Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Андреев Леонид - Иуда Искариот : Глава 3

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

Андреев Леонид - Иуда Искариот:Глава 3

  Однажды, около полудня, Иисус и ученики его проходили по каменистой и
горной дороге, лишенной тени, и так как уже более пяти часов находились в
пути, то начал Иисус жаловаться на усталость. Ученики остановились, и Петр с
другом своим Иоанном разостлали на земле плащи свои и других учеников,
сверху же укрепили их между двумя высокими камнями, и таким образом сделали
для Иисуса как бы шатер. И он возлег в шатре, отдыхая от солнечного зноя,
они же развлекали его веселыми речами и шутками. Но, видя, что и речи
утомляют его, сами же будучи мало чувствительны к усталости и жару,
удалились на некоторое расстояние и предались различным занятиям. Кто по
склону горы между камнями разыскивал съедобные корни и, найдя, приносил
Иисусу, кто, взбираясь все выше и выше, искал задумчиво границ голубеющей
дали и, не находя, поднимался на новые островерхие камни. Иоанн нашел между
камней красивую, голубенькую ящерицу и в нежных ладонях, тихо смеясь, принес
ее Иисусу, и ящерица смотрела своими выпуклыми, загадочными глазами в его
глаза, а потом быстро скользнула холодным тельцем по его теплой руке и
быстро унесла куда-то свой нежный, вздрагивающий хвостик.
Петр же, не любивший тихих удовольствий, а с ним Филипп занялись тем,
что отрывали от горы большие камни и пускали их вниз, состязаясь в силе. И,
привлеченные их громким смехом, понемногу собрались вокруг них остальные и
приняли участие в игре. Напрягаясь, они отдирали от земли старый, обросший
камень, поднимали его высоко обеими руками и пускали по склону. Тяжелый, он
ударялся коротко и тупо и на мгновение задумывался, потом нерешительно делал
первый скачок -- и с каждым прикосновением к земле, беря от нее быстроту и
крепость, становился легкий, свирепый, всесокрушающий. Уже не прыгал, а
летел он с оскаленными зубами, и воздух, свистя, пропускал его тупую,
круглую тушу. Вот край,-- плавным последним движением камень взмывал кверху
и спокойно, в тяжелой задумчивости, округло летел вниз, на дно невидимой
пропасти.
-- Ну-ка, еще один! -- кричал Петр. Белые зубы его сверкали среди
черной бороды и усов, мощная грудь и руки обнажились, и старые сердитые
камни, тупо удивляясь поднимающей их силе, один за другим покорно уносились
в бездну. Даже хрупкий Иоанн бросал небольшие камешки и, тихо улыбаясь,
смотрел на их забаву Иисус.
-- Что же ты. Иуда? Отчего ты не примешь участия в игре,-- это,
по-видимому, так весело? -- спросил Фома, найдя своего странного друга в
неподвижности, за большим серым камнем.
-- У меня грудь болит, и меня не звали.
-- А разве нужно звать? Ну, так вот я тебя зову, иди. Посмотри, какие
камни бросает Петр.
Иуда как-то боком взглянул на него, и тут Фома впервые смутно
почувствовал, что у Иуды из Кариота -- два лица. Но не успел он этого
понять, как Иуда сказал своим обычным тоном, льстивым и в то же время
насмешливым:
-- Разве есть кто-нибудь сильнее Петра? Когда он кричит, все ослы в
Иерусалиме думают, что пришел их Мессия, и тоже поднимают крик. Ты слышал
когда-нибудь их крик, Фома?
И, приветливо улыбаясь и стыдливо запахивая одеждою грудь, поросшую
курчавыми рыжими волосами. Иуда вступил в круг играющих. И так как всем было
очень весело, то встретили его с радостью и громкими шутками, и даже Иоанн
снисходительно улыбнулся, когда Иуда, кряхтя и притворно охая, взялся за
огромный камень. Но вот он легко поднял его и бросил, и слепой, широко
открытый глаз его, покачнувшись, неподвижнно уставился на Петра, а другой,
лукавый и веселый, налился тихим смехом.
-- Нет, ты еще брось! -- сказал Петр обиженно. И вот один за другим
поднимали они и бросали гигантские камни, и, удивляясь, смотрели на них
ученики. Петр бросал большой камень,-- Иуда еще больше. Петр, хмурый и
сосредоточенный, гневно ворочал обломок скалы, шатаясь, поднимал его и ронял
вниз,-- Иуда, продолжая улыбаться, отыскивал глазом еще больший обломок,
ласково впивался в него длинными пальцами, облипал его, качался вместе с ним
и, бледнея, посылал его в пропасть. Бросив свой камень, Петр откидывался
назад и так следил за его падением,-- Иуда же наклонялся вперед, выгибался и
простирал длинные шевелящиеся руки, точно сам хотел улететь за камнем.
Наконец оба они, сперва Петр, потом Иуда, схватились за старый, седой камень
-- и не могли его поднять, ни тот, ни другой. Весь красный, Петр решительно
подошел к Иисусу и громко сказал:
-- Господи! я не хочу, чтобы Иуда был сильнее меня. Помоги мне поднять
тот камень и бросить.
И тихо ответил ему что-то Иисус. Петр недовольно пожал широкими
плечами, но ничего не осмелился возразить и вернулся назад со словами:
-- Он сказал: а кто поможет Искариоту? Но вот взглянул он на Иуду,
который, задыхаясь и крепко стиснув зубы, продолжал еще обнимать упорный
камень, и весело засмеялся:
-- Вот так больной! Посмотрите, что делает наш больной, бедный Иуда!
И засмеялся сам Иуда, так неожиданно уличенный в своей лжи, и
засмеялись все остальные,-- даже Фома слегка раздвинул улыбкой свои прямые,
нависшие на губы, серые усы. И так, дружелюбно болтая и смеясь, все
двинулись в путь, и Петр, совершенно примирившийся с победителем, время от
времени подталкивал его кулаком в бок и громко хохотал:
-- Вот так больной!
Все хвалили Иуду, все признавали, что он победитель, все дружелюбно
болтали с ним, но Иисус,-- но Иисус и на этот раз не захотел похвалить Иуду.
Молча шел он впереди, покусывая сорванную травинку, и понемногу один за
другим переставали смеяться ученики и переходили к Иисусу. И в скором
времени опять вышло так, что все они тесною кучкою шли впереди, а Иуда --
Иуда-победитель -- Иуда сильный -- один плелся сзади, глотая пыль.
Вот они остановились, и Иисус положил руку на плечо Петра, другой рукою
указывая вдаль, где уже показался в дымке Иерусалим. И широкая, могучая
спина Петра бережно приняла эту тонкую, загорелую руку.
На ночлег они остановились в Вифании, в доме Лазаря. И когда все
собрались для беседы. Иуда подумал, что теперь вспомнят о его победе над
Петром, и сел поближе. Но ученики были молчаливы и необычно задумчивы.
Образы пройденного пути: и солнце, и камень, и трава, и Христос, возлежащий
в шатре, тихо плыли в голове, навевая мягкую задумчивость, рождая смутные,
но сладкие грезы о каком-то вечном движении под солнцем. Сладко отдыхало
утомленное тело, и все оно думало о чем-то загадочно-прекрасном и большом,--
и никто не вспомнил об Иуде.
Иуда вышел. Потом вернулся. Иисус говорил, и в молчании слушали его
речь ученики. Неподвижно, как изваяние, сидела у ног его Мария и, закинув
голову, смотрела в его лицо. Иоанн, придвинувшись близко, старался сделать
так, чтобы рука его коснулась одежды учителя, но не обеспокоила его.
Коснулся -- и замер. И громко и сильно дышал Петр, вторя дыханием своим речи
Иисуса.
Искариот остановился у порога и, презрительно миновав взглядом
собравшихся, весь огонь его сосредоточил на Иисусе. И по мере того как
смотрел, гасло все вокруг него, одевалось тьмою и безмолвием, и только
светлел Иисус с своею поднятой рукою. Но вот и он словно поднялся в воздух,
словно растаял и сделался такой, как будто весь он состоял из надозерного
тумана, пронизанного светом заходящей луны, и мягкая речь его звучала где-то
далеко-далеко и нежно. И, вглядываясь в колеблющийся призрак, вслушиваясь в
нежную мелодию далеких и призрачных слов. Иуда забрал в железные пальцы всю
душу и в необъятном мраке ее, молча, начал строить что-то огромное.
Медленно, в глубокой тьме, он поднимал какие-то громады, подобные горам, и
плавно накладывал одна на другую, и снова поднимал, и снова накладывал, и
что-то росло во мраке, ширилось беззвучно, раздвигало границы. Вот куполом
почувствовал он голову свою, и в непроглядном мраке его продолжало расти
огромное, и кто-то молча работал: поднимал громады, подобные горам,
накладывал одну на другую и снова поднимал... И нежно звучали где-то далекие
и призрачные слова.
Так стоял он, загораживая дверь, огромный и черный, и говорил Иисус, и
громко вторило его словам прерывистое и сильное дыхание Петра. Но вдруг
Иисус смолк -- резким незаконченным звуком, и Петр, точно проснувшись,
восторженно воскликнул:
-- Господи! Тебе ведомы глаголы вечной жизни! Но Иисус молчал и
пристально глядел куда-то. И когда последовали за его взором, то увидели у
дверей окаменевшего Иуду с раскрытым ртом и остановившимися глазами. И, не
поняв, в чем дело, засмеялись. Матфей же, начитанный в Писании, притронулся
к плечу Иуды и сказал словами Соломона:
-- Смотрящий кротко -- помилован будет, а встречающийся в воротах --
стеснит других.
Иуда вздрогнул и даже вскрикнул слегка от испуга, и все у него --
глаза, руки и ноги -- точно побежало в разные стороны, как у животного,
которое внезапно увидело над собою глаза человека. Прямо к Иуде шел Иисус и
слово какое-то нес на устах своих -- и прошел мимо Иуды в открытую и теперь
свободную дверь.
Уже в середине ночи обеспокоенный Фома подошел к ложу Иуды, присел на
корточки и спросил:
-- Ты плачешь. Иуда?
-- Нет. Отойди, Фома.
-- Отчего же ты стонешь и скрипишь зубами? Ты нездоров?
Иуда помолчал, и из уст его, одно за другим, стали падать тяжелые
слова, налитые тоскою и гневом.
-- Почему он не любит меня? Почему он любит тех? Разве я не красивее,
не лучше, не сильнее их? Разве не я спас ему жизнь, пока те бежали,
согнувшись, как трусливые собаки?
-- Мой бедный друг, ты не совсем прав. Ты вовсе не красив, и язык твой
так же неприятен, как и твое лицо. Ты лжешь и злословишь постоянно, как же
ты хочешь, чтобы тебя любил Иисус?
Но Иуда точно не слышал его и продолжал, тяжело шевелясь в темноте:
-- Почему он не с Иудой, а с теми, кто его не любит? Иоанн принес ему
ящерицу -- я принес бы ему ядовитую змею. Петр бросал камни -- я гору бы
повернул для него! Но что такое ядовитая змея? Вот вырван у нее зуб, и
ожерельем ложится она вокруг шеи. Но что такое гора, которую можно срыть
руками и ногами потоптать? Я дал бы ему Иуду, смелого, прекрасного Иуду! А
теперь он погибнет, и вместе с ним погибнет и Иуда.
-- Ты что-то странное говоришь. Иуда!
-- Сухая смоковница, которую нужно порубить секирою,-- ведь это я, это
обо мне он сказал. Почему же он не рубит? он не смеет, Фома. Я его знаю: он
боится Иуды! Он прячется от смелого, сильного, прекрасного Иуды! Он любит
глупых, предателей, лжецов. Ты лжец, Фома, ты слыхал об этом?
Фома очень удивился и хотел возражать, но подумал, что Иуда просто
бранится, и только покачал в темноте головою. И еще сильнее затосковал Иуда,
он стонал, скрежетал зубами, и слышно было, как беспокойно движется под
покрывалом все его большое тело.
-- Что так болит у Иуды? Кто приложил огонь к его телу? Он сына своего
отдает собакам! Он дочь свою отдает разбойникам на поругание, невесту свою
-- на непотребство. Но разве не нежное сердце у Иуды? Уйди, Фома, уйди,
глупый. Пусть один останется сильный, смелый, прекрасный Иуда!

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art