит, в слуги. – Де Гик захохотал. – Захочешь ли? – Он подошел к погребу, ударил в дверь ногой. – Гастон! Проснись, скотина.
Из темного проема показался человек в спущенных чулках.
– Почисти сапоги!
Слуга повалился на колени и принялся рукавом чистить сапоги де Гика. Он даже хрюкал от усердия.
Витька обмяк, сел на скамейку. И снова ему показалось, что он муравей на асфальте.
– Теперь проваливай. – Де Гик оттолкнул слугу ногой. – Хорош?
Витька кивнул. И вдруг заплакал, навзрыд зарыдал.
– Ну, перестань, – услышал он сквозь слезы де Гиков шепот. – Ну, перестань. Подумай – жениться то ведь лучше, чем быть повешенным. Я вообще не люблю вешать. Неприятно ощущать, что человек, которого ты повесил, гораздо ближе к богу, чем ты сам… А в мушкетеры не стремись – противная работа.
– А я и не стремлюсь, – всхлипнул Витька.
– И правильно, мой мальчик.
С улицы вошел Моруак. В одной руке он нес сутану, в другой толстенную библию. Де Гик ткнул в него пальцем.
– Видишь, Моруак. Кумир мальчишек. Полюбуйтесь на него. Удачливый пройдоха, всегда готовый к действию, но не к познанию.
– Что за шутки? – недовольно спросил Моруак.
– Вы знаете, мой милый, под хмелем я люблю пофилософствовать. Не стоит обращать внимания.
Черный гвардеец приподнялся на табурете.
– Вас, сударь, надобно повесить, – сказал он де Гику.
– А кто же будет жить?
– Повесить всех! – закричал гвардеец и рухнул.
К нему подошел Моруак.
– Вот ваше облачение, воинственный монах. Одевайтесь!
– Что делать? – спросил гвардеец, покосившись на Моруаково оружие.
– Обвенчать этого юного кавалера с этой юной особой. Прелестная пара. Заглядение.
Девчонка взяла Витьку за руку:
– Улыбнись святому отцу.
Де Гик уже распоряжался. Он хотел, чтобы все было красиво.
– Свидетели, вставайте полукругом. Милорд, прошу вас сюда, Моруак – сюда. Я здесь. Прелестно!.. А кто же с твоей стороны, дитя? – спросил он у девочки.
– Мадлена, служанка. Она моя дальняя родственница. Мадлена, иди скорее. Я замуж выхожу.
– Эй, ведьма! – закричал де Гик. – Иди! Ты встанешь здесь, со стороны невесты.
Служанка бросилась оправлять на девочке платье. Поправила ей волосы. Сама прибралась.
– Моя красоточка. Смотрите, господа, ну не красавица ли? – Она вытащила у девчонки из под фартука пистолет и осторожно положила его на стол.
– И наш не плох, – Моруак оглядел Витькину шкуру, шпагу, шляпу. – Герой. И образован.
Витька заорал благим матом:
– Я не хочу!
– Не хочешь, так потом ее отравишь, – добродушно сказал англичанин. – Насыплешь ей толченого стекла в варенье.
– Я не хочу! Не имеете права! – орал Витька.
Девчонка взяла пистолет со стола и снова засунула его за фартук.
Моруак кольнул Витьку шпагой.
– Малыш, придется тебе напомнить, где мое право… – Он приставил шпагу к Витькиному боку. Де Гик и англичанин сделали то же самое.
– Де Гик! Вы мне давали слово! – Витька всхлипнул.
– Увы, и девочке я тоже слово давал. Кстати, ей первой.
Гвардеец поп раскрыл библию, пробормотал молитву, потом спросил девчонку:
– Дитя мое, не против ли желания своего идешь ты замуж?
– Нет, – ответила девчонка. – Охотно.
– А ты, сын мой? – спросил гвардеец у Витьки. – Будешь ли ты ее опорой в жизни?
– Я против! Я пожалуюсь!
– Кому?
Три шпаги кольнули Витьку в спину.
– Я не хочу! – Витька ухватился позади себя за острия шпаг. – Я не хочу! Не стану! Не буду! Не желаю!
Шпаги вонзились ему в тело.
– Каугли маугли турка ла му…
Тьма начала сгущаться. Хлынули и завинтились спиралями огненные ленты.
– А где жених?
– Витя! Витя я…
Тьма сгустилась. Хлынула тяжелым ливнем. Голоса отступили.

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art