Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Йон Колфер - Артемис Фаул: Интеллект против волшебства : Глава 8. Тролль

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Йон Колфер - Артемис Фаул: Интеллект против волшебства:Глава 8. Тролль

 

– Мульч! – нагнувшись вперед, заревел в микрофон Крут. – Какова ситуация? Доложи обстановку!
Жеребкинс с бешеной скоростью стучал по клавиатуре.
– Мы потеряли связь. И картинку тоже.
– Мульч! Отвечай, черт побери!
– Я сейчас проверяю его жизненно важные органы… Ого!
– Что? Что такое?
– Сердце бьется, как сумасшедшее. Колотится, как у кролика…
– У кролика?
– Нет, уже…
– Что? – выдохнул майор, содрогнувшись всем телом. Впрочем, он и так знал ответ.
– Оно остановилось. – Жеребкинс откинулся на спинку стула. – Его сердце остановилось.
– Ты уверен?
– Мониторы не лгут. При помощи этой видеокамеры можно снимать показания всех жизненно важных органов. Нет ни единого сигнала. Он умер.
Крут отказывался поверить в случившееся. Мульч Рытвинг был одной из неизменных составляющих его жизни. Умер? Этого не может быть! Нет!
– Знаешь, Жеребкинс, он свое дело выполнил. Изъял у них экземпляр Книги и подтвердил, что капитан Малой жива.
– Да, только… – Кентавр на мгновение нахмурил широкий лоб.
– Что? – спросил Крут. В нем снова проснулись подозрения.
– Ну, перед самым концом, несколько последних секунд, его сердцебиение было ненормально быстрым.
– Возможно, неисправность приборов.
Но кентавр все еще сомневался:
– Вряд ли. У моих жучков блох не бывает.
– А как иначе это объяснить? Камера еще передает изображение?
– Да. Передача по прежнему идет, но глаз, в котором установлена линза, принадлежит мертвому телу. В мозгу нет ни единой искры электричества, поэтому камера работает от собственной батарейки.
– Что ж, значит, Мульч мертв. Никаких других объяснений нет.
– Похоже на правду, – кивнул Жеребкинс. – Если только не… Впрочем, это уж совсем фантастика.
– Мы с тобой говорим о Мульче Рытвинге. От него можно ждать самых фантастических выходок.
Жеребкинс открыл было рот, чтобы изложить свою теорию, но не успел – дверь за их спинами широко распахнулась.
– Мы его поймали! – раздался торжествующий вопль.
– Да! – подтвердил второй голос. – Фаул допустил ошибку!
Крут повернулся вместе с креслом. Это были Аргон и Тучч, известные психи.
– А, значит, мы все таки решили отработать те деньги, что нам платит государство?
Но сбить профессоров с толку оказалось не так то просто. Их объединяло радостное возбуждение. И что самое невероятное, Тучч даже не обратил внимания на сарказм Крута. Майор выпрямился в кресле и приготовился слушать.
Аргон протиснулся мимо Жеребкинса и вставил в щель лазерный диск. На экране появилось лицо Артемиса Фаула, снятое видеокамерой, которая была спрятана в глазу Крута.
– Мы с вами свяжемся, – произнес записанный на пленку голос майора. – Не беспокойтесь, я сам найду дорогу назад.
Лицо Фаула на секунду исчезло, это Крут поднялся из за стола. А потом лицо Фаула возникло опять. Последние слова мальчика:
– Как вам угодно. Но вот что еще я хотел сказать напоследок: вам, никому из ваших людей, не разрешается входить в этот дом. Только через мой труп.
– Вот, видите? – Аргон торжествующе надавил на кнопку паузы.
– Вот? Что – вот? Что я должен увидеть? – Лицо Крута вновь приобрело багровый оттенок.
Стоящий рядом Тучч щелкнул языком и расстроено покачал головой, как будто им, знаменитым ученым, приходилось сейчас иметь дело с каким нибудь умственно отсталым ребенком. Такое поведение оказалось большой ошибкой. Ловким движением майор поймал Тучча за клинышек бородки.
– Ну а теперь, – сказал он обманчиво мирным голосом, – притворитесь, что у нас с вами очень мало времени, и объясните мне все простым языком, без лишних эмоций и комментариев.
– Этот человек сказал, что мы не можем войти в дом. Только через его труп, – ответил Тучч.
– И что это означает?
– Это означает, – продолжил за Тучча Аргон, – что мы все таки можем войти в дом. Но для этого нам нужен его труп.
Крут резко втянул ртом воздух:
– То есть мы должны устранить его… Тучч и Аргон дружно расцвели улыбками.
– Вот именно, – в один голос подтвердили ученые.
– Ну, не знаю… – Крут почесал подбородок. – С правовой точки зрения тут мы вступаем на весьма сомнительную почву…
– Вовсе нет, – возразил Тучч. – Элементарная логика. Этот человек особо подчеркнул, что вход запрещен, но использовал излишне фигуральное выражение. Которое можно толковать двояко. Он как бы сам приглашает нас войти, но только после своей смерти.
– Так то оно так… Приглашение есть, но какое то оно… – Майор все еще продолжал сомневаться.
– Эти психи абсолютно правы, – перебил его Жеребкинс. – Бесспорный факт. Если Фаул умрет, вход свободен. Он сам так сказал.
– Возможно.
– Ничего не возможно, – выпалил Жеребкинс. – Ради всего святого, Джулиус, что еще вам нужно? Кстати, если вы вдруг забыли, положение у нас самое отчаянное.
– Ты прав – это раз, – медленно кивнул Крут. – Два – я собираюсь воспользоваться этой возможностью. Три – вы, двое, хорошо поработали. И четыре – если ты еще раз назовешь меня Джулиусом, Жеребкинс, я заставлю тебя сожрать собственные копыта. А теперь соедини меня с Советом. Это дело пахнет гномьим туннелем, мне нужно получить разрешение.
– Сию минуту, майор, ваше святейшество. – Жеребкинс ухмыльнулся, пропуская мимо ушей угрозу насчет копыт – но исключительно ради спасения жизни Элфи.
– Итак, мы отдадим Фаулу золото, – вслух размышлял Крут, – он выпустит Элфи, мы пустим в ход “полоскалку”, после чего войдем в дом и заберем выкуп обратно. Все очень просто.
– Так просто, что прямо замечательно! – с энтузиазмом воскликнул Аргон. – И мы, психиатры, показали себя в лучшем свете. Это настоящий прорыв, как вы считаете, доктор Тучч?
Голова Тучча кружилась при виде открывающихся возможностей.
– Поездки с лекциями, договора на книги. Одни только права на экранизацию принесут целое состояние. А социологи, социологи!.. Наконец то мы заткнули им рты! Данный случай начисто разбивает их бредовые утверждения, будто бы асоциальное поведение характерно лишь для беднейших слоев населения. Этот Фаул ни разу в жизни не испытывал ни голода, ни жажды.
– Существует множество разновидностей жажды, – заметил Аргон.
– Воистину так. Жажда успеха. Жажда власти. Жажда…
– Убирайтесь! – рявкнул на них Крут. – Убирайтесь, пока я не задушил вас обоих! И если в сегодняшнем вечернем ток шоу я услышу хоть слово о происходящем, кое кто навсегда лишится своего длинного языка.
Консультанты нехотя удалились, про себя решив не звонить своим агентам до тех пор, пока не окажутся за пределами слышимости Крута.
– Не знаю, согласится ли на такое Совет, – признался Крут, когда Тучч и Аргон ушли. – Слишком уж много золота.
– Сколько именно? – Жеребкинс оторвал глаза от компьютера.
– Вот столько. – Майор подтолкнул к нему бумажный листок.
– Ничего себе! – присвистнул Жеребкинс. – Тонна. В маленьких слитках без маркировки. И обязательно двадцатичетырехкаратное. Ну, по крайней мере, хоть вес круглый…
– Спасибо, что утешил. Обязательно приведу этот довод Совету. Ты уже подключился к линии?
Кентавр в ответ что то буркнул. Что то неудобопроизносимое. Ну и наглость, так отвечать старшему офицеру. Но у Крута уже не было сил ставить его на место, он лишь взял нарушение на заметку. “Когда все закончится, – подумал майор, – лишу Жеребкинса зарплаты на пару десятков лет вперед” . Крут потер утомленные глаза. Начала сказываться остановка времени. В момент, когда время остановили, Крут бодрствовал, а следовательно, мозг все равно не позволил бы ему заснуть, но тело буквально молило об отдыхе.
Он встал с кресла и широко распахнул дверь, чтобы впустить в шаттл хоть немного воздуха. Атмосфера была затхлой, спертой. В зоне остановленного времени всегда такой воздух. Даже молекулы не могут выбраться из временного поля, не говоря уже про какого то там мальчишку.
У портала наблюдалась бурная деятельность. Даже чересчур бурная. Толпа полицейских окружала парящую в воздухе клетку. Процессию возглавлял Дубин, и вся компания направлялась как раз к шаттлу. Крут шагнул навстречу.
– Это еще что такое? – осведомился он не слишком приветливо. – К нам приехал цирк?
Лицо Дубина было бледным, но вместе с тем решительным.
– Нет, Джулиус. Цирк как раз собирается сворачиваться.
– Ага. – Крут кивнул. – А это, надо понимать, главного клоуна упаковали?
– Простите, что прерываю вашу пространную цирковую метафору, – высунулся из двери Жеребкинс, – но что это, черт побери, такое?
– Да, лейтенант, – Крут показал головой на парящую над землей клетку, – что это, черт побери, такое?
Дубин несколько раз глубоко вдохнул – видимо, набираясь смелости.
– Я решил действовать по твоей схеме, Джулиус.
– В самом деле?
– Да. Ты послал в особняк этого своего преступника. Теперь за дело берусь я.
– Ты и шагу не сделаешь без моего разрешения, майор. – Крут угрожающе улыбнулся.
Дубин невольно подался назад.
– Я был в Совете, Джулиус. И заручился их поддержкой.
Крут повернулся к Жеребкинсу:
– Это правда?
– Похоже на то. Только что по внешней линии пришло сообщение. Бал теперь правит Дубин. Он доложил Совету о требовании выкупа и о, так скажем, взрывных действиях вашего мистера Рытвинга. Вы же знаете, наши старейшины очень не любят расставаться со своим золотом.
Крут скрестил на груди руки.
– Знаешь, Дубин, а меня ведь насчет тебя предупреждали. Говорили, мол, ты способен нанести удар в спину. Но я не верил. Старый дурак.
– Дело не в нас, Джулиус. Дело в нашей миссии. То, что находится в этой клетке, – единственный наш шанс на успех.
– И что же находится в этой твоей клетке? Впрочем, можешь не говорить, я и сам догадаюсь. Там второе из подземных существ, не обладающее волшебной силой. И первый тролль, которого нам удалось взять живьем за последнюю сотню лет.
– Именно так. Для уничтожения нашего противника он подходит идеально.
Щеки Крута заалели от едва сдерживаемого гнева.
– Я не верю, что нормальному, здоровому эльфу такое могло прийти в голову.
– Посмотри правде в глаза, Джулиус. Эта идея ничем не отличается от твоей.
– И все таки различие есть. Мульч Рытвинг сам сделал свой выбор. Он понимал, чем рискует.
– Рытвинг погиб? Крут снова потер глаза.
– Да. Кажется. Туннель обвалился.
– Это лишнее доказательство моей правоты. С троллем они так просто не справятся.
– Помилуй, да это же тупое животное! Тролль не будет слушаться твоих указаний!
Дубин улыбнулся, сквозь страх вновь проглянула его былая самоуверенность.
– Указаний? Мы просто повернем его лицом к дому и разбежимся в стороны. Гарантирую, очень скоро эти вершки будут молить нас о пощаде.
– А как насчет моего офицера?
– Мы сумеем посадить тролля обратно в клетку еще до того, как под угрозой окажется жизнь капитана Малой.
– Ты и это можешь гарантировать?
– На данный риск я, то есть Совет, готов пойти, – после короткой заминки ответил Дубин.
– Политика, – бросил Крут презрительно. – Для тебя это все политика, Дубин. Еще одно перо в твою шляпу, еще одна ступенька на пути к креслу в Совете. Знаешь, меня от тебя тошнит.
– Как угодно, но этот план мы осуществим. Решением Совета твои обязанности, майор, временно исполняю я. Личные отношения, не личные – ты должен убраться с моей дороги.
– Не волнуйтесь, главнокомандующий , – Крут сделал шаг в сторону. – С этой бойней я и сам не хочу иметь ничего общего. Все лавры достанутся вам.
– Джулиус, – Дубин постарался сделать как можно более искреннее лицо, – что бы ты ни вбил себе в голову, просто поверь: я забочусь об интересах нашего с тобой народа.
– И в частности, одного его представителя, – фыркнул Крут.
Дубин решил быть выше наносимых ему оскорблений.
– Мне надоело стоять здесь и выслушивать твои бредни. Каждая секунда разговора с тобой – это секунда, потраченная напрасно.
Крут посмотрел ему прямо в глаза.
– Если сложить все вместе, получится примерно шестьсот впустую потраченных лет, а, друг ? – тихим голосом спросил он.
Дубин не ответил. Да и что он мог сказать? Честолюбие имеет свою цену, и этой ценой стала дружба.
Новоиспеченный главнокомандующий повернулся к своему взводу, состоящему из тщательно подобранных спрайтов, которые были душой и телом преданы лишь ему одному.
– Отбуксируйте клетку к главной аллее. Без моей команды операцию не начинать.
Он проследовал мимо Крута, стараясь не смотреть на бывшего друга. Но Жеребкинс все таки должен был внести свою лепту:
– Эй, Дубин!
Временно исполняющий обязанности главнокомандующего Корпусом не мог допустить такого вольного обращения, особенно в свой первый день пребывания в должности.
– Следи за языком, Жеребкинс. Незаменимых кентавров не бывает.
– Истинная правда, – хихикнул в ответ тот. – Но вот что плохо в политике: у тебя есть только один выстрел. – Дубин задумчиво наклонил голову, поневоле заинтересовавшись. – Будь я на твоем месте и представься мне шанс, один единственный, забронировать для своей задницы место в Совете, я бы ни за что на свете не доверил свое будущее троллю.
Всю самоуверенность Дубина как рукой сняло. Он побледнел, вытер пот со лба и заторопился вслед за удаляющейся клеткой.
– Завтра встретимся, – крикнул вдогонку Жеребкинс. – Когда придешь выносить мою мусорную корзину.
Крут расхохотался. Пожалуй, первый раз в жизни его рассмешила шутка Жеребкинса.
– Ты хороший парень, Жеребкинс. Этот подлый предатель получил по своему самому чувствительному месту, то есть по амбициям.
– Спасибо, Джулиус.
Улыбка Крута исчезла быстрее, чем жаренные во фритюре земляные улитки в столовой Легиона.
– Я уже предупреждал тебя насчет Джулиуса, Жеребкинс. Так вот, это второе предупреждение, и последнее. А теперь дай мне еще раз внешнюю линию. Золото должно быть у меня под рукой, когда план Дубина с треском провалится. Свяжись со всеми моими сторонниками в Совете. Я совершенно уверен, что Витток на моей стороне, и Кахартес, и, скорее всего, Виниайа. Она всегда смотрела на меня благосклонно, я ведь чертовски красив.
– Это шутка?
– На такие темы я никогда не шучу, – ответил Крут с самым серьезным видом.
В голове у Элфи созрело некое подобие плана. Невидимой она обыщет особняк, найдет оружие, отобранное у спецназовцев, а потом разнесет тут все к чертовой матери. В конце концов Фаул схватится за голову и сам отпустит ее. Ну а то, что при этом неизбежно пострадает имущества на несколько миллионов ирландских фунтов, – это ее подарок мальчишке.
Элфи уже много лет не чувствовала себя так хорошо. Глаза ее лучились энергией, каждый сантиметр кожи был напитан искрящимися зарядами. Она уже и забыла, как это приятно – обладать полным запасом волшебной силы.
Теперь капитан Малой была здесь главной, теперь она управляла событиями и вела охоту. А чему ее хорошо научили, так это охотиться. Когда все начиналось, преимущество было на стороне вершков. Но ситуация изменилась. Теперь она стала охотником, а они – добычей.
Элфи поднялась по парадной лестнице, осторожно оглядываясь по сторонам, не появится ли откуда вездесущий слуга великан. С этим типом она связываться не собиралась. Его громадные пальцы легко раздавят ей голову, никакой защитный шлем не поможет, – кстати, шлем надо еще отыскать.
Сейчас просторный особняк больше напоминал мавзолей: его сводчатые залы были абсолютно безжизненны. Жуткие портреты таращились ей в спину глазами Фаула младшего, подозрительными и загадочно поблескивающими. Дайте ей только отыскать свой “Нейтрино 2000”, а потом Элфи вернется и сожжет все картины до последней. Да, это месть, но месть совершенно оправданная, учитывая, сколько она, Элфи Малой, пережила благодаря этому паскуднику Артемису Фаулу.
Она быстренько преодолела лестницу, плавной дугой взбегающую к верхней площадке. Из под двери в конце коридора сочился неяркий свет. Приложив ладонь к дереву, Элфи ощутила легкую вибрацию. За дверью что то происходило. Вдруг послышался чей то крик. И по направлению к Элфи понесся нарастающий топот.
Элфи отскочила от двери и прижалась спиной к бархатистым обоям. И как раз вовремя. Из комнаты вылетела громадная фигура и помчалась по коридору, оставляя после себя настоящий вихрь воздушных потоков.
– Джульетта! – снова выкрикнул на бегу Дворецки.
Имя его сестры еще долго висело в воздухе после того, как, сбежав по лестнице, он исчез внизу.
“Не волнуйся, Дворецки, с твоей сестрой все в порядке, – усмехнулась Элфи. – Сейчас она наслаждается жизнью как никогда, с головой уйдя в соревнования по вольной борьбе”. Открытый проем комнаты неудержимо манил, и Элфи проскользнула внутрь, пока автозапор не успел вернуть дверь на место.
И очутилась прямо перед Артемисом Фаулом. Он смотрел на нее сквозь темные очки, к которым были прикреплены фильтры, позволяющие видеть сквозь защитное поле.
– Добрый вечер, капитан Малой, – с прежней самоуверенностью заговорил он. – Рискую прозвучать банально, но все же скажу: я ждал вас…
Элфи не ответила, даже не посмотрела в глаза своему тюремщику. Вместо этого она внимательно оглядела комнату, ненадолго задерживаясь взглядом на каждом предмете. Следствие тренировки всякого лепрекона – первым делом оцени обстановку.
– … Разумеется, вы все еще связаны обещаниями, данными в начале сегодняшнего вечера…
Но Элфи не слушала его, она бросилась к столу из нержавеющей стали, стоящему у дальней стены.
– …Поэтому в главном положение не изменилось. Вы по прежнему моя заложница.
– Ага, сейчас… – пробормотала Элфи, перебирая груду конфискованного у спецназа снаряжения.
Наконец она выбрала шлем с отражающим покрытием и опустила его на свои острые ушки. Пневматические присоски плотно обхватили ее голову. Вот теперь она в безопасности. Фаул больше не сможет приказывать ей, забрало надежно защитит ее, и хотя все предыдущие приказы этого мальчишки по прежнему действуют, у нее есть кое какой план… Но тут в ее ухо ворвался громкий голос:
– …На всех частотах. Веду передачу на всех частотах. Элфи, если ты меня слышишь, немедленно прячься в укрытие.
Элфи сразу узнала Жеребкинса. Хоть что то знакомое в этом безумном фарсе.
– Повторяю, прячься в укрытие. Дубин посылает в особняк…
– Что нибудь важное? – вмешался Артемис.
– Тихо ты, – прошипела Элфи, встревоженная серьезным тоном обычно легкомысленного Жеребкинса.
– Повторяю, они посылают в особняк тролля.
Элфи вздрогнула. Выходит, теперь Дубин командует парадом. Веселенькая новость.
– Это невежливо – игнорировать своего хозяина, – снова прервал ее мысли Фаул.
– Ну все, с меня хватит, – хищно оскалилась Элфи и отвела назад сжатую в кулак руку.
Однако Артемис даже не почесался. Действительно, а с чего бы? Дворецки все равно успеет вмешаться раньше, чем удар достигнет цели. Но тут взгляд Артемиса привлекла видеокамера, установленная на втором этаже. Некто огромный сбегал вниз по лестнице. Это был Дворецки.
– Вот именно, богатенький мальчик, – съязвила Элфи. – На сей раз ты один.
И не успел Артемис даже глазом моргнуть, как Элфи, вложив в удар все свои силы, заехала ему прямо в нос.
– Уф! – только и смог сказать он, приземляясь на мягкое место.
– Действительно “уф”! Не правда ли, приятное ощущение?
Элфи прислушалась к голосу, который продолжал зудеть ей в ухо:
– …Наружные камеры мы замкнули в видеопетлю, так что люди ничего не увидят. Но тролль уже на центральной аллее. Прием, ты меня слышишь?
– Да, Жеребкинс, да, да!
– Элфи! Ты?
– Я самая, собственной персоной. Жеребкинс, ваш замысел с видеопетлей не прошел. Я сейчас вижу все, что происходит возле дома.
– Вот поганец! Наверное, опять перезагрузил систему.
На центральной аллее кипела оживленная деятельность. Дубин тоже был там, с важным видом раздавал приказы взводу спрайтов. А в центре всей этой кутерьмы парила платформа на воздушной подушке, и на этой платформе покоилась огромная, пятиметровой высоты клетка. Клетку уже подвели к самому парадному входу, и сейчас техники устанавливали между ней и дверью специальную перемычку. Очевидно, перемычка эта изнутри начинена взрывчаткой, вскоре последует команда, запал сработает, и входная дверь будет уничтожена. А потом пыль осядет… и разъяренный тролль влетит прямиком в особняк.
Элфи проверила другие экраны. Дворецки удалось вытащить Джульетту из камеры. Они как раз поднялись из подвала и в этот самый момент шли через холл. То есть были прямо на линии огня.
– Д'арвит, – выругалась она и кинулась к столу.
Артемис приподнялся на локтях.
– Вы меня ударили, – изумленно проговорил он.
– Правильно, Фаул. И могу еще добавить. Поэтому будь хорошим мальчиком, оставайся на месте.
Впервые в жизни Артемис не знал, что ответить. Он даже открыл рот, ожидая, что вот вот его мозг выдаст подходящий ситуации ответ. Но так ничего и не дождался.
Элфи сунула в кобуру “Нейтрино 2000”.
– Остынь, малыш. Игры закончились. За дело берутся профессионалы. Если будешь вести себя хорошо, я куплю тебе леденец на палочке.
Элфи вылетела в дверь и взмыла под древние дубовые балки коридора, а Артемис все подыскивал нужные слова.
– Я не люблю леденцов, – наконец пробормотал он вслед эльфийке.
Это был жалкий, недостойный его ответ, и Артемис тут же преисполнился глубокого отвращения к самому себе. “Я не люблю леденцов”. Даже звучит противно. Под страхом смерти ни один уважающий себя гений преступного мира не произнес бы самого слова “леденец”. Надо будет завести в компьютере папку с текстами остроумных ответов для подобных случаев.
Он еще долго просидел бы вот так, в прострации, совершенно отрешившись от происходящего, но тут парадная дверь взорвалась, и особняк содрогнулся до самого своего основания. А такое кого угодно приведет в чувство.
– Перемычка установлена, сэр. – Перед временно исполняющим обязанности главнокомандующего приземлился один из его спрайтов.
Дубин кивнул.
– Вы уверены в ее надежности, капитан? Очень не хотелось бы, чтобы тролль вырвался на волю.
– Не волнуйтесь, сэр. Тролль там, как у гоблина за пазухой. Ни один пузырек воздуха не проникнет сквозь уплотнение. Даже если червяк вонючка пер…
– Очень хорошо, капитан, – поспешно перебил его Дубин, обрывая начатое сравнение.
Клетку рядом с ними тряхнуло так сильно, что она чуть не сверзилась с платформы.
– Пора выпускать нашего малыша, майор, да побыстрее. Не то всю следующую неделю мои парни будут отскребать дерь…
– Прекрасно, капитан, замечательно. Ради всех богов, взрывайте уже.
Поспешив укрыться от взрывной волны за надежным щитом, Дубин ввел в свой мини “ноутбук” памятку следующего содержания: “Напомнить спрайтам, чтобы следили за своим языком. В конце концов, я теперь у них майор или кто?”
Капитан спрайтов, любитель забористых выражений, повернулся к водителю платформы на воздушной подушке:
– Давай, Цып. Срывай эту фигову дверь с петель к чертовой матери!
– Есть, сэр. Сорвать, гм, дверь к чертовой матери. Вас понял.
Дубин поморщился. Завтра надо будет устроить общее собрание. С утра пораньше. К тому времени он станет полноправным командующим Корпуса, а не каким то там временно исполняющим. Три желудя на эмблеме приведут в чувство любого. Ух, он им покажет…
Платформа была надежно защищена кварцевым стеклом, но Цып все же не упустил возможности покрасоваться и гордо нацепил на нос специальные, противошрапнельные очки. Очки были полный отпад. Девчонкам нравились. По крайней мере, водителю казалось, что им, девчонкам, они, очки, нравятся. Со стороны он видел себя отважным воином с суровым и волевым лицом. Со спрайтами такое бывает, те еще разбиватели и покорители женских сердец. Думают, будто пара крыльев решает все. Впрочем, любовные разочарования Цыпа Треплоу – это, опять таки, совсем другая история. Ну а нам он нужен только для того, чтобы торжественно нажать кнопку на пульте и тем самым произвести взрыв. Что он и сделал – с суровым и волевым лицом.
Две дюжины управляемых зарядов взорвались где положено и вытолкнули куда положено две дюжины цилиндров из особого сплава, придав им скорость более тысячи миль в час. При столкновении с преградой каждый из цилиндров разнес в пыль область непосредственного контакта плюс пятнадцать сантиметров вокруг. В результате “эта фигова” дверь тут же слетела со своих петель “к чертовой матери” (цитируя слова капитана).
Не успела осесть пыль, как несколько полицейских бросились к небольшой лебедке. Подняв в клетке перегородку, они принялись колотить по стенкам дубинками, выгоняя тролля наружу.
Дубин выглянул из за своего щита.
– Все чисто, капитан?
– Секундочку, майор. Цып! Как там у нас дела?
Цып посмотрел на монитор.
– Он двигается. Стук его пугает. Ага, показались когти. Ну и ну, какой крупный малыш. Не хотел бы я оказаться на месте той девчонки, которую мы спасаем.
Дубин вдруг почувствовал слабый укол совести – но сразу же задушил все сомнения на корню, представив следующую сладостную картинку: как он, Дубин, опускается в бежевое бархатное кресло Совета.
Клетка заходила ходуном, и Цып едва удержался на своем сиденье. О да, он, Цып Треплоу, великий наездник…
– Что там, Цып?
– Малыш пошел. Ну, ребята, готовьтесь к бою! Есть у меня такое чувство, что сейчас кое кто будет звать на помощь.
Дубин к бою готовиться не стал. С такой ерундой вполне справится рядовой состав.
Ну а исполняющий обязанности главнокомандующего – слишком важная персона, чтобы подвергаться ненужному риску. Нет, он должен помнить о благе народа и оставаться за пределами зоны боевых действий.
Дворецки бежал, перескакивая через четыре ступеньки сразу. Невероятно, но слуга впервые бросил своего господина в столь ответственный момент. Хотя иначе он поступить не мог, ведь Джульетта – его родная сестра, а с малышкой явно стряслось что то серьезное. Эта коварная эльфийка как то ее околдовала, и теперь Джульетта сидит в подвале и над чем то все время хихикает. Дворецки опасался самого худшего. Он не представлял, как будет жить дальше, если с Джульеттой что то случится.
По его бритой голове обильно струился пот. Контроль над ситуацией был практически потерян. Особняк обложили спецвойска волшебного народца, время было остановлено при помощи какого то волшебства, а теперь еще заложница вырвалась на волю и бродит тут как у себя дома. Ну что, скажите на милость, он, Дворецки, может сделать? Для охраны политика самого низкого ранга и то необходимо иметь команду как минимум из четырех человек, а здесь приходится работать чуть ли не в одиночку… Он протопал по коридору к комнате, совсем недавно служившей тюремной камерой для капитана Малой. Джульетта лежала на кровати и полными восторга глазами буравила бетонную стенку.
– Ты что это тут делаешь? – задыхаясь, спросил он и натренированным движением выхватил девятимиллиметровый “Зиг Зауэр”.
– Тихо, ты, горилла неповоротливая. – Сестра едва удостоила его взглядом. – Выступает сам Луи Машина Любви. Я думала, он настоящий силач, а оказывается… В общем, я бы его легко…
Дворецки в недоумении заморгал. Несет какую то чушь. Ну точно, околдовали.
– Пойдем. Нас вызывает Артемис. Джульетта ткнула наманикюренным пальчиком в стену.
– Ничего, подождет. Идет схватка за титул чемпиона всех континентов. А у Хогмана на Луи зуб. Луи слопал его любимого поросенка.
Слуга внимательно посмотрел на стену. Самая нормальная стена, бетон и бетон. А времени на то, чтобы разглядывать бетон, у него не было.
– Ну все, хватит уже, пошли, – проворчал он и перебросил сестру через плечо.
– Не е ет! Ты, жиртрест! – заголосила Джульетта, молотя по спине старшего брата крохотными кулачками. – Только не сейчас! Хогман! Хогма а ан!
Не обращая внимания на ее вопли, Дворецки большими скачками припустил вон из комнаты. Кто такой, черт возьми, этот Хогман? Наверное, какой нибудь из ее школьных дружков приятелей. Пусть только попробует сюда нос сунуть…
– Дворецки? Возьми трубку, – раздался вдруг из рации голос Артемиса.
Дворецки переместил сестру поближе к шее, чтобы дотянуться до пояса.
– Леденцы! – рявкнул его хозяин.
– Что что? Сэр, мне, видимо, показалось, но вы…
– Э э… Я хотел сказать – срочно убирайся оттуда. В укрытие! В укрытие, Дворецки!
В укрытие? Услышать подобное выражение из уст господина Артемиса? Дворецки недоверчиво покачал головой. Это все равно как если бы в шкатулку с фамильными драгоценностями вдруг затесалась какая нибудь дешевая бижутерия.
– Я должен проследовать в укрытие?
– Да, Дворецки. В укрытие. Я подумал, что с помощью примитивных выражений быстрее достучусь до твоих мыслительных функций. Но, видимо, ошибся.
Вот это уже больше похоже на Артемиса. Дворецки обвел взглядом прихожую в поисках чего нибудь хоть отдаленно похожего на укрытие. Выбор был не велик. В стенной нише стояли средневековые доспехи. Слуга шустро нырнул за спину рыцаря четырнадцатого века, вооруженного булавой и копьем.
– Думаешь, самый крутой? – Джульетта постучала по кирасе пальцем. – Да я тебя одной левой.
– Тихо, – прошипел Дворецки.
Затаив дыхание, он прислушался. У парадной двери что то шуршало. Что то большое. Дворецки высунулся из ниши, чтобы хоть одним глазком глянуть, что происходит…
И как раз тут дверь взорвалась. Хотя этот простой глагол вряд ли достоверно описывает происшедшее. Дверь даже не взорвалась, она разлетелась в пыль. Дворецки однажды уже видел нечто подобное, когда землетрясение силой в семь баллов разрушило поместье колумбийского наркобарона за несколько секунд до того, как он, Дворецки, должен был его подорвать. Впрочем, сейчас все произошло куда аккуратнее. Взрыв был локальным. И очень профессионально исполненным. Классическая тактика борьбы с террористами. Сначала точечный удар, главное – шума и дыма побольше, а потом, пока противник сбит с толку, начинается штурм. Ничего хорошего ждать не приходилось. В этом он был уверен. И оказался прав.
Клубы пыли неторопливо осели, выкрасив тунисский ковер в мышиный цвет. Мадам Фаул пришла бы в ярость, увидев подобное безобразие. Все инстинкты подсказывали, что надо уходить. Пробежать зигзагом по первому этажу и подняться наверх. Пригибаясь как можно ниже, чтобы не стать легкой мишенью. Сейчас как раз подходящий момент, пока не улеглась пыль. В любую секунду из дверного проема засвистят пули, и Дворецки совсем не улыбалось застрять на нижнем этаже.
Сложись ситуация несколько иначе, Дворецки был бы уже на середине лестницы, а тем временем его мозг работал бы над дальнейшим планом действий. Но на плече у Дворецки висела и несла какую то околесицу его родная сестра. Ему вовсе не хотелось подставлять ее под шквал убийственного огня. Джульетта пребывала в несколько странном состоянии и запросто могла вызвать эльфийский спецназ на соревнование по вольной борьбе. Однако, несмотря на все громкие заявления, Джульетта, по сути, еще ребенок. Ей не справиться с тренированными военными.
Дворецки опустился на корточки, прислонил Джульетту к гобелену, что висел на стенке позади железного рыцаря, и проверил предохранитель пистолета. Снят. Хорошо. Ну ка, попробуй возьми меня, чудо народец.
В пыльной мгле что то двигалось. Явно не человек, это Дворецки понял сразу. Он охотился на всяких зверей и умел отличить звериные повадки от поведения разумного существа. Сузив глаза, Дворецки вгляделся в дверной проем. Судя по походке, какая то обезьяноподобная тварь. Строение верхней части туловища как у обезьяны, но таких здоровенных приматов Дворецки еще ни разу не встречал. Что ж, если это человекообразная обезьяна, пистолет ничем не поможет. В череп самца гориллы можно всадить пять пуль, одну за другой, и все равно эта животина успеет сожрать тебя раньше, чем мозг ее осознает, что смерть уже наступила.
Но это не человекообразная обезьяна. Обезьяны в темноте не видят. А это существо видит. Горящие красные глазки, полускрытые мохнатыми бровями. И еще клыки, скорее даже бивни, но вовсе не такие, как у слона. Чуть изогнутые, с зазубренными краями. Грозное оружие. В животе у Дворецки что то забурчало. Однажды он уже испытывал подобные ощущения. В свой первый день в израильской академии. Это был страх.
Существо наконец вышло из пыльной мглы. Дворецки ахнул. Опять таки в первый раз после академии. С таким противником он еще не сталкивался. Слуга мгновенно понял, что задумал волшебный народец. Они послали вперед себя первобытного охотника. Создание, которого не волнуют ни волшебство, ни какие бы то ни было правила. Оно просто прикончит любого, кто окажется на его пути, невзирая на видовую принадлежность. Идеальный хищник. Это ясно, стоит только взглянуть на острые зубы, предназначенные для раздирания мяса, на засохшую под когтями кровь и на звериную ненависть в горящих глазах.
Тролль шаркающей походкой направился вперед, разъяренно щурясь на свет люстр. Желтоватые когти царапали мрамор плит, высекая из камня искры. Но вот он замер и начал принюхиваться, странно похрюкивая при этом и наклонив морду к плечу. Дворецки встречался с подобными повадками – так обычно вели себя голодные питбули за секунду до того, как русские псари выпускали их на медведей.
Мохнатая голова замерла, морда повернулась в сторону укрытия Дворецки. Это не могло быть случайностью. Слуга краешком глаза заглядывал в щелочку между пальцами кольчужной перчатки. Вот сейчас зверь крадучись двинется в его сторону. Уловив запах жертвы, хищник начинает приближаться, медленно и бесшумно, а потом наносит молниеносный удар.
Но тролль явно не читал книжек о повадках диких зверей, потому что не стал утруждать себя всякими там условностями, а перешел непосредственно к завершающей стадии. Двигался он куда быстрее, чем мог предположить Дворецки: одним прыжком тролль пересек прихожую и отбросил средневековые латы с такой легкостью, словно это был пластмассовый манекен.
– Ох! – воскликнула Джульетта, моргая. – Это же Боб Снежный Человек! Чемпион Канады тысяча девятьсот девяносто восьмого года. А я думала, ты в Андах, разыскиваешь своих сородичей.
Дворецки не стал переубеждать ее. Последнее время сестренка плохо соображает. Что ж, по крайней мере, она умрет счастливой. Пока голова Дворецки прорабатывала этот кладбищенский вариант развития событий, рука его, сжимающая пистолет, взлетела вверх будто сама по себе.
Он принялся нажимать на курок с максимальной скоростью, какую только позволял спусковой механизм “Зиг Зауэра”. Две пули в грудь, три между глаз. По крайней мере, план был именно таков. Он успел выстрелить зверюге в грудь, но потом свой ход сделал тролль. Острые клыки хищника без труда вспороли куртку на кевларовой подкладке – словно острая бритва разрезала листок бумаги.
Один из зазубренных клыков чудовища вонзился в грудь Дворецки, и тело тут же сковала холодная боль. Слуга сразу понял, что рана смертельна. Дыхание с трудом вырывалось изо рта. Одно легкое было выведено из строя. Мех тролля заливала кровь, принадлежащая Дворецки. После такого ни один человек не выживет. Тем не менее вскоре боль сменилась странной эйфорией. Что то вроде естественного наркотика попало в кровь Дворецки через каналы в тролльих клыках. И это “что то” опаснее самого смертоносного яда. Через минуту Дворецки не только перестанет сопротивляться, он с радостным смехом сам отправится в могилу.
Слуга яростно сражался с действием наркотика, он боролся, но все было бесполезно. Для него эта битва была проиграна, еще даже не начавшись.
Тролль зарычал и перебросил обмякшее человеческое тело через голову. Массивное туловище Дворецки врезалось в стену с такой силой, на которую человеческие кости никак не рассчитаны. Кирпичная кладка треснула от пола до потолка. Позвоночник Дворецки тоже.
А Джульетта по прежнему ничего не понимала, пребывая под действием волшебных чар.
– Вставай, братец. Ну давай, поднимайся. Все знают, что ты притворяешься.
Тролль притормозил, подобное отсутствие страха разбудило его природное любопытство. Он, конечно, заподозрил бы некий подвох – если бы способен был сформулировать столь сложную мысль. Однако в конце концов аппетит победил. Это существо пахло плотью. Свежей, нежной. Свежая плоть на поверхности земли пахнет по особому. Она пропитана неведомыми ароматами. Кто хоть раз пробовал мясо, взращенное на открытом воздухе, тот никогда не вернется к прежней пище. Тролль провел языком по передним резцам и поднял мохнатую лапу…
Прижав крылья “Колибри” вплотную к телу, Элфи спикировала вниз. Она скользнула по перилам и вылетела в портик под большим витражным куполом. Неестественный свет остановившегося времени падал сквозь цветное стекло широкими лазурными полосами.
“Свет…” – подумала Элфи. В голове у нее сложилось подобие плана. Если включатся прожектора на шлеме – а с чего бы им, спрашивается, не включиться?.. Правда, помочь мужчине уже невозможно, он превратился в мешок переломанных костей. Но девушка… у нее еще есть несколько секунд, прежде чем тролль выпотрошит ее заживо. Палец Элфи нащупал на шлеме кнопку “Соникса”. Обычно “Соникс” применялся для отпугивания собак, но секунды на две три он вполне способен привлечь внимание тролля. И этих самых двух трех секунд как раз хватит, чтобы спуститься на первый этаж. Тролль тянулся лапой к подмышке Джульетты. Именно так эти зверюги расправлялись с беззащитными жертвами. Когти входят под ребра и вонзаются в самое сердце. Плоти наносятся минимальные повреждения, и жертва умирает почти безболезненно, а стало быть, нет напряжения, от которого мясо становится жестким.
Элфи включила “Соникс”, но ничего не произошло. Плохо. Обычно тролли терпеть не могут сверхвысокие звуки. Но этот зверь даже своей мохнатой башкой не тряхнул. Причины две: или шлем неисправен, или тролль глух, как пробка. К сожалению, Элфи не могла определить истинную причину – звуки такой высоты неслышны даже для ее острых ушек.
Как бы там ни было, Элфи ничего не оставалось, кроме как прибегнуть к стратегии, прибегать к которой ей совсем не хотелось. Она пошла на прямой контакт. Подумать только, и все ради того, чтобы спасти жизнь человеку ! Вот уж точно, она совсем свихнулась.
Элфи дернула рычаг и переключилась с четвертой скорости на задний ход. Не очень то полезно для коробки передач. Механики устроят ей головомойку – если, конечно, она уцелеет после всего этого нескончаемого кошмара, на что шансов, в общем то, практически никаких. Благодаря этому маневру она развернулась в воздухе, и теперь каблуки ее сапог нацелились прямо в голову тролля. Элфи поморщилась. Две схватки с одним и тем же чудовищем. Невероятно.
Каблуки Элфи вошли точно в макушку тролля. Учитывая скорость, которую удалось развить, можно сказать, что на троллью голову свалился вес где то в полтонны. Только вшитая в комбинезон Элфи броня спасла ее ноги от переломов. И все же она услышала, как коленная чашечка с хрустом выскочила из сустава. Боль острой иглой пронзила мозг. Но самое главное – это помешало задуманному маневру отхода. Вместо того чтобы снова взмыть на безопасную высоту, Элфи брякнулась на спину тролля и тут же запуталась в густых зарослях его шерсти.
Разозлился тролль не на шутку. Еще бы, сверху падает какая то неизвестная штуковина, и мало того, что этот непонятный предмет отвлекает тролля от заслуженного обеда, он к тому же вместе со слизнями чистильщиками вознамерился поселиться на его драгоценной шкуре. Чудовище выпрямилось и попыталось дотянуться до спины. Загнутые когти заскребли по шлему Элфи, оставляя параллельные борозды. Временно Джульетта была вне опасности, зато Элфи заняла ее место в списке претендентов на безвременную кончину.
Тролль посильнее сжал пальцы, каким то образом ему удалось подцепить шлем, несмотря на прочное покрытие, за которое, как клялся Жеребкинс, ухватиться было никак нельзя. Ничего, она еще перекинется парой добрых словечек с кентавром. Если не в этой жизни, так хотя бы в следующей.
Капитан Малой почувствовала, что взлетает в воздух, и вот она уже очутилась лицом к морде со своим старым врагом. Преодолевая боль и растерянность, Элфи попыталась сосредоточиться. Нога ее болталась, как маятник, а зловонное дыхание тролля било ей прямо в нос.
Ведь у нее был какой то план! Наверняка она летела сюда не только затем, чтобы покорно сложить лапки и умереть. Была же какая то стратегия. Не может быть, чтобы за долгие годы учебы в Академии ее так ничему и не научили! Но каким бы этот план ни был, сейчас он упорно ускользал. Боль путала мысли, мешала вспоминать.
– Свет, Элфи…
В ее голове звучал голос. Неужели она разговаривает сама с собой? Точно ведь, помешалась. Ха ха, хи хи. Не забыть бы рассказать об этом Жеребкинсу… Жеребкинс?
– Врубай прожектора, Элфи. Если он пустит в ход свои клыки, ты погибнешь, и никакая волшебная сила тебе не поможет.
– Жеребкинс? Это ты?
Возможно, Элфи произнесла это вслух, а может, просто подумала. Она сама не знала…
– Капитан Малой, включи туннельные прожектора! – Другой голос. Уже не столь ласковый. – Жми кнопку немедленно! Это приказ!
Ого! Да это же Крут. Снова она собирается провалить дело. Сперва Гамбург, потом Мартина Франка, теперь это.
– Есть, сэр, – пробормотала она, пытаясь придать голосу профессиональные нотки.
– Жми, тебе говорят! Сейчас же, капитан Малой!
Элфи посмотрела троллю прямо в безжалостные глаза и нажала на кнопку. Очень мелодраматичная сценка. Вернее, сценка была бы таковой, если бы свет зажегся. К несчастью, в спешке Элфи схватила один из шлемов, в которых успел поковыряться Артемис Фаул. Поэтому не работали ни “Соникс”, ни фильтры, ни прожектора. Галогенные лампы остались на месте, но провода творческими стараниями Артемиса были отсоединены.
– О боги, – выдохнула Элфи.
– О боги? – переспросил Крут. – И что это должно означать?
– Прожектора не подключены, – объяснил Жеребкинс.
– О… – Голос Крута замер. А что еще он мог сказать?
Элфи прищурилась и посмотрела на тролля. Если бы она сама не знала, насколько тролли тупые, то могла бы поклясться, что эта тварь смотрит на нее и ухмыляется. Стоит тут, видите ли, кровь хлещет из ран, а он ухмыляется. Капитан Малой терпеть не могла, когда в лицо ей вот так ухмылялись.
– Смеешься, значит? Ну так повеселись еще, – сказала она и врезала троллю единственным имеющимся в ее распоряжении оружием. Собственной головой в шлеме.
Несомненно, поступок доблестный, однако примерно с тем же успехом она могла попытаться пробить кирпичную стену указательным пальцем. Но, к счастью, этот ее отчаянный шаг вызвал другой эффект. На долю секунды два конца провода соединились, и электричество хлынуло в один из прожекторов, установленных на ее шлеме. Ярко белый свет мощностью в четыреста ватт ворвался в красные глаза тролля и стрелой пронзил его мозг.
– Хе хе, – пробормотала Элфи ровно за секунду до того, как тролль судорожно дернулся.
После чего она отлетела прочь, стремительно скользя с нелепо вывернутой ногой по паркетному полу.
Стена приближалась просто до неприличия быстро. “Может быть, – с надеждой подумала Элфи, – это будет одно из тех столкновений, боль от которых ощущается не сразу”. – “О нет, – возразила пессимистическая сторона ее "я", – боюсь, тут ты сильно ошибаешься…” Элфи врезалась в сюжетно тематический гобелен, и вся эпохальная картина норманнского нашествия рухнула на нее сверху. Боль не заставила себя ждать и была просто ужасной.
– У ух, – застонал Жеребкинс. – Я так и знал. Видеокамерам кранты. Все датчики боли зашкалило. Гляжу, капитан, твоим легким сполна досталось. Мы ненадолго потеряем с тобой связь. Но не волнуйся, Элфи, твоя волшебная сила, наверное, уже начала действовать.
Она почувствовала, как волшебные голубые струйки быстро потекли к ее ранам. Спасибо вам, боги, за то, что в мире есть желуди. Вот только помощь чуточку запоздала. Боль намного превышала порог выносливости. За мгновение до того, как Элфи потеряла сознание, рука ее вынырнула из под гобелена и упала прямо на руку Дворецки. Поразительно, но этот человек был все еще жив. Внутренний насос упорно гнал кровь через истерзанное тело.
“Исцелись”, – велела Элфи. И волшебная сила потекла с ее пальцев на его кожу.
Перед троллем встал сложный выбор: которую из двух дамочек сожрать первой? Выбор, выбор… Незатихающая боль в голове и пригоршня пуль, застрявших в жировой прослойке между кожей и грудной клеткой, еще больше затрудняли мысленный процесс. В конце концов тролль остановился на обитательнице верхнего мира. Нежное человеческое мяско. А в волшебном народце сплошные сухожилия, челюсть жевать устает.
Чудовище присело на корточки и одним когтем приподняло подбородок девушки. Пульсирующая яремная вена лениво вилась вдоль шеи. “Сердце или шея? – снова задумался тролль. – Шея, она ближе”. Он приложил режущую кромку когтя к мягкой человеческой плоти. Один быстрый надрез, и сердце девушки само вытолкнет кровь из ее тела.
Дворецки очнулся, что само по себе было крайне удивительно, и тут же понял, что жив, – каждый кубический сантиметр его тела наполняла острая боль. Но плохо другое… Пусть ему повезло и он остался в живых, шея его была вывернута на все сто восемьдесят градусов. А значит, он больше никогда не сможет выгуливать собаку, не говоря уже о том, что ему еще нужно спасти родную сестру.
Он пошевелил пальцами. Больно ужасно, но, по крайней мере, они двигаются. Странно, что он вообще сохранил какие то двигательные функции, учитывая происшедшее с его позвоночником. Пальцы на ногах тоже вроде шевелятся, хотя, возможно, это ему только кажется.
Рана на груди больше не кровоточила, в голове прояснилось. В общем, он чувствовал себя гораздо лучше, чем, по идее, должен был. Что здесь происходит, во имя неба?
И тут он заметил нечто очень необычное. По его телу прыгали голубые искры. Ага, у него, наверное, галлюцинации, это его воображение рисует всякие приятные картинки, чтобы отвлечь ум от печальных мыслей. Только что то она больно реалистична, эта галлюцинация.
Искры скапливались на поврежденных местах и просачивались под кожу. Дворецки вздрогнул. Нет, на галлюцинацию не похоже. Здесь творится что то другое. Какое то волшебство.
Волшебство? В его черепной коробке, почему то целой и невредимой, это слово тут же соединилось с другим словом. Получилось: волшебный… народец. Что то залечивает его раны. Он повернул голову и поморщился от скрипа трущихся друг о друга позвонков. На его предплечье лежала чья то ладонь. Искры стекали с тонких пальчиков и устремлялись к его ранам, переломам и синякам. Повреждений было более чем достаточно, но крохотные искорки справлялись с работой быстро и эффективно. Словно армия волшебных бобров, устраняющих последствия непогоды.
Дворецки в самом деле ощущал, как срастаются его кости и рассасывается запекшаяся на ранах кровь. Голова его непроизвольно дернулась – это встали на место позвонки. А когда волшебство восстановило три литра крови, вылившейся из раны в груди, он почувствовал, как былая сила мощной волной хлынула обратно в его тело.
Дворецки вскочил на ноги – вскочил в буквальном смысле этого слова. Он снова был прежним Дворецки. Нет, не так. Он стал таким сильным, каким никогда прежде не бывал. Во всяком случае, достаточно сильным, чтобы опять броситься на чудовище, наклонившееся над его сестрой.
Обновленное сердце стучало, словно подвесной мотор. “Спокойно, Дворецки, – приказал он себе. – Тут нужна голова, а не сила”. Но ситуация была хуже некуда. Чудовище однажды уже прикончило его, а сейчас с ним не было даже любимого “Зиг Зауэра”. Мастерство, конечно, дело хорошее, но хорошо бы еще заручиться помощью оружия. Сойдет любая железяка, в конце концов, главное, чтобы потяжелее. Под его сапогом что то звякнуло. Дворецки опустил взгляд… Замечательно.
Экран показывал только снежные хлопья помех.
– Ну же! – подгонял Крут. – Быстрее! Жеребкинс оттолкнул начальника локтем.
– Если вы не будете путаться под ногами и пропустите меня к панелям управления, возможно, я смогу что нибудь сделать…
Крут ворча отодвинулся в сторону. Можно подумать, он виноват, что нужные Жеребкинсу панели оказались за его спиной. Голова кентавра погрузилась в электронные недра.
– Есть что нибудь?
– Ничего. Все те же помехи.
Крут хлопнул ладонью по монитору. Неудачная идея. Во первых, обычно подобное обращение не идет аппаратуре на пользу, а во вторых, эти плазменные экраны чем дольше работают, тем сильнее нагреваются.
– Д'арвит!
– И кстати, не трогайте экран.
– Ха ха. Самое время для шуточек.
– Я не шутил. Что нибудь видите? “Снег” сгустился в узнаваемые формы.
– Да, да, что то вижу. Сигнал есть!
– Я включил вспомогательную камеру. Боюсь, что это обычная старая видеокамера, но временно сойдет.
Крут ничего не ответил. Он таращился на экран. Наверное, они случайно подсоединились к телевидению и попали на какой то кинофильм. В реальной жизни такого происходить не может.
– Что там? Что нибудь интересное?
Крут попытался ответить, но в его армейском лексиконе не оказалось подходящих сравнений.
– Что? Что там такое?
– Это… Ну… – попытался объяснить майор. – Там человек… Нет, Жеребкинс, это надо видеть!
Элфи следила за происходящим сквозь прореху в гобелене и с трудом верила собственным глазам. Расскажи ей кто нибудь о таком, она бы рассмеялась наглому вруну в лицо. Честно говоря, в то, что это не было предсмертным наваждением, она окончательно поверила лишь тогда, когда при составлении отчета просмотрела видеозапись. Впоследствии эта видеопленка стала в некотором роде легендой. Сначала ее крутили по кабельному телевидению в рубрике “Домашнее любительское кино”, а потом она вошла в число учебных фильмов Академии подземной полиции.
Сюжет был таков: человек по имени Дворецки надевал на себя средневековые рыцарские доспехи. Пусть это выглядело невероятным, но он явно намеревался сразиться с троллем врукопашную. Элфи попыталась предостеречь сошедшего с ума вершка, попробовала издать хоть какой то звук, но волшебная сила еще не успела восстановить ее почти уничтоженные легкие.
Человек опустил забрало и замахнулся на тролля булавой.
– А теперь, – проскрежетал он сквозь решетку шлема, – я покажу тебе, что бывает с тем, кто посмел тронуть мою сестру.
Он взмахнул тяжеленной булавой, как тростинкой, и что было сил приложил троллю между лопатками. Этот удар хоть и не сбил тролля с ног, но, по крайней мере, отвлек его внимание от предполагаемой жертвы.
Затем, ногой упершись троллю в бедро, Дворецки выдернул оружие из тела чудовища. Звук раздался самый тошнотворный – чмокающий, хлюпающий, болотный. Дворецки отскочил на пару шагов назад и занял оборонительную позицию.
Обернувшись, тролль выпустил все десять своих когтей и угрожающе воззрился на противника. Кончики его зазубренных клыков сочились ядом. Игры закончились. На сей раз тролль не стал бросаться в атаку сломя голову. Чудовище стало осторожным, чудовищу было больно. Нынешнему противнику тролль выказывал такое же уважение, как любому самцу одного с ним вида. С точки зрения тролля, сейчас на его территорию посягали. А при конфликтах такого рода существовал только один способ этот спор разрешить.
– Должен тебя предупредить, – произнес Дворецки серьезно. – Я вооружен и при необходимости пойду до самого конца.
Наверное, Элфи застонала бы, если б смогла. Ну что за хвастун! Этот человек вызывал тролля на поединок, нашел время корчить из себя супермена! Но тут капитан Малой осознала свою ошибку. Слова были не важны, тут имел значение тон. Уверенный, успокаивающий. Примерно таким же тоном говорит дрессировщик, усмиряющий разъяренного единорога.
– Отойди от женщины. Медленно. Надув щеки, тролль испустил громкий рев.
Тактика запугивания. Проверка противника на “слабо”. Дворецки не дрогнул.
– Да да. Очень страшно. А теперь уходи вон в ту дверь, спиной вперед, и тогда, может быть, мне не придется рубить тебя в капусту.
Тролль смущенно фыркнул. Он не понимал, что происходит. Создания, живущие в подземных туннелях, мчались куда глаза глядят, заслышав его рев.
– Давай, давай, раз шажок, два шажок. Ты у нас тот еще громила.
В глазах тролля промелькнуло сомнение. Может быть, это человеческое существо…
И тут Дворецки нанес удар. Легко пританцовывая, он проскочил под клыками и нанес сокрушительный апперкот своим средневековым оружием. Тролль отпрянул назад, яростно взмахнул когтистыми лапами… но поздно: Дворецки был уже за пределами досягаемости, в противоположном конце прихожей.
Пошатываясь и отплевываясь выбитыми зубами, тролль двинулся за ним. Дворецки упал на колени, сгруппировался и заскользил по натертому полу, словно конькобежец на льду. Сделав изящный пируэт, он снова повернулся к своему преследователю лицом.
– Угадай, что я нашел? – крикнул он, вскидывая “Зиг Зауэр”.
На этот раз он стрелял не в грудь. Все оставшиеся в обойме заряды Дворецки выпустил в десятисантиметровый участок между глазами тролля. К сожалению, ему было неизвестно, что тролли тысячелетиями сшибались друг с другом лбами и поэтому над их переносицей развился толстый костяной гребень. Пули были с тефлоновым покрытием и легли точно в яблочко, но череп, увы, так и не пробили.
Однако десять пуль типа “Разрушитель” – это довольно веский аргумент. Ни одно существо на планете не способно переварить подобное угощение, даже тролль, хотя, можно сказать, он отделался довольно легко – всего навсего заработал сотрясение мозга. Животное отшатнулось, хлопая себя ладонями по лбу. Дворецки воспользовался ситуацией, рванулся вперед и шипами своей булавы пришпилил одну мохнатую лапу к полу.
В результате тролль получил сотрясение мозга, напрочь ослеп от крови и вдобавок ко всему охромел. Нормальный человек почувствовал бы укол совести, пожалел бы несчастного тролля, но только не Дворецки. Опаснее раненого животного нет. Он не раз видел тела людей, погибших на охоте. Сейчас наступал переломный момент. Не время проявлять милосердие, пора завершать бой, но действовать надо с исключительной осторожностью.
Элфи ничего не могла поделать – ей оставалось лишь смотреть. Человек действовал очень планомерно и размеренно, нанося удар за ударом. Сначала он подрубил троллю сухожилия, и тот рухнул на колени, потом Дворецки отбросил булаву в сторону и принялся обрабатывать чудовище кулаками в железных перчатках. Каждый удар попадал точно в цель, каждый удар нес смерть. Бедняга тролль пытался сопротивляться, он начал отмахиваться лапами, но сил уже не было, и когти лишь скользили по древним доспехам, не причиняя противнику никакого вреда. В то время как Дворецки действовал с точностью хирурга. Вполне разумно предположив, что люди и тролли устроены примерно одинаково, он осыпал чудовище градом ударов и за несколько секунд превратил тролля в груду дрожащего меха. Жалкое было зрелище. Но на этом слуга не успокоился. Он сорвал окровавленные латные перчатки и вставил в пистолет новую обойму.
– Что ж, а теперь проверим, везде ли у тебя такая толстая шкура…
– Нет! – воскликнула Элфи, к ней наконец то вернулась способность дышать. – Не надо!
Не обращая на нее внимания, Дворецки приставил пистолетное дуло к подбородку тролля.
– Не делай этого… Ты теперь мой должник.
Рука Дворецки дрогнула. Это правда, Джульетта жива. Немного не в себе, но жива. Он положил палец на спусковой крючок. Ему так хотелось нажать на спуск. Но Джульетта жива.
– Ты передо мной в долгу, человек. Дворецки вздохнул. Он еще пожалеет о своем решении…
– Хорошо, капитан. Пусть это чудище поживет еще немножко. Ему повезло, у меня сегодня хорошее настроение.
Элфи издала странный звук. Нечто среднее между всхлипом и смешком.
– А теперь давайте избавимся от нашего мохнатого друга.
Дворецки взвалил бесчувственное чудовище на тележку из под доспехов, подкатил ее к взорванной двери и, поднапрягшись, запустил троллем в ошеломленную ночь.
– И чтоб я тебя здесь больше не видел! – крикнул он вслед.
– Потрясающе, – произнес Крут.
– И не говорите, – согласился Жеребкинс.


Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art