Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Шмелев Иван - Богомолье : ГЛАВА VI

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Шмелев Иван - Богомолье:ГЛАВА VI

  Было около двух часов ночи. Венедиктов налил себе бокал и, выпив,
продолжал свой рассказ.
"И вот, понимаешь, когда вошел из темноты я в эту комнату, глаза мои
застлались от едкого табачного дыма с примесью какого-то запаха серы.
Клубились тяжелые струи дыма, сверкали лампионы, вместо свечей уставленные
плошками, извергавшие красные и голубые, как от горения спирта, языки
пламени. На огромном, круглом, покрытом черным сукном столе сверкали
перемешанные с картами золотые треугольники. Десятка три джентльменов,
изящно одетых в красные и черные рединготы, в черных цилиндрах, все с такими
же геморроидальными лицами, как и у моего спутника, в полном молчании,
прерываемом проклятиями, играли в пикмедриль. Рыжий, которого я спас на углу
Уйтчапля от разъяренной толпы клириков, пожал ближайшим джентльменам руки и
сел за стол, совершенно забыв о моем присутствии.
Предоставленный самому себе, я попытался осмотреться. Комната,
показавшаяся мне вначале сводчатой, поскольку можно было рассмотреть сквозь
клубы вонючей гари, или была вовсе лишена потолка, или он был прозрачен, так
как кругом мерцали мириады звезд, застилаемые струями дыма. В глубине
направо высилось колоссальное изваяние, я узнал в нем ритуальное изображение
Асмодея в виде козла. Именно так изображен он в книге Брайтона. Нет сил
передать всю гадость и похотливость неистовства приданной ему позы. С ног до
головы изваяние было залито испражнениями, горевшими голубым огнем, а новые
и новые толпы посетителей с проникновенным трепетом облегчали свои желудки в
жертву богу дьяволов. Смрад, поднимавшийся от этой черной мессы, заслонял
стоящего на голове чудовища дряхлого Иерофанта с выпяченным животом,
размахивающего двумя факелами. В серном тумане светлыми пятнами маячили
круглые, покрытые сукнами столы, где джентльмены предавались карточной игре
или обжорству... казалось, передо мной был шабаш ведьм мужского пола.
"Ха, Шлюсен", - дернул меня за руку плюгавый старик и просил, передавая
карты, докончить партию за него, пока он отлучится, обещая поделить выигрыш
пополам. Я сел, не отдавая себе отчета, и взял в руку карты; кровь прилила у
меня к голове и забилась в висках, когда взглянул я на них.
Порнографическое искусство всего мира бледнело перед изображениями,
которые трепетали в моих руках. Взбухшие бедра и груди, готовые лопнуть,
голые животы наливали кровью мои глаза, и я с ужасом почувствовал, что
изображения эти живут, дышат, двигаются у меня под пальцами. Рыжий толкнул
меня под бок. Был мой ход. Банкомет открыл мне пикового валета -
отвратительного негра, подергивавшегося в какой-то похотливой судороге, я
покрыл его козырной дамой, и они, сцепившись, покатились кубарем в
сладострастных движениях, а банкомет бросил мне несколько сверкающих
трехугольников. Как удары молота, стучала кровь в моих висках. Но я, боясь
выдать себя, продолжал играть. Карта мне шла, и неистовые оргии карточных
персонажей, сплетавшихся во славу Приопа... решались в мою пользу.
Когда плюгавый джентльмен вернулся, передо мною на столе лежала
изрядная кучка металла. Он, видимо, был неожиданно обрадован и, сунув горсть
трехугольников мне в руки, похлопал по спине. Воскликнул: "Ха, Шлюсен", и
погрузился в игру. Оторвавшись от дьявольских карт, я обвел залу
помутившимся взором налитых кровью глаз. Для меня не оставалось более
сомнения, что нахожусь я в клубе лондонских дьяволов. Приходилось думать о
бегстве. Рыжий джентльмен, встреченный мною в Уитчапле, вряд ли мог быть для
меня полезен. Он был в сильном проигрыше, и волосы его бакенбардов в
неистовстве сжимались и разжимались, как спирали пружин... На счастье,
увидел я двух косопузых карапузиков в красных рединготах, янтарных лосинах и
черных цилиндрах, которые, о чем-то споря, простились с соседями и,
очевидно, направились к выходу. Незамеченным последовал я за ними. Они
подошли к плотной кирпичной стене и, не замедляя шага, слились с нею. Я
бросился к ней, выдвигая правое плечо вперед, ожидая удара холодного камня.
И только коснулся ее поверхности, как увидал себя в сутолоке вечерней толпы
Пикадилли-стрит".
Венедиктов остановился, вытер платком вспотевший лоб, залпом осушил
стакан и продолжал:
"Когда я вернулся в гостиницу и разложил семь мною выигранных
трехугольников посередине стола, долго не мог я понять их значения. Это были
толстые золотые и, очевидно, платиновые пластины, с вырезанными на них
знаками Аик-Бекара и пентаклем, сильно потертые и бывшие, очевидно, в
немалом употреблении. Казалось, впитали они в себя адский пламень Асмодеевой
черной мессы.
Недоуменно взял я один из них в руки и, смотря на него, задумался.
Постепенно меня захватили, нарастая, новые ощущения. Почувствовал прилив
каких-то новых чувств, и взор мой, изощренный, как-то свободно проникал
сквозь предметы, уносился беспредельно.
В какой-то синеющей дымке, - впрочем, даже не в дымке и не на стене, я
не знаю, как передать способ моего нового чувствования, - увидел я девушку,
разметавшуюся на своей постели. В беспокойном сне сбросила она от себя
одеяло и в нагой своей красоте лежала передо мной. Волнение охватило меня.
Ее лицо не было мне видно, и страстное желание видеть его наполнило мою
душу. Как бы подчиняясь ему, она с каким-то мучением повернулась ко мне. Как
прекрасно было это лицо! Как прекрасна была ее обнаженная грудь! Мне
захотелось, чтобы она открыла свои глаза, и глаза ее открылись. Девушка
проснулась. В ужасе села на кровати. Я захотел, чтобы она встала, и она
встала с мучительным напряжением. Рубашка скатилась к ее ногам, и мгновенье
она стояла передо мной, как Киприда, рождающаяся из пены морской. Затем
опомнилась, накинула рубашку и в ужасе опустилась перед киотом икон, где
теплилась лампада... Спасов лик строго глянул мне в душу, и видение
потускнело.
Я выронил из руки трехугольник и долго-долго смотрел перед собою в
пустоту... Прошел час, может быть, другой... Дрова догорали в камине. Я
понемногу пришел в себя и положил на ладонь другой платиновый трехугольник и
чуть не выронил его в ужасе... Стены расступились, и увидел я Жанету
Леклерк, актрису Паласс-театра, за которой ухаживал я тщетно. Она полулежала
на софе, и около софы на коленях стоял офицер шотландской гвардии.
Беспорядок одежд, нежность поз не оставляла сомнения в любовности их
свидания. Жанета, вся трепеща в истоме, тянула к нему свои обнаженные руки и
полуоткрытые губы. Всем напряжением воли я велел ей отпрянуть. Но не было
моей власти над ней, и она обняла своими обнаженными руками седеющую голову
полковника. Бешенство овладело мною, и я велел ему встать. Покорный, он
поднялся с колен, отстранив объятия Жанеты. Я понял, что владею его душой;
Жанета, с неведомым для меня в женщине бесстыдством, прильнула к нему своим
телом, и я, до краев преисполненный бешенством и чувствуя, что владею каждым
мускулом шотландца, схватил его руками ее горло и неистово впился в него,
пока судороги не охватили ее тела.
Видение показало мне смерть Жанеты, и я усилием своей воли бросил
шотландца головой об угол печки.
Видение пропало, а трехугольник рассыпался в прах, оставив ощущение
ожога. Я бросился на диван и забылся тяжелым сном.
Нужно ли рассказывать о беспредельном ужасе моем, когда утром я подошел
к дому Жанеты, чтобы рассказать ей об ужасном сновидении, увидел дом,
окруженный толпой, ее задушенной, а в углу комнаты с разбитым черепом
лежащего виденного мною ночью шотландца. Жизнь для меня потухла. Я понял,
что выиграл у лондонских дьяволов человеческие души".

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art