Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Ирвин Уэлш - Экстази : История ІІІ. НЕПОБЕДИМЫЕ Любовный роман в стиле эйсид хаус (2)

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Ирвин Уэлш - Экстази:История ІІІ. НЕПОБЕДИМЫЕ Любовный роман в стиле эйсид хаус (2)

 Часть вторая. Всепоглощающий экстаз любви

13. Хедер

Сейчас он что то скажет. Брайан Кейс. Что то, что он произносит каждое утро. Он скажет что то неприятное. Мистер Кейс. Что же мне делать? Буду улыбаться, как и всегда. Будто мне в рот ложку засунули. Улыбайся. Улыбайся, даже когда чувствуешь себя раздетой догола, выставленной напоказ для осмеяния. Нет. Я слишком болезненно это воспринимаю. Надо понимать, что все зависит от того, как ты это воспринимаешь. Надо научиться так не реагировать, не сжиматься от неприязни. Не делать этого. Сама виновата. Я должна контролировать свое восприятие.
Как поживает свет моих очей? обычный уже вопрос Кейса.
Я готова выдать свой традиционный ответ: все в порядке, но что то ломается.
А с чего вы решили, что я свет ваших очей?
Черт. Что я несу? Так нельзя… а почему, собственно? Можно. Я могу говорить все, что захочу. И если он делает непонятные или неуместные замечания, я могу попросить его объясниться, рассказать мне, что, черт подери, он имеет в виду. Что стоит за этим его вопросом?
Ну, я вижу тебя, и моя жизнь становится ярче.
Как бы я ни старалась, мне уже не остановить «плохую Хедер». Раньше она могла всего лишь думать. Сегодня вдруг заговорила. У меня шизофреническое раздвоение личности, и плохая Хедер вырывается наружу…
Странно, правда, то есть это неравновесие. Вот я вижу вас каждый день, но это абсолютно никак не отражается на моей жизни.
Важный момент когда то, что я не могла сказать, становится тем, что мне нельзя говорить. Мой бунт перемещается из головы в большой открытый мир. Да! Нет! Да! Черт.
О, говорит он, явно обиженный, не прикидываясь, а на самом деле, действительно, неподдельно обиделся, бедняга, вот так вот, да?
Я не уверена, что точно понимаю, что «так вот», говорю ему я, но я так вижу, и я так чувствую.
Слушай, говорит он с озабоченно таинственным видом, если что то не так, можешь мне прямо рассказать. Не обязательно мне голову откусывать. Не такой уж я дурак, говорит он с глупой улыбкой.
Дурак вы или нет, совершенно меня не касается. Это ваше дело. А со мной все в полном порядке, лучше и быть не может.
Н да… но ты ведешь себя слегка странновато… Я выдерживаю безразличную мину.
Слушайте, ваше поведение по отношению ко мне основывалось на предположении, что мне есть дело до того, как вам кажется я выгляжу. Дело не во мне. Вы мой менеджер в компании, компании, для которой прежде всего важна выполненная работа, а не эстетика, сексуальность или что нибудь еще в этом роде. Меня это не касается, и я не намерена об этом задумываться, но если то, как я выгляжу, делает вашу жизнь ярче, как вы изволили предположить, я посмотрю на себя очень внимательно и спрошу сама себя, что же за жизнь я вела до сих пор.
Ну спасибо, что все мне разъяснила, дуется он, я же всего лишь пытался показать свое расположение.
Ну да, но это я прошу прощения. К вам это не имеет никакого отношения. Принимая как должное ваше ребяческое, занудное поведение по отношению ко мне, я тем самым молча давала вам понять, будто я одобряю его, что было неверно с моей стороны с самого начала. Простите меня за это, я и в самом деле прошу меня простить.
Он кивает со смущенным видом, потом робко улыбается и заявляет:
Ладно… ну, тогда я пойду.
Смущенно улыбается. Мистер Кейс. Господи Иисусе!
Я расслабляюсь за компьютером, ощущая легкую эйфорию. Во время обеда я шагаю в бар Ист Порт и поощряю себя джином с тоником. Сижу сама по себе, но не чувствую одиночества.
Весь последующий день я ощущаю прилив сил и энергии, а когда возвращаюсь домой, на автоответчике сообщение от Хью: «Дорогая, сегодня немного задержусь. Мы с Дженни работаем над новой презентацией для команды».

14. Ллойд

Неплохо я повеселился с Абдабом в Ньюкасле, только чертовски устал. Он дал мне несколько грамм кокса, отвезти Злобной Сучке, и пакетик жег мой карман всю дорогу в автобусе. Это была, конечно, типичная отходняковая измена, но я постоянно вспоминал о Ньюксе и на каждой остановке ожидал появления старшего инспектора. Ничего такого не случилось, я благополучно добрался до дома и сделал себе супа.
Вечером пошел с Алли в Трайбл. Вообще то мне хотелось одного свалиться в постель, но этот кекс настоял на своем, и я пошел с ним. Мне даже пришлось употребить парочку экстази из своих запасов, что говорило само за себя. Эта партия оказалась полна неожиданностей, вроде с кетамином или еще с чем. Я прибился не то слово, танцевать вообще не смог. Засел в чил ауте, а Алли развлекал меня трескотней.
Как себя чувствуешь, Ллойд?
К чертям, говорю я.
Тебе точно нужно попробовать моего чистейшего кристаллического мета, я дома оставил. Нюхнул раз, и глаз не сомкнешь. У меня от него три дня такой стояк был, вообще. Я уже собирался забыть про свои поиски любви и вызванивать Эмбер, чтобы пришла на лицо мне села. Но не хотел девчонке башню сносить, так вот.
А сегодня она где?
Да там, наверху. Она с Хэйзел, да еще Джаско. Он уже притерся к этой Хэйзел, заметил Алли с грустинкой в голосе, цедя слова сквозь зубы и закидывая волосы назад. Пойду, схожу их проведать.
Эмбер не заставила себя долго ждать. Убежала от Алли, оставив его отплясывать там, наверху.
Да ладно, не обязательно было меня навещать, прошелестел я. Со мной все в порядке. Просто слегка
прибило…
Всё нормально, быстро ответила она, взяв мою ладонь в свою, а потом задумчиво прибавила: Да, знаешь, тебя там эта Вероника искала.
Мне, как обычно, потребовалась еще пара минут, чтобы понять, о чем речь, потом дошло. Вероника, этим вульгарным прозвищем некоторые иногда называют Злобную Сучку.
А она сегодня здесь? осмотрительно осведомляюсь я, а сам поглядываю на часики Эмбер успеем ли мы свалить отсюда в Сублим или в Сативу, если ответ положительный.
Не е, до клуба еще в Сити Кафе виделись. Ну и славненько. Глотаю еще одну, и мы с Алли, Эмбер и еще с одним приятелем по имени Колин тащимся ко мне. Я пробую исполнить что нибудь на вертушках, но чувствую себя слишком затраханным, чтобы делать что то осмысленное. Скоро же та вечерина будет и все такое. Пришлось убавить громкость из за этого дерьма яппи из соседней квартиры, что он вообще в Лите делает, пожаловался на шум, а мне копов не очень то хочется у себя видеть, особенно после того, что произошло с Ньюксом. Было смешно, потому что Эмбер слегка накидывалась на Алли, а этот молодой чувак Колин приставал к ней. Если бы я обладал хоть каплей того, что называют сексуальной амбивалентностью, мне стоило бы подъехать к нему, просто чтобы завести всю честную компанию. Но в конце концов он свалил, а за ним и Алли, и по мне бы и Эмбер тоже домой пошла, но она все сидела и музыку крутила. Мне было так хреново, и я сказал, что мне пора на боковую. Когда я проснулся, она лежала на моей кровати головой в другую сторону, а ее ноги упирались мне в лицо.
Как дела, Ллойд? спросила меня Эмбер. Она натягивает брюки, а сама так чертовски молодо выглядит без косметики, и я начинаю себя чувствовать просто педофилом каким то, да да грязный подонок, да да, правда, ты грязный любитель молоденьких девочек, гаденыш.
Отлично, говорю я ей.
По мне, так ты не тянешь на отлично. У тебя ноги, кстати, воняют.
Спасибо, что сказала. Вот это настоящий друг. Кофе хочешь?
Да… давай. Да ладно, не обижайся, а, Ллойд. У любого ноги завоняют, если всю ночь в кроссовках болтаться.
Есть такое дело. Например, у тебя. Прямо под нос мне сунула. Да да, отвечаю я, поднимаясь делать кофе, а она в ответ долго и недовольно гримасничает.
Мне, честно говоря, было довольно хреново. И кофе меня не слишком вылечил. Пора было наведаться к Злобной Сучке. Это все уже ни в какие ворота не лезло. Алли оставил мне немного своего мета, и я был не прочь им воспользоваться. Мне точно нужно было как то взбодриться перед походом к моей мучительнице.
Хочешь нюхнуть этого? спрашиваю я Эмбер.
Нет, и думать не хочу.
Разумно, отвечаю я, делая себе пару дорог.
Ты обезумел, Ллойд. На хрен тебе это нужно?
Не знаю, не знаю, Эмбер. Чего то в моей жизни явно не хватает. Я уже старичок, по крайней мере, в сравнении с тобой, а еще ни разу по настоящему не влюблялся. Грустно, правда, жалуюсь я ей, занюхивая свои дороги. Ух, как жгут, суки, нежный мой носик.
Эмбер говорит:
Бедный Ллойд… и обнимает меня, ох как я хотел бы в нее влюбиться, но этого нет, и нет никакого смысла прикидываться, ведь это выйдет полная фигня. Все, что получится в результате, это перепихнуться, но что это в сравнении с настоящей дружбой.
И когда она уходит, моя голова взрывается.

15. Хедер

Доктор выписал мне Прозак. Хью согласен с тем, что мне нужно его принимать.
Вы слегка депрессуете, а это поможет вам приподнять тонус, сказал мне доктор. Или это был Хью? Не помню. По моему, они оба.
Приподнять мне что?
Посмотрим, говорю я Хью, мне не очень то нравится принимать такие таблетки, еще привыкнешь. Столько про них говорят всего.
Я опаздываю. Снова опаздываю на работу. Мне не встать с постели.
Да ра га я… врачи видят такое не в первый раз. Они знают, что делают, обращается он ко мне, перекидывая через плечо сумку, полную клюшек для гольфа. У него сегодня выходной, свободное расписание. Бог ты мой, мне совсем пора. Мы сегодня начинаем с новой лунки с Питриви, потому что я сделал его на прошлой неделе в Канморе. Вот ведь Билл, Хью пожимает плечами. Может, заскочим к ним с Молл попозже, а? Хью целует меня на прощанье. Пока, дорогая.
Я звоню своей подружке Мэри. Она советует мне взять больничный на день и отправиться на поезде до вокзала Хэймаркет в Эдинбурге. Она тоже собирается взять отгул. Самое простое для меня сейчас это согласиться.
На станции Данфермлайн я удивляюсь, что до Эдинбурга ходит всего один поезд в час, тогда как до странной станции Инверкэйтинг три или четыре. Но, слава богу, до моего поезда всего пятнадцать минут, и он опаздывает всего на десять, что довольно сносно, учитывая обстоятельства.
Мы с Мэри ходим по магазинам, потом возвращаемся к ней, сидим, пьем чай и болтаем. Она скручивает нам пару косяков, от которых я начинаю подхихикивать. Не хочу я ехать домой. Не хочу, а все таки придется, нужно тащиться на вокзал в Хэймаркете.
Оставайся на ночь. Прошвырнемся куда нибудь. Тут новый клуб открылся. Давай съедим экстази и погуляем, предлагает мне Мэри.
Не могу… Надо возвращаться… Хью, мямлю в ответ я.
Он уже достаточно взрослый, чтобы последить за собой одну ночку. Давай, оставайся. У тебя прозак отлично. Можем принять его после таблеток. Прозак продлевает эффект от экстази и к тому же разлагает токсины МДМА, которые могут, а может, и не могут вызвать мозговые нарушения впоследствии. Можно сказать, прозак делает экстази абсолютно безопасным.
Ну, не знаю… я наркотиков уже сто лет не пробовала. Я, конечно, много слышала про экстази…
Девяносто процентов из этого полная фигня. Ну да, экстази убивает, но не больше, чем все остальное: пища, которую ты ешь, воздух, которым ты дышишь. На самом деле он причиняет гораздо меньше вреда, чем алкоголь.
Ну да… Но я не хочу никаких галлюцинаций…
Это же не кислота, Хедер. Тебе просто будет хорошо, и все вокруг будет очень красивым какое то время. Никакого вреда в этом нет.
Ну давай, неуверенно соглашаюсь я.
Как последняя трусиха, я оставляю на нашем автоответчике сообщение для Хью. Потом мы отправляемся в бар перед клубом, а затем в сам клуб. Мне слегка неловко в одежде, что выбрала для меня Мэри. У нас всегда были одинаковые размеры, и в студенческие годы мы часто менялись шмотками. Тогда мы одевались одинаково. Сейчас, глядя на себя в зеркало, я подумала, что похожа на клоуна короткая юбка, облегающая футболка. Но эти вещи шли Мэри, а мы все таки с ней одного возраста. Я боялась, что в клубе все будут глазеть на меня, но никто не обращал внимания. Сначала мне было немного скучно. Мэри не позволила мне выпить в баре. Испортит экстази, как она сказала. Мои нервы жаждали джина.
Таблетку я приняла в клубе. Приход был сильным, и у меня слегка заболел живот. Мне было не по себе, хотя и не так плохо, как я представила это Мэри.
Тебе нехорошо, потому что ты борешься с этим ощущением, прошептала мне с улыбкой она.
Потом оно появилось в руках, в теле, прошло по спине щекочущее ощущение волны. Я взглянула на Мэри, она показалась мне прекрасной. Я всегда знала, что она красива, но с годами я начала смотреть на нее с точки зрения общего увядания. Я искала морщинки вокруг глаз, прибавления в весе, седину. Находила я их или нет, не имело значения. Главное я искала их в Мэри, а значит, и в себе, не задумываясь, что сама совершенно такая же.
Я отправилась в туалет посмотреться в зеркало. Мне казалось, что я не иду, а лечу, окруженная собственной таинственной аурой. Как будто я умерла и летела в небесах. Все эти красивые люди улыбались мне, их облик отражал мое собственное состояние. На самом деле они не выглядели как то по особенному, но я замечала в них какую то радость. Я посмотрела на свое отражение. Я не увидела в нем одного тупой супруги Хью Томсона. Ее там не было.
Привет, обратилась ко мне одна девушка, как себя чувствуешь?
Да… это просто невероятно! Мне никогда не было так хорошо! Я первый раз в экстази… выдохнула я. Она подошла и обняла меня.
Здорово! Первый раз это что то особенное. С ним всегда хорошо, но, понимаешь, первый раз это…
Мы говорили целую вечность, только потом я вспомнила, что мне нужно возвращаться к Мэри. Мне казалось, что я всех здесь знаю, всех этих незнакомых мне людей. Нас объединяли понимание и близость, о которых не имеют представления те, кто не испытал этого в подобной обстановке. Как будто мы были вместе в нашем отдельном мире, мире, в котором не было места страху и ненависти.
Я отпустила от себя страх, вот и все, собственно, что со мной случилось. Я танцевала под чудесную музыку. Я обнималась с совершенно незнакомыми мне людьми. И с парнями, но не похотливо. Когда я вспоминала про Хью, мне становилось его жаль. Жаль, что он никогда не узнает этого, жаль, что он растратил свою жизнь понапрасну. Жаль, что он потерял меня, а он потерял меня теперь уже наверняка. Между нами все было кончено. Этот этап моей жизни был пройден, завершен окончательно. На следующий день я снова взяла отгул.

16. Ллойд

Алли был прав в отношении этого дерьма. Все именно так не можешь глаз сомкнуть днями и ночами. Меня переполняли энергия и мысли. Я не мог даже моргнуть. Я пытался, пытался моргнуть, пока сидел на горшке в туалете. И вдруг кое что случилось я стал так моргать, что не мог остановиться. Мне стало дурно, я даже думал, что вырубаюсь. Я грохнулся на холодный линолеум и прижался горящей щекой к полу, мне стало полегче. Моргание прекратилось, я снова был бодр.
Тут позвонили в дверь, пришел парень по прозвищу Сталкер. Он шагнул мимо меня в прихожую. Достал мешочек и подцепил его на металлические весы, которые вытащил из кармана.
Десять грамм, сказал он, попробуй.
Я попробовал, хотя я и не умею на вкус определять чистоту кокаина, поскольку я не такой его любитель, но так или иначе он показался мне получше, чем у Абдаба. Я спросил Сталкера, можно ли снюхать дорожку. Закатив глаза в нетерпении, он тем не менее насыпал нам обоим по дороге на моем кухонном шкафу. Я сразу ощутил эту приятную онемелость, но меня все еще так перло с того мета, что какая то дорожка кокса просто не играла роли. Да и весь этот мерзкий мешочек не сыграл бы роли. Но я все равно вручаю Сталкеру его лавэ, и он отваливает. Странный тип, этот Сталкер, вроде ни с кем не тусуется, но все почему то его знают.
Я высыпаю примерно пятую часть порошка и замешиваю в остаток такое же количество талька без запаха. Разницы все равно мало.
Дома мне никак не успокоиться. Звоню всем своим друзьям подонкам и несу всякую чушь. У меня уже чудовищные счета за телефон, а лавэ ноль, и я пользуюсь им лишь в таких, как вот этот, случаях. Я все вспоминал, как я завязался со Злобной Сучкой. Это уже давно было, а причины чисто финансовые. Я возил для нее и для Соло, который был у нее вроде парня или мужа или что то в этом роде. Соло был подонком, но с тех пор, как он здорово схлопотал от другой конторы, он уже не смог снова стать значимой силой. Он существенно затормозил после того, как его нашли без сознания, вроде с мозговой травмой. Как сказал про него Джаско однажды:
Эти чуваки из скорой, что его с асфальта соскребали, наверно, оставили часть бедняги на месте происшествия.
Должен признать, что я особо и не горевал, но когда он еще хулиганом был, ты все таки всегда знал, что за тобой Соло. Злобная Сучка это совсем другое дело. Я должен был что то заподозрить, когда я позвонил ей, а она не подошла к телефону. Жертва сказала, что мне «нужжо зайти».
Прихожу, а там народа пруд пруди. В углу тихо сидит Жертва и в окошко глядит, в ее больших темных глазах напряжение и испуг, будто она пытается понять, откуда ее жизни будет нанесен следующий сокрушительный удар. Там еще был Бобби, его улыбка излучала зловещее презрение. Там сидел Монтс, убранный в говно настолько, что даже поздороваться со мной не смог, а еще я заметил Пола Сомервилля, Спада Мерфи и одного кекса, лицо которого было мне смутно знакомо. В углу сидел Соло в кресле каталке. Да просто дом, блин, ужасов какой то.
Сучка совсем с дуба вчера рухнула, сообщает мне Бобби. Кокса накурилась. А щас отходняк, да еще какой. Не завидую тебе, Ллойд.
Мне все это дерьмо ни к чему. Я просто пришел по делу. И отправился прямиком в спальню к Сучке, сначала постучался, а в ответ услышал хриплое шипенье, которое могло значить и «входи» и «пошел ты…». Я вошел.
Сучка лежала на кровати в отвратительно ярком спортивном костюме. На столике возле кровати работал телек. Она курила гаш. В лице у нее ни кровинки, но черные кудри были, похоже, хорошо вымыты и даже как то блестели. Кожа ее выглядела грубо, в оспинах и обезвоженной, и настолько контрастировала с пышущими здоровьем волосами, что она была похожа на старую каргу в театральном парике. В ней еще была заметна та удивительная черта, которой я не уставал восхищаться, а именно густые черные брови, сходившиеся на переносице, что делало ее похожей на особый тип кельтского фанатика, которые всегда похожи на Пола Мак Стэй. Эти ее брови нависали над узкими зелеными глазками, всегда в тени и обычно полуприкрытыми. Помню, как однажды под экстази у меня случилась эрекция, когда я увидал ее небритые подмышки под белым хлопковым топом без рукавов. И однажды я дрочил, представляя себе, как трахаю ее подмышки. Не знаю уж почему, но эротика странная штука, и так просто в ней не разберешься. Мне от этого стало очень не по себе, ну, может, минуты на две три. А однажды, я в трипе попал в забегаловку в начале улицы и не мог говорить, не мог сказать даже, что мне было нужно, не мог думать ни о чем, кроме подмышек Злобной Сучки. Это все Алли, он меня первый к ним приколол. Он как то был в кислоте в Гластонбери[прим.18] и сказал мне голосом благородного выродка:
А эта девица Вероника, какой избыток волос у этой девицы…
И после этого мы уже глаз не могли оторвать от подмышек Сучки.
Ее лицо дернулось в уродливой гримасе она меня узнала; потом выражение сменилось на карикатуру негодования, и я понял, что даже думать о сексе с ней совершенно абсурдная мысль.
Трахаться с Сучкой ну что за бред.
Ну? выпаливает она.
Ну, все получил, говорю я, вручая пакетик с коксом.
Она, как ошалевшая хищница, накидывается и рвет его на части, торопливо делает дороги и снюхивает, с искаженным лицом, совсем таким же, как когда она рылась в бычках в моем мусорном ведре однажды, когда у нее кончились сигареты. Я тогда наорал на нее, и она присмирела, скрутив капелюшку давно прокисшего табачка.
Это был первый и последний раз, когда я видел со стороны Злобной Сучки хоть какое нибудь уважение.
Именно Монтс дал ей такое прозвище. Он отымел ее однажды, а потом то ли не стал больше, то ли не удовлетворил ее как надо, но, в общем, она натравила на него Соло, тогда еще не овоща.
Эта Злобная Сучка Вероника, шепелявил он с горечью в голосе, когда я пришел навестить его в больнице, все лицо у него было в бинтах.
Как себя чувствуешь? спрашиваю. Я засмотрелся на ее профиль. И вижу кольцо у нее в пупке, там, где чуть задрался верх ее спортивного костюма.
Погано, шипит она в ответ, посасывая сигарету.
Что, крэком балуешься?
Ага… говорит она, потом оборачивается ко мне, чувствую себя отвратно. Предменструальный синдром. Единственное, что помогает, так это хорошо перепихнуться. Но от этих уродов там ничего путного не добьешься. А это все, что мне нужно. Перепихнуться.
Я вдруг понимаю, что гляжу ей прямо в глаза, и стягиваю с нее треники.
Ну, я готов, блин…
Ллойд! смеется она, помогая мне раздевать себя.
Я сую палец Злобной Сучке в вагину, она уже вся мокрая. Наверное, трогала себя, а может, это от крэка или еще чего. Я тем не менее забираюсь на нее и вталкиваю свою эрекцию в ее пизду. И лижу ее испещренное оспинами лицо, как дурная собака грызет сухую, потрескавшуюся, старую кость, и накачиваю механическими толчками, наслаждаясь ее стонами и придыханиями. Она кусает мне шею, плечи, но от кристал мета мое тело как одеревенело, и я мог бы засаживать ей хоть целый день. У Сучки случались оргазм за оргазмом, а я только мог мечтать о том, чтоб кончить. Я сую ей под нос свои «кнопки» в последний раз и пихаю ей в анус свой палец, она вопит, как бэньши, и мне кажется, что сейчас все эти кексы сюда сбегутся из соседней комнаты, но что то никто не появляется. Сердце у меня прямо выскакивает, и мне на секунду становится жутко, что я сейчас копыта откину, потому что у меня вдруг снова начинается мое моргание, но вроде мне удается с ним справиться.
Все… хватит… слышу, как Сучка стонет, и я вытаскиваю из нее свой член, такой же твердый, как и в начале.
Сижу на ее постели и пытаюсь хоть немного согнуть свой твердый член, чтобы в джинсы поместился. Такое ощущение, что у тебя в штанах деревяшка или железный брусок какой то. Хочется или отломить его, или отхватить чем нибудь. Меня передергивает, когда я представляю себе, какое у меня должно быть давление.
Безумие какое то… откинувшись, выдохнула Злобная Сучка.
Мне пришлось полежать с ней, пока я не услышал, что все ушли. Слава богу, она глубоко заснула. А я лежал себе, весь напряженный, смотрел в потолок и думал о том, что за хреновую жизнь я веду. Мне даже подумалось, что вот, надо было оттрахать подмышки у Сучки, пока была возможность. Если уж приходится делать что то крайне неприятное, о чем потом пожалеешь, то хоть исполнение твоих давних эротических фантазий могло бы скрасить серую действительность.
Через какое то время я пошел в гостиную, Соло с Джаско заснули на кушетке. Я выбрался из квартиры и пошел бродить по городу. Любители экстази спешили шли или уже возвращались из клубов, с улыбками на лице, держа друг друга за руки; пьянчуги горланили песни, шатаясь по улицам; и были еще всякие прочие, что замешивали себе в безумные коктейли все возможные виды наркотиков.

17. Хедер

Голова гудела, пока я шла по Принцесс стрит. Мэри сегодня утром пришлось отправляться на работу в Шотландский Офис, для меня подобный подвиг был бы слишком. Утром в ее квартире я взяла с полки томик стихов Шелли. Я не могла остановиться, все читала и читала, потом Блейка и Йетса. Мозг мой требовал подзарядки, мне было не насытиться.
На Ганновер стрит я зашла в художественную лавку. Мне хотелось рисовать. Вот, что мне было нужно купить набор красок. Потом я заметила музыкальный магазин HMV и заглянула внутрь. Я бы купила там все диски, что мне попадались, и я сняла весь свой лимит триста фунтов с карточки. Мне было никак не решить, что же выбрать, и в итоге я купила несколько дисков сборников хауса, может, и не настолько хороших, но все, что угодно, неплохо после Дайер Стрэйтс, U2 и Ранрига, которых слушает Хью.
Я зашла в книжный Уотерстоунс. Порылась немного и купила книжку про Битлз и их музыку в контексте шестидесятых. Сзади на обложке было написано об одном парне, который прочитал эту книжку и пошел и купил себе полное собрание Битловских альбомов на CD. Я сделала то же самое. Хью Битлы не нравились. Как могут они не нравиться?
Потом я пошла выпить чашку кофе и читала Нью Мьюзикал Экспресс, который не покупала себе уже много лет. Я прочитала интервью с человеком, который играл в Хэппи Мандэйз, а потом собрал группу Блэк Грэйп. Я снова вернулась в HMV и купила себе их альбом Здорово, что ты не пидор… Да! только потому, что этот парень рассказал про себя, что он принимал горы наркотиков.
Еще купила себе несколько книжек, а потом села на поезд домой. На автоответчике было сообщение: «Дорогая, это Хью. Позвони мне на работу».
На кухне я нашла записку:

Ты меня здорово напугала. По моему, это немного эгоистично. Позвони, когда появишься.
Хью

Я смяла записку. Диск Хью Братья по оружию лежал на кофейном столике. Он всегда его ставил. Мне особенно не нравилась песня Деньги впустую, именно ее он постоянно напевал. Я поставила свой диск Блэк Грэйп, а Братьев по оружию сунула в микроволновку. Мне хотелось доказать, что то, что говорят про лазерные диски, что их не испортить, просто чепуха. И еще, чтобы удвоить свои доказательства, я посмотрела на то, как с лица земли так же исчезает Любовь превыше золота.
Хью вернулся домой встревоженным. К этому моменту у меня настроение тоже поменялось. Я чувствую себя загнанной, подавленной. Вчера я приняла четыре таблетки экстази, что, по словам Мэри, и так слишком много для первого раза. Но мне не хотелось останавливаться. Хотя она предупреждала меня об отходняке. Сейчас все кажется безнадежным.
А Хью встревожен.
Ты не видела Братьев по оружию, дорогая? Не могу найти… у нас есть музыка и цветное ТээээВээээ…
Нет.
Дееееньги впустую… слушай, а… Давай прокатимся.
Я здорово устала, отвечаю я.
Выпила лишнего с Мэри? Что за пара! Но серьезно, Хедер, если ты собираешься прогуливать работу, этого я не могу оправдывать. С моей стороны было бы лицемерием убеждать собственных сотрудников в важности нормальной дисциплины после того, как все станет известно; а ведь Данфермлайн не такой уж большой городок, и, Хедер, если люди начнут говорить, что моя собственная жена прогульщица и что я попустительствую этому…
Я устала… Мы действительно выпили лишнего… Пойду ка я наверх, прилягу…
Прокатимся, говорит мне он с ключами в руке, помахивая ими, будто я собачка, а ключи мой поводок.
Не могу с ним спорить. Мне нехорошо, голова кружится, я устала и выжата, как будто меня прокрутили на полный цикл в стиральной машине.
Мне просто кажется, что небольшая прогулка поможет тебе чуточку взбодриться, улыбается он и выгоняет машину из гаража.
Рядом с ним сидит женщина с растрепанной головой и темными кругами вокруг глаз. Откуда то я ее знаю.
Я достаю темные очки из бардачка. Хью неодобрительно ерзает.
Я ужасна, я слышу свой тоненький голосок.
Ты просто устала, отвечает он. Подумай о том, чтобы перейти на неполный день. Нелегко работать в организации, в которой идут перемены. Я хорошо это понимаю, у нас то же самое. И люди твоего уровня обязательно это чувствуют. К сожалению, всегда кто то да страдает. Но ведь яичницу так просто не сделаешь, правда? Боб Линклэйтер уже вторую неделю в отгуле. Стресс. Хью оборачивается ко мне, закатывая глаза. Я уверен, что в твоем случае все по настоящему. Некоторым людям не вписаться в современную организацию. Грустно, но что поделаешь. Но, подумай, у нас и так все идет неплохо, и нет необходимости превращать себя в мученицу, только чтобы что то кому то доказать, Хедер. Ты же сама это прекрасно знаешь, правда, сладкая моя?
Я снимаю с себя темные очки и гляжу на это бледное больное лицо, смотрящее на меня из отражения в боковом зеркале. Мои поры открываются. Под моими губами пятно.
…возьми жену Алана Коулмана… как ее зовут? Вот она отличный пример. Сомневаюсь, что она вернется, даже если ей и приплачивать за это будут. Мы все хотели бы так, большое спасибо! Иан Харкер с гольф площадки не вылезает с тех пор, как ушел на пенсию… Мужчина двадцати семи лет рассуждает о пенсии!
… и понимаешь, Алистер и Дженни и в самом деле просто перевернули отдел вверх дном. Жаль, конечно, что кто то из них останется ни с чем, когда другой займет место Иана. Похоже, деньжата глядят в сторону Дженни, хотя, возможно, они и возьмут кого то свежего со стороны, чтобы не расстраивать никого из этих ребят…
Я все ждала, когда же Дженни появится в этом разговоре.
А ты бы хотел полизать ей?
… потому что, при всех прочих равных условиях, а они оба профессионалы, если одного из них назначат, а другого нет… прости, дорогая, ты что то сказала?
Как тебе кажется, у нее есть имидж? У Дженни? Сама как на витрине, куча пи ар, как ты как то выразился.
Я вся дрожу, парализующая дрожь проходит по всему телу точным цифровым ритмом раз в две секунды.
Да я никогда еще не работал ни с кем более настойчивым и целеустремленным, будь то мужчина или женщина, в улыбке Хью сквозит обожание.
Ты трахаешь ее, трахаешь уже четыре года, я надеюсь на это, потому что не может быть, чтобы ты трахал меня настолько плохо, если только в это время ты не трахаешь кого то еще…
У нее есть любовник? спрашиваю я.
Она живет с Колином Норманом, отвечает Хью, безуспешно пытаясь не придать словам «Колин Норман» смысл «маньяк педофил» или, что еще хуже, «сотрудник с большим количеством больничных дней».
Конечно, вся эта поездка была подстроена. Я знаю, куда мы направляемся. И вот мы въезжаем в знакомый
дворик.
Билл с Молл сказали, что мы спокойно можем заскочить на стаканчик другой, объясняет мне Хью.
Я… э… я.
Билл что то рассказывал о том, что он свой кабинет увеличил. Я думал взглянуть.
Мы почему то никогда не ходим к моим друзьям!
Дорога ая… Билл с Молл это и твои друзья!
Мэри… Кэрен… они тоже были твоими друзьями.
Ну, эти университетские знакомства; студенческие глупости, дорогая. Жизнь не стоит на месте…
Я не хочу заходить…
Ну что с тобой, дорогая?
Мне кажется, я лучше пойду…
Пойдешь? Пойдешь куда? О чем ты говоришь? Ты хочешь домой?
Нет, шепчу я, мне кажется, я лучше уйду. Просто уйду. Навсегда, мой голос сливается с тишиной.
Уйду от тебя, Хью. Ты играешь в теннис, но живот у тебя все же появляется…
Ну, вот и хорошо, дорогая! Вот молодец! говорит он, выпрыгивая из машины.
Билл уже в дверях, приглашает нас войти с поддельным удивлением.
Двойняшки Томсон! Как наша прелестная Хедер? Великолепна, как и всегда!
Хью завидует, говорю я, рассеянно теребя Билла за пуговицу, говорит, что твой кабинет больше его. Правда, что ли?
Ха ха ха, немного нервно смеется Билл, а Хью устремляется дальше, и вот он уже чмокается с Молл, и я чувствую, как чьи то руки снимают с меня пальто. Меня передергивает, и я снова начинаю дрожать, хотя в доме тепло. На столе в гостиной накрыто что то типа фуршета.
Отведайте знаменитой чесночной пасты от Молл, зовет нас Билл.
Чувствую, что сейчас мне надо бы сказать Молл: НЕ НУЖНО БЫЛО ТАК БЕСПОКОИТЬСЯ, но сейчас мне все до фени. Я ощущаю, как приходят слова, но их слишком много, и они застревают у меня в горле; мне кажется, что мне придется физически доставать их пальцами. Так или иначе, Хью первым открывает рот:
Не нужно было так беспокоиться, улыбается он Молл.
Так беспокоиться. Понятно. Молл отвечает:
Что вы, какое беспокойство.
Я присаживаюсь, наклоняясь вперед, и замечаю пуговицы на ширинке Билла. Я думаю, что расстегнуть их и посмотреть на его член было бы все равно что развязать мусорный мешок и копаться в его содержимом: вонь ударяет прямо в лицо, когда берешь в руку этот мягкий гнилой
банан.
…и Том Мэйсон оговаривает в контракте на обслуживание, что у нас будут аккумулированные штрафные санкции за задержки при поставке, и это, надо заметить, оказало нужный эффект на внимание нашего друга мистера Росса…
…похоже на нашего Тома, расставить защиту по всем фронтам, замечает Билл восхищенно.
Разумеется, наш приятель Марк Росс был совсем не рад такому обороту. Но, как говорится, не все коту масленица.
Абсолютно справедливо! улыбается Билл, и Молл за ним, от чего мне вдруг хочется накричать на нее: чего ты то улыбаешься, какое тебе дело до всего до этого; но тут он добавляет: Ой, кстати, я же купил сезонные.
Отлично!
Сезонные? спрашиваю я. Фрэнки Валли… и
Четыре…
Я купил пару сезонных билетов для себя и для твоего благоверного в Иброкс, на старый стэнд.
Что?
Ну, футбол. Глазго Рэйнджерс ЭфСи.
Да?
Неплохо проведем денек, говорит, смущаясь Хью.
Но ты же за Данфермлайн. И всегда за него был! это почему то злит меня, сама не знаю почему. Помнишь, ты водил меня в Ист Энд Парк… когда мы были…
Я не могу закончить предложение.
Да, дорогая… но Данфермлайн… понимаешь, я никогда за них как таковых не болел; они и были то всего простой местной командой. Сейчас все изменилось, теперь нет местных команд. Мы должны болеть за Шотландию в Европе, за историю успеха Шотландии. К тому же я очень уважаю Дэвида Мюррея и знаю, что они в Иброксе умеют хорошо принять гостей. Парсы… это совсем другой мир… к тому же в душе я всегда был ближе к синим.
Ты болел за Данфермлайн. Мы же с тобой ходили. Помнишь, как они проиграли финал Хибсам в Хампдене. Ты же места себе найти не мог. Плакал, как мальчишка!
Молл улыбается на это, а Хью явно не по себе.
Дорогая, мне кажется, Биллу с Молл совсем не интересно слушать, как мы спорим о футболе… да ты ведь никогда этим особенно не интересовалась… с чего это вдруг?
С чего это я вдруг?
Да так, ни с чего… устало закрываю я тему.
Это последняя капля. Мужчину, который меняет женщин, еще можно простить, но мужчину, который меняет команды… Это значит, что у него нет воли. Это значит, что он стал глух ко всему, что важно в жизни. Я бы не могла жить с таким.
А Молл приготовила замечательную пасту! Очень вкусно этот чесночный соус!
И очень легко, говорит Молл.
Прости, Молл, что то аппетита нет, говорю я, отщипывая кусочки хлебца. Я почти подпрыгиваю, когда Билл вдруг подлетает ко мне и устанавливает тарелку прямо мне на сиськи.
У упс! Служба слежения за крошками! говорит он, выжимая улыбку на расстроенном лице.
Новый ковер, извиняющимся тоном добавляет Молл.
Мне так неудобно, слышу я свой собственный
голос.
Давай посмотрим на твой кабинет, Билл, говорит Хью, подпрыгивая от возбуждения.
Пора уходить.
В конце вечера, когда я умирала в тысячный раз, Билл говорит:
Хью, по моему, Хедер не совсем в порядке. Ее знобит и всю трясет.
Может, у тебя грипп начинается? спрашивает Молл.
Да, дорогая, мне кажется, что тебя пора везти домой, кивает Хью.
Мы приезжаем домой, и я начинаю собирать вещи. Хью даже не замечает. Мы ложимся спать, и я говорю ему, что у меня болит голова.
О, отвечает он и засыпает. Когда он уходит, я только просыпаюсь. Он уже надел костюм и стоит надо мной, а я вся заспанная, и он говорит:
Тебе пора собираться на работу, Хедер. Ты опоздаешь. Давай, дорогая, бери ноги в руки. Я рассчитываю на тебя!
На этом он уходит.
И я тоже.
Я оставила записку:

Дорогой Хью,
в последнее время у нас не все было в порядке. Это моя вина, я мирилась с переменами в тебе и в нашей жизни уже много лет. Они постепенно копились, и я стала похожа на «вареную лягушку», о которой ты говоришь на своих бизнес семинарах. Окружение меняется так постепенно, что ты, не замечая, миришься с этим, а потом вдруг видишь, что все уже не то. Я не обвиняю тебя, я ни о чем не жалею, просто все кончено. Бери себе все деньги, дом, вещи и т. д. Я не хочу общаться с тобой, поскольку у нас нет ничего общего, и результатом такого общения будут лишь ложь и разочарование. Я не держу на тебя зла.
Хедер

Внезапно я почувствовала облегчающий приступ злости и приписала:
PS: когда мы трахались все эти последние четыре года, мне казалось, что меня насилуют.
Но потом я взглянула на записку и оторвала этот кусочек. Я не хочу начинать все это. Я просто хочу, чтобы это кончилось.
На такси я добралась до железнодорожного вокзала и села в поезд до Хэймаркета, потом на другом такси до Мэри в Горджи. Я думаю о пластинках, книгах, клубах, наркотиках и свежей краске на холсте. Наверное, и о мальчишках тоже. О мальчишках. Не о мужчинах. Хватит с меня мужчин. Они самые большие мальчишки на свете.

18. Ллойд

Алли совсем не весело, и причина его раздражения Вудси.
Слушай, этот кекс думает, что может залететь сюда, как Грэми Саунес перед сердечным ударом на чистом коксе, и выдавать содержание Миксмага, как мы раньше делали с Нью Мьюзикл, когда были помоложе, и все должны, типа, говорить: Bay, Вудси, правильно чувак, вау, и в очередь вставать лизать его шоколадный торт. Это. Будет. Правильно. Блин.
Он и сейчас такой, а ты посмотри на него, когда он наконец свою дырку заполучит, лыбится Монтс.
Слава богу, тут у него немного шансов, парень, улыбается в ответ Алли, а все из за его высокомерия. Это просто наглость. У него и дырки то не было уже тыщу лет. А это ой как влияет на самоуважение. Эго проекция, приятель, вот как парень справляется с вещами. Когда у него появится дырка, он поостынет. Вот к чему все это религиозное дерьмо.
Ну, надеюсь, так оно и будет. Либо так, либо он так наберется своего траханого высокомерия, что с такими, как мы, и разговаривать не станет. Тогда и проблемы не будет, заключает Монтс.
Я бы собрал со всех для него лавэ, слышишь, и заплатил бы шлюшке, чтобы она с ним позанималась, если у него от этого голова на место встанет, говорит Алли.
С Вудси все в порядке, сказал я. Играл с ним на пару утром, и потому чувствовал, что мне надо бы заступиться за паренька. То есть мне по фиг, что он все время несет что то про ди джеев да про клубы. Даже круто, не надо покупать ни Миксмаг, ни DJ , он их и так пересказывает. Вот только с религиозным дерьмом этим мне сложно мириться. Но я его за это даже уважаю.
Да пошел ты, Ллойд, говорит, отмахиваясь, Алли.
Не ет, сначала мне казалось, что это дурь просто. Потом я читал книгу одного кекса, где он пишет про экстази и говорит, что знаком с монахами и раввинами, которые его принимают, чтобы достичь большей духовности.
Полижи ка собаке яйца, ухмыляется Алли, ты что, парень, хочешь сказать нам, что он и вправду говорил с боженькой на Резаррекшн?
Не е, я говорю, что ему кажется, что говорил, и он верит в это вполне чистосердечно. Поэтому для него это все равно что случилось. Лично я считаю, что он просто обдолбался, зашел в белую комнатку и у него случилась галлюцинация, но ему то кажется, что все было по другому. Никто из нас не может доказать обратного, поэтому приходится признать, что для нашего парня все было действительно так, как он говорит.
Фигня. По этой, блин, логике, выходит, что какой нибудь сумасшедший может заявить тебе, что он считает себя, скажем, Гитлером или Наполеоном, а ты поверишь?
Не ет… говорю я, вопрос не в том, чтобы верить в чью то реальность, а в том, чтобы уважать ее. Конечно, если они никому при этом вреда не причиняют.
А вот здесь ты лицо заинтересованное, Ллойд, ты заступаешься за этого кекса, потому что с ним на пару играешь, а? В Ректангле. Во вторник вечером! Вот будет прикол, смеется Алли.
Да уж точно, не очень то честно, Ллойд, насмехается Монтс.
У меня от всего этого начинают нервы пошаливать, и я волнуюсь по поводу своего выступления, блин.

19. Хедер

Мы встречаемся в чайном зале Карлтон отеля. У моей матери на лице выражение типа ты всех нас сильно разочаровала. Удивительно, как я раньше всегда перед ним отступала. И даже сейчас у меня от него странное и неприятное ощущение в груди и в животе, от этого четко очерченного лица с тонкими чертами и напряженными, слегка гипнотизирующими глазами. Обычно этого хватало, чтобы я, поджав хвост, вернулась на место, но не теперь. Я понимаю, откуда дискомфорт. А понимание семьдесят процентов решения.
Хью вчера заходил, говорит она обвиняющим тоном, выдерживая долгую паузу.
Я чуть было не высказалась. Но нет. Запомни: никогда не давай другим манипулировать собой при помощи пауз. Сопротивляйся искушению заполнить их. Выбирай слова. Будь самоуверенной!
Он был так расстроен, продолжает мать. Он говорил работаешь изо всех сил. Отдаешь им все. Что им еще нужно? Что им нужно? Я могла только ответить, что ни черта я не понимаю, Хью. У нее и было все, сказала я ему. Вот в чем твоя проблема тебе все подносили на блюдечке, юная леди. Возможно, это наша вина. Мы просто хотели, чтобы у тебя было все, чего мы были лишены…
Голос матери становится ровным и низким. Как ни странно, он начинает оказывать успокаивающий и трансцендентальный эффект. Я чувствую, как уплываю, плыву ко всем местам, где мне хотелось побывать, ко всем вещам, что мне хотелось увидеть… может, у меня еще будет что то хорошее… счастье… любовь…
… и мы всегда считали, что нельзя отказывать тебе ни в чем. Когда у тебя будут свои дети, ты поймешь это, Хедер… Хедер, ты не слушаешь меня!
Я уже все это слышала раньше.
Что что?
Я уже все это слышала. Всю свою жизнь. Для меня это ничего не значит. Это просто жалкое самооправдание. Вам не нужно оправдываться передо мной за свою жизнь, это сугубо ваше личное дело. Я несчастна. Хью, наша с ним совместная жизнь, это совсем не то, чего я хочу. Это не ваша вина… не его вина…
По моему, ты большая эгоистка…
Да, наверное, если это значит, что я думаю о том, что мне нужно, впервые в своей жизни…
Но мы всегда старались, чтобы у тебя было все, что тебе нужно!
То есть то, что вы считали мне нужно. И я благодарна вам за это и люблю вас за это. Но мне важно попробовать самой встать на ноги, без того, чтобы ты или папа или Хью все делали для меня. Это не ваша вина, а моя. Я слишком долго капитулировала. Я знаю, что всем сделала больно, и я прошу прощения.
Ты стала такой жестокой, Хедер… не знаю, что с тобой происходит. Если бы ты знала, как расстроен твой отец…
Она вскоре ушла, а я вернулась на квартиру и расплакалась. Затем случилось кое что, что все поменяло. Мне позвонил отец.
Слушай, сказала я, если ты звонишь плакаться…
Нет, совсем нет, ответил он. Я согласен с тем, что ты делаешь, и приветствую твое мужество. Если ты несчастна, то нет смысла там ошиваться. Ты еще молодая и можешь делать то, что ты хочешь, и не позволять связывать себя. Столько людей живут себе и живут, даже когда чувствуют, что завязли. У тебя всего одна жизнь, и давай, живи ее так, как тебе хочется. Мы всегда будем любить и поддерживать тебя, надеюсь, ты это знаешь. Мама расстроена, но с ней все будет в порядке. Хью уже большой мальчик и может за собой последить…
Папа… ты даже не знаешь, как для меня важно то, что ты говоришь…
Не будь дурочкой. Живи своей жизнью. Если что понадобится… если тебе нужны деньги…
Нет… все в порядке.
Ну, если тебе что нибудь будет нужно, ты знаешь, где нас искать. Все, что я прошу, так это чтобы ты давала о себе знать.
Конечно, папа… и… спасибо тебе…
Ладно, родная. Давай.
Я еще больше разревелась, потому что вдруг поняла, что все это была я сама. Я ожидала от мира одной реакции, а он ответил мне совсем по другому. Мир не собирался меня осуждать. Ему просто было не до меня.
Этой ночью я одиноко лежала в постели и думала о сексе.
Двадцать шесть лет.
Четыре бывших любовника, до Хью, конечно, но теперь и Хью тоже бывший, итак пятеро бывших любовников до моего теперешнего состояния «временно без любовника».
№ 1. Джонни Бишоп
Крепкий, грубый, шестнадцать лет. Обычный смазливый мальчишка, играющий в Джеймса Дина. Я помню, мне тогда казалось, что я могу вызывать спрятанную в нем нежность. Все, на что был способен глупый маленький мачо, это трахаться по быстрому и по простому, а потом сразу же вынимать и оставлять меня, как место преступления. Он пялил меня, как он пялил местные лавки, быстро забраться с минимумом шума и быстро свалить с места кражи.
№ 2. Алан Рэберн
Застенчивый, надежный, скучный. Антипод Джонни. Член такой большой, что мне было больно, но слишком интеллигентный, чтобы доставлять мне боль чуть подольше. Рассталась с ним, когда поступила в университет Св. Эндрю.
№ 3 . Марк Данкан
Студент мудак. Второкурсник, приверженец подхода «трахни первокурсницу». Любовник самого низкого пошиба, хотя я в тот раз была слишком пьяна, чтобы это понимать.
№ 4. Брайан Лиделл
Замечательный. Все на месте. В сексуальном плане. Меня тогда еще волновали страхи по поводу удовольствия от секса, чтобы на меня не смотрели как на легкую добычу, и я не позволяла ему близости довольно долго. Но когда это случилось, мне просто не хотелось его отпускать. Парень, который так хорошо трахается в его возрасте, не станет ограничиваться одной девчонкой, что он и делал, а у меня была своя гордость.
А потом Хью. Хью Томсон. Мой Номер Пять. Любила ли я его? Да. Я все еще вижу его в студенческом баре, как он одолевает реакционные призывы, как он одолевает кружку за кружкой. Всегда все делал с чувством уверенности. С этой его уверенностью я чувствовала себя безопасно, пока она не превратилась в уверенность совсем другого рода. Тогда я перестала чувствовать себя безопасно. Я почувствовала, что вляпалась в дерьмо.
Теперь это.
Ничего.
В ожидании оживления. В ожидании отсутствия оживления.
За последние четыре недели я сделала несколько вещей, которые кардинально поменяли мою жизнь. Первое я ушла от Хью и переехала к Мэри, в отдельную комнату в ее квартире в Горджи. Это тоже, конечно, предсказуемо, но, чтобы найти саму себя, мне пришлось сменить тезис на антитезу.
Второе я бросила работу и пошла на курсы учителей. У меня было 6.500 фунтов в облигациях не Хью, мои личные, мой маленький бастион независимости в течение нашей супружеской жизни. Мне было не на что тратить, Хью давал денег на все. Я собиралась было подать на пособие, но Мэри сказала, что смысла нет, потому что они все равно проверяют, ушла ты по собственному желанию или нет, и мне все равно ничего не дадут. Меня приняли на курсы в Морей Хаус; не то чтобы я так хотела стать учительницей, мне просто хотелось делать что нибудь, а это было все, до чего я смогла додуматься.
Еще одна вещь, которая изменила мою жизнь, это то, что я пошла в тот клуб и приняла там экстази. Я бы сделала это снова, но мне много о чем нужно было подумать.
Мы с Мэри отправились на Ибицу на пару недель. Мэри трахнула четверых парней, пока мы там были. Я оттрахала кучу парней и съела массу экстази… нет, не так. Я просидела в отеле и проплакала себе все глаза. Я была в тяжелейшей депрессии и напугана. Освобождения не происходило. Мэри путешествовала по клубам и барам Сан Антонио, будто это был ее дом родной, и с ней каждый день был новый поклонник. Она жила ночной жизнью, появляясь в отеле лишь под утро со странным видом: не пьяная, но уставшая, просветленная, возбужденная и уверенная. Она много слушала меня, а я рассказывала ей о Хью, о том, как я любила его, обо всех наших надеждах и чаяниях и о своей боли внутри. Потом я уехала от нее. Она тоже хотела вернуться, но я сказала ей, что не надо, что мне, возможно, нужно побыть наедине с собой, чтобы все осмыслить. Я и так испортила ей большую часть отпуска.
Не волнуйся, сказала она мне в аэропорту, просто тебе стало все это не по силам, слишком много и быстро. В следующий раз тебе будет хорошо.
Я отправилась домой, в квартирку в Горджи. Я продолжала читать. Днем я ходила в Тинз и в Уотерстоунз[прим.19] и читала еще больше. Я засиживалась в кафешках. Я надеялась, что лето скоро кончится и я скорей пойду на свои курсы, начну заниматься чем то, что поможет мне отвлечься от мыслей о Хью. Главное, я знала, что мне надо пройти через это. Я знала, что для меня обратной дороги нет. Но эта боль, это почти физическое ощущение все не покидало меня. Но обратной дороги нет. Это даже не приходило мне в голову.
Не знаю, как он разыскал мой адрес, но он нашел меня. Возможно, это должно было случиться. Он пришел около шести. Сначала, когда я увидела его в дверях, я задрожала. Странно, он никогда не проявлял физической силы по отношению ко мне, но в этот момент я почувствовала его размеры и силу по сравнению с моими. Это и гневный огонь в его глазах. Я перестала дрожать, лишь когда он заговорил. Слава богу, он заговорил. Этот урод ничего не понял. Как только он раскрыл рот, я почувствовала, как он съеживается, а я расту.
Мне казалось, что эта маленькая глупая игра уже вышла из твоей головы, Хедер. Потом мне показалось, что тебе, возможно, плохо от того, какие беспокойства ты всем доставила, и тебе просто стыдно появляться дома. Мы же всегда с тобой все обсуждали. Признаю, многого я просто не могу себе представить в данный момент, но ты уже доказала свое и должна быть довольна. По моему, тебе лучше вернуться домой. Как ты на это смотришь, сладкая моя?
Самое смешное, что он говорил серьезно. Я никогда еще никому не была так благодарна, как Хью в этот самый момент. Он на удивление точно показал мне, как глупо было продолжать чувствовать что то по отношению к нему. Боль внутри моментально улетучилось. Я почувствовала себя просто отлично: у меня даже закружилась голова. Я рассмеялась, громко рассмеялась прямо в его глупое, комичное лицо.
Хью… ха ха ха… слушай… ха ха ха ха ха ха… по моему, тебе стоит пойти домой, а то… ха ха ха… ты выставишь себя еще большим придурком, чем уже получилось… ха ха ха… вот мудила…
Ты что, что то приняла? спрашивает он. И оглядывается вокруг, словно ища подтверждения.
Ха ха ха ха… что то приняла! Что то приняла! На прошлой неделе я совершенно несчастная прилетела с хуевой Ибицы! Наверное, мне нужно что то принять! Мне нужно себя не помнить в экстази вместе с Мэри и трахать первого, кого увижу! Чтобы меня трахнули по настоящему!
Я ухожу! закричал он и вышел из квартиры. Уже на лестнице он оборачивается ко мне и шипит: Ты сумасшедшая! Ты и твоя подружка наркоманка. Эта сучка Мэри! Все кончено! Все!
ДАВАЙ ВАЛИ СКОРЕЙ, ТЫ, УРОД! ПОПРОБУЙ ЖИТЬ СВОЕЙ ЖИЗНЬЮ! И НАУЧИСЬ НОРМАЛЬНО ТРАХАТЬСЯ!
ДА ТЫ САМА, НА ФИГ, ФРИГИДНА! ВОТ В ЧЕМ ТВОЯ ПРОБЛЕМА! кричит он мне вдогонку.
ДА НЕТ, ЭТО ТВОЯ ДОЛБАНАЯ ПРОБЛЕМА! У ТЕБЯ НЕТ ПАЛЬЦЕВ! У ТЕБЯ НЕТ ЯЗЫКА! У ТЕБЯ НЕТ ДУШИ! ТЕБЕ НЕ ИНТЕРЕСНО НИЧЕГО, ПОМИМО ТВОЕГО ТРАХАНОГО СТРОИТЕЛЬНОГО ОБЩЕСТВА, ТЫ ЖАЛКИЙ МАЛЕНЬКИЙ УРОД! ПРЕЛЮДИЯ! ПОСМОТРИ ЭТО СЛОВО В ДОЛБАНОМ СЛОВАРЕ! ПРЕБЛИНЛЮДИЯ!
ДА ТЫ ДОЛБАНАЯ ЛЕСБИЯНКА! ОСТАВАЙСЯ СО СВОЕЙ МЭРИ, ТЫ ТРАХАНАЯ ЛЕСБО!
ПУСТЬ ТЕБЕ ТВОЙ ЗАНУДНЫЙ ДРУЖОК БИЛЛ ЗАСАДИТ В ЖОПУ! ВОТ ЧЕГО ТЕБЕ ПО НАСТОЯЩЕМУ ХОЧЕТСЯ!
Тут выходит миссис Кормак из соседней квартиры.
Простите… мне показалось, что я слышу какой то шум. По моему, кричали.
Милые бранятся, говорю я ей.
Да да, только тешатся, а, птичка? отвечает она, а потом шепчет мне на ухо: А без них и того лучше.
Я показываю ей жест с большим пальцем вверх и возвращаюсь к себе. Я уже жду с нетерпением возвращения Мэри. Я употреблю все наркотики, известные человечеству, и оттрахаю, все, что движется.
Необычно выходить днем на улицу и чувствовать себя свободной, по настоящему одной. Мне свистели работяги, клавшие асфальт на Дэлри Роуд, но, вместо того чтобы смутиться, что случилось бы со мной еще несколько лет тому назад, или возмутиться, что бы я сделала совсем недавно, я поступила как раз так, как предложил мне один из них своим козлиным голоском, я улыбну у улась и и им. Тут же я почувствовала легкое раздражение от самой себя, потому что я не собиралась уступать жалким придуркам, но это была я, я сама, и я была счастлива.
Я ходила на Кокберн стрит не то чтобы всерьез клеить парней, но все же, типа, проверить посты. Я накупила новых шмоток и косметики на четыреста фунтов. Большую часть своей старой одежды я засунула в мешки для мусора и отнесла в лавку «Для раковых исследований».
Мэри сразу заметила, что во мне произошли серьезные перемены. Бедняжка была выжата, как лимон, по возвращении домой.
Все, что я хочу, это завалиться и лежать целыми днями, простонала она, и больше никаких таблеток и никаких членов в жизни.
А вот и нет, ответила я ей, сегодня вечером Трайбл Фанкшен.
По моему, ты мне больше нравилась в роли домашней хозяйки, улыбнулась Мэри.

20. Ллойд

Даже простой треп Вудси заставлял меня нервничать перед нашей игрой. Чем больше я думал о ней, тем большей фигней она мне начинала казаться. По плану Вудси рэйв должен был быть в клубе Ректангл (или Ректальный, как он писал на флаерсах) во вторник днем. Что само по себе уже странно. Я пытался всех уговорить прийти, но Алли ушел в полный отказ, и все только из за своего отношения к Вудси.
Эмбер и Ньюкс вроде согласились пойти, и Друзи отвез нас всех в своем микроавтобусе. Когда мы приехали, там еще было абсолютно пусто, кроме ответственного за зал. Вудси уже расставил свои деки, пульт, усилки и колонки. Его техника была поприличней шоновской, и мне не терпелось попробовать сыграть что нибудь до начала.
Чуть позже появляется Вудси с этим попом.
А это преподобный Брайан Маккарти из англиканского прихода Восточного Пилтона. Он спонсирует вечеринку, говорит нам Вудси.
Этот доброхот в собачьем ошейнике ухмыляется в нашу сторону. Мне даже стало интересно, не нажрался ли он экстази.
Мне не пришлось долго ждать, потому что Вудси вдруг говорит:
У меня тут чертовски хорошие экстази, и сует таблетку преподобному. Нате ка съешьте, Брай.
Боюсь, мне нельзя… наркотики… говорит бедолага с испуганным видом.
Съешь, съешь, и узришь своего Бога, продолжает настаивать Вудси.
Мистер Вудс, я не могу приветствовать прием наркотиков в своем приходе…
Ах, так, ну и где же тогда твои прихожане, а? ворчит на него Вудси. Что то в церкви у тебя не было битком, когда я заходил туда в прошлое воскресенье. А в моей было!
Тут в зале стали появляться пацанята и матери со своими карапузами.
А когда рэйв начинается? спрашивает одна из
женщин.
Да щас, через минуту уже, говорит ей Эмбер.
А здорово, что они устраивают это для ребятишек, замечает другая мать.
Поп уходит, а Вудси кричит ему вдогонку:
Сука лицемер! Где твоя духовность! И ответить нечего! Ты, сатанист в рясе! Нет церкви, кроме церкви самого человека! Нет посредника между Богом и человеком, кроме МДМА! Паршивый клоун!
Да ладно тебе, Вудси, говорю ему я, давай уже начинать.
Толпа уже вся смотрит на уходящего попа. Начали приходить совсем молодые ребята.
Им же всем надо в школе быть, прикололась
Эмбер.
Я вдруг заметил двух молодчиков вытащили стол для тенниса и начали играть прямо посреди танцпола. Вудси чуть не рехнулся, когда увидел их.
Эй! Это же наш зал! громко закричал он.
Тебе чего, нос разбить, а, ты, придурок? Ты вообще не местный, огрызнулся один из них.
Слушай, Вудси, парень прав, это же не твой клуб, вступаю я, места много, всем хватит. Ребята, ничего, что мы тут поиграем и попляшем немного, а? Это я сказал на вид самому крутому из этих двоих.
Делайте чего хотите, ответил, по видимому, самый крутой.
Я залез к аппарату и стал понемногу наигрывать. Сначала я вроде и не микшировал, просто играл разные темы, потом начал что то пробовать, пару штук, что я знал. Это была, конечно, полная фигня, но я так старался, что и все, видно, прикололись. Мамы с малышами дергались, пацанята рэйвовали друг с дружкой, и даже те двое парней бросили свой настольный теннис и тоже зажигали не на шутку. Таблетки Вудси разошлись нарасхват, а Эмбер даже удалось сплавить парочку моих «птичек». Я и сам принял пару и заглотил «бомбу» того кристал мета. Через час зал был забит до отказа. Я не успел заметить, как полиция уже была у нас на хвосте, это один из ребят стуканул, и все накрылось, оставив беднягу Вудси без вариантов.
После этого я поехал в город в тот клуб и там увидел ее.

21. Хедер

Я пришла в клуб с Дениз и Джейн, двумя подружками Мэри, они превратились в моих лучших подруг очень быстро, за то время, что ушло на то, чтобы меня зацепила первая таблетка, и на то, чтобы я с ними потанцевала, пообнималась и поплакалась о том, что у меня все херово последнее время. Когда люди вот так открываются перед тобой, становится ясно, что мы, в сущности, одинаковы, и все, что у нас есть, это мы сами. За последние двадцать лет Британией правили лжецы. Проблема в том, что над нами сидят слабаки и полоумки, у которых ума не хватает даже на то, чтобы понять, что они слабаки и полоумки.
Мы сидим с Джейн в чил ауте и болтаем, экстази только начинает свое действие. Я знаю, что у меня еще не сошла предыдущая таблетка, но я снова что то узнаю, я снова так много чувствую. Тут появляется этот парень и садится рядом. Он спрашивает у Джейн, не занято ли место. Она говорит, что нет.
Он улыбается ей и говорит:
Головы нет, и крутит пальцем у виска.
У нас та же фигня, отвечает она.
Меня зовут Ллойд, оборачивается он, протягивая руку.
Джейн.
Он улыбается ей и слегка приобнимает за плечи. Потом он поворачивается ко мне. Он молчит. Его глаза как огромные черные дыры. От его глаз исходит нечто, что проникает прямо в мои, в глубь меня. Я чувствую как будто отражение самой себя. Я слегка откашливаюсь и говорю:
Хедер.
Джейн, похоже, почувствовала, что что то происходит, и отправилась наверх танцевать. Мы с Ллойдом сидели, болтали, шутили. Мы трепались обо всем: о своей жизни, о мире, обо всем на свете. Потом он говорит:
Слушай, Хедер, ничего, если я обниму тебя? Мне хочется подержать тебя чуть чуть.
Хорошо, ответила я.
И тут оно случилось. Что то. Случилось что то.
Мы обнимались довольно долго. Я закрывала глаза и чувствовала, как тону в тепле и запахе его тела. Потом мне показалось, что мы движемся, летим куда то вместе. Я почувствовала, как он прижался ко мне крепче, и я ответила ему тем же. Мы ощутили это вместе. Он предложил уйти. Когда мы вышли, он продолжал обнимать меня, прижимать к себе, время от времени убирая волосы с моего лица, чтобы можно было заглянуть мне в глаза.
Мы дошли до Артур Сита и взглянули вниз на город. Становилось холодно, на мне была лишь легкая кофточка, он снял с себя куртку и бережно завернул меня в нее. Мы просто говорили друг с другом, потом смотрели на восход солнца. Мы пошли ко мне через весь город, и я пригласила его зайти. Мы сидели в моей комнате, слушали музыку и пили чай. Потом вернулись Мэри с Джейн.
Мы все просто разговаривали. По моему, я никогда не была так счастлива.
Позже Ллойд собрался домой. Мне хотелось, чтобы он остался. У самых дверей он погладил мою руку и сказал:
Это было так здорово. Я позвоню тебе. Я так много о чем хотел бы с тобой поговорить. И мне очень понравилось болтать с тобой сегодня ночью. Мне будет о чем подумать, во всех смыслах.
И мне тоже.
Я позвоню.
Он поцеловал меня в губы, потом слегка отпрянул.
Черт возьми… выдохнул он, качая головой. Пока, Хедер, сказал он и побежал вниз по ступенькам.
Мое сердце колотилось как бешеное. Мне хотелось убежать. Я рванулась к себе в комнату и зарылась в одеяло.
Ух ты! сказала Мэри.
Я даже забыла, что она еще сидела у меня в комнате.
Ну и на что ты намекаешь, а? рассмеялась я. Весь день я считала часы и минуты, пока не зазвонил телефон.

22. Ллойд

Когда твое поведение вдруг меняется, ты понимаешь, что что то происходит в эмоциональной стратосфере, и не только с приходов U4E. После того, как я встретился с ней, я начал мыться в душе каждый день и чистить зубы аж дважды за день. Я стал надевать свежие носки и штаны каждое утро, что явилось причиной невыносимых страданий со стиркой. Обычно мне хватало одной пары на неделю, а на выходные я надевал стираные. Что самое главное, я начал ревностно вычищать швабру. Даже квартира выглядит по новому. Не то чтобы чисто и аккуратно, но все же получше.
Ньюкс зашел дунуть. Странный парень Ньюкс, такой мирный, даже и не подумает задираться, кроме как во время футбола. В субботу же все кардинально меняется совершенно другой Ньюкс вылезает из своей норы. Но не сейчас. С тех пор, как его копы зашугали, он ни во что уже не ввязывается. Меня слегка прибивает. И хотя обсуждать дела сердечные гораздо лучше с Алли, Ньюкс тоже вполне покатит.
Понимашь, Ньюкс, я ж совсем не знаю, как это бывает, а. То есть я никогда раньше не любил, а поэтому не знаю, настоящая это любовь или химия или что то типа очарования. Но, похоже, здесь что то есть, что то глубокое, духовное, понимаешь…
Трахнул уже? спрашивает Ньюкс.
Да не… слушай… здесь не в сексе дело. Мы же говорим о любви. Электричество, химия, все такое выше этого. Потому что от секса это тот же приход. Но вот я не знаю, что же такое любовь, понимаешь, типа, быть влюбленным.
Погоди, ты ж был женат, что, нет?
Ну да, но это было столько лет назад, тогда я еще не врубался ни во что. Мне ж было семнадцать лет. Все, чего мне нужно было, это дырку каждый вечер, вот и женился.
Ну, неплохая причина. С тем, чтобы дырку каждый вечер, все нормально, а? Нет?
Ну да, да, но я скоро и понял, что да, каждый вечер, все нормально, но только не с одной и той же девчонкой. И вот тогда начались проблемы.
Ну вот, может быть, это именно оно, Ллойд. Может, ты только что нашел определение настоящей любви. Любовь это когда ты хочешь дырку каждый вечер и при этом с одной девчонкой. Вот так. Ну, так что, ты получил свою дырку с этой, а?
Слушай, Ньюкс, с некоторыми девчонками ты дырку получаешь, а с некоторыми любовью занимаешься. Просек, к чему я веду?
Просек то просек. Я тоже с ними любовью занимаюсь, только я называю это «дырку поиметь», это короче, да и не так напыщенно. Где же ты свою то встретил?
Да в Пьюре. Она там первый раз была.
Да ты не в малолетку ли часом втюхался? Узнаю твой стиль, ты, старый хрен!
Да иди ты, ей уже двадцать шесть или что то такое. Она замужем была за этим прилизой и, типа, свалила от него и все такое. Она там была с подругой, в первый или, может, второй раз в экстази.
Ньюкс поднимает руку ладонью ко мне.
Ух, ты… постой ка, постой… ты что же нам тут лепишь, а? Ты знакомишься с этой цыпой в момент ее первого выхода после ухода от прилизы, она первый раз в таблетке, ты сам наглотался экстази, и ты говоришь о любви? Тут больше попахивает химическим романом. Ничего в том плохого тоже нет, но подожди до отходняка, прежде чем подумаешь о церкви, лимузинах и приемах.
Ну, посмотрим, в общем, отвечаю я Ньюксу, отмечая про себя, насколько разные у него профили. С одной стороны, он настоящая очаровашка, а с другой просто вампир какой то. Ньюкс с вечернего американского ТВ и Ньюкс с дневного американского ТВ. Я пытаюсь представить себе Хедер всю целиком. Но все, что я могу вспомнить, это глаза и лицо. Меня вдруг удивляет, что я даже не знаю, какие у нее груди и попка, размеры, форма, все такое. Странно, обычно я такое первым делом замечаю. Мне кажется, что, пока мы были вместе, я ей все время в глаза смотрел. Это точно не как обычно, будет отвратительно, если я слиняю прямо сейчас, не почувствовав ее всю целиком.
Будь осторожен, Ллойд, вот все, что я хочу тебе сказать, Ньюкс поворачивается ко мне своей хорошей стороной, ты же знаешь, как здорово влюбляться, когда ты в таблетке. Помню, как то раз ходили мы на вечерину Слэма на Ренфрю Ферри. Меня только приходывать начало, как дружок мой Хензо подбегает и кричит, кодла там, слышь, полно ребят с Мотервелля. Я смотрю вокруг, и точно, полна коробочка, серьезные пацаны кэжуалсы, все колбасятся здесь. Ну, я оборачиваюсь к Хензо и говорю ему: спокуха, сиди на попе ровно. Все же и так прутся. С ребятами все будет нормально. Они такие же, как и мы, впираются как могут. Неважно, переться от хауса в экстази или от валева с адреналина, один хрен. Ну, я иду к этому самому их главному, и мы показываем друг на дружку пальцами и ржем стоим, потом брататься начинаем. Он мне говорит, это, типа, не так круто, как попиздиться, но заснуть потом легче. А то после валева мне вообще ночами не заснуть, и все тут. В общем, щас мы большие друзья, но подожди, когда встретимся в Фер Парке. Пощады не жди, не пожалеем.
Ну, так и к чему ты?
Ну, к тому, что на рэйве мы создаем такую обстановку, не только из за экстази, хотя в основном из за него, в которой именно такие чувства проявляются. Это атмосфера. Но во внешний мир она не очень хорошо передается.
В нем, в этом внешнем мире, совсем другие заправляют, и там гораздо больше того прихода, что от валева.
Но, понимаешь, все таки можно там найти любовь, настоящую любовь, в клубе. Атмосфера сближает, открывает и снимает комплексы. Такое тоже может быть.
Но послушай ка вот про что. Иногда это может с тобой и шутку сыграть. Когда ты в Е, каждая малышка тебе куколкой кажется. Попробуй ка кислотный тест: потрипуй с ней на следующий день. Посмотришь, как она тебе тогда! Помню, раз в Йип йапе цепляю я девчушку. Такая хорошенькая и все такое, точно тебе говорю, приятель. Эмоции кипят, и я, настоящий романтик, предлагаю ей пройтись до Артур Сит взглянуть на восход, тра ля ля.
То есть ты в экстази по самые гланды?
Ну конечно, конечно! Если бы обычным собой был, то сказал бы примерно следующее: не хочешь ли пройтись ко мне домой, крошка? Но нет, в экстази я совсем по другому себя повел. Но, кстати, сейчас то я всегда в Е, и потому для меня это стало уже нормально! Э… про что я говорил?
Твоя малышка, Артур Сит, напоминаю я.
Да, так вот… эта крошка считает, а она тоже в экстази и все такое, она про себя там думает: попался ей романтик. Ну, вот мы приходим на Артур Сит, и я гляжу ей в глаза и говорю: хочу с тобой заняться любовью, прямо щас. Она туда же, снимаем шмотки, и понеслось, мы смотрим вниз на город, здорово, жуть. Но вот штука минут так

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art